*********************************************************************************************** Глаз бури *********************************************************************************************** ========== Пролог ========== Вслепую вновь перелистай Пергамент нам доступных тайн — Лед, раскаленный докрасна, Любовь страшнее, чем война, Любовь разит верней, чем сталь. Мельница, «Любовь во время зимы» Пролог Куда ни глянь, всюду была вода. Море простиралось вокруг — необъятное, бескрайнее. Небо было пронзительно-голубым, без единого облака, и отражалось в водной глади. Далеко-далеко вода и небо сливались, из-за чего линия горизонта размывалась и едва угадывалась — отчасти из-за этой безграничной синевы, отчасти из-за белого южного солнца, которое отражалось в морской поверхности и разбрызгивало во все стороны слепящие блики. Магглы на палубе поголовно носили темные очки, которые мало помогали, но все равно эта мера была предпочтительнее, чем сидеть в душных каютах. От воды тянуло свежестью, ветер казался теплым и ласковым, и это было подобно оазису посреди раскаленной пустыни — на суше ждали лишь жара и палящий зной. Лето клонилось к исходу, но на юге Европы приближение осени даже не чувствовалось. Это было одной из причин, почему на судне облаченная в черное фигура каждый день притягивала к себе любопытные и сочувствующие взгляды. Любопытные явно преобладали. Весь корабль знал, что это она везет с собой гроб, который сейчас стоял в трюме. К счастью, люди не лезли к ней с бессмысленными разговорами. Поскольку элементарная вежливость предписывала выразить соболезнования, а изображать сочувствие в эти прекрасные солнечные дни всем было лень. И слава Мерлину. Но ее глухие черные одежды неизменно привлекали к себе внимание: шумные, говорливые магглы разгуливали по кораблю в цветастых шортах, майках, сарафанах, купальниках, а мужчины зачастую вовсе были полуобнажены. И посреди этой летней толпы она — в длинном черном платье и черной шляпе с вуалью, похожая на угрюмого ворона в стае попугаев. Она ни с кем не заводила знакомств, но все пассажиры на борту уже откуда-то знали, что она вдова, которая везет тело мужа на родину. От иронии ситуации ей хотелось истерически рассмеяться. Да-да. Вдова. Ну кто бы мог подумать! Вдова человека, который собирался жить вечно. Забавно, что половина ее жизни была построена на лжи, однако именно сейчас, когда во всем ее существовании произошел критический перелом, она ни словом не солгала маггловскому капитану, когда объясняла свое семейное положение. А эту дурацкую вуаль, от которой невыносимо потело лицо и которая ни черта не спасала от солнца, она начала носить только для того, чтобы скрыть свою слишком юную внешность. Она еще помнила выражение лица капитана, когда предъявила ему бумаги на транспортировку, и без всякой легилименции могла понять, о чем он думает. «Такая молоденькая — и уже потеряла мужа!» Сочувствие невыносимо. Особенно от чужих. Особенно от тех, кому на самом деле наплевать. Особенно от тех, кто совсем ничего о ней не знает. Ее отплытие на корабле, пересекавшем Адриатическое море, больше напоминало бегство. Конечно, со скидкой на то, насколько вообще употребимо слово «бегство», когда большую часть твоего багажа составляет гроб с мертвым телом внутри. И все же… да, это было бегство. Крепость пала, войска разбиты, земли опустошены, противник торжествует, а стервятники пируют на костях. Она потеряла все и даже до конца не уверена, неужели ей на самом деле удалось скрыться и нет ли по ее следам погони. Впрочем, этот вопрос доставлял лишь отстраненное неудобство. Когда твоя душа выжжена дотла, для сильных переживаний уже не остается места. Потому в последние недели в ней жила лишь одна мысль, больше напоминающая одержимость. С ней она просыпалась по утрам и с ней ложилась спать, когда на горизонте загоралась полоска рассвета. Только бы добраться до суши… Только бы довести дело до конца — доставить свой груз до пункта назначения. Это последнее и единственное, что она должна сделать. Завершить путешествие. После этого весь мир может гореть хоть синим пламенем. Мерно вздымаются волны. Спокойные, будто тихо шепчущие… и в то же время равнодушные. В этом — их невыразимая прелесть и парализующий ужас. «Я уважаю море. Оно никогда не подчинится волшебнику, каким бы могущественным он ни был. Даже мне», — так сказал он когда-то. Чтобы убить время, она закрывает глаза и вспоминает все. Ее жизнь уже очень давно нельзя было назвать однообразной и размеренной, однако сложно вообразить, сколько безумных событий в ней может произойти за каких-то пару лет. И что два года назад она и предположить не могла, как весь ее мир вскоре перевернется с ног на голову — сделав ее счастливейшей из смертных, а после растоптав в пыль. И как обыденно, даже скучно все начиналось. Да, тогда тоже был конец августа, 1994 год. Когда все магическое сообщество замерло в преддверии Чемпионата мира по квиддичу. ========== Часть 1. Мисс Грин. Глава 1 ========== В полусне ей чудились выкрики заклятий, цветные вспышки, разлетающиеся в щепки доски, удушливый запах дыма. Бежать, снова бежать, не останавливаться… Никогда не отвлекаться, никогда не терять бдительность… Снова бежать. Попытки накрыть голову подушкой, чтобы отгородиться от слишком ярких, натуралистичных видений, облегчения не принесли, наоборот, стало еще хуже. Теперь эти картины были неотличимы от реальности. Элисса застонала и пошарила рукой, пытаясь нащупать на тумбочке заветную склянку. Надо было выпить нормальную дозу снотворного, а не символические пол чайной ложки. Толку от таких полумер — ноль, а куда деваться? Всегда быть начеку, не расслабляться ни на секунду… Надо заставить себя успокоиться и уснуть. Завтра, как и во все прочие дни, ей нужны холодная голова и отдохнувшие мышцы — ее главное преимущество… Громкий удар где-то внизу был такой силы, что даже кирпичные стены, казалось, содрогнулись. За ним сразу последовали звон стекла, грохот, на деревянной лестнице за дверью послышались торопливые шаги, на первом этаже завизжала женщина — сон внезапно вполне конкретно материализовался, перешел из воображаемого мира в настоящий. Она на мгновение застыла, подобно дикому зверю, прислушиваясь к пока еще далеким звукам вторжения и стряхивая морок сна. В голове прояснилось довольно быстро, а тело самостоятельно, не дожидаясь сознательных команд хозяйки, начало действовать — отбросить одеяло, волшебную палочку из-под подушки — в правую руку, с помощью левой руки обуться. Складной нож так и был пристегнут к лодыжке, две острые заколки — в волосы… В маленькой комнатке дешевой гостиницы где-то на окраине Брагансы{?}[Браганса — город на северо-востоке Португалии] царила душная тьма из-за плотно задернутых штор, но зажигать свет было нельзя. По памяти обогнув прикроватный столик и занозистый стул у стены, Элисса бесшумно шагнула к двери, одновременно набрасывая мантию, а следом — сумку с Заклинанием Незримого расширения, где лежал весь ее немногочисленный скарб. Цепочка с амулетом была спрятана в вырезе майки. Под мантией на Элиссе были маггловские джинсы и майка — спать они с ребятами все привыкли в одежде. Иначе нельзя, чтобы не потерять драгоценные секунды при возможном нападении. У двери она замерла, вслушиваясь. В голове прояснилось окончательно, разум стряхнул сонную одурь и вернул привычную остроту и ясность. На лестнице и в коридоре уже слышались звуки боя — значит, первый этаж непрошенные визитеры миновали, не встретив препятствий, а наверху столкнулись с ожидаемым сопротивлением. Оставалось только надеяться, что хозяева гостиницы остались в живых. Не теряя более времени, она распахнула дверь в коридор, где уже вовсю развернулись боевые действия, и ее тут же окружили клубы пыли. У Элиссы была буквально пара секунд, чтобы оценить обстановку, а потом она взмахнула волшебной палочкой — и массивный кусок деревянных перил улетел вниз, в лестничный колодец, а следом за ним, вскрикнув, повалился человек в серой мантии. Маттео небрежно тряхнул шапкой густых черных волос и одарил Элиссу мимолетной улыбкой. — Grazie!{?}[Grazie! — Спасибо! (итал.)] Мимо просвистели две фиолетовые вспышки, от которых они едва успели выставить Щитовые чары, а по лестнице к ним уже прорывались новые фигуры, не меньше трех штук. Внизу, на втором этаже, судя по звукам, тоже шло сражение — значит, Алекс и Бенджи благополучно проснулись и встретили гостей должным образом. — Фрактус! — Когитацио! — Инкарцеро! — Протего! — Конфринго! — Девчонка здесь! — вдруг заорал один из нападающих по-английски с сильным акцентом, отскакивая по лестнице вниз, чтобы уйти с линии огня. — Она наверху, с остальными! Элисса даже отреагировать никак не успела — голос слева от нее взревел: — Экспульсо! — и разговорчивого противника с разорванной грудной клеткой швырнуло в стену. Картер со злым, напряженным лицом продолжал атаковать тех, кто успел подняться на третий этаж — из-за большого количества бесчувственных тел на лестнице возник затор, затруднявший противнику доступ наверх. Одно из заклятий угодило в занавеску на окне, занялось пламя. Элисса, отбиваясь, поначалу ничего не заметила, пока ей в нос не ударил вполне конкретный запах дыма. Занавеска весело полыхала, пламя грозило перекинуться на карниз, но тут же голос Троя спокойно произнес: «Агуаменти!» — раздалось шипение, и коридорчик заволокло горячим белым паром, в котором ничего не было видно. Правда, врагов это мало смутило, и они продолжали колдовать вслепую. Элисса, отступив назад и еле увернувшись от шального красного луча, выстрелившего в опасной близости от ее шеи, скомандовала: — Фолахан! На лестнице возникла дымовая завеса, через которую продолжали лететь заклятия, а Элисса поймала за предплечье Картера и взмахом палочки указала на одну из распахнутых дверей. Тот только дожидался ее знака и цапнул Маттео, разворачивая обратно в коридор. Трою ничего говорить не нужно было; он, как всегда, все понял без слов. Всей компанией они влетели в одну из комнат, Трой деловито запечатал за ними дверь. — Точно здесь? — уточнил Маттео. — Не промахнемся? — Все было рассчитано еще с вечера, — буркнул Картер. — Не болтай почем зря. В обычной ситуации Маттео как пить дать начал бы перепалку, но сейчас только направил палочку на деревянный пол. За это Элисса и любила их всех — в повседневной жизни они могли и ссориться, и обижаться, и устраивать дуэли, но в критической обстановке на них всегда можно было положиться. — Бомбарда! Доски пола и деревянные перекрытия разлетелись на части, осыпая дождем из щепок и опилок всех, кто находился на втором этаже. Там продолжался бой, но вялый — большая часть врагов, услышав крик того, разговорчивого, пытались пробиться наверх по лестнице, да и ребята времени не теряли. Первым в образовавшуюся дыру спрыгнул гибкий Маттео и сразу бросился к дверному проему, чтобы включиться в схватку, следом по очереди спрыгнули остальные. Элиссу внизу подхватил Картер. В углу комнаты она углядела распластанное тело, над которым стоял Бенджи, направив тому в лицо волшебную палочку — видимо, уже активно вел допрос. С лица человека упал капюшон, и можно было разглядеть страх, с которым тот глядел на склонившегося над ним Бенджи. Лицо было совершенно обычное, человеческое, без мучнистой вампирской бледности. Элисса отвернулась, не особенно заинтересованная — в данной конкретной ситуации методы Бенджи ее не беспокоили. А вот состояние Алекса внушало опасения — он стоял, прислонившись к стене, и держался за окровавленную голову, между пальцев у него оставалась зажата волшебная палочка. Кровь капля за каплей падала на пол. — Они сбегут! — завопил кто-то у них над головами — очевидно, пробившись сквозь липкий дым в гостиничный номер на третьем этаже. Трой без слов вытянул вперед руку, за которую тут же ухватился Бенджи. Вшестером они встали в привычную цепь, где у каждого было свое место, по давно отработанной схеме. Алекса покачивало, Маттео поддержал его. С лица Бенджи не сходила кровожадная ухмылка. В следующую секунду Элиссу рвануло куда-то вдаль, в животе все свернулось и скрутилось, из-под ног пропала твердая земля. Вихрь уносил их прочь от разгромленного отеля, от нападавших в черных плащах, куда-то в неизвестность. Когда трансгрессия завершилась, ее лица коснулся теплый воздух. Неподвижная августовская ночь была наполнена душистым ароматом цветов, на темной улице с двухэтажными домиками и булыжной мостовой не было ни души. Вывески маггловских магазинов не горели. Впрочем, неудивительно — сколько сейчас времени? Второй час ночи? Третий? — Дайте угадаю, — предложил Маттео, с живым любопытством оглядываясь по сторонам. — Мы все еще в Южной Европе, non è vero{?}[non è vero? — не так ли? (итал.)]? Я знакомые места ни с чем не спутаю! — Сантарен. Шестьдесят миль до Лиссабона, — скупо ответил Трой. — Я же говорил!.. — Хорош языками чесать, — раздраженно рыкнул на них Картер, озираясь по сторонам, и махнул рукой всей группе, указывая на небольшой двухэтажный дом, самый последний на улице. Судя по табличке над крыльцом, это была гостиница — ничем не отличающаяся от той, в которой они остановились перед нападением. Сколько таких гостиниц и мотелей они сменили за все это время?.. Сотню? Больше? — Вы не на вечеринке в клубе. Фоули, ты как? Держишься? — Я н-нормально. Маттео одарил Картера недовольным взглядом прожигающих черных глаз, но послушно заткнулся. Элисса взглянула на Алекса — нормально с ним точно не было. Его мотало из стороны в сторону, он спотыкался на каждом шагу, как пьяный, да и на интуитивном, доступном только ей уровне Элисса ощущала, как ему плохо. Просто сотрясение или что похуже? Впрочем, неважно — им бы только добраться до какого-то жилья, и там уже она поможет… В гостинице, разумеется, все давно спали, и Трой с помощью заклинания отпер запертую на засов дверь. Внутри Маттео сразу направился к конторке, к гроссбуху хозяев, а Картер и Бенджи принялись устанавливать защитные чары на двери и окна. Элисса поддерживала Алекса, Трой растворился в темноте дома — изучал планировку и запасные выходы. Свет с помощью «Люмоса» он не зажигал: в темноте Трой видел не хуже, чем днем. — Здесь меньше десятка постояльцев. Три комнаты на первом этаже свободны, — сообщил Маттео. — Ключи возьму из шкафчика. А хозяева?.. — Поправим им память завтра, — решила Элисса. — И тогда заплатим, вроде у нас еще оставались маггловские деньги… Какие номера? Алексу нужна помощь. — Dieci, undici, dodici!{?}[Dieci, undici, dodici! — Десять, одиннадцать, двенадцать! (итал.)] В маленькой комнате в глубине коридора она нашарила выключатель. Тусклый свет (в люстре горела всего одна лампочка из четырех) выхватил две одинаковые кровати с плоскими подушками, выцветший от времени и пыли ковер, маленький телевизор на столе в углу. Элисса усадила Алекса на стул и, не медля, склонилась над его головой, осторожно раздвигая пшеничного цвета кудри, чтобы иметь непосредственный доступ к ране. Скудное освещение ей не мешало; сейчас Элисса вовсе в нем не нуждалась. Положив пальцы на рассеченные края, откуда продолжала сочиться кровь, она прикрыла глаза. Амулет на ее груди, вывалившийся во время сражения из-за ворота майки, засиял мягким, теплым светом, а Элисса вновь испытала невероятное ощущение чужой жизни в своих руках. Не открывая глаз, теперь она отчетливо ощущала все травмы Алекса: сотрясение… рваная рана в затылочной части головы… а еще сильно порезанные ладонь и локоть — на битое стекло он, что ли, упал?.. Кулон на шее засиял ярче, когда Элисса направила поток живительной магии на Алекса. Тот ощутимо вздрогнул под ее руками и расслабился, а она внезапно со всей ясностью почувствовала, как истерзанная плоть сама выталкивает из себя застрявшие осколки стекла, как начинают затягиваться раны, как утихает боль, как возвращаются зрение и слух и убираются шум, тошнота и головокружение… Как с каждой секундой в уставшее после схватки тело вливаются новые силы, будто после долгого крепкого сна, как пальцы снова начинают крепко держать волшебную палочку… — Спасибо, Элисса, — чуть слышно выдохнул Алекс и открыл глаза — привычные, ярко-голубые. Элисса хорошо знала, как от боли они мутнеют, теряют эту насыщенную голубизну — видела много раз после сражений. Спиной она ощутила, что в комнате они не одни, но продолжала вливать в Алекса целебную магию, пока внутренним зрением не увидела, что тот полностью в порядке. Амулет погас, и Элисса, не оборачиваясь, спросила: — Кто это был? Люди Иштвана? — Угу, — отозвался от двери Бенджи, и тут же до нее донеслись приглушенные ковром шаги — все одновременно пришли в движение, когда процесс исцеления подошел к концу. Элиссу всегда немного забавляло, как трепетно все эти закаленные в сражениях бойцы относились к магии исцеления и старались не отвлекать ее, хотя наблюдали подобную картину миллион раз. Правда, если быть откровенной, она сама всегда приходила в восторг от происходящего. Никаких зелий, заклинаний, хитрых манипуляций волшебной палочкой — но в течение буквально нескольких минут от ран не остается и следа. Хотя, конечно, зависит от раны — чем серьезнее травма, тем больше нужно времени на лечение. Но если речь идет о, к примеру, смертельном ранении, можно немного и потерпеть, не так ли?.. — Кому-нибудь еще помощь нужна? — поинтересовалась Элисса, развернулась и по очереди оглядела друзей, которые уже вовсю обживали новое обиталище. Через открытые двери она видела Картера и Маттео в номере напротив. Особенного внимания удостоился Картер — на все том же интуитивном уровне она ощутила, что ему больно. Левый бок, но ребро не задето, крови тоже нет… — Картер, иди сюда. Алекс, свободен, — распорядилась она. Фоули с готовностью вскочил — от сотрясения не осталось и воспоминания — и принялся с помощью волшебной палочки счищать кровь. Элисса же быстро обследовала Картера, который попробовал что-то возразить на тему, что там ничего серьезного, но быстро осознал бесплодность этих усилий. У него оказался серьезный ожог — причем не от той занавески в гостиничном коридоре, а явно нанесенный каким-то проклятием. — Бенджи, так что там с допрашиваемым? Ты что-нибудь еще узнал? — Нет, — тот виновато опустил голову, что смотрелось в исполнении Бенджи несколько комично — поскольку из-за массивного телосложения вкупе с высоким ростом, резкими чертами лица и пугающим взглядом очень светлых, почти прозрачных глаз Бенджи Гордон обычно производил на людей довольно устрашающее впечатление. А его боевые навыки и страсть к темной магии это впечатление только подкрепляли. — Времени на настоящий допрос не было, успел выяснить только основное. Извини, Элисса. — Ничего, — она прислонилась к краю стола, размышляя. — Самого Иштвана с ними, разумеется, не было? — Нет, он уже давно не сопровождает эти поисковые группы… Подняв голову, она обнаружила на пороге Троя, который словно материализовался из воздуха. Поймав взгляд Элиссы, тот отчитался: — Один черный выход через кухню, на задний двор. Одна лестница на второй этаж. Коридоры очень узкие, помещения маленькие, сражаться неудобно. — Значит, надолго мы тут не задержимся, — она устало потерла лицо и рассеянно хлопнула по плечу, проверяя сохранность сумки с вещами. — Тогда предлагаю до завтра отдохнуть, а уже с утра, на свежую голову… Говоря это, она сделала было пару шагов к двери, но тут же почувствовала, что тишина в комнате стала какой-то слишком серьезной. Элисса приподняла голову. — В чем дело? — Они снова нас отыскали. И трех недель не прошло, — негромко заметил Алекс. Он вальяжно пристроился на подоконник, вытащил из кармана мантии мятую пачку и закурил очень тонкую изящную сигаретку, от которой по комнате поплыл сладковатый, душистый дым. Тем не менее, Бенджи и Картер почему-то не стали его одергивать и пытаться выгнать в коридор как обычно, а хранили молчание. — Я понимаю, — согласилась Элисса. — Раньше у них на это уходило по два-три месяца. Мы успевали хотя бы задуматься о возможном противостоянии, и даже вынашивали какие-то планы. А сейчас мы только бежим. Они явно навострились со своим ритуалом Поиска… — Это я тоже заметила. — Так, может, пора уже что-то предпринять? — предложил Алекс осторожно. — Не можем же мы всю жизнь провести в бессмысленных погонях и сражениях… Тем более за все эти годы мы прилично проредили численность как наемников Иштвана, так и вампиров де Колиньи. И что, от этого хоть что-то изменилось? Нет, они просто набирают новых! А всех мы не перебьем, это же очевидно! Вздохнув, Элисса мазнула взглядом по лицам остальных — ее команды, ее друзей, ее единственной семьи. Картер и Бенджи с суровым, насупленным видом молчали, но было видно, что они согласны с Алексом. Легкий, подвижный Маттео время от времени кивал в такт его словам. Трой, как обычно, сохранял полную бесстрастность, но смотрел, тем не менее, очень внимательно, серьезно. Она на секунду замялась, задавшись вопросом, стоит ли начинать эту тяжелую и болезненную тему прямо сейчас, в середине ночи, после очередного боя. Но ребята — причем все — были явно готовы к этому разговору, да и ее собственные ночные кошмары в компании с бессонницей приветственно махали ручкой из-за угла, так что… — «Сердце Исиды» слишком сильно фонит магией, и они научились эту магию распознавать даже на очень больших расстояниях, — сказал Картер тихо, и небольшие морщины на его лбу будто стали резче. Оказывается, все это время он не сводил глаз с ее лица. — Нас просто загонят как дичь. Мы не можем прятаться вечно, девочка… Элисса машинально опустила взгляд на кулон, который сейчас ничем не отличался от обычной безделушки, которую можно купить в любой антикварной лавке, даже маггловской, а затем плюхнулась на кособокий стул, демонстрируя готовность слушать. — Сговорились, — констатировала она, грозно оглядывая по очереди всех пятерых. Маттео послал ей в ответ кривую ухмылку, Картер извиняюще улыбнулся. — Есть конкретные предложения? Алекс с готовностью кивнул. У Элиссы поползли вверх брови — судя по отсутствию какого-либо удивления со стороны остальных, вся компания успела посовещаться за ее спиной и даже что-то надумать. — Раз «Сердце» излучает настолько мощный магический фон, что наши враги научились улавливать его на противоположном конце материка, нужно спрятать его в еще более мощном магическом излучении, чтобы их поисковые чары нас не засекли. Что темная, что светлая магия — подойдет любая. Со светлой «Сердце» просто сольется, а темная магия смогла бы надежно его скрыть, — обстоятельно начал Картер, на что Элисса нетерпеливо кивнула, наблюдая, как Бенджи раздраженно накладывает на себя заклинание Головного Пузыря, чтобы избавиться от запаха сигарет Алекса. — Мы уже обсуждали такую возможность, еще полгода назад. Но пришли к выводу, что для этого нам придется скупить, как минимум, половину черного рынка в отдельно взятом городе! — она обернулась за поддержкой к Маттео — главному специалисту по артефактам в их команде, и тот с готовностью кивнул. — Чтобы создать настолько мощный темный фон, понадобится куча артефактов темной магии! И мы, во-первых, будем походить на передвижной музей Темных Искусств, что не во всех странах законно, а во-вторых, сами же будем страдать от наложенных на эти предметы проклятий. В-третьих, у нас просто не хватит денег на такую кучу артефактов… Точнее, у Троя. Это же за его счет мы тут все развлекаемся. — Ну, последнее как раз не проблема, — лениво заметил Маттео, на что Картер — бывший мракоборец из нью-йоркского Отдела Магического правопорядка — сердито глянул на него. — Карбоне, мы не будем грабить коллекции темных артефактов! — Вы не будете, — согласился Маттео легко, небрежно изучая в свете настольной лампы свои ногти. — Зато я могу. И, в отличие от вас, совесть и вопросы морали меня не мучают. И потом — все ведь ради благой цели… Хотя, — добавил он, немного поразмыслив, и покачал головой, — с вашей помощью это было бы намного быстрее и безопаснее… Но Элиссе сейчас не хотелось слушать их стычку, которая затевалась только для того, чтобы повыводить Картера из себя. — Так что вы придумали? — Все очень просто, — тем не менее, Алекс не сводил с нее напряженного взгляда, по которому было понятно, что затея их опасная, непредсказуемая и даже отчасти сумасшедшая. — Заполучить себе такой же мощный артефакт или коллекцию артефактов мы не сможем. Значит, надо найти мага, который смог бы укрыть «Сердце» от поисковых ритуалов наших… старых друзей. Она подавила разочарованный вздох, достала волшебную палочку и сотворила стакан, в который наколдовала с помощью «Агуаменти» воду, и залпом осушила. — Отличная идея. Главное — правдоподобная, — злиться и выяснять отношения ей не хотелось, и Элисса попыталась обратить все в шутку: — Значит, похищать артефакты мы не будем. Тогда возьмем в заложники сразу группу сильных магов и заставим путешествовать с нами? Будем прятаться в их тени? — Не прятаться, — вдруг подал голос Бенджи, который с блаженным видом вдыхал чистый воздух; со стороны это выглядело так, будто он сидел в надетом на голову аквариуме. Маттео и Картер, позабыв о перепалке, поглядывали в его сторону с одинаковой завистью и явно размышляли, не последовать ли его примеру. — И не группу. Можно обойтись одним магом — но очень сильным. — Это насколько же могущественным должен быть маг, чтобы его сила могла спрятать «Сердце» от любых посторонних взглядов и поисковых заклинаний так, чтобы никто вообще ничего не заподозрил? — Элисса недоверчиво рассмеялась. — Да таких магов в мире один-два — и обчелся! — Не один-два. Но действительно мало, по пальцам можно пересчитать, — совершенно серьезно заявил Трой, впервые за все обсуждение открывая рот. Скажи это любой другой — и Элисса немедленно начала бы спорить, но Трой говорил редко и мало, зато уж если говорил — то точно не сотрясал зря воздух. И потому теперь она таращилась на всех них, даже утратив дар речи от удивления и начиная понемногу осознавать, что эти авантюристы и не думали над ней издеваться, а совершенно серьезно предлагали какое-то абсолютное безумие. Элисса осторожно поставила локти на колени, положила подбородок на сцепленные в замок руки. — И что? — Нам нужен маг… Очень могущественный маг, темный или светлый — неважно, любой подойдет, хоть темный в светлую полосочку. Таких действительно немного, выбор у нас сильно ограничен, так что рассмотрим все кандидатуры. И, конечно, похищать мы никого не будем… не нашего уровня это птицы, нам с ними не тягаться, — Картер говорил мягко, увещевающе, моментально включившись в роль «доброго мракоборца». — Так что это тебе… «Сердцу» нужно будет находиться в непосредственной близости от этого мага. Ну и мы, само собой, будем неподалеку. Идея была дикой… да что там говорить, попросту бредовой. Элисса уже сейчас, сходу, видела целый ворох недостатков и слабых мест у этого, с позволения сказать, предложения, и была готова пуститься в возражения, но… в последнюю секунду остановила себя и снова оглядела своих спутников. Видела усталые, небритые лица, старые шрамы. Настороженные позы, никакой расслабленности, каждый занимал определенное место — чтобы держать в поле зрения дверь и окно и быть готовым в любой момент ответить на внезапную угрозу. Поношенные мантии в заплатах, стоптанные башмаки — даже у Алекса, который всегда больше всех уделял внимания своей внешности. Про нее саму и говорить нечего — Элисса прекрасно знала, что от ее неземного облика пришел бы в восторг только совсем извращенный маньяк. Картер прав — они слишком давно и долго бегут. И легкого и быстрого способа изменить ситуацию нет, за все прошедшие годы они уже поняли это… — Что там со светлыми магами? — наконец спросила она. Алекс вздохнул с облегчением, решительно загасил окурок в пепельнице и полез в рюкзак. Маттео более свободно откинулся на спинку стула, Картер плюхнулся на кровать. Зато Бенджи по-прежнему сохранял угрюмое выражение лица. Судя по шуму изыскательных работ, которые производил Алекс, он там активно перерывал книги, теплую одежду и запасы сухого пайка. Раздался отдаленный шелестящий звук, а на лице Алекса появилось виноватое выражение. — Дурацкое Незримое расширение… Кажется, вся еда перемешалась, извините… Акцио, «Великие волшебники двадцатого века»! Он гордо извлек на свет потрепанный том в темно-синей обложке и начал нетерпеливо перелистывать. — Здесь очень много про изобретателей, зельеваров, есть даже игроки в квиддич… Но нам это все не подходит, — пояснил тем временем Картер. — А вот чтобы был именно могущественный маг… Таких мы насчитали лишь троих. Светлый — вообще всего один. — И кто же? — Альбус Дамблдор, — Элисса понимающе кивнула. Об этом персонаже она немало слышала на уроках в Шармбатоне, да и в книгах его имя ей не раз попадалось. — Можно сказать, что просто идеальный вариант, и Алекс настаивает, чтобы мы выбрали именно его. Дамблдора многие считают самым великим колдуном нашего века. Тут тебе и кавалер Ордена Мерлина, причем первой степени, и изобретатель, и ученый, и чуть ли не Министр магии. Сейчас занимает должность директора Хогвартса. — Это ведь он победил Гриндевальда? — Да, — Картер кивнул. — Мы поначалу решили, что этот вариант — лучше не придумаешь. Ты могла бы отправиться в Хогвартс, сойти за ученицу старших курсов. Маттео с Троем тебе бы такую жалостливую легенду придумали — закачаешься. — Но?.. — Ты ведь не знаешь, как Дамблдор выглядит? Элисса покачала головой, и Алекс протянул ей открытую книгу. При виде портрета седобородого волшебника в очках-половинках, который лукаво улыбался, она почувствовала, что бледнеет, а в животе все скручивается в мерзкий склизкий узел страха. И эта как бы мудрая улыбка, понимающий взгляд, благообразный вид были ей настолько знакомы, что даже не по себе становилось… — Вот именно поэтому мы и подумали, что кандидатура Дамблдора тебя не обрадует, — как издалека донесся до нее сочувственный голос Маттео. — Ясно, — старательно сдерживая дрожь в руках, она улыбнулась неживой улыбкой Алексу и протянула книгу обратно. — Как вы думаете, может, они дальняя родня?.. — Маловероятно, хотя типаж один в один, — Алекс оценивающе взглянул на нее, потом с сожалением — на портрет Дамблдора, и перевернул страницу. — Дальше кто? — А дальше только темные маги, и вот тут начинаются сложности. Во-первых… Ты только не пугайся… Короче, Геллерт Гриндевальд. Под не предвещающим ничего хорошего взглядом Элиссы Алекс замялся, застеснялся и принялся с подчеркнутым интересом изучать в книге чью-то биографию. — Вы с ума сошли? — Элисса, у нас нет выхода! — Не настолько, чтобы просить о помощи Гриндевальда! Да вы вообще помните, что он творил во Франции всего пятьдесят лет назад?! Кстати, а он хотя бы жив еще? — Жив-жив, — «успокоил» ее Маттео. — Заключен в тюрьму Нурменгард, но жив. И если мы выберем его, нам еще придется организовать побег из крепости, но это уже следующий этап… — Маттео, ты спятил? Ты же из Италии, ты в курсе, на что он способен! Трой, а ты что молчишь? Как вы вообще можете предлагать такое? Трой даже бровью не повел, а Маттео с неожиданным цинизмом отозвался: — Италия от его действий пострадала мало, как и ваши с Троем страны. — Бенджи, ну хоть ты скажи, что это… даже не безумие, а уже попросту глупость! — План — фуфло полное, — с готовностью отозвался доселе молчавший Бенджи, и Маттео, Картер и Алекс уставились на него с возмущением, не ожидая такой подставы. А Бенджи с хрустом размял шею и веско добавил: — Но выбора у нас нет. Или они нас, или мы их. Придется идти на риск и жертвы. Своими силами мы не справляемся, это уже давно понятно. Несколько секунд она молчала, обреченно глядя на книгу в руках Алекса. — Вы сказали «темные маги». Во множественном числе. Кто еще? — Скажу сразу — я был категорически против, — неожиданно резко заявил Алекс, быстро закурил и с силой затянулся. В его движениях появилось что-то нервное, опасливое. Элисса наблюдала за ним с удивлением, а Маттео демонстративно закатил глаза и решительно отобрал у Алекса книгу. — А вот это уже интересный случай, — Маттео пролистал том еще немного. — Интересный тем, что информации вроде и много, и в то же время — сущие крупицы. Ты слышала о лорде Волдеморте? Хотя в книгах его чаще называют «Тот-Кого-Нельзя-Называть»… Элисса медленно кивнула. При том, что они с друзьями за эти годы исколесили почти всю Европу, пересекали океан, наведывались в Китай и Японию, однако именно Британские острова как-то до сих пор они не удостоили визитом, но некоторые истории доходили до ее слуха еще во времена ее беззаботного будапештского детства. И, кажется, теперь она понимала, откуда была такая сильная реакция у Алекса, который в их компании был единственным англичанином. — В общих чертах. Пятнадцать лет назад он терроризировал Британию, а потом вроде как погиб, и там еще ребенок по имени Гарри Поттер от Убивающего заклятья не умер. Или хотите сказать, что он, как и Гриндевальд, жив-здоров? — А вот гоблин его разберет, — сообщил Картер. — Все, что нам удалось узнать из книг — это то, что он попытался убить годовалого ребенка, но исчез. Никакой достоверной информации о его смерти нет, что дает нам повод полагать, что он… все еще жив. И судя по тому, что нам удалось вычитать в источниках, по могуществу он уже давно забрал у Гриндевальда титул «самого опасного темного мага столетия». Трудность в том, что его уже много лет никто не видел, и где его искать — непонятно… Элисса кивнула, поднялась и задумчиво принялась ходить взад-вперед по комнате. — Так что, останавливаемся на последнем варианте? — поинтересовался заскучавший Бенджи. — Зачем тогда вообще нужно было упоминать Гриндевальда? Я все же согласен с Элиссой: связываться с Гриндевальдом — себе дороже… — Я не уверена, что лорда Волдеморта можно назвать более «безопасным» вариантом, Бенджи, — Элисса покачала головой, чувствуя, что принять это сложное решение все равно придется, а потом жить с этим грузом на совести до конца своих дней. Лицо Алекса было мрачнее тучи и постоянно притягивало к себе ее взгляд. — Ты можешь себе представить, что мог бы совершить человек, на что он может оказаться способным, чтобы люди по-настоящему боялись произносить его имя? Даже Гриндевальд избежал такой участи, а уж он чего только не творил! А деятельность лорда Волдеморта была ограничена Британскими островами, и он, вероятно, просто не успел развернуться во всю ширь… Она продолжала вышагивать туда-сюда. Ребята, знакомые с ее повадками, молчали и старались не мешать. Выбор, выбор, выбор… Вся ее жизнь состояла из таких выборов. Их все она делала обдуманно, взвешенно, сохраняя трезвую голову на плечах. За все она несла ответственность. Хотя нет, не все. В самом главном — том, что определило всю ее жизнь — как раз выбор ей сделать не дали, но кого здесь было винить? Высшие силы? Судьбу? Бога? — Значит, у нас в наличии два темных мага, стремящихся захватить власть и переиначить мир по-своему путем террора… Один из них несколько десятилетий находился в заточении, другой — исчез на пятнадцать лет, но все еще где-то скрывается. Нам же, чтобы осуществить свои планы, придется вернуть одному из них былое могущество, что будет означать новую волну террора, войну, человеческие жертвы… Мы готовы пойти на это? Поставить свои жизни, свой шанс на выживание выше жизней многих людей? Элисса была уверена, что ответит ей один конкретный голос, и не ошиблась. — Мы уже давно это сделали, Элисса, — негромко заметил за ее спиной Трой. — Наши руки уже давно по локоть в крови. И мы вроде никогда не причисляли себя к благородным героям, чтобы пожертвовать собой ради всеобщего блага. Она чуть дернула плечом, узнав девиз Гриндевальда. — И если тебе станет от этого легче, вспомни, что случится, если Иштван или князь де Колиньи заполучат «Сердце» в свои руки… Элисса медленно кивнула. — Тогда на сегодня все. Расходимся по комнатам на отдых. В ближайшие дни ничего не предпринимаем. Я буду думать. ========== Глава 2 ========== Небольшая круглая комната с маленьким, забранным решеткой окном. Из мебели — кровать, платяной шкаф, стол, стул. Все старинное, искусно сделанное, постель застелена дорогим накрахмаленным бельем. Голые стены — ни картин, ни фотографий, ни даже полок. Как ей объясняли — ради ее же безопасности. Потому книги лежали на столе. Внутри всегда было очень чисто, опрятно: каждый день домовики убирались, и они же всегда приносили подносы с едой — очень вкусной. Голодом ее никогда не морили, и, как ни удивительно, ее тюремщики озаботились тем, чтобы узнать ее вкусовые предпочтения. Волшебной палочки у нее давно нет, но пальцы до сих пор помнят прикосновение к теплому древку. Она лежит на кровати и смотрит в побеленный потолок. Сколько лет с тех пор прошло, а она до сих пор помнит каждую трещинку, каждую неровность… Моменты лихорадочного обдумывания и миллионного по счету перебирания в уме планов побега перемежались периодами полной апатии и безразличия. Впрочем, так было не всегда. Поначалу ей казалось, что так и должно быть, и это ее судьба, с которой можно только смириться. Потом, когда первый страх прошел, она начала задавать вопросы — их игнорировали. Она попробовала сопротивляться — начались угрозы. Когда ее перестали пугать угрозы — начались пытки. После нескольких попыток побега ее начали поить дурманящими разум зельями. Потом перешли на Империус. Но вот беда — обладая достаточной волей, Империусу можно научиться сопротивляться… И когда сознание к ней возвращалось, воспаленный мозг снова принимался искать выход из ловушки, в которой она очутилась. И вывести из этого состояния ее мог только щелчок дверного замка… *** Элисса сильно вздрогнула и открыла глаза. Над головой был только грязный потолок ее гостиничного номера где-то на юге Португалии. Вокруг царила полная тишина, но на улице уже были слышны знакомые звуки понемногу просыпающегося городка. Зато рядом с ней все спокойно. Ни чужих шагов, ни звука поворачивающегося ключа, ни нажимаемой дверной ручки… Мерлин, и ведь сколько воды утекло, сколько всего было пережито за это время, и она уже не та запуганная девчонка — но нет и не было в ее жизни звука более страшного и отвратительного, чем ненавистный скрежет отпираемого замка! Решительно выдохнув, она постаралась отпихнуть те воспоминания на задворки сознания, запереть их на замок до следующей ночи. Нет смысла тут разлеживаться, жалеть себя и в очередной раз пережевывать одно и то же. Это все осталось в прошлом. Она уже давно свободна. Пусть в бегах — все равно свободна. И стоило как раз сосредоточиться на том, что предложили ребята — совершенно ненормальном плане по тому, как ей стать свободной окончательно. Всем им. Приняв душ, вымыв голову, Элисса надела чистые джинсы и футболку, стянула длинные угольно-черные волосы в хвост и села на стул у стены — точно такой же, как был в комнате Алекса и Бенджи, где они вчера вели обсуждение. Хах, вот уж главное преимущество быть единственной женщиной в компании пяти мужчин — гостиничный номер Элиссе всегда доставался свой собственный, без соседей. И сейчас это было как нельзя кстати: нужно спокойно и трезво взвесить все возможности. Отмести неудачные и оставить перспективные. И, наконец, выбрать тот самый единственно верный путь, который приведет их к победе. Ничего хорошего она так и не надумала. Да, «Сердце» — Элисса машинально поправила на шее цепочку с кулоном — это источник уникальной магической энергии, способной творить настоящие чудеса в области целительства даже по меркам волшебников. И это настолько мощный источник, что специальные поисковые заклинания способны улавливать его эманации на действительно огромных расстояниях. Потому их с друзьями жизнь на протяжении не одного года была чередой погонь и драк — по этому самому магическому фону «Сердца» их всегда находили, а убрать его, спрятать представлялось фактически невозможным — если настолько мощные скрывающие чары и существовали, никто из команды о них не слышал, хотя что Маттео, что Трой были специалистами во всем, что касалось сферы маскировки. И раз просто скрыть этот магический фон невозможно, можно было пойти по другому пути — укрыть его за еще более мощным магическим излучением. До вчерашнего дня Элисса полагала, что для этого понадобится небольшая лавка магических древностей, не задумываясь, что источником необходимого им магического фона не обязательно должен был стать… неодушевленный предмет. То есть идею ребята подбросили вполне реальную, и технически это действительно могло сработать. Аура могущественного мага смогла бы скрыть силу «Сердца», что дало бы им всем время на передышку и обдумывание конкретных шагов, как можно было бы покончить с их врагами раз и навсегда. Но при этом все эти авантюристы — что Алекс, что Маттео, да даже всегда такой рассудительный и разумный Картер — почему-то совершенно не брали в расчет третью сторону, которая являлась вообще краеугольным камнем всей этой затеи. То есть, если говорить совсем конкретно и по делу, — того самого мага, без которого им было не обойтись. Потому что вот будь, к примеру, сама она, Элисса, на месте этого мага — то точно послала бы к дьяволу сомнительного вида компанию, которая вдруг заявилась бы к ней и начала предъявлять какие-то странные требования или просьбы. Причем не важно, какого именно мага — хоть Дамблдора, хоть Гриндевальда, хоть лорда Волдеморта. Ах нет, пардон, Того-Кого-Нельзя-Называть. Впрочем, нет смысла предаваться бесконечным сомнениям, которые все равно не удастся разрешить. Картер прав — эта история слишком сильно затянулась, а их враги стали действовать куда хитрее и логичнее. Если Иштван и де Колиньи с такой легкостью выходят на ее след, сколько еще времени им с ребятами удастся прожить, сколько еще схваток они выиграют, сколько раз смогут счастливо сбежать? Рано или поздно их удача закончится, и кто-нибудь умрет. А если «Сердце» попадет в руки вампиров? Об этом лучше вообще не задумываться — ведь тогда даже потомственный предсказатель не предугадает, какой кровавый апокалипсис начнется в мире… Значит, придется рискнуть. И раз она решила согласиться на данное безумие, стоило получше ознакомиться с центральными фигурами готовящегося предприятия, прежде чем делать окончательные выводы. Элисса откинулась на спинку стула и подтянула к себе книгу «Великие волшебники двадцатого века», которую перед сном конфисковала у Алекса. Полистав мятые страницы, открыла главу, посвященную Гриндевальду, и углубилась в чтение. *** Три дня пролетели быстро и без происшествий. Один раз она выбралась в Лиссабон в магический квартал, где в книжном магазине купила еще несколько книг о самых значимых лицах этого столетия. В самом квартале было оживленно и шумно — всеобщее внимание было обращено на Чемпионат мира по квиддичу, до которого оставалось чуть больше двух недель. А вот выбор книг оказался крайне скуден: найти в Лиссабоне книги на английском оказалось не так просто. Полученную литературу она потом читала на заднем дворе гостиницы, устроившись под раскидистым платаном. Утром здесь накрывали столы для постояльцев — шумных, говорливых туристов, причем у каждого обязательно на шее висит фотоаппарат, а под мышкой зажат путеводитель, даже за завтраком. Зато днем во дворике почти никто не появлялся, и Элисса, использовав на всякий случай Магглоотталкивающие чары, могла спокойно читать и размышлять. В августе Португалия изнемогала от жары, днем палящие лучи солнца нещадно пекли воздух, голову, булыжные мостовые, но в тени деревьев становилось чуть полегче. Пышным цветом доцветали рододендроны и розмарин, и вечером, в быстро наступавших южных сумерках, аромат цветов был особенно дурманящим. Каждый день всей компанией они вместе обедали в кафешке на соседней улице. Общались на сторонние темы, не строя никаких планов и даже не загадывая, в какой город или страну они отправятся дальше: ребята, которым были хорошо известны ее привычки, не возвращались к самому животрепещущему вопросу, зная, что Элиссу стоит просто оставить на какое-то время в покое и дать ей возможность спокойно все обдумать, чтобы впоследствии она предложила им уже готовый план действий. У местных их компания не вызывала интереса: за эти годы что Элисса, что ее спутники хорошо изучили мир магглов, чтобы не выбиваться из толпы и вести себя естественно, потому они без труда сошли за еще одну группу путешественников. В остальное время она была предоставлена самой себе, только в Лиссабон отправлялась вместе с Маттео, который свободно говорил по-португальски. Элисса за время путешествий сама навострилась худо-бедно изъясняться на многих европейских языках, но именно португальский остался как-то в стороне. Часы на ратуше в центре города пробили четыре, и она встрепенулась, застигнутая врасплох. Ого, как время бежит… Последние часа… да, уже три, она просто сидела в плетеном кресле, и думала, думала, не замечая ничего вокруг. Надо бы пройтись, размяться… В гостинице царили тишь да гладь, да и весь город в этот час впадал в сонное оцепенение — послеобеденную сиесту никто не отменял. В вестибюле было жарко и почти безлюдно — только Трой, избегавший выходить на улицу под палящее солнце, на диванчике проглядывал сегодняшние маггловские газеты. — Мне нужно больше информации, — сказала Элисса по-венгерски, подходя ближе. Из всей группы только Трой знал венгерский, и только с ним она могла время от времени поговорить на родном языке. — Поскольку из трех наших героев двое родом из одной страны, нам нужно туда. Чем скорее, тем лучше. Как обычно, Трой не прибегал к словам, если в этом не было необходимости, и только молча кивнул. Из служебного коридора показался хозяин гостиницы, который приветливо улыбнулся постояльцам и принялся рыться в письменном столе. Благодаря чарам изменения памяти маггл пребывал в уверенности, что у него поселилась группа американских туристов, путешествующая автостопом… Трой же был не самым словоохотливым собеседником, и Элисса шагнула было к уличной двери, чтобы еще прогуляться, как вдруг Трой взял ее за руку. Уже в это мгновение понимая, что что-то случилось, она со всей возможной непосредственностью обернулась, тщательно контролируя каждую лицевую мышцу. Трой дружелюбно улыбался — и это был куда более тревожный знак, что что-то не так, чем если бы он выхватил волшебную палочку и начал разбрасываться заклинаниями. Элисса с неменьшим воодушевлением улыбнулась в ответ и сжала его холодную ладонь. — В чем дело? — весело спросила она все так же по-венгерски. — Его запястье. Печать де Колиньи, — нежно ответил Трой и принялся поглаживать ее руку. — Вчера ее не было. Со стороны это напоминало флирт двух давних знакомых — к интонациям и мимике Троя придраться было вовсе невозможно, и Элисса знала, что и она сама производит такое же впечатление. В ответ она звонко расхохоталась, а Трой поднялся, развязно обнял ее за талию и потянул в коридор, причем его рука все норовила сползти еще ниже. Напоследок Элисса послала магглу немного смущенную улыбку, на что тот одобрительно воскликнул что-то по-португальски — не иначе, какую-нибудь скабрезность. Едва за ними закрылась дверь номера, как рука Троя моментально исчезла, а сам он сразу использовал на двери чары от подслушивания. — Я ничего не заметила. — Маггл полез в шкафчик с ключами, и рукав рубахи немного съехал. Видимо, вампиры вышли на нас прошлой ночью, под утро — иначе уже напали бы. До заката еще несколько часов, а хозяину гостиницы явно приказали просто за нами наблюдать. Она поморщилась. Печать де Колиньи — особый знак вампиров именно этого французского клана, знак порабощения. По нему можно было отличить слуг де Колиньи — низших в их социальной иерархии. Человеку ставят такую печать — и он превращается в раба. Причем до поры до времени человек ничего не замечает, живет обычной жизнью — а потом по приказу хозяина сознание слуги отключается, и тот просто выполняет все, что ему скажут. Снять метку можно, и они с друзьями уже не раз это делали, хотя процесс… очень болезненный. — Вампиры смогут посмотреть его воспоминания, но мы с тобой вроде ничего важного не сказали… В том числе и куда мы отправимся, — проговорила Элисса задумчиво. Страха она не испытывала, только холодную сосредоточенность. — Ты знаешь, где все остальные? Трой кивнул. Переговариваясь, они одновременно левитировали в сумки и рюкзаки вещи Троя и Картера. Туда же отправилась книга «Величайшие волшебники» — еще не хватало забыть ее тут, чтобы подкинуть вампирам повод для размышлений. К счастью, собирать было не так много — они никогда не распаковывали свои пожитки полностью, как раз на случай спонтанного бегства. — Найди их, а я заберу из номеров вещи. Встречаемся на площади у церкви через десять минут. Ты сможешь устроить нам трансгрессию туда, куда нужно? В несколько переходов? — Не беспокойся, — Трой нацепил рюкзак, подхватил сумку Картера, но потом помедлил. — Что с хозяином гостиницы? Будем допрашивать? Или убирать печать? — Нет, — Элисса покачала головой, набрасывая на себя Дезиллюминационные чары. — Он наверняка ничего не помнит. Маггл для них — просто глаза и уши, причем без собственного сознания. Мы из него ничего полезного не вытащим, только время зря потратим. Без лишних слов Трой исчез. Элисса последовала за ним — но не на улицу, а в номера. Меньше чем через десять минут она с несколькими сумками трансгрессировала на маленькую зеленую площадь, где ее уже дожидались друзья. — Еще не поздно передумать и остаться, — предложил Алекс бодро, щурясь на ярком солнце. Элисса раздала всем их поклажу. — А то сбегаем без хорошей драки — что это такое, господа? Никак, стареем? — Мы не сбегаем, а тактически отступаем, — поправил любящий во всем точность Картер. Его лоб блестел от пота, и вообще, если присмотреться, то лучше всех в их компании был экипирован Трой: он успел нацепить темные очки и бейсболку. — Кстати, показательно, что де Колиньи на этот раз поперлись за нами аж на самый юг Южной Европы. Солнышко-то эти ребята не очень любят… — Именно поэтому я считаю, что нам стоит остаться и поджарить их. На будущее, чтоб другим неповадно было, — буркнул Бенджи. Трой смерил его выразительным взглядом, однако не произнес ни слова. — Здесь вампиров-то небось всего ничего, — Маттео пожал плечами. — Назомбируют людей и отправят за нами своих низших слуг. Будешь убивать простых магглов, которые даже не соображают, что творят? — Отправляемся, — распорядилась Элисса, не давая Бенджи ответить, как только все встали в привычном порядке. — Позже договорите. На этот раз Трой устроил им какое-то ну очень долгое трудное турне, после которого Элисса едва стояла на ногах, а судя по зеленоватым лицам Алекса и Картера и держащемуся за живот Маттео, им это путешествие тоже запомнилось надолго. Трансгрессии шли одна за другой, в причудливом разноцветном калейдоскопе сменялись пейзажи, а напоследок Трой достал из кармана ветровки маггловскую шариковую ручку, которая оказалась порталом. И судя по тому, как после последнего перемещения вокруг резко упала температура, жаркий день сменился сырой промозглостью, а солнце спряталось за плотным занавесом из туч, они в самом деле переместились куда-то значительно севернее Португалии. Элисса недоверчиво взглянула на невозмутимого Троя. Похоже, кое-кто тут успел предусмотреть, какое решение она в итоге примет, и специально подготовился на этот случай, раз соорудил портал… — Oh merda!{?}[Oh merda! — Вот дерьмо! (итал.)] — простонал теплолюбивый Маттео, не готовый к такому удару судьбы. — Признайте, что вы просто хотите моей смерти! — Меня сейчас вырвет, — вторил ему пошатывающийся Алекс. — Трой, дай угадаю — ты закинул нас сразу в Канаду? Или в Гренландию? — Хорош хныкать, принцессы, — презрительно фыркнул Бенджи, который из всей компании выглядел самым неприлично здоровым, на что Алекс только невинно поинтересовался: — Это какие-то особые волчьи гены? Бенджи данный вопрос проигнорировал. Пока они препирались, Элисса старательно дышала полной грудью, справляясь с дурнотой, и сейчас ей даже нравились этот холодный влажный воздух и наконец-то прохлада вместо палящего зноя, хотя погода прозрачно намекала, что пора доставать из сумки мантию. — Добро пожаловать в Дувр{?}[Дувр — портовый город на юго-востоке Великобритании.], — донесся до нее бесстрастный голос Троя. — Страна бифштексов… Еще лучше, — проворчал Маттео, на что Алекс немедленно обиделся: — От макаронника слышу! А это, между прочим, моя историческая родина! — В самом деле? — заинтересовался Картер, на что Алекс неприязненно дернул плечом, явно жалея, что поднял эту тему: — Ну, родился-то я здесь. Фоули — одна из старейших чистокровных семей Британии, если вдруг кто не знал. Это потом уже папаша с мамашей выслали меня за океан… Поскольку все в группе давно знали слабости и больные точки друг друга, Картер не стал развивать тему, а Элисса кивнула Трою: — Есть на примете какое-нибудь жилье? *** После очередной заключительной трансгрессии (на этот раз — из Дувра в Бристоль) ребята еле на ногах стояли, да и саму Элиссу изрядно покачивало из стороны в сторону, поэтому в небольшом маггловском отеле она просто отослала всех отдыхать и отлеживаться. И только уже ближе к вечеру, когда отправленный в магазин Алекс вернулся с двумя пакетами еды и они немного перекусили, Элисса решила, что пора переходить к делу. Но «открыл» обсуждение Картер — оценив рассеянный вид Элиссы, он заговорил первым: — Мы удрали на приличное расстояние, и теперь у нас есть недели три, прежде чем нас снова найдут. Элисса встрепенулась, возвращаясь в настоящий мир, и поднялась на ноги, словно собиралась выступить на собрании. Так ей легче соображалось. — Да. Я обдумала все, что вы тогда сказали, и решила, что в этом есть смысл. Именно так мы и поступим. Маттео одобрительно ухмыльнулся, на губах Алекса возникла неестественная, будто приклеенная улыбка, но больше никакой реакции не последовало — то ли у всех такая железная выдержка, то ли они настолько хорошо ее изучили, что и так давно поняли, как она поступит… — Я прочитала об этих трех волшебниках все, что смогла найти, и опираться могу только на эти скудные знания и интуицию, так что если у кого будут другие соображения — милости прошу поделиться. Альбуса Дамблдора, хоть он и единственный из этой троицы светлый маг, да к тому же производит впечатление самого положительного героя, я вычеркнула из списка. Картер без какого-либо удивления кивнул, а Маттео закинул в рот последнюю картошку фри и ехидно поинтересовался: — Личное предубеждение? — Не только, — Элисса, готовая к этому вопросу, покачала головой. — Да, меня воротит от одного только его внешнего сходства с моим… ну вы поняли. Но дело еще и в том, что… Как я только что сказала, Дамблдор производит впечатление самого положительного. Но при этом гоблин его разберет, что у него в голове на самом деле. Автор книги расхваливает его гениальность и ум и пишет, что Дамблдору уже дважды предлагали пост министра магии, но он отказывался. Вместо этого он предпочел директорское кресло в Хогвартсе. — Может, просто не все великие маги стремятся к мировому господству? — лукаво предположил Маттео, явно приняв ее слова за шутку. — Может. Более того — я совершенно не хочу сказать ничего дурного в адрес Дамблдора, и он на самом деле может быть самым благородным и замечательным человеком на свете. Но именно это «может» и не дает покоя — потому что мы понятия не имеем, что он за человек, какие у него ценности и чего он хочет от жизни. Я не хочу полагаться на «авось» — «а авось нам повезет, и Дамблдор окажется порядочным». Нет, как ни парадоксально, но темные маги здесь мне представляются более безопасным вариантом. Безопасным в том смысле, что с ними все предельно просто — что Гриндевальд, что лорд Волдеморт хотели захватить власть и очистить магический мир от тех, кто, по их мнению, не достоин занимать там место. Моральная и идейная сторона их кампаний — другой вопрос, но вот именно с планами, целями и интересами тут все понятно. И оттого мне будет куда проще иметь дело с кем-то из них двоих. Потому что я буду знать, чего от них ожидать. Алекс, не ожидавший такого странного вывода, ненадолго выпал из реальности, зато на губах Троя появилась почти неуловимая тень одобрительной улыбки. — Теперь встает вопрос чисто практический — как подобраться к нужному нам темному магу. Раз мы решили именно спрятать «Сердце», причем на довольно длительный срок, просто вариант «поселиться по соседству от Нурменгарда» нам не подойдет. Гриндевальд давно ослаб в заточении, а лорд Волдеморт, если верить книгам, лишился большей части своих сил, и в таком состоянии они для нас бесполезны. Значит, мы должны будем вернуть одному из них былую мощь. И вот тут начинаются сложности. Маттео переглянулся с Бенджи и равнодушно пожал плечами: — В чем именно? Организовать какой-нибудь побег из тюрьмы мы сможем. Не говорю, что это будет легко, но если узнать план крепости, количество охраны, распорядок… Правда, насчет возвращения тела магу после развоплощения ничего говорить не буду, это не по моей части… — Я не о том, — Элисса покачала головой. — Над технической частью мы будем думать позднее. Но вот как вы предлагаете объяснить самому магу, с чего ему внезапно так повезло, что ему на помощь пришли такие благородные мы и готовы оказать всяческую помощь и поддержку? Скажем, что звезды сошлись? Как полагают уважаемые господа? Тем не менее, на уважаемых господ ее вопрос не произвел никакого впечатления. Нет, пора что-то менять в своем поведении, а то эта компания настолько хорошо ее знает, что совершенно перестала вестись на провокации и каверзные вопросы. Картер вовсе подпер голову и непочтительно хмыкнул: — Лучше говори уже, что надумала. Элисса помедлила, представляя, какой шквал недовольства и возражений вызовут следующие слова, и объявила: — Я буду участвовать в этом в одиночку. Поднялся шум. Терпеливо пережидая бурю протестов и споров, когда заговорили вообще все и принялись перекрикивать друг друга, делясь мнениями, Элисса взглянула на Троя — тот единственный из всех хранил молчание. Ей стало чуть полегче. — Ты окончательно сошла с ума, девочка, вот что я тебе скажу! — горячась, воскликнул Картер. — И знаешь, что? Не для того я вытаскивал тебя из того склепа, чтобы сейчас ты пошла и самоубилась! — Если мы пойдем все вместе — точно самоубьемся, — Элисса улыбнулась ему с нежностью, прекрасно зная, что чувства Картера к ней были сродни отцовским. — А точнее, просто раскроем сами себя, и вся наша затея полетит Бенджи под хвост. И какой тогда, спрашивается, был смысл своими руками возвращать могущество самому известному темному магу столетия? Нет, Картер, раз это все затевается только для того, чтобы надежно укрыть «Сердце», я должна пойти одна. Появление одного-единственного нового лица рядом с темным магом не вызовет подозрений. Появление сразу толпы из шести человек, из которых всего одна женщина — наверняка вызовет. Когда Иштван и де Колиньи поймут, что «Сердце» исчезло, точно начнут рыскать еще больше. И тогда вполне могут выйти на наш след. — Нас в любом случае будут искать в два раза усерднее, как только поймут, что их поисковые чары не находят «Сердце». А уж если выяснят, что в это же время опасный темный маг обрел былое могущество, есть вероятность, что они сложат два этих события… — это здравое замечание сделал неожиданно Бенджи, который вообще больше любил драки, чем мозговые штурмы. Элисса стремительно к нему повернулась. — Да, именно. И потому, пока я буду общаться с темным магом, вам предстоит снова отправиться на материк и увести преследование как можно дальше. Сбить их со следа, запутать. У Троя еще остались запасы Оборотного зелья, я дам вам свои волосы. Вы сможете убедить вампиров и Иштвана, что мы по-прежнему бегаем из страны в страну. А что у них поисковые заклинания не работают — ну, всякое бывает. Может, мы просто нашли надежные чары сокрытия… — Это займет не один месяц, — заметил недовольно Алекс, и она кивнула. — Чтобы они поверили, что возвращение темного мага никак не связано с тобой, ведь ты все это время шлялась по городам с нами… — Полагаю, что не меньше полугода. Но выхода нет. Только так весь наш план с темным магом сработает, и «Сердце» окажется надежно спрятано. А как только вы окончательно их запутаете, собьете со следа — вернетесь ко мне. И тогда мы уже будем думать, как избавиться и от Иштвана, и от вампиров де Колиньи раз и навсегда. — Ты не останешься здесь одна, — категорично заявил Картер и скрестил руки на груди, будто в самом деле был родителем, которому шестнадцатилетняя дочь заявила, что хочет сделать себе татуировку. При взгляде на него сразу становилось понятно, что позиций он с ослиным упрямством не сдаст. — Не останусь, — Элисса вздохнула. — Трой с вами не поедет. Вам все равно нельзя ехать всем вместе, отправитесь парами — куда лучше убедить врагов, что наша компания разделилась. Пускай гадают, в какой из групп скрывается настоящая Элисса. А Трой останется здесь, для него у меня найдется задание. Такой вариант тебя устроит? Некоторое время Картер сверлил ее тяжелым, угрюмым взглядом, но наконец неохотно кивнул. — И как ты планируешь представиться этому темному магу? Скажешь, что всецело прониклась его идеями и готова верой и правдой служить ему? Или что ты восхищена его магическим мастерством и попросишься в ученицы? У Элиссы вырвался тяжелый вздох, и она неосознанно принялась теребить длинный «конский хвост». — Вот именно здесь начинается самая трухлявая часть плана, — призналась она неохотно. — Во-первых, изобразить верную фанатичную сторонницу я вряд ли смогу. У меня не вызывают ненависти магглы, вот в чем дело! А месяцами изображать магглоненавистницу и убивать людей по приказу кого-то третьего я вряд ли смогу. В бою — ладно; вампиров или людей Иштвана, если обстоятельства вынуждают — это тоже понятно, но просто так, за одно только существование… Нет, увольте. У меня тоже есть принципы. Попроситься в ученицы, конечно, можно, но у лишившегося сил мага должно сейчас хватать других проблем. Представляю, куда он меня пошлет с такой просьбой… Маттео хмыкнул, как ей показалось, с сочувствием. Прочие молчали. — Следующая трудность — это легенда. Разумеется, придумать мы можем что угодно, нашей фантазии хватит на несколько томов вымышленной биографии, но ведь темный маг не идиот, чтобы не понять, что я лгу ему в лицо! — А вдруг нам повезет, и он окажется идиотом? — с надеждой предположил Маттео — кажется, он пытался пошутить и немного разрядить атмосферу, но Элисса его не поддержала. — Идиоты не получают титул самого опасного темного колдуна столетия, — произнесла она задумчиво. — Нет, мне предстоит иметь дело с очень умным, опасным и хитрым человеком, который должен превосходно разбираться в людях. Грубый обман быстро раскроется. — Ты же владеешь окклюменцией, — подал голос Бенджи, но она покачала головой. — Здесь этого недостаточно. Ведь есть еще поведение, манера говорить, держаться… Конечно, я умею притворяться, — быстро поправилась она, поймав веселый взгляд Алекса. — Если бы не умела — до сих пор сидела бы под замком в… Картер, как ты выразился? «В склепе»? Точно, так и есть. Но Иштван — не самый известный темный маг столетия. Обмануть его было реально. А Гриндевальд или лорд Волдеморт — игроки не нашей лиги. — Тогда скажи правду. На это невинное замечание Маттео Элисса отреагировала слишком резко — даже она сама успела отстраненно удивиться, что это с ней такое происходит. В одно мгновение она вся подобралась, застыла, пальцы сами собой потянулись к волшебной палочке. Со стороны она напоминала разъяренную кошку, которой только что наступили на хвост. — Правду?! — прошипела она раздраженно. — Какую же правду ты предлагаешь рассказать? Про «Сердце»? — Perchè no?{?}[Perchè no? — Почему бы нет? (итал.)] — Маттео, я уже один раз столкнулась с тем, что о «Сердце» узнал посторонний, и последствия мы расхлебываем до сих пор, бегая по всему миру! А тут ты предлагаешь рассказать о нем человеку, который опаснее всех, с кем мы сталкивались за это время?! Сам представляешь, что тогда будет? — Представляю, — согласился Маттео, на которого почему-то ее недовольство не оказало вообще никакого воздействия. — А ты не находишь в этом возможный выход из ситуации? Представляешь, что будет, если самый опасный темный маг столетия узнает о «Сердце» и решит прибрать его к рукам, а тут появятся Иштван и Себастьян де Колиньи, которые не первый год жаждут заполучить «Сердце»? Мы просто стравим между собой все три группировки и будем наблюдать со стороны за тем, как эти ragni{?}[ragni — пауки (итал.)] пожирают друг друга! А потом добьем тех, кто останется. По-моему, это уже похоже на план! Элисса вытаращилась на него в полном изумлении, да и реакция остальных мало отличалась от ее. Нет, она, конечно, всегда знала, что Маттео горазд на самые дерзкие и неожиданные решения — в конце концов, из всей их группы именно Маттео Карбоне прославился тем, что смог в одиночку ограбить итальянский Отдел Тайн. Но чтобы настолько ненормальный план… Тут даже Алекс со своей идеей возвращения влияния темному магу как-то терялся. — А это… мысль, — наконец промолвил Картер заинтригованно. — То есть, конечно, тут понадобится очень дотошно все обмозговать, чтобы нам самим в процессе не лишиться головы, но мысль… Мысль-то неплоха! Трой, как обычно, сохранял бесстрастный вид, зато вдруг вступил Бенджи. Негромко, но тем не менее веско он проговорил: — Мысль, может, и неплоха, только ничего у вас не выйдет. Если вы рассчитываете поиметь самого могущественного темного колдуна столетия, то смотрите, как бы в конечном итоге он вас всех не поимел. Алекс, не любивший подобного рода выражения, брезгливо поморщился, а Элисса скрестила руки на груди. — Я согласна с Бенджи. Слишком большой риск. Ладно я, из-за «Сердца» меня хотя бы не убьют, но вас пятерых точно прикончат. — А тебя не убьют, а посадят под замок до конца твоих дней. Отличная альтернатива, — проворчал Картер. — Тогда стоит пойти на компромисс. Не выкладывай все как есть, а скажи полуправду, — вдруг невыразительно сказал Трой, и все одновременно уставились на него. Он же смотрел только на Элиссу. — Тем более что придумать себе совершенно новую личность и сойти за другого человека, за местную, ты не сможешь. Во-первых, сразу станет ясно, что ты иностранка — по-английски ты говоришь бегло, но акцент в твоей речи хорошо слышен. А твоя внешность… — Да? — спросила Элисса чуть резче, чем намеревалась. Тема собственной внешности всегда была для нее болезненной. — Используй ее как преимущество, — просто сказал Трой. — Не сообщай всю правду. Где можешь промолчать — промолчи. Люди склонны сами додумывать объяснения и причины и не особо любят анализировать — это в их природе. Предложи темному магу самую простую и банальную легенду, более или менее близкую к правде. Большее не потребуется — самому опасному колдуну столетия, который собирается захватить власть, нужны только твоя преданность и готовность выполнять приказы. На то, что творится у тебя в душе, что тебя беспокоит на самом деле, ему будет глубоко плевать — у него других дел и интересов хватает. Она медленно кивнула, в который раз поражаясь, как Трою удается так просто и логично формулировать вещи, которые еще минуту назад казались сложными и нерешаемыми. — Я знаю, что я скажу ему. Чем объясню свое появление. Повернув голову, Элисса с удивлением обнаружила, что за окном совсем стемнело. В приоткрытую форточку врывался холодный воздух, а на улице, кажется, снова пошел дождь. — По-моему, мы так и не определились с главным, — вдруг протянул Картер. А когда Элисса недоуменно взглянула на него, демонстративно вздохнул. — Кому мы в итоге будем возвращать власть-то? Гриндевальду или лорду Волдеморту? Она чуть улыбнулась, хотя, если задуматься, ничего особо веселого в ситуации не было. — Здесь я так и не смогла определиться. Учитывая все, что нам известно из школьных уроков истории о деяниях Гриндевальда, я бы сказала, что о нем даже речи быть не может. Он настоящий монстр. С другой стороны… С лордом Волдемортом там тоже все довольно неоднозначно. У Геллерта Гриндевальда есть какая-никакая биография, о лорде Волдеморте же неизвестно вообще ничего. Кто он такой, откуда взялся или хотя бы как его настоящее имя… Вряд ли же мама с папой его так назвали, правда?.. Просто двадцать лет назад появился могущественный маг с группой единомышленников, который начал завоевывать Британию — и все! Вот я и думаю — кто хуже? Какое из этих двух зол меньшее? Известное чудовище, хуже которого быть не может, или темная лошадка?.. Остальные молчали. Неожиданно Маттео широко улыбнулся — на фоне смуглого лица и черных волос белозубая улыбка вышла особенно ослепительной — и полез в карман. — Тогда решим нашим любимым методом? Увидев в его ладони чешскую крону — до Португалии они скрывались в Праге — Элисса возражать не стала, но недовольно скрестила руки на груди. — У тебя это, может, и любимый способ, а я все-таки предпочитаю все продумывать заранее! — И мы все в тебе это невероятно ценим, дорогая! — Маттео поднял монету в воздух. — Аверс — выбираем Гриндевальда, реверс — ищем лорда Волдеморта. Все согласны? Элисса пожала плечами, но в душе все равно что-то кольнуло, пока она наблюдала, как Маттео берет крону рабочей, левой рукой. Алекс, с которого разом слетел весь беспечно-расслабленный вид, сейчас пожирал монету напряженным, прямым взглядом и, кажется, чуть ли не молился про себя — неужели о том, чтобы выпал Гриндевальд? Кто-то коснулся ее плеча — повернув голову, Элисса увидела поднявшегося со стула Бенджи. Тот наблюдал за Маттео, но странная улыбка была обращена именно к Элиссе. — Ну что, есть у тебя чувство, что этот выбор определит всю твою дальнейшую судьбу? — спросил он тихо. Это было настолько созвучно ее ощущениям, что Элисса вздрогнула, но поскорее тряхнула головой. — Я не верю в судьбу. Только в расчет и в то, что мы сами кузнецы своего счастья. Монета сверкнула в воздухе, и Маттео поймал ее, а потом продемонстрировал всем отчеканенного льва. Алекс мертвенно побледнел. — Значит, лорд Волдеморт, — констатировал Маттео. — Когда приступаем? Комментарий к Глава 2 И пара слов о ближайших планах. Третью главу я хочу выложить где-то в первой половине следующей недели. Если очень повезет, и я успею дописать, то на следующей неделе выложу еще и четвертую (но это не точно, и обещать ничего не хочу). А потом я уезжаю в отпуск, и продолжение будет только в первых числах октября. И уже начиная с октября планируется обычный график - по главе в неделю. ========== Глава 3 ========== Комментарий к Глава 3 Я очень плохо соблюдаю собственные сроки, так что ловите новую главу) Вроде как четвертую должна успеть дописать до отъезда. И буду очень признательна за отзывы, поскольку они лучше всего ускоряют работу над продолжением! Следующие несколько дней мало отличались от тех, что они провели в пригороде Лиссабона, за тем лишь исключением, что ребята теперь не слонялись без дела по окрестностям, а разрабатывали собственные маршруты через Европу и продумывали планы, как запутать следы и сбить с толку преследователей. А заодно готовились: Трой специально снял еще один номер, где оборудовал мини-лабораторию в полевых условиях и варил целебные зелья, Маттео отправился исследовать местный черный рынок на предмет полезных артефактов, Картер и Бенджи сидели над картами и просчитывали, сколько трансгрессий или порталов им понадобится. Алекс в эти дни провел ревизию имевшегося у них багажа и зачастил в Косой переулок, где закупался всякой полезной всячиной, вроде ингредиентов для Троя, новых вредноскопов и теплых носков. Элиссу же в первую очередь интересовали книжные магазины, и потому в первый раз в Косой переулок они с Алексом отправились вместе. — Я и забыл, что в этом году именно Англия принимает Чемпионат мира! — Алекс живо вертел головой по сторонам, рассматривая разноцветные рекламные плакаты с предложением купить последние билеты. — Эх, я не был на квиддиче уже не меньше года… А уж чего бы я ни отдал за то, чтобы самому снова забросить квоффл в кольцо! А Картер недавно сказал, что душу бы продал за возможность попасть на Чемпионат! Кстати, он уверен, что победят ирландцы. Помнишь, пару недель назад они с Маттео чуть не подрались из-за того, что Маттео решил болеть за болгар? И еще я знаю, что Бенджи тоже хотел бы… Элисса только растянула губы в неискренней улыбке. Сама она к квиддичу была почти клинически равнодушна, что казалось ее друзьям и особенно Алексу, который во время обучения в Ильверморни был капитаном факультетской сборной, чуть ли не кощунством. Да и Картер, если она верно помнила, во времена ученичества был загонщиком. — И ведь так странно — мы сами сейчас в Англии, впервые за всю историю наших приключений, а попасть на игру не сможем… — Алекс, ну что ты от меня хочешь? — взмолилась Элисса. — Сам же знаешь, моя бы воля — и вы могли бы поставить палатку прямо на квиддичном поле и смотреть матч непосредственно с него! Но мы сейчас не можем себе позволить эту вылазку, у нас каждый день на счету! — Да я понимаю, — тот вздохнул, но потом улыбнулся. — Не переживай, Элисса. Это не твоя вина. А вот как натравим Сама-Знаешь-Кого на Иштвана с вампирами, как они переубивают друг друга — вот тогда уже можно будет подумать о следующем чемпионате. Хотя, конечно, дома ты его уже не посмотришь… Уловив его оговорку, Элисса быстро взглянула на него. — Ты встретишься с родными? Внешне Алекс оставался все так же спокоен, но, пожалуй, щекой он дернул излишне резко. — Нет. Слишком опасно, ты же знаешь. После все равно пришлось бы чистить родителям память. И потом, у меня до сих пор нет внятного объяснения, с какого гоблина я выгляжу так, будто только вчера сдал выпускные экзамены в школе. — А если не пришлось бы ничего объяснять? Если бы за нами никто не гнался? — Не имеет значения, — и его голос звучал так сухо, что сразу становилось ясно, что тему взаимоотношений родителей и блудного сына лучше не развивать. Тем не менее, она опустила взгляд — чтобы увидеть на запястье Алекса часы. Созвездия на циферблате были сделаны из настоящих опалов, из-за чего разбрызгивали вокруг зеленоватые блики. Вроде бы как это была уникальная в своем роде вещь, сделанная на заказ. Часы были подарком родителей Алексу на совершеннолетие. Он не любил говорить о своей семье, каждый раз презрительно кривился, когда упоминал мимоходом кого-то из них, но, пожалуй, тот факт, что все эти годы часы были с ним, значил куда больше, чем показное пренебрежение и саркастические замечания. Косой переулок мало отличался от прочих магических кварталов, где ей доводилось бывать. Если только самими людьми — обстановка здесь была поспокойнее, чем на рынке в Мадриде или, к примеру, базаре в Стамбуле. Никто отчаянно не жестикулировал и не вопил возбужденно во весь голос — не от злости, а просто в силу бурного южного темперамента. Не было здесь и такой скучной, тихой обстановки, как она помнила в Стокгольме или Мюнхене. Обычные люди, занятые своими обычными заботами. — Что ты сам думаешь о возвращении Волдеморта к жизни? — вдруг спросила Элисса, наблюдая за этой картиной и лишь в последний момент заметив, как вздрогнул на непривычном слуху имени ее спутник. — Ты не стал возражать Маттео, принял эту идею, но все же… Ведь ты единственный из нас всех знаешь, что это за человек и на что он способен. Как ты считаешь, мы совершаем огромную ошибку? Алекс косо взглянул на нее. Элисса увидела, как ему подмигнула молоденькая официантка в уличном кафе — с легкой небритостью, четко очерченными скулами и пшеничными кудрями, да еще в комплекте с задумчивым взором Алекс смотрелся настоящим романтическим героем, несмотря на обычную дорожную мантию и стоптанные кроссовки. — Совершаем, — наконец констатировал он. — Но… нам ведь некуда деваться, правда? Наш единственный шанс на избавление от вампиров — спрятать «Сердце». Значит, мы должны пойти на это. Всю жизнь, все время, что я себя помню, Сама-Знаешь-Кто внушал страх моим родным и нашим знакомым. В то же время ты и Маттео выросли с таким же страхом перед Гриндевальдом, да даже Трой вряд ли бы захотел иметь с ним дело. Поэтому я не вижу смысла отговаривать тебя и переубеждать. Но на всякий случай скажу тебе снова: будь предельно осторожна. Ты собираешься встретиться с очень опасным человеком, для которого человеческая жизнь не стоит и медной монетки. Помни об этом каждый день. Вероятно, Маттео прав, и тебе стоило бы рассказать Сама-Знаешь-Кому о «Сердце». Это повысит твои шансы на выживание… На этой вдохновляющей ноте они расстались — Алекс отправился в аптеку за ингредиентами для Троя, а Элисса свернула к книжной лавке с вывеской «Флориш и Блоттс». Самый известный книжный магазин Лондона производил сильное впечатление количеством книг, хотя после экскурсии от одного стеллажа к другому Элисса вдруг сообразила, что здесь почти не было книг по черной магии. Не то чтобы она была таким знатоком и ценителем Темных Искусств (только боевых, поскольку с ее образом жизни от этого напрямую зависело ее выживание), но все же было немного странно, что такой внушительный раздел литературы попросту отсутствовал. В других странах подобной картины она не наблюдала, особенно в Восточной Европе: в Болгарии, Албании, Румынии, ее родной Венгрии — везде найти интересующие тебя книги труда бы не составило. А здесь-то что? Политика Британского Министерства магии, как раз после прошлой войны с Волдемортом? В отделе истории магии она набрала стопку книг, но все равно была разочарована результатом — ей не попалось ни одного издания, посвященного одному-единственному темному волшебнику или хотя бы войне с ним. Кажется, в этой стране все, связанное с лордом Волдемортом, находилось под негласным табу, хотя он исчез почти пятнадцать лет назад. На кассе она сгрузила свою ношу на прилавок. И пока продавец перекладывал «Взлет и падение Темных Искусств» и «Современную историю магии», Элисса напрямик спросила: — У вас есть книги о лорде Волдеморте? Продавец дернулся так, будто в него прилетело вражеское заклятие, и чуть не выронил книги. — Не называйте это имя, — прошипел он, заметно побледнев. — Вы что, с ума сошли? — Хорошо, у вас есть книги о Сами-Знаете-Ком? — Нет, — продавец с такой решительностью замотал головой, будто она спросила, не продает ли он литературу для взрослых малолетним детям, и взглянул на Элиссу с подозрением. — А зачем вам эти книги? — Пишу научную работу по истории, — не моргнув глазом, заявила она. Тот немного успокоился и принялся пересчитывать протянутые Элиссой серебряные монеты. — Выбрали бы какую-нибудь более нормальную тему, — проворчал он и бросил сикли в кассу. — Беду еще на себя накличете… Развивать дискуссию Элисса не стала и, взяв покупки, вышла на мостовую Косого переулка. Поскольку в ближайшие месяцы ей предстояло погрузиться обратно в магическое общество, стоило малость обновить гардероб, который с момента побега был у нее преимущественно маггловским. Потому она зашла в лавку с вывеской «Мадам Малкин. Мантии на все случаи жизни». — Добрый день! — поприветствовала ее полная седая дама, которая перед этим замысловато драпировала манекен отрезом темно-зеленой блестящей ткани. — Чем могу помочь, дорогая? Вы за новыми мантиями в Хогвартс? — Что?.. А, нет, спасибо, — Элисса изобразила смущенную улыбку. — Мне нужны мантии и несколько платьев, но не в школу. На каждый день. В этом магазине она провела существенно меньше времени, чем во «Флориш и Блоттс». В выборе одежды она ставила на первое место практичность и неброскость — самые необходимые качества, если ты находишься в бегах, и твой главный приоритет — незаметность. Да и подогнать обновки по фигуре клиентки мадам Малкин ничего не стоило — по той простой причине, что из фигуры у очень худой, угловатой и костлявой Элиссы был только высокий рост. — Не переживай, дорогая, — прощебетала мадам Малкин, завершая работу. — Многие девочки в твоем возрасте напоминают веточки — такие же тонкие. Через пару лет все пройдет, будешь красавица! Элисса спрятала усмешку, подумав, как же сильно эта волшебница заблуждается, но вслух, разумеется, ничего говорить не стала. Приняв пакеты со свертками, она поблагодарила и вышла. *** Изучение книг дало ей мало ответов; скорее, только породило новые вопросы. Вроде бы все просто: жил-был некий темный волшебник, который собрал сторонников под поэтическим названием «Пожиратели Смерти» и пошел сеять хаос, перешедший в гражданскую войну. С целями все понятно — по максимуму очистить магический мир от маггловской крови, ибо только чистокровные волшебники могут считаться истинными магами, хранителями вековых традиций… Бла-бла-бла, очень похоже на идеи Гриндевальда. Сеял он с Пожирателями Смерти ужас, сеял, да так, что его имя стали бояться произносить, а потом в самый пик противостояния взял и исчез, бросив соратников на произвол судьбы. Причем уже тринадцать лет никто понятия не имеет, что с этим великим злом на самом деле произошло. Какой-то бесславный конец для того, чье одно только имя навевает страх… Кстати, что интересно, именно Альбус Дамблдор стоял во главе сопротивления волдемортовскому террору и даже основал собственное общество «Орден Феникса». Неплохое хобби у великого мага — ломать планы могущественным темным колдунам со склонностью к захвату мира. Что ж, причина исчезновения Волдеморта — тема тоже интересная и загадочная, но в данный момент не настолько существенная. Элисса отложила очередную книгу и откинулась на подушку, наблюдая, как за окном дрожат ветки клена от усиливающегося дождя. На свой самый главный вопрос ответа она так и не получила. А именно: какими мотивами руководствовался самый опасный темный маг столетия? С чего он так невзлюбил магглов? Не то чтобы Элиссу на самом деле сильно волновало, что творилось в этой черной злодейской душе, но понимание логики темного волшебника существенно облегчило бы ей жизнь. Человеческая психология — не такая сложная штука, и у каждого сильного чувства обязательно имеется определенная, конкретная причина. А если понимать образ мыслей человека, его идеи, характер, то не так трудно просчитать, как этот человек будет поступать, что сразу делало его предсказуемым и потому — неопасным. Эти расчеты помогли ей сбежать из заточения, и от них весьма многое будет зависеть и теперь. К сильной досаде Элиссы, книги ничего полезного ей не сообщили. Из прочитанного вообще создавалось ощущение, что лорд Волдеморт так и возник в семидесятых годах в Британии из ниоткуда. Ни малейшего намека на биографию, ни настоящего имени, ни даже возраста или родной страны. И то ли все авторы настолько боялись писать об этом человеке, то ли о его личности на самом деле никто ничего не знал. Зато про Гарри Поттера писали везде, однако саму Элиссу Гарри Поттер нисколько не интересовал, хотя она честно вычитала про него все, что смогла — вероятно, в будущем это еще могло пригодиться. Похоже, придется продумывать стратегию поведения непосредственно на месте, методом проб и ошибок. Только вот прав Бенджи — самого могущественного темного мага она не переиграет и не обведет вокруг пальца. Плохо, что время поджимает. Плохо, что «Сердце» излучает настолько сильный магический фон, что спрятать его очень сложно. Плохо, что де Колиньи и Иштван ни на день не прекращают поиски. Придется идти на риск. Ничего лучше они все равно уже не придумают. Но где его искать, этого темного мага? Вот еще один минус полного отсутствия биографии Волдеморта в книгах — ни намека, ни зацепки на то, где он мог бы сейчас скрываться. Ни надежной крепости в горах, как у графа Дракулы, ни виллы на берегу Женевского озера, ни хотя бы укромной хижины в лесу. И что теперь делать? Отбросив книгу «Выдающиеся имена нашей эпохи», Элисса отправилась в соседнюю комнату, где корпел над зельем Трой, которого было почти не видно за плотным занавесом голубоватого пара, пахнувшего полынью. — Мне нужен «Феликс Фелицис». — Через полгода заходи, — отозвался тот, не отрываясь от котла, в который чуть ли не по крупинке добавлял перемолотое в порошок содержимое ступки. — Трой, я не шучу! — Так и я тоже. Закончив перемешивать в котле очередной ингредиент с каким-то очень едким, отвратительным запахом, он наконец-то поднял глаза на Элиссу. Посмотрел оценивающе, сделал в уме какие-то выводы. — В моих запасах его точно нет. — Ясно, — она немного подумала, шагнула обратно в коридор и постучала в дверь напротив. На пороге возник сонный Маттео, у которого одна щека была краснее другой — видимо, она его разбудила. — Ты уже выяснил, кто чем в Лондоне подпольно торгует? Сможешь достать мне одно очень редкое и ценное зелье? — Смогу, — зевнул Маттео, даже не уточняя, что за зелье. — Подумаешь, нашла закон Гэмпа… *** Две недели спустя все было готово. Элисса напоследок проверила свою сумку — использование Заклинания незримого расширения могло показаться редким, но в целом нормальным явлением, а вот от всяких странных предметов в багаже стоило избавиться. Потому все склянки с ядами, Оборотным зельем, Сывороткой правды, некоторые редкие ингредиенты, маггловская одежда, большая часть книг — все перекочевало к Трою, и тот клятвенно пообещал, что вещи ее дождутся. Точнее, он просто сухо кивнул, но Элисса знала, что в его исполнении это было все равно что Непреложный Обет. Сама Элисса облачилась в длинное платье и мантию, купленные в Косом переулке, и теперь бродила из угла в угол, заново привыкая к путающемуся в ногах подолу. Кошмар какой-то! Единственное преимущество — удобно прятать складной нож. Но вот даже ходить по-человечески в таком невозможно, не то что убегать от преследования! Когда уже в обиход помешанных на чистой крови и традициях волшебников войдут обычные джинсы и футболки?! В дверь разок стукнули, и на пороге показался Алекс — в спортивной куртке и кепке. Со стороны он больше всего походил на маггла-старшеклассника, подрабатывающего на каникулах курьером. Впрочем, никто из их компании не выглядел на свой настоящий возраст. Картеру в этом году вообще исполнилось пятьдесят — а никто не дал бы ему на глаз больше сорока — сорока пяти… — Вот, возьми, — Алекс приблизился, взял ее руку и вложил в ладонь увесистый мешочек. Сразу стало ясно, что там монеты. Элисса вскинула на друга растерянный взгляд. — Неизвестно, когда мы в следующий раз встретимся и как вообще сложатся обстоятельства. Но тебе в магическом мире они точно пригодятся. — Я не могу! — резко отозвалась она, пытаясь всучить ему деньги обратно, но Алекс проворно отскочил назад. — У меня еще осталось немного, Трой дает мне достаточно, а вы снова отправляетесь в путешествие, вам они понадобятся… — Мы не увидимся еще очень долго, чтобы не провалить весь наш гениальный план к чертям. Отец каждый месяц выделяет мне сумму на содержание, не подозревая, что спонсирует нашу беготню от де Колиньи и прочих преследователей. Через месяц я просто снова получу деньги. А ты остаешься одна, и тебе нужны какие-никакие сбережения. И ты сама понимаешь, что это немногое, что я могу сделать для тебя… Понимая, что Алекс ни за что не отступит и не отвяжется, Элисса неохотно приняла кошель, как только Алекс съехал на нелюбимую тему. Сама-то Элисса считала, что если он и был ей чем-то обязан, то свой долг он давным-давно уплатил, но сам Алекс с завидным упорством думал иначе. — А если нашим врагам станет известно, что ты снимал деньги в банке в Лондоне? И твой отец тоже наверняка это узнает… — Ну и что? На следующей неделе меня увидят в Страсбурге, а еще через несколько дней — во Франкфурте. Потом у нас с Картером в плане стояла Вена… Мы вообще такой маршрут придумали — закачаешься! — Звучит так, будто у вас намечается медовый месяц, — заметил проходивший мимо по коридору Маттео, на что Алекс продемонстрировал ему средний палец. — Ну что, все собрали? — осведомился Картер, появляясь на пороге. Следом за ним подтянулись и Бенджи с Троем. Выглядела вся компания в точности так же, как Элисса привыкла видеть, и ее внезапно совершенно отчетливо кольнул страх — как же она дальше будет одна? Как бы ни складывались обстоятельства, сколько народу за ними ни гналось, в какие передряги они бы всей компанией ни попадали — но все это время, с самого ее побега, она никогда не была одна. Всегда рядом с ней были ее спутники — в самом начале это был только Картер, потом постепенно присоединились остальные. И теперь она как никогда остро ощутила подступающие одиночество и неуверенность. Соберись. Не вздумай им это показывать, а то с них станется передумать и в последний момент отменить весь план. Хотя план и так был не очень убедительный, и чем больше Элисса об этом думала, тем больше в этом убеждалась. Ладно. Когда это у нас вообще была хоть какая-то уверенность в завтрашнем дне? — Портал взяла? — деловито спросил Трой, и Элиссе показалось, что единственный легилимент в команде прекрасно слышит ее мысли, несмотря на окклюменцию. Она подняла в воздух запястье, на котором был завязан самодельный плетеный браслет, и Трой одобрительно кивнул. — Никогда не снимай его. Воспользоваться порталом можешь только ты, на других он не отреагирует. И он не привязан ко времени, а сработает, если потянешь за шнурки. Это твоя страховка на самый-самый крайний случай. Элисса кивнула. Значит, теперь у нее целых два украшения, которые она должна беречь как зеницу ока — драгоценный кулон и браслет. Ладно. — Бенджи, твое зелье готово. Напомнить дозировку и режим? — Я пью его каждое полнолуние! — даже немного обиделся тот. — Лучше тебя знаю! Но спасибо за работу, Трой. — Карбоне, ты забыл в номере ваш комплект с Восстанавливающим, Крововосполняющим и Заживляющим зельями. Далеко ты без них собрался? Элиссы с нами больше не будет, чтобы восстанавливать ваши проткнутые осколками легкие и раздробленные кости, — вступил Картер. Маттео, чертыхнувшись по-итальянски, исчез за дверью, а Алекс уважительно заметил: — Да тебе бы книги писать… — А ты, Фоули, снимай свою цацку и не свети ей на каждом углу, — продолжил Картер как ни в чем не бывало, будто не слышал, и Бенджи злорадно хмыкнул. — Или, по-твоему, оставаться незаметным — значит таскать на себе украшения стоимостью несколько тысяч галеонов? Алекс скорчил рожу, но расстегнул браслет и спрятал часы в карман. — Если больше ни у кого вопросов нет, можем отправляться, — продолжил Картер, как только на пороге снова возник Маттео. — Элисса, Трой… до встречи. Берегите себя. Особенно ты, девочка. — С отправкой писем не рискуй. Мы все равно узнаем из газет, насколько у тебя все получилось, — подначил ее напоследок Алекс. Прощание вышло скомканным и немного сухим — поскольку все давно привыкли скрывать сильные чувства. Все по очереди обнялись, сказали друг другу на прощание какие-то бессмысленные напутственные слова, после чего Алекс, Картер, Маттео и Бенджи трансгрессировали. Элисса и Трой остались одни. — Твоего зелья хватит на час, — сказал Трой все так же безэмоционально. Пробить его хоть на какую-то реакцию было невозможно. — Так что, когда примешь, не теряй время зря. Она встряхнула крошечный пузырек, в котором переливалась медово-золотистая субстанция — купленное Маттео за какие-то бешеные деньги Зелье Удачи. И что бы они все делали без Троя, который никогда не жалел средств на ценные ингредиенты и зелья? Интересно, за эти годы они сильно разбазарили его семейное состояние?.. — Трой, касательно твоего задания, — тот одними глазами дал понять, что слушает. — Не привлекай к себе ненужного внимания и не геройствуй. Не нужно добывать никаких тайных сведений, переманивать кого-то на нашу сторону… Главное — просто оставаться там. Тихо и незаметно. — Я запомнил, еще когда ты в первый раз говорила об этом. Она пожала плечами в неловкой попытке извиниться, а Трой коротко сказал: — Удачи. И прежде чем Элисса хоть что-то ответила, трансгрессировал. Она осталась в одиночестве. *** Терять время не стоило. Последние две недели она занималась тем, что планировала, проигрывала в голове многочисленные сценарии, диалоги, варианты поведения, регулярно тренировала с Троем окклюменцию, и сейчас вряд ли она надумает что-то новое и гениальное. Потому Элисса решительно вытащила из крошечного пузырька пробку и одним глотком осушила содержимое. Порция была настолько маленькая, что она даже не ощутила вкуса. Раньше Элиссе никогда не доводилось пить «Феликс Фелицис», и потому она только из книг знала, как это зелье работает. Но прошло буквально секунд десять — и все сомнения, тревоги, подавляемый страх сами собой отступили, рассеялись, как туман на солнце. В голове стало восхитительно ясно, а в душе не пойми откуда поселилось чувство полной уверенности в себе и абсолютного знания, что ей все по силам. Найти исчезнувшего тринадцать лет назад темного волшебника — нет ничего проще. Теперь ей казалось, что и навсегда решить проблему с Себастьяном де Колиньи, его слугами, Иштваном, а заодно всем семейством Акош будет вполне выполнимой задачей. Главное — немного удачи… До приема зелья Элисса весьма отдаленно представляла себе, как будет действовать дальше. Сейчас она легко поднялась с кровати, расправила складки мантии, привычным движением надела на плечо сумку и трансгрессировала в Косой переулок. У нее не возникало никаких вопросов, зачем ей туда нужно, ноги сами несли ее вперед, и Элисса шагала легким, упругим шагом, высоко подняв голову, что никак не напоминало ее обычную манеру передвижения. Справа и слева проплывали вывески знакомых магазинов, а затем у банка Гринготтс она свернула и очутилась на совершенно другой улице — мрачной, какой-то темной, с маленькими лавочками и магазинчиками, тесно лепившимися друг к другу. В отличие от чистых, нарядных витрин Косого переулка, здесь, казалось, стёкла вообще никто никогда не мыл. Либо же это делалось специально, чтобы не афишировать продаваемый товар. Элисса знала, что здесь начинался Лютный переулок, специализировавшийся на темной магии. Маттео в минувшие две недели часто сюда наведывался, и именно он обычно лучше всего ориентировался в подобных местах и точно знал, что где искать и у кого спрашивать. Картер в свое время тоже посещал подобные магические кварталы — правда, в бытность мракоборцем, и занимался он не столько торговлей, сколько облавами, арестами и конфискацией особенно зловредных артефактов. Сама Элисса была в Лютном впервые и теперь с живым любопытством вертела головой по сторонам, изучая вывески, пока ее тело самостоятельно шло куда-то вперед, будто выпитое зелье само знало, куда идти. Отстраненно Элисса отметила, что прохожие на этой улице предпочитали надвигать пониже капюшоны и вообще поскорее идти по своим делам, не выпячивая свою личность. Но ее такая нелепица в данный момент не беспокоила. Она взлетела по сбитым ступенькам, только на крыльце накинула на голову капюшон и с усилием потянула на себя рассохшуюся дверь под многообещающей вывеской «Яды и отравы Шайверетча». В магазине уже были посетители — разбойничьей наружности продавец за прилавком вел беседу с двумя хорошо одетыми волшебниками. Даже странно, как подобного рода господ занесло в эту дыру. Когда на пороге появилась Элисса, продавец замахал на нее руками: — Мы сейчас закрыты, мисс! Подождите снаружи! Но Элисса не обратила на него никакого внимания, а приблизилась к стеллажам и принялась изучать ассортимент. Полки были уставлены пыльными склянками с самыми разными ядами, о половине которых ей даже не приходилось слышать — интересно, как британское Министерство магии допускает наличие подобных магазинов в такой близости от Косого переулка? В соседних шкафах были выставлены ингредиенты для зельеварения, и Элисса направилась к ним, кожей ощущая, что именно там лежит что-то, что ей нужно. Почему-то ее самоуверенность произвела на волшебников успокаивающий эффект — те просто вернулись к тихому обсуждению своих дел. На прилавке стоял открытый ларец, а рядом лежало несколько хрустальных флаконов. Кажется, это посетители хотели что-то продать в магазин, а продавец упирался. Говорили они вполголоса, и Элисса прислушалась: — Министерство сильно ужесточило правила безопасности, мракоборцы слишком часто проводят проверки! Министерские ищейки на прошлой неделе были у Горбина! Я не могу сейчас купить эти зелья. Вы же знаете, как сейчас свирепствует Отдел магического правопорядка! К Коббу недавно наведывались из Отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов — видите ли, на цветочную вазу оказалось наложено проклятье, из-за которой маггловская семья чуть не задохнулась до смерти, когда аромат цветов стал ядовитым… Один из волшебников — немного сутулый темноволосый мужчина средних лет — одобрительно хохотнул, зато его спутник — импозантный статный блондин с роскошной гривой длинных волос, которой позавидовала бы любая девица — в сильном раздражении раздул ноздри и недобро процедил: — Артура Уизли уже давно стоило бы приструнить и поставить на место… Продолжение дискуссии Элисса не слышала — у самого крайнего шкафа она наклонилась и принялась шуровать где-то в глубине нижней полки, отодвигая ящички с ингредиентами. У нее не было никаких догадок, что она пытается там отыскать, «Феликс» действовал вместо нее. Самая дальняя коробка оказалась почти пуста — там лежала одинокая пробирка с какой-то мутной зеленоватой жидкостью. Элисса потянулась к ней, и внезапно пальцы наткнулись на что-то живое и теплое. Раздался возмущенный писк — и с полки сбежала облезлая крыса, которая напоследок задела Элиссу длинным голым хвостом и скрылась где-то под шкафом — вероятно, там была ее нора. В другой ситуации Элисса бы поморщилась, ибо не родился еще человек, который любил бы уличных крыс, но сейчас она только достала пробирку и направилась к прилавку. При ее приближении спор закономерно стих, а потом на лицах мужчин отразилось удивление, когда они разглядели ее лицо под капюшоном. Элисса продемонстрировала пробирку продавцу, и тот угодливо улыбнулся. — Уважаемая госпожа знает толк в редкостях… Уверяю вас, вы во всем Лютном переулке больше нигде не достанете эту ценность, в нашем магазине эта склянка последняя! И всего тридцать галеонов… — Не вы ли утверждали, что к вам в любой момент может нагрянуть проверка из Министерства, и вам же будет безопаснее, если к их приходу этой склянки у вас не будет? — лениво поинтересовалась Элисса, подумав, что сейчас даже кстати, что она говорит с акцентом — ее просто примут за иностранную чернокнижницу, которая предпочитает закупаться редкими ингредиентами за границей. — А за хранение таких опасных веществ предусматривается серьезная ответственность вплоть до тюремного заключения… К слову, она понятия не имела, что за зеленоватая муть была в пробирке, но на продавца ее слова почему-то произвели впечатление — он поморщился, будто перед ним на прилавке очутилась бородавчатая жаба. — Уважаемая мисс права, — негромко заметил сутулый волшебник, которого происходящее явно забавляло. — Вы уж сами определитесь, опасаетесь вы мракоборцев, Шайверетч, или нет… — Вам легко говорить, мистер Нотт, — кисло сказал продавец, а потом посмотрел на Элиссу. — Пять галеонов. Под внимательными взглядами всех трех мужчин Элисса отсчитала пять золотых и небрежно выложила их на прилавок. — Всего доброго, джентльмены! Джентльмены нестройно попрощались, и она вышла на улицу. Пройдя Лютный переулок почти до конца, она свернула в крошечный темный тупичок, где не было ни души, и тут наконец-то начало что-то происходить. Прямо за ее спиной подрагивающий от страха голос воскликнул: — Империо! В голове ненадолго стало пусто и просторно, перед глазами встал плотный туман, а все мысли улетучились. Посреди этой чудесной пустоты осталась всего одна команда: «Не двигайся… Не двигайся…». Но Элисса, слишком хорошо знакомая с этим заклинанием, знала, что делать, и сосредоточилась, силясь овладеть собой, стряхнуть оцепенение, и довольно быстро поборола подчинение — кажется, не только из-за богатого опыта, но и из-за того, что наложивший его волшебник был не слишком талантлив. Она обнаружила себя посреди того же тупичка, но уже в следующее мгновение ее ноги оторвало от земли, а в животе все перевернулось — ее кто-то схватил за рукав, и они трансгрессировали. Когда перемещение закончилось, Элисса обнаружила себя на крыльце большого трехэтажного дома — кажется, давно заброшенного. Дом располагался на возвышенности — сверху простирался живописный вид на сельскую местность, и к Лондону это не имело никакого отношения. Похититель открыл дверь и шагнул внутрь, Элисса, изображая подчинение «Империусу», следовала за ним. Волшебник горбился, и во всей его фигуре было что-то нервное, испуганное, неуверенное. На краю сознания маячило какое-то смутное ощущение чего-то неправильного, чего-то недостающего, и Элисса прислушалась к своим чувствам. Ага, поняла. У ее конвоира на правой руке отсутствовал указательный палец. В доме было полутемно из-за давно немытых окон. Все горизонтальные поверхности покрывал сантиметровый слой пыли, люстры были увиты паутиной. На первом этаже Элисса споткнулась, когда под ногой треснула сгнившая доска, и стало ясно, что действие Зелья удачи заканчивается. Похититель обернулся на хруст — и Элисса рассмотрела мелкие черты лица и бегающие водянистые глазки, шныряющие туда-сюда по ее лицу и фигуре. Этот типаж она знала и не любила: на таких людей никогда нельзя рассчитывать, слишком они трусливы и жалки. Человек был немолод — из неопрятно отросших волос выбивались седые пряди, лицо пересекали несколько глубоких морщин. На втором этаже уже появились признаки жизни — когда ее спутник толкнул одну из дверей, Элисса увидела горящий в камине огонь. Перед камином стояло кресло, повернутое спинкой к дверям, и вообще внутри было почище и потеплее, чем в остальном доме. Но больше ничего разглядеть она не успела. Дверь за их спинами захлопнулась, и высокий ледяной голос, от которого хотелось поплотнее закутаться в мантию, с раздражением спросил: — Ты снова не выполнил мое поручение, Хвост? ========== Глава 4 ========== Волшебник немедленно склонился в глубоком поклоне, хотя, кроме Элиссы, видеть этого никто не мог, и дрожащим голосом зачастил: — Простите меня мой Лорд в этом не было моей вины ваш приказ все равно выполнен… Его глаза были обращены к полу, а слова сливались в одну сплошную скороговорку, в которой слышался панический страх. Ледяной голос резко оборвал эти сбивчивые причитания: — Тогда кого ты сюда приволок? Или ты уверен, что пропавшего волшебника никто не будет искать? Я же, кажется, говорил тебе, насколько сейчас нам важно оставаться незаметными, особенно когда министерские шавки всюду суют свой нос! И этим двоим министерские служащие тоже мешают, — подумалось Элиссе. Похоже, местные власти недаром едят свой хлеб, раз не дают расслабиться темным магам… — Милорд, прошу вас! Я только подумал, что эта девчонка может быть полезна! — С чего вдруг?! — раздражение усилилось, и теперь голос напоминал порыв злого северного ветра. Что ж, такие модуляции, интонации идеально подходили самому опасному темному магу столетия. Поскольку умение одним голосом наводить страх и трепет не только на врагов, но и на союзников идеально вписывалось в этот образ. — Учти, Хвост, если ты опять напортачил, тебе предстоит вплотную столкнуться с гневом лорда Волдеморта… — Ей тоже был нужен яд крильмара, Повелитель! — в ужасе выкрикнул Хвост, падая на колени. Кажется, он был готов сорваться на визг. — Она купила его у Шайверетча! И это… это ну совсем девчонка! Умоляю вас, Повелитель, я только подумал, что такой редкий опасный ингредиент никто не станет приобретать просто так! После небольшой паузы ледяной голос более спокойно прошипел: — Купила, говоришь? — Да, Милорд, да! В лавке были еще Люциус Малфой и Кантанкерус Нотт, а потом зашла эта девчонка и сразу направилась к шкафу, она точно знала, что и где искать… Шайверетч пытался заломить цену, но она осадила его, и Нотт ее поддержал, и она… — Замолчи, Хвост, — злобно бросил голос, словно бичом щелкнул, и волшебник послушно умолк, не сводя со спинки кресла взгляда, в котором причудливо смешались подобострастие и почти животный страх. Элисса же мельком задумалась, можно ли списать встречу в магазине на действие «Феликса Фелициса» — иначе как еще можно объяснить такое странное совпадение, как внезапное столкновение с бывшими Пожирателями Смерти за пятнадцать минут до встречи с их непосредственным начальством? Правда, еще больше ее занимал другой вопрос. А где, собственно, тот, с кем этот Хвост ведет милый, почти что дружеский разговор? Маленький волшебник не сводил глаз со спинки кресла — значит, самый опасный темный маг сидит там? Но тогда получается, что ростом он еще ниже коротышки, у которого не хватает пальца… Ну или лорд Волдеморт в совершенстве овладел искусством чревовещания, чтобы сбивать с толку окружающих — а почему бы и нет?.. Элисса незаметно обратилась к своему чутью, после чего только железная, тренированная годами выдержка помогла ей удержаться на месте, ни жестом, ни движением не выдав потрясения. «Сердце» позволяло ей безошибочно чувствовать травмы живых существ, которые находились поблизости. И сейчас она без труда ощущала, что в комнате их действительно находилось трое. Третий человек в самом деле был в кресле, вот только… Что-то с ним было не то. Никогда раньше Элисса не сталкивалась с подобным, хотя за все это время от каких только проклятий они с друзьями не страдали, и от чего она только их не исцеляла. Но то, что она чувствовала сейчас… Это не было похоже ни на что, известное ей. Человек был не просто изранен, создавалось ощущение, что с него содрали кожу, пропустили через мясорубку, а затем еще через лопасти маггловского вертолета. Она даже не могла определить, где именно находились раны — кажется, там попросту не осталось живого места. Если бы она своими ушами не слышала высокий холодный голос — решила бы, что у нее начались галлюцинации, поскольку попросту невозможно, чтобы в настолько искалеченном теле до сих пор теплилась душа. Так не бывает. Любопытно, что же с ним произошло на самом деле… — Сними с нее «Империус», Хвост, — приказал жуткий голос, который никак не мог принадлежать умирающему. — Я поговорю с нашей гостьей. Человечек, не скрывая облегчения, направил на нее волшебную палочку. При этом у него так дрожала рука, что Элиссе с неудовольствием подумалось — как бы ее сейчас не проклял этот нервный тип, с такой-то точностью движений. Но нет — после второй попытки Хвост остался удовлетворен полученным результатом и отступил в сторону. Элисса для убедительности пару раз моргнула, а тот вдруг воскликнул: — Экспеллиармус! Ее собственная палочка из терновника улетела к Хвосту, и Элисса мысленно поморщилась, увидев ее во влажных от страха пальцах. Но надолго она там не задержалась — с низким поклоном Хвост передал палочку тому, кто сидел в кресле. — Зачем тебе понадобился яд крильмара? — спросил ледяной голос, обращаясь уже непосредственно к Элиссе. Дальше тратить время на обдумывание верной стратегии поведения было бессмысленно. Все, теперь оставалось только плыть по течению. Про себя она глубоко вдохнула, попросила напоследок любые существующие высшие силы послать ей удачи — и как в омут с головой. — Он мне не нужен. Я даже не знала, что это такое, поскольку пробирка не была подписана. — Неужели? — теперь в голосе звучала злая, недобрая усмешка, которую можно было расшифровать как «Могла бы придумать что-нибудь поубедительнее». По ощущениям это было сравнимо, как если бы ее окунули в ледяную воду. — Я бы на твоем месте взвешивал каждое слово, девчонка, и был очень осторожен. Если бы ты только знала, кто перед тобой… Как же так вышло, что настолько редкий и ценный ингредиент попал к тебе случайно? — Не случайно. Я выпила «Феликс Фелицис» перед тем, как отправиться в Лютный переулок. В качестве доказательства она достала из кармана мантии пузырек из-под зелья и поставила на пыльный кофейный столик рядом. Немного подумав, следом Элисса достала пробирку с зеленоватой субстанцией и положила рядом. Хвост, изрядно озадаченный — должно быть, ее полным спокойствием и отсутствием какой-либо растерянности, — следил за каждым движением, но без команды никаких действий не предпринимал. А в голосе теперь явственно слышалось раздражение из-за бесчисленных наводящих вопросов, и Элисса поняла, что время, выделенное на светскую беседу, подходит к концу. Впрочем, к самому главному они как раз подошли вплотную. — И в каком деле тебе так понадобилось Зелье удачи? — Я хотела встретиться с вами. После этой короткой фразы на гостиную упала мертвая, неподвижная тишина, только продолжали потрескивать языки огня в камине. Хвост вытаращился на нее во все глаза, кажется, попутно лишившись дара речи. Элисса продолжала рассматривать спинку кресла, а голос на этот раз заговорил не сразу. После непродолжительного молчания он осведомился все так же холодно: — С кем именно ты хотела встретиться, глупая девчонка? — С тем, кого называют самым опасным темным магом нашего столетия. С лордом Волдемортом, — отчетливо выговорила она. На упоминании этого имени Хвост содрогнулся и полузадушенно пискнул. На сей раз пауза была куда более затяжной и гнетущей. Элисса терпеливо ждала. — Вот как, — наконец прошелестел ледяной голос; понять по нему настроение хозяина ей не удалось. — Ты произносишь мое имя без какого-либо страха или трепета; ты либо очень храбра, либо очень глупа… Или же и то, и другое вместе. Кто ты такая? Зачем хотела увидеть лорда Волдеморта? — Я хочу присоединиться к вам. Помочь вам. — Помочь? Ты полагаешь себя достойной служить мне? Хм, приятно видеть, что тринадцать лет в бегах никак не отразились на самомнении этого колдуна… Можно только порадоваться за человека. Но вот как прикажете отвечать на подобные каверзные вопросы? Очевидно, нужно упасть на колени, орошая пыльный ковер слезами счастья, что тебе дозволено лицезреть аж целую спинку кресла, где сидит великий лорд Волдеморт, одновременно клянясь в вечной верности? Вот только устраивать такие дешевые спектакли Элисса не умела. То есть изобразить нечто подобное она, конечно, сможет, но ее искренность вызовет большие сомнения. Потому она ответила максимально лаконично: — В противном случае меня бы здесь не было. Судя по бегающему взгляду Хвоста — в скором будущем ей предстояло расплатиться за каждое неосторожное слово. — Что ж, — протянул ледяной голос вроде бы без угрозы, но Элисса безошибочно ощутила, что именно сейчас он таил самую большую опасность. Чувствовалось, что ее непробиваемое спокойствие магу не нравилось. — Раз ты проявила такую смекалку ради встречи со мной… Было бы невежливо с моей стороны так и не встретиться с тобой лицом к лицу? — Хвост издал странный звук, похожий на жалобный скулеж, а ледяной голос повелительно прикрикнул: — Да, ты все понял правильно, Хвост! Волшебник с видом приговоренного подошел к тяжелому креслу. В каждом его движении угадывалось нежелание приближаться к хозяину, причем Элисса со своего места не могла рассмотреть, чего там было больше — страха или отвращения. Но когда по полу проскрипели резные ножки, она сама против воли подобралась в тревожном ожидании, что же сейчас увидит. Своим ощущениям, «Сердцу» она верила и потому точно знала, что перед ней не мог сидеть человек. Тогда кто?.. Хвост наконец закончил манипуляции с креслом и поскорее отступил в сторону, и теперь Элисса могла рассмотреть самого страшного мага столетия. Или правильнее будет сказать — «то, что от него осталось»?.. Ибо существо, которое сидело в кресле, не походило на человека даже отдаленно… да и вообще ни на что известное ей не походило, если честно. Она бы сказала, что оно имело сходство с младенцем, если бы тот родился задолго до срока, вот только размерами существо было все же побольше грудного ребенка. Тщедушное тельце было укутано в черную мантию, и Элиссе были видны только тонкие ручки, вертевшие ее волшебную палочку, и безволосая голова, напоминающая змеиную — приплюснутая, будто покрытая чешуей, нос отсутствует. Особенно жутко смотрелись багрово-алые глаза, напоминающие свежие угли, с вертикальными змеиными зрачками. Пожалуй, именно глаза и голос давали понять, что перед тобой действительно лорд Волдеморт, который даже в таком состоянии способен нагонять ужас на людей. В остальном же существо выглядело слабым, хрупким и… не способным к самостоятельному существованию. Да, теперь она понимала, откуда было это ощущение израненности… — Смотри мне в глаза, девчонка! — внезапно прикрикнуло существо все тем же высоким ледяным голосом. Она выполнила команду, одновременно обращаясь к воспоминаниям, которые специально отбирала для этой встречи. Вторжение в свои мысли она почувствовала сразу — хм, даже в таком… полуживом состоянии лорд Волдеморт мог применять легилименцию без палочки? Страшно представить, как он мог препарировать человеческий разум, когда был на пике своих возможностей… Насмотревшись на ее воспоминания о беспечном детстве в Будапеште, обучении в Шармбатоне и напоследок поглядев на ее родителей — мать, тихую, запуганную женщину, задавленную мужем, и отца — деспотичного и порочного человека с тяжелым, надменным взглядом, — маг наконец-то убрался из ее головы. Элисса позволила себе слабо поморщиться — яркая картинка с родителями продолжала стоять перед глазами, и видеть их было неприятно. — Когда Оборотное зелье перестанет действовать? — осведомился Волдеморт, и Элисса осознала, что все это время он изучал ее внешность так же пристально, как она — его. Она отрицательно качнула головой. — Это мое настоящее лицо. Тут же на нее оказались устремлены сразу два взгляда — один просто растерянный, другой — с явным раздражением и разочарованием. Причем темный маг сразу ей поверил — хм, это он так безошибочно различает правду и ложь? — Мне не нужны дети, на которых до сих пор действует Надзор! — Мне уже есть семнадцать, милорд. Странно, но это обращение, кажется, его слегка смягчило. И он опять не поставил под сомнение ее слова — значит, понял, что она не врет. Наверное, тут все вместе: и та же легилименция, и слишком хорошее знание людей, чтобы по их мимике, движениям, интонациям распознавать, когда тебе лгут… Полезное умение. Красные глаза-щелочки снова воззрились на нее, прошлись по всей ее фигуре, пристально изучая с головы до ног — причем никакой двусмысленности, только холодный расчет и оценивание. Впрочем — тут стоило быть честной с самой собой — двусмысленные взгляды на нее вообще бросали крайне редко. Мало того, что выглядит максимум на шестнадцать, так еще болезненного вида, долговязая и тощая, словно состоящая из сплошных острых углов. Одни кожа да кости, на которые позарится только какой-то совсем редкий любитель. — Как твое имя? — Меня зовут Элисса Каройи. — Каройи? — переспросил Волдеморт задумчиво. — Я слышал эту фамилию. Это ведь один из старейших европейских чистокровных родов, не так ли? И по твоей речи слышно, что ты неместная… — Каройи — древняя венгерская семья, которая ведет свою историю с 13 века, милорд. Я родилась и выросла в Будапеште. — По какой причине ты захотела примкнуть ко мне? Так, вот мы и подошли к самому опасному и зыбкому пункту… Она запнулась вполне по-настоящему, и ее заминка не осталась незамеченной. В гостиной сразу ощутимо похолодало несмотря на то, что Хвост как раз аккуратно подбрасывал в камин сухие сучья. — Не вздумай лгать мне, девчонка! — Родители собрались выдать меня замуж, едва мне исполнилось семнадцать! — выпалила Элисса и скривилась. — Вы же наверняка знакомы с нравами и устоями чистокровных семей, и в Британии они вряд ли принципиально отличаются от тех, что у меня дома! Замуж я не захотела, но просто уйти своей дорогой мне, разумеется, никто не позволил бы. Я сбежала, меня ищут. Но я полагаю, что, если я буду рядом с вами, мои преследователи оставят меня в покое. Элиссе не было известно, какое объяснение ожидал получить лорд Волдеморт, но точно не историю о романтичной девчонке, которой не захотелось замуж по расчету. Вспылил он моментально — интересно, он всегда был такой неуравновешенный, или годы собственного бессилия и зависимости от других людей сказались?.. — Я большей глупости в жизни не слышал, — прошипел голос со злостью, подтверждая ее догадку. — И из-за такой… нелепицы ты решила, что самым правильным будет тратить мое время?! Что заставляет тебя думать, что я не убью тебя прямо сейчас в наказание за то, что ты докучала мне? — Я уже давно перестала недооценивать решительность моей семьи, милорд. Это могущественные люди, которые пользуются в Венгрии большим влиянием, и у них весьма своеобразные представления о том, какие методы для достижения целей можно использовать, а какие — нельзя. Они отыщут меня где угодно. Вы — мой единственный шанс на спасение, поскольку я более или менее уверена только в том, что к самому опасному темному магу столетия мои родственники не полезут, даже чтобы добраться до меня. Не рискнут. И в обмен на защиту я готова служить вам. — Какая же чушь… — голос цедил слова, будто выплевывал; в нем слышалась бессильная злоба. — Я бы решил, что тебя подослал Дамблдор, поскольку подобные бредни как раз в его духе, но даже он не стал бы действовать настолько топорно! А мракоборцы и подавно не стали бы выдумывать такую чепуху… Элисса только мысленно поражалась, с какой точностью сбывались слова Троя. Предложенное ею объяснение было настолько… скучным, банальным и абсолютно чуждым лорду Волдеморту! Любую другую причину — жажду власти, жажду денег, жажду мести, да что угодно! — он счел бы более удобоваримой и объяснимой. А здесь такое… Тому-Чье-Имя-Боятся-Произносить даже как-то не к лицу интересоваться любовными переживаниями юной девчонки. И ведь в ее словах не было ни грана лжи. Только восхитительная, неоспоримая, убедительная полуправда. — И на что ты мне? Семнадцатилетка, которая едва-едва сдала выпускные экзамены в школе?! — продолжало злиться существо в кресле; тем не менее, Элисса почувствовала облегчение. Самый опасный этап миновал; можно сказать, что переговоры прошли успешно. Захотел бы убить — уже убил бы. На ее бесполезность Волдеморт сетовать может сколько угодно, вот только положение у него сейчас такое, что предложениями помощи не поразбрасываешься. Иначе не стал бы держать подле себя трясущегося как осиновый лист Хвоста. Маг резко замолк и вперил в нее пронзительный, немигающий взгляд. Элисса немедленно ответила ему максимально честным и испуганным выражением глаз, почти физически ощущая, как он снова копается в ее разуме, и призывая из памяти безопасные, нейтральные воспоминания. Легилимент оставил ее в покое, но продолжал рассматривать лицо Элиссы — теперь задумчиво, и она мысленно дала себе подзатыльник. Ох, не приведи высшие силы, он понял, о чем она сейчас думала. Поскольку в ближайшие месяцы ее выживание напрямую зависело от этого уродца в кресле, стоило играть по его правилам и не демонстрировать свою истинную сущность, хладнокровие и умение просчитывать человеческие реакции. И вообще, взялась изображать сбежавшую из-под венца семнадцатилетнюю девицу — вот и изображай. — Но я дам тебе шанс… Хорошенько запомни этот день, девчонка, — прошипел Волдеморт, и она выдохнула. — У тебя появилась возможность послужить мне. Докажешь свою полезность — я тебя вознагражу… Лорд Волдеморт всегда щедро награждает преданных слуг… Но если, — тут его голос понизился, стал обжигающе-холодным и одновременно вкрадчивым, — если подведешь меня, твои родственники отыщут только твой труп. Поняла меня? — Да, Повелитель, — покладисто подтвердила Элисса. Непривычное обращение легко сорвалось с губ и как бы окончательно обозначило ее новое положение; тем не менее, у самой Элиссы оно не вызывало никакого отторжения. «Повелитель», «Господин», да хоть «Ваше Злодейшество» — какая разница? Если уж темный маг так зациклен на собственном величии, что даже говорит о себе в третьем лице, можно ему немного подыграть. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось… Тот поднял в воздух туго обтянутую кожей ручку, протягивая Элиссе ее палочку. Поняв, чего он хочет, Элисса приблизилась, и существо вдруг цепко схватило ее за запястье, не отрывая при этом взгляда от ее лица — и было в этом взгляде какое-то напряженное внимание, почти болезненный интерес к ее реакции. Элисса посмотрела на неестественно длинные пальцы цвета сырого мяса на своей руке, а потом снова встретилась взглядом с красными глазами. Волдеморт опять читал ее мысли, но на этот раз Элиссе скрывать было особо нечего. За все время с тех пор, как она научилась использовать магию «Сердца», она на какие только раны и заболевания не нагляделась. Да, Волдеморт, пожалуй, своим нынешним состоянием пока бил в этом рейтинге все рекорды, но… с другой стороны, и что теперь? В обморок падать? — А ты действительно не робкого десятка, — протянул он тихо и оценивающе. — Что же… Посмотрим… И резко отдернул кисть, будто это Элисса в него вцепилась, а не наоборот. — Выбери себе комнату, — приказал он. — Я позову тебя, когда ты понадобишься. Хвост! — Д-да, М-милорд… — Подои Нагайну и приготовь зелье. Меня сильно утомил этот разговор. Вид у волшебника сделался мученический, но возразить было невозможно. — К-конечно, Милорд… Элисса открыла дверь и впервые за все время едва не подлетела — в гостиную тут же вползла змея каких-то совершенно чудовищных размеров. На Элиссу она не обратила никакого внимания, чешуйчатое тело с ромбовидным узором устремилось к камину и принялось сворачиваться там кольцами — со стороны это напоминало какую-то жуткую версию комнатной собачки. А следом до ее слуха донеслись нечеловеческие шипящие и свистящие звуки — и, повернув голову, Элисса обнаружила, что это шипела не змея, а само существо в кресле. Змея же, чуть приподняв голову, внимательно слушала. Да, кажется, в одной из прочитанных книг было упоминание, что лорд Волдеморт был змееустом… Элисса вышла из гостиной, тихо прикрыла за собой дверь и сделала несколько шагов вперед, чувствуя, как с силой колотится сердце. Заключительная картина не то чтобы сильно ее напугала, но все же произвела впечатление. По крайней мере, именно после нее у Элиссы осталось ощущение, что она действительно получила аудиенцию у самого опасного темного волшебника столетия (а по версии некоторых книг — и всех времен). Умение говорить со змеями — дар невероятно редкий, и за всю жизнь Элисса ни разу не встречала змееустов. Да еще эта змея… Где только ее взяли? Что-то Элиссе не верилось, что в холодном британском климате могли водиться подобные экземпляры. Впрочем, это все второстепенно. Самое главное — она смогла добиться своего. Как ни странно, но безумная идея ее друзей сработала, и Элиссу одарили великой честью стать лорду Волдеморту слугой. Впереди второй этап — вернуть темному магу былое могущество. Интересно, как там ребята?.. У них все идет по плану? *** Экскурсия по дому дала мало информации, хотя нередко именно жилище может больше всего рассказать о своих обитателях. Вероятнее всего, просторный трехэтажный особняк на вершине холма некогда принадлежал зажиточной семье, которая выделялась достатком на фоне прочих местных жителей — это стало ясно, когда в окна столовой на первом этаже Элисса рассмотрела вид на крошечный городок, раскинувшийся в долине. Вероятно, хозяевам дома нравилось так смотреть на окрестности, чувствуя себя значительно выше живших внизу людей. Но с тех пор прошло много времени, и дом давно пришел в упадок. Мебели было мало — многое явно распродали или растащили, а то, что осталось, было не особо аккуратно закрыто тканью или упаковано в чехлы. На всех горизонтальных поверхностях — толстый, плотный слой пыли; люстры, резьба полностью в паутине. Электричества, само собой, не было, хотя раньше дом точно принадлежал магглам. На стенах временами попадались и картины — английские пейзажи, сюжеты из Библии. Но были и портреты — маггловские, неподвижные. В основном это были старики и старухи с надменными, скучающими лицами, но в заброшенной гостиной на первом этаже, куда несколько десятилетий не ступала нога человека и где стоял совершенно расстроенный рояль, Элисса обнаружила еще один портрет — красивого черноволосого мужчины с темными глазами. Он сидел верхом на лошади и, как и люди на прочих картинах, смотрел немного высокомерно, но почему-то его это не портило, а только делало бледное лицо со впалыми щеками более интересным. Элисса подмигнула портрету и отправилась дальше. А вот о нынешних жителях особняка ей ничего узнать не удалось. Во всем доме только несколько комнат использовались как жилые. Похоже, это место не было постоянным убежищем, а лишь временным пристанищем, которое оставят на произвол судьбы, как только в нем отпадет надобность. Что ж… Выходит, будем составлять мнение о новых компаньонах из личного общения. Обойдя весь дом, наглотавшись пыли и обчихавшись, она наконец остановила выбор на небольшой спальне на третьем этаже — она была ближе всех к ванной. Правда, ванная была такой убитой, что даже хорошо знакомая с придорожными мотелями Элисса поморщилась в отвращении. В течение следующих двух часов Элисса наводила порядок внутри — убирала пыль, грязь, чинила мебель, чистила белый кафель от грибка, плесени и совсем жутких грязных разводов, застилала постель. Под конец комната и ванная выглядели вполне прилично, хотя до номера-люкс не дотягивали: все же бытовые заклинания были у Элиссы не самой сильной стороной. Когда она закончила, за окном уже смеркалось. Она распахнула створки, впуская в комнату свежий влажный воздух и слушая уже ставший привычным шум дождя. Поужинала она сухим пайком из собственных запасов (держать при себе подобный НЗ они с ребятами приучились еще в самом начале своих путешествий; благо Заклинание незримого расширения позволяло сделать понятие «самого необходимого» весьма растяжимым), а вечером к ней неожиданно постучался Хвост. Дождавшись разрешения войти, маленький волшебник застыл на пороге, обозревая увиденное. Кажется, в глубине души он был уверен, что она уже сегодня пожалеет о своей опрометчивости и удерет, но чистота и свежий ремонт в комнате ярко указывали на то, что Элисса явилась сюда надолго и в ближайшее время вряд ли куда-то денется. — Милорд хочет видеть вас, — сообщил Хвост испуганно. В отсутствие Милорда трясло его гораздо меньше, и голос звучал без дребезжания, но все равно казалось, будто этот человек боится даже собственной тени. — Мисс Каройи… — Называйте меня по имени, — распорядилась Элисса. Не из фамильярности или желания наладить контакт, а просто потому что от своей настоящей фамилии она давно отказалась и слышать ее регулярно не хотела. — Хорошо… Как скажете, мисс, — пробормотал Хвост. Элисса спустилась на второй этаж и едва не навернулась на последней ступеньке, когда из-за угла показалась Нагайна. Та смерила ее неподвижным взглядом вертикальных зрачков и продолжила путь. Элисса дождалась, пока змеиный хвост скроется в глубине дома, и перевела дух. Страшно ей не было, животные вообще никогда не причиняли ей вреда — на уровне инстинктов они ощущали магию «Сердца» и не нападали. Но все же присутствие такого здоровенного монстра едва ли оставило бы кого-то равнодушным, а если вспомнить, что Лорд с ней разговаривал... То есть змея еще и относительно разумна. Ужас. — Почему так долго, девчонка? Дорогу потеряла? — раздраженно осведомился высокий холодный голос, когда она вошла. Кресло вновь было развернуто к камину. — Прошу прощения. Больше этого не повторится, — ее же ответ звучал вежливо и спокойно. На этот раз Лорд заговорил не сразу, и Элисса про себя чертыхнулась. Опять она сказала что-то не так? Выбрала неправильную тональность? Или здесь действительно положено на каждый, даже незначительный, промах умолять о прощении и падать в обморок от страха? При условии, конечно, что это в принципе возможно осуществлять одновременно — умолять и падать в обморок. — С завтрашнего дня ты каждый день будешь отправляться в Косой переулок за продуктами, свежими газетами и необходимыми для зелий ингредиентами. Хвосту слишком рискованно дальше заниматься подобным, поскольку узнай его кто-нибудь — и его внезапное воскрешение из мертвых станет сенсацией. А министерские ищейки и так везде суют свой нос, особенно сейчас, из-за Чемпионата мира по квиддичу… — Хорошо, Повелитель. — И гляди по сторонам! Тебя, конечно, никто не знает, подозрений ты не вызовешь, но постарайся не привести за собой какого-нибудь особенно ретивого сотрудника Отдела Магического правопорядка. — Конечно. — Хвост упомянул, что в лавке Шайверетча были Люциус и Кантанкерус. Что они делали? — Продавали какие-то зелья хозяину, — Элисса пожала плечами. — Я не рассмотрела, что именно, да и они не особо хотели вести дела при посторонних. Причина продажи — участившиеся рейды Министерства… — Что же, Люциус, похоже, жизнь добропорядочного волшебника не так сладка, как ты ожидал? — прошипел Волдеморт тихо; Элисса замерла, не зная, стоит ли ей незаметно уйти. — И как вам, оставшимся на свободе и отрекшимся от своего хозяина, живется? Не утомили еще бесконечные проверки?.. Она продолжала хранить молчание, а голос мага стал суше, холоднее — словно он спохватился, что был не один, и теперь был недоволен, что его слышал кто-то еще. — Что ты вообще умеешь делать? Разбираешься в зельеварении? Может быть, ты анимаг? У тебя самой есть идеи, почему я мог бы согласиться оставить тебя? Чем ты можешь быть мне полезна? — Нет, Повелитель. Я не анимаг, в зельеварении я… середнячок, — уголок ее губ дернулся в улыбке, но, к счастью, Волдеморт смотрел в пламя и этого не видел. Кто же знал, что вот сейчас ей бы могли пригодиться навыки в зельеварении? У них-то в команде специалистом по зельям всегда был Трой, которому можно было доверить самые сложные и кропотливые! Тот же «Феликс Фелицис» он наверняка бы сварил, будь у него полгода на работу. — А из того, что я умею… Я… готовлю неплохо… — Восхитительно, — процедил голос, моментально приходя в плохое настроение. — Об этом таланте непременно сообщи Хвосту, вот он точно должен оценить… И на что мне ты, такая никчемная, нужна? Элисса вежливо молчала, хотя не могла не отметить, что из всех ее возможных способностей и умений Волдеморт не предположил еще два, очень важных. Спроси он, умеет ли она сражаться — и вот тут соврать бы уже не удалось, поскольку боевым магом она была самым настоящим. А куда деваться? Жить захочешь — не такому научишься, а уж практики для отработки навыков у нее было навалом. А про ее способность исцелять и говорить не стоило. Но, видимо, в такие таланты и знания у семнадцатилетней девчонки поверить было действительно невозможно. — Уходи. Завтра с утра отправишься в Косой переулок. Она слегка поклонилась. Волдеморт этого, скорее всего, не видел, но тут уже стоило держаться выбранной роли. Поднявшись к себе, она приняла душ и начала разбирать вещи. В шкаф отправились мантии и платья, а на комод и прикроватную тумбочку переместилась обычная житейская мелочевка. При этом все самое важное — дорожная одежда, запасные обувь, зубная щетка, расческа, не говоря уже о пузырьках с зельями и деньгах, — осталось лежать в сумке. Антураж для посторонних глаз создан — немного грубовато, но на первое время сойдет. Незачем Хвосту или Нагайне, когда кто-то из них поднимется в комнату в ее отсутствие, видеть, как она хранит все вещи на себе и готова сорваться с места в любой момент. В том, что такая проверка будет, и не раз, Элисса не сомневалась: для Волдеморта она пока темная лошадка, и за каждым ее шагом в ближайшее время будут пристально наблюдать. Погасив свет, она забралась в кровать и укрылась одеялом. Дождь прекратился, и в приоткрытое окно Элисса слышала, как в заросшем, запущенном саду шумит ветер и срываются с крыши, веток, листьев тяжелые холодные капли, шлепаются в лужи или об землю. Равномерные звуки убаюкивали, и Элисса впервые за много дней засыпала с улыбкой на губах. Все хорошо. Она справится со всеми трудностями, и они с ребятами получат долгожданную свободу. В душе разрасталось странное ощущение умиротворения. В середине ночи она проснулась вся в поту. Одеяло сбилось, и Элисса беспомощно забарахталась в нем, пытаясь выбраться, по ее лицу текли слезы. Перед глазами стояло последнее видение — мужские ноги в дорогих щегольских ботинках, соринки на паркете, собственные скрюченные пальцы с обломанными ногтями — она царапала ими пол. Мягкий, приятный баритон, с искренним сожалением выговаривающий: «Круцио!» Красные вспышки. Одна за одной. Одна за одной. Прошу, не надо. Убей меня. Убей меня. До утра она просидела на подоконнике, наблюдая, как постепенно ночь сменяется утром, и вздыхая, как Бенджи в полнолуние, когда в волчьем обличье скучал в очередном гостиничном номере. Сна не было ни в одном глазу, Элисса только безостановочно крутила в пальцах заветный кулон. Комментарий к Глава 4 Продолжение будет уже после моего отпуска, вероятнее всего - 2-3 октября. ========== Глава 5 ========== Первые несколько дней, вопреки ожиданиям и опасениям, пролетели быстро и без происшествий. Как Элисса и предполагала, ее сделали «девочкой на побегушках» — вероятно, до тех пор, пока не станет ясно, что она может быть полезна чем-нибудь еще. Так что каждое утро она исправно трансгрессировала в Косой переулок за покупками, а в свободное время наводила порядок в доме на холме. Элисса уже установила, что маггловский городок, где располагалось ее новое пристанище, назывался Литтл-Хэнглтон, и, похоже, другие волшебники здесь не жили. Задания заниматься уборкой ей никто не давал, но Элиссе в принципе не нравилось жить в пыльных развалинах. Это Лорду хорошо, он почти не покидал облюбованной гостиной на втором этаже, а Элисса за все время скитаний слишком устала от подобной самоизоляции. Как она очень скоро убедилась, Лорд ненавидел оставаться в одиночестве, но при этом содержательные беседы с ним были весьма затруднительны. Хвоста Волдеморт ни в грош не ставил, в открытую презирал, и чувствовалось, что Хвост находится в этом доме только потому, что хозяин без его помощи долго бы не протянул. Сам же Хвост до полусмерти боялся этого существа, которое даже человекоподобным назвать было сложно, и терял дар членораздельной речи каждый раз, когда Лорд к нему обращался — какой уж тут внятный диалог? Но при этом общество Хвоста Лорд предпочитал больше, чем общество Элиссы — потому что Хвост был в курсе планов и дел хозяина, и именно он варил питательные зелья и вообще был нянькой. Элиссе ничего такого важного не доверяли — именно потому, что пока никто не был на сто процентов уверен, что она не министерская шпионка или кто-то в этом духе. Впрочем, заподозри ее Волдеморт по-настоящему — и ребята никогда бы не нашли ее труп. И сама Элисса активно занималась тем, что убеждала Волдеморта в своей лояльности. С друзьями еще перед отъездом они договорились, что сов к Элиссе посылать нельзя, и вообще лучше не использовать никаких способов связи, и выходить на контакт только с Троем. Потому Элисса ничего не знала о том, как дела у ребят в Европе, и, что самое плохое, она даже с Троем не могла встретиться, чтобы узнать. Не сомневаясь, что Волдеморт отправлял по ее следам Хвоста на случай, если Элисса встречается с мракоборцами или самим Дамблдором, встреч Трою она не назначала. Тот тоже был слишком умен и осторожен, чтобы рисковать их жизнями ради даже пятиминутной встречи. Когда Хвост покидал дом или варил зелье со змеиным ядом на кухне, роль «няньки» доставалась Элиссе. Слово «нянька» здесь не совсем уместно, но это было единственное сравнение, которое приходило ей на ум. Лорд мог колдовать и сам, но это подрывало его и без того скромные силы, и потому мелкие поручения во время отсутствия Хвоста выполняла Элисса — подбросить дров в камин, закрыть дверь, чтобы не сквозило, прибраться, принести книгу или газету… Время от времени Лорд учинял ей новые допросы, весьма бесцеремонно выпытывая подробности ее жизни в Венгрии, но здесь ей скрывать было нечего, и Элисса могла дать исчерпывающие ответы, умалчивая только о некоторых ключевых вещах. Волдеморт даже заговорил с ней однажды по-венгерски — с чудовищным акцентом, и чувствовалось, что язык он если и знает, то только книжный. Элисса, приятно улыбаясь, ответила на его реплику. Больше разговаривать им было не о чем. Чтобы начать осуществлять кампанию по возращению Волдеморту сил, Элиссе было необходимо узнать много вещей о том, при каких обстоятельствах маг лишился силы, но остался жив. Но сейчас он бы откровенничать с ней точно не стал, а лезть с расспросами было равносильно самоубийству. Оставалось только наблюдать и составлять мнение. Элисса довольно долго не могла взять в толк, зачем Волдеморту обязательно нужно, чтобы либо Хвост, либо она присутствовали в комнате — при том, что темный волшебник мог надолго углубиться в чтение или в собственные мысли и не обращать на окружающих внимания, да и общаться ему явно нравилось больше всего с Нагайной, а не с ними двумя. А если бы и обращал — о чем Волдеморту с ними разговаривать? Во-первых, он все-таки самый могущественный темный маг столетия, хоть и выглядит сейчас… не особо презентабельно. Но раз он добился таких высот — значит, он должен быть невероятно умен и образован. С кем вообще ему было бы интересно поговорить? Ну а во-вторых… Каждый раз, слыша этот холодный, высокий голос, Элисса задавалась вопросом, способен ли этот человек вообще на дружеское общение хоть с кем-либо. Должны же у него быть друзья, близкие, в конце концов? Просто хорошие знакомые? Обычно у всех людей такие есть. И как они выдерживали этот ледяной тон? Или маг способен быть другим? Из обрывков реплик между Хвостом и Лордом, которые доходили до ее ушей, Элисса поняла, что Хвост встретился с хозяином где-то в албанской глуши, причем буквально пару месяцев назад, после чего они отправились в Британию. До этого Лорд пребывал в одиночестве — и, вероятно, с момента своего исчезновения, то есть двенадцать лет. Этим объяснялась его острая потребность в компании, причем любой — даже такой, с которой толком не поговоришь. От двенадцати лет отчуждения любой спятит, даже завзятый социопат и мизантроп. 22 августа, то есть спустя четыре дня после появления Элиссы в Литтл-Хэнглтоне, состоялся Чемпионат мира по квиддичу, и к этому дню Косой и Лютный переулки заметно опустели. Еще за пару суток до события в магическом квартале Лондона царило форменное безумие — спекулянты предлагали якобы последние оставшиеся билеты за баснословные суммы, тут и там появлялись уличные продавцы с сувенирами в цветах ирландской и болгарской команд (причем ирландская расцветка явно лидировала), на всех стенах поверх плакатов о разыскиваемом преступнике Сириусе Блэке висели яркие постеры, с которых улыбались и махали игроки сборных. Некоторые хозяева украшали витрины своих магазинов все теми же фотографиями любимых игроков или драпировали флагами соответствующей команды. Зато в день икс улицы будто вымерли, еще и часть магазинов была закрыта. Элисса закупилась всем необходимым и напоследок зашла во «Флориш и Блоттс» — просто так, присмотреть себе что-нибудь для чтения перед сном. Ноги сами привели ее в отдел Защиты от Темных Искусств, и ей неожиданно вспомнилась стопка книг в черных, пурпурных, темно-красных обложках, которые она видела на столе у кресла Лорда. Вот что ей действительно хотелось бы почитать! Ведь интересно — что может читать на досуге самый опасный темный колдун, которому позарез нужно обрести былое могущество и захватить власть? Там ведь должна быть настолько темная, опасная магия, что закачаешься! Такие книги в официальном магазине не найти; они наверняка даже Трою в руки не попадали, а уж он в черной магии разбирается лучше них всех! Да, Темные Искусства никогда не были ее страстью… Но сейчас в ней внезапно проснулось любопытство, что было Элиссе слегка в новинку. На следующий день она снова отправилась на Чаринг-Кросс-Роуд, мысленно готовясь, что уже с порога «Дырявого котла» все кому не лень начнут посвящать ее в подробности вчерашнего матча и рассказывать, кто и с каким счетом победил. Но неожиданно ее ждало нечто совершенно противоположное — причем настолько непонятное, что Элисса даже ненадолго застыла на пороге бара, не понимая, откуда взялась настолько зловещая, тягостная атмосфера. Никто не обсуждал детали игры, не праздновал победу любимой команды, не заливал горечь поражения; болельщики противоборствующих команд не спорили друг с другом. В пабе непрерывно жужжал гул голосов — но тихих, серьезных, напряженных. — Во все небо… — Пожиратели Смерти… — Магглы пострадали… — Это был его знак… — доносились обрывки разговоров. — Не знаете, что происходит? — тихо спросила Элисса, подходя к стойке, где протирал тарелки беззубый бармен Том — причем с такой силой, словно хотел проделать дыры. Тот ненадолго оторвался от своего занятия и подтянул поближе свернутый номер «Ежедневного Пророка». — Хорошо, что вас там не было, мисс, — бармен сокрушенно покачал головой и вернулся к своим тарелкам. — Плохие дела творятся, ох, совсем плохие… Элисса поскорее расстелила газету. На первой полосе огромными буквами шел заголовок «КОШМАРНЫЕ СЦЕНЫ НА ЧЕМПИОНАТЕ МИРА ПО КВИДДИЧУ», хотя вовсе не он первым привлекал к себе внимание. Здесь же была фотография светящегося зеленым знака в ночном небе — змея выползает изо рта черепа. По снимку оценить масштабы было сложно, но, судя по реакции местных жителей, зрелище было впечатляющим и страшным. О Темной Метке ей уже доводилось читать в одной из купленных во «Флориш и Блоттс» книг. Элисса проглядела глазами статью — «ошибка Министерства»… «нападение на маггловскую семью»… «преступники не задержаны»… «темным магам удалось скрыться неопознанными»… «ужасающая картина в небе»… При этом человек, которого в этом помещении боялись больше всего, ни словом, ни жестом не намекнул, что Чемпионат мира по квиддичу играет какую-то роль. Наоборот, Лорд только без конца твердил, насколько важно, чтобы этот матч уже поскорее закончился, иностранные гости убрались по домам, и Министерство сбавило накал бдительности и осмотрительности. Интересно. Она поблагодарила Тома и отправилась в Косой переулок за обычными покупками. При этом Элисса была рассеяннее, чем обычно, и едва не забыла купить свежий номер «Пророка». На улице и в магазинах царила такая же подавленная атмосфера, что и в баре, и только сейчас Элисса вдруг задумалась над тем, кем же на самом деле являлся маг, в чьи компаньоны она с таким бесстрашием записала себя несколько дней назад. Он лишился силы больше десяти лет назад, сама Элисса хорошо знала, в какую бледную тень человека он превратился — но все эти люди до сих пор до ужаса боялись его! Не то чтобы это стало таким уж невиданным откровением для нее: еще из книг, купленных в Лиссабоне, становилось ясно, что титул «опаснейшего темного мага столетия» лорд Волдеморт получил не за самую богатую коллекцию карточек от «Шоколадных лягушек». Но увидеть это вживую, кожей ощутить это состояние всеобщей угнетенности, буквально почувствовать запах страха… это производило сильное впечатление. Приобретя все необходимое, она вернулась в Литтл-Хэнглтон, где сразу поднялась на второй этаж и постучала в знакомую дверь. Дождавшись разрешения, она шагнула через порог. Лорд, по своему обыкновению, находился в кресле, Нагайна грелась, свернувшись у камина. Хвоста не было; Элисса полагала, что он, как обычно, следил за ней в Косом переулке и пока не успел вернуться. — Ты отсутствовала слишком долго, девчонка, — раздраженно прошипел Лорд. — Где ты прохлаждалась? Вместо ответа Элисса приблизилась, обошла его кресло и молча протянула Лорду свежий «Пророк». Тот поднял руку, тонкие пальцы сомкнулись на серой газетной бумаге. Волдеморт при этом не отрывал пристального взгляда алых глаз от лица Элиссы; ей все казалось, что он пытался отыскать в ней то самое отвращение или испуг, которые Элисса в его присутствии упорно не желала испытывать. Она же стояла совершенно спокойно, даже близость Нагайны (чешуйчатая голова находилась в нескольких дюймах от ноги Элиссы) ее не смущала. Наконец очередное испытание было окончено, и существо углубилось в чтение. При первом взгляде на первую полосу узкие ноздри-щелочки хищно раздулись, а в красных глазах будто молния сверкнула. Элисса понаблюдала бы за ним еще, но стоило соблюдать осторожность. Потому она молча склонила голову и отошла. Плюхнулась на диван у противоположной стены. Скрипнула дверь, и внутрь тихой незаметной мышкой прошмыгнул Хвост. Лоб его блестел от пота, маленькие водянистые глазки бегали еще более нервно, чем обычно. Элисса сразу поняла — он уже в курсе событий минувшей ночи. От следующего услышанного звука у нее в прямом смысле пошли мурашки по коже, хотя Элисса даже не сразу сообразила, что это было. Потом поняла — Лорд рассмеялся. То был ледяной, пробирающий до костей смех, исполненный злого, торжествующего веселья. Смех, от которого кровь стыла в жилах. Мне бы так научиться, — подумалось Элиссе с завистью. — Что Себастьян де Колиньи, что вампиры, что Иштван со свитой разбегались бы от меня в панике, если бы я с помощью одних только голосовых связок умела так воздействовать на людей. — Идиоты, — прошипел Лорд, отсмеявшись. Газета тихо шуршала. — Болваны… Тратить время на такую глупость, устроить подобный балаган, пока их хозяин в бегах… Они поплатятся… все до единого… Хотя нужно отдать им должное — получилось забавно, и министерских идиотов они неплохо встряхнули. Впрочем, у Люциуса всегда все было в порядке с фантазией и чувством юмора. — Н-но Ваш знак, М-Милорд… Т-там, в небе… — нерешительно пробормотал Хвост, но на этот раз его неуверенный, подрагивающий голос не вызвал у Волдеморта раздражения. Элисса же быстро вспоминала: Люциус — это, надо полагать, Люциус Малфой, которого она видела в Лютном переулке. Значит, он был там, на Чемпионате? — Да, — прошипел Лорд с необычайным воодушевлением; кажется, статья привела его в замечательное расположение духа. — Это хорошая новость… просто замечательная новость… Хвост, помнишь, я говорил о моем верном слуге, который в скором времени к нам присоединится? Это он дал о себе знать… И он напомнил всем, кто такой лорд Волдеморт… — П-повелитель? — неуверенно переспросил Хвост, но тот его небрежно оборвал: — У нас нет времени на твое блеянье, Хвост. Теперь нужно действовать, причем действовать быстро… Мы отправимся сегодня вечером. Мой слуга за свою преданность достаточно натерпелся за годы неволи… Лорд Волдеморт вознаградит его… Весь день Лорд пребывал в приподнятом настроении, из-за чего куда меньше цеплялся к Хвосту и самой Элиссе. Зато Хвост выглядел еще более несчастным и перепуганным, чем обычно, и вечером Элисса поняла, что стало тому причиной. Хвост и Лорд покидали дом вдвоем, и со стороны это выглядело так, будто Хвост несет на руках ребенка. Видимо, перспектива проносить весь вечер Лорда не внушала маленькому волшебнику никакого энтузиазма. Тогда же выяснилось, что брать с собой Элиссу в планы Лорда не входило. — Ты мне не понадобишься, девчонка, — прошипел он пренебрежительно, когда Элисса потянулась за дорожным плащом. — Лучше займись чем-нибудь полезным здесь. Они ушли. Элисса догадывалась, что дело здесь было вовсе не в том, что она могла помешать, а в том, что Лорд не желал посвящать ее в свои планы. Правда, было не совсем понятно, как он так легко оставил потенциальную шпионку в своем убежище в полном одиночестве, но этот вопрос разъяснился сравнительно быстро. Спускаясь на кухню, чтобы приготовить ужин, Элисса обнаружила, что за ней по пятам следует Нагайна. И пока Элисса готовила, накрывала на стол, змея лежала, свернувшись кольцами, у очага и грелась. Но когда по кухне поплыл аромат запеченной с овощами курицы, Нагайна приподняла голову. Подумав, Элисса отломила куриную ножку и подошла к печке. — Будешь? — предложила она, протягивая Нагайне кусок мяса. — Не бойся, не отравлено. Я сейчас тоже буду это есть. Вообще со своим пропитанием Нагайна справлялась сама — насколько Элиссе было известно, змея отправлялась на охоту в окрестности, когда была голодна. Элисса только надеялась, что охотилась она на грызунов, птиц и каких-нибудь мелких животных, а не на местных магглов. Нагайна немного подумала и приняла предложенное угощение. Впрочем, Элисса не сомневалась, что даже будь в куриной ноге яд, змея бы все равно ее съела. Все по той же причине, по которой животные не причиняли вреда Элиссе — из-за магии «Сердца», которую животные ощущали на уровне инстинктов и потому не видели в ней угрозы. За едой у Элиссы появилась идея, как можно было использовать отсутствие Лорда. Захватив после ужина из облюбованной ею гостиной на первом этаже книгу, Элисса поднялась в комнату, где почти все время проводил Лорд, и расположилась на диване у стены. Нагайне явно пришлось по вкусу, что наблюдение можно было вести прямо с любимой лежанки, и она устроилась у камина. Элисса зажгла огонь, открыла книгу, купленную в Косом переулке, посвященную Защите от Темных Искусств. Но начала читать не сразу, почувствовав на себе немигающий взгляд змеиных глаз. — Интересно, а ты человеческую речь вообще понимаешь? Или мои слова звучат для тебя таким же бессмысленным набором звуков, как для меня — змеиный язык? Нагайна, разумеется, не ответила и положила голову на кольцо разноцветной чешуи. — Наверное, ты бы многое могла рассказать, если бы я тебя понимала, — сказала Элисса задумчиво. — Про своего хозяина, про то, как он нашел тебя, что он вообще за человек... Ведь от общения с тобой он точно получает куда больше удовольствия, чем от общения с Хвостом или мной. Собеседник из Нагайны был не ахти, и Элисса вернулась к книге. Правда, полностью погрузиться в чтение не удалось — во-первых, краем глаза она продолжала следить за Нагайной, а во-вторых, книга о Защите от Темных Искусств оказалась написана на редкость бестолково, и создавалось впечатление, что о Темных Искусствах автор слышал только на уроках в школе. Элисса даже перечитала название на обложке и заглянула в выходные данные — да, все правильно, книга сравнительно новая, вышла пять лет назад, и это не учебник для школьников, а пособие по защитным чарам, предназначенное для взрослых волшебников, которые пожелали бы подтянуть навык Защиты. Это так... странно. Да, Элисса уже поняла, что здесь такая политика местного Министерства и Темные Искусства под запретом, но, Мерлин и Моргана, у этих людей была война меньше пятнадцати лет назад, и до сих пор нет никакой уверенности, что главный злодей просто умер и больше не вернется! И местное правительство, пытаясь наложить табу на любую черную магию, просто лишало людей возможности понять, с чем им предстоит бороться, если снова начнется война! Глупость какая-то. Похоже, если бы ее родиной была не Венгрия, а Британия, то Иштван и Себастьян де Колиньи ее бы уже давно с костями сожрали и не подавились. Где-то еще через полчаса Нагайна задремала. Элисса невербально поставила вокруг змеи Заглушающие чары, чтобы случайно ту не разбудить, и так же невербально призвала к себе несколько книг с кофейного столика — тех, что принадлежали Лорду. Перед тем как притронуться к обложкам, Элисса проверила книги на всякие заклятия, но, кажется, Лорд не ожидал, что кто-то, кроме него, будет это читать, и никаких чар против злоумышленников на книгах не стояло. Правда, очень скоро Элисса ощутила новый укол разочарования — но по совершенно противоположной причине, нежели чем с пособием из «Флориш и Блоттс». Ибо данная литература внезапно оказалась ей не по зубам, и Элисса немедленно почувствовала себя первокурсником, пытающимся осилить учебники по подготовке к выпускным экзаменам. Одна из книг вообще была на норвежском, и Элисса ее сразу отложила — за время путешествий она научилась бегло говорить на этом языке, но не читать и писать. Во второй текст был на латыни, но его было мало, зато большую часть занимали подробные иллюстрации, при виде которых у Элиссы зашевелились волосы на голове. И это при том, что с Темными Искусствами она была знакома не понаслышке! Третья книга — о радость! — оказалась на английском, но была написана настолько сложным, громоздким языком, что понять что бы то ни было оказалось трудно. Четвертая книга была посвящена зельям, и, за неимением вариантов, Элисса остановилась на ней. Когда около полуночи на первом этаже открылась дверь и раздались шаги, а Нагайна открыла глаза, книги уже лежали аккуратной стопкой на кофейном столике, а Элисса листала пособие по Защите. Вот только когда на пороге появилась высокая фигура, имевшая мало общего с низеньким Хвостом, рука Элиссы машинально дернулась за палочкой, но тут же она разглядела на руках незнакомца знакомый сверток. — Ну что же ты, Элисса? — осведомился холодный голос насмешливо. — Я же говорил, что в скором времени к нам присоединится один из самых верных моих слуг… С головы новоприбывшего упал капюшон, и она увидела лицо еще молодого мужчины со светлыми волосами и россыпью бледных, будто выцветших веснушек. У него был живой, немного беспокойный взгляд, которым он пристально окидывал все, что находилось в гостиной — мебель, книги, камин, Элиссу, Нагайну. При виде змеи он моргнул, но это была его единственная реакция. — А где Хвост? — поинтересовалась она, указывая мужчине на кресло у камина; тот понятливо кивнул, приблизился и бережно опустил Лорда на любимое место последнего. — У него теперь другая задача, с которой вполне по силам справиться даже ему, — небрежно отозвался Лорд, устраиваясь поудобнее. Затем Элисса почти физически ощутила, как он устремил взгляд на нее. — И потому теперь ты будешь выполнять его обязанности. Варить мне питательные зелья. Поняла? — Да, Повелитель. — Это Барти Крауч-младший, один из самых лучших моих людей, — лицо веснушчатого озарилось такой неприкрытой радостью, будто ему только что вручили Орден Мерлина. — Барти, позволь представить тебе Элиссу Каройи, мою юную помощницу. Она примерно так же молода, как был ты, когда присоединился ко мне, и кажется такой же многообещающей… — Я счастлив, что вы были обо мне такого мнения, Повелитель! — Элисса, иди, — распорядился Волдеморт; по его тону чувствовалось, что у него было хорошее настроение, впервые за все время. — Ты мне сегодня больше не нужна. — Спокойной ночи, Повелитель. Закрывая за собой дверь в гостиную, она видела, как Барти склонился в поклоне возле кресла и приготовился внимать темному магу; его лицо выражало искренний, незамутненный восторг. *** Утром ей пришлось встать пораньше, чтобы, помимо обычного завтрака, приготовить еще и зелье для Лорда. Ингредиенты, весы и ступку с пестиком она нашла в ящике кухонного стола, который Хвост специально приспособил для этих целей. Похоже, Зельеварение не было любимым предметом Хвоста: мешочки и склянки были свалены в одну неаккуратную кучу, котел — весь в разноцветных потеках от неудачно сваренных зелий. Зато рецепт на клочке пергамента был написан каллиграфическим почерком с немного старомодными завитушками. Ни чернильных пятен, ни помарок, ни зачеркиваний... Пожалуй, Элисса могла с уверенностью констатировать, что автором сего был вовсе не Хвост. В состав «питательного» зелья входили змеиный яд, тот самый яд крильмара (редкая отрава, которую стоило добавлять по капле в каждую порцию; потому пробирки хватало на какое-то время), толченые когти утконоса, побеги болиголова… Ну и рецептик… Зелье тихо булькало на медленном огне, когда на кухне появился Барти Крауч, жизнерадостно провозгласивший с порога: — Доброе утро! — Доброе утро, — согласилась Элисса, помешивая зелье. Тот постоял, немного подумал, прошелся взглядом по кухонным шкафчикам, но хозяйничать без разрешения не рискнул и вежливо спросил: — А что здесь есть в качестве завтрака? — Только вчерашняя овсянка. Я пока не готовила. Займусь, когда закончу с зельем для Лорда… — Тебе помочь? — немедленно предложил Барти. — Я когда-то ЖАБА по Зельеварению на «превосходно» сдал. — Пока не нужно. Элисса продолжала хозяйничать у котла, но Пожиратель Смерти не спешил уходить, а вместо этого устроился на стуле у кухонного стола, с любопытством и недоумением рассматривая элементы маггловского быта, а потом опустил взгляд на свои руки. Рукав мантии слегка задрался, и Элисса могла разглядеть край татуировки — вероятно, очень старой, поскольку она сильно выцвела от времени и казалась серой. — О! — Барти заметил ее взгляд и с готовностью засучил рукав, продемонстрировав татуировку во всей красе. Змея, выползающая из черепа — это было миниатюрное изображение Темной Метки, которую Элисса видела во вчерашней газете. И, кажется, в одной из прочитанных книг встречалось упоминание, что этот знак носили самые преданные сторонники Волдеморта. Барти с любовью обвел ее пальцами по контурам, не касаясь, однако, самого рисунка. — Это самое ценное, что у меня есть… То единственное, что помогало мне все эти годы не сойти с ума. Я всегда знал, что Господин жив, что он освободит меня. Я один из немногих, кто оставался верен ему все эти тринадцать лет, кто предпочел вытерпеть все, но не предать его… Элисса затихла, стараясь как можно тише помешивать варево в котле. Теперь Крауч говорил исступленно, не сводя лихорадочно блестевших глаз с Темной Метки, на бледных щеках неровными пятнами проступал нездоровый румянец. О присутствии Элиссы он, казалось, позабыл, и та теперь молча наблюдала за ним. — Остальные трусливы и глупы, они понесут наказание за то, что бросили его. Я ненавижу их больше всего на свете — Пожирателей, оставшихся на свободе. Ведь они отреклись от Него, бросили, когда Темный Лорд больше всего в них нуждался! Даже Петтигрю вернулся лишь потому, что слишком сильно боится, и ему попросту некуда идти! Он покарает их за измену и вознаградит тех, кто хорошо знает, что такое преданность. А они знают, что виноваты, знают, что от возмездия не уйти! Как же я смеялся, запустив на чемпионате Темную Метку в воздух — просто чтобы напомнить им о том, от кого они отвернулись! А они брызнули в разные стороны, как помойные крысы, тараканы… Он коротко, надрывно хохотнул, после чего надолго умолк, погрузившись в себя; ненормальный блеск в глазах погас. — Тебя вчера освободили из Азкабана? — простодушно спросила Элисса, убавляя огонь под котлом и продолжая краем глаза наблюдать за Пожирателем. Невооруженным глазом было видно, что эмоционально-психическое состояние Барти явно не полностью стабильно, то есть довольно длительный период с ним что-то происходило, что наложило серьезный отпечаток. Тем не менее, это не та безнадежная опустошенность, которая бывает после длительного отдыха в компании дементоров. Да и — Элисса мысленно призвала на помощь «Сердце» — физически Крауч был полностью здоров, никакого истощения. Значит, в Азкабане Барти если и был, то довольно давно. А вчера Лорд с Хвостом тогда куда отправлялись? Она была готова к тому, что Крауч откажется отвечать, но он заговорил снова. Видимо, на этот счет указаний от Повелителя не поступало. — Я находился в доме моего отца, который сам же отправил меня в Азкабан тринадцать лет назад, а несколько лет назад вытащил оттуда. Впрочем, это было лишь заменой одной тюрьмы на другую. Отец на протяжении нескольких лет держал меня взаперти, под Империусом, в мантии-невидимке, чтобы никто не узнал обо мне. Слова Барти звучали желчно, а при упоминании отца веснушчатое лицо исказилось в гримасе застарелой, но от этого не менее острой ненависти. Захваченный этим сильным чувством и своими воспоминаниями, Крауч не видел, как вздрогнула Элисса, и не обратил внимания, как побелели ее пальцы и как стукнул черпак о стенку котла. Впрочем, это проявление слабости было мимолетным; она тут же овладела собой и вернулась к разделочной доске и весам. — Но это все теперь позади… И с ним я еще поквитаюсь. Господин обещал предоставить мне такую возможность, — тихо добавил Барти, снова рассматривая Темную Метку. — Если я не подведу его… А я не подведу. Я выполню его поручение, сделаю все так, как он приказал. Зелье было готово. Элисса погасила огонь и открыла окно, чтобы проветрить; это снова вернуло внимание Барти к ней. Он задорно улыбнулся, из-за чего странным образом сразу помолодел; фанатичный блеск пропал из глаз, и Крауч обратился уже к Элиссе: — Повелитель говорил, что ты прибыла из Венгрии. Ты очень хорошо говоришь по-английски. — Спасибо, — Элисса ответила ему светской улыбкой. — Но у тебя на руке нет Метки, — продолжил Крауч; по его тону было невозможно понять, какие чувства он испытывал по поводу данного факта. — Я пока, можно сказать, на испытательном сроке. Ее голос звучал ровно и доброжелательно, хотя в душе Элисса точно знала, что угольно-черная татуировка на полруки, которая в этой стране считается неопровержимым доказательством опасного преступника, — это последнее, что ей было нужно. — Да, — согласился Барти непринужденно. — Сейчас у тебя много возможностей произвести впечатление на Господина. У Хвоста теперь другое задание, я скоро отправлюсь на свою миссию, и у тебя не будет конкурентов, а Повелителю будет нужна помощь, пока он не восстановит силы. И ты сможешь доказать свою верность и искренность, и занять свое место среди его сторонников. Элисса молча слушала, уже понимая, к чему было такое вступление. Оставалось только дождаться закономерного финала, который последовал незамедлительно: — Но если предашь… — голос Крауча приобрел жесткие интонации, стал странно хриплым; его нисколько не смущало, что Элиссе, по легенде, было всего семнадцать, а выглядела она и того младше. — Если подведешь, не оправдаешь доверие Господина… Я убью тебя. Безо всякой жалости. Поняла? Пару секунд она размышляла, сам ли Барти это придумал или же Лорд велел ему провести воспитательную беседу, посчитав, что еще одна угроза лишней точно не будет. Наверное, все же Крауч сам стал инициатором; вполне закономерная реакция фанатика на появление нового лица поблизости от его божества. Да и Лорду защитники и заступники не нужны. Он и сам прекрасно справляется с угрозами расправы. — Поняла, — отозвалась Элисса равнодушно и принялась переливать в бутылку готовое зелье. — Это, к слову сказать, обязательный рацион Темного Лорда. Будешь проверять, не подлила ли я туда что-нибудь ядовитое? Побуравив ее настороженным взглядом, Барти наконец пожал плечами. — Господин бессмертен. Тебе не удастся убить его. Не таким дешевым трюком, как испорченное зелье. — Резонно, — не стала спорить Элисса, приводя в порядок рабочее место и убирая остатки ингредиентов. Пожиратель наблюдал за ее действиями с живым интересом; смена его настроений происходила поистине стремительно. — Ты закончила? Оно готово? — Ну да. — Тогда я могу отнести его наверх, — вызвался Барти с энтузиазмом и вскочил на ноги, чуть не уронив при этом стул. Возражать она не стала и махнула рукой на приготовленное варево. — Пожалуйста. Подхватив зелье, Крауч пропал с кухни, окрыленный возможностью послужить своему кумиру. Перспектива участвовать в кормлении Лорда его нисколько не пугала, в отличие от Хвоста, как и нахождение поблизости от Нагайны. Покачав головой, Элисса достала с ледника яйца, молоко и ветчину. Что ж, посмотрим дальше. Понаблюдаем. ========== Глава 6 ========== Барти Крауч прожил в доме на холме ровно неделю. Он оказался дружелюбным, неконфликтным человеком, который, не считая первого утра, ни разу не проявил агрессии в адрес Элиссы. В общении с ней он был неизменно вежлив, много шутил, иногда рассказывал забавные байки времен своего обучения в Хогвартсе — в Азкабан его отправили в нежном возрасте восемнадцати лет, и, по сути, кроме школы, у него было мало позитивных воспоминаний. За эти семь дней Элисса пришла к выводу, что в его жизни были две страсти — это служение Лорду и острая ненависть к собственному отцу, причем одну из этих страстей она всецело разделяла. Почти все время Барти проводил в гостиной вместе с Лордом — и, кажется, оба были полностью довольны таким положением вещей. Крауч получил возможность находиться поблизости от Повелителя, и Волдеморт — общаться с сохранившим преданность Пожирателем, который с жадностью ловил каждое его слово, не испытывая ни отвращения, ни панического страха перед нынешним обликом Лорда. Элисса, таким образом, вновь оказалась предоставлена самой себе. Волдеморт в последнюю неделю августа большей частью игнорировал ее присутствие, что сама Элисса расценила как его новую тактику поведения. Она же продолжала ежедневно наведываться в Косой переулок, варила зелья для Лорда и терпеливо ожидала следующего шага с его стороны. Как ни странно, эти бездействие и ожидание не тяготили ее; наоборот, почему-то она стала лучше спать. Кошмары все так же мучили ее по ночам, но, просыпаясь утром, она не могла вспомнить ничего конкретного об этих снах. Поздним вечером 31 августа Барти надел дорожную мантию и попрощался. Дом он покидал точно так же, как прибыл — без каких-либо личных вещей, за исключением, разве что, волшебной палочки, и при этом Элисса почему-то была уверена, что из Литтл-Хэнглтона он пропадет надолго. Но спрашивать, как и раньше, она ничего не стала. Перед его уходом Барти и Лорд какое-то время сидели в гостиной, откуда Элиссу выставили — видимо, обговаривали последние детали. Наконец щелкнула дверная ручка. Барти на прощание улыбнулся Элиссе, но улыбка вышла рассеянной, словно Крауч уже был мыслями на задании Лорда. Он легко сбежал по старой скрипучей лестнице вниз, через какое-то время хлопнула входная дверь. — Я в нем не ошибся, — донесся до ее ушей тихий шипящий голос. — И знаю, что Барти сможет оправдать мое доверие... Только ему я и смог бы это поручить... Элисса молчала. — Заходи и закрой дверь, — распорядился Лорд; вся задумчивость мгновенно улетучилась из его тона, сменившись приказом. — Дует. Выполнив распоряжение, она остановилась посреди комнаты. В камине горел огонь, Нагайна грелась на своей лежанке — картина становилась практически привычной. — Встань передо мной. Чтобы я тебя видел. На всякий случай Элисса проверила окклюментивные щиты, пока делала эти три шага вперед. Очередной проверки легилименцией она не боялась, но... стоило быть готовой ко всему. Лорд кутался в черную мантию, и, когда Элисса остановилась у камина, некоторое время изучал ее лицо. Но на этот раз без чтения мыслей — однако она не думала расслабляться, и вместо этого еще больше подобралась, готовая к любому подвоху. — Барти и Хвост на какое-то время нас покинули. У них отныне свои миссии, каждая из которых очень важна. И теперь здесь осталась только ты, — наконец проговорил Лорд неторопливо, все так же оценивающе рассматривая ее — причем с таким выражением на плоском лице, будто впервые как следует разглядел. — За эти дни ты ничем меня не разочаровала, и даже больше того скажу — твоя компания представляется мне более предпочтительной, чем компания Хвоста… И в знак поощрения я могу ответить на твои вопросы. Полагаю, их у тебя накопилось достаточно, но тебе хватило терпения и сообразительности держать их при себе. Что же, это должно быть вознаграждено. Годы заточения, а затем бегства сделали Элиссу искусной лицедейкой, а железный самоконтроль и долгие тяжелые уроки Троя помогли удержать настоящие мысли в узде и ни малейшим движением, ни тенью какой-либо эмоции не намекнуть, какую реакцию эти слова вызвали на самом деле. Но Элисса знала, как бы выразила свои чувства, если бы ей не нужно было следить за мимикой. Она бы усмехнулась. «Грубая игра, Милорд... Очень грубая и оттого — предсказуемая. Ни капли изощренности, никакой фантазии, а это так... скучно. Или вы настолько принимаете меня за дуру, которая попадется на такой простой проверке и поверит в ваше внезапное добродушие?» Эти раздумья не заняли и пяти секунд. В ответ Элисса покачала головой. — У меня нет вопросов, Повелитель. На этот раз взгляд багровых глаз-щелочек стал еще более пронзительным. Волдеморт слегка склонил голову набок, не сводя взгляда со спокойного лица Элиссы. В руках он вертел волшебную палочку, и пару раз она дернулась в этих длинных пальцах, словно Лорд уже был готов направить ее на собеседницу, но в последний момент менял решение. Элиссе же подумалось, что в боях с вампирами и наемниками Иштвана было куда меньше от напряженной схватки не на жизнь, а на смерть, чем сейчас. — Что же, — произнес он обычным высоким и холодным тоном, — ты и впрямь сообразительна, а ум я всегда умел ценить... Я не считаю тебя министерской шпионкой, в противном случае я бы давно убил тебя. И думаю, что ты заслужила право что-то узнать. Можешь спросить то, что тебя на самом деле интересует. Возможно, я отвечу. Пожалуй, он не был полностью неискренен. По крайней мере, насчет ее возможной двуличности — если бы Волдеморт всерьез ее в чем-то подозревал, он не отослал бы прочь тех слуг, чья лояльность сомнений не вызывала. И если он в самом деле решил начать посвящать ее в происходящее... За несколько мгновений у нее перед мысленным взором пронесся целый рой вопросов, которые она на самом деле хотела бы задать. От насущных и необходимых «Что произошло с вами на Хеллоуин 1981-го?» и «Как вы планируете возвращать себе былое могущество?» до «Как вам удалось достичь таких высот в магии?» и «Зачем вообще нужны такие странные яды, о которых я вычитала в вашей книге, ведь куда проще отравить человека быстро и надежно, не оставляя ему шанса сварить противоядие?» Она даже почти открыла рот, чтобы в действительности задать хоть один из них, но успела остановить себя. Это явно не те вопросы, на которые темный маг захочет отвечать. Слишком серьезные, слишком личные, слишком многое от них зависит. Никто не станет делиться такими вещами с девчонкой, которую знает буквально неделю. И во второй раз Элисса покачала головой, как заводная игрушка. — Мне не о чем вас спрашивать, Повелитель. — Ты умна, — после паузы повторил Волдеморт, и его тон иначе как раздумывающим назвать было нельзя. Элисса была готова поклясться, что он каким-то образом понял ход ее рассуждений, будто все это время слышал ее мысли, хотя она знала, что это невозможно. — Странно умна для семнадцатилетней девчонки, выросшей в богатой чистокровной семье. Она позволила себе слабую улыбку, хотя в душе все подергивалось морозцем от близости опасности. Он слишком умен, слишком наблюдателен — особенно при условии, что заняться темному магу сейчас особо нечем, кроме как наблюдением за окружающими. И при этом можно не сомневаться, что большую часть своих наблюдений этот человек держит при себе, не спеша делиться со всем миром, что же он обнаружил. Впрочем, она знала, на что подписывается. Все призванное на помощь самообладание смогло скрыть малейший намек на тревогу, которую Элисса испытывала. — Ум — необходимое качество, чтобы выжить в гнезде скорпионов, Повелитель, — сообщила она с приятной улыбкой. — Даже богатом и чистокровном. Он не улыбнулся в ответ, но Элиссе показалось, что ему понравились эти слова. — Хорошо... Можешь идти. Элисса поклонилась и направилась к дверям, но, когда пальцы уже коснулись дверной ручки, снова раздался шипящий голос: — Подожди. Она послушно остановилась, а потом вернулась к креслу, чтобы Лорд ее видел. — Я не шутил. Я в самом деле ценю ум в людях, — он говорил медленно, будто взвешивал каждое слово. — И ты, похоже, слишком хорошо знаешь, когда стоит держать язык за зубами и каких границ лучше не переступать. Нам предстоит провести здесь почти девять месяцев, пока Барти и Хвост будут заняты на своих заданиях, и… недопонимание между нами может привести к осложнениям. Так что же, у тебя есть вопросы, на которые ты действительно могла бы получить ответы? В такой формулировке Элисса, как ни пыталась, не смогла отыскать подвох. Поскольку спросить она могла что угодно — хоть какая погода на улице. Волдеморт, конечно, вряд ли захочет поддержать светскую беседу, но сама ситуация выглядела так, будто он и в самом деле предлагал ей... диалог. Какой-никакой. Еще немного подумав и на скорую руку прикинув все «за» и «против», Элисса спросила: — Почему Министерство магии проводит такую странную политику во всем, что касается Темных Искусств? Лорд ответил не сразу, и Элиссе показалось, что он поначалу растерялся. Не из-за того, что тема была какой-то запретной, а просто потому, что не ожидал от нее такого перехода. — Потому что во главе Министерства давно встали болваны и магглолюбцы, не знающие, с какого конца браться за волшебную палочку, — шипящий голос теперь сочился раздражением, причем из-за всего сразу — не только из-за отношения к Министерству, но и из-за Элиссы, которая снова действовала не так, как от нее ожидали. — Эти дураки полагают, что магию можно просто расщепить на две категории, все равно что яблоко разрезать пополам! — Но ведь это... глупо, — осторожно ввернула Элисса, подводя к тому, что заинтересовало и удивило лично ее. — Они же знают, что вы живы. Я перечитала все книги, которые смогла найти на эту тему во «Флориш и Блоттс», — будто два красных сверла ввинтились ей в голову — настолько она завладела вниманием Лорда, но сейчас ей только это и было надо. — Ни в одной не говорится о вашей смерти, все — и авторы, и журналисты, и Министерство, и Дамблдор — сходятся на том, что вы только исчезли. Но ведь это означает, что вы в любой момент можете вернуться, и в Британии запросто может начаться очередная война! Тогда к чему такая странная тактика поведения? Ведь власти лишают людей элементарной возможности научиться защищаться! С Лорда сталось бы язвительно прокомментировать, не желает ли она часом победы его врагам, однако он почему-то промолчал, а вместо этого презрительно скривился. — Потому что они наивно полагают, что, если объявить темную магию вне закона, в Британии станет меньше темных волшебников… Поверхностное суждение поверхностных людей. Убрать книги из магазинов и обучать детей только защите — и это все, что чинуши смогли придумать? А как же библиотеки чистокровных родов, традиции, знания, передающиеся из поколения в поколение? Так что нет, у чистокровных волшебников сохраняется возможность изучать магию во всей ее полноте и многообразии, — подытожил Лорд, а потом цепко глянул на Элиссу. — Какая именно книга натолкнула тебя на эти размышления? С помощью «Акцио» она приманила из спальни купленное пособие и вложила в тонкие пальцы, напоминающие паучьи лапы. — Чушь полнейшая, — Волдеморт вынес вердикт, небрежно пролистнув страницы и заглянув в оглавление. В следующую секунду книга полетела в камин. Элисса только моргнула. — Даже не трать время на подобную ерунду. Хочешь узнать больше о Темных Искусствах — сходи в Лютный переулок и поищи нужную литературу там. Только будь осторожна, чтобы не привлечь к себе внимание кого не надо. Хотя… — он окинул ее с ног до головы оценивающим взглядом. — С такой внешностью постороннее внимание в Лютном переулке в любом случае обеспечено. Без сопровождения тебе туда лучше не соваться, чтобы ты не нашла себе проблем и чтобы мракоборцы не пронюхали… — Не беспокойтесь, — Элисса пожала плечами. — Проблемы не будет, в Лютном переулке никто просто не поверит, что это мое настоящее лицо. И сопровождение мне не нужно. Я привыкла везде ходить одна. Лорд сделал странное движение — если бы у него были брови, Элисса бы сказала, что он их приподнял, — но промолчал. Ей показалось, что он одобрил ее ответ, хотя было совершенно непонятно, почему. Потом он вдруг махнул рукой куда-то рядом с собой. — Присядь. Внутренне поразившись внезапно свалившейся на нее неслыханной милости, Элисса левитировала поближе стул и послушно села. — А теперь рассказывай, откуда у тебя вдруг проснулся интерес к Темным Искусствам и что еще ты обо мне вычитала, — распорядился Лорд. — В последнюю неделю ты как-то забыла упомянуть сей занимательный факт. — Повелитель, я же должна сварить вам зелье… — Сваришь, куда ты денешься? — ее неуклюжая попытка уйти от темы на этот раз его нисколько не рассердила, а смущенный вид Элиссы будто привел Лорда в хорошее расположение духа. Мысленно она похвалила себя за правильно выбранную стратегию поведения. Молодой волшебник, неловко признающийся, что да, он вычитал все, что мог, о великом колдуне, прежде чем заявиться к нему лично — это должно немного польстить раздутому самомнению Волдеморта. — Значит, ты готовилась к этой встрече? — Да, Повелитель. Но вы и так знаете, что это были за книги, вам наверняка известны все они. — И что же еще они тебе поведали? — Не так много, Повелитель, — Элисса покачала головой. — Проще сказать, чего они мне не поведали. — Это даже любопытно, — его голос звучал все так же холодно, и по нему было невозможно что-либо понять. — Говори. — Ни в одной из них не было сказано, чего вы на самом деле добивались во время вашей… борьбы. Повисла тишина — застывшая и такая ледяная, что Элисса мельком удивилась, почему до сих пор видит языки пламени, которые по-прежнему лизали поленья. — Так уж ничего не было сказано? — наконец осведомился Лорд саркастично. — Истребление магглорожденных, ненависть к магглам, устранение всех несогласных, недовольных и тех, кто просто стоит на пути, — вот, пожалуй, полный список. — Чем же он тебя не устроил? — Это лишь способы идти к цели, но не самоцель. В чем ваша идея? Какой мир вы хотите построить? — Тебе стоило читать внимательнее, — просвистел Лорд, на что Элисса качнула головой. — Какой смысл читать книги, написанные победителями, если гораздо правильнее будет спросить вас лично?.. — «Победителями»?! — взъярился тот, моментально вспылив, и она, прикусив язык, торопливо покачала головой. — Простите меня. Я неправильно выразилась. Он продолжал смотреть на нее, и заместо гнева в алых глазах ей вдруг почудился отблеск чувства, которое сейчас было как-то не к месту, — это было торжество. Прокрутив в памяти еще раз этот диалог, Элисса мысленно ругнулась. Все-таки она сбилась с нужной тональности и зря демонстрирует Волдеморту свое спокойствие и полное самообладание. В этой стране принято до полусмерти бояться этого человека, а она слишком сильно выходит из привычного здесь шаблона. Это соображение подтвердил и сам Волдеморт, когда тихо протянул: — Никак не могу понять, твое полное отсутствие страха передо мной — это показатель очень большой смелости или все же глупости? — Я… Я не хотела вас оскорбить, извините… — Или правильнее будет сформулировать по-другому: дело в том, что ты выросла слишком далеко от Великобритании и потому мало слышала обо мне, или же тут просто есть еще какой-то фактор, о котором я пока не осведомлен? — продолжил он, будто не слыша ее. Голос Лорда звучал все так же негромко и сейчас мало походил на злое шипение, но… Пожалуй, именно в этот момент она ощутила, что угроза в нем стала почти осязаемой. Элисса, слегка побледнев от осознания, что она в очередной раз балансирует на грани, попыталась сдать назад. — Скорее всего, дело в обычном невежестве, Повелитель. — «Невежестве»? — переспросил он с сарказмом, и сразу стало ясно, что в ее попытку оправдаться маг не верит. — Пускай так. Вот только я уже не могу припомнить, когда в последний раз волшебник просто приходил ко мне с вопросом, чего я добиваюсь. Не одно десятилетие с тех пор прошло, в этом никаких сомнений. Элисса молчала. — Что же, раз ты так храбра, даже любопытно будет послушать, что ты об этом на самом деле думаешь... Я считаю, что магглы — уродливая опухоль на теле нашего мира, которая отравляет его одним своим существованием. Но не они настоящее зло, ведь изолировать себя от магглов волшебники худо-бедно, но могут. А вот грязнокровки и предатели крови... Вот они истинная катастрофа, которая, подобно гнили, разъедает столпы, на которых строятся магическое общество, его культура, ценности, его подлинная мощь. Смешивая свою кровь с маггловской, маги слабеют и вырождаются, среди нас становится все больше сквибов, а уж по-настоящему одаренные волшебники рождаются все реже и реже, и их потенциал с каждым годом становится все меньше и меньше. Министерство эту губительную тенденцию только пестует и лелеет, а с тех пор, как директором Хогвартса стал Дамблдор, обучение юных волшебников вовсе полетело в тартарары. Глупец... Грязнокровки — ошибка природы, болезнь, которую необходимо искоренить. А предатели крови считают текущее положение вещей нормой. Они уверены, что магглы не так уж сильно отличаются от нас. Что они такие же люди... Я же считаю, что это положение вещей можно исправить, более того — что я должен это сделать. Магия — это не просто... энергия или сила, ее невозможно причислить к какой-то узкой категории. Это дар, это... таинство, это нечто великое и прекрасное, что может быть подвластно далеко не каждому, и грязнокровки лишь по какой-то ужасной ошибке могут прикоснуться к этой тайне, оскверняя ее! Каждый, кто владеет этим даром, кто унаследовал его от родителей, многих поколений предков, уникален и является продолжателем многовековых традиций, огромного пласта культуры. И именно такие люди смогут исцелить болезнь нынешнего магического общества, возвратить его к корням, к истокам, освободить от смердящего дыхания магглов, их тупости, жадности, узости мышления. Мои сподвижники — выходцы из самых чистокровных семей Британии, они осознают свою избранность и понимают, какая сложная задача перед ними стоит. И мы сможем добиться своего. Я смогу добиться своего... Если поначалу его голос звучал спокойно и даже отчасти монотонно — Лорд в это время наблюдал за реакцией Элиссы, и вообще чувствовалось, что речь подобного содержания он произносил не раз, — то потом что-то неуловимо переменилось. Волдеморт больше не смотрел на Элиссу, его взгляд был обращен к камину, к пляшущему пламени, и огненные всполохи непонятным образом отражались в мерцающих красных глазах. Но больше всего изменился его голос — он не утратил шипящих интонаций, но обрел силу, энергию, каких Элисса не могла заподозрить в этом хилом, уродливом существе. Его монолог не производил впечатления отрепетированного спектакля; сейчас Элисса была почти на сто процентов уверена, что Волдеморт говорил именно то, во что истово верил на протяжении не одного десятка лет, если не всей жизни. И такая сила чувств сейчас исходила от него — от его голоса, от безносого уродливого лица, что теперь Элисса впервые могла понять, каким образом он смог переманить на свою сторону достаточное количество сторонников для начала полномасштабной войны. Если даже на нее эти слова произвели впечатление, хотя их произносило жутковатое чешуйчатое существо, то когда Лорд был человеком, его ораторское мастерство должно было действовать на людей безотказно. — Ты получила ответ на свой вопрос? — тон сменился на насмешливый, и Элисса чуть качнула головой, стряхивая оцепенение. — Кажется ли моя цель тебе достойной, достижимой... правильной? С одной стороны, ничего такого в этом вопросе не было — Элисса не являлась обработанной идеологически Пожирательницей, которая могла только преданно смотреть в рот своему господину. С другой... что-то Элиссе подсказывало, что в подобные мировоззренческие дебаты с Волдемортом лучше не вступать. Даже не потому, что возражать главному магическому Ужасу Всея Британии может быть опасно для жизни, а потому что это изначально совершенно бессмысленное и бесполезное занятие — такое же бессмысленное, как, к примеру, носить воду в решете. — Боюсь, я не смогу вам ответить, Повелитель, — максимально дипломатично и вежливо отозвалась она. — У меня слишком ограниченный кругозор, чтобы делать такие серьезные выводы. — Зато язык подвешен хорошо, — саркастически произнес он, и Элиссе стало ясно, что промолчать ей не позволят. — В каких же традициях воспитывали тебя? Ты происходишь из старейшей европейской семьи; твои родители должны уделять большое внимание сохранению традиций... Во время действий Гриндевальда чем занимались твои бабушки и дедушки? — Моя семья всегда была крайне аполитичной, Повелитель. Они не поддерживали никого, ни Гриндевальда, ни мракоборцев. В остальном же Каройи — обыкновенное чистокровное семейство. Среди моих родственников нет ни магглов, ни магглорожденных, но во мне и моих сестрах никогда не воспитывали ненависти к тем, кто волшебной силы лишен. Магглы для нас всегда были... другим, инородным миром, с которым мы почти не соприкасались. Правда, дело тут было не в широте взглядов или какой-то особенной жизненной позиции — а лишь в том, что отец Элиссы куда больше любил азартные игры и роскошь, и подобные сложные экзистенциальные вопросы его мало беспокоили. Матери же с того момента, как она вышла замуж, запрещалось иметь собственную точку зрения. — В этом и ошибка многих, — прошелестел Лорд тихо. — В том, что они прячут голову в песок, и их не интересует ничего, кроме собственного благополучия... А надо воспитывать в себе правильные мысли, чувства... — Под «правильными чувствами» вы подразумеваете ненависть к магглам? — спросила она, не сумев сдержаться. Волдеморт снова вперил цепкий взгляд ей в лицо. — И это тоже, — наконец подтвердил он. — Ты не согласна? Элисса пожала плечами. — Я не знаю, что вам ответить. Магглы не сделали мне ничего плохого, чтобы для меня было невыносимо одно их существование. В воздухе словно повисло продолжение этой фразы, которое Элисса предпочла опустить, — «в отличие от волшебников». Но Лорд, кажется, без труда это понял. Правда, и Элисса тоже кое-что поняла. В целом, эта мысль уже появлялась у нее раньше, но сейчас утвердилась окончательно. Отвращение Волдеморта к немагам не взялось из ниоткуда, тут было что-то глубоко личное. Не может человек, которому жизненно необходимы холодная логика и трезвый рассудок, настроить себя на настолько негативные эмоции, если они не подкрепляются никаким личным опытом — вероятно, весьма травматичным. Даже интересно. Чего же такого сделали бедные магглы тому, перед кем трепещет все волшебное население Великобритании? — А возвращаясь к твоему первому вопросу — эта ничтожная политика Министерства пойдет в конечном итоге мне только на пользу, — протянул Лорд задумчиво. — Они слабеют, мракоборцы с каждым годом становятся все бесталаннее... Как только я снова обрету тело, мы сможем победить. Со мной им не тягаться. Единственная настоящая угроза — это Дамблдор, но он за эти тринадцать лет не помолодел... Он погрузился в свои мысли, говорил больше сам с собой — и именно это спасло Элиссу от дополнительных сложностей. Обычный, даже наблюдательный, человек ничего бы не заподозрил, но Лорда отнести к обывателям было невозможно, и он вполне мог бы уловить тень того волнения, которое почувствовала Элисса от его слов. «Обрету тело»! Вот оно! Вот подсказка, с которой можно начать поиски решения! Привычно спрятав эти мысли в дальний уголок памяти, чтобы обдумать их в одиночестве и спокойствии, Элисса снова прислушалась к словам Лорда, чтобы ничего не упустить. О важном она подумает позже. *** На следующий день она привычно отправилась в Косой переулок за покупками. Всеобщее смятение после происшествия на Чемпионате Мира слегка утихло, и в газетах не было ничего интересного, кроме заметки о бывшем мракоборце Аласторе Грюме, который, по мнению журналистов, начал понемногу сходить с ума на почве паранойи. Ноги сами привели Элиссу к повороту в Лютный. Вспомнились слова Лорда о том, что по-настоящему стоящую литературу о Темных Искусствах можно отыскать только на местном черном рынке, и Элисса замялась. Стоит или не стоит туда идти, привлекать к себе еще большее внимание местных продавцов? С одной стороны, ответ вроде бы очевиден, и незаметность — ее главный приоритет, но с другой — кажется, она нащупала тему, которая помогла бы наладить общение с Лордом, извлечь из всей этой авантюры с маскировкой «Сердца» максимальную выгоду... Был бы с ней Маттео — и сомнений бы не существовало, но вот сейчас, когда она одна... — Какая неожиданная встреча, — лениво протянул позади нее смутно знакомый голос, и Элисса резко обернулась. — Как продвигается ваше изучение... хм... особенно сложных и интересных ветвей магии? Это был знакомый блондин из лавки Шайверетча — с надменной физиономией и шикарной шевелюрой. Люциус Малфой, — вспомнилось Элиссе. Лорд еще упоминал, что это он ответственен за нападение на магглов на Чемпионате. Хотя сейчас заподозрить Малфоя в подобном было непросто: уж больно его царственный вид не вязался с подобными развлечениями. — Добрый день, — секунду она колебалась, стоит ли обратиться к нему по имени, и не стала. Решила не нервировать раньше времени. — Благодарю вас, хорошо. А ваше? Его, кажется, немного удивило подобное развитие великосветской беседы, но Малфой принял подачу безукоризненно: — Тоже неплохо. Но позволю себе дать вам совет — если вы намереваетесь посетить Лютный переулок, я бы рекомендовал вам повременить. Сами понимаете, мракоборцы совсем распоясались… После случившегося на Чемпионате Мира… — Ах да, я слышала об этом… Ужасное происшествие, — после этих слов она удостоилась внимательного взгляда от Люциуса, поскольку Элисса даже не пыталась убрать из голоса полнейшее равнодушие. В ответ на этот взгляд она наивно похлопала ресницами. — А вы это все видели? Вы ездили на игру? После небольшой паузы Малфой медленно проговорил: — Да… Я там был. Это было действительно жуткое зрелище, мисс... Конец фразы повис в воздухе, на что Элисса невозмутимо подсказала: — Мисс Грин*. — Мисс… Грин, — повторил тот выразительно, даже не пытаясь притвориться, будто поверил. Элисса, в свою очередь, не пыталась сделать вид, будто это ее настоящая фамилия. — И потому всем стоит быть сейчас осторожнее, даже добропорядочным волшебникам, которые к беспределу на Чемпионате не имеют отношения... Мракоборцы лютуют, многие ценные артефакты, ингредиенты, зелья — все оказывается под запретом. Полагаю, вы не хотите в такое неспокойное время рисковать? — Совсем напротив, сэр, — заявила Элисса, не моргнув и глазом. — Меня еще больше, чем раньше, интересуют книги по черной магии. И, к слову, если вас беспокоят визиты мракоборцев, можете не продавать бесценные, но, увы, запрещенные фолианты дельцам из Лютного, а отдать их на хранение мне. У меня они будут в полной безопасности, не сомневайтесь, и министерские ищейки ко мне не заявятся. Я верну их вам по первому требованию, но, пока книги будут у меня, буду чувствовать себя свободной изучать их. Как вам такая сделка? Малфой явно опешил — не из-за условий предложения, а из-за резкого перехода беседы в деловое русло. Но он быстро справился с собой и чуть прищурился; выражение его серых глаз сейчас чем-то напомнило Элиссе Лорда с его манерой взвешенно обдумывать все происшествия, которые выбивались из разряда «обычных». — Это... неожиданное предложение, мисс Грин. Я должен подумать. Элисса величественно кивнула. — Разумеется. Пожиратель слегка склонил голову в знак прощания и быстро растворился в оживленном потоке прохожих. Элисса же направилась к «Дырявому котлу». И хотя вся встреча с Малфоем была чистой воды импровизацией, Элисса нутром чувствовала, что сделала все правильно. Дело не в том, что она рассчитывала найти в этих книгах какую-то конкретную информацию или ей вдруг захотелось остросюжетного чтива перед сном. Но они могли стать неплохим подспорьем, чтобы попытаться наладить контакт с самым опасным темным магом столетия. Понять, что за человек он на самом деле был. Комментарий к Глава 6 * Для псевдонима Элиссы я решила взять самую распространенную английскую фамилию (как «Иванов» в России). И как же я удивилась, когда обнаружила, сколько таких простых фамилий использовала Роулинг в каноне – ведь у нее есть и Смиты, и Брауны, и Блэки! ========== Глава 7 ========== После отъезда Барти все домашние дела остались на одной Элиссе — и помимо уже ставших привычными обязанностей она теперь занималась тем, что «доила» Нагайну, добывая змеиный яд для зелий, а еще кормила Лорда. Занятие было не особо увлекательным и приятным, но не сложным, и Элисса выполняла работу спокойно и без отвращения. Сам Волдеморт, кажется, слегка привык к отсутствию страха с ее стороны — по крайней мере, внезапные проверки ее реакции пока прекратились. Самым большим минусом было то, что Лорд все так же не любил оставаться в одиночестве. Вот только в отсутствие Хвоста и Барти его единственной компанией становилась Элисса, и потому у нее совершенно не было времени и возможностей для размышлений и изучения новой информации. Больше того — ей точно нельзя было давать Лорду повода для подозрений, что тоже нисколько не упрощало существование Элиссы. Так что она могла только изучать книги по ночам в кровати, когда отправлялась спать. За эти дни Элисса заново перечитала в купленных книгах главы, посвященные падению темного волшебника, а заодно все, что было там написано о Гарри Поттере, — кто же знал, что и эта информация в итоге будет небесполезной?.. Конечно, конкретики было мало, и оставалось во многом опираться на собственные умозаключения. Самую большую подсказку ей дал сам Волдеморт, когда упомянул, что лишился тела. Значит, его нынешнее состояние слабого нечеловеческого существа — не последствия ранения в прямом смысле, Убивающее заклинание отскочило от годовалого ребенка и ударило по самому Лорду — и, по всей видимости, он это заклятие не пережил. Точнее, он-то как раз пережил, а вот его физическая оболочка — нет. Это объясняло странные истории о том, что из дома Поттеров Лорд на много лет просто бесследно исчез. Выходит, не исчез, а лишился тела. Выбравшись в очередной раз во «Флориш и Блоттс», Элисса с помощью продавца отыскала несколько книг, где более или менее подробно рассказывалось о Гарри Поттере. Покупать она их, тем не менее, не стала, догадываясь, что Лорду вряд ли сильно понравится, если он обнаружит у нее подобное чтиво — и потому Элисса прочитала посвященные Поттеру страницы прямо в магазине. Книги оставались довольно скупы на внятные, подробные детали, и можно было только гадать, зачем Волдеморту так сильно понадобилось убить не просто супружескую пару мракоборцев, но и заодно их ребенка, который еще говорить-то толком не научился. Элисса мельком задумалась, стоит ли обратиться с подобным вопросом непосредственно к Лорду. Решила, что пока не стоит. По поводу исчезновения Лорда все авторы сходились в одном: он попытался использовать именно заклинание «Авада Кедавра», но что-то пошло не так. Вместо Поттера заклинание ударило по наславшему его волшебнику, а мальчик остался жив-здоров, отделавшись только шрамом в виде молнии на лбу. Волдеморт сгинул, а осиротевшего ребенка отдали на воспитание родственникам. На сегодняшний момент Поттер обучается в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». В книгах не было ни слова сказано о том, какими невероятными силами обладал Гарри Поттер уже в возрасте года с небольшим, что смог отразить неотразимое заклятие, а заодно победить непобедимого темного мага. Авторы допускали, что Поттер, возможно, вырастет великим волшебником, и с возрастом его магический потенциал полностью раскроется, но доказательств у этой теории не было, и Элиссе она показалась не очень убедительной. Посудите сами: вот у вас получилось противостояние с неожиданным финалом, где на одной стороне был опытный могущественный колдун, один из самых опасных в мире, а на другой стороне — какая-то пузатая мелочь, которая еще даже не начала осознавать себя как личность. Во что тут скорее поверишь — в то, что это ребенок был какой-то особенный-разособенный, или в то, что у самого опасного темного мага столетия оказались припрятаны какие-то козыри в рукаве как раз на такой случай? Элисса больше склонялась ко второму варианту. Жаль, что сам Лорд ничего ей объяснять точно не будет. Наверное, узнай он, что ее единственная цель — вернуть ему былое могущество, и Лорд был бы более благосклонен по отношению к ней… Хотя далеко не факт. Скорее всего ему бы просто не понравилась такая самодеятельность со стороны Элиссы. На его месте она бы точно не пустила ситуацию на самотек и сама бы занималась своим воскрешением, не доверяя его посторонним. Да и все, что Элисса узнала о Лорде за это время, только подкрепляло эти мысли. Тем не менее, это была уже какая-то точка отсчета. Теперь она знает, что Волдеморт потерял физическое тело, знает, где это произошло, и знает, что это произошло после рикошета от Убивающего заклятия. Ах, наверное, это звучало дико, но как же она любила это заклинание — «Авада Кедавра»! Простая мгновенная смерть, никаких повреждений, никаких травм и увечий, никаких не совместимых с жизнью патологий! Никакой черной магии, уродующей, грубо уничтожающей человеческую плоть! После Убивающего заклятия тело остается практически в идеальном состоянии — сердце и мозг здоровы, за тем лишь исключением, что они… не работают. И как же удобно, когда у тебя есть уникальный источник магии, позволяющей воздействовать на человеческий организм… Правда, если тело было развоплощено, да еще много лет назад… С таким она никогда раньше не сталкивалась. Но попытка не пытка, да и стоило провести разведку уже на месте, благо Элисса точно знала, куда должна отправиться. *** В Годрикову впадину она трансгрессировала несколько дней спустя, постаравшись поскорее завершить покупки в Косом переулке. Теперь она шла по сонной зеленой улочке, где почти не ощущалось дыхание осени, и наблюдала за причудливым переплетением маггловской и волшебной жизни в одном городке на юго-западе Англии. Накрапывал дождь, мимо проезжали машины, магглы спешили по своим делам — но время от времени в поле зрения возникали будто затаившиеся двери волшебных магазинчиков, которых не видели обычные люди, да пару раз ей попались прохожие в мантиях и остроконечных шляпах — и обыватели провожали их озадаченными или веселыми взглядами. Сама Элисса, перед тем как трансгрессировать в Годрикову впадину, переоделась в юбку и водолазку, которые с равным успехом могла надеть волшебница или не особо разбирающаяся в современной моде маггловская девушка, и потому на Элиссу никто не глазел. На площади с военным мемориалом она вздрогнула от неожиданности — при ее приближении стела с именами преобразилась, превратившись в скульптуру, состоявшую из трех человек. Мужчина в очках, длинноволосая женщина и ребенок у нее на руках. Капли дождя выделялись черными точками на сером камне. Судить о портретном сходстве Элисса не могла, но сразу поняла, кому был посвящен памятник. Задерживаться у него она не стала, поспешила дальше. Ей пришлось пройти весь городок насквозь — и на самой окраине, почти на околице, она нашла то, что искала. Уже издалека она рассмотрела, что дом Поттеров превратился практически в руины — похоже, невидимые для магглов, раз их до сих пор не снесли. Свернув в закуток между домами, Элисса использовала Дезиллюминационные чары и продолжила путь уже более осторожно, наблюдая, чтобы никто не проявил слишком большого интереса к ее фигуре. Но, кажется, около дома Поттеров других волшебников не было, никто не изучал разрушенное строение и не обращал внимания на саму Элиссу. Коттедж был густо увит плющом, и при приближении она поняла, что первый этаж дома неплохо сохранился, а вот второй выглядел так, будто там прогремел взрыв. Уже с улицы становились видны частично обрушившиеся стены, обвалившаяся крыша. Элисса осторожно коснулась калитки — та с негромким скрипом закачалась туда-сюда, не запертая. Элисса же потрясла кистью, стряхивая крупинки ржи. Собственно, она не сомневалась, что здесь никого не будет — поскольку кому нужна просто куча старых обломков, где нет ничего захватывающего и ценного? И уж тем более было бессмысленно ставить здесь часового, чтобы охранять этот островок разрушения и запустения. У калитки возникла табличка — прямо из крапивы и высокой, по пояс, сорной травы. Золотыми буквами там было выведено: «Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для магглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью». Всю прочую часть доски покрывали разноцветные росписи волшебников — просто автографы или слова поддержки, адресованные Гарри. «В напоминание о злой силе, разбившей их семью», вот оно как. Ну что, — ехидно осведомился тонкий голосок в голове, — тебя в этой ситуации ничего не смущает? Что думаешь об этой «злой силе», которой ты тут оказываешь столько поддержки? Толкая калитку, Элисса утомленно велела внутреннему голосу заткнуться. Сомнения и угрызения совести ни к чему не приведут, и нет смысла тратить на них время. Да, она не тянет на благородную героиню и руководствуется только своим благополучием и благополучием еще пяти человек, когда принимает решения, и знает, к чему приведет возвращение лорда Волдеморта. Но, как в таких случаях говорит Бенджи, еще менее склонный к самокопанию и чувству вины, «нам нужнее». Хотя мораль у нее с ребятами, конечно, сомнительная, тут ничего не скажешь. В доме было тихо и темно. Только здесь Элисса достала волшебную палочку, чтобы хоть чуть-чуть подсветить себе дорогу, и двинулась вперед, выверяя каждый шаг — поскольку за тринадцать лет доски пола могли сгнить или рассохнуться. На первом этаже она не обнаружила ничего, заслуживающего внимания — обычные прихожая, кухня, гостиная, где когда-то жили и проводили время люди. Наверх она тоже поднялась без приключений, хотя и с большей осторожностью — поскольку, судя по картине снаружи, второй этаж держался на одном честном слове. Уже с лестницы она увидела пробивающийся дневной свет — там, где отсутствовали стены и крыша, а дерево под ногами скрипело и подрагивало особенно зловеще. Элисса очутилась у разлома, где раньше, по всей видимости, была детская. Дверь удержалась на петлях, но от убранства комнаты ничего не осталось — лишь куски мебели, грязь, мусор, осколки оконных стекол. Волосы Элиссы зашевелил сентябрьский ветер, дождь на улице усилился — и теперь капли падали на неровный, будто вздутый после снега и ливней, деревянный пол, оставались на обрывках некогда разноцветных ярких обоев. Когда она переступила порог, пол под ногами угрожающе затрещал — несмотря на то, что Элисса весила немногим больше пятидесяти килограммов. Интересно, что после неудачного применения «Авады Кедавры» дом выглядит как после войны — при том, что именно Убивающее заклинание следов в принципе не оставляет, и вряд ли Лорд тут практиковался во взрывных чарах. Значит, такие повреждения — это следы черной магии, не потерпевшей неаккуратного обращения и словно оставившей в отместку на доме рваные раны? Это... производило сильное впечатление. Элиссе было известно, что Темные Искусства — область крайне сложная и многогранная, с миллионом нюансов и тонкостей, и соваться в нее стоило с огромной осторожностью и оглядкой. И вот сейчас она своими глазами видела, что случается, когда подобная магия вырывается из-под контроля. Не выходя в центр разрушенной детской, поскольку пол мог попросту не выдержать, она отыскала место почище и села по-турецки прямо на доски. Сумку с покупками Элисса отложила в сторону и прикрыла глаза. Она не знала, сработает ли это, не знала, что можно было здесь почувствовать, но знала, что должна попробовать. Если и от уникальной магии «Сердца» толку не будет — значит, она займется поиском другого пути. Да, судя по словам Лорда, у него уже был конкретный план по возвращению тела. Вот только Волдеморт сказал, что на это уйдет девять месяцев — а это слишком большой срок, и Элисса не была готова ждать так долго. Конечно, велика вероятность, что своими силами у нее не получится ничего добиться, но просто сидеть и ждать неделю за неделей она не собиралась. Слишком многое было поставлено на карту. Очистив сознание, как на тренировке по окклюменции, она обратилась к магии «Сердца». Кулон на шее Элиссы засветился, засиял ярким белым светом. С закрытыми глазами она этого видеть не могла, но слишком хорошо знала, как это бывает. Посторонние мысли больше не мешали, глаза и уши словно временно отключились, и вместо них у Элиссы возник новый орган чувств — тот самый, который помогал ей выявлять раны живых существ. Потоки живительной магии хлынули в разные стороны, заполняя все вокруг — невидимые для постороннего глаза, но Элисса теперь чувствовала себя так, будто только что обрела истинное зрение. Наверху, в остатках стропил, приземлился воробей. По углам комнаты прятались в паутине сонные сентябрьские пауки. Где-то в темноте копошилась мышь — ее-то как сюда занесло, если ничего съедобного на втором этаже было не найти?.. Других источников жизни здесь не было. Она глубоко вздохнула, позволяя «Сердцу» раскрыться в полную мощь, и почти сразу же ощутила что-то, что можно было сравнить с резкими черными вспышками на белом фоне. В этой комнате убили человека. Давно, много лет назад. И здесь было что-то еще… что-то странное… Не полноценная смерть, а что-то близкое к ней, но все же иное… Что-то, что еще могло ожить, что не перечеркнуло беспощадное Небытие… Кажется, это оно. Элисса постаралась сосредоточиться на этом ощущении, не упустить его, запомнить, а затем привычным мысленным усилием направила поток целительской магии, как делала всегда, когда залечивала раны. И почти сразу же поняла, что это будет непросто… очень непросто. Магия «Сердца» подчинялась ей так же, как и прежде, магические потоки легко направлялись, но создавалось впечатление, будто они уходили в никуда. То есть они не рассеивались в воздухе, эта магия действовала именно так, как было нужно Элиссе — но при этом возникало ощущение, будто она пыталась наполнить водой бочку, имея при себе лишь кофейную чашку. Она распахнула глаза и попыталась отдышаться. На полу перед ней лежала горстка пыли, напоминающая пепел — единственный результат щедрой волны магии «Сердца», которую она использовала. Слишком большую пустоту она пыталась заполнить, слишком много усилий на это понадобится. Это дело не дней и даже не недель, а нескольких месяцев... Но, с другой стороны, если есть возможность, что это сработает — то почему бы и нет? Опять смежив веки, Элисса вновь воззвала к бесценной силе, которой получила право повелевать. Хорошо помня, что время у нее ограничено, Элисса не могла остаться в Годриковой впадине надолго, да и доводить «Сердце» до магического истощения ей не хотелось — а то опустошит его досуха, и потом еще жди, когда оно восстановится. Правда, раньше с подобной ситуацией она никогда не сталкивалась, но, с другой стороны, она и подобных целей перед собой никогда не ставила — восстановить развеянное в ничто тело. Под конец этих манипуляций на полу в разрушенной детской лежало несколько горсток праха, словно выложенных причудливым узором. И только при определенном участии воображения можно было узнать в этих серых дорожках размытые очертания человеческого скелета. Изучив результаты своих усилий, Элисса поправила кулон на шее и оценивающе взглянула наверх — туда, где обрушилась крыша. Нужно что-то придумать для сохранения и консервации тела, поскольку процесс явно затянется на всю осень в лучшем случае, и оставлять свой труд на развлечение дождю и снегу Элиссе не хотелось. Сейчас, пока будет восстанавливаться скелет, еще куда ни шло — хватит простых защитных чар от внешнего воздействия. А потом, когда пойдут мышцы, внутренние органы, кровеносная система... Там понадобится более трепетное обращение. Так что плюс еще одна тема в копилку вопросов, которые потребуют разрешения в обозримом будущем. *** Лорд встретил появление Элиссы недовольным вопросом, где ее носило. Получив в ответ невнятное извинение, что она сбилась с пути, Волдеморт не удовлетворился и некоторое время шарил в памяти Элиссы в поисках правды. Обнаружил воспоминания, как она плутает по Косому переулку, назвал нерасторопной бестолочью, способной заблудиться в трех соснах, и углубился в изучение «Ежедневного Пророка». Элисса, в очередной раз подумав, как же ей повезло, что в нынешнем состоянии способности Лорда сильно ограничены, и навык легилименции не может проявиться в полную мощь, принялась растапливать камин. Стук в окно оказался неожиданностью и для Элиссы, и для Лорда. Когда в стекло постучали, она подняла голову и увидела снаружи красивого, ухоженного филина. Лорд оторвался от газеты и тоже посмотрел на желтоглазого почтальона. Никакого энтузиазма в Волдеморте не было заметно — значит, корреспонденции от кого-то из своих слуг он не ждал. Под немигающим красным взглядом Элисса взмахом палочки открыла окно. Птица неслышно и грациозно впорхнула в гостиную, сделала круг по комнате, уронила Элиссе на голову конверт и села на спинку стула. Нагайна рассматривала ее с чисто плотоядным интересом. Адресатом на плотном конверте дорогой бумаги — аж с водяными знаками; и надо же было кому-то так выпендриваться? — значилась мисс Грин. Вопросы касательно отправителя немедленно отпали. — Это от Люциуса Малфоя, — сообщила Элисса Лорду, который выжидательно постукивал длинными белыми пальцами по подлокотнику. Было совершенно очевидно, что с момента, как она переступила этот порог, ее право на любую личную жизнь (причем даже без какого-либо двусмысленного контекста) бесповоротно закончилось, и перед Лордом придется отчитываться о любых контактах со внешним миром. — Вот как, — высоким холодным голосом отозвался Волдеморт; приплюснутое лицо оставалось бесстрастным, но Элиссе почудилось, что в первый момент он опешил. — Ты, кажется, забыла упомянуть, в какой момент обзавелась в Англии новыми друзьями? — Он сам подошел ко мне в Косом переулке несколько дней назад. Узнал меня после встречи в лавке Шайверетча. Предупредил, что в Лютном переулке идут облавы мракоборцев после случившегося на Чемпионате мира, — говоря это, она привычными движениями волшебной палочки проверяла письмо на ловушки и проклятия — и все это под пристальным наблюдением Волдеморта. — Зачем тебя понесло в Лютный? Яда крильмара хватит еще где-то на месяц! — Вы сказали, что хорошие книги по Темным Искусствам можно найти только там. С этими словами она надорвала конверт и вытащила сложенное письмо — на такой же бумаге с водяными знаками; спасибо, что без гербов! Оно было небольшим и написано замысловатым почерком с завитушками. «Мисс Грин, если ваше предложение еще в силе, могу передать вам на хранение три книги, которые по сегодняшним меркам являются настоящей редкостью. Уверен, вам они покажутся занятными, и я буду рад, если они будут в сохранности вне досягаемости мракоборцев. Искренне ваш Люциус Малфой». Она отдала послание Лорду. Тот бегло просмотрел его, а потом перевел ничего не выражающий взгляд на Элиссу. Чувствуя, что его терпение на исходе, и что Лорд не будет по слову вытаскивать из нее правду вежливыми вопросами, она сама обстоятельно объяснила: — Он принял меня за темную волшебницу, которая явно проворачивает такие опасные опыты с черной магией, что из дома выходит только с фальшивой внешностью. Я не стала его разубеждать и представилась ненастоящей фамилией — настолько ненастоящей, что Малфой сразу это понял. И предложила ему отдавать мне на хранение редкие книги, за которые у него могут быть неприятности от мракоборцев. После Чемпионата Министерство слишком активно взялось за проверки и обыски – и, похоже, не только в Лютном переулке… — Естественно, министерские сейчас везде суют свой нос — надо же реабилитироваться в глазах других стран после такого провала на Чемпионате мира, — прошипел Лорд, и Элиссе послышались едва уловимые ноты самодовольства в его голосе — ведь именно его фигура была предметом всеобщих толков, именно с его именем были связаны последние события. Наверное, после стольких лет пребывания на отшибе не то что волшебной жизни, а любой жизни вообще, снова ощутить себя в центре событий было очень… воодушевляюще. Обдумывая это все мимоходом, Элисса затихла, дожидаясь вердикта Волдеморта. Принимать решение в любом случае предстояло именно ему. Молчание затянулось, и после очень долгой паузы Лорд наконец снова заговорил — однако сказал он совсем не то, чего ожидала Элисса. Она была готова, что ей сейчас влетит за самодеятельность, ведь вспыльчивость Лорда могла войти в легенды. Но вместо этого он совершенно спокойно спросил: — Тебя и в самом деле настолько интересуют Темные Искусства? Выбранная ею же самой роль предписывала определенный, четкий и ясный ответ на этот вопрос, и Элисса уже была готова дать именно его, но в последнее мгновение остановила себя. Лорд продолжал изучающе рассматривать ее, почему-то по-прежнему не злясь на то, что она действовала без его ведома, и интуиция Элиссе отчетливо шепнула: «Не лги». — Теперь — да. — «Теперь»? — переспросил он с некоторым любопытством, выделив оговорку, которую она решилась добавить лишь в последний момент. — С чего бы? — Мне кажется естественным интересоваться темной магией… в вашем присутствии, Повелитель. — Вот как! Почему же? Элисса пожала плечами. Говорить свои собственные, настоящие мысли было непривычно; она так привыкла держать их при себе, что сейчас язык будто через силу ворочался во рту. Но своим предчувствиям она доверяла — после всех событий последних лет, когда она в буквальном смысле боролась за выживание, ее интуиция по остроте стала близка к звериному чутью, и потому ответила: — Было бы странно находиться сутки напролет в присутствии одного из самых известных темных магов на свете и не испытывать никакого интереса к Темным Искусствам… — Поэтому ты читала мои книги? А вот к этому она не была готова и вздрогнула вполне натурально, а Волдеморт насмешливо бросил: — Надеюсь, ты не собираешься отрицать это и пробовать солгать мне в лицо? Нагайна видела тебя. — Мне казалось, что она спит. Словно поняв ее слова, змея зашевелилась на своей лежанке. «Ябеда», — мысленно сказала ей Элисса, взглянув на гигантскую рептилию. — Какое же впечатление на тебя произвело прочитанное? Поскольку врать сейчас уж тем более смысла не было, Элисса призналась: — Почти никакого. Я мало что поняла. — Ну разумеется. Там речь идет о сложнейшей, высшей черной магии, и книги эти были написаны могущественными темными волшебниками для таких же могущественных темных волшебников… — его голос звучал все так же насмешливо, хотя сейчас в нем слышалось что-то еще — однако Элисса не могла определить, что это было. — Что ты вообще знаешь о Темных Искусствах, девочка? Это один из самых загадочных и сложных разделов магии, и твой интерес был бы полностью объясним… Но осознаешь ли ты сама, чем именно интересуешься? Она поняла, о чем он спрашивал. — Я… не уверена. В Шармбатоне не преподают черную магию саму по себе, только Защиту от нее. У нас дома в семейной библиотеке, как у всякого уважающего себя чистокровного семейства, были книги, посвященные Темным Искусствам. Сами мои родители темными магами никогда не являлись, однако в моей семье никогда не возбранялась тяга к знаниям… — Единственная школа, где сейчас осталась более или менее нормальная учебная программа, — это Дурмстранг. Последние годы он находится под управлением Каркарова, — мрачно заявил Лорд, а потом, подумав, добавил: — Он трус, ничтожество и предатель, конечно, но уж в чем-чем, а в черной магии разбирается… И что, ты изучала Темные Искусства самостоятельно? — Насколько это было возможно. Правда, в тот период я не была особенно прилежной ученицей, — признала Элисса, предусмотрительно не упоминая, что с тех пор времена сильно изменились, и после побега из дома темную боевую магию она изучала весьма старательно. — У меня были другие интересы, более… детские и ограниченные. И потом, поскольку среди Каройи темных волшебников не было, книги в библиотеке были разрозненными. Я нахваталась чего-то по верхам, но сделать из этого систематизированное знание было невозможно, поскольку это слишком объемный раздел магии… — Объемный? Он необъятный, — неожиданно перебил ее Волдеморт, который слушал очень внимательно. — Темные Искусства многогранны и многолики, их в принципе сложно загнать… в какие бы то ни было рамки, разбить на разделы, создать классификацию, чтобы потом преподавать школьникам! Некоторые магические школы, конечно, пытаются, но успехи у них весьма скромны. Чтобы постичь эту область магии, по-настоящему понять ее, прочувствовать, недостаточно только книг, даже из самой богатой библиотеки на свете! Нужно видеть это самому, использовать самому, чтобы научиться их понимать, хотя бы немного! А ведь у Темных Искусств множество тонов и оттенков, в каждом уголке мира они различаются, и недостаточно одной только усидчивости или тяги к знаниям, нужно еще обладать талантом! Потому что здесь не поможет махание волшебной палочкой, или зазубривание заклинаний, или стояние над котлом с зельем! Всей жизни не хватит, чтобы познать Темные Искусства целиком, можно довольствоваться только тем, что тебе довелось углубиться в ту или иную область. Но чем больше ты вроде узнаешь, тем больше понимаешь, насколько ты на самом деле невежественен, и познать эту науку целиком тебе не удастся никогда… Изумленная Элисса не могла отвести от него глаз. Как и во время разговора о правильном магическом обществе, Лорд, казалось, позабыл о ее присутствии; он говорил горячо, его голос понизился и приблизился к шепоту… исступленному шепоту — тому, каким можно говорить только о тех вещах, которые тебя по-настоящему цепляют за живое. Таким шепотом можно говорить о своем возлюбленном, подумалось Элиссе, и она очень удивилась, что ей пришло на ум подобное сравнение. И все же… Что-то в таком определении было. Если несколько дней назад Лорд говорил о своей идее, которая стала смыслом его жизни, главной целью и задачей, то сейчас он говорил… даже не о хобби, а о своей страсти. О том, чем действительно восхищался, что вызывало в нем сильные чувства, что вдохновляло его. Ого, кажется, она ненароком обнаружила тему, которая Волдеморта действительно задевала. Правда, если задуматься, эка невидаль — могущественный темный маг интересуется Темными Искусствами! И все же это давало представление об истинной сущности Лорда. — Что же, по-вашему, нужно сделать, чтобы иметь право считать себя человеком, действительно сведущим в Темных Искусствах? При условии, что у тебя есть талант, а заодно хватает усидчивости? Волдеморт смерил ее оценивающим взглядом. — Много путешествовать, — наконец изрек он. — Общаться с темными волшебниками разных стран, учиться у тех, у кого эти знания уже есть. Изучать литературу о черной магии, причем только в оригинале — то есть нужно владеть иностранными языками. На одних теоретических знаниях далеко не уедешь, нужно будет практиковаться — а поскольку это опасные эксперименты, нужно хоть что-то понимать в Защите от Темных Искусств и целительской магии, поскольку рассчитывать придется только на самого себя и свои силы. Да даже без навыков в Зельеварении не обойтись, или хотя бы История магии — ее мало кто хорошо знает, а ведь сколько проклятий, чар, ядов можно идентифицировать, если знать, в какой период времени они были распространены! Я же говорю, это неохватная бесконечность… — Научите меня, — вырвалось у нее против воли, и на гостиную тотчас упала мертвая тишина — только слышно, как снаружи шумит в заросшем бурьяном саду ветер. Нагайна, позабыв о филине, приподняла голову и зашипела; показался раздвоенный язык, которым она будто ощупывала воздух. Элисса решила, что реакция змеи была связана с переменами в настроении хозяина — Нагайна явно почувствовала, как эмоциональное состояние того резко изменилось, хотя пока было непонятно, в какую сторону. Сама Элисса, к своему неудовольствию, ничего такого не ощущала и не могла сказать, как отнесся к ее заявлению Лорд. Он сидел молча в кресле, его неподвижный взгляд был обращен к лицу Элиссы — слишком тяжелый, слишком пристальный. Она застыла на месте, мысленно ругая себя последними словами за несдержанность. Слишком рано, слишком прямолинейно, надо было еще немного подождать, а потом уже выступать с подобными предложениями! Но сказанного не воротишь. — Чему тебя научить, глупая девчонка? — наконец осведомился Лорд бесстрастно — пожалуй, слишком бесстрастно для того, кому на самом деле наплевать. Отступать было некуда, теперь стоило довести дело до конца. Эх, помнится, она сама еще иронизировала на тему, что нет смысла лезть к самому известному темному магу столетия с просьбой взять в подмастерья! Маттео и Алекс сейчас точно бы подняли ее на смех, если бы услышали. И поделом. — Темным Искусствам. Черной магии. Как вы посчитаете нужным. Вы сказали, что для изучения этого раздела магии книг недостаточно, нужен учитель… — Вот только я не беру учеников, к твоему сведению, — холодно заявил Волдеморт. — Не слишком ли ты самонадеянна, девчонка, раз считаешь, что достойна учиться у меня? Больше того — тебе хватает наглости просить меня об этом? — Именно вы носите титул самого известного мага столетия. Едва ли мне удастся в целом мире найти кого-то еще, кто знал бы о Темных Искусствах больше вас, и с моей стороны было бы глупо не воспользоваться таким шансом, — озвучила Элисса очевидную вещь, прикидывая, как бы поскорее закончить этот разговор. Попытка с самого начала была неудачная, непродуманная, и Элисса действовала на эмоциях, что ей вообще было не очень свойственно. Но ведь это действительно уникальный шанс — плевать на то, как Волдеморт выглядит, плевать на его отвратительный характер и радикальные взгляды, но когда еще ей бы выдалась возможность встретиться с кем-то настолько могущественным? Ведь при желании он столько всего мог бы рассказать, и как бы эти знания пригодились Элиссе в борьбе с Иштваном, собственными родственниками и кланом де Колиньи! Лорд молчал, и это молчание не предвещало ничего хорошего. — Простите меня, — быстро проговорила она, потупив взгляд — не потому, что на самом деле раскаивалась, а потому что было необходимо отыграть до конца. Сожаление и досаду Элисса тоже чувствовала — но исключительно из-за собственной недальновидности и несдержанности. — Я не хотела вас рассердить, Повелитель. Я была слишком дерзка. — Напиши Люциусу, что ты согласна. Интересно будет взглянуть, от каких книг он захочет избавиться, — наконец очень холодно распорядился Лорд. — И подои Нагайну. Я голоден. — Хорошо, Повелитель. Она подняла со стола конверт, приняла у Лорда письмо и уже собиралась выйти, когда у дверей ее настиг все такой же ледяной голос, который теперь звучал угрожающе: — И если впредь ты посмеешь предпринимать что-то без моего приказа, Нагайна откусит тебе руку. Поняла меня? — Да, Повелитель. Комментарий к Глава 7 У фанфика появилась гамма - kabooky, которую многие мои читатели знают еще по комментариям к "Сердцу змеи". И я приглашаю всех познакомиться с ее фанфиком "Marked with an X": https://ficbook.net/readfic/11080458. Если вам интересно почитать атмосферную работу с отлично прописанными героями и любимым пейрингом Волдеморт/ОЖП (где, спасибо тебе Мерлин, героиня умная и рассудительная, а Волдеморт не псих-извращенец), то очень рекомендую! Лично меня этот фик очень увлек :) ========== Глава 8 ========== — Значит, ситуация под контролем? — невозмутимо спросил Трой. Элисса кивнула и сделала глоток из чашки с горячим кофе. Фарфор приятно звякнул, когда она поставила ее обратно на блюдце. Свежий ветер раздувал скатерти и занавески на летней веранде, которую в скором времени разберут на зиму, но пока англичане наслаждались последними теплыми деньками — почти все столики были заняты. Вокруг царила знакомая атмосфера маггловского мира, которая давно стала Элиссе привычной, но сейчас она чувствовала себя выходцем из параллельного мира. После тех дней, что она провела в Литтл-Хэнглтоне, обычная обстановка, люди, спешащие по своим обычным делам, обычная улица в центре Йорка — все это казалось таким… странным. Чужеродным. Неуместно спокойным. — Если бы он всерьез в чем-то меня подозревал, то не отослал бы прочь своих слуг. Лорд сейчас очень уязвим, без постороннего ухода долго не протянет — и тем не менее в качестве няньки он оставил именно меня, при том что рисковать ему никак нельзя. — Но ты все равно напряжена. Элисса скорчила недовольную гримаску, хотя едва ли она знала другого человека, который был так же наблюдателен и проницателен, как Трой. Тот в ответ и бровью не повел. — У него действительно отвратительный характер, и людей он воспринимает исключительно как слуг или как врагов. Мне даже интересно, всегда ли он был таким, или же за годы изгнания так оскотинился… Но при этом со мной он ведет себя сдержаннее, чем можно было бы ожидать, — Элисса принялась нервно постукивать ложкой по краю блюдца. — Я хорошо притворяюсь, любого другого человека я бы обманула без труда. Но он… Он слишком умен, слишком проницателен, слишком хорошо знает людей и видит их насквозь. Так что он точно что-то замечает, следит за мной, делает выводы — но пока все держит при себе. И я боюсь, как бы это накрытое крышкой зелье однажды не рвануло… Ее собеседник молчал, да Элисса и не ждала от него ответа. Помощь в этом вопросе Трой предложить не мог, и разобраться с происходящим должна была только она сама. — Впрочем, здесь я буду действовать по ситуации, — Элисса тряхнула головой, возвращаясь в реальный мир. — Как дела у остальных? — Алекс и Картер вчера добрались до Вены. У них все в порядке, все тихо, на их след никто не выходил. У Маттео и Бенджи повеселее — пару часов назад они с шумом и грохотом покинули Краков. Де Колиньи устроили засаду прямо на вокзале, наплевав на присутствие магглов. Есть жертвы, завтра об этом раззвонят все газеты, в том числе и здесь. Так что не удивляйся, если встретишь в «Ежедневном Пророке» упоминание себя. — Трупов много? — Один. Маггл. Больше пострадавших. Взрывающими заклинаниями обрушило крыльцо с колоннами, а там были люди. Но с нашими все в порядке, все целы. Сейчас Маттео и Бенджи в Братиславе. В Британии все тихо, я не встречал упоминаний о шастающих без дела вампирах или делегациях иностранных магов. Кажется, пока все по плану, и магический фон «Сердца» никто не обнаружил. Она кивнула. Из кафе вышла официантка, окинула террасу зорким взглядом и устремилась было к ним — поскольку посетители за угловым столиком заказали только одну чашку кофе, которая сейчас стояла перед Элиссой — но Трой по-королевски небрежным жестом отослал ее прочь. Глядя на него, Элисса вдруг подумала, что уж кому-кому, а Трою должно нравиться в Британии, где постоянно небо затянуто тучами и стоит туман. Он даже перестал носить не снимая темные очки. — Значит так… — она достала из сумки сложенный пергамент, где максимально четко расписала, что ей требовалось, и положила перед Троем. — Тело Волдеморту можно восстановить, я уже занялась этим, но процесс будет долгим. Я работаю прямо в Годриковой впадине, где он исчез. Мне нужны зелья для консервации — чтобы тело находилось в полностью безопасной среде, изолированно от окружающего мира. И в дальнейшем мне понадобится ритуал, которым можно будет запихнуть его душу в это восстановленное тело. У самого Лорда тоже вроде есть план по возвращению, но меня в детали он не посвящал. Единственное, что я поняла, — на это уйдет очень много времени, больше полугода. Я планирую управиться месяца за четыре. Трой, даже не взглянув в пергамент, убрал его в нагрудный карман. — Зелье консервации — это легко, через две недели оно у тебя будет, я сварю. С ритуалом сложнее, надо искать и думать. Займусь. Элисса только мысленно приподняла брови, но ничего не сказала, хотя ее всегда приводила в восторг и в то же время в раздражение эта манера Троя — на все реагировать как на что-то обыденное. Ведь перемещение души из одного тела в другое — явно крайне сложная, трудоемкая магия, на которую уйдет куча сил и энергии, и вообще не понятно, в какой области стоит искать требуемый ритуал. А Трою хоть бы что. — Проблема теперь в том, что работа над телом требует времени, а из дома я могу отлучаться не больше чем на час-полтора, чтобы это не вызвало подозрений, — Элисса выразительно указала на сумку, приготовленную для сегодняшних покупок. — По-хорошему, эти час-полтора я должна проводить в доме Поттеров — иначе восстановление тела затянется на черт знает сколько. Сможешь под Оборотным зельем совершать покупки вместо меня? После того, как добудешь мне необходимое зелье? Я ни с кем не общаюсь в Косом переулке, только с барменом в «Дырявом котле» — просто обмениваюсь парой ничего не значащих фраз. В магазинах, где я бываю регулярно, меня уже запомнили в лицо, но это ничего не значит. Есть еще Люциус Малфой и Кантанкерус Нотт… — Пожиратели Смерти? — безразлично уточнил Трой. Элисса кивнула. — С ними чуть сложнее, но проблем возникнуть не должно. Если увидишь их первым — просто попытайся избежать встречи. Не получится — отзывайся на имя «мисс Грин», никому ничего не обещай и на любые предложения отвечай, что подумаешь. Сделаешь? Вместо ответа Трой молча протянул руку. Элисса достала из сумки пузырек со скрученной прядью ее волос, и вложила в его ладонь. — С покупками можешь трансгрессировать в Годрикову впадину, к разрушенному дому. Там никакого дозора, никаких наблюдателей, я проверила, и Лорд вроде уже не отправляет за мной слежку. На этом пока все… Трой только кивнул, а потом вдруг спросил: — Что ты думаешь о словах Маттео? Сам по себе вопрос был сформулирован любопытно — Трой не уточнил, какие именно слова имел в виду, словно нисколько не сомневался, что Элисса сразу поймет, о чем речь, хотя прошло уже почти две недели с момента, как они видели Маттео в последний раз. Тем не менее, Трой оказался прав — Элисса без труда сообразила, о чем он говорил. Вероятно, потому что и она сама не раз об этом задумывалась в последние дни. — Идея стравить между собой все три группировки мне нравится, хотя в этой задумке пока слишком много белых пятен, чтобы я хотя бы примерно рассчитала соотношение сил и предложила план, каким образом и в каком порядке мы будем подталкивать их в нужном нам направлении. В любом случае, сначала придется вернуть Волдеморту тело и дождаться, когда он снова наберет сторонников, восстановит прежнее влияние и начнет представлять ту силу, с которой всем придется считаться. Потом уже можно будет аккуратно начать действовать… — То есть ты расскажешь ему о «Сердце»? — Со временем — обязательно, — Элисса кивнула, хотя на душе скребли кошки. Ох, что-то она сильно сомневалась, что стоит посвящать такого человека, как лорд Волдеморт, в ее настолько серьезные тайны. Она и с самого начала-то не хотела так поступать, а уж теперь, когда ей довелось познакомиться с этим человеком лично… — И дело даже не в том, что это я расскажу ему, а в том, что со временем он догадается сам… Вряд ли это будет для него так уж сложно. Он умен, однажды непременно все узнает. Надо только сделать так, чтобы он докопался до правды в нужный нам момент, и узнал ее именно в том свете, как нам будет выгодно. — Значит, в конце, если все сложится удачно, все трое умрут? Элисса встретила все такой же бесстрастный взгляд Троя твердо. — Иштван Акош и Себастьян де Колиньи — без сомнений. — А лорд Волдеморт? — Пока не могу сказать, но такая вероятность тоже есть. У меня нет к нему личных счетов, но это только пока, и все может измениться. Если Лорд узнает о «Сердце», то, скорее всего, захочет прибрать его к рукам, и это создает определенную… проблему, — Элисса покачала головой. — Правда, тут сложность будет еще и в том, что этот человек уже пережил попадание «Авады Кедавры» — и остался жив. Так просто его не убьешь, придется изворачиваться. Трой деловито кивнул и без дальнейшего перехода достал из кармана маггловского пиджака сложенный лист бумаги. Элисса почувствовала, как у нее участился пульс — она с первого взгляда поняла, что это было. — Пришло из Рио-де-Жанейро, — сообщил Трой невыразительно, откинулся на спинку стула и обвел скучающим взглядом веранду. От такой попытки создать ей хотя бы видимость уединения Элисса чуть улыбнулась, а потом развернула лист. Там было всего несколько строчек. — У нее все в порядке. Она пишет, что все спокойно, погони по ее следам нет… Она даже нашла работу — теперь преподает в Кастелобрушу{?}[Кастелобрушу — школа магии в Бразилии. Информация взята на harrypotter.fandom.], представляешь? Трой молчал. — Ответишь ей, что у меня тоже все хорошо? — Мне кажется, будет лучше, если письмо будет написано твоей рукой, — заметил тот по-прежнему равнодушно, но Элисса знала, что это было проявлением самого горячего участия с его стороны. Как оказалось, лист и маггловскую ручку Трой предусмотрительно захватил с собой, и Элисса быстро накарябала ответ, сообщив, что она жива-здорова. Вдаваться в подробности определенно не стоило. Забрав ее записку, Трой поднялся из-за стола. Элисса, замешкавшись на пару секунд из-за раздумий, последовала его примеру и тряхнула запястьем, чтобы увидеть наручные часы. Надо спешить — через пять минут у нее была назначена встреча, а ведь еще нужно было успеть сделать привычные покупки, а потом поскорее вернуться в особняк на холме. Не то Лорд точно что-то заподозрит — если она возьмет за привычку так подолгу отсутствовать. Не прощаясь, они разошлись каждый в свою сторону. *** Люциус Малфой тоже сидел в кафе — в Косом переулке, бросая высокомерные взгляды на все вокруг. Когда на улице показалась Элисса, он поднялся, подхватил трость, небрежным движением выложил на скатерть пару монет и неторопливо двинулся вглубь переулка. В лучших традициях историй про шпионов, которые пользовались такой любовью у магглов, они встретились на одной из боковых улочек, где в эту секунду никого не было. — Мисс Грин, — Малфой надменно кивнул, будто только в эту секунду ее заметил; Элиссе от такой напыщенности стало смешно. — Я надеюсь, что это сотрудничество принесет пользу нам обоим. — Я в этом не сомневаюсь, мистер Малфой, — согласилась Элисса, принимая у него тяжелый сверток, завернутый в бумагу и перевязанный бечевкой. — Когда вы хотите получить их обратно? — Точная дата мне пока неизвестна; я получил весточку от знакомого, что мракоборцы планируют заявиться ко мне в ближайшие несколько дней… Так что ваше предложение было весьма своевременно, и я рад, что мне не пришлось расставаться с этими книгами навсегда. — Министерство расширило список запрещенных изданий? Малфой презрительно скривился, а Элиссе подумалось, что даже Алекс не умел демонстрировать негодование с настолько по-царски спесивым видом. — А чего еще можно ожидать от жалких магглолюбцев? Я вообще удивлен, что им известно, с какой стороны открываются книги… Но надеюсь, что хотя бы вы их оцените, мисс Грин. Правда, — тут на губах Малфоя возникла гаденькая усмешка, — только одна из этих книг на английском языке. Две другие — на французском и на немецком. Не знаю, сможете ли вы извлечь из них все… — Я знаю немецкий и французский, мистер Малфой, но очень любезно с вашей стороны, что вы беспокоитесь об этом, — Элисса вернула ему насквозь сладкую улыбку, полную самой искренней благодарности. Самодовольный вид Люциуса слегка увял. — И, как считает один мой знакомый, изучать Темные Искусства стоит в их оригинальном, первозданном виде, без посредников в виде переводчиков. — Ваш знакомый абсолютно прав, мисс Грин, — Малфой чуть наклонил голову. Он неплохо владел техникой притворства, умел лицемерить и изображать не свои чувства — но ему стоило поучиться не выдавать истинные эмоции выражением глаз. Так, его интерес Элисса видела совершенно отчетливо, хотя голос Люциуса звучал ровно-вежливо, будто тот поддерживал разговор о погоде. — И, раз вы так прислушиваетесь к его мнению, вероятно, речь идет о вашем наставнике? Это он так пытается выяснить ее настоящий возраст и статус, что ли? То есть хочет узнать, сколько ей на самом деле лет, и насколько опытная, взрослая колдунья скрывается за внешностью юной девушки? Что ж, разумно с его стороны — в такие непростые для темных магов времена стоит знать как можно больше не только о врагах, но и о предполагаемых союзниках. В ответ Элисса непринужденно кивнула. — Можно и так сказать. На холеной физиономии на сущее мгновение промелькнуло удовлетворение, а Элиссе подумалось — хорошо бы Лорд, если опять соберется копаться в ее памяти, не услышал этот разговор дословно. Вчера-то он весьма решительно открестился от наставничества, и если узнает, как Элисса без разрешения записала его в учителя… Надо бы подправить эти воспоминания и выдать Лорду за настоящие. — Всего вам доброго, мисс Грин, — додумать эту мысль она не успела, потому что Малфой отступил и кивнул на прощание. — Я напишу вам, когда ситуация прояснится. Элисса убрала книги в сумку и, убедившись, что Люциус трансгрессировал, поспешила обратно в Косой переулок. Обратно в Литтл-Хэнглтон она трансгрессировала минут через двадцать, но не к порогу дома, а к полю, к краю которого вплотную подступала роща, и неторопливо пошла по проселочной дороге к холму. По пути она старалась абстрагироваться от окружающего мира, очистить сознание, освободиться от ненужных мыслей. Правда, посматривать по сторонам и под ноги все равно приходилось, чтобы ненароком не споткнуться и не свалиться в какую-нибудь канаву. Миновав странную гору черных, гнилых досок, почти не видных под зарослями бурьяна — примерно такого же, какой окружал дом на холме — Элисса вдруг сообразила, что это были развалины хижины, которую, кажется, и в ее лучшие годы нельзя было назвать загородной виллой. Поняв, что мысли снова ускакали куда-то не туда, она прошла еще пару сотен метров и свернула к местному кладбищу. Здесь было тихо, только перекрикивались птицы время от времени и в ветвях деревьев шумел ветер. Элисса ушла вглубь территории, к старым захоронениям с истершимися буквами, и села у статуи Смерти в черном плаще. Вокруг не было ни души, и можно было спокойно позаниматься окклюменцией — надежно спрятать воспоминания о встрече с Троем и слегка подправить в голове встречу с Малфоем, убрав пару деталей. После чего настоящие мысли убрать, чтобы никакая легилименция не вытянула их наружу. Работать в такие сжатые сроки, да еще с собственным разумом Элисса очень не любила, но деваться было некуда. Но, конечно, благодаря жестким, многотрудным тренировкам с Троем ее ментальные щиты и управление собственным сознанием были развиты очень высоко — возможно, очень высоко даже для ее настоящего возраста. Впрочем, еще до встречи с Троем, когда Элисса находилась в заточении, у нее было достаточно времени на самостоятельные тренировки самодисциплины, управления эмоциями и чувствами, собственной волей. Это помогло ей побороть заклинание «Империус», и впоследствии Трой, обучая Элиссу, работал с уже имеющейся базой, развивал те навыки, которые заложила она сама. Почувствовав, что задача выполнена, и очередная проверка у Лорда должна пройти успешно, Элисса открыла глаза и некоторое время просто сидела, равнодушно скользя взглядом по могильным плитам и ожидая, когда утихнет головная боль. На некоторых надгробиях буквы и цифры стерлись от времени, и приходилось самостоятельно додумывать написанное. «Вер…ика Сомерсет, 1885—194…» «…дж Гюлрей, 1877—1943» «Аннет Гюл…, 1880—1968» «Чарльз Пикал, 1894—1975» «…дд… Стодди, 1918—1944» «Томас Реддл, 1880—1943» «Мэри Реддл, 1883—1943» «Томас Реддл, 1905—1943» На крайней плите неожиданно уцелели все три имени. Многие смерти датировались сороковыми годами — периодом маггловской войны, которая разворачивалась примерно в одно время с войной, которую развязал в магической Европе Гриндевальд. 1943-й год выдался для смерти самым богатым, причем она забирала людей из захолустного английского городка целыми семьями — если судить по последним трем именам… Когда в голове посветлело, Элисса поднялась на ноги, подобрала сумку с покупками и быстрым шагом направилась к выходу. Время поджимало. *** — Что же он тебе подсунул? — прошипел Лорд, когда Элисса шагнула через порог гостиной с полученным свертком в руках. Она разрезала веревку, сняла бумагу и продемонстрировала Волдеморту обложки. Тот небрежно прошелся тонкими хрупкими пальцами по корешкам. — «Таинства и тайны магии крови», «Nuage de la mort ou art de l’entropie»{?}[«Облако смерти или искусство энтропии» (фр.).], «Warum wird es angenommen, dass die Nekromanten Todeslords sind, und warum ist diese Definition falsch?»{?}[«Почему некромантов называют Повелителями Смерти и почему это определение неверно?» (нем.).]. Неплохо, — прокомментировал Лорд, беря одну из книг и наугад пролистав ее. — Это, конечно, не самые интересные экземпляры из библиотеки Люциуса, но тоже вполне заслуживают внимания. По крайней мере, мракоборцам точно придется доказывать, что держишь подобную литературу дома исключительно для полноты коллекции. Трусливые министерские болваны… Видать, Люциуса крепко прижали. — А почему неправильно называть некромантов Повелителями Смерти? Лорд оторвался от желтоватых страниц с выцветшими чернилами — текст местами был рукописным — и перевел взгляд на Элиссу. — Ты знаешь немецкий? — Я знаю несколько языков, Повелитель. Не настолько хорошо, чтобы самой свободно формулировать свои мысли, но читать могу довольно легко. Хотя знания терминов мне наверняка не хватает. — Образование в семьях волшебников из Центральной Европы явно поставлено гораздо лучше, чем в Британии, — проговорил Лорд с интонацией, которую она не смогла идентифицировать. — Здесь детей из чистокровных родов учат максимум французскому… Про полукровок даже говорить нечего. Элисса терпеливо молчала, и тот через какое-то время заговорил снова — причем снова внимательно следя за ее реакцией: — Некромантия — искусство управления мертвыми, как тебе известно. Любая нежить: вампиры, инферналы, зомби, упыри, умертвия, личи, мумии, драугры — это те сущности, которыми способен повелевать некромант. Но не путай их с бестелесными созданиями. Призраки, банши, блуждающие огни, полтергейсты — это все другая категория. При желании и должном мастерстве подчинить их тоже можно, но это совершенно особая ветвь магии, которая близка к некромантии, но все же не совсем она. Правда, есть еще смежный случай — призыв духов умерших, но это больше некромантия, поскольку вызвать такого можно, только имея в наличии труп того, кого ты хочешь расспросить. «Повелителем Смерти» некромант является только в самом узком, примитивном ключе — ведь он лишь управляет неживой материей. Да, он может диктовать свою волю восставшим из мертвых, в редких случаях они способны иметь свое сознание, но подчиняются создавшему их магу. Но некромант не повелевает жизнью и смертью в прямом смысле, у него нет такой власти. Ему подчиняется лишь то, что уже мертво — и оно всегда будет мертво, что бы маг с этим ни сделал. По большому счету, то, как некромант вроде бы возвращает мертвое в мир живых — это лишь… подделка, фальшивка, имитация жизни. Сделать из мертвого живое по-настоящему невозможно. Или же, — добавил он гораздо тише, и Элиссе пришлось навострить слух, чтобы как следует расслышать, — об этом просто никому не известно… Кое-что в его словах так ее удивило, что промолчать не удалось. — Каким образом некромант может подчинить вампира? Ведь вампиры вполне самостоятельны, на континенте полно целых вампирских кланов, которые живут сами по себе, время от времени контактируя с волшебниками. Лорд моргнул, и взгляд красных глаз стал еще более пронзительным. — Это, конечно, куда более трудный процесс. Больше того — создать армию зомби будет куда легче и быстрее, чем установить контроль хотя бы над несколькими вампирами. У них действительно есть своя воля; у них нет филактерий или каноп, как у личей и мумий; для подчинения такого существа не нужно добывать кровь, волосы или ногти, как делают маги вуду... Существование вампиров зависит только от свежей крови, но не от воли создавшего их мага. Потому то, как некромант управляет вампирами, подразумевает отчасти ту же легилименцию, или иные способы подавления чьей-то воли. Хотя необходимый ритуал предусматривает использование магом собственной крови, как это в принципе характерно для некромантов, а также специфических чар, которые подвластны только этим магам. Так что я бы сказал, что собственная армия вампиров — это сложно, энергозатратно и не слишком целесообразно. Хотя на практике вполне возможно. Элисса надолго задумалась. Хм, теперь становилось понятно, почему в семейной библиотеке ей встречалось так мало имен некромантов — а уж европейцев среди них было раз-два и обчелся. Вампирские кланы, наверное, всех вырезали, чтобы не рисковать. И, пожалуй, она даже могла отчасти их понять. — Вчера ты заикнулась об обучении, и с твоей стороны это был смелый ход… действительно смелый, чтобы быть просто блажью, посетившей тебя на пару часов, а то и меньше, — эти тихие, будто шелестящие слова заставили ее поднять голову и встретиться взглядом с алыми глазами. — Дерзкий, нахальный — но смелый… Насколько серьезно ты решилась заговорить об этом? Элисса отвечала уверенно и спокойно, ничем не выдавая охватившего ее волнения, от которого стали подрагивать кончики пальцев. К счастью, это никак не отразилось на ее голосе: — Я совершенно серьезна. Он погрузился в свои мысли, и Элисса затихла рядом, стараясь не шевелиться и даже дышать как можно тише. Впрочем, что-то ей подсказывало, что Лорд об этом уже думал со вчерашнего вечера и основные аргументы за и против уже перебрал, а сейчас только в последний раз взвешивал принятое решение. — Ты не производишь впечатление дуры или лентяйки, — наконец изрек он. — Безрассудная, наглая, самонадеянная, не всегда способная грамотно оценить ситуацию — да… Кстати, от последнего качества в принципе стоит избавиться, и не только при изучении наук… Элисса решила, что под неумением правильно оценивать обстановку он подразумевал отсутствие трепетания перед великим лордом Волдемортом. И мысленно поправила: я не самонадеянная, просто вы видите перед собой лишь то, что рассчитываете увидеть. Ошибка многих, кстати, причем зачастую свойственная именно могущественным, самоуверенным людям — кто уже давно привык считать себя гораздо выше жалкой толпы. Хотя если вспомнить, как она заявилась к Лорду в самый первый раз… Да, наверное, наглости здесь действительно хватало, особенно в глазах других. — Но ты храбра. Храбрее, чем многие отпрыски чистокровных семей, которых мне доводилось видеть. И, что самое главное, — ты находчива и умеешь отыскивать весьма нестандартные выходы из ситуаций… Тот же «Феликс Фелицис», или как ты быстро придумала способ, чтобы от Люциуса была хоть какая-то польза в эти дни. У тебя есть потенциал, — наконец подытожил он, будто это было невесть какое открытие, а затем благосклонно провозгласил: — Я согласен заняться твоим обучением. Посмотрим, на что ты способна. И, надеюсь, ты осознаешь, девчонка, какую великую милость тебе оказали… По его-то голосу точно можно было не сомневаться, что волшебникам Орден Мерлина первой степени с таким пафосом не вручают, с каким ей только что объявили данную новость. Впрочем, если вчера он не соврал, и раньше учеников у Волдеморта действительно не было… То, пожалуй, она могла проникнуться происходящим. По крайней мере, кто еще может похвастать учителем такого уровня? А уж если из этого обучения действительно что-то получится… А получиться что-то может, поскольку Элиссе с Лордом предстояло коротать в этом доме всю осень и часть зимы — и это если ее эксперимент удастся… Что ж, титул «самой могущественной волшебницы столетия» за такой короткий срок она точно не получит, но уж наверняка сможет узнать для себя что-то новое, что поможет ей впоследствии уничтожить врагов и стать наконец-то полновластной хозяйкой своей жизни. А даже если сумасбродная затея Маттео оправдается, и все ее нынешние враги будут уничтожены до той поры — тогда полученные знания помогут ей удерживать на расстоянии тех, кто появится в будущем. А ради такой возможности можно будет и потерпеть нарциссизм и самодурство учителя, и вообще попытаться всячески угождать ему. Уж она постарается. Элисса счастливо улыбнулась и склонилась в глубоком поклоне. — Вы… вы не пожалеете, Повелитель! Я… Обещаю, я… — Довольно, — остановил ее восторженный лепет Волдеморт; Элисса осталась довольна выбранными интонациями и заулыбалась вполне искренне. Но тот, как оказалось, еще не все высказал: — И я жду, что ты действительно будешь выкладываться по полной, слышишь, девчонка? Если я увижу, что ты не стараешься, ленишься, что мое время тратится впустую… — Вы этого не увидите, Повелитель! — Ну хорошо, — уже чуть более мягко сказал он; вполне настоящая радость Элиссы пришлась ему по нраву. В то же время Элисса сомневалась, что Лорд так внезапно переменил решение только из-за того, что разглядел в ней какие-то способности. Внутри она была полностью уверена — он согласился лишь потому, что смертельно устал сидеть в этой комнате в ожидании чего-то, что известно лишь ему одному. Так ведь и от скуки свихнуться недолго… А тут она ему неожиданно предложила вариант немного разнообразить серые будни — своеобразный, конечно, вариант, но все же. Кстати, не исключено, что, если из этих уроков начнет что-то получаться и Элисса будет демонстрировать успехи, Лорд воспользуется случаем и начнет пропагандировать свои идеи чистой крови, чтобы понемногу вылепить из нее Пожирательницу Смерти. Вполне вероятная и довольно логичная схема. Элисса мысленно усмехнулась. Значит, ей предстоит противостоять очередной промывке мозгов? Это мы можем, это нам знакомо… — Тогда начнем, — прошипел Лорд. Элисса с готовностью села прямо на пол у камина, рядом с Нагайной, скрестила ноги по-турецки — настроилась внимать. Белое приплюснутое лицо совершило какое-то движение — за неимением бровей Волдеморт выразительно приподнял надбровные дуги. Но потом, посмотрев на Элиссу сверху вниз, остался удовлетворен получившейся картиной и спросил: — С какой области Темных Искусств ты бы хотела начать обучение? Так-то у нее ответ имелся, но это опять был случай, когда отвечать нужно было не то, что хочешь, а то, что правильно. — Вчера вы сказали, что их нельзя разграничить на разделы, и что области черной магии тесно взаимосвязаны между собой… Так что я не могу сделать разумный выбор. Что именно вы посчитаете необходимым для начала, на том и стоит остановиться. Он медленно кивнул. — Что ж, будь по-твоему… Из чего сделана твоя волшебная палочка? Это было так неожиданно, что Элисса в недоумении уставилась на него. Волдеморт соизволил объяснить: — Темные Искусства — магия очень непростая, и именно здесь волшебнику приходится вспомнить об одной из самых незаменимых вещей из своего арсенала. Знаешь ли ты, к примеру, что шерсть единорога является одним их самых надежных проводников магии, и у волшебника с палочкой с шерстью единорога будут получаться самые стабильные заклинания? Но эти палочки очень плохо приспособлены для черной магии. Несколько лет — и они потребуют замены, а если попробовать сотворить такой палочкой что-то поистине мощное, разрушительное, грандиозное — то волшебная палочка может развалиться на части прямо в руках владельца. — Прямо в процессе создания этого чего-то грандиозного и мощного? — уточнила заинтересованно Элисса. О подобных тонкостях она никогда раньше не слышала, да и в Шармбатоне им даже на старших курсах не объясняли таких, казалось бы, базовых вещей. — И что произойдет? — Это зависит исключительно от того, как поведет себя лишившаяся контроля магия — а, как мы только что говорили, речь идет о чем-то грандиозном, так что вряд ли результат будет безобидным и незаметным. Волшебник же… Если ему хватит сноровки и силы защититься — он выживет. Но шансы пятьдесят на пятьдесят, я бы сказал, — безгубый рот изогнулся в улыбке, из которой следовало, что в своих собственных силах Лорд ни разу не сомневался. — А дальше? — попросила Элисса. В их группе палочки с шерстью единорога были у Троя и Алекса — и, если задуматься, эти двое действительно никогда не проявляли глубокого интереса к особенно опасным боевым заклинаниям. Зато Трой, к примеру, был специалистом по легилименции в их команде — а тут без надежной и стабильной магии никуда, чтобы случайно не выжечь кому-нибудь мозги… Алекс же был прирожденным магом защиты — и пробиться через его многосложные, хитросплетенные Щитовые чары, когда в бою он прикрывал товарищей, было для противника той еще задачкой. — Дальше идут сердечные мышцы дракона. Вот это самое лучшее, что можно придумать для темного мага — поскольку этот компонент буквально создан для Темных Искусств. С ними получаются самые сильные, самые мощные заклинания и чары, и можешь не сомневаться, что в черной магии сердце дракона тебя никогда не подведет. Такая палочка более агрессивна и будет верной подругой в бою. Тоже узнаваемо. Именно палочки с мышцами из сердца дракона были у Картера и Бенджи — основной ударной силы Элиссиного отряда. — В вашей палочке именно оно? Драконье сердце? Волдеморт не ответил, и Элисса интерпретировала это как согласие. — Конечно, это не строгая классификация, — уточнил он. — И палочкой с сердцем дракона ты спокойно можешь исцелять раны, а палочка с шерстью единорога способна творить темную магию. То, о чем я говорю, — это больше их склонности, направленности, а не жесткие разграничения. И остается еще одна сердцевина… Точнее, в мире их гораздо больше, но многие европейские мастера и, в частности, Олливандер, используют именно эти три… Перо феникса. Это самая редкая и, пожалуй, это самая… необычная составляющая волшебной палочки из тех, что существуют. Перо феникса не свидетельствует о приверженности какой-либо области магии, но их хозяевами обычно становятся поистине одаренные волшебники, те, кто никак не может быть серой посредственностью. Эти палочки инициативны и самостоятельны, их преданность трудно завоевать… Но зато именно они оказываются способны на самую сложную, самую искусную, высшую магию… Он говорил так увлеченно, так вдохновленно, что Элисса уверилась — в первый раз она ошиблась. Должно быть, волшебная палочка Волдеморта содержала в себе именно перо феникса. Такой же компонент содержала палочка Маттео — самого большого авантюриста и умельца нестандартно мыслить из всех ее знакомых. Что ж, наверное, ничего странного в этом нет… — Есть, конечно, и другие сердцевины, — Лорд вернулся из своих мыслей и теперь снова смотрел на Элиссу. — К примеру, в Европе используются волосы вейлы, не так ли? — Да, Повелитель, — она с готовностью кивнула. — У моей младшей сестры именно такая палочка. — Это палочки творческих людей, кому свойственны сиюминутные порывы… У тебя такой быть не может, — заявил он уверенно, изучающе глядя на Элиссу. — Не тот характер и склад ума. Думаю, что сердцевина твоей палочки — сердце дракона. По крайней мере, оно тебе подходит больше, чем волос единорога. Я прав? Она чуть улыбнулась и потянулась за палочкой, чтобы разжечь огонь в затухающем камине. — Моя палочка сделана из терновника и пера феникса, Повелитель. ========== Глава 9 ========== Помня о словах Троя, на следующий день Элисса первым делом купила «Ежедневный Пророк», устроилась в кафе-мороженом Флориана Фортескью и углубилась в изучение. Правда, первая полоса интересными новостями не баловала: там все внимание было уделено исключительно британским событиям — Рита Скитер продолжала тянуть жвачку из случившегося на квиддиче. «Дальнейшие промахи Министерства магии» — так выглядел подзаголовок. «Создается впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов. Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вчера ввязался в драку с маггловскими блюстителями закона (т. н. «полицейскими») из-за нескольких весьма агрессивно настроенных мусорных баков. М-р Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму — престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к м-ру Грюму в его строго охраняемый дом, м-р Уизли обнаружил, что м-р Грюм в который раз поднял ложную тревогу…»{?}[Текст статьи взят из книги «ГП и Кубок огня».]. Короче говоря, глупость какая-то, ничего важного. Если уж дошли до спятивших мракоборцев и взбесившихся мусорных баков на первой полосе — значит, вчерашнее происшествие в Кракове прошло мимо внимания широкой общественности, и самой Элиссе здесь, в Британии, ничего не грозит. Над статьей шла фотография самого Уизли с женой. Элисса мазнула по ней равнодушным взглядом и перелистнула страницу в поисках действительно серьезных новостей. «Вчера в польском Кракове несколько волшебников грубым образом нарушили Статут о секретности, устроив бой прямо посреди маггловского вокзала. Нападающие активно использовали темную магию, в результате чего погиб один маггл и еще несколько получили травмы. В ходе боя было разрушено крыльцо здания вокзала, построенное еще в середине 19 века. Когда на место событий подоспели мракоборцы, темных магов и след простыл, что, к сожалению, в последние дни является все более распространенным явлением, причем не только в Польше. Министерство магии Польши пока не дало внятных разъяснений случившегося, но, на мой скромный взгляд (а вашему покорному слуге удалось пообщаться с представителем польского Отдела магического правопорядка, который пожелал остаться анонимным), власти пока сами не понимают, с чем столкнулись. Вероятно, это событие не привлекло бы внимания мировой общественности, однако к вечеру выяснилась одна любопытная деталь. Очевидцы-магглы дали описание сражавшихся, и одного из них в Управлении мракоборцев опознали — это известный итальянский преступник, 28-летний Маттео Карбоне, прославившийся тем, что в 1986 г. смог проникнуть в секретный отдел Министерства Магии Италии в Риме и похитить оттуда несколько крайне ценных артефактов (о каких конкретно артефактах идет речь, римские невыразимцы говорить наотрез отказываются). Поиски Карбоне ведутся уже более восьми лет по всей Южной Европе, однако теперь стало очевидным, что мракоборцам пора расширить этот радиус. В Кракове, по словам свидетелей, сообщницей Карбоне была неизвестная девочка-подросток. Впрочем, стоит отметить, что для своего юного возраста данная особа весьма уверенно разбрасывалась боевыми заклинаниями. Их противниками стали пятеро волшебников (среди них предположительно одна женщина), и в Варшаве высказали подозрение, что это были вампиры. Что же произошло вчера в Кракове? Причастность Карбоне превращает происходящее в уродливое подобие шпионского романа — «уродливое», поскольку нельзя не отметить безразличное отношение магов к жизням неволшебного населения. Помощь пострадавшим магглам уже оказана, Стиратели памяти свою работу выполнили». Ниже шла фотография Маттео, сделанная, по всей видимости, на последнем курсе Шармбатона — черноволосый красавец с будто вылепленным скульптурно лицом, с дерзким, непокорным взглядом и пухлыми, капризными губами. Глаз не оторвать, до чего хорош. Элисса знала его повзрослевшим, заматеревшим, утратившим юношескую мягкость, но все таким же обаятельным. Статья была подписана неким Сирано д. Б., и, в отличие от графоманства Скитер, производила впечатление более вменяемого чтива. Особенно позабавила тонкая отсылка к событиям на Чемпионате мира. Что же, если подобного рода статьи вышли сегодня по всей Европе и были примерно такого же содержания, то можно слегка расслабиться. Мракоборцы, скорее всего, ничего не обнаружат, зато те, кто надо, прочтут между строк и сделают нужные выводы. Теперь не только вампиры, но и Иштван будет в курсе, что Элисса скрывается где-то в районе Польши. Маттео и Бенджи удалось увести следы подальше от Британии, и теперь вступят Картер с Алексом — запутают противника еще больше, уведут еще дальше. Ребята молодцы, но хотелось бы в будущем обойтись без трупов — поскольку ей и ее компании совершенно ни к чему повышенное внимание журналистов и властей. Свернув газету, Элисса сунула получившуюся бумажную трубку в сумку и направилась вглубь улицы. На этот раз она шла медленнее обычного, уйдя в свои мысли и обдумывая получившуюся ситуацию. Пришла к выводу, что вроде бы дела складываются не так плохо. Хотя, конечно, не особо хорошо, что при нападении у вокзала погиб случайный прохожий. Благородным лицемерием Элисса не страдала и не притворялась перед самой собой, будто эта смерть ее всерьез опечалила, но все же она не любила, когда из-за ее личной войны с вампирами и Иштваном умирали посторонние, кто к происходящему не имел никакого отношения. Потому все это время они с ребятами пытались избегать лишних жертв, выработав это себе за правило. К примеру, когда Бенджи только присоединился к группе, его пришлось перевоспитывать — поскольку за годы одиночества он изрядно одичал и слегка утратил способность адекватно оценивать реальность. Усугубляло ситуацию и то, что Бенджи был оборотнем — и страдал не только от самого проклятия, но и от того, что оказался в положении «отброса общества», поскольку в его родном Чикаго отношение к оборотням было примерно такое же, как в Британии, да и вообще во многих странах Европы. Элиссе, Картеру и Алексу, которые в те дни путешествовали втроем, пришлось приложить изрядно усилий, чтобы вернуть его во вменяемое состояние и научить снова видеть в окружающих все-таки людей, а не куски мяса. Впрочем, стоит отдать должное и вампирам Себастьяна де Колиньи, и подчиненным Иштвана — обычно они все старались не убивать случайных людей, хоть магглов, хоть волшебников, по крайней мере во время боя. Но, как и Элисса со товарищи, делали они это не из человеколюбия, а из осторожности — чтобы не привлекать к себе внимания властей или вездесущих журналистов. И в этот раз нечаянные жертвы сыграли на руку Элиссе именно потому, что волшебники не могли не обратить на это внимание, — цинично и бесчеловечно, но нет смысла отрицать очевидное… Она проходила мимо «Волшебного зверинца», когда произошло то, к чему Элисса оказалась не готова. Открылась дверь, и из магазина кто-то вышел — а в следующую секунду прямо перед носом Элиссы раскрылось что-то серое, заслоняя весь обзор, и она ощутила прикосновение мягкого и трепещущего к коже. Что-то бросилось ей в лицо, мешая видеть; в глазах странно мельтешило, будто она смотрела в калейдоскоп, только почему-то исключительно серых и коричневых оттенков. Она не успевала сориентироваться, что происходит, и тело отреагировало само, не дожидаясь команды от мозга — правая рука выхватила волшебную палочку, вытянулась вперед, и с конца сорвалось невербальное заклинание. Левой рукой Элисса попыталась защитить лицо и, в первую очередь, глаза, и тут же зашипела от боли — в предплечье что-то с силой впилось, и по коже потекло горячее. Тут же до нее донесся грохот — это заклинание врезалось в стену дома напротив и взорвалось. К счастью, именно в стену, а не в витрину. — Ах, простите, ради Мерлина! — только сейчас она сообразила, что кто-то причитает прямо у нее над ухом. Голос женский. — Стрелка, ты совсем с ума сошла? Простите, это наша семейная сова, ей уже столько лет… Ох, боже мой, у вас кровь… Элисса наконец-то смогла осмотреться. Ничего особенного, никто не нападал на нее посреди Косого переулка в разгар дня. На земле с бестолковым, даже оглушенным видом лежала серая сова — кажется, пребывая в глубоком обмороке. Прямо перед собой Элисса обнаружила полную рыжеволосую женщину средних лет, которая что-то обеспокоенно спрашивала и продолжала причитать. Женщина была невысокого роста, и Элисса взирала на нее сверху вниз, будучи на полторы головы выше. Медленно, все еще бросая настороженные взгляды по сторонам, Элисса опустила волшебную палочку и взглянула на левую руку — по предплечью тянулись две длинные глубокие царапины, из которых сочилась кровь. Так это полудохлая птичка, которая лежит сейчас на мостовой, на нее набросилась? — Вы в порядке, мисс? — спросил новый голос, слегка запыхавшийся. Элисса взглянула — на крыльцо выскочил продавец из магазина. На нем был фартук и почему-то маггловские галоши. — Я же сказал вам, миссис, что вашей сове давно пора на заслуженную пенсию! Она теперь не то что обязанности почтальона выполнять не может, так она еще становится опасной для окружающих… — Это ужасная случайность, и мне очень стыдно! — рыжая женщина сокрушенно покачала головой; вид у нее был чрезвычайно расстроенный. Почему-то Элиссе показалось, что она не лукавила и говорила искренне. — Мисс, мне так жаль! Ах, Стрелка, что же ты наделала! Ох, вы ранены?! — Царапина, — все еще слегка замороженным тоном отозвалась Элисса; в одну секунду у нее очень сильно разболелась голова, и это кудахтанье начало раздражать. — Да какая же царапина, когда здесь… — Вообще-то использовать магию вне школы несовершеннолетним запрещено, — вступил продавец. Кажется, он обрадовался, что происшествие имело место не в самом магазине, а на улице, и, следовательно, к нему никакого отношения иметь не могло. — Вам, юная леди, очень повезло, что вы никого случайно не задели! — Использовать магию несовершеннолетним можно, если речь идет о спасении собственной жизни, — отозвалась Элисса безразлично. Поучительный тон волшебника ей не нравился, и хотелось уже поскорее скрыться. — Стрелка просто очень старая, уже плохо видит и не понимает, что творит. Обычно она спокойная, а сейчас, после похода в магазин, так разнервничалась… — Это вы от простой совы, да еще посреди Косого переулка, полного народу, решили спасти свою жизнь? — снисходительно обронил продавец. Кажется, все случившееся он воспринял как развлечение посреди скучного рабочего дня. — Повезло вам, что ваше заклинание попало в стену! Расколошматили бы стекла в окне — пришлось бы вашим родителям заплатить штраф. И вообще думайте головой на будущее, юная леди — попадете еще таким огненным шариком в человека, и ему помощь целителя понадобится! Ох, не сомневайтесь, мистер, что после этого заклятия целитель уже точно не понадобится — трупам, как известно, целители не нужны. К счастью, черную магию никто из этих остолопов не опознал, но вообще-то неприятный тип прав — сегодня ей просто повезло, что никто из прохожих не попал под шальное заклинание. — Милая, тебе нужна помощь, — заявила женщина решительно. Элисса обратила внимание, как та скорректировала обращение — должно быть, разглядела внешность незнакомки. — Я не могу тебя так просто отпустить, ты же по моей вине пострадала! — она наклонилась и проворно, отработанным движением, подняла с мостовой растрепанную сову, похожую на старую метелку для пыли, и бережно погладила по перьям. — Я хорошо исцеляю бытовые раны и быстро тебе все заживлю. И заодно тебе бы… одежду привести в порядок… Она смущенно отвела глаза, а Элисса опустила взгляд. Похоже, Стрелка прошлась когтями не только по ее руке, но и по платью — оборки на вороте превратились в неопрятную бахрому. — Ну и черт с ней, — устало сказала Элисса. — Можно я пойду? Внезапно запротестовали сразу все — и пухлая женщина, которая вдруг показалась Элиссе смутно знакомой, и неприятный продавец. — Вас должен осмотреть целитель! Как мне связаться с вашими родителями? Почему вы вообще не в школе? — Давай я сама тебе помогу, — поспешно сказала женщина, заметив, что Элисса уже открыла рот, чтобы начать протестовать. — У нас дома есть специальная настойка, рана в два счета исчезнет, и я починю твое платье. Можно обойтись и без целителя, ранка-то пустяковая… Эту глубокую царапину Элисса бы залечила безо всяких заклинаний и настоек секунд за пять, но надо было всеми силами избавиться от этих двоих. Черт, и ведь не пошлешь их всех к гоблину — она же в этом переулке появляется каждый день, нельзя сделать так, чтобы они запомнили ее странное поведение… — Вы как хотите, мисс, — провозгласил продавец твердо, — а в таком виде я вас не отпущу. Или отправляемся в больницу Святого Мунго, или пускай эта миссис вам поможет. Если она, конечно, уверена в своих силах. Заниматься самолечением вам все равно запрещено, да и очень опасно. И я до сих пор считаю, что мы должны вызвать ваших родителей. — Мой отец работает и не сможет посреди дня сорваться сюда, — заявила Элисса прохладно, подумав, как отреагирует Лорд на внезапное появление у него «дочери». — Тогда тем более не стоит его беспокоить, — зачастила женщина. — Я быстро тебя вылечу, не беспокойся! У меня шестеро сыновей — можешь себе представить, сколько мелких бытовых травм мне пришлось исцелить за свою жизнь? Поняв, что избавиться от них можно, только оглушив заклинаниями, Элисса нехотя кивнула. — Чудесно! — обрадовалась волшебница и взглянула на продавца: — Можем мы воспользоваться вашим камином? Она получила утвердительный кивок и потянула Элиссу за собой — к счастью, ухватив за здоровую руку. Покорившись, та потащилась следом — мимо клеток, аквариумов, террариумов. До последней секунды, пока не полыхнул зеленый огонь, продавец из зоомагазина продолжал сыпать рекомендациями и нравоучениями, перекрикивая мяуканье, уханье, шелест крыльев, кваканье и прочий гвалт. Момент, когда рыжая женщина громко произнесла: «Нора!», показался Элиссе самым лучшим мгновением в ее жизни. Она переступила через каминную решетку и очутилась в гостиной с разномастными креслами и диваном. Редкие солнечные лучи пробивались сквозь облака и падали на деревянный пол, в воздухе красиво поблескивали редкие пылинки. Вкусно пахло выпечкой. При их появлении молодой волшебник — такой же рыжий, как пухлая волшебница, и плотно сбитый — оторвался от письма, которое читал, сидя на диване. — Привет, мам, как… — тут он поднял голову, обнаружил Элиссу и, не сумев скрыть недоумение, поздоровался: — Доброе утро. — Здравствуйте. — Чарли, Стрелка стала совсем плохая, — пожаловалась женщина, осторожно кладя сову на стол. — Перенервничала в магазине и набросилась на девочку, представляешь? Чарли посмотрел на сову, потом на Элиссу, заметил кровь на ее руке и длинно присвистнул. — Ничего себе, как она вас!.. Извините за такое, обычно она смирная, хотя и чудит в последнее время. Болит? — Терпимо, — она пожала плечами. — Чарли, можешь напоить Стрелку? Она вроде немного оклемалась… Милая, сейчас я вылечу твою руку, а потом займусь одеждой, хорошо?.. Кстати, ты голодна? Я с удовольствием приготовлю тебе завтрак или хотя бы просто сделаю чай. Должна же я тебе хоть какую-то компенсацию сделать за Стрелку… Говоря это, женщина резво положила сумки на стол, где небрежно валялась сегодняшняя газета, приблизилась к книжному шкафу, достала оттуда какой-то справочник и опытным движением пролистнула, точно зная, что ищет. Потом нагнулась и вытащила с нижней полки ящичек, в котором чем-то позвенела и извлекла пыльную склянку. Поскольку удрать отсюда через пять минут явно не удалось бы, Элисса неохотно положила вещи у камина. Ее внимание привлекли необычные часы на каминной полке — с девятью стрелками, где на каждой висело по небольшой фотографии, в том числе и с сегодняшними новыми знакомыми. — Я знаю, кто вы, — вдруг произнесла она. — Я видела ваш снимок в «Пророке». У миссис Уизли — по-видимому, называть ее следовало так — сделалось сердитое и расстроенное лицо. Тем не менее, Элисса по-прежнему не ощущала в ней никакой агрессии, и женщина вообще производила впечатление очень безобидной. — Не стоит верить всему, что пишет пресса, — с горечью произнесла волшебница. — Особенно эта отвратительная Скитер. Только перевирает факты и поливает грязью людей… Но да, меня зовут Молли Уизли. А тебя? — Элисса. Кажется, Молли ожидала услышать еще и фамилию, не дождалась, но настаивать не стала. — Ты выглядишь очень юной, Элисса. Почему ты не в школе? — Я на домашнем обучении. — Да? А почему твои родители приняли такое решение? — та удивилась по-настоящему. Но, не отвлекаясь, миссис Уизли приблизилась, со знающим видом взяла Элиссу за запястье и осмотрела ранку на свету, а потом вытащила пробку из флакона. Элисса изо всех сил старалась сохранять непринужденный вид — поскольку ненавидела, когда чужие прикасались к ней без разрешения. — Хогвартс — замечательная школа, мне кажется, у нее миллион преимуществ перед домашним обучением… Вулнера Санентур! Царапина затянулась, забрав с собой и ноющую боль, и Элисса не заметила, как на пороге появилось новое лицо. — Привет, мам, Чарли сказал, что у вас тут кровопролитие… О, добрый день, — немного удивленно выдал высокий молодой человек — такой же рыжий, как все остальные. Элиссе подумалось, что с его внешностью стоило бы играть в какой-нибудь рок-группе — ибо у молодого человека были длинные волосы, стянутые в хвост, а в ухе — серьга в виде клыка. — Что, Стрелка взбесилась? — Билл, перестань, мне и так стыдно перед нашей гостьей, — миссис Уизли заклинанием убрала засохшую кровь, совершенно не пытаясь использовать невербальную магию. Потом буквально парой взмахов восстановила Элиссе оборки на платье. — Надеюсь, Скитер об этом не пронюхает, — хмыкнул тот. — Иначе точно выпустит статью, что мы держим дома диких бешеных животных, которые набрасываются на ни в чем не повинных прохожих… — Билл! — Извини, мам. — Это ни капельки не смешно, — проговорила та ожесточенно. — Твой отец очень переживает из-за случившегося, и он точно не заслужил подобного! Ах, если бы хоть кто-то мог приструнить эту Скитер… — С вами все в порядке? — поинтересовался Билл, обращаясь к Элиссе, и кивнул на ее руку. — Зажило? — Да, все хорошо, спасибо. — Я все-таки настаиваю, чтобы ты позавтракала, — заявила женщина с весьма решительным видом, и у Элиссы возникло странное ощущение, что из этого дома никому не дают уйти голодным. Данная забавная мысль имела странный расслабляющий эффект, и Элисса перестала жаться к стене, в любую минуту ожидая нападения. — Что ты больше любишь — яичницу или омлет? Она покорилась судьбе. — Омлет. Миссис Уизли тут же с очень деятельным видом направилась к дверям. — Мойте руки и приходите на кухню, — распорядилась она. — Билл, позови еще Перси, а то он из своей комнаты не вылезает… Пускай хоть поест. — Может, лучше не надо? — с надеждой спросил Билл. — Тебе хочется послушать еще про бардак в Отделе международного магического сотрудничества после Чемпионата и про то, как же тяжело живется бедному Барти Краучу? Миссис Уизли что-то сердито ответила сыну, а тот был занят тем, что слушал мать, и потому оба не заметили, как Элисса чуть более резко, чем стоило бы, повернула голову, уловив знакомое имя. Хотя маловероятно, что речь шла об одном и том же человеке — тот Барти Крауч, который появился в Литтл-Хэнглтоне, был только что освобожден из заточения Волдемортом. Значит, сейчас речь идет, надо полагать, о его отце — том самом, который держал на протяжении многих лет собственного сына под «Империусом». По крайней мере, такой вариант более вероятен, чем если бы речь шла о полных тезках, которые между собой вообще никак не связаны. — Ладно-ладно, — Билл вздохнул и поднял ладони в знак капитуляции. — Я его позову… Чарли тоже будет? — А куда он денется? Получив указания, Элисса вымыла руки в маленькой чистенькой ванной и отправилась на кухню. По пути она с любопытством оглядывалась по сторонам — поскольку уже давно жила исключительно в мотелях, гостиницах, а теперь в давно нуждающемся в ремонте старом доме и отвыкла от обычного человеческого жилья. Хотя на ее родной дом «Нора» походила мало, но Элисса находила, что здесь было весьма… уютно. Тут не было изысканной мебели, дорогих полотен и старинных скульптур, стены не украшали панели из редких и ценных пород дерева, и пол на кухне не был облицован мрамором, привезенным далеким предком из монастыря где-то в Андалусии, как в фамильном гнезде семейства Каройи, но здесь ей определенно нравилось куда больше. Миссис Уизли моментально накрыла на стол. На плите вовсю жарился омлет и шкварчали сосиски, из раскаленного чайника валил пар. На кухне уже сидел и Чарли, а еще через какое-то время показался юноша, который, должно быть, буквально в этом году закончил школу, поскольку был он совсем молод. Как и прочие члены семьи, он оказался рыжим, а на носу красовались тяжелые очки в роговой оправе. — Здрасьте, — буркнул он, едва взглянув на Элиссу. — Мам, у меня очень много работы, у Отдела по-прежнему очень много нерешенных задач, и я должен к обеду закончить служебную записку для мистера Крауча… — К обеду и закончишь, — пожала плечами его мать. — Садись. Элисса, это мои старшие сыновья — Билл, Чарли и Перси. Четверо младших детей сейчас в Хогвартсе. Мальчики, это Элисса, которой сегодня досталось от нашей Стрелки. Как твоя рука, дорогая? — Все в порядке, спасибо, — Элисса села на указанное место, и перед ней тут же очутилась тарелка, куда миссис Уизли стряхнула огромный омлет с зеленью, щедро добавив к нему три сосиски. Такие же тарелки возникли и перед ее сыновьями. — Ты из Венгрии, Элисса? — вдруг спросил Чарли. — Да. Как ты понял? Он чуть улыбнулся в ответ на ее недоуменный вид. — Я несколько лет проработал в Румынии и часто бывал в Венгрии с командировками. Ты говоришь так же, как они — будто все время хочешь поставить ударение на первый слог, но потом вспоминаешь, что в английском так не делается. Элисса позволила уголкам губ немного изогнуться. Ох ты ж, кто бы мог подумать, что кто-то так легко ее разоблачит… У парня хороший слух. — Все верно, я из Будапешта. — А в Британию приехала на Турнир? В качестве зрительницы? Для участницы ты как-то слишком молода, — предположил Билл, и Элисса посмотрела на него с настоящим недоумением: — Прошу прощения?.. — Турнир Трех Волшебников. Ты разве не на него приехала? — Нет, я… Я впервые слышу, что в этом году решили его проводить, да еще здесь, в Англии… А состав школ? — вдруг заинтересовалась она. — Такой же, как сложилось исторически? Шармбатон, Дурмстранг и Хогвартс? — Ага, именно. — Я об этом ничего не знала, но… здорово, что его снова решили провести, — она покачала головой и улыбнулась на этот раз по-настоящему — своим воспоминаниям. Значит, в Англию в этом году приедет делегация из ее родной школы… Интересно, кто будет руководителем? Сама мадам Максим? Кто-то из профессоров? — Хотя сложно представить, сколько всего придется продумать организаторам, ведь практики проведения Турнира сейчас ни у кого нет... — И не только организаторам, — хмыкнул Чарли. — В конце октября я сам поеду в Хогвартс, и, предчувствую, поездка будет веселой. — Чарли участвует в организации первого тура, — разъяснила миссис Уизли. — Перси, правильно я помню, что Крауч будет одним из судей? Ты на это время займешь его место на работе? Перси кивнул, раздувшись от важности и сделавшись похожим на индюка. — Да, мистер Крауч уже сейчас начал посвящать меня в курс дела… Он не очень хорошо себя чувствует в последнюю неделю и решил, что я вполне заслуживаю его доверия и способен справиться с возложенной на меня ответственностью в его отсутствие… Билл и Чарли переглянулись, убедились, что ни мать, ни брат на них не смотрят, и синхронно закатили глаза. Элисса опустила взгляд, изображая сдерживаемый смех. — Да, дорогой, не сомневаюсь, что ты справишься, — совсем чуть-чуть поспешно согласилась миссис Уизли и посмотрела на Элиссу. — Вкусно, дорогая? — Да, очень, — к собственному удивлению, Элисса обнаружила, что уже почти все съела и сама того даже не заметила. У миссис Уизли точно был талант к кулинарии. — Ешь-ешь, а то ты такая худенькая и бледная, что смотреть больно… Один-в-один Гарри, когда бывает у нас, — Элисса задалась про себя вопросом, не того ли самого Гарри она имеет в виду, но уточнять не стала, ожидая продолжения. А миссис Уизли, будто что-то вспомнив, посмотрела на Элиссу уже серьезно и пытливо. — Ты сказала, что живешь с отцом? — Да, он приехал в Британию, чтобы написать книгу. Ну и я вместе с ним. Учусь дома. Миссис Уизли явно хотела спросить, что произошло с матерью — и Элисса даже увидела, как она складывает губы, чтобы задать этот вопрос — но в последний момент передумала. Должно быть, решила, что это будет некорректно. — Тебе здесь нравится? — Да, вполне, — Элисса принялась ковыряться в тарелке. — Дождливее и ветренее, чем я привыкла, но нравится. У вас много зелени. Странное дело — в присутствии Лорда она чувствовала себя гораздо свободнее и увереннее, поскольку с ним у нее была связана конкретная цель. Волдеморт для Элиссы был, если можно так выразиться, объектом — тем, на кого у нее были собственные планы, и, чтобы реализовать эти планы, нужно было играть выбранную роль и вести себя определенным образом. Лорд не был для нее живым человеком, только способом достижения цели. А сейчас, когда она оказалась в обществе самых обычных людей, которые не были ее врагами, ничего о ней не знали и обращались с ней просто дружелюбно, как с любой другой волшебницей на ее месте, Элисса ощутила робость и неуверенность. Она не знала, как вести себя в таких ситуациях, что говорить и как держаться. Когда-то давно знала, но с тех пор утекло много воды. Все глубинные, потаенные страхи, которые она успешно прятала от посторонних, полезли наружу, и нужно было скрыть их любой ценой. Элисса отложила вилку. — Мне, наверное, пора… Отец будет беспокоиться, что меня так долго нет. Он строгий. О том, как на самом деле ее «отец» выразит недовольство ее неприличной задержкой, Элиссе прямо сейчас думать не хотелось. — Конечно, дорогая, — тут же всполошилась и захлопала крыльями наседка миссис Уизли. — И вообще ты бы поменьше ходила одна, сейчас времена такие… неспокойные. После того, что произошло на Чемпионате мира по квиддичу… Ты там была? Элисса покачала головой. — Только в газете читала. Но ведь вряд ли Пожиратели Смерти или Ло… Сами-Знаете-Кто нападут на меня средь бела дня в Косом переулке? Ее слова вызвали вполне ожидаемую реакцию — миссис Уизли охнула и побледнела, ее сыновья остались спокойны, но заметно помрачнели. Перси, пожалуй, выглядел самым отрешенным — мыслями он явно был далеко отсюда. — Ты бы поосторожнее с такими заявлениями, — наконец сказала миссис Уизли серьезно и озабоченно. — Вероятность, может, и небольшая, но… Никогда нельзя быть уверенным, что беда обойдет тебя стороной. А после того, как в августе выяснилось, что… их… до сих пор много, и никто не знает, что они придумают в следующий раз… Когда неугодных людей просто убивали, или нападали на родных и близких — для устрашения или ради забавы… Некоторое время Элисса молча изучала присутствующих, считывая, как сильно переменилось всеобщее настроение, и как атмосфера теперь буквально дышала чем-то тревожным и давящим. И это речь идет только о Пожирателях Смерти. Помойных крысах, как выразился Барти Крауч — тот, другой, которого видела она. Наверное, упомяни она Лорда по имени — и миссис Уизли просто бы в обморок упала. Ох, знали бы все эти люди, с кем она встретится буквально в течение ближайшего часа… — Прошу прощения, — наконец выговорила она. — Я не хотела показаться грубой. Я выросла в немного другой атмосфере, и в моих родных краях самым страшным волшебником всегда считался Гриндевальд. У меня нет тех… тяжелых воспоминаний, которые есть у вас. — Будем надеяться, что так останется и впредь, — Билл ей улыбнулся, и напряжение в кухне слегка спало. — Ты отправишься домой через камин? Или помочь тебе с трансгрессией до дома? — Нет, спасибо, я еще должна вернуться в Косой переулок и закончить с покупками. Благодарю за завтрак, — Элисса кивнула миссис Уизли. — Я воспользуюсь вашим Летучим Порохом? — Да, милая, конечно! И извини еще раз за Стрелку, мне очень жаль, что так получилось! — Да ничего. Немного неловко попрощавшись со всеми, Элисса поспешила вернуться в центр Лондона, хотя сейчас спешить уже было некуда. Она и так неприлично задержалась, и допрос теперь последует в любом случае. Так и вышло. Вернувшись в особняк, она без особого энтузиазма поднялась на второй этаж и, постучав, переступила порог. В ту же секунду дверь за ее спиной с грохотом захлопнулась, и тут же гостиную наполнили звуки разъяренного шипения — такого ледяного, что на Элиссу почти физически дохнуло могильным холодом: — Ну и где ты была?! По его голосу было очевидно, что Лорд в ярости. ========== Глава 10 ========== — Ты решила, что отныне тебе все позволено? Что ты просто можешь делать все, что твоей душе угодно, пропадать где хочешь и сколько хочешь? Шипение продолжало литься, буквально обволакивая ее, что казалось даже немного странным: ибо тон был таким ледяным, что слова могли просто повисать в воздухе вполне материальными кристаллами льда. Элисса воспользовалась тем, что Лорд сидел в кресле спиной к ней, и быстро повела плечами, стряхивая с себя невидимые морозные оковы. — В этой задержке нет моей вины, возникли обстоятельства… — Да? И какие же? Остановилась мило поболтать с Люциусом? Или обзавелась новыми друзьями из числа моих слуг? — она даже слегка отступила в сторону от силы гнева, звучавшей в его голосе. К такому всплеску проницательности Элисса не была готова, хотя известие о ком-то из Пожирателей Лорд явно принял бы благосклоннее, чем то, что ей предстояло сообщить. Да еще объяснять причину сегодняшнего знакомства — ну вот как изобразить это поубедительнее? — Не совсем. Если совсем коротко, то на меня набросилась свихнувшаяся старая сова, а ее хозяйка решила, что обязана залечить мою царапину и накормить завтраком в качестве компенсации… — Что за чушь?! У нее на шее словно захлестнулась петля, и Элиссу против воли протащило несколько шагов вперед, к камину. Все случилось так быстро, что она послушно переступила ногами, ухватившись за шею. Воздуха не было, она только беспомощно открывала рот в бесплодных попытках вдохнуть. Но очень скоро ощущение чужой силы исчезло, Элисса зашлась в кашле, пока правая рука машинально шарила по мантии в поисках кармана с волшебной палочкой. Тут же Элисса столкнулась взглядом с красными глазами — и это было последнее, что она увидела. — Легилименс! В следующую секунду ее утянуло в мир собственного подсознания, и все картины сегодняшнего утра начали стремительно мелькать перед ее внутренним взором: подзаголовки в газете, шумная улица, булыжная мостовая, мельтешение серых крыльев прямо перед носом, полностью перекрывшее обзор, боль в руке, капли крови. Мешанина из новых лиц — и почти у всех людей рыжие волосы. Разговор за столом, расспросы о самой Элиссе, ее жизни в Англии… Шаря в ее памяти, Волдеморт не пытался действовать осторожно, а грубо выхватывал необходимые воспоминания. Когда все это прекратилось, Элисса обнаружила себя рухнувшей на пол — спасибо, что не в горящий камин. Очень болела голова, будто кто-то пытался железным прутом проломить ей череп, из носа обильно шла кровь, болел прикушенный язык — но Элиссе хватило концентрации и умений не показать ничего, чего Лорду знать бы не следовало. — Эта семейка осквернителей крови — верные прихвостни Дамблдора, которых давно полным составом стоило бы отправить на тот свет, — продолжал буквально выплевывать слова Лорд где-то наверху. Сама эта картина — она лежит на полу, силясь справиться с последствиями экзекуции, а голос ее палача звучит где-то сверху — оказалась до тошнотворного знакомой, и Элиссе во второй раз стало нечем дышать. В глазах потемнело, на этот раз — от того отвратительного затхлого смрада ее прошлого, который внезапно просочился в ее мысли, будто в приоткрывшуюся дверь потянуло сквозняком. Но сейчас нельзя было отвлекаться. Соберись. Сохраняй трезвую голову — твое единственное средство спасения. Кое-как, все еще плохо соображая, Элисса восстановила дыхание, вытерла кровь под носом, еще больше размазав ее, а Лорд, наблюдая за ней без какого-либо сочувствия, с издевательской усмешкой процедил: — Ты продолжаешь шарить по мантии в поисках волшебной палочки. Надеешься напасть на меня? Зря. Даже в таком состоянии я от тебя мокрого места не оставлю. Хочешь проверить? Она осторожно потрогала шею, но, разумеется, никаких следов удавки не нащупала, только цепочку с кулоном. Похоже, Лорд как следует разозлился, раз смог невербально использовать на ней какое-то удушающее заклинание, пусть и вполсилы, а потом основательно покопался в ее памяти. В обычном состоянии он бы уже выдохся от такого интенсивного колдовства, но сейчас, похоже, гнев помог. — Я не знала, что это люди Дамблдора. На языке вертелось едкое замечание, что Уизли почему-то сами забыли упомянуть сей занимательный факт при знакомстве, но произносить его вслух Элисса мудро не стала. Потратив еще целых три секунды на то, чтобы спрятать последнюю мысль от Волдеморта, она подняла голову. Тот взирал на Элиссу сверху вниз, красные глаза-щелочки горели яростью, палочка смотрела Элиссе в лицо. Сообразив, что она в самом деле все это время продолжала машинально искать собственную, Элисса медленно опустила руку. И хорошо, что не нашла: вздумай она атаковать, даже без реального замысла нанести вред, а просто по привычке, как сегодня в Косом переулке — и ей была бы крышка. В том, что Лорд успел бы наколдовать Убивающее заклятье даже не за долю секунды, а за сущий миг, она не сомневалась. Это осознание произвело на нее мощное впечатление. — Еще бы ты об этом знала! — Нагайна на своей лежанке беспокойно дергалась и извивалась, не зная, что происходит с хозяином, а Волдеморт жестко продолжил: — Если я только заподозрю, что ты якшаешься с моими врагами, водишь с ними дружбу, я… — Да не вожу я с ними дружбу! Вы же сами все прекрасно видели! — неловко и неизящно Элисса поднялась на ноги, продолжая неосознанно тереть горло, в котором все еще першило. Хотя обычно свои эмоции она успешно скрывала и отодвигала на дальний план, но сейчас ее совершенно отчетливо кольнуло… разочарование. Это было так неожиданно и непривычно, что она даже помедлила, тратя одно долгое мгновение на то, чтобы прислушаться к себе. Тем не менее, ошибки не было — она и в самом деле испытывала разочарование. — Впрочем, если вы считаете, что мое поведение было неподобающим, скажите мне, как я должна себя вести в таких ситуациях. Если подобное повторится, я выполню ваши указания в точности. Это было как-то… обидно, что ли? Самый опасный темный маг столетия в представлении Элиссы мог быть только невероятно умным, расчетливым, проницательным и предусмотрительным. И уж точно должен быть достаточно практичным и осторожным, чтобы не действовать по принципу «с первого мгновения демонстрируй врагу, что вы враги»! Разве здесь не будет правильнее использовать хитрость, актерское мастерство, сдержанность, чтобы не вызвать ни у кого подозрений? Или как он рассчитывал, чтобы она поступила, столкнувшись с его врагами? Напала? Убежала? Ничего не говорила, а поливала молчаливым презрением? И какой, спрашивается, в этом был бы толк? И разочарование Элисса испытала именно из-за того, что человек, который в ее представлении должен был олицетворять все лучшие качества человеческого ума, все острейшие грани человеческого сознания, в один момент утратил всю, казалось бы, очевидную прозорливость. Это на маге так годы изгнания сказываются? Полная потеря соотнесения себя с окружающим миром? Лорд, который вроде как планировал продолжить гневную тираду, а то и вовсе наградить ее еще одним заклятием для острастки, внезапно замолк и посмотрел на Элиссу как-то странно — она была готова покляться, что вместо ярости в его взгляде вдруг проступило недоумение. Самое настоящее, неподдельное недоумение, к которому Волдеморт просто не был готов и потому не успел его замаскировать. Она моментально призвала на помощь самые мощные ментальные щиты и сделала бесстрастное лицо. По-хорошему, стоило изобразить страх и раскаяние, чтобы успокоить подозрительность Лорда, но на актерскую игру не оставалось времени, и просто скрыть любые эмоции оказалось проще. Но сердце тронула тревога — не приведи Мерлин он догадался о ее истинных мыслях. Это же может так сильно вывести его из себя, что от дома камня на камне не останется… Недоумение стремительно исчезло с приплюснутого лица, но снова злобой красные глаза не зажглись. Вместо этого Волдеморт продолжал с непонятной ей задумчивостью рассматривать Элиссу. — Ты ведь понимаешь, что в моей власти запытать тебя до полусмерти, искалечить и даже убить, девчонка? И ты уже не первый день испытываешь мое терпение? — наконец произнес он очень тихо, но с какой-то вопросительной интонацией — будто его на самом деле интересовал ответ на этот вопрос. Все-таки уловил, — с отголоском обреченности подумалось ей. Элисса сразу поняла, что вопрос был вызван не ее знакомством с семьей Уизли, а именно тем, что она только что успела почувствовать и подумать, прежде чем надеть привычную маску. Значит, эмоциональное состояние, чувства окружающих людей он считывает довольно свободно, и даже окклюменция ему не помеха. Ну да, одно дело — прятать мысли, а как ты поступишь с эмоциями? Ты же не можешь заставить себя не чувствовать что-либо… После короткого колебания Элисса кивнула. Здесь никаких трудностей с пониманием не было, все было вполне очевидно и прозрачно. — Ясно. Слово ударило тяжело, будто булыжник шлепнулся на дно колодца. Элисса молчала. А Лорд, помедлив немного — теперь он глядел не на Элиссу, а куда-то сквозь нее — заклинанием приманил к себе газету из ее сумки и углубился в чтение. Элисса, посчитав, что разговор временно приостановлен, осторожно сделала шаг — фигурка в кресле не пошевелилась — а потом смелее направилась к своим вещам. Лорд молчал, только шуршали страницы, и змея у камина успокоилась, но Элисса точно знала — он все хорошо запомнил, и этот разговор рано или поздно, но снова всплывет. Сейчас Лорд, похоже, слишком сильно удивился тому факту, что кто-то осмелился разочароваться в нем. Не утратить страх перед ним, не солгать, не решиться на грубость или нападение, не организовать заговор против него, не позвать мракоборцев — а разочароваться. То есть вывернуть ситуацию под таким углом, что он, Самый Могущественный Маг Всех Времен И Прочая, И Прочая, не оправдал чьих-то ожиданий. И ему самому вроде бы должно быть наплевать на мнение каких-то там жалких людишек, и в то же время… нет. Значит, кто-то посмел возложить на него какие-то надежды, и он, всемогущий Лорд, их не оправдал. Даже… в голове такая чушь не укладывается. Вот только тот факт, что сейчас он ушел в прострацию от удивления, не означает, что все позади и можно сделать вид, будто ничего не было. Что-то Элиссе подсказывало, что Лорд эту ее очередную наглость запомнил особенно хорошо. И в будущем еще непременно о ней напомнит. — Твой визит к Уизли хоть чем-то полезным обернулся? Ты хоть что-то из этого вынесла? Кроме угрозы раскрыть меня? — Они ничего не заподозрили. Я сказала, что живу здесь с отцом и обучаюсь на дому, — оставалось только задаться вопросом, зачем Лорд заставляет ее проговорить это вслух, если сам уже успел все прочитать в ее памяти. Но потом Элисса решила, что лучше рассказать обо всем, на что обратила внимание лично она. — Подчиненный Барти Крауча считает, что его начальнику в последнее время нездоровится. Сам Крауч в этом году будет судьей на Турнире Трех Волшебников в Хогвартсе. Лорд никак не отреагировал, из чего Элисса сделала вывод, что для него услышанное не было новостью. Кажется, по чистой случайности ей удалось коснуться замысла Волдеморта — самую малость, но все же. По крайней мере, теперь можно было сделать вывод, что и внезапно заболевший Барти Крауч, и Турнир Трех Волшебников в Хогвартсе — это части плана темного волшебника. А учитывая, что его главная и важнейшая задача — вернуть себе физическую оболочку, то… Как-то это все должно быть взаимосвязано. До нее донесся высокомерный смешок, после чего Волдеморт сложил «Пророк» и отправил его в камин. — Неплохо их так встряхнуло… — проговорил он негромко. — Вы про семью Уизли? Или про Министерство, которое отправилось проверять, что там происходит на заднем дворе у бывшего мракоборца? — поинтересовалась Элисса с некоторой осторожностью, не зная, как он отнесется к ее любознательности в данный момент. — Я о ситуации в Кракове. Похоже, местным мракоборцам в ближайшие дни придется поволноваться за насиженные места. Карбоне, оказывается, хорош не только в ограблениях, — Лорд снова одобрительно усмехнулся. Элисса стояла у стены, в трех метрах от него, и Лорд, к счастью, не увидел, как она чуть вздрогнула. Что-то в его голосе прозвучало так, что она сразу почувствовала — фамилия Маттео ему уже попадалась раньше. — Вы его знаете? Этого вора? — спросила она максимально непринужденно, на что Волдеморт проговорил: — Читал, когда все газеты трезвонили о том, как, в сущности, мальчишке удалось проникнуть в одно из самых охраняемых мест в стране и так же свободно уйти оттуда. Я даже пытался представить, какие заклинания, зелья, чары можно было использовать, чтобы не вызвать вообще никакого шума, миновать все ловушки, не привлечь никакого внимания, да еще обчистить Отдел Тайн. Таланты этого вора могли бы принести много пользы, если их правильно использовать. У ошарашенной Элиссы вертелся вопрос — не собирается ли Лорд после возвращения отыскать и завербовать Маттео — но задать его она не решилась, чтобы не выдать свою заинтересованность. — И больше я от тебя оплошностей не потерплю, поняла? — голос повысился, снова стал ледяным. — Сегодняшнее заклинание Удушья — это были цветочки по сравнению с тем, что будет в следующий раз. Последнее предупреждение, если угодно. Ясно? — Да, Повелитель. — Убирайся. Повторять дважды не было необходимости, и Элисса поскорее выскочила в коридор. Как только дверь за ее спиной закрылась, она почти бегом устремилась к лестнице, чувствуя, как весь ее железный самоконтроль разваливается на куски, стоило ей остаться в одиночестве. Присутствие Лорда, Нагайны, Барти Крауча, да даже Хвоста помогало Элиссе держать себя в руках, не выдавать себя ни словом, ни жестом, что бы ни произошло. Но вот теперь, когда напряжение ушло… Она думала, ей хватит выдержки добраться до своей комнаты, но силы покинули ее, едва Элисса закрыла дверь в гостиную. Слабость навалилась на нее с мощью горного тролля, на плечи будто легло что-то неподъемное, а колени задрожали и сделали попытку подогнуться. Ей не хватало воздуха; легкие словно покрылись изнутри паутиной, и рваные вдохи и выдохи не приносили облегчения. Сгорбившись, ухватившись рукой за перила, Элисса медленно поднялась по ступенькам на третий этаж; к счастью, Нагайна оставалась с Лордом и не могла стать свидетельницей ее слабости. Непослушные пальцы заметно тряслись, и наверху Элисса только со второй попытки открыла дверь. Дойти до кровати она не смогла, а сползла по стене прямо на пол, притянув колени к подбородку; ее сотрясала такая крупная дрожь, что тело казалось каким-то чужим, не своим. Объяснение с Лордом разбудило в ней те воспоминания, от которых Элисса на протяжении нескольких лет всеми силами старалась укрыться. Обстановку своей комнаты она уже не видела; вместо этого перед глазами вставали картины из ее прошлого, а в ушах слышались голоса людей, которых она оставила в другой жизни. Громкость нарастала, видения смешивались, превращаясь в мельтешение цветных пятен перед глазами. Она зажмурилась и зажала уши ладонями, лишь бы больше ничего не видеть и не слышать. — Ты же знаешь, что это не поможет, — укоризненно и печально произнес голос в ее голове — самый ненавистный, который она бы безошибочно вычленила из тысячи других. Элисса знала, что это не по-настоящему, это только ее воспаленный разум, но помешать никак не могла. Окклюменция, как известно, помогает только от проникновения извне, а как можно защититься от самой себя и собственной памяти? — Проваливай, — прошипела она по-венгерски, яростно растирая заледеневшие конечности и заставляя себя делать глубокие вдохи. Элисса попыталась пошевелить пальцами на ногах, упереться стопами в пол, сосредоточиться на физических ощущениях — лишь бы только вернуться в реальность, которая ускользала от нее, как вода утекает из сложенных ковшиком ладоней. — Куда же я денусь? — в ее голове человек, чем-то неуловимо похожий на Дамблдора, мягко и понимающе улыбнулся. За ее усилиями он наблюдал снисходительно. — Я всегда с тобой. Ты всегда со мной. Пока смерть не разлучит нас, помнишь? — Да пошел ты! — выплюнула Элисса, стараясь в спасительной ярости найти выход, но человек развел руками. В изящных, ухоженных, почти женских пальцах возникла волшебная палочка. — И рад бы, но… Мне очень жаль, дорогая. Правда, очень жаль, — человек печально вздохнул. Уже зная, что за этим последует, Элисса предприняла последнюю отчаянную попытку отгородиться — как и раньше, неудачную. — Круцио! Элисса сжала челюсти так, что скрипнули зубы. Только бы не застонать. Она понятия не имела, успела ли наложить Заглушающие чары на дверь спальни. *** Когда Элисса снова открыла глаза, то некоторое время просто сидела, бессильно привалившись спиной к стене и прислушиваясь к звукам в доме. Дыхание постепенно выравнивалось, и Элисса, по-прежнему не до конца веря, что все закончилось, опустила глаза на свои руки и увидела обычные кисти. Не было никаких скрюченных наподобие птичьих когтей пальцев, из-под обломанных ногтей не сочилась кровь. Тогда она осторожно ощупала языком губы – те были целы, без укусов и следов от собственных зубов. Из ее груди вырвался шумный вздох. Только видение. Страшный сон. Ничего больше. В доме царила тишина, и Нагайны в пределах видимости не наблюдалось. Дверь была закрыта не только на обычный замок, но и заперта заклинанием, и даже Звуконепроницаемая завеса стояла — Элисса не помнила, как накладывала эти чары, но, похоже, тело справилось без участия мозга. А значит, можно понадеяться, что Лорд ни о чем не узнал и ничего не заподозрил. Сколько времени она так провалялась? Наручные часы показали, что не очень долго. На всякий случай призвав на помощь «Сердце», Элисса окончательно убедилась, что все эти пытки были только плодом ее воображения, в то время как тело оставалось совершенно здорово, и никто не врывался в ее комнату, чтобы мучить. В душе все больше разрасталось чувство стыда за собственную слабость. Что на нее нашло-то? Из-за какого-то проклятия Удушения, которое и использовали-то вполсилы… И ведь она знала, на что идет, знала, на что Волдеморт бывает способен, начиталась об этом в книгах, когда только готовила эту операцию! И все это время она прекрасно сознавала, что в теории с Волдеморта станется в любой момент в нее «Круциатусом» запустить, который пришлось бы вытерпеть для пользы дела! А теперь что же получается — ничего бы она не вытерпела? Используй Лорд на ней Пыточное заклятие — и она забилась бы в истерике прям в той гостиной, на его глазах? Слабачка. Давно нужно было научиться владеть собой, подчинить себе свое подсознание и не позволять ему выкидывать такие фортели в самый неподходящий момент — а тут поди ж ты… И это она ведет себя так сейчас, спустя столько времени, когда уже давно узнала, что это такое — быть свободной, и даже обретя близких людей, которые пойдут за нее и в огонь, и в воду. Страшно вспомнить, какой она была в те дни, когда Картер только помог ей бежать — озлобленной, запуганной, недоверчивой, ненавидящей все живое, больше похожей на сломанный механизм, чем на живого человека. Именно Картеру пришлось тогда принять на себя роль целителя, предпринимать первые шаги по возвращению Элиссе человечности, учить ее заново жить в социуме, общаться с другими людьми. Сразу после побега Элисса больше походила на дикого зверька, готового голыми руками уничтожить каждого обидчика. Вот только с Лордом так не поступишь, он все еще нужен ей для дела. Придется потерпеть. Ну и заодно сменить линию поведения — чтобы сегодняшний конфликт не повторился. Но, пожалуй, теперь она подумает над предложением Маттео чуть более внимательно и благосклонно. Значит, стравить между собой три сильные группировки, дождаться, пока они уничтожат друг друга, и добить оставшихся в живых, включая лидеров? Пожалуй, теперь эта идея ей нравилась. *** К концу сентября работа над костями была завершена. Элисса до последнего сомневалась, что из этого что-то выйдет, и, тем не менее, вот результат — на полу разрушенной детской лежал скелет, принадлежащий взрослому человеку. Элисса уже начала использовать Зелье консервации, которое ей сварил Трой, а заодно каждый раз устанавливала несколько видов Защитных чар и, в целом, была довольна тем, как продвигается работа. Однако теперь она переходила к новому уровню — мышечному каркасу, и догадывалась, что самая сложная работа еще впереди. И Элисса уже всерьез задумывалась о времени — она знала, что Трой не сидит без дела и активно ищет ритуал по перемещению души, но пока никаких зацепок он не отыскал. Эти три недели прошли довольно мирно и в том, что касалось общения с Лордом. Вняв его предупреждению, Элисса теперь держалась тише воды ниже травы, без промедлений и вопросов выполняла все поручения (благо их список не изменился), в Косом переулке не задерживалась и возвращалась вовремя. Здесь ей очень помогло участие Троя, который делал за нее все покупки, пока Элисса находилась в Годриковой впадине. Пока она призывала и направляла магию «Сердца», Трой бесшумно появлялся в доме с сумкой и свежей газетой. Наверх он поднялся всего один раз — Элисса была убеждена, что из любопытства, хотя Трой не сказал ни слова, ни задал ни одного вопроса и вообще никак не прокомментировал увиденное. Впрочем, он мог подняться в детскую и все досконально изучить и в отсутствие Элиссы. Она не возражала, ибо своим людям доверяла безоглядно. После каждого такого сеанса она забирала оставленные Троем покупки и отправлялась в Литтл-Хэнглтон, тщательно следя за временем. В доме на холме обстановка оставалась довольно спокойной — насколько данное слово вообще было применимо ко всему, что касалось Лорда. Новые лица там не появлялись, и что Хвост, что Барти Крауч как в воду канули, хотя время от времени в окна стучали совы с письмами. Волдеморт их читал, но Элиссу в их содержание не посвящал, а она, в свою очередь, не лезла к нему с вопросами, выбрав свою любимую тактику осторожного выжидания. Когда-то эта тактика помогла ей выжить, и потому Элисса на своей шкуре слишком хорошо знала, сколько пользы может принести такое качество, как терпение. Несмотря на тот конфликт, Лорд не взял свои слова назад и действительно занялся обучением Элиссы. Ну, правильнее будет сказать, что вроде бы как занялся, хотя на уроки это было не очень похоже. Из-за ограниченных способностей Волдеморта практические занятия становились почти невозможны, не говоря уже о тренировке боевых заклятий — и в глубине души Элисса была этому только рада, поскольку Лорд наверняка в два счета вывел бы ее на чистую воду, если бы устроил с ней тренировочный бой. И на этих «уроках» чаще всего Лорд просто рассказывал ей об истории Темных Искусств разных стран и народов — рассказы, несомненно, очень интересные, поскольку увлеченность рассказчика мог бы заметить любой. Но это было пока что-то очень обобщенное, не сами «Темные Искусства», а именно «История Темных Искусств», и Элиссе все казалось, что это снова какое-то подобие испытания, и Лорд тратит время на эти лекции не просто так. Особенностью этих занятий было и то, что Лорд очень любил в самый неожиданный момент задавать вопросы по своим же рассказам, причем мог спросить что-то, о чем упоминал неделю назад. С этими расспросами Элисса более или менее справлялась и только ждала, к чему это все приведет. В остальном сентябрь пробежал довольно быстро и однообразно. И чем-то Элиссе это было даже непривычно: дни складывались в недели, а те сложились в целый месяц, когда никто не гнался по ее следам и не врывался в дом, где она скрывалась, а ей не приходилось убегать со всей возможной скоростью или вступать в сражения. От Троя Элисса знала, что Картер, Алекс, Маттео и Бенджи продолжали грамотно запутывать следы на континенте, держа вампиров и людей Иштвана в постоянном напряжении и ускользая в последний момент. В газеты они больше не попадали, но связь с Троем поддерживали исправно. Все были живы и более или менее здоровы, но Элисса все равно немного переживала. Столько времени она исцеляла их травмы и потому была точно уверена, что с ребятами все хорошо. А сейчас? Как они там справляются без магии «Сердца», своими силами? Она сама чувствовала себя намного лучше. После того случая, когда она утратила контроль над собой, нервы немного успокоились, Элисса снова обрела некое подобие душевного равновесия. Отчасти этому помогала успокоительная настойка, которую она купила в аптеке и теперь принимала перед сном. Нет, кошмары не прекратились, и ее разум по-прежнему находился в состоянии постоянного напряженного внимания, будто в любой момент мог напасть враг, но она снова обрела самоконтроль и полностью владела собой. Опасность разоблачения не исчезла, но с каждым днем Элисса чувствовала, как укрепляется ее положение в глазах Лорда. По крайней мере, ей хотелось верить, что интуиция ее не обманывает. Что там у Лорда на самом деле было на уме — одному Мерлину известно. Осень за окном уже полностью вступила в свои права, пожелтевшие луга заливало дождями, ветер обрывал с деревьев оставшиеся сухие листья. Похолодало, и Элисса теперь топила камин не только в комнате Лорда, но и в гостиной на первом этаже, где висел понравившийся ей портрет молодого человека верхом на лошади. Труба этого камина как раз проходила через ее комнату, что позволяло сохранять в спальне тепло, не прибегая каждые полчаса к Согревающим чарам. В Лютный переулок Элисса снова отправилась в первых числах октября — когда подошел к концу яд крильмара. В лавку Шайверетча уже наведывался Трой под личиной Элиссы полторы недели назад, оставил заявку на ингредиент, и теперь оставалось только понадеяться, что хозяин магазина уложился в срок и нужную склянку достал. А то если она сегодня явится домой с пустыми руками и Лорд останется без зелья, Элиссе можно будет только посочувствовать. Волдеморт, к слову, за эти три недели окреп и немного набрался сил — он стал реже испытывать голод, зато мог гораздо больше и чаще колдовать. Сам Лорд, сделав данное открытие, весь день пребывал в крайне благодушном настроении, уверившись, что создал действительно гениальный рецепт зелья (оказывается, эта отрава из яда крильмара, змеиного яда и нескольких других чрезвычайно опасных веществ была его личным изобретением). Про себя Элисса точно знала, что внезапно улучшившееся состояние Лорда — результат вовсе не использования чудодейственной настойки, а кое-что совершенно иное, но делиться данной информацией с Лордом, разумеется, не стала. В магазине Шайверетча уже был посетитель — Элисса увидела у витрины Кантанкеруса Нотта, который сегодня пришел один. Тот тоже узнал ее и приветственно кивнул, а затем вернулся к изучению выставленных в стеклянном ящике пузырьков. Мистер Шайверетч при появлении Элиссы заулыбался и ненадолго скрылся в дальней части магазина, откуда вернулся с необходимой склянкой. — Ваш яд крильмара, мисс, — угодливо улыбаясь, сообщил он. — Позвольте заверить вас, как я счастлив, что именно в мой магазин ходят истинные мастера и ценители редкостей… На секунду Элиссе почудилось, что со стороны Нотта до нее донесся едва слышный, но отчетливый смешок. Она даже повернула голову — но маг продолжал перебирать флаконы с самым серьезным выражением лица, так же сутулясь, как в прошлый раз. Элисса встряхнула пробирку, убедилась, что это та самая зеленоватая субстанция, и полезла за кошельком, как произошло что-то неожиданное — и по реакции продавца сразу стало понятно, что это что-то очень неприятное. Внезапно ожил и бешено завертелся вокруг своей оси вредноскоп, который до этого лежал, никому не нужный, на прилавке, и Элиссе поначалу вообще казалось, что он сломан. Продавец чуть ли не подпрыгнул и посмотрел на вредноскоп так, будто у него на столе свернулась Нагайна, и на происходящее отреагировал Нотт — сразу позабыв о ящике, он неторопливо приблизился к прилавку. Продавец со скоростью увидевшего блестящую монетку нюхлера метнулся к шкафу и принялся в нем рыться. — Мрарцы в Лютном — объяснил он, не оборачиваясь. Его речь звучала неотчетливо — Шайверетч так занервничал, что попросту проглатывал куски слов. — Прошу прощния мистер Нотт, мисс Грин, но из-за этих обысков никакого житья не стало. Горбина две недели назад оштравали на сти галеонов, Коффину угрожают закрытием, у Кобба консковали некрые артефакты — разумеется, без какой-бо комсации… Под внимательным взглядом Нотта Элисса отсчитала несколько монет, положила их у кассы и убрала в сумку пробирку. — Шайверетч, вы бы спрятали деньги, — посоветовал Нотт негромко, а затем отошел к витрине и выглянул на улицу. — Времена сложные, не спорю, но, надеюсь, вы не хотите подставлять своих же клиентов? Хозяин лавки с каким-то диким видом обернулся, в один шаг приблизился и смахнул монеты в кассовый аппарат — и все это с таким выражением лица, будто с трудом понимал, что тут происходит. Лицо у него было чрезвычайно обеспокоенное, взгляд в панике метался по прилавку. Вернувшись к шкафу, он вытащил оттуда одну за другой несколько шкатулок, которые поставил на стол, а затем с отчаянием оглянулся по сторонам, будто прикидывал, куда их лучше спрятать. Неужто у него нет тайников? — мельком удивилась Элисса. Но потом спохватилась — если мракоборцы тут никому житья не дают, то, видимо, все самые надежные тайники они уже обнаружили. Снаружи кто-то уже поднялся на крыльцо и дернул за ручку, но дверь оказалась заперта. В нее тут же нетерпеливо заколотили. — Шайверетч, открывайте! — рявкнул с улицы чей-то очень начальственный голос. — Мы знаем, что вы здесь! Даем десять секунд! Продавец в отчаянии бормотал что-то неразборчивое, окончательно утратив весь свой бандитский вид, и метался за прилавком, растерянно ища, куда бы их приткнуть, и тут кому-то особенно нетерпеливому ждать на улице наскучило. — Редукто! Грязное окно разлетелось на куски, с улицы потянуло октябрьским сквозняком. Элисса посмотрела изумленно на усыпавшее пол крошево, а затем — на Нотта, будто это он выбил стекла, а тот с кривой усмешкой развел руками и одними губами произнес: — Гордость британского Отдела магического правопорядка… Шайверетч продолжал в отчаянии заламывать руки и с ужасом прислушивался к ругани снаружи; кажется, выходка с разбитым окном понравилась там далеко не всем. И взглянув на охваченного паникой продавца, Элисса вдруг приняла странное решение. Приблизившись, она решительным движением положила на прилавок свою сумку. — Давайте ко мне, — предложила она. Продавец дико на нее взглянул, явно не понимая, чего она хочет. — Я потом вам все верну в целости и сохранности. Нотт вскинул бровь и прислонился к стене, с интересом дожидаясь продолжения, а Шайверетч теперь переводил бессмысленный взгляд со шкатулок на сумку Элиссы и обратно. Поняв, что нормальной реакции она от него не дождется, Элисса в несколько движений загребла пирамиду из ларцов к себе. Шайверетч никак не препятствовал и уставился на нее почти умоляюще. — Вы же помните, что воровство карается по закону? Забавно, что именно в такой ситуации хозяин лавки темных артефактов вдруг вспомнил о законе. Элисса едва проглотила улыбку — в отличие от Нотта, который открыто рассмеялся. Казалось, возможный штурм магазина мракоборцами последнего нисколько не смущал. — Итак, на счет «три»! — взревел голос на крыльце, и тут же Шайверетч крикнул: — Стойте! Я открываю! — за дверью воцарилось некоторое молчание, и тот обреченно выдохнул: — Алохомора! Дверь рванули с такой силой, что колокольчик у притолоки звякнул как-то истерически. Лица Шайверетча и Нотта как по команде обратились к вошедшим, а Элисса над прилавком опустила голову и молниеносно направила себе в лицо волшебную палочку, невербально произнеся несколько заклинаний. — Мистер Шайверетч, приветствуем, — воинственно произнес незнакомый мужской голос. Судя по шуму и скрипу досок под ногами, по лавке уже ходили несколько человек. — А также здесь… мистер Нотт? Я нисколько не удивлен… И мисс…? Чувствуя, как кожу перестало жечь, Элисса с вежливой улыбкой обернулась. Сумка с полученными артефактами как ни в чем не бывало висела на плече. — Да?.. Комментарий к Глава 10 Не забудьте заценить обложку, которую мне нашаманила гамма :) ========== Глава 11 ========== Нотт и Шайверетч только моргнули, увидев, как преобразилась внешность Элиссы за каких-то пятнадцать секунд. То есть ничего такого она не сделала, и Оборотного зелья у нее с собой не было, но с помощью Трансфигурации Элисса изменила цвет волос и глаз, ее кожа посмуглела и покрылась веснушками, брови и ресницы — наоборот, стали белесыми, а на щеке вылезло большое родимое пятно. Зеркала под рукой не было, и Элиссе оставалось только догадываться, что данные косметические процедуры ее нисколько не украсили, но сейчас главным было по максимуму исказить свои привычные черты, сосредоточить внимание мракоборцев на чем-то одном — хотя бы на красном пятне на полщеки. Этой чисто психологической уловке она научилась у Троя — создать какой-то заметный, отвлекающий элемент, который лучше всего отложится в памяти посторонних, а на прочие детали ее внешности никто не обратит внимания. — Шайверетч, у нас появились данные, что вы приобрели для последующей перепродажи артефакты и некоторые ингредиенты для зелий, которые запрещены на территории Великобритании, — этого мракоборца, блондина среднего роста, Элисса идентифицировала как главного на этой операции. Еще двое человек ходили по лавке, держа волшебные палочки наготове; битое стекло громко хрустело у них под ногами. Последним новоприбывшим был худой, долговязый мужчина лет за сорок. Рассмотрев за залысинами рыжие волосы, Элисса его узнала — надо полагать, мистер Уизли, с чьей семьей она не так давно познакомилась, и который в последние два месяца стал звездой местных газет. — Мерлинова борода, Долиш, кто поставил вас во главе группы? — поинтересовался Нотт негромко. — Скримджер, я так понимаю, совсем заработался, что не отдает себе отчета в своих действиях? Лицо блондина пошло неровными пятнами, и как-то становилось ясно, что самоконтроль — не его сильная сторона. Судя по благодушному виду Нотта, тот вполне был готов намеренно попровоцировать мракоборцев — видимо, в данную секунду ему было нечего скрывать. Чего не скажешь о самой Элиссе, у которой была полная сумка запрещенных артефактов. Хм, уже интересно, что же Шайверетч там прячет… — Поосторожнее, Нотт, — угрожающе процедил Долиш. — Что-то я сомневаюсь, что вы тут просто мимо проходили и зашли поздороваться! Пожиратель Смерти демонстративно развел руками и презрительно улыбнулся. — Хотите обыскать и меня? А подписанный приказ Визенгамота у вас есть? — Если понадобится — обойдемся без него! — огрызнулся Долиш, угрожающе делая шаг вперед. В фигурах его подчиненных появилось напряжение, а Элисса вдруг вспомнила, что в контексте войны с Волдемортом словосочетание «сторонники Того-Кого-Нельзя-Называть» было синонимом слова «армия». И что тот же Нотт был темным магом, умеющим сражаться. И если сейчас у кого-то в этом магазине сдадут нервы, может случиться вполне настоящее кровопролитие. Вероятность, конечно, невелика, но совсем сбрасывать ее со счетов не стоит. Но слабину дал мистер Уизли — чуть поморщившись, он негромко заметил: — Долиш, вы же знаете, что это абсолютно неприемлемо! — Сам не верю, что говорю это, но Уизли прав, — иронично согласился Нотт. — Здесь два свидетеля, которые смогут подтвердить, что мракоборцы окончательно утратили последние остатки компетентности… Окно вы уже разбили, ворвались внутрь, не представились… Откуда Шайверетчу знать, что это обыск, а не криминальный налет? Или это ваш хитрый план, как бы попасть в «Ежедневный Пророк» и прославиться? Тогда, Долиш, тем более советую вам прислушаться к коллеге — у Артура богатый опыт в этой области… Эти слова задели больное место: мистер Уизли побледнел. Тем не менее, он сохранил внешнее достоинство, а Долиш посверлил взглядом Нотта — Элиссе показалось, что у мракоборца глаза налились кровью и дым пошел из ушей, — а затем вдруг уставился на нее. — А вы еще кто? — рявкнул он с раздражением. — Что делаете в магазине, специализирующемся на Темных Искусствах? — Мне понадобился толченый хребет морского змея для зелья, — с готовностью заявила Элисса, не моргнув и глазом, а про себя поморщилась — все же плохо, что у нее акцент. Вот его никак замаскировать и убрать не получится. — Я варю зелье для улучшения памяти. Что-то мне в последнее время стало казаться, что я плохо запоминаю вещи, а некоторые слишком быстро забываю, представляете? У меня еще матушка этим страдала, и теперь мне это передалось… Я нашла очень интересный рецепт в медицинском справочнике, проконсультировалась у целителей, и они сказали, что это может помочь. Так вот, сегодня я пошла за покупками, но в Косом переулке хребта морского льва не было, я обошла все лавки! А Малпеппер заломил за него такую цену, что это просто возмутительно – пятнадцать сиклей за унцию! Сэр, — тут она сделала вид, будто воодушевилась. — Может, вы сходите со мной в ту аптеку, поговорите с хозяином? Ведь такое заламывание цен — настоящее преступление, это не может быть законно! Я с подобным даже в Бухаресте не встречалась, а уж румыны знают толк в мошенничестве! Вы бы составили протокол, разобрались бы, я готова выступить свидетелем… Вы же из Министерства, правильно? — Мы из Министерства, мисс, но… — Вот и чудесно! — обрадовалась Элисса и просияла счастливой улыбкой. — Как же хорошо, что я вас встретила, а то я уже думала, что мне придется не меньше месяца потратить на все бюрократические проволочки! Я же здесь не так давно, пока не разобралась, к кому обращаться с подобными вопросами… — Оно и видно, — буркнул кто-то из мракоборцев. — Но вы меня очень выручите, если пойдете со мной! — Мисс, это не в нашей компетенции… — То есть как это не в вашей, если Малпеппер явно нарушает закон?! — Довольно! — рыкнул Долиш, окончательно выйдя из себя; на лицах его подчиненных было выражение из серии «И откуда эти тупые иностранцы только берутся». — Мисс, если вы заподозрили хозяина аптеки в чем-то — пишите жалобу в Министерство, там ее рассмотрят! И больше не отвлекайте людей от работы и не шляйтесь по магазинам, которые занимаются Темными Искусствами! Элисса смерила его долгим, обиженным взглядом. Жаль, она не умела вызывать по желанию слезы. — Я лучше на вас жалобу напишу, — изрекла она возмущенным тоном. — Грубиян! — Это сколько угодно, — пробормотал Долиш. Его люди посторонились, и Элисса гордо прошествовала к выходу, провожаемая всеобщими взглядами. «Ну же, челюсть подбери, болван, — мысленно выругалась она в адрес Шайверетча. — Не порти мне все представление». На улице она сделала полной грудью вдох и зашагала к Косому переулку, пытаясь не рассмеяться в полный голос. Ну и лица у них всех были, особенно у хозяина лавки и Нотта, не ожидавших такого развития… Не меняя обратно внешность, она прошлась по магазинам, купила все необходимое и уже выбросила из головы встречу с властями, когда неподалеку от «Дырявого котла» ее вдруг окликнули выдуманным именем. Обернувшись, Элисса увидела Кантанкеруса Нотта. — Да? — вежливо спросила она; ее голос звучал ровно и не имел ничего общего со скороговоркой, выданной в Лютном переулке. Нотт некоторое время изучал ее. — Да у вас талант, мисс Грин, — наконец проговорил он задумчиво. — Я уж думал, что лучше Люциуса никто не умеет заливаться соловьем, чтобы убедить мракоборцев в своей непричастности, но вы, похоже, дадите ему сто очков вперед. Элисса улыбнулась одними губами, вполне соответствуя образу темной волшебницы, который сложился у Пожирателей Смерти. Ее глаза оставались холодными. — Это умение полезнее, чем многие считают. — Шайверетч выразил надежду, что в скором времени снова увидит свои артефакты в целости и сохранности, — тон Нотта сменился на деловой, но Элисса чувствовала его любопытство. — И очень просил передать меня, если я увижу вас, что вы можете рассчитывать на вознаграждение за вашу… любезность. — Очень мило с его стороны, — хмыкнула Элисса. — Получается, мракоборцы ушли ни с чем? — Да, хотя Долиш очень старался найти хоть какой-то повод обвинить Шайверетча… Должно быть, лавры Грюма покоя не дают, — маг презрительно скривился. — Видимо, в данный момент именно вы являетесь хранительницей всего самого ценного, что было в запасах этого хитреца. Ах да, Шайверетч также передал просьбу не заглядывать в ларцы — он так серьезно обеспокоен вашей безопасностью… Но вы, конечно, все равно изучите содержимое? — Должна же я получить какое-то моральное удовлетворение от своего поступка. — Здраво, — Нотт одобрительно кивнул, а затем, безо всякого перехода, осведомился: — Сколько вам на самом деле лет? Бац! А он и впрямь умен — неплохо так отвлек ее светской беседой ни о чем, чтобы в самый неожиданный момент оглушить внезапным вопросом. Видать, им с Малфоем уж очень интересно, что за чернокнижница тут объявилась месяц назад. Элисса послала ему самую кокетливую улыбку, которая в ее исполнении должна была смотреться ну очень странно. — О, сэр, обычно считается невежливым спрашивать женщину о ее возрасте… Но тот — надо отдать Нотту должное — и глазом не моргнул. — Вам не было нужды сегодня в такой спешке менять свою внешность, если и раньше она была ненастоящая, — заявил он без сомнений. — Но появление мракоборцев застало вас врасплох, и вы не хотели привлекать к себе их внимание. Значит, до этого в лавке Шайверетча вы появлялись с вашим настоящим лицом. Сколько вам на самом деле лет? Шестнадцать? Пятнадцать? Элисса молча смотрела куда-то в район его переносицы — вроде бы и не отводя взгляда, но в то же время избегая смотреть ему в глаза, поскольку в этот момент Нотт мог бы заметить что-то, чего ему видеть уж точно не полагалось. Если уж он пришел к выводу, что в Лютном переулке он дважды сталкивался с какой-то малолеткой, то пусть будет так. А взгляд может ее выдать — не бывает у подростков такого недетского выражения глаз. — Я уже совершеннолетняя, мистер Нотт, — наконец сообщила она чуть насмешливо. — Но пускай вас это не обнадеживает — вы совершенно не в моем вкусе. Или вы тоже хотите пообщаться с моими родителями? — Семнадцать лет — не настолько зрелый возраст, — возразил он, проглотив ее сарказм, будто не заметив. — Сможете ли вы справиться с артефактами, которые так неосторожно одолжил вам Шайверетч? Хм, если он рассчитывал, что сейчас она просто возьмет и отдаст ему свою сумку, то Нотт серьезно просчитался. Хитрый какой… Небось потом бы еще и Малфоя позвал — чтобы вдвоем изучить, что же там прячет от мракоборцев хозяин магазина. — Не беспокойтесь, — Элисса добавила в улыбку побольше сахара. — Я не собираюсь их исследовать в одиночестве. — Понимаю… Ах да, кажется, Люциус упоминал, что у вас есть учитель? — Совершенно верно, сэр. Больше у Нотта не нашлось подходящих вопросов, чтобы вытянуть из нее еще какую-нибудь информацию, и потому с несколько разочарованным видом он откланялся и трансгрессировал. Элисса же взглянула на часы — по времени она вполне укладывалась в обычные сроки, и Лорд вроде не должен будет злиться из-за ее долгого отсутствия — и со спокойной душой отправилась в Литтл-Хэнглтон. Вот только пришлось пожертвовать визитом в Годрикову впадину, но завтра она вернется к восстановлению тела Волдеморта. *** — Это что такое? — как показалось Элиссе, Лорд в первое мгновение опешил, когда она встала перед его креслом и привычным жестом протянула ему газету, но почти тут же перешел в обычное раздраженно-брюзгливое состояние. Только сейчас Элисса спохватилась, что напрочь позабыла сменить внешность обратно. — Тебе было скучно, и ты решила освежить в памяти шестой курс Трансфигурации? И что ты так прижимаешь к себе эту сумку, будто она сделана из золота? Мда, спасибо, что он сразу узнал ее даже в таком облике, а не шарахнул «Авадой Кедаврой» по незваному гостю. Вот была бы глупая смерть. — Не хотелось привлекать к себе внимание мракоборцев, — Элисса вытащила палочку и принялась возвращать себе настоящее лицо. — Я была в Лютном, покупала яд крильмара, когда туда явилась целая делегация из Министерства с обыском… Лорд совершил какое-то резкое движение рукой, глаза опасно полыхнули красным, и Элисса поспешила добавить: — Они ничего не заподозрили, и их куда больше интересовал Шайверетч и его тайники. Меня отпустили почти сразу же, и слежки за мной не было. Я проверяла. Он вскинул несуществующие брови. — «Проверяла»? Ну-ну, — Лорд саркастически усмехнулся, а потом холодно осведомился: — Почему с тобой всегда столько проблем? Тебя даже из дома выпустить нельзя, чтобы ты не нарвалась на министерских ищеек! Элисса молчала, поскольку вопрос явно был риторическим, а Волдеморт, помедлив, спросил: — Что ты сделала, чтобы тебя, как ты выразилась, отпустили «почти сразу же»? Она пожала плечами. — Притворилась дурочкой. Кажется, на этот раз Лорд удивился по-настоящему и даже слегка наклонился вперед, не сводя с нее пронзительного взгляда. — Что, прости? — Притворилась дурочкой, — повторила Элисса и решила, что стоит разъяснить: — Задавала глупые вопросы, сделала вид, будто очутилась в Лютном случайно и понятия не имею, чем это место знаменито, а заодно — что не понимаю, с какой целью мракоборцы туда явились. — И что, по-твоему, они купились? — сердито спросил Волдеморт, и его голос привычно приобрел ледяные шипящие интонации. — Я, конечно, не придерживаюсь высокого мнения о мракоборцах, но ты сильно ошибаешься, думая, что ты, сопливая девчонка, умнее их! Что-то я сомневаюсь, что твоя актерская игра их сильно впечатлила, и наверняка им не составит труда выйти на твой след, а заодно и на мой… Без предупреждения он направил палочку на Элиссу и сделал какой-то пасс. Она чуть вздрогнула, но ничего не произошло. — Хотя следящих чар на тебе нет, — констатировал Лорд уже чуть более спокойно. — Значит, сюда они вряд ли явятся. И тут два объяснения: либо тебе просто очень сильно повезло, либо… Ты полагаешь, что тебе удалось обвести их вокруг пальца? — Да, — заявила Элисса чуть более холодно, чем следовало бы. Во-первых, ей стоило больших усилий остаться спокойной, очутившись безоружной под прицелом чужой палочки. Во-вторых, уже второй человек за сегодня напоминал ей о ее подростковой внешности, что было для Элиссы больной темой, но Лорду уж точно не стоило этого знать. — Объясни, — потребовал он. — Они пришли не за мной, а за Шайверетчем. Они точно знали, что ему есть что скрывать — вероятно, была наводка или донос от кого-то третьего. Я их вообще не интересовала, как и Кантанкерус Нотт, который тоже был в лавке. Значит, мне нужно было сделать так, чтобы им еще меньше захотелось иметь со мной дело. Самое простое — изобразить дурака. Занятым людям с серьезной миссией не хочется тратить время на такие помехи. Они осознают важность своего задания и слишком ценят свое время, чтобы разбираться с теми, кто просто по случайности оказался рядом. Прикинуться глупее, чем ты есть — очень грамотный ход. На дураков не хочется обращать внимание, — подумав, Элисса повторила фразу Троя: — Люди склонны сами додумывать объяснения и причины и не особо любят анализировать — это в их природе. Волдеморт окинул ее долгим оценивающим взглядом, и вдруг в его глазах что-то промелькнуло — что-то, похожее на… отдаленный интерес. — И часто ты в моем присутствии прикидываешься дурой? — Вам виднее, — вырвалось у нее, но под немигающим взглядом Лорда ей стало настолько неуютно, что Элисса, быстро опомнившись и взвесив свою мысль, решила добавить: — Не часто. В вашем присутствии это бессмысленно. Вы открыто презираете глупых людей и просто не стали бы терпеть их в своем окружении. Я имею в виду — без крайней необходимости, и уж точно не стали бы соглашаться чему-то их учить. На этот раз молчание было еще более продолжительным, и Элисса так и не смогла определить, о чем на самом деле думал в тот момент Лорд. Но, наверное, он не разозлился — поскольку уж свое недовольство он бы точно не стал скрывать. — А с Ноттом что? — Ничего, — Элисса пожала плечами. — Я так понимаю, Малфой рассказывал ему обо мне. Теперь Нотт считает, что мне семнадцать лет и я практикую Темные Искусства под руководством своего учителя. На этом все. Я бы сказала, что он слишком активно допрашивал меня насчет возраста, но я сильно сомневаюсь, что он или Малфой пойдут доносить мракоборцам обо мне… — Они заинтересовались не тобой, а мной. Ты с уверенным видом шастаешь по Лютному переулку, покупаешь редкие ингредиенты, не стесняешься одалживать у Люциуса книги и не боишься мракоборцев — по-твоему, это тривиальная ситуация? Люциус и Кантанкерус сделали единственный верный вывод — в магической Британии появился иностранный темный маг, достаточно могущественный, чтобы откровенно игнорировать местные законы. Тут два варианта: либо этот темный маг — ты, либо ты действуешь под чьим-то руководством. Теперь они точно знают, что правильный вариант — второй. Что ж, пускай так, — вдруг заявил он с каким-то удовлетворением. — Значит, в скором времени их будет ждать большой сюрприз… Пожалуй, даже хорошо, что они так тебя запомнили. Это еще сыграет мне на руку… Элисса хранила молчание, решив, что пока слишком рано спрашивать Лорда о его планах, хотя перспектива быть пешкой в чужих руках ее мало привлекала. Впрочем, тут что-то изменить вряд ли удастся. — Что ты вцепилась в свою сумку? — тут Лорд, заподозрив, что Элисса так себя ведет неспроста, прищурился. — О чем еще ты забыла упомянуть? — Да, кстати об этом… — Элисса нерешительно переступила с ноги на ногу, а затем открыла сумку и выставила на кофейный столик рядом с Лордом полученные шкатулки. Волдеморт, не удостоив их взглядом, все это время не сводил глаз с Элиссы, а она вздохнула. — Это то, что мракоборцы рассчитывали отыскать в лавке Шайверетча. — Ты что, ограбила магазин? — Почему сразу ограбила? — даже немного обиделась она, но по выражению лица Лорда поняла, что шутить точно не стоит, и пояснила: — Шайверетч не возражал, чтобы я их забрала — поскольку понял, что в лавку вот-вот ворвутся мракоборцы, а девать ценности ему некуда. Правда, теперь предполагается, что в скором времени я их ему верну… — Не смей играть со мной, девчонка! — внезапно вскричал он. Голос Лорда звучал страшно и пробирал до костей, и Элисса поежилась — так, чтобы он видел. Но сделала это больше машинально, поскольку она в самом деле не понимала, что на него с такой скоростью нашло. — Даже у тебя, несмотря на твое бесстрашие и наглость, должно хватать мозгов, чтобы понимать, что я с тобой сделаю, если ты вздумаешь бросить мне вызов! В гостиной на несколько секунд воцарилась тишина. Лорд тяжело дышал, хилая грудь высоко вздымалась. Элисса смотрела на него оторопело. — Прошу прощения… — наконец со всей возможной осторожностью и кротостью выговорила она. — Но я не понимаю. В чем вы меня обвиняете или подозреваете? — Все ты прекрасно понимаешь, — оборвал он ее голосом, который ей напомнил рыщущий в ледяных пустошах арктический ветер; Элиссе в лицо уставились пылающие яростным огнем алые глаза. — Знаешь, есть большая разница между человеком, который просто неглуп, и человеком, который умен настолько, что способен умело манипулировать окружающими в своих целях. И знаешь что? Я все больше склоняюсь к мысли, что ты — именно этот случай. И если так, то ты подозрительно умна для семнадцатилетней девицы, которая всю жизнь провела в золотой клетке! Но допустим, я в это поверю. Допустим, ты такой уникум: несмотря на юный возраст, ты умная, расчетливая и сообразительная, разбираешься в людях, в их психологии и хладнокровно играешь на их слабостях ради достижения своих целей. А еще ты амбициозна, решительна, точно знаешь, чего хочешь, и действительно очень интересуешься Темными Искусствами. Я вполне могу поверить, что это возможно. Напряженно внимавшую каждому слову Элиссу удивило, что Лорд сказал, что она играет на слабостях других людей. То есть он, вообще-то, был совершенно прав, но откуда ему знать это? При нем эту свою способность Элисса еще не демонстрировала. Да еще упоминание амбиций… Что он вообще может знать о ее амбициях? Такое ощущение, будто сейчас он говорил не о ней, а о каком-то другом человеке. Но спрашивать о чем-либо, разумеется, было совсем не время. — Ты можешь ввести в заблуждение мракоборцев, Люциуса, Кантанкеруса просто так, по собственной прихоти. Должен признать, что меня это даже отчасти забавляет, хотя ты действуешь без моего приказа, и тебе стоит только чуть-чуть оступиться — и ты узнаешь на себе всю силу моего гнева… Но не смей думать, что тебе удастся одурачить меня, и не смей вести себя так, будто мы с тобой на равных! Мы с тобой не равны и никогда не будем, и я удивляюсь, что мне приходится кому-то объяснять настолько очевидные вещи! Ты здесь только потому, что я позволил тебе остаться; ты жива только потому, что я позволил тебе жить! И если ты наивно полагаешь, будто сможешь сделать меня частью какого-то своего плана, то ты даже не глупа, а попросту безумна! А в этом случае я тебя попросту уничтожу, как убивают бешеное животное, — и медленно, словно специально для того, чтобы она лучше усвоила, Лорд повторил почти по слогам: — Меня тебе не переиграть. Тебе ясно, Элисса? Она кивнула. При том, что припадки гнева и раздражения у Лорда происходили по несколько раз на дню, а его раздутое самомнение уже давно перешло в манию величия, такой всплеск острой проницательности оказался для Элиссы слегка неожиданным, заставив сердцебиение участиться. То есть Волдеморт еще не разоблачил ее целиком, но приблизился к этой грани. И, кажется, оставалось какое-то неведомое ей обстоятельство, благодаря которому Лорд все еще допускал, что она может быть просто хитрой и не по годам умной девицей, которая просто заигралась, позабыв, кто перед ней. Знать бы еще, что за обстоятельство… — Мне ясно, Повелитель, — ответила Элисса негромко, но четко. — И я не считаю себя равной вам. Она сказала чистую правду — ибо они с Волдемортом в самом деле занимали слишком разные ступени в том, что касалось магического мастерства, опыта, знаний, умений. Тут спорить или хотя бы уповать на что-то иное было попросту глупо. Проползли две невероятно растянутые секунды — и Лорд наконец слегка расслабился. При этом она ни слова не сказала о том, что не замышляет против него никаких тайных заговоров. Врать открыто Элисса не желала, поскольку Лорд обладал каким-то чутьем на ложь, и попасться настолько неосторожно ей не хотелось. Но Волдеморт, кажется, ей поверил — и потому до поры до времени можно было перевести дух. Впрочем — эту тревожную мыслишку Элисса с огромным удовольствием выбросила бы из головы, но точно знала, что должна брать в расчет все возможные сценарии — Лорд мог только сделать вид, будто поверил. И если в дальнейшем она на чем-нибудь проколется, ее судьбе уже точно не позавидуешь. Черт. — И что же ты вынесла из магазина Шайверетча? Теперь его тон звучал спокойно, что не успокоило Элиссу, а только укрепило в мысли, насколько ей теперь стоит быть осторожнее. Конечно, Маттео в их компании любил повторять, что без риска и опасности жить становится попросту скучно, но Элисса данный принцип никогда не разделяла. Она села по-турецки перед кофейным столиком, под немигающим взглядом Лорда достала волшебную палочку и друг за другом произнесла несколько заклинаний, которые должны были выявить, не содержит ли верхняя шкатулка какую-нибудь подлянку, которая даст о себе знать при попытке открыть крышку. Ничего подозрительного не обнаружилось, и Элисса, наколдовав из воздуха перчатку, потянулась было к задвижке, но Лорд в последнюю секунду вмешался: — Стой, — пальцы Элиссы зависли в сантиметре от шкатулки, а Волдеморт заговорил обычным голосом, который всегда использовал на их занятиях: — Ты раньше уже имела дело с подобными артефактами, верно? Она кивнула. — Заклинания неплохие, но для полноценной проверки их недостаточно. Если бы на шкатулке была какая-нибудь защита от воров или просто любопытных, твои чары ее бы отыскали. И повредили бы — и тут уже не предугадаешь, чем все закончится, поскольку разломанные заклинания могут повести себя как угодно. — Но я никогда с таким не сталкивалась, — озадаченно произнесла Элисса. Ни от Маттео, ни от Троя она никогда не слышала о подобном, а уж они в такого рода заклинаниях разбирались лучше всех. — В большинстве случаев такое вмешательство безвредно. Ты проверяешь на неприятные сюрпризы незнакомые предметы, и зачастую ситуация не выходит из-под контроля, даже если ты имеешь дело с Темными Искусствами. Но существуют чары черной магии, которые крайне чувствительны и реагируют на малейшее соприкосновение с посторонней магией — и могут отреагировать так, что в радиусе километра не останется ничего живого. Это редкость, да, но стоит перестраховаться и использовать для проверки то заклинание, которое не коснется защитных чар, никак не потревожит их, и твоей жизни ничто не будет угрожать. В будущем лучше используй его, особенно когда имеешь дело с незнакомыми артефактами. — А где вы встречались с такой магией? — заикнулась Элисса, не сумев скрыть любопытства. Волдеморт косо взглянул на нее, но оценил выражение самой живой заинтересованности на ее лице и ответил: — В одной гробнице на острове в Южно-Китайском море. В древнем захоронении на севере Бутана. В разрушенном храме инков в Чили. И однажды — по чистой случайности — в антикварной лавке в Касабланке. Так что тут никогда не угадаешь, в какой момент это заклинание тебе пригодится… Элисса только кивнула, зачарованная — даже не самим фактом существования настолько темной магии, сколько перечисленными местами. И он, получается, посетил их все, видел то, что мало кто видел… Да, Элисса и сама успела поколесить по миру — но они с ребятами никогда не уходили от цивилизации, да и задача у них была — оторваться от преследователей. Изучать древние магические тайны они никогда не пробовали. Она бы с удовольствием послушала и про древнюю империю инков, и про Южно-Китайское море, и про Гималаи, но Лорд явно был настроен на сугубо практический лад. — Тогда запоминай заклинание и движение волшебной палочкой… И дальше прошло не менее двадцати минут, прежде чем Лорд остался удовлетворен полученным результатом — хотя обычно Элисса схватывала на лету и быстро училась. Обозвав ее по ходу дела несколько раз криворуким лукотрусом, Волдеморт в конце концов милостиво признал, что более или менее она справилась, и после этого позволил заняться изучением содержимого ларцов. Хотя Волдеморт особо этого не демонстрировал, но Элиссе показалось, что ему самому интересно, что же Шайверетч скрывал от властей. Но в итоге увиденное разочаровало даже Элиссу — она ожидала увидеть что-то по-настоящему опасное и серьезное, а тут… Дальше действовал уже Лорд, и Элиссе оставалось только сидеть рядом, наблюдать за его действиями и запоминать — благо Лорд не прерывал учебный процесс и продолжал комментировать все, что делал. На свет из ларцов появилось несколько предметов — карманные часы, керамический кувшинчик, дверной колокольчик. В последней шкатулке оказалась бриллиантовая тиара, к которой против воли оказался прикован взгляд Элиссы. — Что и требовалось доказать, — Волдеморт только надменно усмехнулся, закончив с помощью неизвестных Элиссе чар выяснять, какими особенностями обладал каждый предмет, и вынес вердикт: — Барахло. Можешь отправить это все в камин — эти игрушки годятся разве что для того, чтобы сокращать численность магглов. — Что эти артефакты делают? — Кувшин превращает в яд любую жидкость, которую в него наливают… Колокольчик — это своеобразная защита от воров. Вешаешь его на входную дверь, незваный гость задевает его — и будет постоянно слышать в голове несмолкаемый звон, который будет становиться все громче и громче, и в конце концов у человека лопнут барабанные перепонки… С часами немного похожий механизм — человек достает их, чтобы посмотреть время, и уже не может закрыть и убрать. Он так и будет постоянно смотреть на них, не в силах прерваться на сон или еду. А диадема — она так плотно запутывается в волосах, что ее невозможно вытащить, не сняв с жертвы скальп, ну и довольно быстро выпивает жизненные силы из той, которая ее надела. В общем, типичные артефакты, которые любит конфисковывать Министерство у темных магов. У Люциуса, у Блэков, у Лестрейнджей, у Розье этого добра всегда было навалом. Но ничего по-настоящему редкого и ценного среди этих вещей нет. — За тиару все равно можно прилично выручить, — заметила Элисса задумчиво. — Даже если не брать в расчет проклятие. Одни только бриллианты чего стоят… — При чем тут деньги? — Лорд презрительно повел плечом. — Разве настоящая ценность в них? Тут главное — заклятие, которое накладывается на предмет, мастерство создавшего артефакт темного волшебника, как давно это произошло, кто это заклинание изобрел, существуют ли такие же аналоги, чего с помощью этого проклятия можно достичь, как его можно снять… Это все Темные Искусства, а знание, искусство и мастерство темного мага — вот что имеет смысл, а не деньги! Тут он заметил, как пристально на него смотрит Элисса. — В чем дело? Она чуть помедлила и решилась: — Расскажите про захоронение в Бутане, — Лорд взирал на нее с совершенно нечитаемым выражением лица, будто Элисса вдруг заговорила с ним на хинди, но она решила, что терять уже нечего, и быстро продолжила: — Или про храм инков в Чили. Или про гробницу в Южно-Китайском море. Мне все интересно. С какими Темными Искусствами вы столкнулись в каждом из этих мест? — Ты за кого меня принимаешь, девчонка? — осведомился Лорд, как по команде переходя в раздраженное состояние, но Элисса отрапортовала: — За самого могущественного темного мага столетия, который много где побывал, много чего видел и действительно может поведать о Темных Искусствах больше, чем любой другой из ныне живущих. Тот моргнул. Элисса затаила дыхание, надеясь, что не слишком переборщила с лестью, а сказала ровно столько, чтобы немного удовлетворить его самолюбие. — Тебе это в самом деле интересно? — наконец бесстрастно спросил Лорд. Она горячо кивнула. — Свари мне зелье, — приказал он. — Я хочу пока почитать газету, а потом поесть. А затем… Можешь прийти сюда. Я подумаю, о чем тебе рассказать. ========== Глава 12 ========== Шайверетч едва не расплакался от радости, когда Элисса через два дня появилась на его пороге. — Мисс, я невероятно рад вновь видеть вас в моем магазине! — пропел он счастливо, выбегая из-за прилавка, чтобы в порыве чувств схватить ее за руку и поднести к губам. Элисса подавила порыв вырвать ладонь и вытереть о мантию, а вместо этого вежливо улыбнулась и лишь после этого аккуратно высвободила обслюнявленные пальцы. — Вот ваши артефакты, мистер Шайверетч. С этими словами она открыла сумку и под алчным взглядом продавца принялась вытаскивать шкатулки. Шайверетч торопливо сдвинул в сторону груду старого хлама, которая почему-то лежала на прилавке — видимо, до появления Элиссы маг занимался тем, что наводил в магазине порядок. — Все в целости и сохранности. Судя по лицу последнего — ему ужасно хотелось самолично открыть крышки, чтобы убедиться, что все предметы на месте, но он заставил себя устоять и сделать выражение лица медово-сладким. Тем не менее, продолжая почти что любовно взирать на Элиссу, он умудрялся, не глядя, левитировать шкатулки под прилавок. — Мою благодарность не описать словами, мисс Грин! Знаете, честность в наши дни — настолько редкое, буквально-таки вымирающее явление… Особенно когда речь идет о настоящих редкостях, которые распознает только истинный знаток Темных Искусств!.. — О, прошу вас, не беспокойтесь, — заверила его Элисса, которой ужасно хотелось подпортить ему настроение. — Видите ли, лично меня ни один из этих артефактов не впечатлил. Такими заинтересуется разве что мистер Уизли из Отдела по неправомерному использованию изобретений магглов. Вы полагаете, что колокольчик от воров или кувшин-отравитель способны удивить настоящего ценителя черной магии? Улыбка Шайверетча стремительно увяла, и взгляд утратил липкую приторность. — Я не хотел бы, чтобы вы сочли меня неблагодарным, мисс, — произнес он почти человеческим тоном. Почти — потому что лебезящие нотки в нем все равно сохранялись. Должно быть, издержки профессии. — Я весьма признателен вам за услугу и хотел бы отблагодарить вас. Во-первых, я готов предоставить вам скидку в моем магазине. Во-вторых, примите эту книгу как скромный дар от меня знатоку черной магии. С этими словами он протянул Элиссе книгу — это был увесистый том в черной обложке, на которой золотыми буквами были вытеснены слова «Кровь на алтаре: магия человеческих жертвоприношений». Прочитав название, Элисса бросила короткий взгляд на Шайверетча, который увлеченно шуровал под прилавком — задвигал шкатулки в угол, чтобы потом в спокойной обстановке их как следует перепрятать. Что же, щедрость его дара вполне можно было оценить, поскольку книга была уж наверняка запрещенная в Британии, и описанные здесь ритуалы даже Лорд вряд ли бы заклеймил бессмысленными потугами на настоящие Темные Искусства. Именно по той причине, что здесь должны были описываться Темные Искусства в чистом виде. Элисса уже была готова поблагодарить продавца за подарок, но тут кое-что произошло. В рассеянности, без цели, она скользила глазами по куче предметов перед кассой — тут был бюст какого-то волшебника, канделябр, хрустальные подвески, пустые пузырьки из-под зелий, несколько книг, свернутые пергаменты, еще какой-то мусор. И среди всего этого старья ее взгляд вдруг выцепил почти стершееся слово на корешке книги — “Animus”{?}[«Дух» (лат.).]. Не совершив ни одного движения, но насторожившись, как лисица на охоте, Элисса коротко взглянула на Шайверетча — тот продолжал возиться со шкатулками и на нее не смотрел — и быстрым движением вытащила книгу из-под свитков пергамента. Та оказалась такой старой, что едва не развалилась на части прямо в руках Элиссы, но на обложке можно было прочитать название “Animus et anima: in cavea corpi”{?}[«Дух и душа: в клетке тела» (лат.).]. Чувствуя, как от волнения у нее учащается пульс, Элисса положила книгу обратно и равнодушно поинтересовалась: — А что это здесь у вас? Шайвертветч поднял голову, обнаружил, что Элисса обводит рукой всю кучу вещей, и хихикнул: — А вас что-то заинтересовало, мисс? Это все стоит отправить на помойку, ничего ценного вы здесь не найдете… Быстрым движением Элисса выдернула со стола книгу с латинским названием, крепко сжав ее пальцами, чтобы не рассыпать ветхие страницы. — Могу я забрать ее? В первое мгновение Шайверетч оторопел, но молниеносно овладел собой. — Ох, как же она попала сюда? — запричитал тот, пытаясь выхватить у Элиссу книгу, но та держала добычу цепко. — Это же такой ценный и редкий экземпляр! Мисс, большое спасибо, что нашли ее, а то так бы я ее и выбросил! Вы вновь выручили меня, ведь она поистине бесценна! В один момент все это цирковое представление Элиссе страшно надоело. — Мистер Шайверетч, давайте так, — произнесла она устало. — Я оставлю вам книгу про жертвоприношения. Полагаю, что она в самом деле довольно дорогая, так что я вполне оценила вашу щедрость. А вы отдадите мне эту. Что скажете? — Согласен! — торопливо заявил Шайверетч, и только после этого высказывания на его лице проступило слабое недоумение от такой сделки. Недоумение сменилось задумчивостью — теперь продавец пытался сообразить, в чем тут подвох, и не прогадал ли он с обменом. Элисса же, разглядывая это озадаченное выражение на его физиономии, ослепительно улыбнулась и убрала рассыпающиеся страницы и обложку в сумку. — С вами приятно иметь дело, мистер Шайверетч. — Благодарю вас, мисс, — пробормотал тот растерянно. Не желая больше задерживаться в магазине, Элисса направилась к выходу, надеясь, что интуиция ее не подвела. Сама она на латинском читала с большим трудом и только в общих чертах смогла бы разобрать, о чем шла речь в этой книжке… А вот Трой наверняка сможет отыскать там что-нибудь интересное и полезное. Ведь восстановление тела Волдеморта шло полным ходом, и вопрос возвращения души Лорда на ее законное место в скором времени должен был встать ребром. *** За этими мыслями она отвлеклась от привычного распорядка дня и позабыла об обязательной части ее ежедневного похода за покупками в Косой переулок. Очнулась, только когда вернулась в Литтл-Хэнглтон и Лорд ехидно поинтересовался: — Какие у тебя сегодня были приключения? Очередная встреча с мракоборцами? С Орденом Феникса? С Люциусом и Кантанкерусом? Или смогла завести еще новых знакомых? — Нет, сегодня ничего такого, — Элисса чуть улыбнулась, а потом немного удивленно добавила: — Я даже сегодняшнюю газету еще не смотрела, вообще не знаю, что в мире творится… Это было правдой. Она так ушла в расчеты, сколько еще примерно времени ей понадобится на восстановление тела Волдеморта, что совсем забыла прочитать сегодняшний «Ежедневный Пророк». Хотя она не особо понимала, зачем решила сказать об этом — Лорду уж точно было наплевать, как она проводит свой досуг. Точнее, наплевать до тех пор, пока она не начинает действовать во вред его планам и ему самому, — тут же поправила себя Элисса. Тем страннее было услышать обращенные к ней слова: — Почитай вслух. Она уставилась на Лорда, не скрывая изумления, но тот на Элиссу не смотрел, лишь задумчиво поглаживал Нагайну, которая специально приподнялась со своего места, чтобы хозяину было удобнее до нее дотянуться — будто это был добродушный пекинес. Но задавать вопросы Элисса благоразумно не стала, а достала из сумки свернутый «Пророк», левитировала к камину стул и устроилась с газетой. «Турнир Трех Волшебников: событие года в Хогвартсе». После заголовка Элисса сделала паузу, но Лорд молчал, и она продолжила. На первых фразах Элисса немного запиналась: вслух она очень давно никому не читала и поначалу все сбивалась на странные интонации — не могла определиться, стоит ли ей читать с выражением. Но незаметно так увлеклась содержимым статьи, что забыла, что должна следить за голосом. «Случилось невероятное, дорогие читатели — в этом году вновь пройдет Турнир Трех Волшебников, и произойдет это невероятное событие в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Чтобы вы лучше представляли себе масштаб данного мероприятия, только вообразите себе этот срок — Турнир не проводился целых триста лет! И вот потребовалось всего несколько веков и усилия всего трех министров магии, чтобы Турнир возродили вновь. Его история весьма примечательна. Турнир был учрежден более семисот лет назад, и его главной целью было налаживать связи между колдовской молодежью разных стран. Исторически сложилось, что Турнир устраивался между студентами трех школ, состоял из трех заданий, и принимали в нем участие три чемпиона — по чемпиону от каждой школы-участницы. Но в истории Турнира есть и черная страница — задания в нем бывали такими сложными (вроде охоты на кокатриса), что число погибших в нем насчитывает несколько десятков человек. По этой причине Турнир закрыли. Организаторы нового Турнира обещают, что на этот раз будут соблюдены все правила безопасности и что участникам ничто не будет угрожать. Ключевое условие, которое было введено только в этом году, — в Турнире смогут участвовать только совершеннолетние учащиеся, а испытания не будут выходить за рамки школьной программы. Прибытие в Хогвартс делегаций из Шармбатона и Дурмстранга состоится в конце октября, и тогда же в течение недели будут определены чемпионы. Министр магии Корнелиус Фадж и директор Хогвартса Альбус Дамблдор заверили, что британская школа полностью готова к приему гостей и что каждый этап состязаний будет проведен должным образом. Также они заявили, что в Хогвартсе тщательно соблюдены все меры безопасности — не только для чемпионов турнира во время испытаний, но и для всех обитателей замка. Глава мракоборцев Руфус Скримджер гарантировал, что повторения пугающих событий Чемпионата мира по квиддичу не будет. Нам же остается только с нетерпением ждать новостей и пожелать удачи как будущим участникам, так и организаторам». В отличие от опусов Скитер, данная статья была написана вполне вменяемым языком, и вся информация в ней была исключительно по делу. Элисса посмотрела на имя журналиста — автором значился уже знакомый Сирано д. Б., который несколько недель назад писал о случившемся в Кракове. Хотя статья была дочитана до конца, в комнате продолжала стоять тишина. Подняв глаза, Элисса обнаружила, что Лорд не уснул, убаюканный ее монотонным чтением, а неотрывно смотрел в камин, и горящий огонь отражался в красных глазах, придавая им какие-то совсем демонические всполохи. Но приплюснутое лицо оставалось отрешенным и задумчивым, и Элисса не рискнула лезть с вопросами и комментариями, а сама уставилась в пламя, раздумывая, какие выводы можно было сделать из прочитанного. Не такие уж значительные, если честно. Для Лорда этот Турнир явно имеет какое-то значение — вот и все выводы, если задуматься. Никакой конкретики. — Вы полагаете, им удастся это осуществить? По-настоящему возродить Турнир, сделать его зрелищным, запоминающимся, непредсказуемым, и при этом безопасным, удержав в рамках школьной программы? — наконец поинтересовалась Элисса. В ответ Лорд холодно хохотнул. — Про зрелищность и безопасность ничего сказать не могу, а вот про непредсказуемость ты заметила верно. Он снова замолчал, но при этом у Элиссы не складывалось впечатления, что ее попытка поддержать разговор разозлила его. Плюс он сам сказал про непредсказуемость — а это значит, что можно попробовать разузнать о чем-нибудь важном. В худшем случае Лорд просто откажется отвечать. Помедлив, быстро прикинув, в каком ключе можно задавать вопросы, Элисса спросила: — Вы собираетесь вмешаться в Турнир? С помощью Барти Крауча из Министерства? Он ведь с августа находится под вашим контролем. Что-то в ее словах развеселило его — Лорд слабо дернул уголком безгубого рта, хотя усмешка вышла откровенно недоброй. После паузы он подтвердил: — Зерно истины в твоих словах есть. Теперь надолго умолкла Элисса, ушедшая в раздумья, и через какое-то время она почувствовала, как Лорд устремил на нее взгляд — теперь он рассматривал лицо собеседницы, дожидаясь следующего вопроса. Элиссе показалось, что ему понравилась ее манера тщательно обдумывать каждое слово, и теперь стоило взвесить все еще более придирчиво, чтобы не разочаровать его — поскольку смена настроений у Волдеморта всегда была такой стремительной, что черт его знает, когда он в следующий раз захочет дать ей какие-нибудь ответы. Чувствуя себя неуютно от того, как Лорд оценивающе глядел на нее, Элисса отвела взгляд. Какое значение для Лорда имеет Турнир? Это не Чемпионат мира, в Турнире Трех Волшебников принимают участие, по сути, дети! Это же просто соревнование — да, сложное, опасное, с возможным летальным исходом — но это, в конце концов, соревнование между школами! С каких пор самому могущественному темному магу интересны школьники? Или тут дело в том, где проходит Турнир? Да, в Хогвартсе сейчас властвует Дамблдор, который, если книги не врут, является врагом Лорда номер один. Может, дело в директоре, который в ближайшие месяцы точно будет находиться в Хогвартсе? Какой из этих двух вариантов взять за рабочую гипотезу, чтобы можно было задать вопрос и не срезаться? Что дело в школьниках или дело в Хогвартсе? Или взять оба этих варианта и объединить их. Элисса, совсем позабыв, что должна держать невозмутимое лицо, шумно вздохнула, когда сложила два и два. Дело в школьниках, которые сейчас находятся в Хогвартсе. Точнее, не всех сразу, конечно, но кто из них мог бы быть интересен Волдеморту лично? Вот только она не была уверена, что стоит заявлять о своей догадке вслух. — Ну?.. — поторопил ее Лорд, и Элисса мысленно чертыхнулась. — Я вижу, что ты что-то надумала. Так давай же, удиви меня снова. Какой вывод ты сделала? — Это из-за Гарри Поттера, не так ли? Он играет какую-то роль в вашем плане? — понимая, что промолчать ей не позволят, Элисса решила, что врать и уклоняться от ответа смысла нет. Лорд застыл как громом пораженный; его и без того бесцветная кожа, казалось, еще сильнее побелела. — Вот как… — протянул он, тем не менее, довольно спокойно, но Элисса видела, с какой силой тонкие пальцы, напоминающие паучьи лапы, сжали палочку. Следующий вопрос Лорд задал хорошо знакомым ей высоким ледяным голосом: — Что еще тебе известно? Говори! — Ничего, клянусь, — Элисса покачала головой, причем особого испуга в ее движениях не наблюдалось. Сейчас она говорила правду, не пытаясь ничего утаить, и потому страха не чувствовала — по крайней мере за те вещи, которые в ее шкале ценностей стояли на первом месте. — Просто это самое простое объяснение, почему для вас имеет значение Турнир. Кто сейчас находится в Хогвартсе и может представлять для вас интерес? Если только еще Дамблдор. — Старик меня в данный момент не интересует, — прошипел Волдеморт с раздражением. — До него очередь тоже дойдет, но позднее, и уж точно не на его территории. — Хорошо, тогда каким образом в этом всем оказался замешан Поттер? В статье же сказано, что в Турнире смогут принимать участие только совершеннолетние, а ему сейчас сколько? Лет пятнадцать? — Четырнадцать, — выплюнул Лорд, прожигая ее насквозь взглядом. — Но ты мыслишь в верном направлении. В который раз пытаюсь понять — ты в самом деле настолько умная, или здесь скрывается что-то еще? Элисса пожала плечами, до сих пор сохраняя присутствие духа и самообладание. Страсть Лорда подозревать ее в сотрудничестве с мракоборцами и Министерством уже порядком начала надоедать, хотя Волдеморт десятки раз рылся в ее памяти и до сих пор не смог отыскать ни одного намека на подобное. О таланте Элиссы к окклюменции он ничего знать не мог. — А мракоборцы что-нибудь знают о вашей задумке с Гарри Поттером и Турниром Трех Волшебников? — наконец дерзко спросила она. — Иначе откуда мне может быть обо всем этом известно? — Попридержи язык, девчонка, или я так тебя прокляну, что никакая Защита от Темных Искусств тебе не поможет, — процедил Лорд, и в его исполнении это прозвучало довольно зловеще. Элисса послушно умолкла, чувствуя, что еще немного — и она переступит ту призрачную грань, после которой любая возможность на внятный диалог с Волдемортом растает навсегда. Правда, Лорд тоже слегка остыл — кажется, аргумент Элиссы внезапно показался ему не самым идиотским. — Но ты угадала. Дело в Поттере… Как всегда, дело в Поттере… Он умолк, пока Элисса пыталась осознать его оговорку «как всегда». Что значит — как всегда? С Поттером его свела судьба один-единственный раз, когда Лорд пришел убить родителей этого ребенка. Или она чего-то не понимает? — Каким образом Поттер может помочь вам в возвращении тела? Лорд взглянул на нее, как показалось Элиссе, с отголоском веселья. — Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я во всех подробностях посвящу тебя в детали плана, от которого столько всего зависит? Она пожала плечами. — Как скажете. И хотя Лорд уже успел привыкнуть к ее манере поведения и сдержанности в общении, такая быстрая и, главное, безразличная капитуляция его слегка обескуражила. — Не могу понять одного — ты настолько хорошо владеешь собой или же тебе в самом деле абсолютно наплевать на мои ответы, и свои вопросы ты задаешь исключительно для того, чтобы поддержать беседу? В мрачном голосе звучало предостережение от любых неосторожных слов с ее стороны, и Элисса решила улыбнуться, чтобы немного разрядить атмосферу. — Для того, чтобы просто поддержать беседу, есть более легкие и ни к чему не обязывающие темы, Повелитель. — Тогда что за балаган ты тут устраиваешь? — осведомился он сердито, на что Элисса растерянно моргнула. «Это я тут балаган устраиваю?!» — Я прекрасно понимаю ваше нежелание откровенничать со мной, более того — я всецело его разделяю и на вашем месте поступила бы точно так же, — отчеканила она, будто стояла перед столом экзаменатора. — Но в то же время вы не можете запретить мне испытывать любопытство. Но если в ваши намерения не входит хоть что-то мне рассказывать, я больше не стану вам докучать. Некоторое время в гостиной стояла тяжелая, давящая тишина, а потом Лорд тихо прошипел: — Что же, в некоторых случаях любопытство может быть удовлетворено... Хотя бы в качестве награды за храбрость. Не припомню, чтобы кто-то, кроме тебя, говорил со мной так. Мне даже интересно, чем еще в будущем ты меня удивишь. Элисса молчала, пытаясь заставить внутренний голос заткнуться — но тот исчезать не желал и только глумливо хихикал. — Спрашивай, — наконец холодно произнес Лорд. — Только формулируй вопросы правильно. Что следовало расшифровать как «не выпытывай детали моего гениального плана, поскольку я тебе не доверяю и важные подробности не открою». Элисса кивнула, чувствуя какое-то... уважение к своему собеседнику, который вел себя именно так, как она бы ожидала от опытного, проницательного манипулятора. То есть Лорд, по сути, наконец-то начал соответствовать образу, как Элисса представляла себе самого опасного темного мага столетия, который прославился не только благодаря магической мощи, но и интеллектуальным талантам. Не открывайся никому, держи свои тайны при себе — но при этом можно вроде бы пойти на сближение, чтобы узнать больше о своем визави. Сближение, разумеется, чисто фиктивное — в сборе информации о человеке все средства хороши. Почувствовав, как в крови тихо загудел адреналин от ощущения смертельно опасной игры в шахматы, Элисса постаралась взять себя в руки. Но ощущение опасности от этого поединка не пугало, а больше... пьянило. Она снова чувствовала себя в своей стихии — ведь именно искусство лицедейства, притворства, наблюдения и логического анализа помогло ей выжить. Боевые навыки, конечно, тоже, но они добавились позже — уже после побега, когда ее обучением занялся Картер. В плену же ее спасало умение запудривать окружающим мозги. В задумчивости кивнув — и Лорду, и собственным мыслям — Элисса наконец спросила: — Поттер нужен для вашего плана, потому что тогда, в 1981-м, ему удалось уцелеть? Невероятно, но в глазах Волдеморта ей почудилось разочарование. — Удивительно неожиданный вывод, — оказывается, нет, не почудилось, и голос Лорда звучал едко. — Даже представить не могу, как ты до такого додумалась? Ну да, причинно-следственная цепочка была довольно очевидной, тут не поспоришь, и Лорд, кажется, ожидал от нее чего-то большего. Тут ей пришли на ум собственные странные подозрения, зародившиеся четверть часа назад. Только ли дело в том, что этому ребенку удалось выжить после «Авады Кедавры»? Решив, что в данном случае риск оправдан, Элисса прямо спросила: — Почему вы убили его родителей? — Потому что они стояли у меня на пути, — промолвил он безразлично; тем не менее, это безразличие коснулось только его голоса. Все это время Лорд не отрывал взгляда от лица Элиссы, и выражение красных глаз было горящим, алчным, пока он дожидался ее следующих слов. Казалось, Лорду даже приносила удовольствие прозорливость Элиссы, но вот по какой причине? Дело точно не в гордости учителя за умственные способности ученика. И, подумав, Элисса нашла причину — подкапываясь ближе к тайнам Лорда, она отрезала самой себе пути к отступлению. А если, не дай Мерлин, она узнает о нем что-то, чего даже его соратникам знать не положено, от его внимания к своей персоне она не избавится никогда, что весьма затруднит ее дальнейшую жизнь. Но сейчас отступать было поздно, да и некуда. — Вы пришли в Годрикову впадину не за его родителями. А за ребенком, — Лорд молчал, все так же пристально глядя на нее, и Элисса решилась: — Почему? Чем этот мальчик такой особенный? Ее слова неожиданно произвели эффект взорвавшегося котла с зельем — вот только, как через несколько секунд стало ясно, гнев Лорда был направлен не на Элиссу. По крайней мере, не только на нее. — «Особенный»?! В том-то и дело, что ничем не особенный! — процедил Лорд разъяренно, его тон стремительно понизился, преобразился в змеиное шипение. — Если бы еще хоть кто-то объяснил, почему именно этот мальчишка, что за угрозу он несет! Мне известно все: почему я пал тринадцать лет назад — по своей же собственной неосмотрительности, которая слишком дорого мне обошлась; я знаю, как вернуться, знаю, какие шаги должен предпринять, чтобы Поттер больше не был угрозой! Но я не знаю, почему… Какой такой скрытой силой, могуществом, знанием, властью он обладает?! Ведь я видел его три года назад — он ничего из себя не представляет! Мальчишка и мальчишка, без каких-либо талантов и дарований, за исключением способностей к квиддичу и какой-то фантастической везучести! И что, неужели это делает его угрозой для меня?! Как бы не так! Но ведь почему-то говорилось именно о нем!.. Элиссе очень хотелось спросить, где именно говорилось о Поттере, но, взглянув на лицо Лорда, от ярости утратившее даже отдаленное сходство с человеческим, решила, что лучше не стоит. — А теперь магический мир смотрит на него как на героя, Избранного, которому удалось одолеть меня, — в бессильном гневе прошептал Лорд; от его магии пламя в камине взвилось и грозно загудело. — Даже в книгах пишут, что самый прославленный маг столетия был повержен сопливым младенцем… И что теперь? Мальчишка жив-здоров, учится в Хогвартсе… А я — бледная тень человека, себя самого. Соратники предали, я оказался вырван из тела, претерпел адскую боль, на долгие годы остался один — даже не призрак, а подобие духа. Я скитался, почти забытый всеми, невидимый людскому глазу, слишком слабый, чтобы хоть как-то воздействовать на окружающий мир… Что примечательно и что понравилось самой Элиссе — в его словах не было и намека на жалость к самому себе. Этот монолог был насквозь пропитан злобой, жаждой мести врагам и предателям, горечью — однако она не услышала, чтобы Лорд пытался выставить себя обиженным жестокой судьбой. И сейчас ей впервые открылось, насколько же тема собственного исчезновения, тема Гарри Поттера была болезненной для Лорда. В таком нервно-возбужденном состоянии она его ни разу не видела. — Но вы остались живы, — заметила она, когда Лорд сделал паузу. — Это главное. На белом лице появилось жутковатое подобие усмешки — слова Элиссы пришлись ему по сердцу. — Да… Я все еще жив, — произнес он тихо и медленно, словно смакуя эти слова на вкус. — Это, несомненно, дорогого стоит… И только доказывает, насколько правильно я все сделал… После данного замечания Волдеморт умолк надолго, и Элисса уже не рискнула возобновлять расспросы или как-то комментировать услышанное. И вообще со всем, что касалось Гарри Поттера и событий тринадцатилетней давности, стоило быть втройне осторожней и обдумывать каждое слово, прежде чем возобновлять этот разговор. Раз уж для Лорда это имеет такое значение, не стоит провоцировать его без необходимости. *** Трой появился в уничтоженной детской, нарушив их привычный ритуал. Он бросил взгляд на тело на полу — правильнее будет сказать, что там лежал скелет, который лишь местами начал обрастать плотью, — и в его заурядных чертах не дрогнул ни один мускул, хотя зрелище было необычным и вообще, чего уж говорить, довольно отталкивающим. Не сказав ни слова, он остановился в дверях. Внутрь заходить не стал — пол опасно скрипел под ногами одной Элиссы и вес Троя уже вполне мог не выдержать. Не тратя время на бесполезные приветствия и расспросы, Трой только приподнял одну бровь, давая понять, что слушает. — Вот, — Элисса достала из сумки подарок Шайверетча. — Это тебе. Не знаю, поможет ли она, но эта книга точно по интересующей нас теме. Вдруг пригодится?.. Трой принял «Animus et anima», коротко пролистнул, умудрившись не уронить ни одной страницы. — Хорошо. Я посмотрю. Больше он ничего не добавил, и Элисса слишком хорошо его знала, чтобы понять — других комментариев она не дождется. — Что у остальных? — Без изменений. Увели поиски в область Словении. Но я бы все равно советовал тебе быть осторожнее. — Почему? — нахмурилась Элисса. Чутью Троя она верила полностью. — Они слишком легко ведутся, — Трой оставался спокоен, но все же Элисса чувствовала, что происходящее он воспринимает очень серьезно. — Что Акоши, что де Колиньи. Они послушно бегают по следам, которые оставляют Алекс с Картером и Маттео с Бенджи, будто собаки, унюхавшие окорок. Картер и Маттео сообщили, что люди Иштвана и Себастьяна следовали за ними по пятам из Братиславы в Хорватию, из Хорватии — в Черногорию, а из Черногории — в Болгарию. Не отставая ни на шаг, но при этом не дав ни одного боя. Я знаю, мы именно этого и добивались, но… — Но избегать атак — не в их правилах, — проговорила Элисса задумчиво, сразу сообразив, куда клонит Трой. — Даже после такого… демонстративного привлечения внимания, как было в Кракове. Собственно, все это время они только и делали, что нападали на нас… Считаешь, это западня? Наши враги о чем-то догадываются, а вся эта демонстративная слежка — только отвлекающий маневр, пока они выясняют, куда я на самом деле подевалась? Трой ничего не сказал, но по его лицу Элисса и так поняла ответ — да. — Потрясающе, — пробормотала она и подперла рукой подбородок, рассматривая белые кости перед собой и прикидывая, сколько еще времени ей понадобится. — У меня есть причины для беспокойства? За что она всегда ценила Троя — так это за умение сразу безошибочно распознавать, о чем она на самом деле спрашивает. — Пока нет. Как только я узнаю о чем-то точно — сразу сообщу. Элисса кивнула. Новости от Троя сильно испортили ей настроение, но прятаться от дурных известий они не могли себе позволить. — В Министерстве все спокойно, — донесся до нее невыразительный голос. — Там куда больше заняты организацией Турнира, даже поиски сбежавших Пожирателей Смерти отошли на второй план. К примеру, для первого тура они должны перевезти через границу драконов. От неожиданности у нее округлились глаза. — Кого?! Повторять Трой, разумеется, не стал, а Элисса только покачала головой. Ее представления о безопасности для школьников явно расходились с теми, которых придерживалось Министерство. И при этом в магической Британии была под запретом темная магия — вот что это за политика двойных стандартов? — Сосредоточься на ритуале, — распорядилась она. — Раз наши запасы времени под угрозой, нужно поскорее возвращать Лорда к жизни. Вместо ответа Трой молча растворился в дверном проеме. Элисса, знакомая с его манерой поведения и потому нисколько не обеспокоенная, вновь закрыла глаза, призывая на помощь целебную магию «Сердца». Работы впереди было еще много. ========== Глава 13 ========== Еще несколько недель пролетели быстро и довольно спокойно. Незаметно подкрался ноябрь. Элисса обновила гардероб, закупившись теплыми вещами, но в остальном… пожалуй, ей нравилось то, как складывались ее дни. После долгой череды бесконечных схваток и погонь такое затишье действительно воспринималось как долгожданная передышка — не нужно было никуда бежать, ни с кем сражаться, больше того — у нее впервые появилось некое подобие постоянного жилья… Назвать особняк на холме своим «домом» у Элиссы язык бы не повернулся, но то, что ее нынешнее обиталище выбивалось из линейки мотелей и гостиниц, отрицать было нельзя. А ведь так… действительно можно жить. Привыкнуть к тишине и спокойствию, расслабиться, или того хуже — начать строить планы на жизнь, на будущее… Даже к Лорду она уже привыкла. Разумеется, за эти два месяца, что они были знакомы, его характер не улучшился, и Элиссу он по-прежнему воспринимал исключительно как нечто среднее между прислугой и подмастерьем, но все же она научилась находить с ним общий язык. Точнее, достаточно изучила его нрав и манеру общения, чтобы понять, когда и о каких вещах с ним можно говорить, а в каких случаях лучше его не провоцировать, благодаря чему их взаимное сосуществование получалось довольно… мирным. Единственные моменты, когда Элисса по-настоящему получала удовольствие от общения с Лордом, — это на их занятиях, во время которых Волдеморт словно преображался: говорил вдохновленно, увлеченно, забывая на время о высокомерии, цинизме, насмешке, злобе, которые вкладывал почти во все свои прочие речи. Слушать его на «уроках» было одно удовольствие, и Элисса всерьез полагала, что в том, что касалось Темных Искусств, ему можно было задать любой вопрос — и Лорд мог бы дать на него ответ. Плюс понемногу он уже стал отходить от формата лекций и начал учить Элиссу чему-то практическому. Но здесь задачу сильно осложняло нынешнее состояние Лорда — да, за эти недели он еще больше окреп, все свободнее колдовал, но до полноценного обучения боевой магии или сложным проклятиям явно было далеко. Восстановление его тела продвигалось полным ходом, и Элисса была весьма довольна результатом. Правда, для неподготовленного человека данное зрелище оказалось бы довольно устрашающим: несколько дней назад было завершено восстановление мышечных тканей, и со стороны это выглядело так, будто посреди разрушенного дома в Годриковой впадине лежал только что освежеванный труп. Но зелье Консервации от Троя работало на ура — усиливающийся холод, ветра, дожди и первый снег никакого влияния на тело не оказывали. Впереди предстояла особенно энергозатратная работа — восстановление внутренних органов, и Элисса догадывалась, что магии на это потребуется куда больше, чем на кости и мышцы. Но «Сердце» пока не подводило, чудодейственная сила работала — и Элисса поражалась, как с помощью целебной магии можно воссоздать человеческое тело буквально из пыли. На Хеллоуин Элисса отправилась в Косой переулок, где у нее была запланирована встреча с Люциусом Малфоем — нужно было вернуть ему одолженные книги. Лорд с утра пребывал в паршивом настроении (не сложно догадаться, почему), и Элисса побыстрее улизнула из дома. Что-то странное она почувствовала уже в тот момент, когда миновала «Дырявый котел» и кирпичную стену. В один момент ее чутье обострилось до предела, а в груди поселилось тревожное ощущение чего-то неправильного. Своей интуиции Элисса привыкла верить и потому, еще не проверив эти ощущения, уже точно знала — нужно быть очень осторожной и внимательной. Что-то не так. Что именно произошло, она установила довольно быстро, пройдя всего пару магазинов: спиной Элисса буквально почувствовала тот настороженный, жадный взгляд, который будто ввинтился ей в лопатки и физически давил на позвоночник. За ней кто-то следил, и не слишком профессионально — раз позволил так быстро и бездарно обнаружить эту слежку. Плохо. Очень плохо. Раз смотрят с таким вниманием — значит, ее узнали, причем почти сразу же, и уже не испытывают сомнений, что им нужна именно она. Выходит, заметили еще вчера? Но вчера полноценное наблюдение за ней еще не развернули, она бы почувствовала. Может, не были уверены, что это она, и решили повременить, чтобы убедиться? Выходит, Трой был прав, когда предполагал, что Иштван и де Колиньи могут догадаться, что настоящая Элисса вовсе не колесит сейчас по всей Европе, и ее компания разделилась не просто так. Вот черт, неужели все насмарку? Или еще нет, и пока вампиры и люди Акошей не дежурят всей компанией в Лондоне, а только рассылают своих шпионов по разным европейским городам? Обдумывая все это, она не забывала совершать привычные покупки, улыбаться продавцам и даже отвечать на ничего не значащие замечания о погоде и здоровье — за прошедшие два месяца лицо Элиссы уже примелькалось в Косом переулке, и продавцы ее узнавали. А вот что делать с Малфоем? Может, отменить встречу, не прийти на нее? Люциус — человек умный и внимательный, может что-то заметить. И уж совсем не нужно, чтобы соглядатай узнал, с кем из местных она водит знакомство. Рассмотрев на противоположной стороне улицы знакомую высокую фигуру, на спину которой падали длинные светлые волосы, Элисса мысленно чертыхнулась. Впрочем, и так было понятно, что решить эту проблему придется именно сегодня, и уже не важно, свидетелем чего именно станет ее преследователь. — Мисс Грин, — Люциус величаво кивнул, когда Элисса приблизилась. — Рад видеть вас в добром здравии. — Благодарю вас за ваше доверие, — с самой светской улыбкой ответила она и протянула увесистый сверток. — Это было крайне занимательное… чтиво. — Неужели вы осилили их все? — Малфой изящно вскинул бровь. — Такая любознательность весьма похвальна. — Это оказалось не так сложно, — непринужденно пожала плечами она. Преследователь продолжал таращиться на нее, но сместился в сторону и теперь рассматривал не спину Элиссы, а ее щеку и висок. Если бы она скосила глаза, то вполне могла бы увидеть этого профана по части шпионажа, но Элисса подавила этот инстинктивный порыв. Во-первых, не стоило беспокоить соглядатая раньше времени — если он такой новичок в этом деле, то неизвестно, как себя поведет, если поймет, что его раскрыли. Может запаниковать и сразу побежать докладывать начальству — и тогда хлопот не оберешься. К тому же при Малфое стоило вести себя поосторожнее, и Элисса заставила себя небрежно заметить: — Да и мой учитель отозвался об этой литературе довольно снисходительно. Некромантия, по его словам, нуждается в более точных формулировках, а магия крови — настолько сложная и обширная область, что автор только лил воду, пытаясь охватить необъятное, чем выставлял себя полным bolond{?}[Глупец (венгер.).]… Я хотела сказать, дураком. Малфой выглядел несколько растерянным. — Хм… Что ж, — он улыбнулся, но вот взгляд его оставался внимательным и задумчивым. Элисса даже задалась вопросом, не заподозрил ли он что-нибудь на тему личности ее учителя, но вроде не с чего. Они с Ноттом уверены, что в Лондоне появилась парочка темных магов откуда-то из Центральной Европы, и она только старается эту веру подкреплять. — Вам очень повезло, мисс Грин, найти такого компетентного наставника. С нынешней системой образования, особенно в Британии, это действительно удача. — Полагаю, что вы правы, сэр, — хмыкнула Элисса, подумав, что именно Зелье удачи ей в конечном итоге и помогло. Люциус после этого не стал задерживаться и поспешил откланяться, и Элисса осталась в одиночестве посреди людной улицы. Человек по-прежнему не спускал с нее глаз, и она неторопливо двинулась дальше. Выяснять отношения посреди Косого переулка точно не вариант, нужно увести преследователя подальше от людских глаз и там уже вывести его на чистую воду. Поскольку за эти два месяца Элисса исходила Косой и Лютный переулки вдоль и поперек, она знала все окрестные закоулки, и заманить противника в ловушку труда не составило. Пройдя Лютный переулок практически насквозь и под конец сильно ускорив шаг, она свернула в один безлюдный проход, а оттуда пролезла в хитрый зазор между домами — с первой попытки его можно было и не разглядеть — и очутилась в пустынном тупичке за магазинами. Вокруг были одни только голые стены с заколоченными окнами, над головой серело мрачное предзимнее небо. Прислонившись к стене и слыша приближающийся грохот чьих-то башмаков по мостовой Лютного, она на всякий случай поводила вокруг себя руками — убедилась, что теплая мантия не стесняла движений, — а потом накинула на себя Дезиллюминационные чары. Рассеянно вертя в пальцах волшебную палочку — так любил делать Лорд, и Элиссе понравилось это движение — она прислушивалась к тому, что происходило в переулке. Кажется, преследователь поначалу сбился с пути и убежал дальше, но сейчас шаги приблизились вновь. Элисса приподняла брови. Что-то безответственно Иштван или Себастьян отобрали человека для наблюдения. Где такого болвана только нашли? Сидеть посреди унылых стен было скучно, да и холодно, и Элисса левитировала в воздух несколько камней, которые со стуком посыпались на землю. Человек на улице затих, прислушиваясь. Ну давай же, — мысленно поторопила его Элисса. Неохота мне тебя тут до вечера ждать. До того наконец-то дошло, где она могла спрятаться, и через несколько секунд во дворике показался пришелец — он с трудом протиснулся между стенами и теперь медленно, озираясь, шел, выставив вперед волшебную палочку. Затаившуюся у стены Элиссу он даже не заметил. Выждав несколько секунд — но нет, преследователь был один, и за ним по пятам никто не следовал — она мысленно скомандовала: — Импедимента! Но маг в последнее мгновение что-то успел увидеть — вероятно, какое-то колебание в воздухе, ведь Дезиллюминационные чары не делают тебя невидимкой — и довольно грамотно отразил заклинание Элиссы. Но подготовка у него была слабая: молниеносно отправленное ею второе заклинание сбило его с ног, и волшебник свалился на землю, выронив палочку. Элисса с помощью «Акцио» приманила ее к себе и приблизилась. Человек тяжело дышал, у него был разбит нос — заклинание Элиссы попало ему точно в лицо. Голова у него запрокинулась, он со странным, удивленным выражением лица смотрел в небо над головой, словно недоумевал, откуда оно там взялось. Но, когда рядом оказалась Элисса, он моргнул, взгляд стал более осмысленным. Она же сверху наблюдала, как у него сменяются чувства — узнавание, растерянность, испуг. Нет, это точно не боец, какая-то шестерка Иштвана. Себастьяна можно вычеркнуть, нападающий не был вампиром. — Hölgyem{?}[Госпожа (венгер.).]… Károlyi{?}[Каройи (венгерское написание фамилии).]… Уловив знакомую речь и собственную фамилию, она присмотрелась к поверженному противнику повнимательнее. Нет, его лицо ей никого не напоминало, Элисса видела его впервые. А вот человек смотрел на нее явно не как на незнакомку. — Какой приказ тебе отдали? — спросила она по-венгерски, ее голос звучал ровно. Никаких сильных эмоций Элисса не испытывала, хотя допросами занималась редко — обычно добывали информацию от пленных Бенджи или Трой. На лице того появилось упрямое выражение. Она мысленно вздохнула. — Ülj le{?}[Сядь (венгер.).]. Человек выполнил команду: осторожно подвигал руками и ногами, провел рукой под носом, размазав кровь еще сильнее, а потом медленно сел. Некоторое время подержался за голову — видимо, дожидаясь, когда предметы перед глазами вернутся в устойчивое состояние, — и наконец посмотрел на Элиссу. — Слушай внимательно, — она говорила все так же равнодушно — чтобы человек понял, что она не собирается тратить время на долгие бессмысленные угрозы и уговоры. — Я буду задавать вопросы и хочу получить на них ответы. Станешь молчать — пожалеешь. Полагаю, ты знаешь, кто я такая и чем известна, и потому можешь не сомневаться, что я не блефую и во второй раз спрашивать не буду. А теперь еще раз: какой приказ тебе отдали? — А больше ничего не хочешь? — огрызнулся пленный. Точно новичок — если об Элиссе и ее людях и слышал, то только в теории, и полагал, что от худощавой девицы с внешностью подростка особых проблем не будет. Не он один так думал. Недобро улыбнувшись, Элисса сотворила вокруг них звуконепроницаемую завесу, намеренно произнеся заклинание вслух. На лице волшебника — сейчас она могла разглядеть, что он был довольно молод, лет двадцать пять, наверное — отразилось беспокойство, а Элисса направила на него волшебную палочку. — Круцио! Волшебник покатился по земле, от протяжного вопля заложило одно ухо, и Элисса чуть поморщилась, а потом невольно бросила взгляд по сторонам — но нет, на крик никто не прибежал, и чары не пропускали звук наружу. И все же… Глаз вдруг выцепил что-то постороннее — какое-то колебание воздуха у стены рядом с проходом в этот тупик. И она знала, что ей не показалось. Черт. Здесь кто-то был — прокрался незаметно, использовав так же, как Элисса, Дезиллюминационные чары. Неужели она все-таки ошиблась, и преследователей было двое, просто один вел себя куда более грамотно? Или в этом был их изначальный план — один выступает в роли наживки, а другой… что делает? Наблюдает? Выжидает? Атакует? Отведя палочку от мага на земле, она тут же направила ее в ту сторону, где уловила постороннее движение. — Финита! Воздух будто поплыл, потек, и глазам приготовившейся к бою Элиссы предстал… нет, даже не Иштван Акош, с которым ей точно не хотелось бы столкнуться, а Люциус Малфой, с которым они расстались не более двадцати минут назад. Элисса в замешательстве взглянула на него, пока мозг лихорадочно выстраивал логические цепочки, да и сам Малфой, хотя и пытался сохранить привычный самодовольный вид, явно растерялся от увиденного. Ну да, хоть звуки до него не долетали, но не догадаться, какое именно заклятие она использовала на безоружном волшебнике, было сложно. Потрясающе. Устраивать дуэль с Люциусом ей не хотелось. Хоть победа наверняка останется за ней, но вряд ли будет легкой: пусть прошло тринадцать лет, а все-таки он Пожиратель Смерти и в боевой магии должен хорошо разбираться. Плюс если исчезновение какого-то иностранца не особо растревожит местные власти — да и сам Иштван в лепешку расшибется, чтобы не привлекать к себе внимание общественности, — то если убить одного из богатейших людей в этой стране, Министерство точно озадачится, а пресса придет в восторг. Но, возможно, без этого будет не обойтись. Тогда придется дать Трою задание как-нибудь обставить смерть Малфоя, чтобы увести мракоборцев по ложному следу. Тем не менее, сам Люциус не производил впечатления человека, жаждущего драться, и потому, возможно, стоило попробовать вступить в переговоры. — Вам никогда не говорили, что любопытство до добра не доводит? — осведомилась Элисса холодно, сняв звуконепроницаемый купол и использовав на поверженном маге «Силенцио». Тот продолжал поскуливать, хотя и совершенно беззвучно, но ей сейчас было не до него. Малфой бросил на него оценивающий взгляд, а потом поднял глаза на Элиссу. — У вас любопытная манера решать проблему с назойливыми поклонниками, мисс Грин. — «Назойливыми»? — переспросила она бесстрастно. — То есть вы его видели? Люциус кивнул. — Он слонялся у магазина мадам Малкин и рассматривал вас все то время, что мы разговаривали. Вы его тогда же увидели? Чудесно, теперь еще и Малфой заметил эту слежку. Но он вообще хорош — с виду весь из себя такой лощеный, избалованный, но внимательности и самообладания ему не занимать. Лорд умеет находить себе союзников. — В некотором роде. Люциус выразительно взглянул на нацеленную на него палочку, а затем посмотрел Элиссе в лицо — словно оценивал ее готовность атаковать. Странно, но он, кажется, пришел к выводу, что она не нападет. Чертов психолог. — У меня нет намерения рассказывать о вас Скримджеру и его подчиненным, мисс Грин, — заявил он надменно. — Хотя считаю своим долгом напомнить, что в Британии применение Непростительных заклинаний награждается поездкой в Азкабан. — Благодарю за предупреждение. Хотя подозреваю, что вас перспектива подобного путешествия не останавливала, — лицо Малфоя застыло, пока он стремительно перебирал в уме варианты, может ли она знать что-то о его прошлом кроме как из газет, а Элисса наконец-то опустила руку. Вступать с Люциусом в бой было сомнительным выходом из положения, и потому стоило сделать так, чтобы то, что он о ней узнал, Малфой держал при себе и никому не проболтался. Каким образом? Просить, угрожать, шантажировать и пытаться договориться смысла не было, слишком ненадежные способы. Значит, пойдем по другому пути. — А теперь, если не возражаете, у меня дела, — Элисса кивнула Люциусу так, как если бы они столкнулись на великосветской вечеринке, и перевела взгляд на человека у своих ног. Тот дернулся, увидев ее взгляд, и попытался отползти. — Может, вам отправиться в место, где меньше риска, что вас обнаружат? — донесся до нее голос Люциуса. Элисса коротко взглянула на него — тот, несмотря на все свое самообладание, пришел в замешательство, когда обнаружил, что Элисса готова продолжить расправу прямо при свидетелях. Она послала Малфою сладкую улыбку. — У меня к нему всего пара вопросов, так что это не займет много времени. Если хотите — оставайтесь, вы мне не мешаете. Люциус только моргнул, но Элисса уже отвернулась и снова посмотрела на волшебника на земле. Тот был мертвенно бледен, на лбу выступили крупные капли пота – любопытное явление, учитывая, что температура на улице стремилась к минусовой. Когда Элисса снова направила на него волшебную палочку, он дернулся так, что едва не снес железную бочку для дождевой воды. — Что тебе приказали? — повторила она свой первый вопрос по-венгерски. Хлипковат оказался шпион — он заговорил сразу же, сбивчиво и торопливо, явно боясь, что пытка повторится. Элисса быстро сняла Заклинание немоты. — Наблюдать! Только наблюдать, клянусь, больше ничего! Я не воин, госпожа, я не умею сражаться, меня отправили лишь найти вас и сообщить господину Миклошу… Вот как! Хотя разницы, по сути, нет, но все же… — Так ты не человек Иштвана? Ты работаешь на моего отца? — Да, госпожа… — Как ты меня выследил? — По чистой случайности. Пока господин Акош разыскивал вас в Восточной Европе, ваш отец предположил, что вы затеяли какую-то хитрость и отправил меня и еще полтора десятка человек в европейские столицы — следить за местными новостями и наблюдать, отмечать каждое странное происшествие. Я живу на Чаринг-Кросс-Роуд уже две недели, но увидел вас по чистой случайности, госпожа Каройи, клянусь… — Ты здесь один? Тот, поняв, что вопрос задан не просто так, беспокойно заерзал, но Элисса чуть качнула волшебной палочкой — и маг сознался: — Один. В это можно было поверить. У ее отца хватило бы денег отправить на долгий срок в разведку пятнадцать человек, но если каждому из них дать еще по напарнику… Нет, точно нет. У Каройи уже давно нет средств на подобные предприятия, отец слишком сильно ограничен в ресурсах. И тогда понятно, почему она с такой легкостью вычислила шпиона — маг явно необученный, это не мракоборец со стажем. Просто взяли какого-то парнишку, которому предложили небольшое жалованье за сравнительно простую работу. — Иштван знает об этой затее моего отца? Тот кивнул. Элисса поморщилась. Идея, как действовать дальше, выстраивалась в голове сама собой, хотя было бы гораздо лучше, если бы Иштван о неожиданной инициативности ее отца ничего не знал. — Как ты отчитываешься о проделанной работе? — Отправляю господину Миклошу письма каждые две недели. Госпожа Каройи, я не хотел ничего дурного, клянусь, мне только пообещали небольшую сумму, а мне так были нужны деньги… — Они всем нужны, — философски изрекла Элисса, а затем наколдовала из воздуха пергамент и перо с чернильницей. Маг растерянно моргнул — уж очень инородно смотрелись эти предметы посреди грязного пустого тупичка — да и Люциус выглядел заинтригованным. Он никуда не спешил, прислонился к стене дома и с интересом ожидал завершения разговора. Хотя, надо полагать, не понимал ни слова. — Пиши, — приказала Элисса шпиону-недоучке. — Составь такое же письмо, как уже отправлял. Напиши, что никого не встретил. И подпишись так же, как уже делал. Тот поднял на Элиссу покрасневшие глаза. — А потом я могу уйти? Вы больше никогда обо мне не услышите, я покину Англию навсегда, — эти слова он неожиданно произнес по-английски. Говорил он грамматически верно, но с очень сильным акцентом — куда сильнее, чем был у Элиссы. — Сначала напиши. Тот послушно склонился над пергаментом. Писать на земле было неудобно, окоченевшие на осеннем ветру пальцы не слушались, вокруг слов расплывались чернильные пятна, пергамент быстро сырел. Впрочем, это неважно — главное, чтобы можно было разобрать смысл написанного. — Вот… Элисса пробежала глазами написанное, пока волшебник тихо всхлипывал. — Твое имя Петефи Тамаш? — Д-да, госпожа… Она холодно улыбнулась и присела рядом с ним на корточки. — Что же, благодарю за помощь, Тамаш. Тот продолжал смотреть на нее красными кроличьими глазами и ничего не понял, когда она левой рукой вонзила ему в грудь складной нож, который постороннему взгляду в складках мантии было не разглядеть. Молодой человек вскрикнул и вслепую зашарил руками по груди, не понимая, что произошло. Рядом раздался шум — это изумленный Люциус Малфой сделал несколько шагов вперед, не поверив собственным глазам. Элисса же просто дожидалась, когда все закончится — благо это случилось быстро, поскольку била она точно в сердце и не промахнулась. Умирающий скоро затих. Потом, все так же под потрясенным взглядом Малфоя — насколько он вообще мог позволить себе демонстрировать потрясение — она выдернула нож из трупа и вытерла лезвие о мантию убитого. — Почему ножом? — только и спросил Люциус, наблюдая, как Элисса привычным движением, словно делала так миллион раз, убирает оружие в ножны, а затем уже с помощью волшебной палочки развеивает чернильницу и перо и стирает кровавое пятно с руки. — А вы знаете многих волшебников, кто убивает не с помощью заклинания «Авада Кедавра»? Закончив наводить порядок — за тем лишь исключением, что у их ног теперь лежал труп, — Элисса повернулась к Люциусу. — Полагаю, вы захотите, чтобы все это осталось только между нами? — осведомился он, внимательно рассматривая ее лицо — будто пытался отыскать там хоть какие-то эмоции и понять, какие чувства в Элиссе на самом деле вызвало хладнокровное убийство. — Я была бы вам очень признательна, — вежливо подтвердила она. По ее подсчетам, Люциус не должен был сдать ее мракоборцам. Когда семнадцатилетний подросток у тебя на глазах пытает и убивает человека, не испытывая вообще никаких сомнений, — это, по меньшей мере, повод не пороть горячку и как следует все обдумать. При условии, что ты сам далеко не добропорядочный горожанин, который про пытки и убийства читал только в книжках или, в крайнем случае, в газете. — Похоже, ваши враги сильно утомили вас и вашего учителя, — наконец произнес Люциус, на что Элисса только усмехнулась — причем почти без фальши. — Вы даже не представляете, насколько. — Понимаю… — пробормотал он и вдруг осекся. В одно мгновение Люциус переменился в лице, стал белее мела. Его взгляд все это время был прикован к рукам Элиссы, но теперь вдруг сделался каким-то больным, неживым, губы что-то беззвучно выдохнули, и она даже мельком удивилась — там что, до сих пор осталась кровь? Что произошло, если даже убийство Тамаша Петефи произвело на него куда меньшее впечатление? Но, взглянув на собственные ладони, она не увидела там ничего кроме собственной волшебной палочки, которую все это время продолжала рассеянно поглаживать пальцами. Ну да, волшебная палочка. Ничего особенного. Вот только Элисса догадывалась, в чьем еще исполнении Малфой мог видеть точно такой же жест. Ох ты ж черт… Элисса чуть не застонала от злости на саму себя. Так глупо попасться! Вот это совсем не вовремя, и Лорд точно не обрадуется такому повороту! — Невозможно. Но вы… вы не… — прохрипел Люциус, и на сей раз его тон не имел ничего общего с королевской царственностью; в нем смешались потрясение и страх. — Ваш учитель, о котором вы говорили… Ни опровергать, ни подтверждать его догадку Элисса не стала. Теперь точно нужно было явиться с повинной к Лорду и уже вместе с ним решать, что делать дальше. Если, конечно, она после такого вообще жива останется. — Всего доброго, мистер Малфой. Тот продолжал хватать ртом воздух, будто по-настоящему задыхался, а Элисса резво села на корточки, взяла труп за плечо и трансгрессировала. *** Мертвого Тамаша Петефи она оставила в доме Поттеров в Годриковой впадине. Пришлось израсходовать еще зелье Консервации для того, чтобы труп спокойно полежал хотя бы до завтра. А завтра уже появится Трой, которого она введет в курс дела и на которого спихнет часть проблем. Тот, конечно, вряд ли скажет Элиссе хоть одно резкое слово — по той простой причине, что Трой в принципе говорил мало и сильных эмоций никогда не проявлял, — но зато он умел очень выразительно смотреть. Вероятно, его осуждающий взгляд Элисса будет чувствовать еще очень долго. Осуждающий не за само убийство, а за то, что так необдуманно и неосторожно поступила, из-за чего на их след теперь могут выйти. Впрочем, еще большой вопрос, доживет ли она вообще до завтра. В Литтл-Хэнглтон Элисса возвращалась в отвратительном настроении. Во-первых, из-за всей этой сложной ситуации, в которую она в один момент оказалась втянута, да еще с участием посторонних. Во-вторых, совершенное убийство ее тоже нисколько не воодушевляло. Нет, сожалений она не чувствовала и знала, что это была необходимая мера, но удовольствия от совершенного не испытывала. — Что на этот раз? — осведомился Лорд вместо приветствия, когда Элисса перешагнула порог гостиной на втором этаже. — Будет новая потрясающая история или..? Она приблизилась и встала перед его креслом; Лорд, оборвав себя на полуслове, смерил ее оценивающим взглядом. Каким-то образом — если только по выражению лица Элиссы, поскольку никаких следов случившегося в ее внешнем облике не осталось, — безошибочно что-то понял и сухо потребовал: — Говори. — В Косом переулке я встретила человека, подосланного моей семьей. Его отправили на мои поиски, и он узнал меня. Но эту проблему я решила, он больше не помешает. — Каким же образом? — осведомился Лорд глумливо. — Ты убедила его сохранить твою тайну и уехать? Или пожаловалась мракоборцам на преследование? Вместо ответа Элисса достала складной нож и протянула его Лорду. Тот с неким подобием недоумения принял его. — Я убила этого человека, — красные глаза-щелочки так и впились в ее лицо, но Элисса оставалась спокойна. — Больше он никого не побеспокоит. — Вот как, — после паузы протянул Лорд задумчиво; злости в его голосе пока не слышалось, только некоторый интерес. — Ты по-маггловски зарезала его? Почему не убить его с помощью магии? И это единственное, что вызвало его любопытство? — мысленно поразилась Элисса, но вслух ответила: — Человек, убитый с помощью «Авады Кедавры», не пройдет мимо внимания мракоборцев. Убитый с помощью маггловского оружия их вряд ли заинтересует. Тем более если это был иностранец, у которого в этой стране нет ни друзей, ни знакомых. — Умно, — пробормотал он, продолжая рассматривать Элиссу, как давеча Люциус. Пожалуй, еще никогда в его глазах она не видела столько интереса к своей персоне — хотя, если задуматься, что именно стало причиной этого интереса, польщенной она себя не особо чувствовала. Протянув Элиссе нож обратно, Волдеморт понаблюдал, как она прячет его в складки мантии, а затем спросил: — Еще новости будут? — Да, — она неохотно кивнула. — Меня видел Люциус Малфой. Я убила того человека на его глазах. После этого Малфой, кажется, догадался, что я… с вами. Я никаких подсказок ему не дала, но все же думаю, что он сам понял… — Что ты ему рассказала?! — Ничего, — виновато сказала Элисса. — Я держала волшебную палочку… так же, как это делаете вы. Кажется, именно это движение показалось Малфою таким знакомым. Лорд перевел взгляд на собственные руки, обнаружил, что точно так же вертит собственную палочку в длинных тонких пальцах, а потом вперил Элиссе в лицо недобрый, тяжелый взгляд. — Что же, я, конечно, слышал, что подражание считается самой искренней формой лести… Но сейчас это было несколько несвоевременно, — прошипел он раздраженно. — У меня, знаешь ли, были немного другие планы. Не могу сказать, что ты полностью их разрушила, но если ты думаешь, что эта ошибка сойдет тебе с рук… — Я виновата, Повелитель. Прошу прощения. — Ты думаешь, извинения тебе сильно помогут?! — взъярился было он, но внезапно Лорд замолчал и прищурился. — Я не припомню, чтобы раньше тебя сильно беспокоило мое одобрение. Наоборот, все эти недели ты только и делаешь, что демонстрируешь, насколько меня не боишься. А тут у тебя выдался такой насыщенный день, но, тем не менее, ты просишь прощения за то, что раскрыла меня перед Люциусом… Ты очень юна, и все же сегодня ты не впервые убила, не так ли? Отрицать очевидное было глупо. Кстати, Малфой в Лютном наверняка пришел к точно такому же выводу. Элисса кивнула. — По какой причине ты совершала это раньше? Поискав подходящее слово, Элисса наконец неохотно выговорила: — Самозащита. Большей частью. — «Большей частью»? — переспросил он тут же, и в красных глазах что-то опасно зажглось. — Ну надо же… А ты раскрываешься с новой стороны, не так ли? В тихом омуте кельпи водятся? Элисса продолжала хранить молчание, и Лорд холодно сказал: — Уходи. Я буду думать, что делать дальше. И твое счастье, что Люциус может быть мне полезен и прямо сейчас. ========== Глава 14 ========== Трой появился, как всегда, минута в минуту и совершенно беззвучно. Элисса дожидалась его на первом этаже дома Поттеров, где посреди гостиной теперь лежал второй труп — Тамаша Петефи. Безошибочно угадав, где она, Трой возник на пороге и молча воззрился сначала на тело на полу, а затем — на Элиссу, которая сидела на самом краешке заплесневевшего от сырости дивана. Он не произнес ни слова, и она заговорила сама — сжато, но не упуская никаких деталей, рассказала о том, что произошло вчера, вплоть до разговора с Лордом. Затем поднялась и вручила бесстрастному Трою накарябанную Тамашем записку. Тот так же молча ее принял, быстро просмотрел. — Он снимал жилье где-то на Чаринг-Кросс-Роуд. Выясни, где, и держи это место в поле зрения. Мой отец ожидает от Петефи раз в две недели отчеты — ты будешь отправлять их от его имени, чтобы в Будапеште никто не заподозрил, что их шпион мертв. Образец письма и почерка у тебя есть. Трой ничего не сказал, но вопросительно кивнул в сторону трупа. — Сделай так, чтобы его нашла маггловская полиция и списала все на ограбление, пьяную поножовщину в баре — что угодно… Только чтобы в Министерстве магии не узнали, что убит волшебник, и в прессу ничего не просочилось. Хотя я сомневаюсь, что мой отец читает британские газеты, лучше не рисковать… — Что ты сказала ему? — тут Трой соизволил впервые разомкнуть уста. Элисса неохотно пожала плечами. — Полуправду. Как обычно. Но не знаю, насколько это было убедительно, и вообще вчера все произошло очень неудачно. В частности, этого парня я допросила и убила прямо на глазах Люциуса Малфоя. А Малфой под конец еще догадался, что я провожу много времени в компании его бывшего начальства. Заметив, как Трой приподнял брови — высшая степень удивления для него, — Элисса сердито уточнила: — Выбора не было, я повела себя недостаточно внимательно и осторожно. Но не думаю, что это критично, как раз от Малфоя я неприятностей в ближайшее время не жду. — Но ждешь от Волдеморта? — спросил он напрямик, услышав, как она выразилась. Элисса, привыкшая, что в этой стране все шарахаются от одного упоминания данного имени, покосилась на Троя, а тот безразлично спросил: — Тебя пытали вчера? Или сегодня? — Нет, и это меня беспокоит больше всего, — услышав, как прозвучали ее собственные слова, Элисса невесело хмыкнула: — Сама знаю. Но нет, он мне ничего не сделал, в отличие от того случая, когда я познакомилась с Уизли. Только заявил, что мне очень повезло, что Малфой и сейчас может сослужить свою службу. Трой, по привычке, ничего не говорил, но Элисса все равно считала по его лицу вопрос: «Что именно тебя тревожит?» Она потерла переносицу, вдруг ощутив сильную усталость. — Он не прощает малейших промахов и не склонен к минимальному человеколюбию. Я видела, как он обращался с Хвостом, и мне самой он не раз угрожал, применял легилименцию и даже пытал. Вчера я считай что раскрыла его Малфою, но Лорд мне ничего не сделал, только спросил, приходилось ли мне убивать раньше. — И что? — В общем-то, ничего, — Элисса зябко повела плечами. Ощущение тревоги не уходило — и неожиданно для себя она поняла, что беспокойство из-за Лорда было куда сильнее беспокойства от мысли об отцовских шпионах. Наверное, потому что как действовать во втором случае, она знала более или менее ясно, а вот в том, что касалось Лорда, никогда нельзя было быть в чем-либо уверенной. — Я думаю, он не стал меня пытать, потому что вчера сам не до конца понял, как теперь нужно вести себя со мной. Потому что если до вчерашнего дня он полагал, что я просто избалованная маменьки-папенькина дочка, которая не захотела замуж по расчету, то вчера он увидел, что я хладнокровная убийца, на которую совершенное убийство не произвело вообще никакого впечатления, и что я убивала раньше. При том, что мне по легенде семнадцать лет. — В таком случае ночью у него было достаточно времени подумать и определиться, как поступить с тобой дальше. Сегодня утром он тебе что-нибудь сказал? Сделал? Элисса покачала головой. Согревающие чары понемногу иссякали, в неотапливаемом доме стоял почти зимний холод, изо рта пошел пар. — Нет, вообще ничего. Он едва ли мне пару слов бросил. С одной стороны, у меня есть объяснение его поведению — ведь он психолог, манипулятор и, вероятно, решил не портить отношения с человеком, у которого остался на попечении. Поскольку понял, что я не Хвост, который трясется от собственной тени и из страха останется при нем, и не Барти Крауч, который из-за своей фанатичной преданности стерпит абсолютно все. А я вообще непонятно кто: убиваю людей и в любой момент могу сотворить еще какую-нибудь хрень, что делает меня непредсказуемой и потому — потенциально опасной. А Волдеморт хотя и ненавидит эту мысль, но осознает, что зависит от меня, и сейчас ему выгоднее не доводить отношения со мной до критической точки. Но с другой… — Значит, расплата последует, когда он вернет тело? — Почти наверняка, — пока она хмурилась, пребывая в раздумьях, Трой невербально обновил Согревающие чары, и Элисса только сейчас ощутила, как же сильно у нее замерзли, задубели пальцы. — По крайней мере, в это я поверю куда скорее, чем в его неожиданное милосердие и всепрощение. Опять-таки, я не думаю, что он захочет просто убить меня… Или захочет?.. Хотя мне казалось, что… Черт подери! С досадой саданув кулаком по трухлявой оконной раме, от которой тотчас начали отваливаться струпья краски, Элисса устало потерла лицо и почувствовала, как саднит руку. На костяшках кожа оказалась содрана. На Троя эта эмоциональная вспышка, которая вообще тихой и спокойной Элиссе была совсем несвойственна, никакого впечатления не произвела. Элисса тут же устыдилась собственной несдержанности. — Извини. Но именно это меня выводит из себя больше всего — полная неопределенность будущего. Мы можем справиться с бойцами Иштвана и Себастьяна, со шпионами моего отца, но я понятия не имею, что творится в голове этого человека и что взбредет ему в голову в следующий раз! — Тебе не кажется, что ты воспринимаешь его так же, как он — тебя? Элисса недоуменно уставилась на него, а Трой добавил: — И ты начала говорить о нем совсем по-другому. Ты не заметила? — Что ты имеешь в виду? — Когда Алекс и Маттео только предложили тебе этот план, помнишь, как ты себя вела? Иронизировала, шутила. Два месяца прошло — и ты больше не говоришь о Волдеморте с сарказмом. Теперь ты начала воспринимать его серьезно, — поскольку она продолжала молчать, осознавая услышанное, Трой закончил свою речь (кажется, самую длинную, которую она когда-либо слышала в его исполнении): — А ведь недооценить противника — самая большая ошибка, которую может совершить кто-то из нас. После этих слов он поднял в воздух тело Петефи и направил его к дверям. Элиссе показалось, что движения Троя были чуть более резкими, чем обычно — словно он устыдился своей излишней многословности. У нее же самой сохранялось странное ощущение, что это он только что так ее подбодрил. — Предупреди остальных о шпионах, — велела она Трою в спину. Спина ненадолго остановилась, показывая, что слушает. — Пусть будут осмотрительнее. Этот Петефи сказал, что отец смог нанять около пятнадцати человек — не так много, конечно, но мало ли, куда он их отправил… Спина чуть дрогнула в знак согласия, и Трой трансгрессировал. *** В Косом переулке Элиссу ждал аж двойной сюрприз. Во-первых, она была уверена, что Люциусу Малфою понадобится как минимум пара дней, чтобы еще раз детально вспомнить все их встречи, каждый жест и каждое слово Элиссы, чтобы окончательно увериться, кто являлся ее наставником на самом деле, а потом еще столько же, чтобы взвесить все «за» и «против», просчитать, что будет ему выгоднее всего, и только после этого перейти к активным действиям. Тем сильнее было ее удивление, когда она увидела знакомую фигуру с тростью прогуливающейся у аптеки. Причем именно у той аптеки, где Элисса часто покупала ингредиенты для зелий, а ноябрьский полуснег-полудождь и слякоть под ногами к прогулкам на свежем воздухе не очень располагали, так что вывод был однозначным — Люциус дожидался именно ее. А «двойной» сюрприз — потому что Малфой пришел не один, а в компании Кантанкеруса Нотта, и оба джентльмена чинно бродили по одному и тому же пятачку, из-за чего спешившие мимо волшебники бросали на них недоуменные взгляды. Элисса заметила их издалека и даже остановилась у «Флориш и Блоттс», прикидывая, как поступить дальше. Плохо, что Лорд на этот счет не оставил ей никаких инструкций. Может, быстро трансгрессировать в Литтл-Хэнглтон и спросить?.. Но поздно — именно в эту секунду Нотт огляделся, заметил ее и окликнул Малфоя. Оба мага в течение очень долгой секунды изучали замеревшую на другой стороне улицы Элиссу, а затем решительно направились к ней. — Мисс Грин, — Люциус силился сохранить привычный лениво-надменный вид, но сегодня это у него получалось неубедительно. — Я счастлив видеть, что вчерашнее происшествие никак на вас не отразилось. — Благодарю вас, сэр, — ее улыбка была самой доброжелательной. — Надеюсь, тот человек никак не нарушил план вашего пребывания в нашей стране? — это продолжал допытываться Люциус. Нотт же просто молча стоял рядом, как в лавке Шайверетча — словно его взяли больше для моральной поддержки, пока всю сложную дипломатическую часть брал на себя Малфой. — Ну что вы. Тем более, — Элисса невинно развела руками, — проблема ведь решена, верно? — Разумеется, — тут же согласился он. — Скажите… а ваш… учитель не был против такого радикального решения проблемы? — Я бы не стала действовать вопреки его воле, — это была, конечно, не совсем правда, но Пожиратели об этом могли не знать. Повисла тишина — разговор явно зашел в тупик. Элисса молчала, рассматривала магазинные витрины и никаких подсказок не давала. Тогда вторую попытку предпринял Нотт, который, видимо, решил, что наводящие вопросы тут не помогут: — Мисс Грин, вашему учителю ведь доводилось раньше бывать в Англии? Пожалуй, отрицать было бессмысленно. Они довольно твердо убеждены, что их догадки верны; если она сейчас начнет отнекиваться, то о спокойных походах в Косой переулок можно будет забыть: эти двое теперь станут следить за каждым ее шагом, еще и других своих приятелей-Пожирателей подключат. Их, конечно, тоже можно понять — у них-то у всех вопрос жизни и смерти решается. — Случалось, — признала Элисса. — Страна ему понравилась, а вот жители… не очень. Возможно, вам даже доводилось встречаться с ним… Оба — и черноволосый с сединой Нотт, и блондин Малфой — как по команде сделались мертвенно бледны, услышав в ее словах то самое окончательное подтверждение, которого им не хватало. — Как на данный момент… самочувствие вашего учителя? — выговорил Нотт так, будто ему приходилось выталкивать из себя каждое слово. — Ему нездоровилось некоторое время… Но сейчас ему гораздо лучше. Доктора уверены, что он идет на поправку, и болезнь уже скоро завершится полным выздоровлением. Тогда он сможет снова приступить к своей работе. Вы очень любезны, что спрашиваете, — прощебетала Элисса, наблюдая, как из просто бледных их лица становятся голубоватыми. Вкупе с темными капюшонами теплых мантий это создавало интересное цветовое сочетание. Маги переглянулись между собой, словно безмолвно ведя какой-то диалог. Потом Люциус вежливо предложил: — Мисс Грин, вы не будете против недалеко прогуляться — туда, где поменьше народу? Вероятно, вы захотите нас выслушать и передадите потом эти слова вашему учителю? Про себя Элиссе оставалось только понадеяться, что Лорд уже придумал, как обратить осведомленность Люциуса и Кантанкеруса себе на пользу. — Если вы настаиваете, господа… *** Разумеется, дома Лорд заставил ее во всех подробностях пересказать эту встречу, что Элисса выполнила с некоторой опаской — поскольку до последнего не была уверена, как он отреагирует на внезапно вспомнивших о верности Пожирателей. Тем не менее, уже на середине рассказа стало ясно, что опасения беспочвенны и прямо сейчас ей ничего не грозит: Волдеморт пришел в замечательное расположение духа. Ей пришлось буквально дословно воспроизвести диалог с Малфоем и Ноттом, вплоть до эмоций и выражений лиц последних — Лорду хотелось узнать каждую мелочь о том, как отреагировали бывшие слуги на известие о его возвращении в Британию. Элисса послушно вспомнила все, каждый жест и слово в Косом переулке, мысленно поражаясь такой реакции Лорда. Нет, опять же, все можно объяснить долгой вынужденной изоляцией — тут любому будет приятно понять, что перед твоим именем все еще трепещут, даже кому-то менее тщеславному, чем лорд Волдеморт. Но все же настолько положительная реакция Лорда ее обескуражила. — Что же, Люциус с Кантанкерусом поступили именно так, как я от них ожидал, — наконец прошипел Волдеморт, чрезвычайно довольный. — Я знал, что им хватит сообразительности понять, кому стоит оставаться верными. А учитывая, что они прекрасно осознают свою вину, теперь эти двое будут лезть из кожи вон, чтобы заслужить мое прощение. Надо будет использовать это их рвение с умом… Так, значит, Люциус поклялся сделать абсолютно все и даже больше? — Да, и сказал, что все эти годы не терял надежды, что вы живы, но был вынужден соблюдать предельную осторожность, ведь всюду шныряют министерские ищейки… Но, разумеется, сейчас это уже не имеет никакого значения, ведь вы вернулись, и он готов служить вам, как и прежде. Нотт ему во всем поддакивал. И еще сказал, что вам достаточно только что-нибудь приказать, чтобы они вновь доказали вам свою преданность, — заученно повторила Элисса, уже в третий раз произнося одно и то же. — Малфои всегда были скользкими как угри… Люциус тут даже Абраксаса переплюнул. Ну и Кантанкерус ему под стать… Ты неплохо справилась, — изрек Лорд неожиданно и насмешливо прищурился. — Оказывается, иногда даже твои оплошности и ошибки оборачиваются в мою пользу, не так ли, Элисса? — Да, Повелитель, — согласилась она. Тем не менее, ее подчеркнуто спокойный вид Лорда не удовлетворил. — Тогда откуда такое постное лицо? — прошипел он, взглянув на нее уже более внимательно. — Если ты еще этого не поняла, то тебе действительно невероятно повезло, что твоя вчерашняя глупость не поломала мне мою игру, иначе худо бы тебе пришлось. Тогда почему ты сидишь с таким видом, будто лимон проглотила? Или сегодня ты снова кого-то прикончила? — Сегодня не пришлось, — Элисса немного помедлила, раздумывая, как лучше сформулировать свою мысль, и спросила: — Почему вы так спокойно отреагировали на то, что Малфой и Нотт теперь все знают? Выходит, не так уж сильно мои вчерашние действия нарушили ваши планы? В первое мгновение он опешил от такого прямолинейного вопроса, заданного с полным отсутствием страха. И, кажется, Лорд уже был готов привычно взъяриться или указать ей на ее место, но внезапно понял, что в ее тоне не звучало какого-либо вызова или иронии; наоборот, весь облик Элиссы выражал только удивление и желание прояснить какую-то сложную задачку. Потому Волдеморт, кажется, решил, что устроить показательную порку с пытками можно и так в любой момент, а пока можно было бы подыграть и посмотреть, что она вытворит на сей раз. По крайней мере, именно так Элисса интерпретировала возникшую в гостиной мрачную тишину. Наконец Лорд соизволил ответить: — Они узнали о моем возвращении на полгода раньше, чем изначально задумывалось. Рановато, конечно, но я не думаю, что в их силах помешать мне вернуть тело… — Значит, вы планировали оповестить их сразу, как только вернули бы физическую оболочку? — ухватилась Элисса за его последние слова. — Каким образом? На этот раз Лорд снова надолго замолк, изучая Элиссу, но почему-то не пытаясь копаться у нее в голове, а словно желая по лицу, выражению глаз наконец-то понять, что она за человек и что на самом деле скрывается за ее вопросами. Сейчас Элисса могла видеть, насколько он окреп за прошедшие два месяца — существо сидело в кресле ровно, выпрямив спину, и в Элиссу оно вперило цепкий дознавательский взгляд. Долгие разговоры уже не выматывали Лорда, и при желании он вполне мог использовать легилименцию и оторваться на Элиссе на полную катушку. Но пока почему-то этого не делал. Наконец он принял решение. У Элиссы в очередной раз возникла в голове картинка шахматной доски. — После восстановления тела я собирался призвать их. Всех Пожирателей Смерти. Посмотреть, кто из них явится, а кто, наоборот, посмеет не явиться. Кто решится предстать на мой суд, а кто трусливо удерет… Шипящий голос говорил все тише, взгляд красных глаз перестал сверлить ей переносицу — Лорд погрузился в свои мысли, но смотрел по-прежнему сосредоточенно — только не на Элиссу, а перебирая в памяти чьи-то лица, знакомые только ему. — То есть вы планировали ошарашить их своим возвращением? Чтобы они никак не могли быть готовы к такому повороту? — А ты предлагаешь оповестить их заранее и дать этим предателям время собраться с мыслями и духом? — тот хохотнул. Высокий, холодный смешок больно щекотнул ей уши. — Но ты мыслишь в верном направлении. Совсем уж неожиданного сюрприза не получится — в последние месяцы, когда я начал понемногу обретать силу, Темная Метка на руках моих слуг стала темнеть, возвращая четкость. Об этом я узнал от Барти — он поведал, что возвращение Метки помогло ему сбросить «Империус», наложенный отцом. Жжение в руке подсказало ему о том, что я все еще жив… — Значит, ваши слуги уже сейчас догадываются, что вы скоро вернетесь? — Наверняка. Если они не совсем идиоты, — заявил Лорд. — Так что ты напрасно за них беспокоишься, у них навалом времени на то, чтобы сделать правильные выводы и вспомнить о том, кому они клялись в верности. — И многих вы ждете назад? — Я никого не жду, — возразил он раздраженно; по словам Элиссы выходило, будто он нуждался в своих соратниках, а Лорд в жизни бы не признал, что ему нужны другие люди. — Но глупо отрицать, что в одиночку своих целей я не добьюсь, и мне нужны верные люди… Много верных людей. Мои бывшие соратники вполне подойдут; полагаю, что я смогу найти убедительные аргументы, чтобы они вернулись на мою сторону… На его губах проскользнула такая жуткая ледяная усмешка, что у Элиссы вполне натурально побежали мурашки по коже, и она невольно подумала, что участи Пожирателей Смерти не позавидуешь, — кажется, впервые она испытала нечто подобное в присутствии Волдеморта. Это заставило ее снова вспомнить сегодняшние слова Троя — что она наконец-то начала воспринимать самого опасного темного мага столетия всерьез. — Но в полном составе они, конечно, не появятся, — продолжал Лорд, к счастью, не заметив, какое впечатление произвела его улыбка на Элиссу. Хотя настроение у него бы точно улучшилось: наконец-то он добился от нее именно той реакции, которую привык вызывать у людей. — Самые верные мне люди томятся в Азкабане, и их освобождение станет одной из первостепенных задач… Кто-то струсит и сбежит, и я даже догадываюсь, кто именно это будет. Кто-то почти наверняка переметнулся на сторону врага — и здесь я тоже догадываюсь, кого подозревать в первую очередь, поскольку этот человек почти тринадцать лет находился в непосредственной близости от Дамблдора. Все ренегаты и предатели будут убиты, даже не сомневайся. Некоторое время Элисса недоверчиво смотрела на Лорда, ожидая, что он снова заговорит. Но тот, кажется, сказал все, что хотел. Тогда она недоверчиво нахмурилась и уже открыла было рот, чтобы высказать свою точку зрения, но каким-то чудом в последний миг вспомнила, к кому собралась лезть с нравоучениями. Нужны ему твои советы, дорогая! Молчи лучше, целее будешь. Но Лорд, оказывается, на этот раз очень быстро вернулся из своих раздумий и прекрасно видел ее колебания. — Ну говори, — насмешливо распорядился он. — Даже занятно будет послушать. Крепко сцепив зубы, Элисса опустила взгляд и решительно покачала головой. — Мои мысли будут вам неинтересны. Однако ее слова возымели совершенно обратный эффект — Лорд, разумеется, не мог оставить без внимания даже сам тот факт, что она открыто ему возразила. — А об этом уже судить буду я, — его тон стал суше и злее, но потом снова неожиданно изменился — звучал все еще требовательно, но чуть более миролюбиво: — Ты высказываешь любопытные суждения, которых никто раньше не осмеливался говорить мне в лицо. Что же, давай послушаем, что ты придумала на этот раз. Удивлять ты действительно умеешь. Я не буду никак карать тебя за сказанное. Кажется, она не сумела полностью скрыть удивление от предложенной неслыханной щедрости. У Лорда, должно быть, в самом деле разыгрался интерес, и Элисса, немного подумав, выдала: — Вы сказали, что Пожиратели Смерти уже сейчас должны догадываться о вашем возвращении из-за потемневшей Метки, которая есть у них всех… При этом все эти люди как один вас предали; среди них есть те, кто точно пустится в бега, и есть вражеские агенты. Но, тем не менее, вы планируете просто призвать всю эту толпу сразу после возвращения, чтобы они воочию убедились, что вы вернулись и готовы действовать? Вопрос повис в воздухе и остался без ответа, и Элисса даже отклонилась назад от одного-единственного брошенного слова — оно прозвучало так тяжело, будто в нее бросили камень: — Продолжай. Решив, что терять уже нечего — вчера выдала Лорда Пожирателям, а сегодня усомнилась в его почти что божественной мудрости, — она на едином выдохе выпалила: — Но ведь это… безрассудно и бессмысленно! — она едва не ляпнула «глупо», но, к счастью, в самое распоследнее мгновение успела себя остановить. — Вы же просто выдадите свой главный козырь людям, в которых никак не можете быть уверены! Ладно, большинство наверняка вернется на вашу сторону, вы им отомстите за то, что они предали вас тринадцать лет назад, они же вытерпят все пытки, снова поклянутся в верности и снова будут с вами. А те, кто духом чуть посильнее и кто за эти тринадцать лет реально что-то переосмыслил? Или, к примеру, обзавелся семьей, и ему теперь интереснее не государственный порядок менять, а детей растить? Тем более что, как вы сами говорите, кто-то находился в непосредственной близости от Дамблдора, который тоже наверняка времени зря не терял и проводил идеологическую обработку нужных людей на случай вашего возвращения! Опять же, если это все укладывается в ваш план, то я, разумеется, не права. Но я же читала о вас, о том, как вы действовали в семидесятых! Вы же использовали не только террор, но также манипулирование, шпионаж, запугивание, убеждение, интриги! Так разве не будет лучше, если ваши враги до последнего не будут знать, что вы вернулись? Зачем давать им такой козырь, как полную убежденность? Мне всегда казалось, что противник не сможет драться в полную силу, если сам не понимает, с кем именно сражается! — под конец ее речи взгляд Лорда стал уже совсем нехорошим — будто угли, которые до этого момента тлели, снова разгорелись ярким огнем, и Элисса сразу сдулась, весь запал прошел, будто его не было. Стушевавшись, она неловко закончила: — Извините. Конечно, я ничего не понимаю в тактике и могу серьезно заблуждаться. Я наверняка что-то упускаю из виду, и у меня в мыслях не было лезть к вам с советами… — Достаточно. Будто еще один камень просвистел мимо — причем на этот раз в опасной близости от ее головы. Элисса послушно заткнулась, неосознанно втянув голову в плечи и ожидая взрыва. Вот сейчас ей точно припомнят и вчерашний промах, и все остальные проколы. — Значит, сопливая девчонка решила поучить меня стратегии и планированию? — опасно тихо спросил Лорд, и его тон напомнил ей почти неслышное шуршание травы, в которой скользит змея. Потому Элисса сильно вздрогнула, когда он прикрикнул: — И выпрямись! Раз уж начала — так имей мужество договорить до конца! — Я сказала все, что хотела, — это прозвучало очень угрюмо. — Лжешь. У тебя всегда есть что сказать. Наверное, будь у тебя еще меньше сдержанности и больше наглости — ты бы уже выкатила мне готовый план, как я должен прийти к власти, — Элисса не произнесла ни слова, а из горла Лорда вырвался неприятный смешок. — Интересно, учись ты в Хогвартсе, на какой факультет тебя бы распределили? Почти два месяца я был уверен, что по тебе плачет Гриффиндор. Глупого безрассудства и самоуверенности в тебе столько, что в компанию смельчаков-недоумков ты бы отлично вписалась. Ответом ему была все такая же тишина, только заскучавшая Нагайна поползла к дверям — отправилась на охоту. — Но в последнее время я все чаще ловлю себя на мысли, что у тебя немало слизеринских черт. Даже сейчас… У тебя любопытный способ размышления о других людях — ты оцениваешь их по способности помешать или поспособствовать твоим целям. — Вы поступаете точно так же. — Да, но то я, а то ты… — Лорд о чем-то задумался, а потом осведомился: — У тебя есть близкие? Друзья? Поколебавшись — к чему был этот вопрос? Каким образом размышляет этот странный, непонятный ей разум? — Элисса ответила ту правду, которая была самой безопасной: — Они очень далеко отсюда. Даже Трой. Технически Элисса вообще понятия не имела, в какой точке Британии он сейчас скрывался. — Хотя тут, конечно, еще большой вопрос, какой смысл вкладывать в слово «друзья», — неторопливо протянул Лорд; Элисса все никак не могла взять в толк, к каким выводам в отношении нее он пришел и почему задает такие странные вопросы. Она-то ожидала от него немного другого. — Впрочем, оставим это. Итак, ты полагаешь, что мне стоит действовать по-другому? Более скрытно? Ответом ему было все то же каменное выражение лица. Волдеморт вздохнул; в его облике уже явственно проявилось раздражение. — Я что, должен тянуть из тебя слова клещами? Давай, говори уже. Твою версию того, как я не должен действовать, я уже слышал. Теперь поделись, что же, по твоему мнению, я должен сделать, — Элисса упрямо поджала губы, и он повысил голос: — Хочешь, чтобы я все-таки придумал тебе наказание за вчерашнее? — Не хочу. — Тогда говори. Интересно узнать, что в твоем понимании является тактической оценкой и военной хитростью. Некоторое время она молчала, хотя понимала, что эта пауза только больше подтачивает и без того хрупкое терпение Лорда и в ближайшую минуту он разозлится уже по-настоящему. Но про себя ей было необходимо быстро решить, как поступить дальше. Прикинуться глупышкой, выдать какую-нибудь ерунду, вроде «установить за каждым слежку», Лорд вдоволь над ней понасмехается и успокоится? План был соблазнительный, но Элисса все же отринула его как неудачный. Сейчас уже притворяться дурой смысла нет, раньше надо было думать. И под «раньше» подразумевается даже не полчаса назад, а вообще с того момента, когда она появилась в этом доме. — Возвращение тела должно остаться тайной, — решительно начала она. — Если оно пройдет удачно, можно по очереди встречаться с теми вашими соратниками, кто остался на свободе. По одному. Начать с тех, кто вызывает у вас меньше всего сомнений и вопросов, и по одному возвращать их на свою сторону. Убеждениями, обещаниями, угрозами — это уже как вы решите. Если вы соберетесь им мстить за предательство — тоже можно, но самое главное — чтобы вы встречались с каждым Пожирателем по отдельности. Куда легче сломать, подчинить, покорить человека, когда он один… «Divide et impera»{?}["Разделяй и властвуй" (лат.).], правильно? Если вы считаете, что кто-то из них предал вас окончательно и перешел на сторону врага, встречу с предателем лучше на какое-то время отложить. Так ваши враги в лице Ордена Феникса и Министерства до последнего не будут знать, что вы вернулись, а вы за это время успеете что-нибудь предпринять, пока они не могут вам помешать. А уже потом, когда ваше возвращение станет вроде как очевидным, можно разобраться с предателями и так далее… Да, но есть проблема, — остановила Элисса саму себя. — Если Темная Метка на руках ваших сторонников уже сейчас темнеет, то они наверняка смогут определить точно, в какой момент вы вернулись… — Не определят, — перебил ее Лорд. Он слушал крайне внимательно, пару раз даже кивнул — Элиссе показалось, что не без одобрения. — Если временно «заморозить» чары связи, наложенные на Темную Метку, она так и останется полустертой. — А так можно? — удивилась она. — Но скольких людей вы отметили своим знаком? На всех вы эти замораживающие чары не наложите. Волдеморт взглянул на нее, как показалось Элиссе, с сожалением. — Ну вот, вроде ты только начнешь говорить какие-то умные вещи, но тотчас сказанешь какую-нибудь чушь, которая сразу портит все впечатление, — насмешливо прошипел он. — Я создал Темную Метку, и ее основная функция — обеспечивать мою связь со слугами, сразу со всеми. Я просто со своей стороны приглушу эту связь. Они и не поймут ничего. — Вы предусматривали такую возможность? — Нет. Но изобретение нужных чар много времени не займет. Тут Элиссе сказать было нечего — она никогда не обладала необходимым творческим мышлением, чтобы изобретать заклинания или зелья самостоятельно и могла использовать только уже существующие. — Что же, неплохо, — наконец вынес вердикт Лорд, рассеянно постукивая пальцами по подлокотнику, и осведомился: — Еще предложения будут? Например, непосредственно по тому, каким образом мне стоило бы уничтожить Орден Феникса и подломить опору, на которой держится Министерство? На этот раз Элисса замотала головой вполне искренне. — Нет-нет, — заявила она поспешно, — это уже не мое дело. — Почему же? Ты прикладываешь силы для того, чтобы я возродился, и, пожалуй, сейчас я больше, чем когда-либо еще, уверен, что тебя на самом деле не подсылал ко мне Дамблдор или мракоборцы. Твои советы несколько упрощенны и прямолинейны, но, тем не менее, довольно… — он сделал выразительную паузу, делая вид, будто подбирает подходящее слово, — грамотны. В них есть логика и понимание человеческой психологии. И, что самое забавное, по твоим словам получается, что вчера ты совершила огромную ошибку, раскрыв мое возвращение Люциусу. Не так ли? — Получается, что так. — Вот именно, — казалось, ее вынужденное признание доставило Волдеморту удовольствие, но потом он тут же посерьезнел. — И все же ты не пытаешься оправдать и скрыть свой промах, а наоборот, подчеркиваешь его, что нетипично для шпиона или того, кого подослали уничтожить меня окончательно… Пожалуй, я могу поверить в то, что мое возвращение тебе выгодно, и потому ты действительно стараешься мне помочь. — От вас зависит мое благополучие, — помедлив, Элисса без особого энтузиазма договорила: — И свобода. К счастью, он воспринял ее ответ как нечто тривиальное. Вероятно, даже решил, что последнее слово она добавила для красоты и пущей выразительности. При этом не подозревая, насколько огромным, непередаваемым, буквально космическим значением обладало для Элиссы это понятие. — Меня это устраивает, — задумчиво констатировал Лорд. — Как известно, к любому человеку можно найти подход, рычаг, с помощью которого его можно перетянуть на свою сторону. Для кого-то это деньги, для кого-то власть и влияние, для кого-то знания, для самых больших глупцов — привязанность к близким… Если ты настолько боишься преследования своей семьи, то продолжай верно служить мне — и она больше никогда тебя не побеспокоит. А если ты ничем не разочаруешь меня и хорошо проявишь себя — я буду продолжать учить тебя, и однажды ты станешь настолько могущественной, что тебе больше не придется прятаться. Ты сама покажешь своим врагам, почему им не стоит с тобой связываться. Станешь сама себе хозяйкой, полностью властной над своей судьбой, будешь сама распоряжаться собственной жизнью — это ли плохо? Вот же змей-искуситель, — подумалось Элиссе даже с каким-то весельем. Смена интонаций, плавный переход от задумчивого тона к увещевающему, вкрадчивому, а потом к убежденному и решительному, — это действительно надо уметь! Пожалуй, теперь она имела представление о том, как действовал Волдеморт, когда договаривался с кем-то «по-хорошему». И как умело он подобрал тот аргумент, который на нее действительно произвел впечатление — обещание сделать из нее могущественную волшебницу! Ведь знания и навыки ей действительно необходимы, и она дорого бы отдала за обладание силой, которая была бы способна побороть ее врагов. Интересно, Лорд это сказал наугад или же действительно неплохо изучил ее натуру и даже без конкретных знаний понял, на что надо давить? И — что самое, наверное, жуткое — если бы их пути пересеклись в те времена, когда она пребывала в заточении, Элисса пошла бы за ним не раздумывая. Если бы это он тогда вытащил ее из плена… Если бы та девушка с расшатанной психикой и сильнейшим посттравматическим расстройством, которой она когда-то была, очутилась во власти опытного манипулятора с многолетним стажем — была бы сейчас у Волдеморта фанатично преданная Пожирательница Смерти. Не исключено, правда, что в таком случае Элисса находилась бы сейчас в Азкабане за отказ предать бывшего хозяина. Вообразив себе эту картину, она позволила себе легкую улыбку. — Я постараюсь не подвести вас, Повелитель. — Очень хорошо, — прошипел он тихо. — Если тебе это удастся, думаю, через несколько месяцев ты тоже получишь Темную Метку в качестве поощрения. Когда я добьюсь своего и британские маги склонятся передо мной, волшебники, отмеченные моим знаком, получат все, о чем могли мечтать… Ты должна осознавать, насколько это серьезная награда… Элисса с готовностью кивнула, хотя улыбка на ее губах теперь больше походила на приклеенную. Но, к счастью, Лорд в это время уже рассматривал угли в камине и ничего не заметил. Да, пусть она всеми силами пытается вернуть Лорду тело и готова служить до поры до времени… но оказаться заклейменной жутковатой черной татуировкой, будто племенная кобыла — нет уж, спасибо. Придется как-то выкручиваться, чтобы Лорд и в ее лояльности не сомневался, и в то же время не особенно спешил одаривать своей милостью. Поживем — увидим. Комментарий к Глава 14 Если что, данная глава не пытается подчеркнуть, насколько Элисса умная. В каноне, на мой субъективный взгляд, Лорд допустил огромный косяк, когда сразу после своего возвращения просто призвал толпу Пожирателей, не проведя никакой разведки и даже не подумав, что нынешние Пожиратели могут очень сильно отличаться от себя тринадцать лет назад. Так что Элисса просто обращает внимание на довольно логичную вещь, и не надо быть гением тактики и планирования, чтобы до такого додуматься. В общем, это не у меня героиня - Мэри-Сью, а просто в каноне Лорд в один момент резко поглупел, и я решила это исправить. И кое-что о ближайших планах. Следующую главу я надеюсь выложить через неделю, как обычно. Она будет заключительной в этом смысловом блоке, и как бы "вводная" часть фанфика подойдет к концу (мда, ничего себе вводная часть - на 140 страниц...). После этого я возьму перерыв на 3-4 недели. Немного устала все время работать в таком режиме, хочу отдохнуть и продумать кое-что из грядущих событий фика. В частности, романтическую линию, которая на нас наступает медленно, но верно. Точную дату возвращения пока не знаю, о ней я позже напишу в группах и беседах. ========== Глава 15 ========== «Мисс Грин, разумеется, Кантанкерус и я готовы встретиться в любой момент. Вероятно, было бы лучше сделать это не в Косом переулке, а в менее людном месте. Я взял на себя смелость приложить к письму портал, который при активации перенесет вас в поместье Малфоев. Искренне ваш, Люциус Малфой». — Что ж, очень хорошо, — прошипел Лорд, когда Элисса дочитала до конца, и одобрительно кивнул ей. — Отправляйся. Люциус прав, ты уже достаточно помозолила глаза как в Косом, так и в Лютном… — Вы считаете, ничего страшного в том, что я отправлюсь к нему домой? — В том, что там тебя не будет поджидать толпа мракоборцев, я вполне уверен, — заявил Лорд без сомнений. — Люциус не тот человек, чтобы устроить подобное мероприятие в святая святых — в своем особняке. Нет, это не ловушка, а… скажем так, повышение твоего статуса, — и, кажется, самому Лорду данная мысль приносила больше удовлетворения, чем Элиссе. — Ты все запомнила, что должна им передать? — Да, Повелитель. — Тогда не задерживайся. Да, и еще, — Элисса уже сделала было шаг в сторону, но вернулась обратно, а Волдеморт окинул ее с ног до головы оценивающим взглядом. — Оденься поприличнее. Ты же чистокровная волшебница, отпрыск древней семьи, и присоединилась к тем, кто собирается возрождать и сохранять наши устои, а выглядишь как замарашка из городских трущоб! Изволь хотя бы выглядеть соответствующе! Не готовая к подобной отповеди, Элисса вытаращилась на него в полном изумлении. Нашел повод придраться! С языка рвалось колкое замечание, что Элисса в гробу видала свое чистокровное происхождение и всю семейку Каройи полным составом, но, подумав, она решила, что это точно не повод для конфронтации с Лордом. Потому она только кивнула. — Как вы скажете, Повелитель. — Хорошо. Иди, — она была готова отдать руку на отсечение, что он прекрасно почувствовал ее возмущение, и Лорда это даже отчасти позабавило. Развернувшись чуть более резко, чем стоило бы, Элисса отправилась на третий этаж, в свою комнату — переодеваться. Вся имеющаяся у Элиссы одежда была весьма однообразной и неброской, и ей с неудовольствием подумалось, не потребует ли Волдеморт от нее в будущем полной смены гардероба. Тоже мне, ценитель моды нашелся! И ведь сам выглядит как какой-то жуткий гомункул из пробирки, завернутый в черную мантию как в одеяло, но нет, ему это не мешает давать советы окружающим по поводу их внешнего вида! Ее новое платье Лорда тоже не особо впечатлило, как и весь облик в целом, но на этот раз он не стал делать замечаний — наверное, понял, что ничего лучше все равно нет. Взяв присланный Люциусом портал со стола, Элисса сжала его в руке — и тут же трансгрессировала. Она очутилась на обсаженной тисами аллее, где виднелось красивое трехэтажное строение с колоннами, балконами и даже башенками. Вокруг журчали фонтаны — специально заколдованные, чтобы работать в холодное время года. Над головой было хмурое, совсем зимнее небо, и Элисса плотнее закуталась в шерстяную мантию и направилась к дому. Особняк Малфоев смотрелся действительно внушительно, и, направляясь к нему, Элисса делала то, что делал бы любой прохожий, кто очутился бы здесь случайно — глазела по сторонам, рассматривая лепнину на стенах, скульптуры и голые кусты, в которых до сих пор угадывались какие-то фигуры. Она догадывалась, почему Малфой прислал ей портал, который перемещал не в сам дом, а на улицу — чтобы дать хозяевам время подготовиться к встрече, а заодно рассмотреть гостя из окон. Вполне возможно, что в глубине души Люциус боялся, что она явится не одна, а в компании своего… учителя, и это дало бы Малфою и Нотту драгоценные минуты на то, чтобы собраться с духом. Ее догадка об осведомленности хозяев оказалась верной — Люциус очень своевременно вышел к ней на крыльцо, когда Элисса поднималась по широким белым ступеням. — Мисс Грин, — он довольно приветливо кивнул. — Я рад, что вы приняли мое приглашение. Он проводил ее в гостиную на первом этаже, где при появлении Элиссы из кресла поднялся мистер Нотт. В комнате с тихим хлопком возник домовой эльф, который забрал теплый плащ Элиссы и трансгрессировал. Повисла некоторая тишина — Малфой и Нотт, хотя и тщательно скрывали нервозность, все же не могли не испытывать беспокойства от страха перед неизвестностью. У Элиссы же ушло еще несколько секунд, чтобы определиться с линией поведения. За это время она заметила, как чуть шевельнулась портьера в арке, условно отделявшей гостиную от кабинета. За плотной тканью кто-то стоял, наблюдая за происходящим. Элисса решила, что там должна прятаться Нарцисса, жена Люциуса. — Мистер Малфой, мистер Нотт, — начала она твердо, решив, что не хочет вести разговор в ключе устрашения и угроз. От Лорда на сей счет никаких инструкций не поступало. — Я здесь по поручению волшебника, которого вы хорошо знаете. Он обдумал ваши слова. И хотя он до сих пор зол на ваши необдуманные действия тринадцать лет назад, но полагает, что вы еще можете доказать ему свою преданность и верность. Нотт только кивнул — у него были очень настороженные глаза, пока он дожидался продолжения. Люциус же поспешно заявил: — Мы счастливы будем предоставить доказательства нашей верности, а также заверяем вас, что… — О, ну что вы, вам не нужно ни в чем заверять меня. Полагаю, вы еще сможете сделать это не через посредника, а лично. Спустя какое-то время, — сообщила Элисса, изучая старинные китайские вазы на столе. Люциус и Нотт синхронно вздрогнули и обменялись долгими взглядами; портьера встревоженно колыхнулась. — Пока мой учитель… недостаточно здоров для таких встреч. Однако он идет на поправку и готов действовать прямо сейчас. — Что мы должны сделать? — только и спросил Нотт, хотя Люциус уже набрал воздуха в грудь, чтобы разродиться очередной пространной речью об их сожалении и безграничной преданности. Пожалуй, ноттовская манера сразу переходить к сути нравилась Элиссе куда больше словесных расшаркиваний, которые так любил Люциус. Тон Элиссы изменился — стал по-деловому сухим. — Добыть информацию. Во-первых, нужны подробные сведения об организации Турнира Трех Волшебников. Что будет на состязаниях, кто отвечает за каждый этап Турнира, какие лица будут задействованы, даты — все досконально. Даже если информация не разглашается — все равно нужно достать. На их лицах проступило слабое удивление, и Элисса вполне разделяла чувства Пожирателей. Она сама понятия не имела, зачем Лорду понадобилось так подробно узнать о Турнире — и случилось это после того, как Элисса раскрыла его возращение Пожирателям. Волдеморт ей ничего не объяснял, и тут тоже было неясно — то ли он вовсе не собирался ничего ей рассказывать, то ли ждал, когда она сама догадается. — А второе — нужна информация обо всех волшебниках, кто сейчас занимает руководящие должности в подразделениях Отдела магического правопорядка. И, само собой, полный перечень магов из Управления мракоборцев. Нотт кивнул — это задание было уже куда логичнее и предсказумее. — Сведения нужны Темному Лорду как можно скорее. Когда будете готовы встретиться — сообщите мне, я приду. На упоминании Темного Лорда они снова быстро переглянулись — как показалось Элиссе, даже с долей некоторого облегчения от окончательного подтверждения, что их догадки были верны, и Элисса никого из них не ввела случайно в заблуждение. — Темный Лорд может быть спокоен. Все будет сделано, — торжественно возвестил Люциус, а Нотт склонил голову. Элисса же не стала задерживаться и вскоре отправилась восвояси, предоставив волшебникам возможность спокойно все обсудить. *** В начале ноября вышла очередная статья Риты Скитер, которая вызвала в магическом сообществе изрядный ажиотаж: прошел отбор чемпионов на Турнир, и, ко всеобщему изумлению, от Хогвартса были избраны сразу два участника — Седрик Диггори и Гарри Поттер. Последний никак не подходил по возрасту, однако магический контракт обязал его участвовать — к вящему неудовольствию школ-соперниц, которых можно было прекрасно понять. Информации в газете удалось почерпнуть крайне мало, поскольку внимание Риты было сосредоточено на какой-то ерунде, и приходилось буквально выдергивать из текста отдельные предложения и словосочетания, чтобы хотя бы примерно представить себе, что на самом деле произошло. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что Лорд имел к случившемуся самое прямое отношение. Не зря он проявлял столько интереса к Турниру. Теперь у Элиссы имелась самая очевидная догадка, зачем Волдеморт это устроил — чтобы бедолагу Поттера в первом же туре отправили на тот свет. К примеру, чтобы его сожрал дракон — если вспомнить слова Чарли Уизли, что именно планировалось на первом соревновании. Вряд ли можно ожидать, что четырнадцатилетний подросток легко справится с огромной огнедышащей тварью. Сам Лорд ее догадки никак не подтверждал и вообще не раскрывал деталей своего плана, хотя в день выхода статьи от Скитер был в прекрасном настроении. Информацию о Турнире, организаторах, участниках, турах Малфой предъявил спустя где-то неделю. Лорд крайне внимательно ознакомился с полученными документами и вообще в последние дни казался крайне воодушевленным и захваченным каким-то делом — мало говорил, много пребывал в собственных раздумьях, то и дело возвращаясь к увесистой кипе свитков, полученной от Люциуса. К нему теперь часто прилетали совы, и Лорд сам отправлял письма — он окреп настолько, что мог уже самостоятельно держать перо и выводить слова. Когда еще через несколько дней Элисса вошла в гостиную с пергаментами, полученными от Кантанкеруса Нотта, Лорд нетерпеливо осведомился: — Почему так долго? Элисса молча отдала ему свитки. Она все сделала быстро, и они оба это знали. — Прекрасно, — пробормотал Лорд, разломал печать и так и впился глазами в чернильные строчки. Через какое-то время понял, что Элисса так и стоит рядом, и оторвался от чтения. — Ты можешь идти. Сегодня урока не будет, я занят. И снова вернулся к пергаменту, моментально потеряв к Элиссе любой интерес. В другой ситуации она, может, рискнула бы возразить — поскольку ее ученичество у лорда Волдеморта до сих пор представлялось Элиссе самой полезной частью их сосуществования — но именно сейчас она не стала ничего говорить, а молча вышла. У нее тоже были причины для раздумий — ведь скоро предстояло провести воссозданный Троем ритуал по перемещению души. Ноябрь приближался к концу, а вместе с ним — и работа по восстановлению тела Лорда. «Сердце» по-прежнему работало ровно и мощно, без малейшего признака истощения, даже после такого колоссального расхода магии. Тело на полу дома Поттеров уже не напоминало освежеванный труп, кожный покров был почти готов, и Элисса даже могла составить впечатление о внешности человека, который последние три месяца занимал столько места в ее мыслях. Ничего угрожающего, опасного или даже внушительного она в нем не находила. Вероятно, просто дело было в том, что перед ней лежало лишь безжизненное тело, оболочка, пустой сосуд… Элисса пыталась соотнести человека на полу с тем Лордом, которого она знала уже несколько месяцев — и не могла. Эти два образа просто не желали складываться в один. Живой Лорд, несмотря на нынешнее ослабленное состояние, был средоточием холодного, острого ума, энергии и силы. Безучастное тело на полу оставляло впечатление чего-то обыденного и… нестрашного. Беззащитного. Лорд прибил бы ее, если бы услышал эти мысли. Он был высок, заметно выше нее, и худ. Не тощ, как от постоянного недоедания, а просто жилистого, худощавого телосложения. По состоянию тела, по лицу не получалось определить, какого возраста был этот человек в ночь развоплощения — может быть, сорок лет, а может быть, и шестьдесят. Он не был красавцем — черты белого лица казались какими-то оплавленными, нерезкими, будто обожженными. Черные волосы с небольшой проседью, но на лице за этими восковыми чертами совсем не было морщин или пигментных пятен — будто Лорду не было и сорока, что маловероятно. Наверное, какие-нибудь чары помогли ему продлить молодость. Те же Темные Искусства, к примеру… Вот руки у него были красивые. Изящные, с длинными тонкими пальцами, которыми можно было бы играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Никакого сравнения с хрупкими костлявыми пальчиками, которые были у Лорда в его нынешнем состоянии. Трой был вполне уверен насчет проработанного им ритуала. В технические детали Элисса особо не вникала, поскольку это были какие-то совсем сложные магические нюансы, каким образом душа Лорда вернулась бы в его «родное» тело. Трой только сказал, что все готово, и что Элиссе остается выбрать день, когда он проведет этот обряд. Участие самой Элиссы в ритуале не предполагалось: она должна будет оставаться в Литтл-Хэнглтоне, чтобы обеспечить себе алиби. Незачем Волдеморту пока знать о ее способностях, пускай все остается, как было. На этих словах Трой выразительно приподнял бровь, но Элисса больше ничего не добавила. Интуиция подсказывала — пока рано вносить изменения в ее отношения с самым опасным темным магом столетия. Она по-прежнему слишком плохо его знает, чтобы предсказать его реакцию и раскрывать свои карты. И все же… она испытывала какую-то неуверенность. Нет, Элисса не передумала, и возвращение Волдеморту полноценной физической оболочки было необходимым и давно спланированным шагом, и все же… Ведь теперь все изменится. Ну, не все, но многое. Он больше не будет зависеть от нее так, как раньше; кстати, что самое забавное, Лорд даже не подозревает, насколько он на самом деле все это время зависел от Элиссы — он-то списывал возвращение сил на правильно составленное зелье, а не на то, что все это время рядом с ним находился мощный источник живительной магии, который влияет на все, что оказывается поблизости. Именно поэтому Картер, Алекс, Бенджи и Маттео выглядели моложе своих лет. Именно поэтому тело Элиссы никак не могло преодолеть подростковый возраст — из-за того, что она являлась Хранительницей «Сердца Исиды», и потому на ней его магия жизни сказывалась больше всего. А теперь те отношения, которые существовали между ней и Лордом три месяца, исчезнут. Нет, Элисса не ждала, что он вышвырнет ее или убьет — как ни странно, но в этом она испытывала непонятную уверенность. Она была полезна; Лорд видит в ней какой-то потенциал и обучает; она чистокровная волшебница из древнего рода, которая вполне вписывается в волдемортовское окружение. Но вот какой будет ее роль дальше? Волдеморт вряд ли станет уделять много времени ее обучению — как только он вернет тело, у него появится полным-полно других дел, куда более важных и интересных, требующих его полного внимания. Плюс не стоит забывать, что, едва Лорд получит обратно физическую оболочку и вместе с ней — полную независимость и свободу действий, ее собственная какая-никакая свобода полностью закончится, и именно от Волдеморта будет зависеть ее дальнейшее существование. Подобная неопределенность Элиссу нервировала, и ей хотелось заново и заново спрашивать себя — а я точно все предусмотрела и учла? Как следует все продумала? Впрочем, когда она вообще была уверена в завтрашнем дне? Уж не во времена ли, когда ей в затылок дышали вампиры и слуги Иштвана, которые могли напасть в любое время дня и ночи? Избаловалась ты, голубушка, — в конце концов строго заявила самой себе Элисса. Осела на целых три месяца в одном месте, целых три месяца не было ни вспышек вражеских заклятий, ни новых ран, целых три месяца ты просыпалась в своей постели не потому, что в дом ворвались очередные враги, а потому что наступало утро. И кошмары уже не так мучают, и ты даже смогла набрать пару килограммов — что весьма неплохой результат, учитывая, что ты всегда была похожа на обтянутый кожей скелет. А теперь, как только впереди замаячили перемены — причем давно ожидаемые, — боишься сделать этот последний шаг… И поскольку откладывать ритуал до бесконечности было невозможно — вообще уже пора было вернуться к насущным проблемам и, в частности, продумать возвращение ребят в Англию, — в одном из последних чисел ноября Элисса отправила Трою записку, в которой стояло всего одно слово — «Сегодня». Но, явившись утром на Чаринг-Кросс-Роуд и привычно устроившись в «Дырявом котле» с газетой, Элисса даже на время позабыла о запланированном на вечер судьбоносном событии. Первая полоса «Ежедневного Пророка» была посвящена прошедшему первому состязанию Турнира. Автором статьи, слава всем богам, была не Скитер, а уже знакомый Сирано д. Б. Рассматривая фотографию дракона на первой странице — огромная живая махина с чешуей, шипами и крыльями выдыхала струю огня, — Элисса догадывалась, что сейчас наконец-то узнает, в чем заключался план Лорда. Ну что, дракон слопал Поттера и не подавился? Внезапно оказалось… что нет. Довольно ярко, однако без лишних кровавых подробностей, «Пророк» повествовал, что в первом туре серьезно пострадал всемирно известный квиддичный ловец Виктор Крам — участник Турнира от школы Дурмстранг. Прочитав эту часть, Элисса немного подумала, потрясла головой и перечитала еще раз. Никакой ошибки. Первое задание заключалось в том, что участники должны были забрать из драконьего гнезда золотое яйцо — то есть нужно было что-то придумать, чтобы нейтрализовать злобную самку, оберегающую кладку. Как ни странно, именно Гарри Поттер занял первое место — его решение использовать метлу было самым изящным и дерзким. Сирано мягко сетовал, что раненому Краму не пришло на ум использовать свой профессиональный талант. Седрик Диггори из Хогвартса и Флер Делакур из Шармбатона с заданием тоже справились, хотя не обошлось без ожогов. А вот когда выступал Крам, его дракониха — китайский огненный шар — будто взбесилась и, позабыв о гнезде, бросилась на молодого человека. Плевок пламени, которым можно было бы расплавить железо, Крам смог кое-как отвести от себя, а вот защититься от острых когтей и зубов не успел. Истерзанного участника доставили в больничное крыло Хогвартса, куда специально прибыли целители из больницы Святого Мунго для ухода за пациентом. «Это жуткое происшествие порождает множество вопросов, на которые только предстоит ответить принимающей стороне — Министерству магии вообще и директору Дамблдору в частности. Как скоро Виктор Крам поправится и сможет ли он принять участие во втором туре? Как же улучшенные правила безопасности, которые, по заверению британских властей, были доработаны и доведены чуть ли не до совершенства? По какой причине дракониха вообще повела себя настолько нетипично? Вашему покорному слуге удалось пообщаться с одним из драконоведов на Турнире, мистером Ч. У., который предположил, что дело не в дурном нраве китайского огненного шара. По словам мистера Ч. У., имел место злой умысел — вероятнее всего, накануне испытания дракону намеренно причинили серьезный вред, чтобы он обезумел от боли. Но в таком случае возникает самый главный и поистине пугающий вопрос — кто стоит за всем этим? Кто, каким образом и с какой целью спровоцировал дракона напасть на всемирно известного игрока в квиддич и участника Турнира?» Пожалуй, на вопрос «кто» у Элиссы был совершенно четкий ответ. Теперь становилось ясно, зачем Лорду понадобилась подробная информация об организации Турнира. Причем Люциус по приказу Волдеморта выяснил все, что было можно, о каждом туре — так что можно предположить, что и следующий этап пройдет совсем негладко и, вероятно, с новыми жертвами. Но… зачем? Вряд ли Лорд это устроил для того, чтобы, к примеру, Турнир выиграл Гарри Поттер, а для этого начал устранять конкурентов. Тогда в чем дело? Зачем нужен был этот переполох? Отвлечение внимания? Попытка подставить кого-то? Устроить международный скандал? — Элисса? — окликнул ее кто-то, и она подняла голову. В «Дырявый котел» со стороны Косого переулка вошел смутно знакомый человек, и она через секунду узнала его — Билл Уизли. А узнав, приветливо улыбнулась. — Доброе утро! — Как твоя рука? — поинтересовался он, приближаясь. Пожилая волшебница за соседним столиком с пышно взбитой прической и курительной трубкой покосилась неодобрительно на стянутые в хвост рыжие волосы и серьгу в виде клыка. — Мама несколько раз вспоминала о тебе, все переживала, как тебе досталось. — Я в полном порядке, спасибо, — лучезарно улыбнулась Элисса, а Билл остановился у ее стола и сразу обратил внимание на статью, которую она читала. Его лицо странно дрогнуло — Элисса не поняла, какая именно эмоция это была, но явно слишком сильная для человека, к которому сегодняшние новости не имели совсем никакого отношения. Тут ее осенило. — «Мистер Ч. У.», о котором идет речь в статье, — это на самом деле твой брат? Чарли? — спросила она быстро. — Он был там… когда произошло это все? На состязании? Билл неохотно кивнул. — Он считает, что это было предумышленное преступление? Кто-то специально что-то сделал с драконом, чтобы тот напал на Крама? На лице молодого человека отразилась некоторая неуверенность, и Элисса торопливо покачала головой и смущенно потупила взгляд. — О, извини. Я так на тебя набросилась… Ты, конечно, не обязан отвечать на мои вопросы и сплетничать, учитывая, насколько ситуация серьезная. И человек пострадал… Но это все так… странно, что вот я и решила спросить… Он немного помедлил, будто принимал решение, а потом пожал плечами и сел рядом. — Почему бы и нет?.. К тому же я не так много об этом знаю. Чарли написал утром о случившемся — и, в общем-то, в газете уже сказано обо всем, что ему известно. Чарли занимается драконами уже несколько лет и вполне знает, о чем говорит. Такая… целенаправленная жажда убийства не в духе именно этого вида. — Значит, кто-то захотел избавиться именно от Крама, — задумчиво констатировала Элисса. — Происки конкурентов? Но каких именно — соперников по Турниру или по квиддичу? Билл неожиданно покачал головой. — Нет, самое неприятное, что дело не в этом. Чарли написал, что была жеребьевка, которая определила, какой дракон кому из участников достанется. В теории встретиться с этим китайским огненным шаром мог кто угодно. — Вот как! А вот это уже становилось интересно. Если взять за рабочую гипотезу то, что именно Лорд устроил это происшествие с драконом, то весьма вероятно, что вовсе не Крам был его целью. Возможно, это была попытка устроить несчастный случай Мальчику-Который-Выжил? Но вероятность успеха была невелика, всего лишь один к трем. Значит, тут два варианта: либо у Лорда был какой-то план, чтобы именно Гарри Поттер встретился с китайским драконом, но что-то этому плану помешало… Или же она чего-то не понимает. Упускает из виду какую-то важную часть. — Честно говоря, не могу представить, что ждало бы Гарри, если бы это он столкнулся с обезумевшим драконом, — продолжил Билл мрачно, будто подслушав ее мысли. — Он гораздо младше прочих участников, и знаний у него куда меньше… Не уверен, что его трюк с метлой помог бы ему против взбесившейся драконихи. — Ты с ним знаком? — поинтересовалась Элисса, уловив, что он говорил о Поттере без отстраненности, как обычно говорят о чужих людях. — Познакомился в этом году, перед Чемпионатом по квиддичу. Мой младший брат Рон учится с ним на одном курсе. Они близкие друзья. Гарри иногда гостит у нас во время летних каникул… — Я читала о нем статью в том же «Пророке» несколько недель назад. Он в самом деле так одержим жаждой славы, что готов ради нее нарушать все возможные и невозможные правила? Билл взглянул на нее с укоризной. — Не забывай, что ту статью состряпала Рита Скитер, а она известная любительница скандалов, — ах да! У семьи Уизли к этой журналистке уже накопился собственный счет. — Нет, Гарри нисколько не производит впечатление охотника за славой. Кто-то подставил его… причем крупно. А принимая во внимание вчерашние события, все его участие в этом Турнире внезапно заиграло новыми красками… Остается только надеяться, что Дамблдор сможет разобраться, что происходит в Хогвартсе, и защитить учеников. Хм, если это и впрямь был план Волдеморта, то какой-то он не слишком хитроумный и сложный, поскольку данную логическую цепочку что Элисса, что Билл провели почти одновременно. — Теперь Чарли будет выяснять, что на самом деле произошло? Что так сильно повлияло на дракона? — Ну, не он один, их там человек двадцать драконоведов… Но да. — Интересно, что это было… — пробормотала Элисса, больше продолжая не беседу, а собственные размышления вслух. — Какая-то отрава? Заклятие? Артефакт, который как-то воздействовал на дракониху?.. Билл покачал головой. — Про отраву ничего сказать не могу, я вообще про повадки магических животных знаю не так много. А вот насчет артефакта или заклятия — тут уже есть над чем подумать. Правда, я так сходу не назову тебе артефакт или проклятие, которое так сильно затуманивает разум исполинской огнедышащей твари, хотя в заклятиях и артефактах вроде разбираюсь… — А кем ты работаешь? — вдруг заинтересовалась Элисса. Она внезапно поймала себя на мысли, что ей нравится с ним разговаривать — у Билла было привлекательное загорелое лицо, и в разговоре с ним ей не нужно было тщательно контролировать не то что каждое слово, а каждое движение лицевых мышц. В конце концов, было приятно чуть ли не впервые за три месяца просто поговорить с человеком, никак не связанным с ее обычной жизнью — это был такой… безопасный разговор, а ведь именно чувства безопасности Элиссе так не хватало с тех пор, как ей исполнилось семнадцать. Точнее, не хватало-то его всю жизнь, но именно когда она стала совершеннолетней, эта безопасность из ее жизни испарилась окончательно. — Я ликвидатор заклятий в «Гринготтсе». Она уважительно присвистнула, но тут же опомнилась и извинилась. Но Билла, кажется, ее манеры не ужаснули. — В Египте, — уточнил он. — Последние пару лет почти безвылазно просидел в пирамидах. Очень увлекательно, хотя, конечно, не расслабишься ни на миг — не то непременно вылезет какая-нибудь древняя гадость, которой несколько тысяч лет и которая была создана специально для того, чтобы особенно жестоко избавляться от непрошенных гостей. А сейчас вот ненадолго отправили в командировку — хорошо, что в родные края… — Здорово! — произнесла Элисса с вполне искренним восхищением. — То есть опасно, конечно… Но очень увлекательно! — Ну а ты? — вдруг поинтересовался Билл. — Ты все так же учишься дома? Не надумала на следующий год отправиться в Хогвартс? В ответ она неопределенно пожала плечами. — Отец против. — А ты в следующем году уже будешь совершеннолетней? Если так, то ты все равно можешь выбрать сама, что делать со своей жизнью… Улыбка сползла с лица Элиссы прежде, чем она вспомнила об актерских навыках. Хм, ведь как забавно выходит — в компании Лорда она провела почти три месяца, однако ему ни разу не удалось сказать ничего такого, что задело бы ее за живое. А этого парня она видит во второй раз в жизни, и по чистой случайности он сказал то, что очень сильно бередило старые раны. И Билл по возникшей паузе, кажется, это понял. — Извини. Конечно, отношения с родными — вещь сложная и важная, и тут невозможно всегда поступать только так, как тебе хочется… — Ничего, — она фальшиво улыбнулась. Ирония слов Билла заключалась в том, что ее собственная свобода закончилась аккурат в тот момент, когда ей исполнилось семнадцать, после чего Элисса перестала принадлежать себе. — Правда, ничего, просто вопрос… болезненный. Я… Я, наверное, пойду. Извини, что задержала. — Ерунда. Я же сам решил остаться, — Билл смотрел на нее, его взгляд был серьезным и внимательным. Элисса постаралась поскорее принять свой обычный вид, а он неожиданно предложил: — Приходи к нам как-нибудь на чай. Мама все переживает, что мы тебя чуть не покалечили, и будет рада увидеть, что с тобой все хорошо. — Спасибо… — удивленно поблагодарила Элисса, нисколько не сомневаясь, что это приглашение так и останется без ответа. Билл скрылся в Косом переулке, а Элисса вышла на маггловскую улицу и трансгрессировала. В Литтл-Хэнглтоне она размеренным шагом двинулась к дому, одновременно проводя медитацию, чтобы легче настроиться на окклюменцию. Внезапно это оказалось лишним. Лорд пребывал в приподнятом расположении духа — о новостях он уже знал, несмотря на то, что газету Элисса принесла только сейчас. После этого она окончательно укрепилась в мысли, что в Хогвартсе находится его человек, который должен был устроить несчастный случай на состязании, а потом отчитаться о том, как все прошло. И поскольку трясущийся, неуверенный в себе Хвост на хитроумного диверсанта не тянул вообще никак, Элисса пришла к выводу, что это должен быть Барти Крауч-младший. На появление Элиссы Волдеморт почти не отреагировал — его мысли явно были всецело заняты последними событиями. Элисса попробовала его расспрашивать, но ничего не добилась — Лорд даже не замечал ее присутствия. Задавать провокационные вопросы, не пытается ли он таким образом убить Гарри Поттера, Элисса не решилась и вскоре ушла к себе. В своей комнате она просидела до вечера, пытаясь сосредоточиться на книге, одолженной из библиотеки Люциуса. Но чем больше за окном сгущались сумерки, тем реже ее взгляд скользил по строчкам, и все чаще Элисса невидящим взглядом смотрела в оконное стекло, до звона в ушах вслушиваясь в звуки заброшенного дома. Какое-то движение началось, когда снаружи стоял уже недружелюбный вечер — холодный, промозглый и такой беспросветный, как бывает только в конце ноября. Дверь спальни распахнулась, и внутрь проскользнула Нагайна. Ну, «проскользнула» — не совсем верное слово; на самом деле Нагайна громко шипела и тут же принялась извиваться на полу, сворачиваясь то кольцами, то восьмерками. Змеиная пасть безостановочно открывалась и закрывалась, и становились видны раздвоенный язык и острые зубы. Наверное, любого другого человека, обнаружившего в своей комнате обезумевшую от страха гигантскую ядовитую змею, охватила бы паника. Элиссе невольно вспомнился китайский дракон, пребывавший на испытании примерно в том же состоянии, однако она безбоязненно спустила босые ноги в одних только носках на пол. В магии «Сердца» она не сомневалась, животные никогда не причиняли ей вреда. — В чем дело? — спросила она, прекрасно зная, что на самом деле происходит, и тут же побежала в коридор, на ходу перепрыгивая через змеиное тело толщиной с бедро взрослого мужчины. Какой-то бред, — подумалось ей на ходу, пока она спускалась по лестнице на второй этаж. — Мне доводилось обводить вокруг пальца людей, но еще никогда я не устраивала театр одного актера перед полуразумной рептилией… Лорда в гостиной не оказалось. И хотя Элисса точно знала, что именно так и будет, все равно было непривычно увидеть эту комнату пустой. В камине горел огонь, на письменном столе, который теперь стоял возле кресла Лорда, остались лежать несколько распечатанных писем, свитков и сегодняшний «Пророк». Рядом лежала волшебная палочка Волдеморта. Элисса поборола желание схватить исписанные листки и быстрым шагом обошла гостиную, оглядываясь по сторонам и слыша, как с тихим шорохом по коридору ползет Нагайна. Не обращая внимания на змею и на ходу зовя Лорда, она побежала по лестнице на первый этаж и выскочила на улицу — в общем, вела себя так, будто не понимает, что произошло и куда он пропал. Когда Волдеморт вернется, Нагайна ему доложит, как сильно растерялась Элисса после его исчезновения. Это отведет от нее подозрения. Кстати, по этой же причине она совсем не знала деталей проводимого Троем ритуала — как раз на случай, если Лорд захочет более основательно покопаться у нее в голове. А он наверняка захочет, но куда проще прятать правду, когда ты ее попросту не знаешь… Решив спустя пять минут, что с Нагайны будет довольно — не настолько уж рептилия разумна, — Элисса поднялась обратно в опустевшую гостиную и плюхнулась на пол перед камином. Через какое-то время до нее снова донесся почти неслышный шелест — это Нагайна вползла в комнату и, сворачиваясь кольцами, устроилась на своей лежанке, глядя неподвижными глазами в пламя. Только кончик хвоста продолжал время от времени беспокойно дергаться. У нее был странно… осиротевший, потерянный вид, и Элиссе вдруг подумалось, что уж кто-кто, а Нагайна была привязана к Лорду по-настоящему. Это была не фанатичная верность, которую демонстрировал Барти Крауч, а именно… человеческая привязанность, как бы странно это слово ни звучало применительно к змее. Поддавшись какой-то жалости, Элисса осторожно погладила ее по голове, чувствуя под пальцами сухую, шершавую чешую. Змеиное тело дрогнуло, Нагайна приподняла голову — но очень быстро успокоилась, чувствуя в такой близости живительную магию «Сердца», которая априори не может содержать в себе ничего угрожающего. Элисса продолжила рассеянно скользить пальцами по змеиной коже. Странное дело — она научилась слышать передвигающуюся Нагайну, когда та находилась парой этажей ниже Элиссы, однако не почувствовала появления в доме еще одного человека. Просто в один момент она ощутила на себе чужой пристальный взгляд, и вскочила на ноги, одновременно разворачиваясь лицом к двери. Тело действовало быстрее мозга, и Элисса едва не влезла ногой в камин. Подол платья занялся, и она машинально затушила его водой из волшебной палочки. Ее взгляд был обращен к высокому худому человеку в дверях. Восковые, будто искусственные черты лица. Темные волосы с проседью. Белые длинные пальцы, резко выделяющиеся на фоне черной мантии. И знакомые красные глаза, в которых горел свирепый багровый огонь. Элисса привыкла видеть их у полузмеиного гомункула, но обнаружить их на человеческом лице было по-настоящему жутко. Она почувствовала, как по позвоночнику побежали ледяные мурашки. Лорд Волдеморт возродился. Комментарий к Глава 15 Для тех, кто не видел объявление в соцсетях: с "Глазом бури" я беру перерыв где-то на 4 недели, но зато в середине декабря планирую выложить мини по "Сердцу змеи". ========== Часть 2. Элисса. Глава 16 ========== — Какая… идиллическая картина, — прошипел Лорд, и звук голоса, который она так хорошо знала, окончательно развеял сомнения, все ли получилось. Элисса продолжала глазеть на него, и смысл слов дошел до нее не сразу. А когда дошел, она тут же отскочила от Нагайны, будто это был раскаленный чайник, а не змея. — Не знал, что вы так успели подружиться. Пока Нагайна что-то громко шипела — Элисса могла руку отдать на отсечение, что шипение было радостным — он неторопливо ступил в комнату, оглядываясь по сторонам, словно впервые видел это убранство. Посмотрел на бумаги на столе, а потом сделал движение рукой — и волшебная палочка сама прыгнула ему в руку. Лорд почти любовно провел по ней пальцами и снова устремил взгляд на Элиссу. Она вздрогнула, но заставила себя смотреть на него — и теперь ей приходилось для этого поднимать голову. — Ты странно молчалива, — продолжил он вкрадчиво, и этот тон нисколько не вязался с его глазами — точнее, тем клубком пылающих, перехлестывающих друг друга эмоций, которые Лорд в это время испытывал и которые она видела в его зрачках. — Неужели не узнала меня? — У-узнала, — пробормотала Элисса. Как ни странно, но ей пришлось приложить куда меньше усилий для того, чтобы изобразить неуверенность — поскольку появление этого… человека произвело на нее гораздо более сильное впечатление, чем ей бы хотелось. Это было сложно объяснить, скорее, что-то на подсознательном уровне… Но в нем в один момент возникли те самые неимоверные сила и угроза, которые и должны ощущаться в присутствии самого опасного темного мага столетия. То ли Лорд с возвращением тела в одну секунду обрел былую уверенность в себе, то ли до этого он просто успешно притворялся, то ли его магическая мощь на самом деле была столь велика, что буквально звенела в воздухе… Элисса не знала точно. Но ясно одно — эта перемена пугала ее. И еще этот нарочито спокойный голос… Ей показалось, что она находится на берегу, наблюдая за приближающейся бурей и имея при себе только зонтик от солнца. — Что произошло? — вспомнив, наконец, о заготовленном сценарии, выдала она первую реплику. Лорд дернул лицом, на губах возникла недобрая усмешка. — Что произошло? Это я и сам хотел бы знать, — прошипел он угрожающе и подступил к ней практически вплотную. Элисса едва не шарахнулась назад, но в последнюю секунду вспомнила, что за спиной только горящее пламя камина, и заставила себя стоять неподвижно. А Волдеморт остановился в шаге от нее, все так же не сводя с Элиссы пронзительного взгляда, который, как ей казалось, должен был оставить на ее лице шрамы. — Вот я сижу здесь, а в следующую секунду открываю глаза — и я уже лежу в полном одиночестве в месте, которое ненавижу больше всего! И, что самое невероятное, я очнулся в собственном теле, которое было развеяно в пыль больше десятилетия назад, и вернуть его попросту невозможно! Мне об этом хорошо известно, ведь все тринадцать лет я каких только планов не строил, какие только ритуалы не пытался составить, чтобы воссоздать именно его, но в итоге был вынужден смириться с мыслью, что ничего не получится, такого способа не существует, и надо искать другой путь! И тут… такой сюрприз! — Но ведь это… приятный сюрприз, наверное? — тихонько уточнила Элисса. В пылающих алых глазах снова произошла смена сильных эмоций, будто взвился в воздух сноп искр, а потом этот огонь слегка притих — маг погрузился в себя, в свои мысли. — Это мягко сказано, — произнес Лорд очень тихо. — Тебе не понять, каково это — снова получить возможность дышать, ходить, свободно колдовать… Когда тебе не приходится каждый день, год за годом, заставлять себя сохранять рассудок. Когда у тебя есть голос, чтобы тебя слышали, когда ты можешь касаться вещей, чувствовать под ногами землю, ощущать холодный воздух на лице, творить магию без ограничений… Это роскошь, о существовании которой мало кто задумывается… Он все еще сильно растерян и до сих пор не смог до конца совладать с собой, — пронеслось в голове Элиссы. Потому он так откровенен, говорит о своих истинных чувствах и отвечает на ее вопросы вместо того, чтобы допрашивать. Вот только пользоваться этим его состоянием опасно: как только Волдеморт придет в себя, точно захочет отомстить за то, что она видела его в таком уязвимом состоянии. — Я ждал, я так долго ждал этого момента… Он наступил на полгода раньше, чем предполагалось, и глупо отрицать, что я рад избавиться от своего предыдущего полусуществования… Я вновь обрел тело, насколько я могу судить — и былую магическую мощь, и теперь у меня развязаны руки, и я могу вернуться к своим планам, к своей миссии… Пока он говорил — голос больше напоминал исступленный шепот, — Элисса пользовалась возможностью и оценивала результаты своих долгих усилий. Лорд передвигался и говорил свободно, не испытывая трудностей с тем, чтобы заставить тело полностью ему подчиняться. Он не был похож на человека после долгой болезни или того, кто, к примеру, много лет был прикован к инвалидному креслу и сейчас должен заново вспоминать, как посылать нервные импульсы в руки, ноги, к языку, губам, глазам. Вероятно, магические способности он тоже уже проверил и остался удовлетворен. Вот выглядел Лорд как-то по-другому, не так, как она себе представляла. Не хуже или лучше, а просто иначе — между просто восстановленным телом и телом, в которое снова вдохнули жизнь, оказалась просто колоссальная разница. Если бы не эти горящие алые глаза… Тем не менее, они с Троем имеют право гордиться собой — едва ли история может припомнить других двух волшебников, которые смогли бы провернуть такое сложное действо. Вот только… Было что-то еще. Какая-то неправильность. Что-то, чего не должно быть, как фальшивая нота в идеально исполненной арии. Элисса напрягла чувства, зовя мысленно «Сердце» на помощь, однако не успела. — Но я не люблю, когда подобные «сюрпризы»… даже приятные… устраивают без моего ведома! — тон Лорда резко понизился, превращаясь в угрожающее холодное шипение. Теперь маг, цедя слова, смотрел прямо на Элиссу — и по глазам, по циничному излому губ она поняла, что он в ярости. Одновременно счастлив и в то же время испытывает душащий гнев — поистине чудная смесь. — Для возрождения мне был нужен мальчишка — полагаю, что сейчас уже скрывать этот факт смысла нет. Теперь же я вернул тело без какого-либо участия Поттера, и это порождает некоторые… трудности. Я очнулся один, и мой таинственный доброжелатель оказался так скромен, что я не обнаружил следов ни его самого, ни проведенного обряда. Любопытно, в чем причина подобной загадочности? И хотя я никому не позволяю управлять моей жизнью и избавляюсь от любого, кто пытается, в данном случае я бы не стал карать этого волшебника. Что ни говори, он оказал мне большую услугу, а я не люблю оставаться в долгу… Лорд Волдеморт всегда вознаграждает тех, кто был ему полезен. Он замолчал, не отводя от нее взгляда и явно дожидаясь какого-то ответа. Понимая, что дальше молчать нельзя, Элисса кое-как выдавила: — И что вы об этом думаете? — Я? — издевательски удивился он. — У меня есть две версии, но они обе не выдерживают критики. Первую я уже назвал — у меня или у моего дела появился неизвестный поклонник, который решил оказать мне такую услугу. Но эта теория разбивается о вопрос — почему он предпочел спрятаться, сбежать, если его намерения чисты и ему нечего скрывать? Впрочем, для него еще не поздно выйти из тени и признаться. В такой замечательный день я не стану его карать, а наоборот, щедро одарю… И Лорд сделал паузу, словно давая ей последнюю возможность признаться. Элисса же вместо этого спросила: — А вторая версия? На его губах возникла страшная, промораживающая до костей усмешка. Элиссе никогда не доводилось видеть, чтобы кто-то мог одной улыбкой вселять жуть в людей. — Вторая теория — что кто-то оказался настолько самонадеян и самоуверен, что решил каким-то образом вписать меня в свои планы, сделать пешкой. Возможно, у нас с ним общие враги, и, вернув мне тело, он уверен, что мои дальнейшие действия будут направлены и против его врагов тоже. Или же тело мне вернули для того, чтобы впоследствии уничтожить меня окончательно. Но это напрасная надежда, — он ненавидяще хохотнул, и Элиссе уже захотелось намеренно залезть в камин, чтобы хоть чуть-чуть согреться. — Меня не убить! Из всех живших и живущих магов я продвинулся по тропе бессмертия дальше, чем кто бы то ни было! А в таком случае этого неизвестного мне волшебника будет ждать большой сюрприз… — Почему вы считаете эту теорию тоже невозможной? На этот раз он не стал усмехаться или иронизировать. Глумливая ухмылка пропала, точно ее мгновенно стерли. Но огонь в камине вдруг сам собой погас, а старые шторы на окнах угрожающе раздулись в разные стороны, будто в гостиную ворвался порыв ветра, хотя окна были плотно закрыты. Этот же ветер утробно завыл в каминной трубе. Элисса машинально проследила за тем, как в воздухе закружилась пыль, когда до нее вновь донесся голос Лорда. Теперь он говорил жестко, чеканя каждое слово: — Потому что только безумец поверит, будто ему удастся использовать меня. Заметь, я даже убираю слово «глупец» — поскольку не существует настолько глупых людей! — Если я чему и научилась в своей жизни — так это тому, что никогда не стоит недооценивать силу человеческой глупости, — заметила Элисса задумчиво. Лорд оборвал себя на начале какой-то фразы и требовательно осведомился: — Что ты хочешь этим сказать? — Ничего, — она покачала головой, а потом все-таки достала волшебную палочку и снова разожгла огонь. После этого твердо посмотрела на него и, чувствуя, что терпение Лорда на исходе, заговорила: — Я весь день была здесь. Дом не покидала, вам в еду ничего не добавляла, со спины не подкрадывалась и никаких чар на вас не накладывала. Вы не теряли сознание, а просто исчезли. Нагайна сразу это обнаружила и позвала на помощь меня. Вас нигде не было, да я и знала, что без палочки вы бы никуда не отправились. Тогда я решила, что пока нужно просто ждать. Она так и не поняла, поверил он ей или нет. Некоторое время Лорд не сводил с нее тяжелого взгляда, пригвоздившего Элиссу к месту. После чего отвернулся и отошел к окну. Повинуясь его заклинанию, шторы разъехались, и Лорд остановился у стекла, глядя на городок у подножия холма. Вот только в гостиной было светло, чтобы хоть что-то рассмотреть, но едва ли его так сильно интересовал вид за окном. — Правда, остается еще Дамблдор, — наконец произнес он тихо, больше разговаривая сам с собой. — Он мог бы придумать и осуществить все это, и старик всегда был горазд на чудные, непредсказуемые идеи. И ведь он один из немногих, кто все эти годы не сомневался в том, что я жив и сделаю все для того, чтобы вернуться. Может, до него наконец-то дошло, что с каждым годом он не молодеет, и что пора бы уже уничтожить меня окончательно, пока у него остались хоть какие-то силы? Наивный глупец… Интересно, что сказали бы его соратники, если бы узнали, что их мудрый и добродетельный Дамблдор сам вернул мне могущество, развязав очередную войну? Под конец этой речи он расхохотался — ледяным ненавидящим смехом, от которого у Элиссы вся кожа покрылась крупными мурашками. Отсмеявшись, он вновь надолго замолк, не оборачиваясь и будто совсем позабыв о присутствии еще одного человека. Минута тянулась за минутой, но Элисса не решалась сойти с места или о чем-то заговорить. Новый Лорд внушал ей опаску, испуг, к чему она оказалась не готова. За три месяца она вроде как привыкла к нему… а сейчас вдруг поняла, что не знает, как должна себя вести. — Что же… Эту тайну я еще разгадаю, и неизвестный благодетель никуда от меня не уйдет, — прошипел тем временем тот предупреждающе. Элисса сильно вздрогнула, поскольку уж очень это прозвучало похоже на то, что данные слова предназначались именно ей. Но тут Волдеморт обернулся, и ей пришлось приложить все силы для того, чтобы стоять спокойно. — А сейчас вернемся к делам насущным и поговорим о тебе. Как ты теперь можешь заметить, в твоих мелких услугах я больше не нуждаюсь. Однако ты неплохо себя зарекомендовала, и, думаю, мы с тобой нашли общий язык. В будущем ты могла бы быть мне полезна, и я продолжу тебя учить. Предлагать тебе Темную Метку рано, ее ты пока не заслужила, — Волдеморт сделал паузу, будто ждал от нее возражений, но Элисса настороженно слушала. — Но ты заслуживаешь некого… поощрения. Ты скрываешься от семьи, и я могу предоставить тебе убежище, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Если хочешь, оставайся здесь, я зачарую дом так, чтобы сюда могла попасть только ты, а какие-нибудь заклинания поиска не могли пробиться через мои барьеры. Хотя, если пыльные развалины тебе надоели, я могу отправить тебя жить к Малфоям. У них, конечно, будет покомфортнее, и Люциус не рискнет сказать тебе хоть слово против… Решай сама. — Я хочу остаться здесь. Жить в качестве приживалки при Малфоях — да, вот уж заманчивая перспектива. Еще неудивительно, если Лорд в качестве дополнительного задания поручит ей шпионить за Люциусом, а его домочадцам — шпионить уже за ней самой… Нет уж, спасибо. Мы лучше как-нибудь в заброшенном доме справимся. По его лицу она не смогла определить, удивил его ее выбор или нет. — Как хочешь. Лорд зашипел что-то на змеином языке, и Нагайна с готовностью сползла со своей лежанки. Он же сделал пару шагов в центр комнаты — так, что змея теперь была у его ног — но в последний миг стремительно развернулся к Элиссе и схватил ее рукой за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Хватка длинных пальцев оказалась неожиданно сильной, и вполне возможно, что на лице теперь останутся синяки. Но подумать об этом Элисса едва успела — она тут же провалилась в собственные воспоминания, и ей пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы показать лучшее, на что она была способна в окклюменции. Лорд, разумеется, вовсе не взял на веру, что это Дамблдор стоял за его возвращением, и теперь копался в ее памяти, отыскивая доказательства причастности Элиссы к проведенному ритуалу. Не очень агрессивно — видимо, все же допускал, что она сказала правду, — но она прикладывала все силы, чтобы спрятать свои настоящие мысли и воспоминания за ворохом будничных, привычных картин, которые она наблюдала день за днем. Она даже подсунула Лорду воспоминание о том, как убила отцовского шпиона в Лютном переулке — и Волдеморт просмотрел это не без интереса. Наконец он оставил ее в покое. — Я не увидел в твоем разуме, что ты врешь, — наконец подвел он итог задумчиво. — А это значит, что все становится куда интереснее… С этой непонятной фразой он наконец-то разжал пальцы и отступил назад. Заклинанием убрал со стола свои бумаги, а в следующую секунду трансгрессировал, забрав с собой Нагайну. Элисса осталась одна. Не веря, что выдержала этот экзамен, она обессиленно опустилась прямо на пол и потерла челюсть — будто в тисках побывала, честное слово! Тело начала сотрясать крупная дрожь от пережитого напряжения, руки дрожали так, что волшебная палочка с деревянным стуком упала на пол. О чем она думала, когда решила, что сможет переиграть этого человека? Кем себя возомнила? В это еще можно было поверить, когда Лорд был лишен тела и нуждался в помощи. А сейчас?! Как ей вообще пришло на ум, что ей по силам тягаться с ним? Надо лечь спать. Сегодня новых допросов можно не опасаться, Лорд в ближайшие часы наверняка будет занят, проверяя, все ли его способности вернулись, и просто наслаждаясь возможностью снова жить. И еще… Он вроде как сказал, что наложит защитные заклинания на этот дом только из-за нее — то есть он сам жить здесь больше не собирается? Но не поселится же он у Малфоев или Ноттов, чтобы тем жизнь медом не казалась… Значит, укромная вилла на берегу какого-нибудь озера Лох-Несс все-таки имеется? Ну да, а Лох-Несское чудовище — это купавшаяся в озере Нагайна… или какая там змея была у Лорда до нее? Тем не менее, шутки шутками, а еще какое-то убежище у Лорда быть наверняка должно. Элисса не задумывалась об этом раньше, а вот сейчас ей это казалось довольно логичным. Ведь до исчезновения в 1981-м году Лорд чуть ли не десять лет вел гражданскую войну в Британии, и где-то же он должен был жить, проводить исследования, скрываться от мракоборцев, отдыхать от всех, в том числе и от своих, в конце концов… Что ж, если он решил дать ей какую-никакую самостоятельность — это она с благодарностью примет. Но расслабляться точно не стоит. Вряд ли он теперь вообще нисколько не сомневается в ее преданности, чтобы совсем перестать контролировать. Как-то он следить за ней наверняка будет — к примеру, подселит к ней Хвоста для присмотра, брр… От этой картины ее передернуло, и Элисса, решительно поднявшись на ноги, отправилась спать. Всё, все раздумья и тяжелые сомнения лучше отложить и завтра уже начать думать, что делать дальше. Свою основную задачу — вернуть Волдеморта — она выполнила. Теперь надо подумать о том, что делать дальше с Иштваном и де Колиньи. Но когда она уже стояла на третьем этаже, а ее пальцы сомкнулись на дверной ручке, то Элисса внезапно осознала, что именно в новом Лорде ей показалось таким неправильным, неестественным. Она до сих пор ощущала, что он изранен. Это было очень странно — ведь с его телом все было в полном порядке, и во время восстановления она несколько раз проверила — все органы, все системы организма были полностью здоровы. Она и закончила работу только тогда, когда магия «Сердца» перестала наполнять тело темного волшебника — потому что там уже абсолютно все, что можно, было исцелено и приведено в работоспособное состояние. Так что если в чем она могла быть уверена даже не на сто, а на двести процентов — так это в том, что Лорд абсолютно здоров. Но при этом весь их разговор она продолжала чувствовать, что он ранен, и ранен очень серьезно. Она привыкла к этому ощущению за три месяца, и сегодня оно стало куда слабее, но все же… Это не царапина и не синяк, это какая-то очень тяжелая травма, как если бы Лорда искромсали на части. Что было совершенно невозможно, поскольку только что она убедилась, что физически он в полном порядке. Но тогда о каких ранах идет речь? *** С утра она сидела на кухне и наслаждалась завтраком и заслуженным выходным. За окном было все так же серо, снежно, и голые ветви разросшихся кустов напоминали каких-то потусторонних уродцев, но настроение у Элиссы все равно было приподнятое, и она даже напевала, пока накрывала на стол. Сегодня впервые за несколько месяцев она смогла подольше поспать, поскольку уже не надо было вставать в самую рань, чтобы приготовить Лорду зелье, а впереди не маячил обязательный поход в Косой переулок. Точнее, в Косой переулок Элисса, наверное, все равно бы собралась, но приятно было думать об этом как о своем собственном решении, а не ежедневной обязанности. Не сомневаясь, что Лорд сегодня весь день будет наслаждаться возможностями вернувшегося тела, а потом менять планы по захвату мира, она предвкушала спокойный, мирный день в полном одиночестве. Надежда эта безвозвратно растворилась в тот момент, когда скрипнула дверь и на пороге появилась высокая худая фигура в черной дорожной мантии. Элисса подавилась тостом, на который был намазан малиновый джем, и едва не уронила его прямо в кофе. А лорд Волдеморт обозрел убранство старой маггловской кухни, презрительно скривился при виде допотопной закопченной плиты и давно перегоревших электрических лампочек и перевел взгляд на Элиссу. Она старательно прожевала то, что успела откусить, проглотила и теперь вопросительно смотрела на него, пытаясь не дать понять ему, что он застал ее врасплох. Еще вчера и речи не шло о том, чтобы они встретились на ее кухне: Лорд просто не смог бы сам сюда попасть. Но теперь, видимо, пора привыкать к тому, что он может очутиться прямо за ее спиной в любой момент. Да еще именно на кухне! С раннего детства это место ассоциировалось у нее с безопасностью: в родном доме кухня была ее убежищем, укрытием, где пятилетнюю Элиссу никто не смог бы найти, и так продолжалось годами, и даже в восемнадцать лет, уже закончив Шармбатон, она в последний раз пряталась именно там! С тех пор прошло много времени, но и сейчас на кухне Элисса чувствовала себя спокойнее, чем во всем прочем доме, и лорд Волдеморт, ворвавшийся в единственное место, дарившее ей чувство защищенности, казался бесцеремонным, наглым и опасным чужаком, которого отныне следовало остерегаться еще больше. Только бы не догадался, насколько Элиссе теперь некомфортно от его присутствия… Он молчал, словно чего-то дожидаясь, и Элисса спохватилась: — Доброе утро, Повелитель. Вероятно, пожирательский этикет предписывал еще немедленно вскочить с места и низко поклониться, но делать это с надкусанным тостом в руке было глупо, и Элисса осталась сидеть. — Ты решила проспать сегодня до полудня? — осведомился Волдеморт мрачно — очевидно, поклониться все-таки следовало. — На что ты рассчитываешь — что отныне тебе позволено заниматься глупостями и бить баклуши? — Нет, Повелитель. Но вы не оставляли мне новых поручений… — И что, ты решила, что можно вообще ничего не делать? — продолжал он брюзжать. Это был «наезд» ради «наезда», и Элисса не сомневалась, что сам Лорд это прекрасно понимал. Она покаянно опустила глаза, уголки губ обиженно поползли вниз. Правда, Элисса сомневалась, что ей удалось провести его, и, скорее всего, он устроил ей этот разнос просто для острастки, а на самом деле мысли его были полны другим. — Собирайся. Мы отправляемся к Малфоям. На этом заявлении Элисса растерялась уже по-настоящему — она-то там зачем? — но у Лорда был такой вид, что она не рискнула лезть к нему с вопросами, а кое-как доела и побежала из кухни. — И если я обнаружу, что ты не отработала те маскировочные чары, которые я показывал тебе два дня назад, хотя времени у тебя было более чем достаточно… — Отработала, — торопливо ввернула Элисса, уже стоя одной ногой в коридоре. — Все выучила, вот увидите! Он счел ниже своего достоинства тратить на нее драгоценные слова дальше. Десять минут спустя Элисса, уже полностью готовая, спустилась к дверям. Лорд появился из гостиной на первом этаже, в которой висел некогда полюбившийся ей портрет молодого человека верхом. Почему-то Волдеморт был еще мрачнее, чем во время появления на кухне, и Элисса решила, что правильнее всего будет вообще ничего не говорить и вопросов не задавать. Маг молча протянул ей руку, и Элисса, проследив за этим движением, осторожно вложила свои пальцы в его. Прикосновение этой руки было, конечно, намного приятнее, чем те уродливые белые кисти, похожие на пауков. Они трансгрессировали. После чего очутились на той самой тисовой аллее, которая уже была ей знакома. На улице было холодно, в лицо летели мелкие колючие снежинки, и Элисса постаралась подтянуть повыше шарф, чтобы закрыть им часть лица. Лорд тут же, не дожидаясь ее, двинулся вперед, Элисса на некотором отдалении последовала за ним. Получилась такая почтительная дистанция, которая ее полностью устраивала и позволяла рассмотреть Лорда при свете дня — пусть и со спины. Он шагал неторопливо, время от времени бросая взгляды по сторонам, и не обращал внимания на холод, хотя снежинки оседали на его волосах и плечах, ярко выделяясь на темном фоне, а на руках не было перчаток. Впрочем, Элисса могла понять, почему он предпочел трансгрессировать не прямиком Малфоям на голову, а именно в сад — Волдеморт явно наслаждался возможностью снова ходить, дышать, смотреть на мир вокруг с высоты взрослого человека. На нем были черная мантия и костюм, которые Элисса видела впервые, да и вид у него был не как после бессонной ночи. И если отбросить предположение, что все утро Лорд посвятил шоппингу, а Нагайну просто выпустил где-то на травку погулять, то можно сделать вывод, что тайное убежище все-таки в наличии имеется. И это радовало: значит, отныне Элисса будет проводить в его компании куда меньше времени и дом в Литтл-Хэнглтоне останется в ее полном распоряжении. Прелестно. Лорд не стал прибегать к помощи дверного молотка, а использовал неизвестные Элиссе чары — и дверь сама беззвучно открылась. Он шагнул внутрь как к себе домой, без малейших колебаний, и Элисса лишь молча шла за ним. В уже знакомых Элиссе комнатах первого этажа было тепло и тихо, пахло полиролью для дерева; огромный дом словно вымер. Лорд же уверенно шел дальше — явно обстановка и расположение комнат были ему хорошо знакомы. Дойдя до той же гостиной, где Элисса встречалась с Люциусом и Кантанкерусом, Лорд как ни в чем не бывало затопил камин и устроился в кресле с высокой спинкой. Элиссе он по-прежнему ничего не говорил, будто ее вовсе не было, и она прошла через всю комнату и прислонилась к подоконнику, ожидая развития событий. В гостиной было сумрачно и тихо, только трещали в огне поленья, и Элиссе подумалось — до чего же странно. Никто никогда при ней раньше не врывался в чужой дом и не вел себя в нем так бесцеремонно. И интересна, конечно, любовь Лорда к некой театральности действий: надо же, не сразу отправился здороваться с бывшим соратником, а сначала подготовил сцену для встречи. Наконец Лорд произнес невербально заклинание, и из его палочки возникла миниатюрная дымчатая Темная Метка, которая тут же рассеялась в воздухе. После этого маг удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Не прошло и минуты, как раздались приближающиеся шаги — кто-то спускался по лестнице, причем то сбиваясь с быстрого шага так, будто у него ноги заплетались, то снова ускоряясь. Наконец дверь открылась, и на пороге показался очень бледный Люциус Малфой. Никогда еще Элисса не видела на человеческом лице такой невероятной смеси страха, недоверия и раболепия. Но при виде Элиссы недоверие заметно вытеснило прочие эмоции. — Мисс Грин? — еще не сообразив, что к чему, удивленно спросил он, но тут взгляд Люциуса перешел на спинку кресла. Он побледнел еще больше, это было заметно даже в тусклом свете гостиной, а потом, разом позабыв про свой степенный королевский вид, опустился на колени, низко склонив голову. — Мой Лорд… Я счастлив вашему возвращению… — Люциус-с, мой скользкий друг, — холодно прошипел Лорд, поднимаясь. Малфой оставался коленопреклонным, головы не поднимал. Элисса молча стояла у окна, наблюдая за представлением из первого ряда и догадываясь, зачем Лорд привел ее сюда — чтобы поучилась, как следует вести себя с Повелителем. — Целых тринадцать лет прошло с нашей последней встречи… Ты, я слышал, был вынужден вновь надеть личину приличного человека, сосредоточиться на семье, воспитании сына… Сколько ему сейчас лет, Люциус? — Ч-четырнадцать, Милорд, — на упоминании сына Малфой стал белее снега за окном, а голос задрожал по-настоящему, и вот это уже показалось Элиссе интересным. Но Лорд, кажется, особо не обратил на это внимания. — Должен признаться, что меня позабавила твоя выдумка на Чемпионате Мира. Но я ждал от тебя большего рвения в том, что ты будешь искать своего хозяина, чтобы помочь. Однако ты, как и многие, похоже, забыл о своей клятве верности… Его же тон тем временем опасно понизился, стал обжигающе-ледяным. Люциус это почувствовал тут же. — Милорд, уверяю вас… — он все еще был очень бледен, но голос на сей раз звучал ровно, без дрожи, хотя разговор явно приблизился к своей критической точке. О как! Похоже, один из самых известных последователей Волдеморта, надменный и высокомерный тип, считающий остальных пылью у себя под ногами, обладал несомненным положительным качеством — за себя он боялся куда меньше, чем за своих родных. — Молчать! — тут Элисса сама вздрогнула и тут же рассердилась на себя за это, хотя нельзя было отрицать — ей стало не по себе. Высокая фигура в черной мантии посреди этой нарядной, разукрашенной гостиной вдруг начала смотреться пугающе. — Вероятно, ты подумал, что я повержен, погиб… Но я не могу не спросить: как ты и другие Пожиратели Смерти могли поверить, что я не восстану вновь? Те, кто своими глазами видел доказательства моей безмерной силы, когда я был самым могущественным из всех теперешних волшебников? Или вы решили, что существует еще более могучая сила, способная уничтожить меня? Вы и в самом деле предположили подобное? Или, возможно… понадеялись? Последнее слово он почти выплюнул, уже не скрывая презрения и гнева. Ну что, будет Лорд его пытать или нет? С неудовольствием Элисса поняла, что не знает. Просчитывать настроения и действия этого Лорда она не умела. К чести Малфоя, в обморок он не упал, и голос его дрожал лишь отчасти: — Я… я ждал вашего возвращения, Повелитель. Я никогда не терял бдительности и ждал от вас хоть какого-то намека, малейшего знака… — Он у тебя был. Когда мой верный Пожиратель Смерти запустил Темную Метку в небо на Чемпионате, — заметил Волдеморт небрежно, но Люциус не растерялся. — После того дня мракоборцы как с цепи сорвались, и ко мне не меньше пяти раз приходили с обысками и допросами. Я был вынужден соблюдать осторожность, Милорд! Но как только появилась ваша помощница, я очень скоро понял, что вы тоже здесь, и немедленно заявил о своей преданности и готовности служить вам так же верно, как и раньше! — Да, это верно, — Лорд в задумчивости сделал несколько шагов по комнате. Малфой, так и стоявший на коленях, поднял голову и теперь настороженно наблюдал за ним. — Полученная от тебя информация была просто бесценной, и я до сих пор возлагаю на нее большие надежды. Но я жду от тебя более верной службы впредь, Люциус… — Всегда, Повелитель… — Встань, Люциус, — наконец распорядился Лорд, и тот с готовностью поднялся на ноги. — Повелитель, прошу вас… Поведайте, каким образом вы смогли вернуться, — тон Малфоя уже почти полностью избавился от неровностей, а цвет лица начал возвращать нормальные краски. Он даже сделал попытку принять обычный уверенный в себе вид, но в последний момент спохватился, что это излишнее, и не стал. От такой способности мгновенно подстраиваться под новые обстоятельства Элисса только мысленно поаплодировала. Ну и железные нервы у его малфоешества. — Это любопытная история, Люциус… Куда более любопытная, чем кажется на первый взгляд, — прошипел Лорд недобро, и Малфой — Элисса не сомневалась — понял, что данную тему пока лучше не развивать. — Я в любом случае вернулся бы, ведь вы знаете, что моей главной целью всегда было победить смерть, и я зашел по тропе бессмертия дальше кого бы то ни было… Но эта история подождет лучших времен. Рассказывать ее лучше в более многочисленной компании. Кстати, Люциус, рекомендую тебе мою помощницу Элиссу Каройи, отпрыска старинной европейской семьи. Приятно видеть, что наши идеи и ценности находят отклик даже за границей, и, полагаю, Элисса успешно вольется в наши ряды. Судя по слабому удивлению в глазах Малфоя, ее настоящую фамилию ему приходилось слышать ранее. Впрочем, неудивительно, наверное — семьи, по-настоящему зацикленные на чистоте крови, должны знать своих чистокровных собратьев в том числе и других национальностей. — Протяни левую руку. Малфой тут же выполнил приказание, одновременно отбрасывая длинный рукав мантии и расстегивая пуговицу на манжете. Взгляду Элиссы предстала Темная Метка — серая, полустершаяся. Лорд прижал к ней кончик волшебной палочки — тут же татуировку словно вновь наполнили свежими чернилами. Змея и череп почернели, стали совсем как настоящие, и теперь это украшение на коже смотрелось уродливо. Люциус не сдержал вздоха — кажется, руку сильно жгло. — Ах вот в чем дело, — вырвалось у него словно против воли, а потом он склонил голову. — Повелитель, но почему… Получается, никто до сих пор не знает, что вы… — Измена проникла в наши ряды слишком глубоко, Люциус, — свистящим шепотом отозвался Волдеморт, и Малфой глубокомысленно кивнул. — И я бы предпочел отсечь все мертвые ветви до того, как они испортят целое прекрасное дерево… Потому нет, только ты и Кантанкерус осведомлены о моем возращении в Британию. Кантанкерусу я нанесу визит в самом скором времени… А пока, Люциус, расскажи мне о наших соратниках, других Пожирателях Смерти. Кто чем занимается, у кого какие новые хобби и увлечения… Я хочу проверить каждого из них, чтобы убедиться, что повторного предательства не будет. И, разумеется, я жду, что ты сохранишь мою тайну и не побежишь делиться последними новостями… — Мой Лорд, у вас нет причин сомневаться во мне! — Это уже я решу, — отрезал Волдеморт, и Малфой примолк. — Говори, Люциус. Вот уж сложно сказать, насколько Люциусу хотелось рассказывать во всех подробностях о делах других Пожирателей — и не только их работе, но и о семьях, детях. Ведь среди них наверняка были и его друзья… Но Малфой послушно начал говорить, и затянулось это очень надолго. Сам Лорд, казалось, усталости вообще не чувствовал; Люциус от двух часов допроса едва на ногах стоял, а Элисса с каждой минутой все меньше понимала, зачем Лорд взял ее с собой. Ей-то к чему полное досье на каждого Пожирателя Смерти, если только она не собирается присоединиться к Визенгамоту? Не дожидаясь приглашения, она в конце концов села на стул у бюро и слушала. Поначалу она старательно пыталась запоминать не только фамилии, но и все мелочи, которые сообщал Люциус, но потом, когда имена начальников, жен, возрасты детей начали смешиваться в одну кашу, она бросила это занятие. А вот Лорд слушал чрезвычайно внимательно, изредка задавал вопросы. Но, как показалось Элиссе, больше всего внимания он все же уделил одному человеку — Северусу Снейпу. Не то чтобы это прям так бросалось в глаза, но все же ей почудилось, что об этом маге Лорд расспрашивал чуть более требовательно. Но неизвестно, заметил ли это Малфой. Когда украшенные резными гиппогрифами напольные часы пробили три, Волдеморт наконец-то удовлетворенно кивнул. — Очень хорошо, Люциус. Оставайся на связи. Тот поклонился. — Мой Лорд, как мы будем действовать дальше? — все же рискнул спросить он. Лорд улыбнулся так, что Малфой дрогнул и чуть отступил назад. — Воевать, мой скользкий друг… Но чуть более изящно, чем в прошлый раз. Вместо того, чтобы ломиться в крепостные стены и рыть подкопы, мы подточим фундамент, на котором они стоят. Да так, что наши враги до последнего ничего не заподозрят. Комментарий к Часть 2. Элисса. Глава 16 Поздравляю всех с наступающим Новым годом! Поскольку через неделю уже Новый год, я точно не знаю, когда будет следующая глава, и не хочу давать пустых обещаний. Самое позднее - уже в конце новогодних праздников. ========== Глава 17 ========== В Литтл-Хэнглтон Элисса вернулась в одиночестве. Лорд, ничего не объяснив, не спросив и не дав новых заданий, просто исчез, и в дом на холме она входила совсем одна. Внутри было сумрачно и тихо, и в воздухе угадывались знакомые запахи — утренней каши, кофе, пыли, дыма от растопки камина и плиты. И хотя до обретения тела Лорд не выходил из кабинета на втором этаже, сегодня Элисса еще более чем раньше чувствовала запустение и заброшенность этого места. В задумчивости, словно не узнавая обстановку, она бродила по первому этажу, пока не очутилась в гостиной, где висел портрет молодого мужчины верхом. И вот тут ее ждал сюрприз — картины на стене не оказалось. Поскольку еще вчера она висела здесь совершенно точно, и сама Элисса с портретом ничего не делала, оставался лишь один человек, кто имел сюда доступ. Вспомнилось и то, как утром она видела Лорда выходящим именно из этой комнаты. Хм. Не то чтобы это было такое уж великое произведение искусства, которое всенепременно должно украшать именно эту комнату, но Элиссе вдруг стало интересно. И если отбросить предположение, что это Лорду так сильно понравился портрет и он решил повесить картину в своем убежище, то получается, что… Она приблизилась к стене, на которой отчетливо виднелся потемневший прямоугольник на том месте, где раньше висел портрет. На обоях никаких следов — потеков там или подпалин, все чисто. Тогда Элисса наклонилась, зажгла на кончике палочки свет с помощью «Люмоса» и пошарила рукой по пыльному полу. Так и есть — поверх грязи отчетливо выделялись свежие хлопья пепла. Элисса растерла их между пальцев, посмотрела на получившуюся сажу и распрямилась. Значит, наоборот — картина настолько сильно не понравилась Волдеморту, что он уничтожил ее, едва увидел. Раньше он в этой комнате вряд ли бывал. Кто бы мог подумать, что он такой противник искусства… Шутки шутками, а случай с портретом показательный. Что-то здесь не то. Неужели Лорд выбрал этот заброшенный маггловский дом в качестве укрытия не только из-за удачного расположения — ведь отсюда далеко простирался вид на округу со всех четырех сторон? Здесь есть что-то еще? Это стоило разузнать. Сказано — сделано. Элисса не рискнула проводить расследование в тот же самый день, поскольку Лорд мог вернуться в любой момент, и ее любопытство вряд ли пришлось бы ему по вкусу, ведь в этой конкретной ситуации Элисса лезла уже в его личные дела. Но отказываться от своей затеи она не собиралась. Никто из историков и исследователей в Британии, кажется, ничего не знает о биографии лорда Волдеморта; в книгах и справочниках — сплошные белые пятна. Забавно получится, если по чистой случайности она набрела на верный след и теперь узнает правду. Хотя можно было и раньше сообразить. Она живет в этом доме уже три месяца и только сейчас задалась вопросом, а почему, собственно, именно здесь. Но Лорд тем вечером уже не вернулся, и страшно разочарованная Элисса отправилась спать. Для чего он брал ее с собой к Малфою? Хотел показать ее Люциусу — дескать, «скажи, мой скользкий друг, что ты думаешь об этой иностранке, а то мне она кажется какой-то подозрительной»? Так, что ли? А когда он, интересно, собирается возобновить их занятия? Решив, что дальше терять время и гадать не стоит, следующим утром она достала из потайного кармана сумки пузырек с Оборотным зельем. На то, чтобы трансгрессировать куда-то в район Кардиффа и похитить волосы у магглы схожей с ней комплекции и роста, ушло минут сорок. Превратившись в женщину средних лет, Элисса нарядилась в длинное платье и мантию, а затем достала с самого дна сумки крошечную шкатулку с золотыми серьгами и кольцом — единственное, что у нее осталось от прежней жизни, подарок матери на совершеннолетие. Оставшись в итоге удовлетворенной своим внешним видом, Элисса подхватила сумку и впервые за все время спустилась с холма. Городишко оказался крошечный, буквально несколько пересекающихся между собой улиц. Машин почти нет, людей мало. Наверное, если не знать о существовании Литтл-Хэнглтона, отыскать его в принципе невозможно — городок такой маленький, что не на всех картах обозначен. Побродив между домами и послушав ахи и охи прохожих по поводу ее экстравагантного облика, Элисса нашла паб и потянула на себя тяжелую дверь. Внутри было тихо, царил полумрак. За дощатыми столиками сидели всего несколько человек, барменша равномерно звенела бутылками, расставляя их на полке, чтобы было покрасивее. На посетительницу в странной одежде дружно уставились все присутствующие. Элисса как ни в чем не бывало уселась за барной стойкой, поправила подол юбки и полы мантии, чтобы не мешались, и деловито заказала яблочный сидр и рыбу с чипсами. Дородная барменша с бейджиком «Лиззи» (Элисса мысленно только усмехнулась) посмотрела пристально, оценила золотые серьги и кольцо с крупными изумрудами, после чего достала с полки стеклянную бутылку, открыла и поставила перед Элиссой. Потом рявкнула в сторону кухни: — Майк! Рыбу и чипсы! Секунд через десять после этого паб наполнился обыденными звуками — звоном посуды, шелестом газетных страниц, звоном монет в кассе. Элисса сделала пару глотков, оглядываясь по сторонам. Посетителей было мало, барменша особенно не занята, так что можно приступать. — Там, на холме, очень красивый дом, — хриплым, прокуренным голосом обратилась Элисса к Лиззи. Та только фыркнула, не отрываясь от выручки в кассе. — Да уж! Очень красивый, если вам, миссис, нравятся пыль, гниль и грязь. — Пыль и гниль не проблема, это же можно вычистить и отреставрировать, — не согласилась Элисса, на что Лиззи оторвалась от своей кассы и, хитро прищурившись, посмотрела на посетительницу. — Ох, сдается мне, миссис, неспроста вы спрашиваете. Никак купить эту развалюху подумываете? Элисса скорчила покаянную гримаску — мол, что уж тут скрывать — и интимным тоном добавила, что очень любит все загадочное и таинственное, а этот дом на холме выглядит ну чисто как дом с привидениями! — Да уж, по вам видно, миссис, — непочтительно, но как-то безобидно хмыкнула барменша и окинула выразительным взглядом длинные одежды Элиссы. — Что вам именно дом с привидениями и подавай! — Непременно! — жарко заверила ее Элисса. — С привидениями ведь интересней, не так ли? А уж в таком особняке призраки точно должны водиться! Кстати, а кто были предыдущие хозяева? Ведь у такого дома и владельцы, должно быть, были чудные? — Не знаю, что в вашем понимании означает «чудной», — Лиззи рассмеялась, демонстрируя два ряда мелких ровных зубов. — А только вы будете разочарованы, миссис. Прошлые владельцы, я слышала, были самые обычные люди. Первые богачи на всю округу, чванливые и высокомерные — ужас, но не чудаки точно. Только они померли много лет назад, дом-то заброшенный давно стоит! — Эй, Лиз! — весело позвал ее кто-то из посетителей — старик с трубкой, который выпустил струю густого вонючего дыма и зашелся мелким дребезжащим смехом. — Ты бы тогда своей гостье посоветовала хибару Мраксов. Если уж так интересуют именно психи! — Сколько раз я тебе говорила, О’Нил, чтобы ты не курил эту гадость в моем баре! — рассердилась барменша. — Потуши немедленно! И если я еще раз учую твою махорку, сама вытолкаю тебя взашей! Тот виновато развел руками, а Лиззи снова повернулась к Элиссе. Оценила заинтересованный вид последней, готовность слушать и решительно достала из-под стойки второй стакан, куда плеснула что-то крепкое. Залпом выпила и уже более доброжелательно посмотрела на собеседницу. — Терпеть не могу Джонатана О’Нила за его махру, но тут он прав — если уж так любите чокнутых, то это вам, миссис, надо бы заинтересоваться лачугой, где Мраксы жили. Только там и от дома-то давно ничего не осталось, одни обломки и бурьян. Но сам участок наверняка продается, можете уточнить в городской администрации… — Что за Мраксы? — спросила Элисса. — Местная семья? — Отбитая на всю голову, как я слышала, — Лиззи поморщилась. — Давно они жили, я их уже не застала. Мне родители рассказывали. Если так интересует — спросите О’Нила, он вам все в подробностях изложит. — А то! — с готовностью подтвердил старик, резво подцепил со стула свои куртку и шляпу и пересел за барную стойку. На Элиссу дохнуло каким-то невиданным куревом, от которого нестерпимо защипало в горле, и она зашлась в припадке кашля. Старик под грозным взглядом Лиззи спрятал трубку, а барменша, очевидно, хорошо знакомая с его привычками, налила в бокал джина. — Значит, хотите знать про Мраксов, мадам? — с удовольствием спросил Джонатан, осушив бокал и подслеповато прищуриваясь. Он явно предвкушал интересную беседу с внимательным собеседником, да и Лиззи, кажется, была не прочь послушать. — Помню я их, хоть уже много десятков лет, как они пропали из города. Я тогда совсем мальчишкой был… Трое их было, отец с двумя взрослыми детьми, сыном и дочерью. Про дочь ничего плохого не скажу, тихая была, как мышь. От людей шарахалась, будто боялась их… Оно-то и немудрено, с такой-то родней. А что поделаешь? Очень некрасивая была, бедняжка, замуж ее вряд ли бы кто-то взял, и даже приданого нет — семейство-то было совсем нищее. По дороге идешь — и непонятно, жилой это дом там, в зарослях, или просто развалины какого-то сарая. — Это недалеко от холма, так? — вдруг спросила Элисса, вспомнив, что какие-то руины ей в Литтл-Хэнглтоне в конце лета уже попадались. — Около кладбища? Джонатан бодро кивнул. — Так что если хотите, мадам, покупайте, не прогадаете, — хихикнул он, но Лиззи на него цыкнула, и тот пошел на попятную. — Извиняюсь. О чем бишь я?.. А, ну да. Отец их. Старик Марволо, хоть и был злобным грубияном, ненавидевшим все живое, мало выходил из дома. А вот Морфин, сынок его… Тот был сущий разбойник. Косматый, косой, злобный. Единственным авторитетом для него был отец. Вечерами домой было страшно возвращаться — еще подстережет тебя с ножом за углом… — «Разбойник» еще не означает «псих», — немного разочарованно сказала Элисса. Если неизвестный Морфин выпрыгивал на людей с ножом, а не с волшебной палочкой, вряд ли ей от этой информации будет прок. — Психи не психи, а только что-то странное в этой семейке было, — вдруг заявил О’Нил. — Одевались они очень странно, прямо как… прямо как вы, миссис, — он выразительно вздернул кустистую бровь, и Элисса понимающе улыбнулась. — В деревне шептались, что Мраксы умеют разговаривать с животными. Змеи за Морфином так и следовали по пятам. А один раз он повздорил с эсквайром — а на следующий день старый Реддл слег с лихорадкой, от которой позеленел весь и коростой пошел! Еле-еле его дохтора спасли. Хм. Похоже, что в Литтл-Хэнглтоне все-таки какое-то время назад жила семья волшебников — причем семья, органически ненавидевшая все живое. Правда, к особняку на холме она, по всей видимости, отношения не имела. — Так а что с большим домом? — вернула она старика к интересовавшей ее теме и попробовала жареную рыбу. Масло чуть прогоркло, но в целом съедобно. — Кто жил там? — Там жил как раз эсквайр с семьей, — сообщил Джонатан уже с меньшим энтузиазмом — видимо, рассказывать о психах Мраксах ему нравилось больше. — Старик Томас Реддл, его жена Мэри и сын Том. В округе их не любили — заносчивое было семейство, высокомерное. Зато смерть у них была необычная, — тут он снова оживился, даже не делая скорбного вида. — Хотите послушать? — Ты лучше рассказывай по порядку, — велела ему Лиззи. Оперевшись сильными руками на барную стойку, она с интересом слушала. — Про побег с Меропой Мракс тоже. — Это я могу, — охотно согласился О’Нил и выразительно кивнул на пустой стакан, чтобы барменша долила ему джина. — Значит, так. Мраксы покинули Литтл-Хэнглтон буквально в один момент. Куда исчезли Марволо и его чокнутый сынок, никто не знает, хотя через много месяцев они воротились – сначала Марволо, а потом и Морфин. А сынок Реддлов, Том, внезапно бросил невесту и сбежал с Меропой Мракс! Ну и скандал же был! — он снова мелко засмеялся — будто камешки перестукивались. — Том был первый красавец в окрестностях, и жениться собирался на такой же красотке, дочери местных богачей. Темноволосый, высокий, разъезжал верхом — все барышни от него без ума были. От одного его взгляда обмирали! Так-так, кажется, вот я и узнала имя моего портрета, — пронеслось в голове Элиссы. Том Реддл. Не слишком притязательно. — Так что я могу понять, почему эта дурнушка в него влюбилась — какая-никакая, а все-таки женщина. Но вот как сам Том мог разорвать помолвку и сбежать из Литтл-Хэнглтона, чтобы жениться на Меропе, — загадка! Она же была уродина! Большеротая, тощая, нескладная, да еще и косоглазая! Зато все местные кумушки от такого скандала были в восторге. Лиззи и еще несколько человек рассмеялись. Кажется, история внезапно обрела популярность, все вокруг сидели и слушали Джонатана. — Том вернулся через год, — продолжил О’Нил, когда барменша снова наполнила его стакан. — Может, даже меньше. Твердил, что его опоили, околдовали. Черт его знает, конечно, я во всю эту чушь с приворотами и прочей магической дребеденью не верю, но чем еще можно объяснить, что он предпочел эту нищую дурнушку? В общем, он вернулся один, без Меропы, и уже до самой смерти жил с родителями. Самой Меропы в Литтл-Хэнглтоне больше никогда не видели. Спустя… где-то пару лет, наверное, в город вернулся Морфин, еще более опустившийся и окончательно утративший человеческий облик. Но он с тех пор мало выходил из дома, только пил беспрерывно. Я, кстати, даже не знаю, когда он в итоге помер… — Да бог с ним, с Морфином, — нетерпеливо ввернула Лиззи. Очевидно, рассказ приближался к кульминации. — Ты про самое интересное давай!.. Джонатан осушил еще стакан и явно намеренно напустил на себя таинственный вид. Голос его тоже изменился — стал каким-то замогильным. Но прочим посетителям, кажется, нравилось. — Это было уже много лет спустя, когда война была в разгаре. Году эдак… в сорок третьем. Горничная Реддлов, Эбби, как-то утром обнаружила все семейство мертвыми. Они сидели, переодетые к ужину, еда, вино не тронуты, а на лицах всех троих — выражение ужаса! Двери и окна заперты, никакого взлома, все вещи на своих местах, ничего не пропало. Ну, как вам такое? — спросил Джонатан так горделиво, будто это он лично всех убил. — Отчего они умерли? Их отравили? Застрелили? — спросила практичная Элисса, на что старик сделал страшные глаза: — Ничего, миссис! Полиция потом головы сломала — ведь все трое были совершенно здоровы! Ни ран, ни травм, ни следов яда! То есть это были три абсолютно здоровых покойника! — Может, их просто что-то напугало до полусмерти? — предположил кто-то из слушателей, на что О’Нил небрежно махнул рукой. — Э, не говорите ерунды. Можно ли напугать до смерти сразу трех человек? — Учитывая, что двое из них были уже немолоды… — А я вообще считаю, что дело в инфаркте! Элисса в этой дискуссии не участвовала. Ей-то, в отличие от магглов, не требовались догадки. Заклинание «Авада Кедавра» следов не оставляет, как всем известно. Правда, остается вопросом, что так напугало всех троих Реддлов. Даже если двое из них увидели, как кто-то убивает с помощью луча зеленого света, первая жертва едва ли поняла, что волшебная палочка в руке убийцы представляет угрозу! Что же внушило им всем такой страх? Диспут тем временем разгорался, и она слегка остудила напряжение, спросив: — А какая версия была у полиции? — Да никакой. Сгоряча задержали Фрэнка Брайса, садовника Реддла. Он тогда уже с войны вернулся, инвалид… У него и ключи от большого дома были. А толку-то? Как его обвинить в убийстве, если на телах ни ран, ничего? Так что подержали его несколько дней в кутузке и отпустили. Правда, у Фрэнка чердак тогда все-таки потек, — подумав, признал Джонатан. — Вместо того, чтобы просто твердить, что не виноват, он начал рассказывать байку про какого-то мальчишку, которого якобы в тот день видел, подростка… Но это оказалось плодом его фантазии. Насколько я помню, больше никто из жителей Литтл-Хэнглтона никаких незнакомых подростков здесь не встречал. В пабе повисло глубокое, задумчивое молчание, как всегда бывает после хорошей истории, которую хочется обдумать. — А с этим Фрэнком можно встретиться? Или он отсюда давно уехал? — Нет, этот чудак остался жить при доме Реддлов и прожил еще пятьдесят лет, — ответила Лиззи, а Джонатан достал трубку, кисет и снова начал ее набивать, воровато косясь на барменшу. — Дом стоит пустой, заколоченный, с каждым годом разваливается на части, а Фрэнку хоть бы хны… Но встретиться с ним уже не получится. Он умер меньше четырех месяцев назад. Да он старый уже совсем был, к тому же ветеран… — Когда именно он умер? — спросила Элисса резко, чувствуя, что смерть садовника была совсем неспроста. Она сама живет в этом доме целых три месяца. — В середине августа где-то. Фрэнка нашли в его коттедже, недалеко от большого дома. Ну так что, миссис, — на губах Лиззи появилась насмешливая улыбка. — Заинтересовал вас такой дом с привидениями? Достаточно жуткая история, на ваш взгляд? — Есть немного, — признала Элисса, бросая взгляд на часы над барной стойкой. Действие Оборотного зелья заканчивалось, нужно было поторапливаться. — Кстати, а когда произошла вся эта история? Я имею в виду не убийство в сорок третьем, а когда Реддл сбежал с Меропой? — Дайте-ка подумать… Году эдак в двадцать пятом. Да, точно, двадцать пятом, а в двадцать шестом Реддл уже вернулся к родителям, — и Джонатан важно покивал головой. Тут Лиззи обнаружила, что О’Нил снова закурил, заругалась на него, грозно потрясая свернутым в жгут полотенцем. По бару поплыл едкий запах дыма, и Элисса под шумок подхватила вещи, оставила на барной стойке деньги за еду и выскочила за дверь. На обратном пути она не сразу пошла домой, а свернула с основной дороги, миновала те руины, которые, видимо, когда-то были хижиной Мраксов, и добралась до кладбища. Там она не без труда нашла тот отдаленный уголок, где находились могилы Реддлов, и устроилась на неудобной покосившейся скамейке — подумать. Пронизывающий ноябрьский ветер со снегом прогулке не очень способствовал, и пришлось использовать Согревающие чары. Поправив растрепавшиеся волосы и обнаружив черную прядь вместо каштановой, Элисса поняла, что к ней вернулась настоящая внешность. Вроде что-то и прояснилось, а вопросов все равно было больше, чем ответов. Садовника убил, конечно, Лорд. Или Хвост по приказу Лорда — несущественно. Либо этот Фрэнк Брайс видел или слышал что-то лишнее, либо Лорду просто не понравилось, что в дом любой момент может нагрянуть старый маггл. С этой смертью все понятно. А как быть с остальным? То, что дом принадлежал когда-то магглам, было понятно уже давно по маггловским предметам. Волшебники в городке, тем не менее, тоже жили, но услышанное никак не укладывалось в голове Элиссы. Это как же можно было довести себя до настолько нищенского существования, полностью лишиться человеческого достоинства? Но семья все же явно была магической: тут вам и «общение с животными», и побег из дома местного красавца с нищенкой. Сварить приворотное зелье не так уж сложно. Правда, тут вопрос, почему оно вдруг прекратило действовать, раз Том Реддл через год вернулся домой. А спустя почти восемнадцать лет — Элисса посмотрела на могильные плиты перед собой — всех трех Реддлов убили с помощью Смертельного заклятия, перед этим серьезно напугав. И после в этом доме толком никто не жил, он так и стоял заколоченный. Марволо Мракс к тому моменту уже исчез. Морфина никто из деревенских в расчет не принимает. Может, Меропа вернулась и решила покарать бросившего ее возлюбленного? Если у нее вся семейка была злобная и чокнутая, то и в ней наследственные черты тоже могли проснуться. После этого она навсегда покинула город и зажила где-нибудь новой жизнью. Вот только какое отношение это имеет к Лорду? Правда, было у Элиссы еще одно предположение… Неясное, и доказательств никаких… И потом, Том Реддл — маггл, разве может быть такое, что Волдеморт… Но ведь Лорд уничтожил картину в гостиной, верно? А Мраксы, судя по всему, были змееусты… Том и Меропа поженились и какое-то время прожили вместе… А Фрэнк Брайс якобы видел незнакомого подростка. Это ведь что-то должно означать? Да что угодно. К примеру, ничего. *** Лорд появился вечером, когда Элисса уже сидела в гостиной на втором этаже и грелась у камина. Все следы сегодняшнего похода в Литтл-Хэнглтон были ликвидированы, и Элисса пыталась читать, хотя мысли все равно постоянно возвращались к услышанному в баре. — Я поставил на дом защитные чары, — сообщил он вместо приветствия. Голос его звучал сухо, когда Элисса машинально поднялась на ноги. — Отныне пересечь его порог могут только те, кого ты сама пригласишь, а поисковые заклинания будут бессильны, пока ты внутри. Так что будь внимательнее со всякими чарами маскировки и Оборотным зельем. Себя, надо полагать, он внес в список приглашенных по умолчанию. — Спасибо, Повелитель, — произнесла Элисса с искренней признательностью. Охранные заклинания, установленные самым опасным темным магом — о таком подарке она могла только мечтать. При этом Элисса продолжала воровато отводить глаза — пусть выяснила она не так много, но все же сегодняшняя экспедиция затевалась для того, чтобы разнюхать прошлое Волдеморта. Но тут же она сообразила, что надо вести себя более естественно, ведь меньше всего ей нужно, чтобы об этом узнал сам Лорд — здесь уже Элиссе за любопытство и настырность влетит совсем не по-детски. — Что ты думаешь о встрече с Люциусом? — спросил он внезапно, заходя в комнату. Элисса подняла на него удивленное лицо. Именно этот вопрос, скорее, она должна была задать ему. Но Волдеморт смотрел на нее требовательно, ожидая ответа, да и тема для шуток была какой-то странной. Как и раньше, когда Лорд мог огорошить ее подобным неожиданным вопросом, Элисса сначала задумалась, хорошо зная, что эта пауза может затянуться. Тем не менее, Волдеморт, как и раньше, ее не торопил, однако не сводил с ее лица внимательных, испытывающих глаз. Сейчас они не пылали яростным пламенем, а будто тлели в ожидании ответа, и Элисса окончательно убедилась, что это очередная проверка — наверное, на наблюдательность. Ее соображения насчет Малфоя вряд ли Лорду сильно интересны, он и без ее советов как-нибудь разберется. Она забралась с ногами обратно на диван и подперла голову рукой. — Сейчас он счастлив, что гроза миновала, и какое-то время вы можете во всем на него полагаться. Ну и если раньше он занимал в иерархии Пожирателей Смерти какую-то высокую ступень, то сейчас приложит все силы, чтобы туда вернуться. Как мне кажется, ему нравится идея о собственном величии, нравятся власть, богатство. При вашем правлении он сможет получить это все в избытке. Плюс, я читала, Малфои всегда кичились чистой кровью, так что идейно он тоже будет полностью на вашей стороне. И за эти месяцы, а то и годы, его так сильно утомили министерские проверки и обыски, что ему доставит огромное удовольствие строить козни против мракоборцев… Но у него есть слабость, — подумав, подытожила Элисса. Лорд за время ее речи левитировал к камину свое кресло и устроился там — точно так же, как все эти месяцы. — И эта слабость может обернуться и против вас. — Ты про излишнюю самоуверенность? — уточнил Волдеморт, который за все время не задал ни одного вопроса и лишь напряженно слушал. — Это недостаток, да, но с ним можно бороться. Если не давать Люциусу расслабляться… Он замолчал и с удивлением вздернул черную бровь, когда Элисса покачала головой. — Я имела в виду его любовь к семье. Его семья — вот его слабое место. По крайней мере, сын точно. Кстати, а другие дети у него есть? И как у него отношения с женой? — Что за чушь ты несешь? — осведомился Лорд презрительно, таким тоном, что Элисса посмотрела на него немного удивленно — не ожидала столь резкой реакции. — Какая еще любовь? К какой семье? — Про всю семью не знаю, вчера в разговоре вы других родственников не упоминали, но то, что сын для него на первом месте, — в этом никаких сомнений, — заявила Элисса убежденно, не напуганная силой лордовского недовольства — ибо сейчас в своей правоте она нисколько не сомневалась. — Вы не заметили? Вчера Люциус испугался по-настоящему всего один раз — когда вы спросили про его сына. В остальное время он неплохо владел собой, даже когда вы обвинили его в измене и он знал, что в любую секунду могут начаться пытки. Но когда речь зашла о ребенке, он занервничал. После долгого молчания Лорд наконец недовольно заявил: — Ты выдумываешь какие-то сказки, слушать противно. И как, позволь спросить, эта «слабость» Люциуса может обернуться против меня? Наоборот, даже если я приму твои слова на веру, то ты только что подсказала мне еще один рычаг давления на Люциуса. — Рычаг давления — это хорошо, — согласилась Элисса. — Но в меру. Если вы передавите этот рычаг, Люциус может пойти против вас. Он не разозлился — кажется, Лорд попросту не воспринимал ее слова всерьез. — Люциус пойдет против меня… из-за этого? — он рассмеялся высоким и холодным смехом, от которого у Элиссы до сих пор шли мурашки. — Не из трусости, или потому что мои враги предложат ему больше, а из-за… этого? Любви к семье? Скажи на милость, Элисса, я надеюсь, ты не из тех глупцов, кто ставит волшебную силу любви превыше всего на свете? Ничего веселого, тем не менее, в его смехе не было, и настала очередь Элиссы глядеть на Лорда внимательно. Кто здесь вообще говорил о любви? — Нет, не ставлю, — сказала она задумчиво, но развивать тему не рискнула. С лица Лорда не сходила глумливая, циничная гримаса, которая очень сильно его портила, будто разговор в один момент начал его крайне раздражать. Какое-то время они сидели в молчании, и наконец Элисса решилась спросить: — Вы расспрашивали Малфоя о ваших сторонниках. Что дальше? Вы встретитесь с ними по очереди? Кому из них, на ваш взгляд, можно верить? — Верить нельзя никому, — отозвался Лорд насмешливо. — Что за глупость? Но твой вопрос я понял. С некоторыми. Я знаю, что им можно предложить или чем запугать, чтобы они вспомнили о своей верности и в дальнейшем держали язык за зубами. И двоих я бы из списка вычеркнул. Каркаров слишком труслив, он не вернется. Конечно, свой человек в кресле директора Дурмстранга — это удобно, но я бы на месте этого предателя не рискнул показаться мне на глаза… Слишком многих эта падаль выдала Визенгамоту. Теперь уже Элисса слушала практически не дыша — голос Волдеморта зазвенел неподдельной яростью и презрением, и любое желание иронизировать, даже мысленно, пропало само собой. — И Северус… С ним сложнее. Тринадцать лет назад он был очень многообещающим молодым Пожирателем, мне не хотелось бы его терять… Но все эти тринадцать лет он провел под крылом Дамблдора. Преподает в Хогвартсе, плюс тот же Дамблдор помог ему избежать Азкабана. И если все эти годы старик промывал ему мозги, не исключено, что Северус покинул меня навсегда… — Что вас настораживает? Вы же говорили, что к любому человеку можно найти подход и всегда есть что предложить. А что мог бы предложить Снейпу Дамблдор? Тем не менее, Лорд по-прежнему хмурился, и Элисса заподозрила, что дело тут нечисто. Но, когда она уже смирилась, что откровенничать он не станет, Лорд снова заговорил — почти с отвращением: — Учитывая, что Дамблдор всегда был магглолюбцем, защитником грязнокровок, тринадцать лет назад у них с Северусом неожиданно могли появиться общие интересы. А я в тот момент как раз лишился тела, и потому у Дамблдора было полно времени для маневра… Элисса прищурилась. — «Общие интересы»? А с каких пор вы терпели в своих рядах магглолюбца? Он-то как к вам попал? — Не знаю! — с раздражением отозвался Лорд. — Северус никогда не демонстрировал таких пагубных наклонностей, пока не зашла речь о поттеровском мальчишке! — Он пожалел ребенка? — спросила Элисса, стараясь изо всех сил не допустить в голосе сарказма. Эка невидаль, кому-то показалось неправильным убивать полуторагодовалого ребенка! Но Лорд, видимо, даже такую возможность не рассматривал. — Да не ребенка! — с досадой возразил Волдеморт. Говорить на эту тему ему явно было неприятно, но послать Элиссу к черту он пока не пытался. — А эту грязнокровку, его мать! Это было так неожиданно, что Элисса после паузы переспросила: — Снейп просил вас пощадить Лили Поттер? — Да. — И вы отказались. — Нет. Тут она окончательно перестала что-либо понимать. — То есть вы согласились? Не убивать эту женщину? — Да. — А почему? — рискнула спросить Элисса. — Потому что она меня не интересовала. Мне было нужно убить поттеровского мальчишку, а уже с грязнокровкой или без нее — никакой разницы. Я дал ей возможность отступить. Она не пожелала. Пожертвовала собой ради ребенка, дура, — под конец этих слов его глаза полыхнули пугающим алым заревом, но Элисса была так поглощена этой историей, что не испугалась. — Нужно было просто отшвырнуть ее с дороги, не дать возможности встать между мной и мальчишкой, — вдруг с какой-то мучительной злобой выплюнул Лорд. Длинные пальцы с силой сомкнулись на подлокотнике, словно то, что он произносил вслух, много лет не давало ему покоя. — Не дать совершить эту материнскую жертву! Не сделай грязнокровка этого — и я бы не исчез, не оказался вырван из тела… Мое собственное заклинание не ударило бы в меня, и победа тогда уже давно была бы за мной!.. Элисса слушала его, широко распахнув глаза и боясь пропустить хоть слово, но Лорд, так и не дойдя до взрыва, вновь погрузился в угрюмую, отчужденную задумчивость, и расспрашивать его дальше о его исчезновении было не только бессмысленно, но и опасно. Но и полностью обрывать такой интересный разговор было жалко, любопытство Элиссы не на шутку распалилось. — А почему Северус просил вас пощадить ее? Вряд ли они были большими друзьями, если он был Пожирателем, а она — из Ордена Феникса. — Он хотел ее, только и всего, а тут, после смерти ее мужа, подвернулся бы удобный случай, — отозвался Волдеморт пренебрежительно, но тут же заметил выражение лица Элиссы и неприятно усмехнулся. — Что тебя так шокировало? Ты вроде уже взрослая, должна знать, как это бывает. Удивительно, как Волдеморт при его понимании человеческой натуры мог упускать из вида настолько банальные и очевидные вещи. Такое чувство, что он игнорирует их не от незнания, а намеренно, испытывая какую-то подсознательную ненависть к самому тому факту, что отношения людей могут строиться не только на корысти. Что его так выводит из себя — дружба? Привязанность? Любовь? — То есть Снейп, хорошо зная, что вы ненавидите магглов и грязнокровок, а с ними заодно Орден Феникса, а еще собираетесь убить Поттеров всем семейством, пришел к вам и, рискуя собой, просил пощадить Лили Поттер? И сделал это, просто чтобы получить возможность переспать с ней? — уточнила Элисса недоверчиво. — Вы так считаете? И потому думаете, что теперь вам удастся вернуть Северуса на свою сторону? — У тебя есть версия получше? — осведомился он, и на тонких бесцветных губах возникла ироничная усмешка. — Что ж, удиви меня! Интересно будет послушать. — Я предположу, что вы убили женщину, которая была для него очень важна, — заявила Элисса, наблюдая, как меняется выражение лица Лорда. Сердце противно екнуло, но надо было договорить до конца. — А раз ради нее он подставил под удар и себя, рискнув попросить вас о таком одолжении — то, по всей видимости, он ее любил, и любил по-настоящему. Правда, странно, что он заступился только за нее, совершенно махнув рукой на ее семью, но это уже на совести самого Снейпа. А вы сначала пообещали ее пощадить, а потом убили. Я не думаю, что вам удастся вернуть Снейпа на свою сторону. На его месте я бы, наоборот, очень хотела вам отомстить. Хотя, конечно… А у него есть семья? Он за эти тринадцать лет нашел себе кого-нибудь? — Нет, — ответил Лорд, глядя на нее почти ласково — так лисица смотрит на глупого зайчонка, предвкушая, как сейчас вонзит в него зубы. Зайчонок бесстрашно на него посмотрел и продолжил: — Ну вот видите. Значит, надежда на то, что за эти тринадцать лет он встретил другую женщину и позабыл о предыдущей любви, тоже тает. Вот и остается человек, чью возлюбленную вы убили, и которому тринадцать лет промывал мозги Дамблдор. Мне кажется, шанс успеха переманить Снейпа обратно на свою сторону не так велик. Волдеморт потер пальцами переносицу. У него было не столько разозленное, сколько… разочарованное лицо, и видеть это было неожиданно обидно. — Время от времени ты говоришь дельные вещи, и потому я забываю, что ты на самом деле всего лишь семнадцатилетняя девчонка. Что с тебя взять? — голос его звучал устало и все так же разочарованно, и Элисса от обиды даже села прямее. Интересно, он специально это говорит, чтобы задеть ее, или на самом деле так думает? — Ах да, ты еще и из-под венца сбежала, потому что не хотела брак по расчету. Я как-то забыл тебя спросить, а что же ты в таком случае хочешь? Брак по любви? — последнее слово он произнес с нескрываемым презрением, с каким раньше говорил о магглах, и Элисса уверилась, что тема любви почему-то пользовалась у Лорда острой неприязнью, а он вдруг расхохотался — издевательски. Это был такой ледяной хохот, что Элисса поежилась. Ощущение было такое, будто ей за шиворот сунули скользкого и извивающегося угря. — Подумать только — я сижу в старых развалинах и слушаю бредни о любви, которые несет сопливая девчонка! Стареть, что ли, стал?.. А ты сама? Знаешь, даже странно, что три месяца назад ты кинулась за помощью ко мне, а не к Дамблдору. Уж с ним вы бы точно нашли общий язык! — Извините, — осторожно спросила Элисса. — Но что именно не так… с этой темой? Что вас так сильно сердит? Он осекся и посмотрел на Элиссу оценивающе. Та почему-то не валилась в обморок от ледяных волдемортовских интонаций, не падала на колени, как сегодня днем Кантанкерус Нотт, а светло-зеленые глаза смотрели серьезно и внимательно. На скулах горели два красных пятнышка — он заметил, они появились тогда, когда он назвал ее сопливой девчонкой. То есть его гнев ее не страшит, а сравнение с малолеткой обижает? Что только творится в голове этой девицы? Почему она его нисколько не боится? — Нет никакой любви, — наконец отчеканил лорд Волдеморт менторским тоном, будто диктовал ей один из законов Трансфигурации Гэмпа. — Это чушь, которую выдумали жалкие, слабые люди для оправдания своей ничтожности и слабости. Запомни — нет никакой любви, есть только сила и власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ним. Ясно? Интересная мысль, тут было о чем подискутировать. Элисса с умным видом кивнула, а потом спросила: — Вы верите в бога? В первую секунду тот опешил, но тут же взъярился, будто спичку поднесли к огню: — Элисса, если ты решила поиспытывать мое терпение, то оно не безгранично, и ты уже опасно приблизилась к грани, когда… — Я тоже не верю, — заявила она бесстрашно, глядя ему в глаза. Почему-то ей казалось очень важным донести до него свою мысль — даже ценой того, что Лорд все-таки сорвется и выплеснет на нее злость. Хотя странно, вроде с чужими людьми она всегда точно знала, когда стоит остановиться, но сейчас ее эмоциональная часть заглушала голоса разума и логики. — Но это не отменяет факта, что верующих людей в мире больше, чем неверующих, даже среди волшебников. И с любовью то же самое — вы можете сколько угодно отрицать ее существование, но это никак не меняет тот факт, что в мире полно волшебников, которые верят в нее, и на чьи действия она действительно влияет. — И что мне от этого знания? — обронил он высокомерно. — Мне плевать на других людей. Всех до одного. — Вы можете в нее не верить, но не принимать ее в расчет вы не можете! Если посмотреть на мировую историю — даже не маггловскую, а только волшебную — то сколько всякой хрени происходило только потому, что кто-то в кого-то невовремя влюбился?! Вы презираете любовь, влюбленных людей — очень хорошо! Вот и пускай в ваших глазах Северус Снейп будет жалким глупцом, слабаком и магглолюбцем, а не запутавшимся человеком, попавшим в сети Дамблдора, и не теряйте бдительности! Пускай вы позволите себе полностью разочароваться в нем — но это будет лучше, чем если поверите ему, и в самый опасный момент он воткнет вам нож в спину! Выпалив все это, она отвернулась к огню и скрестила руки на груди, злясь уже больше на саму себя. Распалилась она очень сильно и совсем не к месту, еще и голос повысила. Ей-то что со всего этого? Да, Лорд ей нужен в живом и здоровом виде, он ее шанс на избавление от врагов и защиту, но что за совершенно неуместная эмоциональность? — Да-а, — язвительно протянул в наступившей тишине Лорд. — Теперь уже желторотая семнадцатилетка учит меня не доверять людям, даже союзникам, чтобы не пропустить предателя за спиной. Неужели я со стороны так похож на доверчивого дурака? — Нет, Повелитель. Не похожи, — кротко ответила Элисса, потому что это был единственный верный ответ в данной ситуации. — И я не припомню ни одного другого человека, кто настолько бы не боялся высказывать мне в лицо то, что на самом деле думает. Более того — еще и пребывая в уверенности, что мне его мнение очень интересно, — продолжил он голосом, не предвещающим ничего хорошего. Элисса попыталась сделать свое собственное выражение лица менее зверским — поскольку спорить с Лордом было совершенно бесполезно, нужно было сразу идти на попятную. — И я говорил тебе, что ценю смелость в людях. Смелость, а еще ум и умение мыслить нестандартно, и даже могу до поры до времени закрывать глаза на дерзость. Но на твоем месте я бы уже задумывался, а сколько еще продлится твоя удача, — прошипел он, поднимаясь. Элисса смотрела на него снизу вверх — на пылающие от ярости красные глаза. — И однажды ты мне ответишь за каждое неосторожное слово. Сейчас еще рано… Теперь мне даже любопытно узнать, насколько далеко ты сможешь зайти. И однажды придет час расплаты. Будто порыв ветра пронесся по комнате — это Лорд резко направился к дверям. Полы черной мантии прошелестели по полу, и до напряженной, как струна, Элиссы донесся хлопок трансгрессии. Комментарий к Глава 17 С Новым годом, дорогие читатели! Смело заявляю, что ваши отзывы на Фикбуке, ваши поддержка, теории, обсуждение моего творчества были одной из лучших вещей в 2021 году, и без вас я бы вряд ли засела за очередную огромную макси-работу. И хотя в повседневной жизни я встречаю очень много людей, которые при слове "фанфики" презрительно кривятся и советуют почитать нормальные книги, но лично я очень благодарна Фикбуку и его пользователям за то, что вы все есть. Еще пару лет назад я смутно представляла себе, как так можно - не просто читать фанфики, но и активно обсуждать каждую вышедшую главу, строить теории, вступать в дискуссии. И уж тем более не планировала, что мое творчество именно по "Гарри Поттеру" соберет такую обширную аудиторию, которая будет так серьезно относиться к моим работам и так трепетно ожидать продолжения. Спасибо вам всем за это! Я счастлива, что вы меня читаете и комментируете, я счастлива, что довела до конца "Сердце змеи", и счастлива, что теперь у меня есть "Глаз бури" и огромный план на сто с лишним глав, который понемногу претворяется в жизнь. И отдельное спасибо Фикбуку и 2021-му году за знакомство с kabooky, которая стала не только гаммой, но и другом. Катя, я счастлива, что ты живешь не на другом конце страны, и эта дружба смогла перейти из онлайн-формата в личный. Ты меня невероятно вдохновляешь и поддерживаешь! С праздником! ========== Глава 18 ========== Cледующую неделю она провела в одиночестве. Лорд в Литтл-Хэнглтоне не появлялся, и Элисса была полностью предоставлена самой себе. Все это время ее мучили сомнения и тревоги, которые с каждым днем понемногу меняли окраску. Поначалу она сердилась на себя за несдержанность и ждала неминуемой расплаты за свою прочувствованную речь. Потом, когда стало ясно, что Лорд в ближайшее время не объявится, она забеспокоилась по другой причине: то есть Лорд просто оставил ее в одиночестве, даже без присмотра Нагайны или Хвоста? Из-за внезапной паранойи Элисса обошла весь дом сверху донизу, проверяя каждый метр на какие-нибудь следящие чары, но ничего не добилась. Правда, терять бдительность все равно не стоило. Впрочем, в чем она нисколько не сомневалась — так это в том, что Лорд не позабыл о ее существовании, и потому приняла единственно возможное решение — ждать. А свободное время провести с умом. Получив дом в свое полное распоряжение, Элисса в основном занималась тем, что строила планы и обдумывала дальнейшие действия. Часами она теперь сидела на своей кровати, скрестив ноги по-турецки, не видя ничего вокруг, пока ее мозг перебирал имена, названия, образы и выстраивал возможные цепочки событий. Со стороны ее неподвижная фигура с закрытыми глазами смотрелась, наверное, очень странно, но для размышлений Элиссе не требовались ни письменные принадлежности, ни карты, ни еще какие-нибудь вспомогательные предметы. Все происходило только в ее голове, и ее разум умел удерживать всю информацию без дополнительной помощи. В Британии вот-вот начнется гражданская война. Она должна придумать что-то, чтобы эта гражданская война поглотила Иштвана Акоша и целый вампирский клан, но до того, как заманить своих врагов в Британию, надо как следует подготовиться. В частности, ей понадобится самая точная информация о том, что будет происходить в Британии, информация из первых уст. Значит, ей понадобится свой человек (а то и не один) в Министерстве, а еще неплохо бы обзавестись шпионом в Ордене Феникса, и стоило бы подослать своего человека к Дамблдору… Но как — отправить шпиона в Хогвартс? Одно хорошо — хотя бы о делах Пожирателей Смерти она будет более или менее осведомлена и так. Ее временная изоляция закончилась с получением небольшой записки, которую принесла незнакомая Элиссе сова. Стук в окно раздался, когда Элисса уже стояла в шапке, шарфе и теплом плаще и была готова отправиться в Косой переулок — сегодня утром как-то внезапно подошли к концу почти все продукты. Сова отдала послание и тут же улетела прочь, в промозглую ноябрьскую сырость, а Элисса развернула клочок пергамента. «В 21.00 будь в поместье Малфоя». И ни приветствия, ни подписи. Об авторе записки можно было догадаться только по почерку — именно этим почерком со старомодными завитушками был написан рецепт зелья, которое она варила каждый день на протяжении трех месяцев. Ну, в поместье Малфоя — так в поместье Малфоя. Взяв кошелек и сумку с Заклинанием Незримого расширения, Элисса вышла из дома и трансгрессировала в «Дырявый котел». Сегодняшний поход по магазинам не приносил никакого удовольствия — на улице было так холодно и противно, что каждый раз приходилось прикладывать волевое усилие, чтобы покинуть сухое магазинное тепло и очутиться на пронизывающем ветру. Элисса успела несколько раз проклясть решение отправиться именно в Англию и с тоской вспоминала счастливые времена, когда они с младшей сестрой, которая тогда была совсем маленькая, проводили теплое лето на озере Балатон. Отцу было скучно по два-три месяца сидеть в деревенской глуши, и он оставался в Будапеште, и в доме у озера девочки жили вместе с матерью. Аранка Каройи в отсутствие тирании мужа сама словно расцветала и вновь обретала любовь к жизни. И так хорошо было в жаркий день просто сидеть на берегу, всей кожей ощущать, как от прозрачной поверхности тянет прохладой, вдыхать запах чистой озерной воды, слушать крики чаек… В обязанности Элиссы входило только присматривать за трехлетней сестрой — чтобы та не свалилась в воду. Потом на берегу появлялась мать с корзиной и всегда приносила что-нибудь вкусное — фрукты, или орехи, или драже «Берти Боттс»… А после заката, когда температура стремительно падала, они устраивались на крыльце, где мать зажигала небольшую жаровню, и они до позднего вечера могли сидеть у огня. Мать развлекала их тем, что выпускала из волшебной палочки фонтаны искр и струи разноцветного дыма… Маленькая сестра скоро засыпала, да и одиннадцатилетней Элиссе давно нужно было находиться в кровати, но Аранка в эти месяцы никогда не требовала от дочерей соблюдения режима… Элисса торопливо замотала головой, едва не поскользнулась на обледеневшем крыльце и сердито дернула за ремень сумки. Ее потряхивало, замерзшие руки ощутимо тряслись. Это еще откуда выплыло?! Откуда вылезли эти воспоминания — дурацкие, ненужные? Ведь столько лет с тех пор минуло, что уже не поймешь, было это взаправду или только приснилось! И она уже не имеет ничего общего с той девчонкой, которая беззаботно валялась на песке и грызла орехи, и они с сестрой давно выросли, и жизнь стала совсем другой… — Элисса? Элисса, это ты? Английская речь в ту секунду стала какой-то чужой, значение слов доходило до рассудка с заметной задержкой. Но все равно в ту секунду Элисса была даже благодарна тому, кто ее окликнул, поскольку это немного помогло взять себя в руки и вновь похоронить воспоминания детства в том далеком уголке ее разума, где им полагалось быть. Но, развернувшись на до сих пор немного ватных ногах и узнав спешащую к ней полную фигуру, Элисса поняла, что чувство облегчения было несколько преждевременным. — Добрый день, миссис Уизли. — Я так и поняла, что это ты, — волшебница приблизилась. Она была нагружена множеством пакетов и свертков — видимо, как и у Элиссы, у нее сегодня был закупочный день. Тем не менее, неудобная поклажа не мешала ей приветливо улыбаться. — Как ты себя чувствуешь, милая? Мне кажется, ты еще больше побледнела… — В вашем климате особенно не позагораешь. — Тоже верно, — не стала спорить та и вдруг строго сказала: — Билл упоминал, что встречал тебя в «Дырявом котле»… Он передал тебе мое приглашение на чай? — Да, но… — Может, зайдешь к нам сейчас? Ты вся синяя и дрожишь, тебе нужно отогреться как следует! — Но я… — Я не задержу тебя надолго, — догадавшись о самой очевидной причине отказа, сказала миссис Уизли. — Ты же, наверное, из дома вообще не выходишь? Вид у тебя нездоровый. В другой ситуации Элисса точно бы проявила недюжинную настойчивость и сбежала, но сейчас, все еще испытывая странную слабость от внезапно нахлынувших воспоминаний, растерялась и не смогла придумать внятный повод скрыться. У Молли было доброе лицо, и Элисса до сих пор совершенно не чувствовала в ней угрозы. И то ли миссис Уизли в самом деле настолько ощущала свою вину за случай со Стрелкой, то ли у Элиссы был настолько жалкий вид — оставалось непонятным, по какой причине она так настойчиво проявляла гостеприимство. — Вот и хорошо! — просияла миссис Уизли. — Ты не против, мы воспользуемся камином в магазине? Я не очень люблю трансгрессировать… Ну и ладно, подумалось Элиссе, пока она следовала за Молли. По крайней мере, можно провести время с пользой и попытаться узнать, как там дела в Хогвартсе — что в итоге выяснил Чарли Уизли о случае с китайской драконихой и не попытался ли там еще кто-нибудь кого-нибудь убить. Лорд ей ничего рассказывать не намерен, так что придется выяснять самой. На этой мысли настроение у Элиссы испортилось окончательно, и из камина в знакомой разномастной гостиной она вылезала мрачная и угрюмая. Миссис Уизли указала ей на вешалку, а потом, когда Элисса сняла теплую мантию, распричиталась, какая же та была худенькая и недокормленная. «И ничего не недокормленная, — Элисса подавила порыв раздраженно повести плечами, как кошка, которой наступили на хвост. — Наоборот, за эти месяцы я хоть перестала выглядеть на пятнадцать лет, и окружающие на самом деле могут поверить, что мне уже есть семнадцать! А пройдет еще пара сравнительно спокойных месяцев, я наберу еще несколько килограммов — у меня, может, даже некое подобие фигуры появится, я хоть на женщину стану похожа!» Впрочем, высказывать это все миссис Уизли не было никакого смысла. Та ушла на кухню и теперь активно хлопотала у плиты, умудряясь одновременно разбирать сумки и свертки. Элисса села за кухонный стол. — Ты говорила, что живешь вдвоем с отцом… А хозяйством у вас кто занимается? — Я и занимаюсь, — она пожала плечами. — Это несложно, я уже привыкла. Где-то наверху хлопнула дверь, раздались шаги прямо над головой, и все смолкло. Элисса посмотрела на миссис Уизли. — А Билл здесь? — Нет, милая, у него командировка закончилась, он сейчас в Каире… — Элисса разочарованно вздохнула, и миссис Уизли, заметив это, улыбнулась. Тут Элиссе неожиданно пришло на ум, что ее разочарованный вид могут истолковать совсем не в том смысле, который вкладывала она сама. — Да вы не думайте, я вовсе не… — А я ничего и не думаю, милая, — миссис Уизли понимающе кивнула и вернулась к плите, на которой что-то уже вкусно тушилось. Элисса мысленно закатила глаза. Ну вот, теперь родственники Билла будут думать, что она в него, чего доброго, влюбилась, а она ничего такого не имела в виду! Просто она так редко общается с кем-то… просто так, не строя при этом никаких интриг, да еще с людьми, с которыми ее не связывает общая опасность! Да вообще вся эта ситуация — чтобы кто-то заподозрил, что она в кого-то влюбилась, а потом еще смотрел с таким понимающим видом… Сама эта ситуация была чем-то из области фантастики, поскольку с Элиссой такого не было точно никогда! По крайней мере с тех пор, как она покинула Шармбатон. Там, возможно, она подобными глупостями с подругами занималась, но сейчас Элисса этого уже не помнила. — Как дела в Хогвартсе? — она сделала неловкую попытку сменить тему, но вышло это действительно совсем неуклюже, поскольку улыбка миссис Уизли стала ну очень понимающей, но, к счастью, тут же сменилась беспокойством. Ну наконец-то! Как так получается, что именно в этом доме она начинает чувствовать себя настолько неуверенно? И происходит это каждый раз, как только она попадает просто в нормальную обстановку… — Да ты уже в газетах, наверное, обо всем прочитала… Чарли считает, что на дракониху наложили какую-то разновидность Жалящего заклинания — причем не побоялись использовать чары именно на морде дракона… Это ведь самая уязвимая часть на его теле, бронированные лапы, тело и хвост особенно не заколдуешь. Бедное животное! Обезумело от боли, совсем ничего не соображало. — А заколдовали… когда? — уточнила Элисса осторожно. — До жеребьевки или после? Расстроенная миссис Уизли взглянула на нее. — Комиссия точно не установила, — наконец сказала она. — Драконоведы сошлись, что это должно было произойти буквально перед началом состязаний — иначе кто-нибудь да заподозрил бы, что с драконом что-то не так. Но выяснить, было ли это покушением на жизнь именно Крама или… кого-то еще, точно не смогли. Бедный мальчик! — вдруг воскликнула она с чувством и торопливо отвернулась к плите, а Элисса, как ни пыталась, не смогла определить, к кому это «Бедный мальчик!» относилось — к Виктору Краму или кому-то другому. — Вы хорошо знаете Гарри Поттера? — и пусть хоть кто-нибудь скажет, что она не умеет добывать информацию иносказательно, окольными путями! Миссис Уизли торопливо вытерла фартуком слезу и обернулась к Элиссе с растерянным видом, застигнутая врасплох. Но та встретила взгляд хозяйки широко открытыми честными глазами. — Билл рассказывал мне про него… — застенчиво добавила Элисса и похлопала ресницами, и миссис Уизли вздохнула. — В некотором роде. Он гостил у нас дважды летом, Рон к нему очень привязан… Да и вообще наша семья… тепло к нему относится. Он очень хороший мальчик. Вежливый, скромный. Но сколько же на него, бедного ребенка, свалилось в его жизни! Да еще этот Турнир!.. Лишь бы больше ничего не случилось, и он спокойно дошел до конца… — Вы думаете, что кто-то хочет убить именно его? Поттера? — спросила Элисса напрямик. В свете последних событий любой человек испытывал бы любопытство и строил всевозможные теории заговора, и ничего подозрительного в ее вопросе не было. — Не Крама, потому что он мировая звезда в квиддиче, а именно Гарри? Волшебница посмотрела на нее очень серьезно и грустно. — Ты слишком недавно переехала в Англию, Элисса, и пока не понимаешь, насколько… — она запнулась, подбирая подходящее слово, — атмосфера здесь отличается от других стран. Какое огромное место в умах британских магов занимает волшебник, чье имя боятся произносить. До сих пор. И поскольку на судьбу Гарри этот волшебник оказал самое большое влияние… — Но ведь он исчез. Больше десяти лет назад, я читала об этом. В смысле не Гарри, а Тот-Кого-Нельзя-Называть, — осторожно заметила Элисса, но миссис Уизли только покачала головой. — Дамблдор считает, что он не умер, а только исчез и однажды непременно вернется. А мы верим Дамблдору. Если бы не он, то… неизвестно, как сложились бы наши жизни и в каком мире мы бы сейчас жили. И если мы перестанем слушать Дамблдора, то… я уже не знаю, кому мы вообще сможем доверять. Молли направила палочку на кухонный шкафчик, и там что-то активно загремело и зазвенело, пока Элисса с задумчивым и рассеянным видом вертела в руках солонку. — Ладно, милая, не забивай себе голову, — волшебница обернулась, оценила мрачное лицо Элиссы и сделала попытку сгладить напряжение. — Пока ничего непоправимого не произошло. Просто соблюдай осторожность, чтобы не навлечь беду… Да и, если вы с отцом живете так уединенно, вряд ли вам что-то угрожает. Но насчет учебы в Хогвартсе все-таки подумай. На губах Элиссы появилась слабая улыбка. — Потому что там Дамблдор, который сможет всех защитить? — невинно поинтересовалась она, но миссис Уизли скрытого сарказма не уловила. Что-то Виктору Краму дамблдоровская защита не очень помогла, каким бы могущественным и мудрым директор Хогвартса ни был. — Нет. Просто, мне кажется, тебе там было бы интересно. Атмосфера самого замка, экзамены было бы проще сдать уже там… Да еще общение со сверстниками! Ты же сейчас почти ни с кем не видишься, наверное? Она покачала головой. — Только с вами. Сказала — и тут же пожалела об этом. Сама-то Элисса не вкладывала в эти слова никакого глубинного смысла, а озвучила, в сущности, правду, но миссис Уизли немедленно преисполнилась горячего сочувствия и участия. — Милая, но ведь это так… грустно! Такая затворническая жизнь никому не придется по сердцу! Я понимаю, что твоему отцу уединение может быть по вкусу — этих творческих людей поди пойми — но тебе-то, молоденькой девчонке, что за удовольствие сидеть дома день за днем? Как насчет того, чтобы ты и твой отец пришли к нам как-нибудь на обед? — вдруг предложила миссис Уизли, и Элисса посмотрела на нее с легким испугом. — Я бы могла в разговоре затронуть эту тему. Если ты сама, конечно, хотела бы сменить обстановку и отправиться в Хогвартс. Я могла бы сама написать ему, пригласить к нам… — Нет! — отмерла Элисса. Этот вскрик против воли получился очень громким, и Молли слегка вздрогнула. — Нет, миссис Уизли… Спасибо, но ничего писать моему отцу не надо. Я сама… с ним разберусь. Ей не хотелось задумываться о том, что бы было, если бы миссис Уизли исполнила свой жест доброй воли. Еще полбеды, если это приглашение на обед получил бы Лорд — уж он был бы в восторге, тут никаких сомнений. А если бы почтовая сова поняла адрес по-своему и доставила бы письмо в Венгрию, родному отцу Элиссы? Вот тут бы ей пришлось туго, все бы планы полетели в тартарары. Эта эмоциональная вспышка явно оказалась неожиданностью для хозяйки, и Молли очень внимательно взглянула на Элиссу. Та мысленно чертыхнулась и попыталась принять свой обычный невозмутимый вид. Еще не хватало вызвать какие-нибудь совсем ненужные вопросы и подозрения. — Хорошо, дорогая… Как скажешь, — Молли левитировала на скатерть разноцветные банки с сушеными травами. — Что тебе добавить в чай? Есть мята, бергамот, шиповник, малина, чабрец… — Давайте чабрец и мяту. Миссис Уизли продолжала хлопотать, а Элисса принялась дуть на исходящую паром чашку, делая вид, будто очень увлечена этим занятием. В семье Уизли — семье ближайших соратников Дамблдора, членов Ордена Феникса — уверены, что целью покушения на самом деле был Гарри Поттер, и считают, что за происходящим стоит лорд Волдеморт. А раз так считают они, то можно не сомневаться, что и сам Дамблдор не мог упустить из вида эту версию. И тут два варианта — либо все происходящее вписывается в план Лорда, либо она чего-то всерьез не понимает. Но как узнать правду? Как выяснить наверняка, зачем Лорду понадобилось саботировать Турнир Трех Волшебников? *** Ровно в девять вечера Элисса стояла на обсаженной тисами аллее, неподалеку от красивого дома. Направляясь к крыльцу, она гадала, зачем Лорд ее позвал. Решил все-таки устроить показательную расправу над Люциусом, и ему нужен зритель? Или придумал им какое-то совместное задание? Или он так проникся наблюдательностью и суждениями Элиссы, что теперь будет звать ее на каждую встречу с Малфоем? Версии становились все безумнее и безумнее, пока она поднималась по ступенькам и толкала тяжелую дверь. И выскочивший ей навстречу эльф-домовик в какой-то грязной засаленной тряпке никаких объяснений не дал, а, скорее, еще больше запутал. — Мисс может следовать за мной, — пропищал он боязливо. — Мисс уже ожидают в гостиной… Мисс может оставить Тилли теплую мантию! Тилли довел ее до высоких двустворчатых дверей с витыми ручками, из-за которых доносились приглушенные голоса, взял плащ Элиссы и с поклоном трансгрессировал. Элисса же, посмотрев на двери с сомнением — голоса, хотя и звучали невнятно, были ей незнакомы — решительно нажала на ручку. При ее появлении в нарядной светлой комнате с высокими потолками и изысканным убранством повисла тишина. Сама Элисса изрядно растерялась, но своих чувств не выдала и молча обвела взглядом большой стол, во главе которого восседал Лорд. Здесь же были еще несколько мужчин, и стол для такой компании был великоват — расстояние между собеседниками оставалось таким, что сюда свободно можно было бы посадить еще не менее десятка гостей, а то и двух. Но стульев за столом оказалось мало — все места были заняты, за исключением одного, между Кантанкерусом Ноттом и неизвестным колдуном мощного телосложения и мрачной физиономией — этим он напоминал Бенджи. Подчеркнутого аристократизма Малфоя и Нотта в нем не было и в помине. — Ты опоздала, — холодно заявил Волдеморт со своего места. Ее появление прервало беседу — кажется, говорил кто-то из тех, кого она не знала. Элисса застыла на пороге, обозревая происходящее. — Садись. Каждый шаг чувствуя на себе откровенно недоумевающие взгляды незнакомых волшебников, она приблизилась и села на единственный остававшийся за столом стул. Напротив Элиссы очутился бледный маг нездорового вида, с гладко зачесанными волосами (кажется, набриолиненными) и стрелками черных усиков над верхней губой. На его руках Элисса заметила уродливые багровые следы, как от ожогов. Таким образом, в комнате собралось, включая Лорда, шесть человек, и она была единственной женщиной среди присутствующих. Тех, кто ее не знал, юный возраст Элиссы явно озадачил, но оба волшебника быстро отвлеклись обратно на Лорда. Элисса же, стараясь делать это незаметно, еще раз осмотрелась по сторонам. Мило. Утром она пила чай с представителем Ордена Феникса — а сейчас, похоже, внезапно попала на собрание Пожирателей Смерти. — Мой Лорд, я хотел сказать, что для нас огромная радость — узнать о вашем возвращении, и мы счастливы вновь служить вам… — Достаточно, Эйвери, — оборвал набриолиненного мага Волдеморт. — Эту прочувствованную речь я слышал уже несколько раз, и у меня даже возникли подозрения, не позаимствовал ли ты самые высокопарные обороты из выступления Люциуса. В нашу утреннюю встречу ты звучал куда убедительнее. Побледневший волшебник спрятал израненные руки под столом. — Слова мне больше неинтересны. Пришло время действовать, и я жду от вас, друзья мои, — на этих словах бескровные губы изогнулись в глумливой улыбке, и Элиссе показалось, что в комнате стало холоднее — Пожиратели будто одновременно дрогнули, — полной самоотдачи нашему делу. Крупный Пожиратель с мрачной физиономией хранил молчание и вообще казался самым спокойным в этой компании. Нотт и Малфой застыли, ожидая продолжения, а черноволосый мужчина предпринял еще одну попытку: — Мой Лорд, все, что вы прикажете… — Прекрасно, — тот усмехнулся, вот только это внешнее одобрение нисколько не грело душу, а только еще сильнее внушало чувство опасности. — Такая решимость весьма похвальна, Эйвери, и я, разумеется, дам тебе возможность проявить себя. На этот раз мы будем действовать осторожнее и умнее. Вам хорошо известно, как плотно обосновались грязнокровки в Министерстве магии, куда катится обучение юных волшебников… Люциус и Кантанкерус знакомы с этой проблемой не понаслышке. И, к сожалению, сейчас мы находимся далеко не в выигрышном положении… Наши силы разбиты, мои лучшие воины заточены в Азкабане, наши ряды кишмя кишат предателями и отступниками. Но это поправимо. В гостиной царила мертвая тишина, никто не смел шевельнуться и издать малейший звук. Но Волдеморт, кажется, к данному моменту уже слегка удовлетворил жажду расправы и был настроен на сугубо деловой лад, а Элисса вдруг порадовалась, что он не брал ее с собой на встречи с остальными Пожирателями. Судя по ранам Эйвери и его общему нездоровому виду, его встреча с Повелителем происходила не так мирно и бескровно, как в случае с Люциусом. — Но мы вернем былое влияние и сокрушим наших врагов. До открытой войны пока далеко, и сейчас нам предстоит вести скрытую работу, держась настороже. Потому я хотел бы подчеркнуть, насколько же важно, чтобы содержание наших скромных собраний не покидало этих стен. Я не сомневаюсь, что мои давние сторонники и сами прекрасно понимают, каким доверием с моей стороны пользуются, раз только им четверым стало известно о моем возвращении… И что будет, если они рискнут в очередной раз это доверие обмануть. Этот раз окажется для них последним. После этих слов, произнесенных ледяным свистящим голосом, в комнате стало совсем неуютно. Эйвери, Нотт и незнакомый Элиссе Пожиратель сидели, опустив головы, будто их плечи физически придавило тяжелым грузом; Элисса же поймала на себе оценивающий взгляд Малфоя. Люциус явно обратил внимание, что Волдеморт использовал слово «четверым», демонстративно поставив Элиссу отдельно от прочих своих сторонников — пусть пока и было не до конца ясно, что это разделение означало. — А теперь вернемся к делам насущным, — вполне довольный эффектом, который произвели его слова, Лорд не стал требовать от своих слуг дополнительного подтверждения, что они все усвоили. Видимо, оно ему не требовалось. — Как вы легко можете себе представить, я глубоко разочарован нынешней властью, ее решениями, шагами, действиями и даже бездействием. С этим нужно что-то делать… И, как вам всем хорошо известно, рыба гниет с головы. Признаться, я больше не вижу причин, почему Корнелиусу Фаджу стоит дальше занимать столь высокий пост, который ему очевидно не по плечу. Никто из присутствующих не произнес ни слова, но все равно Элисса ощутила, как переменилась атмосфера. Окна были плотно закрыты, однако по гостиной словно пролетел почти неуловимый порыв ветра — так синхронно шевельнулись все, кто сидел за столом, за исключением самого Лорда. Это был переход от угроз и общих слов к конкретным действиям, конкретным приказам, и Пожиратели подобрались в ожидании разъяснений и дальнейших указаний. — Эйвери, ты больше всех рвешься обелить свое имя в моих глазах и продемонстрировать свою преданность. Полагаю, что задачу устранения Фаджа я могу поручить тебе, — неторопливо продолжал Лорд, рассеянно вертя в руках палочку и не сводя пронзительного багрово-красного взгляда с бледного волшебника, у которого явно под этим взглядом отнялся язык. Элисса бы не удивилась, если бы Эйвери прямо сейчас, махнув на все рукой, попытался спрятаться под стол, лишь бы больше не чувствовать, как эти красные глаза пытаются просверлить тебя насквозь. — Это не срочное поручение, у тебя есть достаточно времени на подготовку. Месяца три можешь не торопиться. Продумай свои шаги как следует, подготовься… Нам не нужна шумиха, которая непременно поднимется, если все поймут, что я имею отношение к этому убийству. Фаджа немедленно нарекут мучеником, героем… Мне это не нужно. Так что обойдемся без Убивающего заклятья, Темной Метки в небе… Используй что-то более обыденное и скучное. Яд, несчастный случай — на твой выбор. — Х-хорошо, мой Л-лорд… Элисса вовсе не была уверена, что дрожащий от тревоги и страха Эйвери все запомнил в доскональности. Впрочем, лицо того же Нотта оставалось вполне спокойным — значит, если что, выручит друга, напомнит детали задания… — Люциус, ты поможешь Филипу с этим поручением, — распорядился Волдеморт. — Насколько мне известно, ты вхож в дом Фаджа и немного осведомлен о привычках и вкусах последнего? — Конечно, Повелитель, — Малфой с готовностью склонил голову. — Все будет исполнено. — Уолден, для тебя у меня тоже есть задание, — обратился Лорд к четвертому волшебнику за столом. Тот лучше Эйвери сохранял самообладание, и все же Элисса заметила, как он крепче сцепил зубы, и в его лице словно не осталось ни одной расслабленной мышцы. — Я готов верно служить вам, Повелитель. — Отыщи Сивого. Он может оказаться весьма полезен уже сейчас, и я уверен, что он без долгих колебаний вернется на нашу сторону… Так что не затягивай с поисками. — Конечно, мой Лорд, — на лице волшебника проступило смутное облегчение: поручение явно представлялось ему несложным и выполнимым. — Повелитель, — осторожно позвал Люциус, когда стало ясно, что Лорд на какое-то время замолк. — Получается, вы намереваетесь собрать такую же армию, как в прошлый раз? Оборотни — это только первая часть? — Разумеется, — отозвался тот прохладно; и все же по его тону становилось ясно, что мысль о такой армии Лорда воодушевляла. — После оборотней настанет очередь наших старых союзников — дементоров, а потом позовем великанов… И, вероятно, на этот раз только ими дело не ограничится. У меня много планов, Люциус… За тринадцать лет у меня было достаточно времени как следует все обдумать и изобрести кое-что новое, чтобы преподнести нашим врагам сюрприз… Влезть с новыми вопросами не рискнул никто, и взгляд Волдеморта через какое-то время снова стал отчужденным, сосредоточенным. — На этом нашу теплую встречу спустя такой долгий перерыв можно завершить, — прошипел он, поднимаясь. Прочие Пожиратели поспешили последовать его примеру. Элисса тоже встала. — Жду новостей от вас. С этими словами он неслышным шагом направился к дверям. Элисса провожала его уход растерянным взглядом — за все время Лорд ни разу не обратился к ней и вообще не замечал ее присутствия, а теперь просто взял и ушел? Тогда чего ради он вообще звал ее на эту встречу? Что она должна была здесь увидеть или услышать? Дверь за Лордом закрылась. Прошло еще не меньше тридцати секунд, прежде чем четверо мужчин почти одновременно перевели дух. Эйвери нервно рассмеялся и потянулся к графину с чем-то алкогольным, который стоял на каминной полке. Кантанкерус оставался спокоен, но показательно было то, как он тут же извлек из щегольской мантии серебряный портсигар и закурил. Взгляд последнего Пожирателя вновь обратился к Элиссе. Тут внезапно вспомнил об этикете и Люциус, и Элисса вновь получила возможность оценить его выдержку. После этого собрания, которое было для всех присутствующих испытанием на прочность, Малфой довольно твердым голосом произнес: — Мисс Каройи, я хотел бы представить вам Уолдена Макнейра и Филипа Эйвери. Господа, а это Элисса Каройи… протеже Повелителя. Нотт невозмутимо выдохнул струю дыма. Зато Эйвери оторвался от стакана, а на грубом лице Макнейра отразилось удивление. — Протеже? — хрипло переспросил он. — Да еще только со школьной скамьи? Это что-то новенькое. На место мадам Лестрейндж, что ли?.. — Похоже, времена изменились, — подал голос Кантанкерус, который теперь прислонился к подоконнику и с интересом наблюдал за происходящим, изящно стряхивая пепел в левитированную домовихой пепельницу. — Темный Лорд сказал, что отныне изменит стратегию и будет действовать по-другому… — Мисс Каройи, — обратился к ней Люциус. — Я понимаю, что вероятность успеха невелика… И все же не могу не спросить: вы не поделитесь с нами деталями, как вы встретились с Темным Лордом? Как он смог вернуться? Элисса одарила его приятной улыбкой. — Вы все понимаете верно, мистер Малфой. Темный Лорд не давал мне разрешения на обсуждение подобных тем. Что примечательно — на лицах Пожирателей не отразилось ни злости, ни раздражения, а только… понимание. Страх перед Лордом был настолько велик, что никому и в голову не пришло оспорить его приказ, особенно сейчас, когда волшебникам едва-едва удалось вымолить себе прощение. — Я оставлю вас, господа, — Элисса вежливо кивнула им всем, выбрав единственно верный путь в данной ситуации. Наладить дипломатические контакты можно будет в другой раз, сейчас точно не время. — Всего вам доброго. И, чувствуя спиной пристальные, настороженные взгляды всех остальных, она развернулась и зашагала к дверям. Пора домой, на любимый диван перед камином. Хватит с нее на сегодня светских визитов. ========== Глава 19 ========== К себе она возвращалась усталая и недоумевающая. Кому вообще принадлежала эта дурацкая затея — вернуть Волдеморту тело? Всего неделя прошла с тех пор, как он вернулся, а у Элиссы уже голова шла кругом от слишком большого количества вопросов, будто в математической задаче, которую она решала, вдруг добавилось сразу несколько новых условий. Покинув дом Малфоев, шагая по обсаженной тисами аллее и слушая, как хрустит под ногами снег, она уже не спрашивала себя, зачем Лорд велел ей явиться на собрание, а обдумывала отданный Эйвери приказ. Убийство министра… Решительный ход, но чего Лорд хочет с его помощью добиться? Паники? Объявить подобным образом о своем возвращении? Рассчитывает, что на место Фаджа вступит другой, более удобный человек? Или дело вовсе не в министре, а это такое изощренное наказание Филипу Эйвери, который чем-то разозлил Лорда особенно сильно? А то странный какой-то выбор исполнителя — вроде планируется покушение на персону номер один, но отдали этот приказ почему-то нервному человеку с дерганым лицом, который от тревоги и страха сегодня едва понимал, что ему говорят. Уж если Волдеморту так нужно устранить Фаджа — поручил бы это Люциусу. У того рука в самый ответственный момент вряд ли дрогнет. В запущенном саду на холме было пустынно и тоскливо. Элисса поскорее поднялась по ступенькам, отперла дверь и очутилась в доме, где было теплее и не свистел ледяной пронизывающий ветер. В прихожей заброшенного дома было темно и тихо, а еще тепло — в эти дни Элисса регулярно топила камины. Она не заметила ничего подозрительного, и все же интуиция в один момент обострилась, настойчиво шепча, что в доме есть кто-то еще. Невербально созданное заклинание «Гоменум Ревелио» только подтвердило эту догадку. Держа волшебную палочку наготове, Элисса медленно двинулась по лестнице наверх, стараясь ступать как можно тише и прислушиваясь к каждому шороху, каждому скрипу старых досок. На втором этаже, едва ступив в коридор, она сразу увидела выбивающийся из-под двери знакомой гостиной дрожащий свет. В голове уже возникла безумная догадка, кто мог явиться к ней с визитом в начале ночи, но все же расслабляться не стоило. Замерев на пару секунд возле двери и положив пальцы на ручку, Элисса прислушалась. Тишина, только слышен треск поленьев в камине. Быстро открыв дверь, она одним стремительным шагом переступила порог, держа наготове волшебную палочку, и удостоилась от лорда Волдеморта выразительного взгляда, в котором смешались насмешка и удивление. Темный маг привычно сидел в любимом кресле, как делал это все три месяца, и, по-видимому, наслаждался спокойным, мирным вечером. Либо же здесь ему лучше думалось, и кровожадные планы составлялись гораздо легче — такое тоже вполне возможно. — Ну что ты застыла как чужая? — осведомился он ехидно. — Мне даже как-то неловко спрашивать, кого еще ты тут рассчитывала застать. Элисса выдохнула с облегчением и неискренне улыбнулась, очень надеясь, что в свете пламени фальшь ее улыбки будет не очень заметна. Лорду лучше не знать, какое количество народу охотится за ней, к чьему внезапному появлению она должна быть готова в любое время дня и ночи. — Простите, Повелитель, — говоря это, она опустила палочку и принялась свободной рукой расстегивать ряд пуговок на теплой мантии прямо под горлом. — Но осторожность, как известно, никогда не будет лишней. Под его таким же насмешливым взглядом Элисса сняла верхнюю одежду и села на диван. В душе она продолжала гадать, зачем он появился. Она снова что-то натворила? Или для нее у Лорда будет персональное задание, которое он не стал озвучивать при остальных? Какое-то время в гостиной стояла тишина, но Лорду она скоро наскучила. — Хочешь о чем-то меня спросить? Кажется, у него было хорошее настроение. Иначе Волдеморт был бы куда менее склонен к беседе, да еще с такой постановкой вопроса. Значит, пока все идет по его замыслу? Элисса немного помедлила, настраиваясь на знакомый лад и не желая признаваться даже самой себе, как внутри нее вновь разрастается уже знакомое ей ощущение предвкушения и опасности, от которого слегка подрагивали кончики пальцев. В крови загудел адреналин, но голова — удивительное дело — оставалась ясной. Вроде всего неделя прошла без этих разговоров, больше похожих на партию в шахматы, где приходится обдумывать каждое свое слово, каждый жест, каждое движение и предвосхищать реакцию собеседника — и сейчас Элисса вдруг осознала, как ей не хватало этих острых ощущений. Черт возьми, она не могла припомнить, когда еще ей было настолько интересно вести подобную игру — игру масок, лицедейства, расчета, переплетения правды и лжи! Вот только оставался вопрос, который мешал ей всецело наслаждаться происходящим — а по какой причине сам Лорд уже который раз инициирует эти беседы? Что он хочет от нее услышать, какие подтверждения получить? Впрочем, сейчас особенно насыщенной беседа не получится — как раз по той причине, что у нее накопилось слишком много именно таких вопросов, на которые Волдеморт точно не пожелает отвечать. Потому Элисса откинулась на спинку дивана и спросила: — Вы приняли решение простить ваших сторонников? — «Простить»? — переспросил он с такой интонацией, будто это слово было ругательным, а потом усмехнулся как-то так, что Элисса зябко повела плечами. — Это был несколько поверхностный вывод. — На собрании вы не акцентировали на этом внимание. Были полностью сосредоточены на деле, и Пожиратели, кажется, слегка перевели дух. Вот я и подумала… — Силу моего гнева они на себе уже испытали, можешь не сомневаться, — произнес Волдеморт тихо, и теперь Элисса, широко распахнув глаза, не сводила с него взгляда. Сразу вспомнились уродливые багровые следы, которые пытался спрятать Эйвери. — И тратить сейчас время на еще одну показательную расправу было нецелесообразным. Но ты неправильно выбрала слово. Я никогда никому ничего не прощаю, и мои слуги в скором времени сами это осознают. У меня было тринадцать лет забвения — и только тринадцать лет безупречной службы могут их спасти. Негромкий, почти проникновенный голос умолк, и Элисса перевела дух. Жутковато это прозвучало, хотя вроде непосредственно к ней эти слова не имели отношения. Лорд же на какое-то время погрузился в мрачную задумчивость, а когда вынырнул из нее, обнаружил, что Элисса так и смотрит в огонь и больше ничего спрашивать не собирается. Он, не скрывая сарказма, приподнял черные брови: — Неужели это единственное, что вызвало твой интерес? Элисса помедлила, взвешивая этот шаг, а потом улыбнулась ему почти нормальной, человеческой улыбкой. — Вопросов у меня много, Повелитель. Но это не те вопросы, на которые вы захотите отвечать. Тот поначалу уставился на ее улыбку, почти не скрывая недоумения — будто никогда ничего подобного не видел. Тем не менее, ответ Элиссы, кажется, Лорду понравился, и он не вспылил, а остался спокоен и даже благодушно настроен. — Что же, если больше тебе нечего добавить, вернемся к нашим занятиям… — Простите, Повелитель, но есть что, — неохотно сказала Элисса, решив, что утаивать это будет бессмысленно, да и опасно. Жертвовать его хорошим настроением не хотелось, но это лучше, чем если Волдеморт решит, будто она действует за его спиной. Лорд, словно почувствовав ее ощущение вины, требовательно распорядился: — Говори. — Сегодня я снова встретилась с Уизли. Только с женщиной, Молли. Она пригласила меня на чай. Я не нашла подходящей отмазки. — Не нашла? Или не захотела искать? Элисса уставилась на него, даже не обратив внимания на ледяной, промораживающий до костей тон. Красные глаза опасно переливались алыми всполохами, на бледном восковом лице — сильнейшее раздражение. — Наверное, и не захотела тоже, — наконец произнесла Элисса хмуро. Искушение сказать безопасную ложь было велико, но она чувствовала, что от этого будет больше вреда, чем пользы. — Мне было интересно узнать, что происходит сейчас в Хогвартсе. Почему тот дракон, китайский огненный шар, напал на болгарского ловца. — И что, общение с членами Ордена тебе помогло? — осведомился Лорд голосом, который она не смогла однозначно идентифицировать. Там было и раздражение, и презрение, и даже слабая доля любопытства… И, кажется, что-то еще, но это последнее чувство Лорд успешно скрывал. Но вот откровенной злобы, ярости в нем не было, и это Элиссу слегка приободрило. — Да. Один из сыновей Молли Уизли — драконовед… Он пришел к выводу, что дракона намеренно ранили прямо перед турниром. И что велика вероятность, что это было покушение… вовсе не на Виктора Крама. Лорд продолжал рассматривать ее, и было в этом красном взгляде столько… изучающего, оценивающего, что Элиссе вдруг подумалось, что напрасно она радовалась отсутствию гнева с его стороны. Как раз если бы он злился, угрожал, все было бы понятно и предсказуемо. А сейчас у него было такое выражение лица… Будто он что-то анализировал. Будто она снова дала ему подсказку, чтобы Лорду было легче раскусить ее и понять. И обернуть это знание себе на пользу. Вот дьявол! Эти тревожные соображения только подтвердились, когда пренебрежительно, будто даже без особого интереса Волдеморт спросил: — Тебе в самом деле приносит удовольствие общаться с предателями крови? Проводить с ними время, вести задушевные разговоры о борьбе добра со злом? Ее внутренний вредноскоп завертелся волчком, предупреждая об опасности. Почему-то Элисса не сомневалась, что с Пожирателями Смерти Лорд таких разговоров не разговаривал, да и ее собственное «особое положение», в котором она могла вести с Лордом хоть что-то, похожее на диалог, повисло буквально на волоске. — Они были мне нужны для получения информации, — отчеканила Элисса, говоря, как обычно, полуправду. В памяти всплыло, какое странное чувство чего-то спокойного и безопасного у нее появлялось при общении с семьей Уизли, но делиться этим с Волдемортом точно не следовало. — А в таких случаях вовсе не обязательно, чтобы беседа приносила удовольствие. — И если я прикажу тебе продолжить это знакомство для дальнейшего получения сведений? О членах Ордена Феникса, об их делах, знакомствах? Сделаешь это? Сможешь втереться им в доверие? — Элисса воззрилась на него в молчаливом изумлении, не готовая к тому, куда вырулил допрос, а Лорд в ответ на ее потрясение надменно усмехнулся. Наконец, справившись с собой, Элисса невозмутимо пожала плечами. — Если на то будет ваша воля, Повелитель. Сказала — и сама поморщилась: настолько высокопарно это прозвучало. Но Волдеморт либо пропустил ее фразу мимо ушей, либо воспринял как должное. Теперь он сидел, развернувшись к Элиссе всем корпусом, в глазах застыл какой-то алчный интерес. — Уверена? Потому что шпионаж — дело куда более трудное, чем кажется. Ты сознательно обманываешь людей, которые не сделали тебе ничего плохого, и у многих в такой ситуации просыпаются лишние, ненужные чувства, которые только мешают. Совесть, благородство, привязанность… А ты моих взглядов особо не разделяешь, предатели крови изначально не вызывают у тебя презрения, а это может создать… осложнения. — Я давно научилась не привязываться к людям, Повелитель, — отчеканила Элисса. В общем-то, ее слова были чистой правдой, просто не хотелось говорить этого вслух. — И умею отделять свой долг от… личного, и муки совести меня в подобной ситуации не преследуют. Вам не о чем беспокоиться. Она не кривила душой. Разумеется, Картер, Алекс, Бенджи, Маттео и Трой были исключением — но она позволила себе полюбить их уже очень давно. И ограничив круг своих близких этими пятью, успешно избегала любых эмоциональных привязанностей в дальнейшем. — Что же, поживем — увидим… — произнес Лорд тихо, вновь отворачиваясь к огню, и Элисса слегка перевела дух. Не такого она ожидала… совсем не такого, хотя Лорд, в общем-то, ничего странного не делал. Просто прикидывал, в какой сфере может быть толк от помощницы, которая свою основную полезность исчерпала. Видимо, на воина в его глазах она не особо тянула. Либо же в рядах Пожирателей боевых магов как раз хватало, а хороших шпионов было удручающе мало? В любом случае, ее знакомство с семьей Уизли может быть полезно: сейчас, пока Орден ничего не знает о возвращении Волдеморта и бездействует, никаких ценных сведений Элисса не добудет, но зато можно использовать это время для, как выразился Лорд, «втирания в доверие». А потом, когда Волдеморт и Пожиратели снова выйдут на свет… Сложно будет в чем-то заподозрить милую семнадцатилетнюю девчушку, которую Молли Уизли столько раз угощала обедом. По крайней мере, не сразу. И Элисса не лгала — угрызений совести она не чувствовала. Почти. Если для достижения ее целей понадобится шпионаж — значит, будет шпионаж. — Теперь давай к делу, — голос Лорда, выведший ее из задумчивости, был сухим и строгим. — Что с теми чарами маскировки? У тебя было достаточно времени на отработку. *** Это было очень странно и не вписывалось ни в какие ожидания Элиссы, но зима после возрождения лорда Волдеморта прошла на редкость… бессобытийно. Магический мир не потрясли никакие катаклизмы, а уж в Литтл-Хэнглтоне вовсе стояли тишь да гладь. Почти все время Элисса была предоставлена самой себе: Лорд не давал ей никаких заданий и не звал на очередные собрания Пожирателей Смерти. У Элиссы даже не было стопроцентной уверенности, что они вообще в эти месяцы проводились. Тем не менее, нельзя сказать, что она оказалась совсем брошена на произвол судьбы. Лорд появлялся в доме на холме регулярно, и это происходило, пожалуй, чаще, чем Элисса могла предположить. Он приходил обычно по вечерам, когда она, закончив с дневными делами (которых было не так много), сидела в гостиной и читала либо отрабатывала показанные магом накануне чары. И хотя одиночество Элиссу не тяготило, и она относилась к тому счастливому типу людей, которые и без общества других всегда найдут чем себя занять, но через какое-то время она обнаружила, что ждет этих вечеров с нетерпением — поскольку Лорд остался ее единственной компанией на это время. К тому же компанией, с которой никогда не бывает скучно. Он приходил несколько раз в неделю, часто даже брал с собой Нагайну, что было Элиссе немного непонятно. Змея ее не пугала, просто казалось странным, насколько Лорд воспринимал Нагайну как разумное существо, которое может тосковать в одиночестве. И пока змея грелась на своей лежанке, Лорд продолжал рассказывать Элиссе о Темных Искусствах и обучать ее сложным заклятиям и чарам, о которых она раньше даже никогда не слышала. Особенное внимание она уделяла разнообразным заклинаниям защиты, что вызывало у темного мага недоумение и недовольство. Правда, стоило отдать ему должное — он почти сразу понял, что за этим интересом скрывалось. — Ты не любишь нападать, — констатировал он как-то раз, когда Элисса буквально за несколько дней освоила чары, способные отвести глаза сразу небольшой толпе людей, создать настолько правдоподобную иллюзию, что становилось невозможно отличить явь от яркой картинки. — Ты можешь дать отпор, если тебя вынудить, но сама ты не агрессор и использовать силу не любишь. Даже если можешь. Вместо этого предпочитаешь как следует защититься, чтобы враг тебя не достал, и ждать, пока он выдохнется или отвлечется, чтобы подловить на этой слабости и ударить — один раз, но безошибочно. — Это плохо? — задала она довольно дурацкий вопрос. Так-то Лорд был совершенно прав, причем это относилось ко всей ее жизненной позиции. Элисса умела сражаться, могла пойти на крайние меры, вплоть до пыток и убийства, но это были именно крайние меры, когда становилось ясно, что без них не обойтись. В обычной жизни она предпочитала действовать умом и хитростью. — Конечно, плохо. В шести случаях из десяти твоя тактика сработает, а в остальных четырех — провал. Пока ты будешь тянуть и медлить, какой-нибудь более быстрый и удачливый соперник тебя прикончит. Надо будет тобой заняться, — проговорил он, обращаясь больше к самому себе. — Когда Барти наконец-то освободится от своей миссии, поручить это ему. Чтобы он оценил твое состояние и немного подтянул боевую магию… А иначе толку от тебя в моем деле никакого. — А… вы? — заикнулась она, не сумев промолчать. — Вы не возьметесь меня учить? На это Элисса получила совершенно закономерный ответ, исполненный высокомерного презрения: — По-твоему, у меня нет других, более интересных и важных дел? Вопрос был риторический и ответа не требовал. Тем не менее, у Элиссы осталось двоякое чувство после этого разговора. С одной стороны — несомненно, облегчение, поскольку, начни Волдеморт реально учить ее сражаться, он бы в два счета обнаружил, что его ученица далеко не любитель в том, что касалось ведения сражений. Обвести вокруг пальца Барти Крауча казалось Элиссе куда более выполнимой задачей. Но было и другое чувство — совершенно отчетливое разочарование. За эти месяцы Лорд уже понял, что она способная, что она не тратит зря его время — и теперь он собирается так просто спихнуть ее на Барти Крауча, будто ненужную вещь? Так они засиживались до поздней ночи, и Лорд, конечно, не только учил ее магии, но и активно вел пропагандистскую деятельность, воодушевленно вещая о мире, который хочет построить. О конкретных шагах не говорил вообще ничего — Элисса понятия не имела, чем он занимался все то время, пока отсутствовал, — но о своих идеях, взглядах, планах говорил много, причем с не меньшим жаром, чем о Темных Искусствах. Поначалу Элисса удивлялась, почему он столько времени проводит с ней в этом заброшенном доме, хотя Лорд уж наверняка мог отыскать себе тысячу других занятий. И она не льстила себе надеждой, что это просто ее Волдеморт посчитал настолько интересной собеседницей, что сам очень полюбил эти их совместные вечера. Какая собеседница? Элисса прекрасно отдавала себе отчет, на насколько разных уровнях они находятся и в насколько разных вселенных живут. Через какое-то время она все же смогла отыскать объяснение такому его вниманию к ее персоне. Это была та самая идеологическая обработка, о которой она уже задумывалась раньше. Ведь для Волдеморта Элисса была молоденькой девицей, иностранкой, которая лишь недавно переехала в чужую для нее страну, где у нее ни родственников, ни друзей, и Волдеморт остался, по сути, ее единственной компанией и связью с прочим миром — и в такой ситуации Элисса действительно была легкой жертвой для убеждения. В общем-то, в этой установке было довольно много от правды, вплоть до возраста — пусть Элисса уже не была юной девчушкой, но в том, что Лорд был намного старше нее, она не сомневалась, хотя его настоящий возраст был ей по-прежнему неизвестен. И другая на ее месте давно могла поддаться на разговоры о величии магов, о том, что магглы — тяжелая болезнь, которую нужно если не искоренить, то хотя бы полностью отсечь от волшебников, что грязнокровки отвратительны и попросту опасны для магической культуры… Лорду Волдеморту просто не повезло, что он был не первым, кто пытался подчинить разум Элиссы подобным образом, только и всего. Он не мог знать, что у нее был богатейший опыт по тому, как сопротивляться манипулированию и скрывать свои истинные помыслы. Этого он предусмотреть не мог. В остальном же его кампания по вылепливанию новой Пожирательницы была весьма грамотной и продуманной. Элисса вполне искренне испытывала перед Лордом восхищение — так как могла оценить, насколько глубоким знатоком человеческой психологии тот оказался. Чем ближе был конец зимы, тем больше Элисса понимала, что пришло время переходить к активным действиям. В один из таких однообразных, холодных, слякотных дней она отправилась на Чаринг-Кросс-Роуд в квартиру отцовского шпиона Тамаша Петефи, в которой теперь часто бывал Трой, и передала другу задание — разослать весточки Картеру, Бенджи, Алексу и Маттео, чтобы довели заметание следов до какого-то логического финала и возвращались в Британию. Сам Трой должен был теперь найти им убежище. Мысль о скорой встрече с друзьями грела душу и была единственным источником радости в эти недели. Тем временем близился конец февраля, а с ним — второй тур. И поскольку за всю зиму не произошло никаких значимых, серьезных событий, Элисса все больше убеждалась, что что-то должно случиться именно на этом испытании. Чем ближе была заветная дата, тем больше предположений она строила. Ну, в первый раз чуть не покалечили чемпиона Дурмстранга, что будет теперь? Действительность превзошла все ее ожидания. Да и не только на Элиссу новости 25 февраля произвели сильное впечатление: можно было не сомневаться, что в шок оказалась повергнута вся страна, а «Ежедневный пророк» в этот день собрал месячную выручку. Итак, в Хогвартсе прошел второй этап Турнира Трех Волшебников. Заданием для чемпионов было опуститься на дно зимнего озера и забрать оттуда введенного в транс несовершеннолетнего волшебника. Сомнительная какая-то идея, ну да ладно. С задачей справились только двое участников. Гарри Поттер умудрился поднять из глубины озера сразу двух человек и стал победителем в этом туре. На втором месте — благополучно восстановившийся после травм Виктор Крам, который тоже успешно справился с заданием. У Флер Делакур, чемпионки от родной школы Элиссы, что-то пошло не так, и она выбыла из состязания в самом начале. Седрик Диггори утонул, не сумев добраться до поверхности. Его тело отыскали волшебники, отвечавшие за организацию второго тура. По предварительной версии, чемпион от Хогвартса неправильно применил заклинание Головного пузыря, которое на глубине перестало действовать, запаниковал и потерял волшебную палочку, что окончательно уничтожило любые шансы на спасение. На следующее утро в школу прибыли безутешные родители; Бартемиус Крауч, Людо Бэгмен, а также еще кто-то из организаторов Турнира по очереди промямлили, насколько им жаль, что произошла эта ужасная история. Дальше статья была посвящена самому Седрику — шли фотографии симпатичного молодого человека, а текст повествовал, каким блестящим студентом и игроком в квиддич он был, и как его любили друзья и преподаватели. Сам репортаж Элиссе не очень понравился из-за слишком душераздирающего тона, хотя, вероятно, именно в такой ситуации он был уместен. Автором была, разумеется, Рита Скитер. На второй странице шло интервью с Дамблдором, которое провел Сирано д. Б., и оно показалось Элиссе куда более любопытным. Дело не в том, что директор Хогвартса пролил свет на происходящее, а именно в том, какую направленность выбрал журналист в этой беседе. «— Вы считаете, что в случившейся трагедии мог иметь место злой умысел? — Боюсь, я ничего не могу сказать наверняка, пока не будет завершено расследование. И я не хотел бы делать настолько однозначных заявлений. — Значит, вы допускаете, что все это может быть только несчастным случаем? — Я этого не исключаю. — Но, директор Дамблдор, разве вы не должны были обеспечить все меры безопасности как раз на любой несчастный случай? Сейчас даже не идет речь о министерских чиновниках, но ведь вы лично гарантировали, что ученикам ничего не угрожает. — Я и мои коллеги сделали все возможное, чтобы Турнир проходил гладко и безопасно. Случившееся с Седриком Диггори — кошмарная несправедливость и огромное горе, и мы все несем за это ответственность. Но, похоже, остаются ужасные случайности, которые невозможно предвидеть. — Тем не менее, это уже второй несчастный случай на Турнире (в первом туре серьезно пострадал Виктор Крам, чемпион Дурмстранга (прим. ред.)). И если вы и ваши коллеги дважды оказались столь недальновидны, что во второй раз состязание закончилось катастрофой, это ставит под сомнение компетентность и ваших сотрудников, и вас лично. Как вы это прокомментируете?» Рассматривая здесь же фотографию Дамблдора — на газетном снимке директор Хогвартса не улыбался лукаво, а казался озабоченным и опечаленным, — Элисса задумалась. Кажется, она поняла, в чем на самом деле заключался план Лорда. Изначально Элиссе казалось, что и в этом туре целью Лорда был Поттер, но что-то опять пошло не по плану и вместо Мальчика-Который-Выжил снова пострадал совсем другой человек. Но вот интервью внезапно заставило ее посмотреть на ситуацию под другим углом. Общественность сейчас накинется на Дамблдора с яростью голодной венгерской хвостороги, будет рвать его на части, требуя объяснений, обещаний, извинений, покаяния — насколько хватит фантазии. Работникам Министерства тоже достанется, но все же в меньшей степени, ведь гибель Седрика Диггори произошла именно на территории Дамблдора, который вроде как один из самых великих магов столетия, а заботиться о безопасности школьников — вообще его первостепенная задача. Так, может, этого Лорд и добивался? Дискредитировать Дамблдора в глазах общественности перед тем, как самому выйти на сцену? Ведь если дамблдоровский ореол славы слегка померкнет в глазах британских магов, тому будет куда сложнее собирать союзников и переманивать людей на свою сторону. Умно, ничего не скажешь. Тут Элисса сообразила, что в газете не было ни слова от британского министра магии, хотя тот все же был значимой фигурой. Тут ее ждало еще одно открытие — Фаджу был посвящен весь третий разворот в «Пророке». Министра накануне попытались отравить, но покушение вышло неудачным, да и обставлено было довольно нелепо. Никто не пострадал, и на фоне случившегося в Хогвартсе эта история слегка тускнела. Тем не менее, сам министр тут же преисполнился чувства собственной важности и с трагическим пафосом вещал в интервью, как оказался предусмотрителен, когда решил проверить на яды подаренную бутылку вина. Ну да, политик не стал без проверки пить подаренное — неслыханная прозорливость… Видать, у Эйвери ничего не вышло. И правда, почему Лорд не дал это поручение кому-то более решительному и предприимчивому? Но долго пребывать в раздумьях у нее не получилось. Тем же днем сова принесла записку от Лорда, что Элиссу ждут вечером на собрании. Можно было не сомневаться, что это связано с последними событиями, и Элисса отправилась выбирать одежду для выхода. От того, насколько резко самоизоляция в Литтл-Хэнглтоне сменилась тревожными новостями, ее переполняла беспокойная энергия. *** На этот раз она явилась даже раньше назначенного срока и уже в холле малфоевского особняка встретила знакомые лица. Здесь были Люциус и Макнейр — спокойные и невозмутимые, был Эйвери — мертвенно-белый и с таким затравленным взглядом, что Элисса усомнилась, отдает ли он вообще себе отчет, где находится. И здесь же был еще один тип, совершенно незнакомый — широкоплечий мужчина бандитской наружности и мощного телосложения в грязной мантии, которая явно была ему мала. Вида он был весьма свирепого, руки украшали устрашающие желтые когти. По холлу отчетливо расплывался запах пота и… крови. При появлении Элиссы что-то говоривший Макнейр умолк, зато оживился незнакомец. На грубом лице возникла одобрительная ухмылка, больше похожая на звериный оскал. — Какая малышка! Малфой, ты, кажется, не упоминал, что меня приглашают на десерт… Голос у него был запоминающийся — скрипучий и тоже какой-то нечеловеческий, похожий на лай. Элисса остановилась у дверей и теперь молча наблюдала за происходящим. — Она не про твою честь, Сивый, — остановил того Люциус. Элисса с удивлением отметила, что слова Сивого он воспринял совершенно всерьез. — Брехня, — возразил тот, делая шаг навстречу Элиссе. В его повадках тоже было что-то звериное, и это было непривычно. То, что новый гость являлся оборотнем, Элисса уже не сомневалась, хотя никогда раньше не видела такого… запущенного случая. Сейчас же только середина цикла, а у этого сходство с человеком весьма условное… — Такая молоденькая, нежная, аппетитная… И зачем она тут? Ты же вроде женат, Малфой… — Девушка тоже служит Темному Лорду, — произнес Макнейр сухо. Люциус посчитал ниже своего достоинства отвечать на подобные провокации. — Тронешь ее — будешь отвечать перед Повелителем. Хочешь? — Она? — Сивый так же скрипуче рассмеялся. Его взгляд предвкушающе прошелся по лицу и шее Элиссы. — С каких пор Темный Лорд берет в Пожиратели школьниц? А ты совсем не боишься, малышка, не так ли? Он сделал еще шаг к Элиссе, которая так и продолжала неподвижно стоять, оценивающе глядя на оборотня. Походка у него тоже была хищная, будто он прямо сейчас, не в полнолуние, был готов напасть на жертву. Макнейр и Малфой, встревоженно переглянувшись, потянулись за волшебными палочками, но тут кое-что произошло. Сивый так и застыл, не дойдя до Элиссы буквально трех шагов, пока она продолжала как ни в чем не бывало взирать на него снизу вверх, не делая попытки отступить или достать палочку. Полузвериные черты дрогнули, в желтых, почти нечеловеческих глазах проступило глубокое недоумение. Оборотень застыл и совсем по-звериному потянул воздух носом; у него сделался растерянный вид, будто Сивый услышал или почувствовал что-то, чему не мог дать объяснения. Элисса, прекрасно зная, что он ощутил на самом деле, дожидалась, какая сторона в нем возьмет верх — волчья или человеческая. Победила волчья. — Извините, мадам, — голос по-прежнему напоминал скрежет, но вот назвать интонации иначе как покаянными было невозможно. Сивый опустил голову, из-за чего грива длинных спутанных волос почти скрыла его лицо. — Я был не прав. У Макнейра, Люциуса и даже Эйвери, который вдруг пришел в себя, отвисли челюсти. — Ничего страшного, — Элисса одарила его улыбкой и как ни в чем не бывало посмотрела на остальных магов. — Сколько сейчас времени? Мы не опаздываем? Макнейр таращился на ее невинную улыбку с довольно обалделым видом, а потом перевел взгляд — на Сивого, который более ничего не сказал и с поникшей головой скрылся за дверью. — Да, — разорвал мертвую тишину Люциус. — Нам пора идти. Ее пропустили вперед, и, направляясь в уже знакомую гостиную, Элисса чувствовала, как маги не сводят с нее ничего не понимающих взглядов, а сама думала о спрятанном под одеждой кулоне. Сама-то она прекрасно знала, что только что произошло. Сивый почувствовал магию «Сердца». Видимо, звериного в его натуре было куда больше, чем человеческого, раз ощущение источника магии жизни заглушило агрессию и инстинкты. Животные никогда не причиняли вреда Элиссе — и именно по этой же причине Сивый не смог напасть. А вот держи он ликантропическую часть под контролем, то ничего бы сейчас не почувствовал. Элисса хорошо знала, как реагирует на «Сердце» обычный оборотень — Бенджи всегда говорил, что как следует ощущает эту энергию только в волчьем обличье. В человеческом до него доходят какие-то слабые отголоски, но не больше. Что ж, а Пожиратели пускай гадают, какой такой невероятной силой она обладает, раз ее даже оборотни боятся. Раскопать правду о «Сердце Исиды» в этой стране вряд ли кому-то удастся, даже самому лорду Волдеморту. Уж ее семья, Иштван и клан де Колиньи как следует об этом позаботились. ========== Глава 20 ========== Мысли Элиссы были так полны новостями о Турнире, да и в Косом переулке сегодня только и было разговоров, что о смерти Седрика Диггори, что она как-то забыла, что для Лорда случившееся было частью плана и потому не стоило особого внимания. А вот то, что вышло из-под контроля, — еще как. Лорд явился последним. Он неслышно шагнул в гостиную — высокая худая фигура в темно-синей мантии. На плечах поблескивали не успевшие растаять снежинки. В комнате ярко горели люстра и свечи в канделябрах, освещая странные, будто обожженные черты лица, которые, тем не менее, сегодня показались Элиссе чуть более человеческими. Человек без возраста. Даже слабая седина в волосах казалась просто еще одним элементом внешности, который не старил и не добавлял лет. Несмотря на то, что Волдеморт ступал почти беззвучно, у Элиссы сохранялось странное ощущение, что его появление не могло остаться незамеченным в принципе, даже если бы гостиная была полна слепоглухонемых людей. В воздухе будто… нет, не трещало электричество, не ощущалось никаких магических излучений, но было что-то такое… Будто этот человек обладал какой-то особенной аурой, которая не позволила бы ему остаться в тени даже в шумной толпе. А уж сейчас, когда смолкли голоса и в воздухе разлилось предчувствие грозы… — Эйвери, — обратился темный маг к Пожирателю, когда все заняли свои места. В интонациях Лорда не было открытого гнева, но его голос оказался ледяным и шипящим, как вьющаяся у земли поземка. На первый взгляд, ничего опасного, но через какое-то время без должной защиты может проморозить тебя до костей. — Честно говоря, не такую статью о Фадже я рассчитывал прочитать в сегодняшнем «Пророке»… — М-мой Лорд… Ум-моляю вас, я совершил ошибку… — И не в первый раз, — согласился Волдеморт без малейшего намека на иронию, из-за чего лицо Эйвери посерело, а на лбу заблестели капли пота. — Я очень виноват, я знаю… Мне стоило лучше подготовиться, выбрать другой способ… Но то, что произошло — случайность, неудачное стечение обстоятельств! Прошу вас… Элисса была уверена, что Лорд сейчас осведомится, о каком же неудачном стечении обстоятельств идет речь, если Фадж не разбил подаренное вино случайно, а целенаправленно проверил на наличие яда, и ошиблась. Волдеморта вовсе не интересовал детальный разбор полетов, что именно и почему пошло не так. — У тебя было задание. Ты его провалил, чем нарушил мои планы, растревожил это осиное гнездо из мракоборцев и министерских чиновников. Конечно, сейчас всеобщее внимание будет приковано к Хогвартсу, но все же Фадж и Скримджер не настолько идиоты, чтобы после покушения на министра совсем ничего не предпринять, что может весьма… осложнить нам жизнь. А я, помнится, говорил, что больше промахов не потерплю. И права на ошибку ни у кого из вас нет. — П-Повелитель… — Круцио! Крик разорвал чинную, степенную атмосферу старинного дома. Неизвестно, сколько у Люциуса домочадцев, но теперь все они точно должны быть в курсе происходящего. Сидевший прямо перед Элиссой Эйвери выгнулся дугой, его голова с глухим стуком ударилась о высокую спинку стула. Казалось, неизвестная сила удерживает его в таком положении, не позволяя рухнуть на пол; или же это под силой заклинания мышцы так напрягаются, что не дают человеческому телу просто сползти вниз?.. Элисса не в первый раз видела действие Круциатуса, она использовала его сама, это заклятие использовали на ней… Но, признаться, раньше ей не приходилось наблюдать за пытками с такого ракурса. Обычно человек лежал на полу, что создавало какую-то дистанцию между жертвой и палачом, пусть и иллюзорную. Но сейчас, когда ей не надо было опускать голову, и действо разворачивалось прямо перед ее глазами, она наблюдала за происходящим даже не из первого ряда, а буквально из королевской ложи… Смотрелось жутковато. Голова Эйвери оставалась запрокинутой, и потому Элисса почти не видела его лица, но «Сердце» и без того давало ей полную картину. В данную секунду на всю нервную систему волшебника приходилась совершенно нечеловеческая нагрузка, с которой организм может справиться лишь до поры до времени, пока мозг воспринимает ее как разрывающую на части, нестерпимую боль. Крики и скрюченные пальцы наносили на картину дополнительные штрихи. Она прошлась взглядом по лицам остальных — составляя впечатление, дополняя свое представление обо всем этом сообществе. То лицо, которое, пожалуй, интересовало ее больше всех прочих, Элисса оставила напоследок. Надо отдать им должное — Малфой, Нотт и Макнейр держали себя в руках. Или просто привыкли к подобному зрелищу, и оно уже не производило на них такого давящего впечатления, как на неподготовленного человека?.. Из всех троих одному Макнейру хватало выдержки время от времени смотреть в сторону Эйвери. Элисса была убеждена, что это не от склонности к садизму, а больше защитная реакция — чтобы не показать Лорду, насколько эта демонстрация на самом деле нервировала присутствующих. Лицо Люциуса было самым невозмутимым, вот только смотрел он куда-то в столешницу. В глазах Нотта читалась какая-то затравленность. Пожалуй, теперь Элисса понимала, почему Лорд дал это задание именно Филипу Эйвери. Он с самого начала знал, что Пожиратель не справится с поручением. Получается, вовсе не смерть Фаджа была ему нужна; вся эта акция — лишь месть предавшему соратнику, а заодно устрашение всех остальных. Вероятно, и для прочих в будущем уготовлено нечто подобное?.. Понимая, что дальше тянуть смысла нет, она помедлила еще секунду и все-таки взглянула на Лорда. И тут уже по-настоящему вздрогнула, обнаружив, что, хотя его волшебная палочка по-прежнему была направлена на Эйвери, однако взгляд пугающих красных глаз был устремлен именно на нее. «Время застыло» — так, кажется, пишут в любовных романах, когда герой и героиня встречаются взглядами и потом не разрывают зрительный контакт? Что ж, так и есть. В одно мгновение вопли Эйвери отдалились, будто улетучились в параллельную вселенную; Элисса больше не видела красивой бежевой отделки гостиной, тяжелых портьер на окнах, старинных полотен на стенах. Весь мир сузился до человека во главе стола, а время перестало существовать. Вот только ничего романтического в этом не было и в помине. Волдеморт внимательно наблюдал за ней — точнее, за ее реакцией. Его глаза все так же пугающе алели, но в них не было ярости, жажды мести, торжества… Лишь удовлетворение и легкий — тут Элисса почувствовала, что буквально примерзает к стулу, — интерес. Он будто вовсе не слышал страдальческих воплей, разрывающих барабанные перепонки. В груди стало холодно от мысли, что наказание Эйвери Лорд задумывал не только для своих неверных сторонников, но и для нее. Чтобы проверить ее… что? Выдержку? Насколько у нее крепкий желудок? Склонность к истерике? Она постаралась ответить ему спокойным, безразличным взглядом, хотя не могла врать самой себе — от происходящего ей было еще как не по себе. Даже Иштван Акош, которого она ненавидела больше всех на свете, никогда не использовал Круциатус просто… так. Просто чтобы проверить чью-то реакцию. Из научного интереса. Элисса не могла знать наверняка, что именно прочитал Волдеморт в ее лице. Его собственное больше никаких эмоций не выразило. Едва заметное движение палочкой — и Эйвери обмяк на стуле, напоминая со стороны куль с мукой. Крики тут же смолкли, но его тело сотрясала заметная дрожь. Тщательно уложенные с помощью бриолина волосы растрепались и стояли дыбом, взгляд лихорадочно метался по сторонам, будто не мог сосредоточиться на чем-то одном. — Пожалуй, довольно, — произнес Волдеморт негромко и отвернулся от Элиссы. Она глубоко вдохнула, испытывая иррациональное облегчение, что больше ее не пронизывали насквозь эти красные глаза. Иррациональное — потому что Элисса уже давно привыкла к общению с Лордом, они почти полгода провели вдвоем… А сейчас она внезапно ощутила себя так, будто впервые столкнулась с самым опасным темным магом столетия. Теперь она снова видела окружающую обстановку, видела, как ползут капли воска по горящим свечам в канделябрах, как переглядываются между собой Пожиратели, у которых в движениях появилось больше свободы. Слышала, как снаружи завывает февральская метель, как отсчитывают время напольные часы темного дерева. Вместе с органами чувств у нее включилась и способность думать. Незаметно призвав на помощь «Сердце», Элисса проверила состояние Эйвери — так себе, конечно, сразу после Круциатуса-то, но ничего непоправимого — и задалась вопросом, стоит ли незаметно ему помочь. Вливание целебной магии здесь никто даже не заметит, особенно если это будет буквально пара капель. Но, вспомнив их с друзьями правило номер один — максимальная осторожность и никаких эмоциональных порывов, которые могут поставить их всех под удар, — отказалась от этой идеи. В конце концов, отношения Волдеморта с его последователями — совершенно не ее дело. — А теперь вернемся к делам насущным, — Лорд говорил ровно и холодно, будто не происходило ничего, что попадало бы под определение «необычного» и «зловещего». Более того — прочие мужчины в комнате, Люциус Малфой, Кантанкерус Нотт и Уолден Макнейр — тоже выглядели спокойными и собранными. Ну, позы абсолютно у всех оставались напряженными, плюс они были заметно бледны… С другой стороны, в присутствии Лорда все всегда бледнели, это Элисса заметила еще на предыдущем собрании. Ну, Нотт безостановочно комкал край накрахмаленной скатерти. Эйвери ощутимо потряхивало после Круциатуса, однако он смог взять себя в руки и сидеть тихо, не издавая ни всхлипа, ни стона, хотя после этого Непростительного заклятия ты приходишь в себя далеко не сразу, это Элисса по себе знала. Пугающее зрелище. Самый опасный темный маг столетия, чье имя боятся произносить, дамы и господа. — Что вам известно об Отделе Тайн, каждому из вас? Люциус? Кажется, Малфой в первый миг опешил, не ожидая ничего подобного. Элисса даже увидела, как он уже почти сложил губы, собираясь переспросить, но в последний момент бросил взгляд на Эйвери и передумал. Решил не испытывать терпение Лорда на прочность. — Боюсь, не так много, Повелитель. Только самое основное — он находится на девятом уровне Министерства, и там изучаются артефакты повышенной магической силы и опасности. Мне почти не доводилось общаться с невыразимцами, а посторонним вход туда воспрещен… Если кто и смог бы дать вам ответы, то это Руквуд. — Да, но Август пока заключен в Азкабан и в ближайшее время вряд ли сможет удовлетворить мое любопытство, — отрезал Волдеморт, и Люциус примолк, сообразив, что отвечать лучше четко и по делу. — Еще кто-нибудь желает высказаться? Пожиратели по очереди пробормотали, что конструктивных мыслей ни у кого нет. Элисса, для которой поднятая тема тоже оказалась полной неожиданностью, перевела взгляд на Лорда, надеясь, что он все-таки что-то разъяснит. Тот вдруг поднялся из-за стола и неторопливо двинулся кругом по комнате. Полы мантии тихо шелестели. В руках Волдеморт привычным движением вертел волшебную палочку. — Как вам известно, друзья мои, причиной моего падения называют Гарри Поттера. Полагаю, что сейчас уже нет смысла скрывать, что тринадцать лет назад я пришел в Годрикову впадину вовсе не за его родителями. Дело в мальчишке… С самого начала дело было в мальчишке. Разумеется, Люциус и остальные не могли позволить себе начать возбужденно перешептываться, но услышанное заставило их по-настоящему растеряться. Даже Эйвери, который подавал уже больше признаков жизни. Элисса, уже слышавшая от Лорда нечто подобное, теперь сама замерла, стараясь не пропустить ни слова. В прошлый раз он лишь признал, что пришел убить именно Гарри Поттера, однако ни словом не обмолвился, по какой причине. — Существует Пророчество, — произнес Лорд тихо, почти шепотом. — Пророчество, в котором говорится обо мне и о Поттере. Я совершил огромную ошибку: услышал лишь часть этого Пророчества и сразу стал действовать, не выяснив всех деталей и не узнав полный текст. Это было роковым решением, которое дорого мне стоило… Именно из-за него я оказался на тринадцать лет вырван из тела, оторван от мира. Если бы не мои познания в магии и проведенные эксперименты, я давно был бы мертв… Элисса была готова поспорить на что угодно, что в эту минуту он позабыл о своих слушателях и вел разговор только с самим собой. Даже алые глаза сейчас не горели угрожающе, а казались потускневшими, пока Лорд обращался к чему-то, что было скрыто глубоко внутри него. В эти секунды в нем даже будто что-то переменилось — Лорд внезапно, как никогда прежде, сделался похож на обычного человека. Точнее, слово «обычный» здесь было все так же неуместно, но с потемневшими глазами и задумчивым лицом он вдруг стал похож на… просто мужчину. Правда, Элисса до сих пор не могла даже примерно прикинуть, сколько ему было лет на самом деле. Но это быстро прошло. Миг — и алый огонь в глазах снова опасно вспыхнул, а взгляд стал острым, пронизывающим до костей, когда Лорд осознал себя посреди малфоевской гостиной, где ему с огромным напряжением внимали пятеро слушателей. — В Отделе Тайн есть зал Пророчеств, где хранятся все они… Все Пророчества, уже сбывшиеся и те, которым это только предстоит, — тон Волдеморта звучал сухо и жестко, словно любое постороннее присутствие в один миг начало очень его раздражать. — Мне нужно Пророчество обо мне и о Поттере. Теперь это наша первостепенная задача. — Мой Лорд, — осторожно начал Нотт, когда стало понятно, что продолжения не будет. — Вы предполагаете похитить его? Или устроить громкий рейд, который объявит всему миру о вашем возвращении? — Это такая аккуратная попытка выяснить, когда к нам присоединятся прочие Пожиратели Смерти, Кантанкерус? — осведомился Лорд насмешливо, и на лицах Люциуса с Макнейром возникли слабые улыбки. Эйвери себе такого позволить не мог. — Нет, пока нам придется оставаться в таком составе. Это вынужденная мера, но на ближайшие месяцы необходимая. Так что в данный момент меня интересует незаметное проникновение в Отдел Тайн. Кто-нибудь хочет поделиться своими соображениями? Почему-то все дружно посмотрели на Люциуса. Тот всеобщее внимание выдержал с достоинством и склонил голову. — Можно не сомневаться, что постороннему человеку туда не проникнуть. Охранные чары от непрошенных визитеров там должны быть на высоте, и только очень могущественный волшебник мог бы их нейтрализовать… Он сделал паузу, на что Лорд иронично поинтересовался: — Ты предлагаешь мне наведаться туда лично? Прямо на последний уровень Министерства, где по соседству с Отделом Тайн заседает Визенгамот? Рад видеть, что за минувшие годы ты не растерял чувство юмора, Люциус. На этот раз смешки выдавили из себя Нотт и Макнейр. Эйвери, кажется, понемногу приходил в себя. — Нет, Милорд, — поспешно заявил Малфой. — Я лишь хотел сказать, что без помощи изнутри нам не обойтись. Нужно выбрать кого-то из невыразимцев и наложить Империус. И уже по полученным от такого волшебника сведениям решать, как действовать дальше. Лорд кивнул. Люциус в это время внимательно следил за его лицом, пытаясь определить, какую реакцию вызвали у Повелителя его слова на самом деле, но Волдеморт никак ему облегчать жизнь не собирался: он оставался полностью бесстрастен. — Хорошо. Ты этим займешься. Уолден, ты работаешь в Министерстве… Поможешь Люциусу. Присмотритесь к невыразимцам, выберите наиболее подходящего. Но постарайтесь сделать так, чтобы прочим чиновникам не слишком бросался в глаза ваш таинственный и заговорщицкий вид. — Конечно, мой Лорд, — пробормотал Макнейр. Сейчас он сутулился, будто хотел казаться меньше, но в отсутствие Волдеморта у него была такая мрачная, суровая физиономия, что Элисса вообще не была уверена, что он может ходить «с заговорщицким видом». — Все свободны. Элисса, ты идешь со мной. В первый миг она недоверчиво дернула головой, решив, что ослышалась. Но на нее в тот момент посмотрели все прочие Пожиратели, и стало ясно — нет, не показалось. Тогда что за загадочность? В то, что ей сейчас, на ночь глядя, поручат какую-нибудь секретную и важную миссию, да еще поставив об этом в известность прочих магов, Элиссе не верилось. Лорд направился к дверям; теплая мантия сама собой материализовалась из воздуха и легла ему на плечи, а он даже не сбавил шага. Элисса проследила за этим завистливым взглядом и отправилась за Волдемортом, надеясь, что малфоевский домовик догадается, что гости расходятся и можно выносить им верхнюю одежду. Пожиратели остались в комнате. Элисса чувствовала их настороженное, острое, почти ощущаемое физически внимание. Даже вообразить сложно, каких теорий они сейчас навыдумывают… Вопреки ожиданиям, Лорд вышел из дома, спустился по ступеням и углубился в ночной сад, не произнеся ни слова. Элисса молча шла за ним, не прерывая этой тишины и только кутаясь в мантию — метель продолжалась полным ходом, хотя до прихода весны оставалось меньше недели. Противные мелкие снежинки жалили лицо, и даже высокие тисы, которыми была обсажена аллея, от ветра не спасали. Она пониже натянула шапку и надвинула капюшон, но сильно это не помогло. Волдеморт же шел как ни в чем не бывало, будто в природе в принципе не существовало отвратительной погоды, как любят говорить в этой стране{?}[Имеется в виду английская поговорка «Нет плохой погоды, зато есть плохая одежда».]. Все так же молча в конце аллеи, у ворот, он взял ее руку в грубой шерстяной перчатке, и они трансгрессировали. После перемещения Элисса сразу узнала место — разумеется, Литтл-Хэнглтон, в котором она так и жила. Ну и ради чего было это представление перед Пожирателями? Или Лорд где-то слышал маггловское выражение «подбросить до дома»? Но, как и после прошлого собрания, Лорд все же не просто так выбрал Элиссу в качестве компании на вечер. И когда они поднялись на второй этаж, Элисса разожгла камин, и они устроились у огня так же, как уже делали много раз, она решила, что дальше молчать смысла нет. Сам Волдеморт почему-то был твердо настроен не прерывать тишину, а устраивать игру на тему, кто кого перемолчит, было глупо. — Что вы хотели мне сказать? — Я хотел? — переспросил он глумливо, сделав вид, будто очень удивился. — Вовсе нет. Скорее, я все это время жду, когда уже у тебя лопнет терпение и ты выскажешь мне все, что думаешь о случившемся. — Вы о наказании Эйвери? Или о том, что произошло в Хогвартсе? — спросила Элисса сухо. Ей не хотелось признаваться в этом самой себе, но его тон ее покоробил, хотя она знала, что должна оставаться невозмутимой. Кажется, он воспринимает происходящее как развлечение, в принципе не задумываясь о жизнях и чувствах других людей. Она, конечно, и раньше об этом знала, но чтобы до такой степени… Она и ее друзья тоже не ангелы, само собой, и, видит Мерлин, у них на руках столько крови, что вовек не отмоешься, но ни Элиссе, ни Картеру с Троем, ни Маттео с Алексом, ни даже Бенджи никогда в голову не приходило увидеть в убийствах и мучениях других людей повод для жестокого веселья. Лорд слегка приподнял брови. — Ты хочешь еще что-то сказать про Турнир? — Нет, — промолвила она равнодушно. — Прошу прощения, Повелитель, но вы ошиблись. Мне нечего вам сказать. Вместо ответа он вдруг неслышно поднялся на ноги — по стенам взметнулись беспокойные темные тени — и в один шаг приблизился к дивану, на котором, забравшись с ногами, сидела Элисса. Она встрепенулась было, не понимая, чего он хочет, но Лорд не направил на нее волшебную палочку, а красивыми длинными пальцами крепко взял ее за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Сердце Элиссы замерло в преддверии очередного сеанса легилименции, но его почему-то не последовало. Волдеморт продолжал пристально вглядываться в ее черты, пытаясь отыскать там… Черт его знает, Элисса понятия не имела, что именно он хотел найти. Но, честное слово, — Элисса вообще не верила, что подобная мысль ее однажды посетит, — лучше бы он снова шарил в ее мыслях. Тогда бы она наблюдала свои собственные воспоминания, а не была вынуждена неотрывно смотреть в эти горящие багровым глаза, которые недобро рыскали по ее лицу. Почему-то она была уверена, что, не получив желаемого, Волдеморт грубо оттолкнет ее от себя, но этого не произошло. Вместо этого хватка на подбородке пропала, и его пальцы плавно соскользнули с ее кожи. Он распрямился, но не отошел, продолжал взирать на Элиссу сверху вниз. Она так и сидела на диване. — Ты получаешь удовольствие от мучений других людей? Пыток в частности? — наконец спросил он без обиняков. Оторопевшая Элисса моргнула. И это он ей подобные вопросы задает? Уж чья бы корова мычала… — Ни малейшего, — наконец честно ответила она, начиная догадываться, что ему показалось настолько странным. — Ну… за исключением тех случаев, когда кто-то мне навредил. А так нет, вообще нет. — Но для твоего возраста и воспитания у тебя удивительная выдержка, — протянул он мрачно, и этот тон не сулил Элиссе ничего хорошего. — Я бы сказал, неестественная выдержка. Тебе уже доводилось видеть действие Круциатуса, не так ли? Причем не раз и не два, а намного чаще. Не лги мне, это же очевидно. Мда, вот тут она прокололась. Была уверена — да и по поведению Лорда за прошедшие месяцы это уже стало кристально ясным — что он терпеть не может неженок и вообще чрезмерно эмоциональных натур, принимающих все близко к сердцу. И себя она сегодня вела соответствующим образом, а выходило, что нужно было действовать по-другому. Продемонстрировать, что пытки Эйвери ее напугали, заставили утратить почву под ногами… Досадно. Но сделанного не воротишь. Элисса неохотно кивнула. — Как часто? При каких обстоятельствах? — Лорд не спрашивал, а требовал ответа. — Не слишком. Но было. А что касается обстоятельств… Я же упоминала, что у моих… родственников… специфические методы решения проблем. Применение Непростительных не должно вас удивлять. — Его применяли и к тебе? Как ей ни хотелось, но сказать прямую ложь Элисса не рискнула. — Да. — У твоей семьи и впрямь интересные методы убеждения, — проговорил он насмешливо, на что Элисса только кивнула. Неясно, хотел ли он этими словами ее задеть, но у него ничего не вышло. Ее отец и прочие… родственники (у Элиссы при таком определении каждый раз сводило зубы от безысходности) могли дать сто очков вперед тому же Волдеморту во всем, что касалось принуждения других людей. Лорд отошел, а Элисса, слишком раздраженная, чтобы ждать от него следующего хода (упоминание в разговоре семьи вывело ее из равновесия куда сильнее, чем хотелось бы), с вызовом спросила: — Как пророчество может быть в материальной форме, чтобы его можно было похитить? Откуда берется гарантия, что оно непременно сбудется? — Так же, как любое другое воспоминание. Если заключить его в специальный сосуд, можно потом сделать с этим пророчеством что угодно — хранить, передавать, выслушать, — изрек Лорд меланхолично, возвращаясь обратно в свое кресло. Тем не менее, в его фигуре начало сквозить какое-то напряжение, причем Элисса могла поклясться, что сам Лорд не отдавал себе отчета в этой реакции. — И, разумеется, они исполняются. В этом их суть, не так ли? Пророчества произносят маги с сильным даром предвидения. — Кто же произнес ваше? — Правнучка всемирно известной провидицы Кассандры Трелони. А это, как ты наверняка слышала, наследственный дар, так что я вполне уверен в его подлинности. — Почему вы не можете спросить ее сами? Или за эти тринадцать лет она умерла? — продолжала допытываться Элисса. Лорд вздернул одну бровь, но все же ответил: — Она жива. Но она сейчас в Хогвартсе, под присмотром Дамблдора. Старик не дурак, предусмотрел, что я могу к ней наведаться лично… Так что пока эта женщина за пределами моей досягаемости. — А почему… — Довольно, — отрезал он таким тоном, что Элисса сразу поняла, что пришло время заткнуться и дальше столь болезненную и животрепещущую для Волдеморта тему не развивать. — Хватит бессмысленной болтовни. Элисса замолкла, хотя в душе в очередной раз покачала головой на такой выбор формулировок. «Бессмысленная болтовня», как же… — Чтобы не потратить этот вечер совсем впустую, займемся делом, — тон его звучал брюзгливо. Настроение Лорда при упоминании пророчеств явно испортилось. С одной стороны, Элисса жалела, что подняла запретную тему, а с другой — можно было добавить еще один фактор в копилку под названием «Вещи, которые задевают лорда Волдеморта за живое». Копилка была не так чтобы полная, но все же что-то понемногу прояснялось. — Некоторое время назад мы говорили о стратегии поведения в бою, о том, что лучше — защита или нападение. Тебе ближе защита, и я решил показать тебе одно заклятие, оно весьма любопытное. Это Темные Искусства в самом их могущественном и ужасающем виде, так что я не рекомендовал бы тебе экспериментировать с этими чарами в одиночку, пока ты достаточно не обучишься. Его плохое расположение духа не ушло полностью, но все же притупилось: обращаясь к любимому предмету, Лорд словно сам отвлекался от неприятных мыслей. Упускать такой подарок судьбы было нельзя, и Элисса подалась вперед и всем своим видом продемонстрировала заинтересованность и готовность учиться. — Что тебе известно об Адском пламени? — Очень мощное заклинание, — выдала она как на уроке. — Очень опасное, потому что им крайне сложно управлять. Легко сотворенное, оно с огромным трудом поддается контролю. Нужны невероятная концентрация и сила воли, чтобы подчинить Адский огонь. — Неплохо, но ты упустила пару деталей. Адское пламя — это разрушительная сила в чистом виде. Его можно контролировать и направлять, но с ним совершенно невозможны… — Лорд поискал слово, — более тонкие махинации. Когда ты используешь Адский огонь, вся твоя воля уходит только на то, чтобы не дать ему вырваться за границы, которые ты же сама установила. Он хорош именно для магов, которые в бою предпочитают атаковать — потому что у них не останется времени ни на что другое, они будут полностью сосредоточены на этом заклинании. А вот если кто-то вроде тебя вступит в поединок, окружит себя кучей защитных чар, то, пока противник будет пытаться сквозь них пробиться, у тебя появится время на действие, и лучше использовать его с умом. Ты знакома с мифологией древних скандинавов? — В общих чертах, — удивленно ответила Элисса, внимавшая каждому слову. — Это заклинание было придумано очень давно и получило название «Пламя Нифльхейма». Тебе это о чем-нибудь говорит? — Нифльхейм — один из девяти миров, по версии скандинавов. Мир льда и тумана. — Именно. И заклятие, которое я собираюсь тебе показать, является в некотором роде антиподом Адского огня — сейчас поймешь, почему. Он сделал какой-то хитрый пасс волшебной палочкой — и в ту же секунду по комнате поползли языки пламени, которое внешне ничем не отличалось от настоящего за тем лишь исключением, что было насыщенного синего цвета. Лорд его контролировал, и потому пожар не начался, и языки огня потекли по комнате в разные стороны, принялись переплетаться в воздухе, заворачиваясь невиданными фигурами. И тут Элисса поняла, что именно с этим огнем было не так — все каминное тепло в один миг улетучилось, и на нее дохнуло ледяным, обжигающим холодом. Воздух тоже будто замерз, стал густым и вязким, не проходил в легкие. Изо рта Элиссы вырвалось облако густого пара, которое осело на воротнике свитера кристалликами льда. Ноги в шерстяных носках задубели, и Элисса поняла, что больше не чувствует пальцев рук. — Теперь представляешь себе, что это такое? — спросил голос позади нее, но у Элиссы не осталось сил, чтобы обернуться и кивнуть. Говорить она не могла — у нее зуб на зуб не попадал. По-видимому, Лорд еще раз взмахнул палочкой — и синие языки пламени сгруппировались в противоположном конце комнаты и теперь танцевали там, не причиняя, тем не менее, вреда мебели. Нечеловеческий мороз отступил, Элисса чуть не повалилась на пол, когда руки и ноги вновь обрели чувствительность – и от того, как тепло начало проникать в заледеневшее тело, конечности налились такой болью, что она едва не вскрикнула. — Вы его контролируете еще и так, чтобы оно не касалось поверхностей? — с трудом спросила она, когда снова смогла произносить членораздельные звуки, и оглянулась. Лорд кивнул, как ей показалось, с одобрением. — Верно. Как я сказал, это заклинание — обратный вариант Адского огня. Оно не менее опасно, но немного легче поддается контролю. В бою, если у тебя есть несколько лишних секунд, ты можешь более свободно его направлять и видоизменять, можешь уничтожить врагов или обратить в бегство. Ему нужно больше времени, чем Адскому пламени, чтобы выжечь все вокруг. Оно не настолько разрушительно само по себе, мощь Пламени Нифльхейма зависит от силы мага, который его создал. И, как ты уже догадалась, в отличие от Адского огня, Пламя Нифльхейма не сжигает дотла. — Оно вымораживает. Все, с чем соприкасается. Вместо ответа последовал еще один взмах палочкой. Синее пламя скользнуло по комнате, по очереди объяло стул, рассохшийся резной буфет в углу, пустую круглую клетку на окне, где бывшие хозяева-магглы, скорее всего, держали канареек. Оно не задерживалось надолго, будто заключало предмет в ледяные объятия и тут же отпускало, следуя дальше. Через пять секунд на глазах Элиссы все эти предметы рассыпались в кучи мелкой ледяной пыли. — А что будет с человеком? — об ответе она уже догадывалась, но стоило уточнить наверняка. Его слова были предсказуемы: — Замерзнет до смерти. Моментально. Элисса только покачала головой, пытаясь представить себе, какое из этих двух заклятий кажется ей более жутким. Пришла к выводу, что однозначного ответа на этот вопрос у нее нет. — Впечатляет? — спросил Лорд, как ей показалось, с неподдельным воодушевлением. Что тут скажешь — маг, для которого Темные Искусства стали основной страстью… — Это мягко сказано… Очень довольный произведенным эффектом, он рассеял заклинание и поднялся. Элисса незаметно перевела дух, когда синие танцующие фигуры наконец-то пропали. — Завтра вечером продолжим занятие. Но не здесь. Приготовься к небольшой вылазке на свежий воздух. Это было что-то новенькое, и Элисса вопросительно нахмурилась, но Волдеморт уже исчез. Комментарий к Глава 20 Как думаете, что может произойти во время этой вылазки на свежий воздух? Это была последняя такая размеренная глава, со следующей события пойдут куда веселее. ========== Глава 21 ========== На следующий день «Ежедневный Пророк» продолжал обгладывать тему второго тура и покушения на Фаджа, причем министру снова было уделено куда меньше внимания, чем Седрику Диггори, Дамблдору и Барти Краучу. Отправленная в Хогвартс комиссия установила, что Седрик действительно стал жертвой несчастного случая — да, его смерть была ужасным событием, но… от роковых случайностей никто не застрахован. Правда, Элисса до сих пор нисколько не верила в официальную версию, хотя ее выдвинула целая комиссия экспертов, куда были привлечены даже иностранные специалисты. Министерство магии выражало соболезнования родителям погибшего и тут же в вежливой манере сообщало, что Турнир должен продолжиться. На третий этап будут привлечены дополнительные силы в лице мракоборцев, так что новых жертв больше не будет. Мда, вот вам подтверждение, что и само Министерство собственную официальную версию ни в грош не ставило. Если Седрик Диггори погиб по нелепой случайности, то зачем на третьем испытании мракоборцы? От смертельного стечения обстоятельств они вряд ли защитят. Интересно, что заготовил Лорд для третьего тура… Если теория Элиссы верна, то в Хогвартсе сейчас находится Барти Крауч-младший, который и саботирует проведение Турнира. Означает ли это, что он попытается убить еще кого-то из участников? Учитывая, что Лорду теперь было нужно Пророчество, Гарри Поттер пока вне опасности, и на очереди чемпионка Шармбатона, Флер Делакур. Но если на третьем туре будут мракоборцы, Краучу придется очень нелегко… Весь день Элисса провела в беспокойном состоянии духа. Во-первых, с каждым часом в ней все больше росло настороженное ожидание встречи с Лордом. Куда они отправятся, что за «вылазку на свежем воздухе» он задумал? А во-вторых, днем в Косом переулке она встретилась с Троем, который шепнул, что через несколько дней Картер, Алекс, Бенджи и Маттео вернутся в Британию, и теперь у Элиссы в груди теплело от предвкушения встречи. Целых полгода она их не видела и как же соскучилась! Через несколько дней она наконец-то всех обнимет, послушает ворчливые нравоучения Картера, захватывающие истории о драках с вампирами в исполнении Маттео, потом их правдивую версию в исполнении Бенджи, посмеется над шутками Алекса… От мыслей об этом она не могла сосредоточиться на обычных делах и время от времени принималась радостно кружиться по комнате. Скоро, совсем скоро! И тогда же можно будет хоть на какое-то время немного расслабиться, не следить за каждым своим словом, движением, взглядом, можно будет говорить то, что она на самом деле думает, искренне улыбаться, смеяться… Побыть собой, хоть немного… Лорд появился, когда тусклое зимнее солнце за окном висело совсем низко над горизонтом. Вчерашняя метель не затронула Литтл-Хэнглтон, и по утоптанному снегу тянулись синеватые длинные тени. Небо окрашивалось в красно-оранжевые тона. — Готова? — спросил Волдеморт вместо приветствия. — Тогда идем. На этот раз Лорд перенес их в незнакомое Элиссе место, и, когда трансгрессия завершилась и живот перестало крутить как при морской болезни, она не сдержала восхищенного вздоха. Они стояли на краю скалистого обрыва, за которым простирался бескрайний океан, в котором прямо у них на глазах тонуло солнце. Значит, это побережье Атлантики. Океан шумел далеко внизу; сейчас, в конце зимы, его ледяные волны казались густыми, свинцовыми, и только там, где вода встречалась с обломками скал, появлялись маленькие пенные гребни. Элисса осмотрелась по сторонам, и ее взгляд тут же зацепился за небольшой дом неподалеку — выглядел он примерно так же, как дом Реддлов, и не оставалось никаких сомнений, что он давно заброшен. Более не наблюдалось никакого намека на цивилизацию, вокруг простиралась покрытая толстым слоем нетронутого снега пустошь. Кое-где торчали черные деревья с тонкими стволами и ветвями, больше похожие на скелеты неведомых чудищ. Волдеморт не сразу перешел к делу, и Элисса заметила его взгляд, обращенный вдаль, к разбивающимся о камни волнам. Лицо мага было непривычно… отрешенным, умиротворенным, и эти эмоции в исполнении лорда Волдеморта смотрелись так странно, что Элисса оступилась и едва не сорвалась с обрыва. Он казался зачарованным этим бескрайним океаном, и Элисса, пожалуй, понимала причину его состояния. Лорд мог чувствовать себя выше всех людей на планете, ни во что не ставить их и считать себя чуть ли не наместником бога на земле, но, наверное, он сознавал величие вещей, которые человеку недостижимы и неподвластны, даже если он самый могущественный темный маг всех времен. Океан был именно таким. Вечным. Равнодушным. Непокорным. Таким, в сравнении с которым можно прочувствовать всю слабость жалких людишек, пытающихся подчинить необъятное водное пространство себе. У Элиссы тоже была вещь, заставляющая испытывать схожие чувства, — это ночное небо. Дело не в романтичности натуры. У Элиссы в жизни не возникало желания романтично целоваться с каким-нибудь парнем под звездным небом или так же романтично сидеть в обнимку на траве и любоваться созвездиями. Это было что-то… более глубокое, сложное, личное. Очутившись ночью на улице и видя над головой бескрайнюю пустоту, в которой вспыхивали далекие звезды, она как никогда остро ощущала собственное одиночество и ничтожность по сравнению с целой Вселенной. От таких мыслей Элисса закатила глаза. Интересно, можно было выразиться еще банальнее и скучнее? На протяжении тысячелетий человечество наблюдает за звездами, как волшебники, так и магглы, и были придуманы сотни определений, метафор и сравнений, стихотворений, чтобы описать, какие эмоции вызывает у людей это зрелище. И как бы она сейчас ни пыталась сформулировать свои чувства, вышел бы какой-нибудь унылый эвфемизм. Пожалуй, лучше всего о ее отношении к звездному небу говорили ее успехи в астрономии — в Шармбатоне она была единственной на своем курсе, кто сдал выпускной экзамен на «Превосходно». — Откуда такой мечтательный вид? — раздраженно осведомился Лорд, выводя ее из задумчивости. Элисса встрепенулась, но спрятала сердитый взгляд. Это у нее-то мечтательный вид? Солнце только село, на небе ничего не разглядишь, и мечтательному виду взяться просто неоткуда. Это он от созерцания морских волн ушел в прострацию. Разумеется, вслух ничего из этого она говорить не стала и только смиренно отозвалась: — Простите, Повелитель. — Лучше ответь на вопрос, — раздражение в голосе усилилось, и Элисса с удивлением взглянула на него. Волдеморт казался мрачным и недовольным, будто ее кротость его рассердила. Гадать о причинах его плохого настроения смысла не было, стоило аккуратно прощупать почву. — Никакой мечтательности, Повелитель, — Элисса бросила на него из-под ресниц оценивающий взгляд, взвешивая «за» и «против», и кивнула на перекатывающееся внизу море. — Просто подобное зрелище наталкивает на какие-то… философские мысли. Размышления о вечном. — Какие же? — не отставал он, и в голосе Лорда промелькнула слабая заинтересованность. Элисса покосилась на него с недоумением. Лорд, конечно, всегда отличался бесцеремонностью и в разговоре чихать хотел на нежные чувства собеседника, но все же в последние месяцы он как-то перестал лезть в ее личное пространство так открыто. — О смысле жизни, — принялась она перечислять самые очевидные вещи, вовсе не собираясь пускать его себе в душу. — О том, как я живу. Что для меня важно на самом деле. — И в чем, по-твоему, заключается смысл твоей жизни? Наверное, стоило ответить на этот вопрос что-то, что Лорд предпочел бы услышать. Что-то вроде «Служение вам, Повелитель», «Ваше одобрение, Повелитель», или хотя бы «Стать могущественной волшебницей и сокрушить врагов». Последнее было бы ему максимально доступно и понятно. Элисса уже собиралась так и сделать, но тут же вспомнила о способности Лорда чувствовать ложь. Приготовленный ответ может и не был полной ложью, но искренность в нем практически отсутствовала. — Я не знаю, — наконец произнесла Элисса неохотно, рассматривая огненно-розовые облака на темнеющем небе. — Пока не поняла. Я могу ставить перед собой цели, знаю, чего я хочу добиться и что собираюсь осуществить. Но именно смысл жизни… Не могу ответить. Возможно, в будущем мне станет понятнее. Почему-то он не стал высмеивать ее слова. Лорд вообще никак не отреагировал, будто вовсе ничего не услышал, и Элисса ощутила вспышку острого и ничем не обоснованного желания расшевелить его, заставить выйти из этого кокона безразличия и превосходства над окружающими. Не думая, не успевая вовремя остановить себя, она с вызовом спросила: — А у вас? В чем смысл вашей жизни? Он резко обернулся и смерил ее пристальным взглядом. Вызов в голосе Элиссы не остался незамеченным и застал Лорда врасплох. И дальше Волдеморт сделал две вещи, к которым она оказалась не готова. Во-первых, он не разозлился. Во-вторых, он ответил совсем не то, чего она ожидала. Элисса была уверена, что для этого темного волшебника смысл жизни — власть, желательно над всем миром. Подчинение других людей. Стремление перекроить мир так, как он считает нужным. Уничтожить всех недовольных и несогласных. Ну еще, скорее всего, познать о Темных Искусствах столько, сколько вообще можно за человеческую жизнь, а также стать Самым Могущественным Темным Магом не только Всех Времен, но также Всех Миров И Галактик. Лорд сказал совершенно иное. Элисса была мысленно готова к тому, что он солжет или уйдет от ответа, но он сказал это как-то так, что она почему-то сразу поверила, что это была правда: — Жить. Она вздрогнула от ощущения, сколько силы, энергии он вложил в это слово, но все еще не могла поверить, что весь ответ скрывался в одном-единственном слове. А поскольку Лорд явно не мог иметь в виду банальщину из серии «жить по полной и наслаждаться каждым днем», да и сам уже заговаривал на эту тему, Элисса осторожно поинтересовалась: — Вы имеете в виду поиск способа жить как можно дольше? Поиск бессмертия? — Да, — буднично ответил он, а потом решил уточнить: — Но ты поставила правильную грань между целью и смыслом. Бессмертие — это именно цель, моя цель, к которой я шел почти шестьдесят лет… От неожиданности Элисса вскинула на него взгляд, но тут же опустила глаза. Лорд, к счастью, ничего не заметил, будучи слишком поглощен своими рассуждениями, а она мысленно покачала головой. Шестьдесят лет? Выходит, он гораздо старше, чем она полагала. И тут же Элисса отпихнула это удивление, чтобы сосредоточиться на том, что он говорил. — А смысл именно в том, чтобы жить, — произнес Лорд чуть слышно. — Жизнь — это самое ценное, что у тебя есть… Тебе известен наш девиз? — «Последний же враг истребится — Смерть»? — Элисса кивнула, слегка удивленная. Она-то всегда трактовала эту фразу в каком-то более метафизическом смысле, подразумевая жизнь после смерти, но Лорд, как неожиданно выяснилось, понимал данное выражение куда более буквально. Наверное, даже удивляться не стоило, очень так… в духе Волдеморта с его жесткостью и бескомпромиссностью. Он одобрительно кивнул, и тут же его лицо стало холодным, отчужденным. — Именно. Смерть — самый худший враг, которого только можно себе представить. Однажды я найду способ победить ее окончательно… Я, знаешь ли, всегда добиваюсь намеченных целей, — он холодно улыбнулся, и эта пугающая улыбка словно была адресована именно Смерти, как если бы речь шла о живом существе. — А жизнь… Из всего, что ты имеешь или можешь иметь, только ею и стоит дорожить. Даже богатство, власть, могущество, влияние второстепенны. Когда я был вырван из тела, я лишился всего, я испытывал адскую боль, я день за днем боролся за собственный рассудок. Я оказался брошен всеми, покинут, обречен на изгнание и забвение… Но знаешь что? Я никогда не сожалел об этом. Я знал, что жив — и одно это помогало мне бороться и ждать возможности вернуться. Моя самая главная ценность — моя жизнь — осталась у меня. Потому я не позволял себе поддаться отчаянию. Так что именно жизнь — мой главный приоритет, — подытожил он свою пламенную речь. — В ней весь смысл. Только ее и стоит любить. Пока Волдеморт говорил, Элисса вдруг обратила внимание, как сильно он преобразился в эту секунду. Либо же это была вина плохого освещения, но в ту секунду ей показалось, что черты лица Лорда утратили свою расплывчатость, обожженность, обрели резкость и стали куда более человеческими — и сейчас само его лицо дышало той самой жизнью, о которой Лорд говорил. В быстро наступавших сумерках седина в волосах уже не бросалась в глаза, и выглядел он куда моложе своего настоящего возраста. Элисса бы в жизни не поверила, что ему… сколько там? Шестьдесят? Семьдесят? Восемьдесят? И было в его словах еще кое-что. Как он только что сказал? Что только жизнь и можно любить? Элисса отвернулась, чтобы Лорд не видел, как ее губы скривила болезненная, почти отталкивающая усмешка. Если бы он только осознавал, в чем именно только что признался… — Но довольно разговоров, — донесся до Элиссы негромкий, отстраненный голос: должно быть, Лорд сам находился во власти своих дум. Она поскорее вернула себе привычное невозмутимое выражение. — Займемся заклинанием, которое я вчера тебе показал. Этим вечером Лорд явно решил устроить ей тренировку на прочность, ибо отрабатывать на морозе Пламя Нифльхейма было той еще задачей. Ничего по-настоящему разрушительного у Элиссы не получилось, на что Лорд напомнил, что в этом отличие данного заклинания от Адского огня — сила ледяного пламени зависит от магических сил самого волшебника. Элисса же все пыталась осторожничать и, чтобы чары не вышли из-под контроля, колдовала вполсилы. Однако Лорд не делал ей замечаний по этому поводу, а вместо этого до поздней ночи заставлял тренировать манипуляции с теми язычками синего огня, которые создала Элисса. Она пыталась переплетать их между собой, закручивать спиралями, создавать узоры, и внезапно это оказалось не менее сложно, чем если бы она попала на тренировку по окклюменции. Заклинание требовало полного контроля и сконцентрированности, и ощутимо мешал крепчающий мороз. От Согревающих чар толку не было — Пламя Нифльхейма их моментально выжигало. — Мы можем отдохнуть? — пару часов спустя спросила Элисса неохотно, предвидя жесткий и однозначный отказ, но промолчать не могла. Чувствовалось, что заклинание относится к разряду сложнейших и энергозатратных — несмотря на более чем скромные успехи, она чувствовала себя выжатой досуха. От постоянного вглядывания в синий огонь на фоне чернеющих окрестностей болели глаза. Но Лорд по неведомой причине не стал зверствовать. В сгустившейся зимней ночи, тьму которой разгоняла только будто окруженная дымкой неполная луна, Элисса плохо видела выражение его лица, но кивок рассмотрела. — Идем в дом. Там можно разжечь огонь и погреться. Отказываться от столь щедрого предложения Элисса не стала, поскольку при февральской температуре, да еще после воздействия Пламени Нифльхейма, ей уже с трудом подчинялись пальцы на руках и ногах. Лорд же просто молча двинулся к хижине неподалеку, и Элисса пошла следом. Под ногами громко хрустел снег, шумели волны вдалеке — и это были единственные звуки, которые нарушали неподвижную тишину вокруг. На какую-то секунду у нее возникло абсурдное предположение, что этот дом и есть убежище Лорда, в котором он жил с тех пор, как вернул тело. Но предположение было настолько дурацким, что Элисса отринула его еще до того, как Лорд дотронулся до дверной ручки. Не стал бы он приглашать ее к себе домой, раскрывать местонахождение своего укрытия. Много чести, и такого доверия она ничем не заслужила. Внутри было темно, пахло пылью, затхлостью, заиндевевшие окна плотно заросли морозными узорами. Зато у дальней стены обнаружилась печка, которую Элисса тут же побежала топить. Лорд закрыл за ними дверь и сотворил из воздуха несколько горящих свечей. Благодаря заклинанию «Инсендио» в печке весело затрещал огонь (наконец-то настоящий, не ледяной, не имеющий к темной магии никакого отношения!), и Элисса потянула к пламени озябшие руки. Пальцам стало даже больно от постепенного отогревания. В неярком свете можно было рассмотреть обстановку — да, это был давно заброшенный людьми дом, такой же грязный и унылый, как особняк Реддлов в тех комнатах, где Элисса не делала генеральную уборку. В этом домишке мебели было совсем мало, и она вся была совсем простой — грубо сколоченные стол и стулья, кровать за перегородкой. Единственное, что изрядно выбивалось из бедной полуразвалившейся обстановки — старинный сундук с тяжелой крышкой и обитыми железом углами. Вещь добротная и явно сделанная на заказ, и вообще неясно было, как она тут очутилась. — Поищи одеяло или что-то в этом духе. Отмороженные руки и ноги тебе сейчас будут некстати. Не согласиться с таким утверждением было трудно, и Элисса, покачиваясь, распрямилась и отправилась на поиски. На кровати ничего не нашлось, только изъеденный мышами тюфяк, и тогда Элисса приблизилась к сундуку и открыла крышку. По комнате будто порыв ветра пронесся, и Элисса буквально ощутила, как затаившаяся внутри сущность выпрыгнула наружу. Больше ничего предпринять или хотя бы просто заметить Элисса не успела, поскольку в следующий миг всем ее вниманием завладела одна картина. Дверь. Она возникла прямо посреди комнаты из ниоткуда и никакого отношения к этому домику не имела. Тяжелая, деревянная, со вставками мутного, полупрозрачного стекла с тонкой паутиной узоров. О, как хорошо она помнила эти узоры, сколько раз она бессознательно скользила по ним пальцами, не в силах выбраться! Лишенная волшебной палочки, один раз даже пыталась выбить своими руками. Ничего не вышло, только костяшки пальцев разбила в кровь. Элисса отступила назад, чувствуя, как кровь отхлынула от лица и как леденеет, костенеет все ее тело. Спасительная логика твердила, что это не может быть по-настоящему, что это только морок, она давно свободна, но до смерти напуганное сознание и истерзанная память верить в это наотрез отказывались. Шаги. За этой дверью послышались шаги. Ненавистный звук раздавался совершенно отчетливо, его не мог заглушить доносившийся снаружи шум волн, и Элисса затаила дыхание, чувствуя, как бешено колотится сердце. Теперь не только зрение, но и слух решил ее помучить. Прошло столько времени, она думала, что давно забыла их — но нет, это были настолько хорошо знакомые ей шаги, которые принадлежали всего одному человеку в мире! В ее темнице появлялись разные люди, но походку этого человека она научилась узнавать издалека, ориентируясь только на звук! Он снова здесь. Он пришел, чтобы снова мучить ее. Терзать, как делал это день за днем много месяцев подряд. Что будет сегодня? В каком он настроении, какую тактику изберет на этот раз? Сразу пытки? Или еще хуже — уговоры и увещевания мягким, негромким голосом? Истории о том, что это все придумано для ее же безопасности, ведь на Хранительницу «Сердца» всегда и везде будет вестись охота? Угрозы все тем же печальным голосом, в котором столько понимания и сожаления? Это не поддавалось совершенно никакому объяснению, ведь в помещении по-прежнему было полутемно, но за замутненным стеклом начал угадываться силуэт, а в полосе света под дверью появилась тень. Элисса отшатнулась назад. Все еще непослушные от холода и липкого страха пальцы беспорядочно шарили по складкам мантии в поисках волшебной палочки. Господи, ну откуда под дверью может взяться свет, если дверь просто стоит посреди полутемной комнаты?! Заскрежетал ключ в замке. Она подавила в себе желание по-детски зажать уши руками, но, не сдержавшись, на пару секунд зажмурилась. На губу сползла капля холодного пота, Элисса слизнула ее. Нет, надо подготовиться. Ее тюремщики и палачи уверены, что все это время она находится под Империусом. Надо лечь на кровать и сделать привычное бессмысленное выражение лица. Сосредоточиться на трещинах на потолке, заставить себя не видеть ничего, кроме них. Это создает эффект направленного в никуда взгляда, который бывает у людей, на которых наложили это Непростительное заклятие. Нельзя дать понять им, что она не побеждена, что ее разум по-прежнему принадлежит только ей, и его они не заполучат никогда. Одеревеневшая шея не желала слушаться, и Элисса развернулась всем корпусом, уверенная, что обнаружит позади себя знакомую обстановку — комнату с белыми стенами, кровать, застеленную крахмальным белым бельем, стол с книгами у забранного решеткой окна, белое кресло. Но вместо этого неожиданно обнаружила фиолетовый полумрак, обшарпанную ветхую мебель, голые деревянные стены, вздыбившиеся доски пола. И человека, который стоял, прислонившись к противоположной стене, и неотрывно наблюдал за ней. В сумраке полыхнули алые глаза, в которых безошибочно читался расчетливый, холодный интерес. Точно такой же взгляд, и тоже направленный именно на нее, Элисса уже видела вчера. Когда карали Эйвери. Она будто очнулась ото сна. Точнее, это ее мозг вышел из оцепенения и наконец-то включился в работу. В голове стало ясно и просторно, как на ледяной пустоши за пределами дома, душный, гнилостный морок неохотно отступил. Твердой рукой Элисса достала волшебную палочку и четко произнесла: — Ридикулус! С тихим хлопком боггарт исчез, крышка сундука с грохотом захлопнулась. Элисса была рада, что это произошло так вовремя — ей не хотелось думать о том, что бы она увидела, если бы дверь все-таки открылась. В домике подернулась морозной коркой и застыла мертвая тишина. Элисса окинула сундук оценивающим взглядом, испытывая острое желание спалить его дотла, но смогла подавить этот кровожадный порыв. Тварюшка внутри такого не заслужила. Она ничего не могла знать о прошлом Элиссы. Это просто суть боггарта — показывать чужие страхи. Он не виноват в своей природе. Он только орудие. Она мрачно усмехнулась лордовской находчивости. Ей бы задаться вопросом, с чего он вдруг стал таким заботливым и потащил ее в этот домишко греться. Ублюдок. Выждав еще пару секунд, Элисса убедилась, что ярость, которая разгоралась в ее груди и была сравнима с тем самым Пламенем Нифльхейма, находится под надежным контролем и не вырвется наружу, и выразительно кивнула на сундук. На Лорда она по-прежнему не смотрела, опасаясь, что может не сдержаться и совершить или сказать что-то, что впоследствии может повредить ей и ребятам. — Изобретательно. Кто из ваших слуг притащил его сюда? — Макнейр. У него всегда был талант к поиску магических существ. Голос совершенно спокойный и уверенный в себе. Элисса не сомневалась, что и выглядел он точно так же — никакого раскаяния и сочувствия, полная убежденность в своей… избранности и праве примерять на себя роль бога. — Зачем вы это сделали? Хотели устроить мне какое-то испытание? В душе она догадывалась, что дело было совсем не в этом, но стоило проверить все теории. И, видит Мерлин, каких же усилий ей стоило держать себя в руках и говорить ровно и невыразительно! Элисса даже не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала такое холодное, всепоглощающее бешенство — то самое, когда тебе не застилает глаза красная пелена, а когда ты сохраняешь на редкость ясную и трезвую голову, про себя точно зная, что однажды уничтожишь этого человека. Такое состояние ей было в новинку. Даже Иштван и собственный отец ни разу не смогли вызвать в ней эмоций подобной силы, хотя у них были не то что месяцы, а целые годы для этого. Но, пожалуй, эта ярость была куда лучше, чем если бы сейчас Элиссу накрыло очередным приступом посттравматического синдрома. — Нет, — теперь в шипящем голосе звучала, вне всякого сомнения, насмешка. Даже не глядя в его сторону, Элисса знала, что он все еще неотрывно наблюдает за ней, за ее реакцией, и ждет, когда она сорвется. И наверняка от души забавляется этим зрелищем. — Меня заинтриговала твоя вчерашняя реакция на наказание Эйвери. Был уверен, что ты продемонстрируешь больший испуг от вида пыток, и что ты если не кинешься на его защиту, то хотя бы заведешь разговор на тему бесчеловечности и жестокости. Но ты отнеслась к случившемуся настолько безразлично! Похоже, что увиденное не оставило в твоей душе вообще никакого следа. Вот мне и стало любопытно — чем вообще тебя можно пронять? Бешеный гнев сделал еще одну попытку вырваться из-под контроля, но Элисса придушила этот порыв. — Надеюсь, вы хорошо повеселились. Ее собственный тон звучал бесцветно, но как же тяжело было этого добиться! Ярость у нее внутри требовала мести, броситься на обидчика, разорвать его на части. Конечно, умом Элисса понимала, что противник ей не по зубам, и Лорд просто отшвырнет ее прочь, даже не заметив слабых потуг атаковать. Но как же ей хотелось выплюнуть в ответ что-то угрожающее, пообещать ему возмездие! Даже самое банальное — процедить что-то вроде «Вы об этом пожалеете» или «Я заставлю вас заплатить»! Да, толку от этого никакого не будет, и он только посмеется ей в лицо, но это помогло бы ей слегка остудить свой гнев и успокоиться! И именно потому, что сама Элисса понимала полную, абсолютную бессмысленность таких угроз, она промолчала. Заставила кипящий гнев у себя в груди свернуться кольцами, подавила в себе любые сиюминутные порывы. Не здесь. Не сейчас. Вспомни свое главное правило. Тот, кто умеет терпеливо ждать, может добиться очень многого. И, как выяснилось уже через секунду, она приняла единственно правильное решение. Правда, по совсем другим причинам. — Повеселился? — переспросил Лорд за ее спиной странным тоном. Элисса не смогла сразу дать ему определение, вот только от этих интонаций у нее по позвоночнику побежали мурашки, а пальцы сами собой крепче сжали волшебную палочку. Его голос понизился до практически шепота, и от единственного произнесенного слова буквально исходила обволакивающая, почти осязаемая стужа. Громко засигнализировала об опасности интуиция, из-за чего злость сама собой утихла и отползла на задний план — потому что на инстинктивном, каком-то животном уровне Элисса теперь чувствовала, что в одном помещении с ней присутствует настоящая Опасность. Куда большая опасность, чем если бы она сейчас просто сорвалась и устроила истерику. Очень отчетливо — будто ей кто-то шепнул это на ухо — понимая, что дальше стоять к нему спиной нельзя, Элисса обернулась. Волдеморт так и стоял у стены, создавая иллюзию спасительной дистанции между ними, иллюзию того, что угроза не приблизилась вплотную… В руках у него сейчас не было волшебной палочки, да и в багровых змеиных глазах не было сейчас гнева, ненависти, раздражения. Восковые черты казались расслабленными, не сведенными в напряжении, и оттого словно утратили свою неестественность. Но, едва заглянув в эти глаза, Элисса буквально ощутила, как у нее встают дыбом волоски на руках, а сама она примерзает к месту. Иногда говорят, что глаза — зеркало души. Так и Элиссе хватило двух секунд, чтобы встретиться взглядами с Волдемортом и раз и навсегда, без прикрас и шелухи, понять, кто он на самом деле. Хотя Лорд и раньше не выдавал себя за доброго и приятного человека, но сейчас с него будто сползла личина, явив миру его истинную сущность — бездушную, безразличную. В бледном лице не осталось никаких чувств, даже насмешки и высокомерия; глаза смотрели отстраненно, оценивающе, как может смотреть змея на выскочившую перед ней мышь, и змее совершенно наплевать на все, связанное с этой мышью, кроме одной вещи — убить ее сейчас или в другой раз. Вот только для Лорда такими мышами были абсолютно все люди. Странно, что ее это так напугало, ведь Элисса и раньше если не знала, то точно догадывалась о том, как Лорд воспринимает окружающий мир. Но сейчас, глядя в эти равнодушные глаза, она отчетливо видела, какое место в его системе координат занимали прочие люди. Она сама, Пожиратели Смерти находились точно там же, где погибший Седрик Диггори, раненый Виктор Крам и Гарри Поттер. Видеть в них живых существ со своими переживаниями, надеждами, чаяниями, желаниями — глупость какая! Их жизни ровным счетом для него ничего не значили; Волдеморт воспринимал других людей лишь как полезных или бесполезных. Полезные могут пригодиться. Бесполезные ничего не значат, их можно сломать и отбросить. Пешки в шахматах. Как сам Лорд сказал ей когда-то? Ты жива только потому, что я позволил тебе жить. Теперь Элисса в полной мере осознала, насколько дословным значением обладали эти слова. И Лорд не стал бы подбрасывать ей боггарта для развлечения. У него был другой мотив. Он лишен привычных нормальному человеку чувств и эмоций; вся суть лорда Волдеморта — это холодный расчетливый разум, который способен только планировать, разрабатывать стратегии и манипулировать людьми. Он не способен привязываться. Он не способен сопереживать. Это пугающее открытие и панический вихрь мыслей не заняли и двух секунд, хотя Элиссе показалось, что пролетела целая вечность. И вот Лорд заговорил снова, подтверждая то, что она только успела понять: — Это не для веселья. Но ты в курсе многих моих дел, знаешь о соратниках и ближайших планах и даже начинаешь принимать в них участие. Я должен знать, что ты за человек и чего от тебя ожидать, чтобы ты не стала угрозой или помехой. Голос его звучал спокойно и даже отчасти скучающе, как и следовало ожидать. Должно быть, пешка по имени Элисса экзамен благополучно сдала. Жертвовать ею пока рано. — Занятие окончено. С этими словами он исчез. Элисса обессиленно сползла на ледяной пол и прислонилась к сундуку. Тот дрогнул — боггарт внутри почуял близость человека. А может, просто замерз. Неужели она в самом деле думала, что в будущем сможет его переиграть? ========== Глава 22 ========== Странная девчонка. Требующая странно много внимания. Он без труда считывал ее эмоции, видел насквозь — и в то же время не мог избавиться от ощущения, что остается еще что-то, что он упускает из виду. Какая-то часть Элиссы Каройи, которая ускользает от него. А узнай он эту часть — и девчонка перестанет вызывать столько вопросов. Она смогла быть полезной, ничего не скажешь, а лорд Волдеморт всегда умел ценить тех людей, которые выполняют свою работу качественно и быстро, которым не требовались дополнительные указания, запугивания и напоминания. Даже если эта работа заключалась в ежедневных походах в Косой переулок и готовке питательного зелья, которое помогало ему восстановить хоть какие-то крохи сил в его жалком, едва живом состоянии. Элисса появилась именно в тот момент, когда он остро нуждался в новом стороннике, поскольку от Хвоста проку было мало. Он и терпел Петтигрю только по крайней необходимости и планировал извлечь из этого жалкого ничтожества максимум пользы — в частности, заставить пожертвовать немаленьким куском собственной плоти ради возвращения Хозяина. С паршивой овцы хоть шерсти клок, как говорится. Выживет — Мерлин с ним. Истечет кровью и умрет — лорду Волдеморту с того печали мало. Но до приятного момента обретения тела было еще много времени, а ему не хватало еще одного помощника. Пожиратели Смерти, эти жалкие трусы и глупцы, предали его, бросили, все как один, и довериться в таком ослабленном состоянии он не мог никому… И неожиданно ему улыбнулась удача, послав на порог молоденькую волшебницу, готовую служить. Вот только в подобные подарки судьбы он не верил еще со времен своего приютского детства. И принимал их по меньшей мере с осмотрительностью, выискивая подводные камни. В девчонке их оказалось навалом. Слишком сдержанная. Слишком осторожная. Слишком хорошо разбирающаяся в людях, чтобы считывать их реакции и играть на них. Слишком недетский, холодно-оценивающий взгляд, которым смотрят на окружающих точно не для установления теплых дружеских отношений. С этим взглядом он был прекрасно знаком, поскольку видел его у собственного отражения в зеркале. И всего этого не может быть у семнадцатилетней девицы, какой бы одаренной и талантливой она ни была. Он даже не был уверен, что к наступлению совершеннолетия сам достиг таких высот. Подобные вещи приходят только с жизненным опытом. Элисса напоминала ему его самого в молодости — вероятно, в этом была причина, почему он спускал ей с рук то, чего не позволил бы ни одному другому человеку? Но это нисколько не умаляло того факта, что она могла оказаться потенциальной угрозой. Нет, он не думал, что ее подослал Дамблдор. Элисса была хладнокровной, практичной и не склонной к сантиментам. На нее душеспасительные речи о победе добра над злом и великой силе любви вряд ли бы подействовали. Фадж и Скримджер уж тем более не могли иметь к ней никакого отношения — у болванов из Министерства в жизни не хватило бы ума и хитрости внедрить к нему шпиона. Беспокоило другое. Она совершенно не боялась его, вот в чем дело. Это было так странно и непривычно, что он поначалу намеренно пытался ее спровоцировать, чтобы разоблачить это притворство и вывести на чистую воду — поскольку не может быть такого, чтобы в Британии был хоть один человек, который совсем не испытывал бы страха перед ним! Если только Дамблдор и Поттер, но это особый случай. Да, она иностранка, да, в ее родной Венгрии куда больше известен Гриндевальд, но, черт подери все на свете, она же перечитала всю литературу о Лорде Волдеморте, которую могла найти во «Флориш и Блоттс», и эти книги должны были ей растолковать, кому она пытается дерзить! Он сам использовал на ней тот запас приемов, который был ему доступен в его ослабленном, практически бессильном состоянии — манипуляции голосом и взглядом, легилименция, словесные угрозы, прикосновения руками, покрытыми не то кожей, не то чешуей… Он прекрасно осознавал, какое отвращение вызывал нечеловеческим обликом у людей и с каким-то извращенным удовольствием пытался использовать даже его — и с нулевым результатом. Девице было хоть бы хны. Но не это самое плохое. То, что она такая бесстрашная — что ж, бывает. Тем более что лорд Волдеморт всегда умел ценить в людях храбрость и умение не терять духа перед лицом опасности. Но она быстро и весьма неплохо навострилась узнавать его настроения и подстраиваться под них. Она точно знала, когда можно говорить, а когда нужно замолчать, когда можно о чем-то попросить, а когда лучше сидеть, проглотив язык. Она не боялась открыто высказывать свое мнение, даже если оно диаметрально расходилось с его собственным. Лорд замечал за собой, что после развоплощения стал куда вспыльчивее и мог выйти из себя из-за любой мелочи — и Элисса тоже это знала. И потому понимала, в какой момент нужно остановиться. С одной стороны, это делало общение с Элиссой куда приятнее, и ее общество он сносил куда легче, чем общество Хвоста или вообще любого другого человека — в том числе и с тех пор, как вернул тело. С другой стороны, ему совершенно не нравилось, что какая-то девчонка с такой легкостью разгадала его характер и нрав. Он, лорд Волдеморт, мастер лицедейства, манипулирования, умения видеть людей насквозь, внезапно сам стал жертвой. Сам виноват, конечно — не разглядел сразу ее талантов, чем дал время присмотреться и разобраться в ситуации. Из нее бы вышла идеальная Пожирательница Смерти. Сообразительная, решительная, хладнокровная. Проницательная. Лишенная ненужной чувствительности, уже с опытом убийства людей. В будущем ей можно было бы поручать самые сложные миссии — те, где нужна не только разрушительная мощь, но и умственные таланты. Превосходное оружие, и Волдеморту было бы жалко его упустить — учитывая, что все его самые преданные люди уже почти пятнадцать лет отдыхали в компании дементоров, и условия в Азкабане были далеки от курортных. Понадобятся свежие силы, а поиски молодых талантов отнимут множество ресурсов и времени, которых в будущем станет категорически мало. Потому стоило попытаться привлечь Элиссу на свою сторону, раз уж в данный момент он располагал и тем, и другим — не разбрасываться же ценным материалом! Всю зиму Волдеморт с завидным постоянством возвращался в ненавистный маггловский дом — официально для продолжения обучения Темным Искусствам, а по факту психологическая обработка Элиссы шла полным ходом. Вот только к собственному раздражению Волдеморт начал ловить себя на том, что относится к урокам с навязавшейся ученицей не как к скучной, но необходимой обязанности. К этому начало примешиваться что-то личное — ему нравилось говорить о Темных Искусствах, нравились живой интерес и успехи ученицы. Мешало одно. Поначалу он подозревал, а потом укрепился в мысли, что Элисса далеко не так проста, и что во всем ее появлении в Литтл-Хэнглтоне было какое-то второе дно, которого он пока не смог нащупать. И не смог нащупать именно потому, что девчонка была к этому готова и тщательно подчищала за собой хвосты. С объективной точки зрения она действовала вполне грамотно. Сбежавшей от собственной семьи девушке нужна защита. Никаких тайных замыслов, никаких планов по тому, как уничтожить то немногое, что от него осталось — в разуме Элиссы он не отыскал ничего настораживающего. В ее вещах Хвост не нашел ничего подозрительного, присматривавшая за Элиссой Нагайна ничего не обнаружила. Первые недели Хвост в обличье крысы регулярно отправлялся в Косой переулок следом за Элиссой и следил за ней — но не увидел ничего интересного. От них же — от Хвоста с Нагайной, а также от Барти в ту неделю, которую он провел в Литтл-Хэнглтоне, — Лорд знал, что Элисса по ночам мучается от кошмаров. Уже вернув тело, он пару раз заявлялся в Литтл-Хэнглтон посреди ночи, чтобы самому понаблюдать за ней. Элисса металась по кровати и кричала что-то по-венгерски — но Волдеморт слишком плохо знал этот язык, чтобы понять ее. Иногда она выгибалась дугой и начинала царапать простыню ногтями, а на щеках были заметны дорожки слез — можно было узнать действие Круциатуса. Из-под подушки выглядывала волшебная палочка, будто Элисса в любой момент ожидала нападения, хотя ей точно было известно, что благодаря наложенным им защитным чарам в этот дом никто посторонний не зайдет. И едва ли она даже во сне держала волшебную палочку под рукой, чтобы воевать с ним, Волдемортом. Элиссе уже давно хватило ума понять, насколько это бессмысленное и безнадежное занятие — вступать с ним в бой. Но, если у нее действительно настолько отмороженная семья, то все ее страхи и привычки объяснимы. О диких нравах чистокровных родов ему все было хорошо известно. Взять тех же Блэков, у которых некоторые члены семьи вообще не попадали под понятие «адекватный». Ей доводилось пытать. Ей доводилось убивать. И что из этого? Абсолютно ничего. Едва ли она освоила Непростительные в более раннем возрасте, чем он сам. Он поверил в ее искренность. В ее страх перед семьей и готовность служить. Надо отдать девчонке должное — уже много лет никому не удавалось так безупречно обвести его вокруг пальца. Элисса сама раскрыла собственную ложь — когда так щедро, но так неуклюже вернула ему тело. Это был королевский подарок. Настолько неоценимый, что стал единственной причиной, почему он не казнил девицу за ее обман. Он до сих пор приходил в бешенство, стоило ему об этом подумать — как мог он, самый могущественный маг всех времен, дать себя одурачить какой-то сопливой малолетке?! И тут оправдание, что он лишился тела, не поможет, ведь с разумом-то у него все было в порядке! Прямых доказательств ее причастности он так и не получил. Но тут просто не существовало никаких других объяснений. Тринадцать лет он провел практически в забвении, потом внезапно появилась эта девица — и через три месяца он обрел возможность вновь ходить по земле, дышать, творить магию, быть живым… А он не был столь же наивен, как глупцы вокруг, чтобы верить в совпадения. И как только он утвердился в мысли, что за его возвращением стоит Элисса, последовало несколько тревожных открытий, которые дали ему понять, как же он был неосмотрителен и неосторожен все это время. Сам ритуал по возвращению тела. Даже он, самый великий маг столетия, так и не смог составить и продумать обряд, или чары, или зелье, которые смогли бы восстановить его тело. Это было либо невозможно, либо относилось к разряду настолько черной магии, о которой ему еще не приходилось слышать. Что маловероятно, поскольку в мире Темных Искусств он был если не всеведущ, то, по крайней мере, очень и очень осведомлен! Какое же тайное знание доступно Элиссе, о котором он, лорд Волдеморт, ничего не слышал и даже не понимал, в какой области искать разгадку? Самое неприятное открытие он сделал, когда пытался отыскать в памяти Элиссы воспоминание об этом ритуале и ничего не нашел. Ни зацепки, ни намека. При этом уже в тот самый вечер он был уверен в ее причастности и даже предлагал девчонке во всем признаться. В такой радостный день он был готов простить ей эту ложь и никак не наказывать, но она упорно молчала. Тогда он использовал легилименцию и был поражен — одно из его главных умений, в котором он достиг небывалых высот, оказалось совершенно бесполезно! Вывод существовал всего один: перед ним стояла очень сильная окклюментка. Настолько искусная, что не огораживала свой разум стеной, через которую он бы пробился, а подкидывала ему ненужные мысли, умело скрывая свои истинные. Такого мастерства добиться очень непросто, нужно иметь врожденный талант и годы практики. Конечно, уже зная о ее окклюменции, он смог бы перерыть все сознание Элиссы сверху донизу, воспоминание за воспоминанием, и докопаться до правды. Какой бы одаренной волшебницей она ни была, легилимент его уровня будет ей не по зубам. Он мог бы с хирургической точностью вытащить из ее памяти нужные ему мысли, а мог бы в отместку выжечь ей мозг, лишить разума, заставить снова пережить самые отвратительные воспоминания ее жизни (а там, судя по боггарту, было что-то похуже проваленного экзамена или ссоры с родителями) — все зависело только от его воли, фантазии и настроения. Но он не стал… пока. Незачем заставлять девочку нервничать раньше времени. Подождем… Посмотрим. В тот вечер Волдеморту стало ясно, насколько мало ему о ней известно на самом деле. Такое в голове не укладывалось и чувствительно било по самолюбию — его смогла обхитрить какая-то желторотая мелюзга, да так, что он, несмотря на многочисленные проверки и допросы, купился! Все три месяца она могла подкидывать ему ничего не значащие, а то и фальшивые воспоминания, и потому все выводы, что он сделал об Элиссе, о ее натуре и помыслах, следовало пересмотреть заново. Пересмотреть — и решить, что с ней делать дальше. Оставить жизнь или уничтожить. Разумеется, у него оставалась эмпатия, которую было не обмануть. Он мог чувствовать, когда ему врут, и умело использовал этот талант, чтобы не допустить предателей в своих рядах. И потому знал точно — в открытую Элисса ему не солгала ни разу. Но ведь сколько существует способов скрыть правду, не прибегая к банальной лжи! Уж кому, как не ему — тому, кто когда-то звался Томом Марволо Реддлом, — знать об этом! Не желая дальше блуждать в потемках, он приказал Малфою выяснить побольше о нынешнем положении семьи Каройи. Люциус приятно удивил: предоставил информацию буквально тут же, из чего Лорд сделал вывод, что Малфой весьма серьезно отреагировал на появление в их дружных рядах нового лица и сам начал собирать информацию об Элиссе, как только узнал ее настоящую фамилию. Конечно, на самом деле звали ее вовсе не Элисса. Волдеморт уже сам думал о том, что у его ученицы из Венгрии имя было какое-то совсем не венгерское. В остальном изложенная ею легенда более или менее совпадала с правдой. Каройи — древняя чистокровная семья, живущая в Будапеште. На протяжении столетий выходцы из этой семьи чем-нибудь отличались: хватало и убийц, и картежников, и распутников, и безумных. Многие чистокровные рода славятся подобным. Некогда Каройи были очень богаты, но сейчас для них настали черные дни: банковский сейф практически пуст, имущество распродается с целью хоть как-то удержаться на плаву. Не в последнюю очередь это все происходит благодаря нынешнему главе семьи Миклошу Каройи, которого не миновали наследственные пороки, — азартный игрок, любитель дорогих вин и женщин, который всю жизнь активно проматывал семейное состояние. И промотал он его до того, что семейство вот-вот пойдет по миру. Миклош начал искать выход из положения и вспомнил, что у него есть три дочери. У старшей много лет наблюдались тяжелые проблемы с психикой, и сейчас она содержалась в лечебнице для душевнобольных под постоянным присмотром целителей, младшей было всего десять. Осталась только средняя, восемнадцатилетняя Этелка, только-только сдавшая выпускные экзамены в Шармбатоне, которую добрый родитель и решил повыгоднее продать замуж. Нашел ей жениха — какого-то полукровного, но невероятно богатого волшебника, который был в три раза старше невесты. Но не учел решительный и свободолюбивый характер дочери, которая не стала покорно принимать свою судьбу, а сбежала из дома. Родителю это, разумеется, не понравилось, и сейчас он тратит последние деньги на то, чтобы вернуть дочь домой. Пять лет уже с тех пор прошло. Впрочем, понятно, почему Каройи не хочет просто отпустить Элиссу — точнее, Этелку — на все четыре стороны. Видать, финансовые дела совсем плохи, раз так хочет породниться с тем полукровкой. Значит, Этелке сейчас двадцать два или двадцать три года. Что же, в это он уже мог поверить. И ведь эта нахалка ни разу не соврала насчет возраста — она же только утверждала, что стала совершеннолетней. А конкретную цифру он действительно не спрашивал… Хотя выглядит она весьма юно. Больше шестнадцати-семнадцати никогда не дашь — пока не встретишься с ней взглядом. Вместе с пергаментами Люциус передал и фотографию — на снимке был запечатлен выпускной курс Этелки. Юноши и девушки в форме Шармбатона; улыбающиеся, беззаботные лица. Интересно, на собственной выпускной фотографии он тоже улыбался, как идиот?.. А вот и Элисса — девушка на фотографии стояла в обнимку с подругами. С тщательно уложенной прической ее и не узнаешь сразу… Выглядит куда лучше, чем в день, когда впервые предстала перед ним. Лицо более округлое, нет болезненной худобы, и здесь ее точно не примешь за пятнадцатилетнюю. В глазах — никакой настороженности и отстраненности, только радость и свобода, которые присущи юности и от которых сейчас ничего не осталось. Похоже, пять лет в бегах выдались веселыми. Самая важная вещь, которую ему теперь предстояло установить — это ее истинные мотивы. Зачем она солгала, что непричастна к его восстановлению? Ей нужна защита — он обещал эту защиту предоставить, она вернула ему тело — Лорд бы щедро вознаградил ее за такую преданность. Для Элиссы не было никаких рисков, впереди ее ожидали только милости от Повелителя, но она предпочла солгать. Значит, дело нечисто, и с Элиссой связано что-то еще. Дело не только в навязанном замужестве и нежеланном женихе. Что ей на самом деле нужно? Поначалу он даже полагал, что все его воскрешение — это только трюк, направленный на то, чтобы убить его окончательно. Но… тело восстановилось идеально, и Волдеморту даже казалось, что он стал чувствовать себя куда моложе и энергичнее, чем до развоплощения. Впрочем, не исключено, что это были только его фантазии и эйфория от возвращения в человеческое состояние. Зрение, слух, конечности, дыхание — все подчинялось ему безукоризненно. Так же чудесно и без осечек включились магические способности — вся его огромная магическая мощь к нему возвратилась, верная палочка из тиса привычно лежала в руке, и он вновь мог творить самые сложные заклинания. Спустя пару дней Лорд знал совершенно точно, что теперь титул самого могущественного мага столетия принадлежал ему не только по старой памяти, а с полным правом. Он действительно возродился. Это открытие вновь вернуло его к мыслям о мотивах Элиссы. Не было похоже, что она действовала против него. Любой ход с ее стороны, любую помощь он смог бы расценить как попытку втереться в доверие. Но возвращение тела — это был слишком серьезный поступок, и Элисса лично вложила ему в руки такое оружие, которое лучше не давать человеку, с которым ты намерена воевать. И она должна это понимать. Одно время он думал, что она присоединилась к нему по той же причине, что многие честолюбивые Пожиратели Смерти — из желания возвыситься над другими людьми, получить власть, влияние. Сюда вполне вписывались ее замечания по поводу Люциуса и Северуса: поначалу Волдеморт решил, что она намеренно интригует против других Пожирателей, чтобы укрепить собственное положение. Его слуги занимались этим регулярно, клевеща и донося друг на друга в борьбе за теплое место поближе к Хозяину. Его это только смешило — чистокровные волшебники, гордость и надежда всего волшебного сообщества, которые ставили себя настолько выше всех остальных, так презирали всех, кто не мог похвастаться такой же длинной и безупречной магической родословной — и так по-скорпионьи жалили друг друга, так пресмыкались перед ним, чтобы заслужить его одобрение… Он почти добавил Элиссу в этот же список, пока не сообразил, что она вовсе не пыталась использовать в качестве преимущества то, что в течение полугода он регулярно дарил ей аудиенции. Она не порывалась доказать свою незаменимость, не настраивала его против других Пожирателей, а в случае с Люциусом и Северусом в ее словах, как ни странно, действительно было рациональное зерно. Ее не интересовала власть, и Лорд хорошо помнил ее эмоции в тот момент, когда заговорил о Темной Метке — о том, что Элисса может получить ее за верную службу. Ее это обещание встревожило и расстроило — совсем не такую реакцию обычно демонстрировали его слуги. А к его одобрению она — немыслимое дело! — относилась как к чему-то тривиальному: то есть вроде бы приятно, но в целом и без него вполне можно обойтись. Это открытие привело его в куда большую ярость, чем он сам того ожидал. Никто не смел относиться к нему как к чему-то обычному. Это было в нем еще с детства: он всегда чувствовал себя особенным, и другие люди его не интересовали, потому что у него не было и не могло быть с ними ничего общего. Так было в приюте, в Хогвартсе, во время жизни в Лондоне, в странствиях, и не важно, о ком шла речь — о волшебниках или магглах. Он был выше них всех, он отличался от них, он имел полное право относиться к окружающей серой массе с пренебрежением и презрением, которого они заслуживали! По сравнению с ним они никто. Он имел право не принимать в расчет их жалкие желания, помыслы, чаяния, страхи. Только так, и уж никоим образом не наоборот! И что же… вдруг откуда-то взялся человек, который действительно посмел не увидеть его исключительности? Она… не смеет. Попросту не смеет! Его имя боятся произносить, его одобрение воспринимается Пожирателями как высшая награда, он достиг таких высот в магии, которые волшебникам всего мира и не снились, ему подвластны такие силы, которые эта девчонка и представить себе не может, он может распоряжаться человеческими жизнями, как ему вздумается, ему доступны такие знания, о которых Дамблдор даже не подозревал… И тут на шестьдесят восьмом году жизни вдруг появляется девица, которая откровенно плевать хотела на его величие. Точнее нет, не так. Волдеморт знал, что вызывает у нее в некоторой степени уважение и восхищение — именно благодаря всему тому, чего он сумел добиться и какими познаниями в магии обладал. Вот только всю его мощь, ужасающий ореол, имя, которое люди боятся произносить, всего его Элисса воспринимает как нечто… отдельное. То, что лично к ней не имеет никакого отношения и не может никак ее коснуться, и потому нет смысла его бояться. Что это? Глупость? Чудовищная, ничем не оправданная самоуверенность? Нет. За время их знакомства он убедился, что она не была дурой и очень трезво оценивала свои возможности. Если просто заблуждение — то заблуждение весьма опасное, и Лорд предвкушал момент, когда развеет эту иллюзию, но пока не знал точно, каким способом. Пытки? С Круциатусом она и так хорошо знакома. Пригрозить смертью? Что-то ему подсказывало, что Элисса Каройи из тех глупцов, которых смертью не очень напугаешь. Ему же нужно было придумать что-то особенное, чтобы потрясти ее до глубины души, заставить сполна осознать, какую ошибку она совершила, бросив ему вызов. Полумеры тут не годились, нужно было что-то по-настоящему мощное. Потому он и устроил ей встречу с боггартом: хотел уже узнать, какое у нее слабое место, а заодно немного выбить этот пьедестал уверенности в себе у нее из-под ног, поставить на место, напомнить, кому она пытается доказывать свою независимость. Остался разочарован. В панический страх ее вгоняли какие-то очень травматичные воспоминания, связанные, по всей видимости, с семьей. Что там происходило: отец держал ее под замком и пытал, заставляя подчиниться его воле? В таком случае Лорд, пожалуй, знал, как можно было уничтожить Элиссу морально раз и навсегда — просто вернуть ее родственникам, перевязав красной ленточкой. Вот только его самого такой вариант нисколько не устраивал. Девчонка бросила ему вызов, врала ему, причем успешно, и самовольно, без разрешения, вмешалась в его жизнь. С тех пор она принадлежала ему и только ему. И только он решит, какой будет ее жизнь или смерть. Но он не мог отрицать, что в тот вечер, когда Элисса столкнулась с боггартом, он испытал не только любопытство, но и уважение. Будучи эмпатом, он хорошо чувствовал ее кипящий гнев, когда Элисса осознала, что все это не было случайностью. Он чувствовал, как она борется со своей яростью, как не позволяет ни одной эмоции отразиться на лице, с каким трудом, буквально до скрипа зубов, берет душивший ее гнев под контроль. Как сдерживается, тщательно контролирует голос, каждую черточку на лице, даже выражение глаз, чтобы спрятать от него свою уязвимость и слабость. Это заслуживало внимания. Он всегда ценил людей, умевших владеть собой, но сила ее самообладания впечатлила даже его. Кажется, единственным человеком на его памяти, кто владел искусством притворства так же хорошо и был способен скрыть даже от внимательного собеседника кипящую ярость за милой улыбкой, был он сам. Недавно он задался вопросом, почему просто не убил ее. Не избавился от потенциальной угрозы, чтобы не тратить драгоценное время и внимание на такую глупость, как какая-то свалившаяся ему на голову девчонка. Он делал так всегда, когда другие люди начинали представлять собой проблему. Сейчас-то что не так? Готовое объяснение у него, как ни странно, было. Убить ее сейчас — значит, отрубить потенциальной гидре всего одну голову. Ему слишком мало известно о происходящем. Элисса вернула ему тело — уже это как минимум является поводом повременить и не рубить с плеча. Кто знает, на что ещё она способна? Нет, сначала надо разузнать как можно больше. Но самому себе он лгать не любил, потому что знал, что в этом нет никакого смысла. Она вызывала интерес, забавляла, а Волдеморт не мог припомнить, когда в последний раз что-то так привлекало его внимание, да ещё в разгар борьбы за власть. Сейчас у него было полно важных дел — разведка, планирование, обдумывание стратегий, поиск союзников — но все это были хорошо знакомые занятия. Он знал, как должен действовать, знал, какого результата хочет достичь, и потому в данный момент, пока Поттер был за пределами досягаемости, а Пророчество находилось под защитой невыразимцев, обычные дела были просто рутиной. Он не чувствовал… остроты жизни, скажем так. Появление Элиссы же определенно добавило новых красок. Но не потому, что она сама была какой-то невероятной, — тут же поправлял он сам себя. Больше того, Лорд почти не сомневался, что на самом деле тайна, которую она скрывает, — какая-нибудь нелепица, которая молодой девице с романтическим складом ума кажется невероятно важной. Но он обнаружил, что его занимает ее способность пускать по ложному следу, запутывать, хитрить. Она создавала обманные ходы, прятала правду, лукавила, вела себя именно так, как он ожидал бы от взрослого, умного и грамотного соперника. И он, в свою очередь, испытывал удовольствие от того, что разгадывал ее манёвры. Это напоминало партию в шахматы, только внезапно ему попался не совсем бездарный игрок. И в то же время ставки в этой игре были не так высоки, как в случае с Дамблдором, и потому он мог позволить себе относиться к Элиссе и ее попыткам интриговать как к… развлечению. Игре. Интересно, когда она догадается, что он знает о ней гораздо больше, чем она думает? Скоро должна. Если не сообразит, он будет разочарован. Не последнюю роль в его отношении к Элиссе сыграла реакция Нагайны. Волдеморт помнил, насколько был удивлен, когда в вечер своего возвращения трансгрессировал в Литтл-Хэнглтон и обнаружил, как Элисса рассеянно гладит Нагайну по голове. Удивление было так велико, что Лорд смог ощутить его даже сквозь шок от обретения тела. Она же даже не змееуст! Он уже замечал, что Элисса совсем не боится гигантской ядовитой змеи, но это было уже чересчур. Нагайна не подпускает никого из посторонних, да те и сами предпочитают обходить ее за милю! А если не боятся — то змея наглядно продемонстрирует, что будет, если влезть в ее личное пространство. Тем не менее, на Элиссу это почему-то не распространялось. Той же ночью он спросил у Нагайны, как она позволила чужому приблизиться, на что получил лаконичный, но маловразумительный ответ: «В ней нет угрос-зы, Хос-зяин». Объяснить более понятно Нагайна не смогла, змеи обладают значительно более упрощенным мышлением, чем люди. Но зато у них куда более обострены инстинкты, и не верить Нагайне, которая была куда умнее большинства людей, с которыми он имел дело, у Волдеморта не было причин. Совсем недавно в этот ребус добавилась еще одна деталь, когда Кантанкерус Нотт доложил ему о странной встрече Сивого с Элиссой — что самый свирепый оборотень в Британии, который давно выступал в роли идеального средства устрашения и возмездия, спасовал перед Элиссой и ушел в совершенно убитом состоянии. При этом сама Элисса вообще ни слова не сказала и даже волшебную палочку не достала. Пожиратели, пусть и не желая признавать этого, теперь испытывали легкую опаску перед самым юным членом их маленького сообщества, а Волдеморт потребовал ответа непосредственно у Сивого. Фенрир в присутствии темного мага всегда держался смирно, а на упоминание Элиссы отреагировал так, что Пожиратели Смерти просто не поверили бы глазам, если бы увидели: сконфузился, покраснел и отвел взгляд. Волдеморт наблюдал за этой картиной с возрастающим недоумением. — Так что тебя в ней так смутило? — повысил голос он, раздраженный из-за того, что с Элиссой снова связана какая-то странность. — Э… Ничего не смутило, Повелитель, — промямлил Сивый неуверенно. Сквозь пот, грязь, кровь отчетливо пробивался запах страха, который ни с чем не спутаешь. — Да? Тогда почему ты не напал на нее? — Малфой сказал, что девушка тоже служит вам. Что ее нельзя трогать. — Ты прекрасно понял, что я имел в виду. Учти, я во второй раз спрашивать не буду, и у тебя последний шанс. Упустишь его — пожалеешь, — Лорд говорил высоким ледяным тоном, наблюдая, как с грубого, полузвериного лица оборотня сползают краски. — Итак? — Я… я не знаю, Повелитель, — Сивый рухнул на колени, его голос теперь напоминал жалобное поскуливание. — Клянусь, не знаю! Не могу объяснить. Она… хорошая. Зачем кусать ее, если можно охотиться на других? — Она хорошая, — медленно повторил он, будто пробуя это сочетание на вкус и уже позабыв о склонившем голову оборотне. Потрясающая характеристика. Очень глубокая, так сказать, всеобъемлющая, и поражающая тонким психологизмом. Ну вот что ты со всей этой бесценной информацией будешь делать? Потратив не один день на обдумывание сложившейся ситуации со всех сторон, он наконец принял решение. Он выяснит, что за тайну она скрывает. Возможно, это что-то серьезное, но так даже интереснее. Если там не будет ничего такого, что угрожало бы ему и его планам, если Элисса за это время не перейдет черту и будет благоразумна, он даст ей шанс искупить вину. В конце концов, терять помощницу с таким потенциалом, который надо только немного развить и придать нужную форму, ему не хотелось. Да и от Элиссы все это время, что ни говори, пользы было много, и самое бесценное — возвращение тела. Если вся ее таинственность и секретность — не попытка помешать ему, а желание скрыть, допустим, что-то постыдное, что касается лично ее, — то Элиссе нечего бояться. Верная служба, преданность смогут спасти ее. Но если она играет против него… Если все это — какая-то тонкая интрига, которую он пока не разгадал, призванная даже не уничтожить, а просто помешать ему, то… Мысли возвращались к тому, как же Элисса была похожа на него в молодости. То она становится опасна. В таком случае его лицо станет последним, что она увидит в этой жизни. ========== Глава 23 ========== — Мне удалось наложить Империус на невыразимца Бродерика Боуда, Повелитель, — поведал Люциус Малфой на следующем собрании. Вид у него был чрезвычайно довольный собой, и, судя по оживленной реакции прочих Пожирателей, неспроста: невыразимцы в Британии считались особой кастой, о которой почти никто ничего не знал, и, как ни странно, ими мало кто интересовался. Будто на этих людей было наложено некое отводящее взгляд заклинание, помогавшее им оставаться незаметными. — На мои расспросы он сообщил следующее, — продолжил он, когда Лорд небрежно поднял ладонь, и за столом вновь повисла почтительная тишина. — Дополнительной охраны в самом Отделе Тайн нет, и в ночное время он полностью пустует. Но все помещения Отдела Тайн пронизывает такая густая паутина охранных чар и заклинаний, а также ловушек, в том числе и смертельных, что любая попытка вторжения исключается. — А днем? — коротко спросил Лорд. — Днем там постоянно находится кто-то из сотрудников. Невыразимцам строжайше запрещено выносить что-то из Отдела Тайн, и на выходе их всегда проверяют. И, насколько я помню, Руквуд передавал нам в первую очередь сведения, но никогда не приносил ничего из артефактов, которые исследовал… — Я на память пока не жалуюсь, — холодно отрезал Волдеморт, и Малфой примолк. — Еще что-нибудь? — Да, мой Лорд. Я спросил Боуда, смог бы он сам вынести то Пророчество, минуя проверку. Он сказал, что это невозможно, и начал сопротивляться Империусу. После этого я снял с него заклинание и подчистил память, чтобы тот не вызвал подозрений. — Мудрое решение. Что ж, господа, задача вам ясна, — уголки губ Лорда изогнулись в мрачной улыбке. — Предложения будут? Пожиратели переглянулись — выступать первым явно никому не хотелось. Потом Нотт прокашлялся и нерешительно сказал: — Отправить Боуда. Под Империусом. Нам самим лезть в Отдел Тайн ночью весьма рискованно. О ловушках и защитных чарах, конечно, стоит узнать побольше, но и без того велика вероятность, что что-то пойдет не так. А нас в данный момент и так… мало, чтобы кто-то отправился в Азкабан. Он взглянул на Волдеморта с опаской, полагая, что его слова примут за речи труса, но задумчивое лицо Лорда оставалось отрешенным, и Кантанкерус слегка приободрился. — К тому же, как только станет известно, что кто-то заинтересовался этим… эээ… Пророчеством, в Министерстве наверняка догадаются о вашем возвращении, Повелитель. Что, вероятно, расходится с вашим планом… — Если у Боуда тоже ничего не выйдет, Дамблдору наверняка станет известно, что охота ведется именно за Пророчеством, и он уж точно догадается, кто за этим стоит. Поэтому неудачи, как в случае с Фаджем, я не потерплю, и в случае ошибки вы жестоко пожалеете, — выговорил темный маг очень холодно, и в воздухе заметно сгустилось напряжение. Как-то сразу стало ясно, что говорится это не в воспитательных целях, не для того, чтобы застращать соратников еще раз, а потому что этот вопрос на самом деле имел для Лорда первостепенное значение. Элисса окинула человека во главе стола долгим оценивающим взглядом и снова принялась рассматривать каминные часы позади Люциуса. Это собрание происходило в середине марта. Встреча с боггартом оказалась серьезной встряской для Элиссы, но после вновь установилось затишье. Лорд продолжал по вечерам появляться в Литтл-Хэнглтоне, даже снова брал с собой Элиссу на отработку сложных и масштабных заклинаний куда-нибудь «на воздух». Он ни разу не касался в разговоре ее боггарта, не задавал вопросов насчет увиденного и даже не пытался насмехаться. Будто ничего не было. Впрочем, Элисса не сомневалась, что Лорд ничего не забыл. Как не забыла и она. Две недели после того вечера она не могла спать и возненавидела моменты, когда забиралась под одеяло и тушила свет. Только гасло пламя — тотчас по углам начинали копошиться жирные черные тени, тянули к ней свои скользкие щупальца. Только закрывала глаза — в ушах начинали звучать знакомые шаги, сменявшиеся скрежетом ключа в замке. Ночью Элисса просыпалась от собственных криков, а угол подушки оказывался изгрызан зубами. Спустя две недели она купила в Косом переулке сильную успокоительную настойку, поскольку обнаружила, что от недосыпа начала гораздо хуже соображать, а реакция и внимание стали ни к черту. Лорд на занятиях этого будто не замечал и придирался не чаще обычного, и Элисса поначалу смутно радовалась, что смогла скрыть от него свою слабость. Но потом ее накрыло волной тревожного осознания, что это невозможно. Не настолько она талантлива и безупречна. Он прекрасно все видел, просто сделал вид, будто все как обычно. От этого осознания все еще тлевшая внутри Элиссы ярость в последний раз взметнулась огненной волной — и тут же потухла, оставив после себя одно только безжизненное пепелище. Эмоционально Элисса была настолько выжата досуха, опустошена, что сил на ненависть в те дни не осталось. Были только жуткая усталость и тихая мысль где-то глубоко внутри — «Он пожалеет». Это не было каким-то девизом для мести; скорее, то была спокойная, твердая уверенность, что именно так все и будет. Точно такую же уверенность Элисса испытывала, когда находилась взаперти и на протяжении многих месяцев просто знала, что однажды сбежит. Пока неизвестно, каким именно способом, когда, скольких людей для этого придется убить; есть только знание — это произойдет. А детали выяснятся по ходу дела. Потому спустя две недели после встречи с боггартом, когда благодаря купленному зелью она впервые нормально проспала до утра, Элисса твердо сказала себе, что хватит. Пора брать себя в руки и перестать упиваться жалостью к себе, поскольку это все равно не поможет. Развлекла Волдеморта — и хватит. Надо действовать. Сейчас, в середине марта, когда в Британии начало ощущаться нерешительное приближение весны, она чувствовала себя почти нормально. А именно сегодня, в день собрания, Элисса испытывала необычайный душевный подъем и пребывала в прекрасном настроении, а потому ее главной задачей было скрыть от окружающих это хорошее настроение любой ценой. Что, впрочем, было не так сложно — в малфоевской гостиной она, как обычно, сидела молча, и ее основным занятием было следить за лицом и внимательно слушать. Эти две вещи Элисса умела делать лучше всего на свете. — Элисса, может, ты поделишься с нами своими мыслями? — донесся до ее слуха негромкий, вкрадчивый голос, и она повернула голову. — Ты всегда так молчалива на этих собраниях… И хотя ты пока не входишь в наши ряды официально и не носишь на руке мой знак, высказывать свои соображения не возбраняется. На наших с тобой личных встречах ты обычно куда словоохотливее. Лорд смотрел на нее оценивающе, и у нее даже на мгновение закралось подозрение, что он слышал ее мысли. Но она тут же успокоила себя, что это невозможно, с окклюментивными блоками у нее все в порядке, и ответила Лорду совершенно спокойным взглядом. Боковым зрением Элисса видела, как переглядываются между собой Эйвери и Нотт. И что их так вывело из равновесия? Или она тут единственная, с кем Волдеморт встречается лично?.. Эти вопросы проскочили где-то на периферии сознания и пропали. Лорд со своей эмпатией в прошедшие две недели прекрасно чувствовал, какой спектр негативных чувств теперь вызывала его персона у Элиссы, и потому сейчас нужно было держать эмоции под контролем и убедить его, что все в порядке. Никаких неприятностей она не доставит. — Почему Боуд начал сопротивляться Империусу? — наконец спросила Элисса. — У него такая сильная воля, что он стал приходить в себя? Или дело в чем-то другом? Ей вовсе не хотелось никому дерзить и доказывать свою независимость, но по-другому не получалось. Никаких безопасных и в то же время содержательных высказываний в голову не пришло, так что она была вынуждена сказать то, что на самом деле было на уме. Макнейр и Нотт обменялись долгими взглядами, которые Элисса перевела как «Ну сейчас ей растолкуют, как надо вести себя на собраниях у Повелителя», но Лорд посмотрел на нее оценивающе и кивнул Малфою, предлагая ответить. Люциус, хотя и запнулся на секунду, намек понял правильно, а у Макнейра сделалось очень недоуменное лицо. — Я бы сказал, что он чего-то испугался, когда я спросил, смог бы он сам вынести Пророчество из Отдела Тайн, — отрапортовал Малфой, глядя только на Лорда и полностью игнорируя Элиссу, хотя вопрос исходил от неё. — Дело не в том, что у него сама по себе воля такая сильная. Он испугался моих расспросов — и потому смог побороть Непростительное. Волдеморт перевёл взгляд обратно на Элиссу. — Значит, пока никаких активных действий предпринимать нельзя, — чётко произнесла она. В гостиной было так тихо, что голос Элиссы звучал особенно звонко, хотя она не любила и не умела выступать перед людьми. — Нельзя отправлять Боуда в Отдел Тайн под Империусом. Нельзя самим туда соваться, пока не узнали, что там за ловушки и чары... Оставалось вопросом, зачем Лорд заставил ее проговорить такие очевидные вещи вслух, хотя сам точно должен был сделать те же выводы. Если только для развлечения. — Нужно продолжать разведку, — закончила Элисса мрачно. — Выяснить досконально, какая защитная система действует в Отделе. Выяснить, почему Боуд так остро отреагировал на перспективу вынести Пророчество. Возможно, причина не в том, что он так ратует за свое дело, а просто в Отделе стоит дополнительная защита от воров, с которой ни одному волшебнику связываться не рекомендуется. В вашем «Гринготтсе», я слышала, стоит что-то подобное, ведь ограбить этот банк считается невозможным, — последняя фраза прозвучала не очень удачно, будто Элисса категорично отделила себя от местного населения, включая тех же Пожирателей. — Здесь расспросы рядовых сотрудников не помогут, нужен кто-то рангом повыше. Начальник Отдела Тайн, например, или глава мракоборцев. Он, наверное, должен быть в курсе, какие охранные чары используются во всем здании Министерства магии. — Шанс на успех крайне мал, — тихо ввернул Кантанкерус Нотт, будто не сумев сдержаться. Все взгляды, в том числе и Повелителя, оказались направлены на него, и тот прокашлялся. Элисса вздохнула с облегчением, что слово взял кто-то другой. — Я имею в виду, что ход мыслей мисс Каройи правильный, но реализовать это будет крайне сложно. Во-первых, никто понятия не имеет, кто сейчас возглавляет Отдел Тайн. Личность этого волшебника не афишируется. Но если, допустим, мы это узнаем, то наложить Империус на него или Скримджера будет нелегко. Волшебники, занимающие подобные должности, изначально должны обладать сильной волей, плюс они проходят специальную подготовку, а также каждый год их проверяют на соответствие квалификации. Разумеется, подчинить их можно, но здесь довольно высок шанс на ошибку, которого у нас нет. Ещё, конечно, остаётся Фадж, но после неудачного покушения, — Эйвери вздрогнул и вжал голову в плечи, а Нотт безжалостно продолжал: — Фадж и в сортир ходит в компании мракоборцев. Сейчас к нему не подобраться. Снова повисло молчание. Элисса задалась вопросом, что об этом всем думал сам Лорд. У него-то был уже какой-то план действий? — Есть еще один вариант, Повелитель, — этот подрагивающий голос принадлежал Эйвери, и все воззрились на него с удивлением, не ожидая, что Пожиратель, пребывавший последний месяц в опале, рискнет сам напомнить о своём существовании. Но, видимо, какая-то идея у него на самом деле была, и притом не самая безнадёжная. Волдеморт смерил Эйвери холодным оценивающим взглядом — тот вжался в спинку кресла, но головы не опустил — и бесстрастно произнес: — Я слушаю тебя, Филип. — Об-братиться к-к человек-ку со ст-тороны, — выдавил Эйвери, спотыкаясь на каждом слове и явно жалея, что вообще открыл рот. — К т-тому, кто с-cмог б-бы попасть в Отдел Тайн и п-проверить его ловушки. Чт-тобы это был не кто-то из нас, или из Отдела Тайн, или мракоборец... Тот, кто не является заинтересованной стороной, и, следовательно, не будет утечки информации. И это должен быть тот, кто действительно разбирается в охранных чарах и смертельных ловушках. Под конец голос его звучал уже более или менее уверенно, но глаза продолжали тревожно метаться туда-сюда. Однако его друзья и соратники облегчать жизнь Эйвери не собирались: все застыли, как трава в поле перед грозой, и дожидались реакции Лорда. — Обратиться к наемнику? — наконец осведомился Волдеморт; по бледному лицу невозможно было что-либо прочесть. — Я правильно тебя понял? Эйвери сдавленно кивнул; Элиссе он напомнил затравленного зайца. Прочие Пожиратели сидели так же неподвижно, с такими же пустыми, будто неживыми выражениями лиц, и Элиссе со внезапно проснувшимся отвращением показалось, что она находится в каком-то уродливом театре марионеток. Она представила, как выглядит в эту минуту со стороны — такая же, как все остальные, застывшая кукла, будто целлулоидная, с равнодушными, стеклянными глазами. И в этот миг ей нестерпимо захотелось сделать хоть что-то — ударить кулаком по столу, закричать, да даже просто громко поддержать предложение Эйвери, — лишь бы разрушить это царство смерти и поклонения и внести в него хоть каких-то живых эмоций. Она даже вообразила, как отреагировал бы на это Лорд. Но, разумеется, ничего из этого она не стала делать, а осталась сидеть на своём месте, привычно рассматривая позолоченные каминные часы позади Люциуса. Помни, терпеливо ждать. Терпеливо ждать. — У тебя есть кандидатуры? Лицо Эйвери озарилось почти исступленным облегчением человека, которого поволокли было на эшафот, да в последний момент передумали и дали небольшую отсрочку. — Да, м-мой Лорд. Вот, — и он попытался трясущимися пальцами подцепить сегодняшнюю газету. Свежий «Ежедневный Пророк» лежал на столе с начала собрания, но Элисса только сейчас обратила внимание на свернутый выпуск. В душе что-то екнуло, когда она вспомнила последние репортажи, и в голове молнией сверкнула догадка, кого мог иметь в виду Эйвери. Ей пришлось приложить все силы, чтобы скрыть потрясенный вздох. К счастью, всеобщие взгляды были обращены к «Пророку», а Лорд неотрывно смотрел на Эйвери, и реакции Элиссы никто не заметил. Она же на миг прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и унять участившееся сердцебиение. Хорошо, что она сидела на дальнем от Лорда конце стола, так что не было опасности, что он ощутит её эмоции. — Маттео Карбоне? — уточнил Лорд все тем же неопределенным тоном и невербально, а заодно не прибегая к помощи волшебной палочки, левитировал к себе газету. Статью он пробежал глазами быстро, не вчитываясь: текст явно был ему знаком. — Ты об итальянском воре? — Да, Повелитель, — и с внезапной решимостью, будто подумав, что терять уже нечего, Эйвери более или менее твердо завершил: — Он смог ограбить Министерство магии в Риме, а еще банк в Мадриде. По сравнению с «Гринготтсом» там, конечно, охрана была куда слабее, но все же. Если бы мы привлекли его, он смог бы получить информацию, которой нам не хватает, о структуре и защите Отдела Тайн. Если пообещать ему приличное вознаграждение… Его голос становился все тише, пока окончательно не умолк, и в комнате стало тихо. Элисса же против воли бросила взгляд на «Пророк», который этим утром уже читала, и потому была в курсе последних событий. Маттео Карбоне видели в Москве в компании волшебника, смутно похожего на Картера Эндлунда — бывшего мракоборца, обвиняемого во многих должностных преступлениях и со скандалом оставившего службу много лет назад. Русское Министерство магии было оживилось, но Карбоне удалось успешно скрыться. Это привлечение внимания было намеренной акцией, запланированной Элиссой. Трой передал ее распоряжение Маттео и Картеру — намеренно показаться на глаза властям и прессе, чтобы в последний раз сбить со следа Иштвана и вампиров. Теперь, пока противник думает, что они продвигаются на восток, ребята тайком вернутся в Британию, где наступит следующая фаза плана «Переиграть и уничтожить противника». Осознание скорой встречи с друзьями грело Элиссе душу все эти дни, помогая справиться с депрессией и старой психологической травмой, в которой Лорд с таким удовольствием и ожесточением покопался. Все шло замечательно. Она снова увидится с ребятами. Кошмары если не закончились, то, по крайней мере, Элисса больше их не помнила. За эти полгода она убедилась, что их затея сработала, и за все шесть месяцев она не увидела ни одного вражеского лица, не вступила ни в один бой. Все шло по плану. Вот только этот план совсем не включал появление Маттео в стройных рядах Пожирателей Смерти, и, скрывая свое истинное состояние за маской вежливой невозмутимости, Элисса лихорадочно обдумывала происходящее. Хорошо это или плохо? Если Лорд встретится с Маттео лицом к лицу, какими проблемами это может быть чревато? Если Маттео попадет в Отдел Тайн, какую выгоду это принесет? В одном можно не сомневаться — если Маттео проникнет в Отдел Тайн (а Элисса почти не сомневалась, что у него все получится, поскольку имела кучу времени и возможностей убедиться в талантах приятеля), то все новости и важные детали с места событий она узнает первой, даже быстрее самого Лорда. Вот только что это может ей дать?.. — В этом есть смысл, — молвил Лорд задумчиво. Эйвери чуть не задохнулся от облегчения, и живые краски начали возвращаться на его лицо, но как-то неравномерно — со стороны казалось, что Эйвери стал пятнистым, как жираф. — Признаться, эта идея и мне приходила в голову, когда я в последний раз встречал в новостях имя этого вора… — Если в Отделе Тайн стоит такое количество чар и ловушек, нужен человек, который не просто бы разбирался в подобного рода заклятиях, а был бы лучшим. Вероятно, самый известный европейский вор смог бы решить эту задачу, — с готовностью заметил Люциус. Стоило Волдеморту если не одобрить, то, по крайней мере, не отвергнуть затею Эйвери, и у Малфоя тут же нашлись аргументы «за». Для обратной ситуации аргументы «против» у него тоже наверняка были уже припасены. Скользкий, как угорь, этот Люциус… — Но остается одна деталь, которая меня… настораживает, — продолжал Лорд неторопливо, и Малфой тут же осекся. Волдеморт проследил за ним взглядом и холодно усмехнулся. Элисса была убеждена, что Люциуса пробрала дрожь от этой усмешки. — Уже во второй раз за полгода Карбоне попадает в газеты, и снова к нему приковано внимание не только прессы, но и всех европейских мракоборцев, вместе взятых. А учитывая, как для нас сейчас важна секретность, мне бы не хотелось, чтобы наши дела стали… достоянием общественности. Как мракоборцев, так и прессы в случае, если Карбоне однажды арестуют. Тем не менее, эти его слова приспешников не смутили. Элисса ждала, что сейчас Эйвери все-таки пожалеет, что вообще открыл на этом собрании рот, но неожиданно вступил Нотт. Все так же негромко, как говорил раньше, он заметил — причем спокойно, словно шло обсуждение цен на рабочие мантии в Косом переулке: — Карбоне скрывается от закона уже десять лет, так что можно предположить, что он умеет быть незаметным и в Британии не станет привлекать к себе внимание. Мы сможем организовать ему прибытие в Лондон, о котором никто бы не знал… А после выполнения задания, как только Карбоне перестанет быть полезен, от него можно будет избавиться. Быстро и без шумихи. Стоит, конечно, проверить, но Карбоне не производит впечатление человека, за которым стоит кто-то серьезный. Значит, его смерть не обернется никакими… неприятностями. Элисса перестала любоваться малфоевскими каминными часами и теперь задумчиво рассматривала Кантанкеруса. А потом, когда он замолчал и посмотрел на Лорда в ожидании ответа, тоже перевела взгляд на последнего. — Хорошо, — наконец медленно произнес тот — должно быть, взвешивая в уме, стоит ли связываться с посторонним человеком. Бледное лицо было непроницаемо, и после еще одной паузы Лорд кивнул. — Так и поступим. Люциус, — Малфой весь подобрался и продемонстрировал готовность внимать, — займись этим. Отыщи Карбоне и предложи ему работу. Организуй его прибытие в наши края. — Конечно, мой Лорд, — тот склонил голову. Элисса сделала в уме мысленную отметку — похоже, Люциус Малфой здесь еще и специалист по европейским связям. — Все свободны. Как обычно, Волдеморт первым покинул гостиную, причем сегодня он не прихватил с собой Элиссу, чему она была рада. Задерживаться с Пожирателями она тоже не стала и, забрав у домовика плащ, направилась к дверям. Приходилось все время напоминать себе, что ее вид не должен казаться слишком задумчивым, хотя мыслями Элисса все равно уже была далеко отсюда. Разумеется, Маттео согласится на эту работу. И вы пока не знаете этого, Милорд, но по счастливейшему стечению обстоятельств он уже в Британии. Впрочем, для поддержания легенды нужно будет притвориться, будто Маттео все еще где-то на востоке. И да, Кантанкерус Нотт был отчасти прав — за Маттео действительно не стоит никого серьезного, чтобы одним именем гарантировать ему безопасность и неприкосновенность. Но зато за Маттео Карбоне стою я. И я клянусь, что заставлю вас пожалеть, Милорд, если вы тронете хоть одного из моих людей. *** На ее стук открыл Бенджи, который оглядел Элиссу придирчивым взглядом и торжественно возвестил: — Да здравствует Темный Лорд! — Да иди ты! — возмутилась Элисса. — Кто это придумал? Ты сам или Маттео? — Я, конечно, — даже немного обиделся Маттео, появляясь в полутемной прихожей. Ухмыляющийся Бенджи захлопнул дверь, и тут же по ней сами собой поползло, лязгая, внушительное количество цепей и замков. Маттео же крепко обнял Элиссу, а потом подхватил за руку и потащил вглубь дома — туда, где был виден свет и доносились голоса, смех и звуки готовки. — Attenzione, per favore!{?}[Прошу внимания! (итал.).] Смотрите, кого мы привели! — радостно провозгласил Маттео, пока Элисса по очереди рассматривала знакомые, дорогие лица, чувствуя, как на губах расползается неудержимая, счастливая улыбка. Следующим ее захватил в медвежьи (или правильнее будет сказать, волчьи?) объятия Бенджи. — Что у тебя со спиной? — строго спросила Элисса. Целительской помощью этой пятерке она занималась так долго, что «Сердце» начало посылать сигналы само по себе. — Столкнулись с венграми прямо перед отбытием сюда, — пожал плечами Бенджи. — Ничего серьезного, жить буду. Но Элисса только отмахнулась, уже взяв Бенджи за руки и начиная на ходу лечить его рану. Ничего опасного там в самом деле не было, но раз уж все их приключения происходят именно из-за «Сердца», пускай оно хоть как-то себя окупает. — А ты немного… изменилась. Похорошела, — заметил Картер у плиты, улучив секунду между тем, как Элисса отпустила Бенджи, и ее тут же обнял Алекс. — Похожа уже не на девочку-подростка, а на… девушку. Пусть и очень юную. — Если тебе дать возможность несколько месяцев посидеть на одном месте, ты тоже расцветешь, — шутливо отозвалась Элисса, подпорхнула к Картеру и звонко чмокнула его в щеку. Тот смотрел на нее с нежностью родителя, который встретил ребенка после учебного года. — Ну, как вы тут без меня? Кухня наполнилась было веселым гомоном и смехом, которые тут же стихли, когда Картер строго заявил, чтобы они не занимались ерундой, а накрывали на стол, пока он занят обедом. Спорить никто не рискнул, и все послушно занялись делом. Трой сидел в дальнем углу кухни, но ему Картер делать замечаний не стал, а Элисса быстро осмотрелась по сторонам. На этот раз они жили не в гостинице, а Трой подыскал для их честной компании дом на окраине Глазго. Поскольку англичанином из них был только Алекс, иностранный акцент всех остальных в любом бы случае резал уши местному населению, и потому Элисса не возражала против шотландского города. Картер, Маттео, Алекс и Бенджи теперь жили в небольшом маггловском доме, пусть и стоявшем в пригороде на отшибе, так что слишком любопытные соседи не сновали под окнами. Дом не был подключён к Сети летучего пороха, других волшебников и волшебных магазинов на ближайших улицах не наблюдалось, и потому укрытие было вполне надежным. Трой за эти полгода успел обустроиться и обжиться в собственном убежище и покидать его не пожелал, что было весьма разумно. Элисса даже не знала, где оно находится. На просторной кухне дым стоял коромыслом — Картер у плиты занимался готовкой и вдохновленно руководил всеми остальными. В воздухе витали стойкие запахи рыбы, шафрана, других специй. Бенджи трансфигурировал старый покосившийся стол и шаткие стулья во что-то более надежное и приятное глазу, Алекс громко звенел посудой в серванте, отыскивая целые тарелки. Маттео бездельничал, пока нож сам резал на разделочной доске овощи. Один только Трой сидел как бы отдельно от всех — в углу комнаты, молча наблюдая. Он всегда так делал, все уже привыкли. — Ну вот, а потом приезжаем мы в Братиславу налегке. Из Кракова же пришлось бежать почти без всего, на нас же прямо на вокзале напали! Мы посреди Братиславы, ночь на носу, опять же, есть хочется, а у нас из ценного имущества — последние трусы. Стоим, думаем, что делать. И тут Бенджи заявляет… — бодро вещал Маттео. — Карбоне, никто не хочет слушать твои потрясающие истории, — заявил Картер утомленно. — Я за последние месяцы наслушался их по самое не могу! — Зато mia bella{?}[моя красавица (итал.)] их уже целых полгода не слышала! — У нас полно рассказов. Мы целый дорожный роман уже можем написать, — широко ухмыльнулся Алекс. — Кстати, как вам такая идея? Писательством можно будет заняться, когда вся эта история подойдёт к концу, и мы, если повезёт, все ещё будем живы. Давайте напишем мемуары! А если там отдельной главой будет идти рассказ Элиссы «Моя жизнь с Сами-Знаете-Кем»… Да мы озолотимся! — Да ты в жизни не писал ничего серьезнее эссе в Ильверморни! — сообщил от плиты Картер. На руке у него была пестрая кухонная рукавица, и он с деловым видом поварешкой помешивал в глубокой сковороде что-то шкварчащее и булькающее. — Нам понадобится опытный автор, который сможет из наших баек сделать что-то вменяемое. — Рита Скитер, — буркнул Трой из своего угла, но его все равно услышали и уставились с изумлением — шуток в исполнении Троя не слышал никто и никогда. — Ты-то уже прославился! — Бенджи подцепил с подоконника и помахал в воздухе «Ежедневным Пророком», который Элисса уже видела на собрании Пожирателей. — Тебе легко давать советы! — Какая же это слава? Там только имя, даже фотографии нет, — Картер в фальшивом огорчении сложил руки на груди. — Это Карбоне у нас звезда номер один. Во второй раз за полгода в газеты попадает, и портреты его там печатают чуть ли не на первой полосе! — А он их все хранит, — наклонившись к уху Элиссы, заговорщицки сообщил Бенджи. — И любуется, когда думает, что мы не видим. Маттео волю дай – и он бы эти вырезки вместо обоев в своей комнате поклеил. — А что поделаешь? Тяжело оно, бремя знаменитости. Вам, invidiosi{?}[завистники (итал.)], этого не понять, — изрек Маттео философски, качаясь на стуле, заложив руки за голову. Элисса всерьез подозревала, что он неосознанно и невербально помогал себе магией — иначе давно бы свалился. — Да, кстати об этом, — спохватилась она. — С тобой, жертва славы, в скором времени свяжется Пожиратель Люциус Малфой. Предложит задание — влезть в британский Отдел Тайн. Ты согласишься, а потом тебе на самом деле надо будет отправиться туда и выяснить, что там, в этом Отделе Тайн. И вынести оттуда одну вещь, которая нужна Волдеморту. — Запросто, — легко согласился Маттео. — А после этого тебя, скорее всего, убьют, чтобы не было утечки информации. — Даже так? — он приподнял брови, а потом как ни в чем не бывало продолжил качаться, изучая пыльную люстру на потолке. — Какая неприятность. — Насколько нам необходимо вытащить эту вещь из Отдела Тайн? — поинтересовался Алекс, помогая Элиссе накрывать на стол. — Необходимо, — она пожала плечами, расставляя тарелки и столовые приборы. Подумала и достала из воздуха вазу, в которую следом наколдовала букет астр. Утвердив эту композицию в центре стола, осталась довольна сервировкой. — Сейчас нам выгодно, чтобы Лорд и дальше укреплял силы и утверждался в Британии. Значит, мы должны этому способствовать, а Волдеморту в данный момент жизненно необходимо это непонятное Пророчество. Что же, сделаем ему такой подарок. Алекс только болезненно скривился на эти слова, но промолчал. Хорошо хоть, при каждом упоминании имени Волдеморта он больше не дергался как от удара электричеством. Маттео же деловито уточнил: — Сколько у меня времени? — Это тебе Малфой изложит вместе со всеми деталями. — Обед готов! — провозгласил Картер и взмахнул волшебной палочкой. На стол приплыло блюдо с паэльей, что вызвало заметное воодушевление и волнение среди голодных масс. — Рецепт узнал в Валенсии, и специи купил еще тогда. Садитесь давайте. Бенджи, ты вино открыл? Трой, а ты что жмешься в углу как неродной?.. Тебе налить? И так здорово было снова сидеть всем вместе, будто и не было этих шести месяцев разлуки! Элисса чувствовала себя уютно, расслабленно и свободно, хотя она единственная из всех не притронулась к алкоголю. Но хорошо зная, что Лорд о своих визитах никогда заранее не предупреждает, она не стала рисковать и предпочла сохранить ясность и трезвость ума. Рассказы следовали один за другим, благо что эти полгода действительно прошли более или менее спокойно, и, не считая осеннего случая, попавшего в газеты, серьезных столкновений с Иштваном или де Колиньи не было, и можно было отнестись к этому долгому туру по Европе как к занятному приключению. Звенели бокалы, посуда, на кухне то и дело раздавались взрывы смеха. И после еды, когда голод сменился приятным умиротворением, и все устроились на кухне как кому было удобно, так хорошо было сидеть в кресле, забравшись с ногами и укутавшись в плед, и смеяться над шутками друзей, снова видеть их всех и чувствовать себя в безопасности… Даже дым от сигарет Алекса и Маттео ее не раздражал, ведь благодаря ему Элисса и со слипающимися глазами точно знала, что они, ее самые близкие люди, рядом… — Элисса, пока ты там не уснула, может, расскажешь, как прошли твои полгода? — окликнул ее Алекс, и она встрепенулась, сообразив, что ее на самом деле неудержимо клонило в сон. — Друг про друга мы более или менее в курсе, Трой про себя вообще ничего не рассказывает, хоть тресни, и остаешься только ты! Как твое общение с… Сама-Знаешь-Кем? На последних словах он ощутимо споткнулся, но договорил, и его слова почему-то возымели самый живительный эффект: Элисса непроизвольно села прямее, а сон сам собой улетучился в приоткрытую форточку. Будто одно упоминание заставило ее ощутить присутствие лорда Волдеморта так, как если бы он находился в этой комнате. Тем не менее, история вышла не такой длинной, и Элисса сама удивилась, как быстро смогла все пересказать. Более подробно она остановилась только на стратегических решениях Лорда, о которых ей удалось узнать, а также на встрече с боггартом. Остальные эпизоды вполне можно было сократить до пары предложений. Ребята слушали внимательно и не перебивали. Единственное, что не давало Элиссе покоя — это слишком пристальный взгляд Троя, который как раз единственный из всех был полностью осведомлен о том, как она проводила время в эти месяцы. — Так что вот так, — завершила она свой рассказ. За окном уже темнело, и Элиссе подумалось, что скоро надо будет возвращаться в Литтл-Хэнглтон. Лорд, конечно, никогда не появлялся раньше одиннадцати вечера, но мало ли… — Не сказала бы, что это были простые полгода, но жить можно. Бывало и хуже. И я считаю, что мы должны продолжить то, что начали. Ваша безумная затея по маскировке «Сердца» сработала. Теперь надо развить наше преимущество. После всего услышанного Алекс был изрядно бледен, Трой оставался безучастен, а Картер, Бенджи и Маттео попереглядывались между собой, и оборотень наконец спросил прямо: — Ты контролируешь ситуацию? В ответ Элисса не стала возмущаться или обижаться, а вместо этого честно попыталась задуматься. — Полагаю, что да, — наконец отозвалась она. — Тебе нужна помощь? — продолжал допытываться Бенджи. Трой по-прежнему не сводил глаз с Элиссы, и она все никак не могла сообразить, чем был вызван этот повышенный интерес. Чего он слышит в ее словах такого, чего она сама не понимает? — Ну, морду там кому-нибудь набить, запугать, или хотя бы разъяснительную беседу провести? Элисса покачала головой, не удержавшись от улыбки. — Пока нет. Картер в ответ только вздохнул, зато вдруг подал голос Маттео. Деловито и спокойно он произнес: — Я бы предпочел наведаться в Министерство до того, как Пожирателям станет известно о моем появлении. Сейчас, пока вообще никто не знает, что я в Лондоне, осмотреться по сторонам будет куда проще и безопаснее. Но на это нужно время. Просто так, с первой попытки, ты в Отдел Тайн не завалишься. Она с пониманием кивнула. — Я тебя не ограничиваю. Ответишь Малфою, когда посчитаешь нужным, или ответишь сразу, но скажешь, что сможешь прибыть только через месяц… Сам решишь. Трой, а ты что скажешь? Как у нас дела? Тот сухо, безэмоционально отчитался: — В Министерстве обстановка неспокойная. У Фаджа на почве покушения развилась паранойя, за ним теперь всюду таскаются два телохранителя. На отделы международного сотрудничества и магического правопорядка активно наседают из-за отвратительной организации Турнира Трех Волшебников и смерти Диггори. Крауч болен и сейчас не показывается на людях, лежит дома. Перед общественностью за него отдувается помощник, Перси Уизли. Он утверждает, что третий этап пройдет в июне, и что уж на этот раз меры безопасности будут на высоте. Для этого в Хогвартс специально отрядили чуть ли не все Управление мракоборцев полным составом — чтобы в буквальном смысле сдувать с оставшихся Чемпионов пылинки. Ну-ну. Интересно, как отнесется к такой толпе гостей Дамблдор, пока они будут сновать по его владениям и следить за безопасностью?.. — Ну а ты? — вдруг спросил Алекс, и Элисса подозревала, что на самом деле этот вопрос интересовал абсолютно всех. — Как ты сама живешь… уживаешься… с ним? Не желая их тревожить, расстраивать, Элисса пожала плечами. Почему-то высказывать все свои мысли о лорде Волдеморте как на духу ей не хотелось, хотя она и не могла понять причину. — В целом… нормально. С ним вполне можно сосуществовать. Если не возражать, а только поддакивать и подчиняться… Тут Элисса вдруг сообразила, что как раз в ее случае эта тактика работала далеко не всегда, ведь она не раз принималась спорить с Лордом и высказывать свою точку зрения, а он почему-то ее даже слушал и не разбрасывался во все стороны Круциатусами. Но рассказывать об этом ребятам ей сейчас не хотелось. Возможно, позже. Когда она сама поймет, почему Лорд так поступал. — Меня только вывела из равновесия встреча с боггартом. Я испугалась и разозлилась, причем даже не из-за самого боггарта, а от того, что Волдеморт так цинично использовал мои страхи против меня. Я была в таком бешенстве, что думала — если он скажет хоть слово, я сама его убью. Идиотизм, конечно, — она позволила себе невеселую усмешку. Лица у друзей стали ну очень сочувствующими, один только Трой слушал, высоко вздернув бровь. — Он бы меня по полу тонким слоем размазал. Впрочем, какое ему может быть дело до моих переживаний? Трой был прав, на мои нежные чувства ему глубоко плевать. Я могу его возненавидеть — он этого даже не заметит, поскольку просто не замечает других людей… Погодите-ка, — произнесла Элисса медленно. Ее вдруг поразила одна мысль, которая раньше почему-то не приходила в голову. — А что, если Лорд именно это задумывал с самого начала? И моя встреча с боггартом была неслучайной? Алекс посмотрел на нее добрым, сострадательным взглядом, как смотрят целители на душевнобольного. — Элисса, по-моему, ты минут двадцать без перерыва твердила нам, что твоя встреча с боггартом была срежиссирована Сама-Знаешь-Кем с самого начала. Хочешь рассказать об этом еще раз? — Да не в этом смысле! — она шутливо пихнула его локтем в бок, но сделала это больше машинально, полностью захваченная новой догадкой. — У него… тысяча продуманных планов на все случаи жизни, а каждое действие зачем-то нужно. У меня закрадывается подозрение, что этот человек в принципе не способен сделать ничего просто так, и что он продумывает и предусматривает абсолютно все. Человеческие эмоции. Чувства. Реакции. Действия. Мысли. Вот я и думаю — он же столько раз называл меня безумной, глупой, самоуверенной за то, что я так свободно веду себя с ним, не трясусь от страха, как остальные… Ох, видели бы вы все, как дрожат от страха в его присутствии Пожиратели Смерти! С каким ужасом говорят о нем обычные люди, которых я встречала в Косом переулке! Все его страшатся, как чумы, и этот страх витает в этой стране буквально всюду! Здесь ты, Алекс, был прав… И этот страх, эта ненависть ему привычны, он хорошо знает, как играть на них, как заставить такого человека быть ему полезным! Так может быть такое, что он намеренно подсунул мне боггарта, чтобы вызвать точно такие же эмоции, как у прочих людей? Именно потому, что, как обернуть страх и ненависть себе на пользу, он хорошо знает. А что делать со всеми прочими чувствами?.. — Тебе бы в маггловские мозгоправы идти, — фыркнул Бенджи непочтительно. — Очень красиво, но ни хрена не понятно. Как их там? Психотеравты? — Психотерапевты, — поправил его Картер и посмотрел на Элиссу. Вид у бывшего мракоборца был задумчивый. — Знаешь, это вполне реальная версия. Я встречал преступников с психопатическим складом ума, да и вообще это весьма распространенная человеческая черта — иметь дело только с тем, что тебе привычно. А если не привычно, то ты попытаешься загнать это в знакомые рамки. А лорд Волдеморт… У Алекса подпрыгнул локоть, и кофе расплескался на стол. Картер виновато развел руками. — Прошу прощения. Так вот, если Сами-Знаете-Кто предпочитает подстраивать весь окружающий мир под себя так, как ему нравится, то неудивительно, что и тебя он тоже решил перековать в ту форму, которая ему удобна. Грубовато, но попытка засчитывается. Ему только не повезло, что ты аналитик по части человеческих душ не хуже его. Может, сама ты манипулируешь людьми не столь искусно, но разгадать чужие маневры способна. Молодец, девочка. Элисса в задумчивости побарабанила пальцами по подлокотнику. — Я не пойду у него на поводу, — наконец медленно произнесла она. — Черта с два он получит, а не манипулирование мной, будто я еще одна из его кукол. К счастью, никто из друзей не стал комментировать ее уверенность в том, что в психологическом противостоянии самому опасному темному магу столетия Элисса победит. Хотя вполне обоснованные сомнения у них наверняка могли возникнуть. — Трой, нам пора, — распорядилась Элисса, поднимаясь. — А вы пока обустраивайтесь, отдыхайте. Внимания к себе не привлекаем, больше никакой прессы и мракоборцев. Маттео, займись Отделом Тайн. Мы достаточно долго прятались по углам. Пора возвращаться к активной жизни. ========== Глава 24 ========== На улице им в лицо дохнуло холодным, совсем зимним ветром, хотя днем солнце уже прилично пригревало, слежавшийся снег полностью утратил белизну и свежесть, а на дорогах стояли лужи, которые в ночное время снова подергивались тонким ледком. Элисса и Трой неторопливо пошли по пустынной и грязной улице, на которой почти не было прохожих. Трой ничего не говорил, но не пытался попрощаться и трансгрессировать: еще в доме прекрасно почувствовал, что Элисса хочет поговорить. — Почему ты так странно смотрел на меня весь вечер? — тут Элисса внезапно осознала, что чувствовала на себе пристальный взгляд Троя не постоянно, а только в определенные моменты. — Нет, неправильно. Почему ты так странно смотрел на меня каждый раз, когда я заговаривала о Волдеморте? В чем дело? Трой безразлично пожал плечами. — Это только пища для размышлений. — Что именно? — сердито спросила Элисса, все еще не понимая. — Я веду себя как-то странно? Или что происходит? — Пока — ничего, что меня бы тревожило. Она мысленно застонала. Больше всего в ту секунду Элиссе хотелось взять Троя за плечи и как следует встряхнуть, но она прекрасно знала, насколько это бесполезное занятие. Трой выдавливал из себя слова так, будто они были сделаны из золота, и вытянуть из него хоть одно предложение сверх того, что он хотел сказать, было невозможно. Хоть на куски его режь. — Но ты изменилась, — вдруг сказал Трой все тем же ровным, безразличным тоном. Какие эмоции он испытывал на самом деле, оставалось тайной. — Остальные пока этого не заметили. Скоро заметят. А потом — Элисса даже поверить своим ушам не могла, что Трой вдруг стал таким словоохотливым, — он добавил: — В твоей жизни появился еще один человек кроме нас. Это непривычно. — Ч-что? — опешила Элисса и даже остановилась прямо посреди улицы. Свет электрических фонарей позволил ей рассмотреть невзрачное лицо Троя — такое же безэмоциональное, как его интонации. — Жозеф, что ты вбил себе в голову? Какой человек… — тут до нее наконец-то дошло, что он хотел сказать. — Жозеф, то, что я столько говорю о Волдеморте, не значит, что он… важен для меня, черт возьми! Вы пятеро — моя семья, мои самые близкие люди, и это навсегда, и в эту нашу семью никто не вклинится! А Лорд — он просто такой человек, которого невозможно не принимать в расчет! С ним постоянно надо быть настороже, нужно просчитывать каждый свой шаг! Он опасен, и только поэтому я много думаю о нем! Потому что, черт возьми, когда живешь на действующем вулкане, приходится следить за каждым вздохом этого вулкана, чтобы ненароком не поджариться! Трой и ухом не повел, когда она назвала его по имени, и, чего стоило ожидать, пламенная речь Элиссы на него тоже не произвела впечатления. — Я знаю, что ты не испытываешь к нему сильной привязанности или какой-нибудь большой крепкой любви. Но суть в том, что он постоянно в твоих мыслях. Ты изучаешь его, учишься просчитывать настроения, слова, поступки. Пытаешься, когда он в хорошем настроении, расспрашивать его о его мировоззрении, взглядах. Ты учишься у него, ты восхищаешься его умом и гениальностью. Ты узнаёшь его, и он, что самое главное, интересен тебе. Раньше ты так интересовалась только нами. Только в нас видела живых людей. Остальные — просто цели. Враги, не имеющие лиц, характеров и собственных судеб. Прохожие с улицы. Даже Иштван Акош или, тем паче, твой отец. А сейчас твоим вниманием завладел еще один человек. Впервые за все время. Она молчала, не зная, что сказать на это. Очень хотелось возразить, ринуться в спор, вся эмоциональная часть Элиссы восставала против такой расстановки сил. И в то же время умом она понимала, что спорить смысла нет. Не потому, что Троя не переспоришь, а потому что Элисса за все эти годы привыкла, что Трой видел людей насквозь. И если он что-то говорит — то вероятность процентов девяносто пять, что он прав. Пусть сама она с этим в корне не согласна. Даже не глядя ей в лицо, Трой без труда ощутил все ее недовольство и какое-то чувство безысходности из-за того, что Элиссе хотелось поспорить, но она не знала, как. И тогда он просто спросил: — О чем ты хотела со мной поговорить? Элисса открыла было рот… и тут же задохнулась от недовольства самой собой. Да, у нее в самом деле был еще один вопрос к Трою, и касался он, разумеется, одного конкретного человека. — Дело в Волдеморте, — нехотя произнесла она и сделала паузу, но Трой молчал. Оказавшись победителем, подтвердив свою правоту, он никогда не пользовался своим преимуществом для насмешек. — С ним что-то не так, но я не могу понять, что именно. Он… ранен, понимаешь? Но я никак не могу сообразить, в чем дело! Физически он полностью здоров, я чувствую это, да и, судя по его поведению, чувствует он себя прекрасно, колдует без проблем! Но в то же время… он не здоров. Хуже того — он словно изрублен на куски, с него будто содрали живьем всю кожу, и я не понимаю, что это за чертовщина! Вот я и хотела спросить — ты когда-нибудь слыхал о чем-то подобном? После паузы Трой коротко уточнил: — Изменения есть? В лучшую или худшую сторону? Элисса нетерпеливо мотнула головой. — Да. Нет. Не знаю! Кажется, что… да, есть. В нашу первую встречу я была просто в шоке, как в таком ужасном состоянии он вообще может быть еще жив! А сейчас… не разберешь. Кажется, что стало лучше. Но я вполне допускаю мысль, что это просто я настолько привыкла и острота ощущений давно сгладилась. Но даже сейчас, спустя полгода нашего знакомства… Это неестественно, понимаешь? Ни один человек не может выжить с такими повреждениями, где бы они ни были! Я не сошла с ума, благодаря «Сердцу Исиды» я умею исцелять и умею чувствовать жизнь, здоровье, травмы других людей с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать! Но что за чертовщина происходит с Волдемортом, я не понимаю! В ответ на всю эту эмоциональную тираду Трой после некоторого молчания лаконично изрек: — Если раны не на его физическом теле, значит, он ранен по-другому. Не снаружи, а внутри. Элисса растерялась и шагнула прямо в глубокую лужу, отчего ботинки немедленно промокли насквозь, а ногам стало холодно и противно. — Логично, но… В каком это смысле? То есть если он здоров физически, то травмы, которые я чувствую, — душевные? Ментальные? Но я же не умею это определять! Никогда не умела! Я не могу подсознательно ощутить, когда человек страдает эмоционально, я не умею определять ментальные расстройства! И уж тем более я не способна их врачевать! — Я не про душевные болезни и не про эмоциональное состояние, — теперь голос Троя звучал задумчиво. — Это другое. Если травмирована именно не физическая оболочка, а внутреннее «я»… Черт его знает, так сходу я тебе не скажу, что это может быть. Но темная магия нередко требует расплаты за могущество, и чаще всего волшебнику приходится расплачиваться, грубо говоря, самим собой. Здоровьем, жизненными силами, кровью. Если поискать, то, наверное, я смог бы дать тебе более четкий ответ. — Займешься этим? — Как срочно? — спросил Трой бесстрастно. — У меня сейчас хватает дел. Тебе об этом известно. Элисса кивнула. — Не срочно. Но держи это в уме, хорошо? Мне нужно знать об этом человеке все, что удастся выяснить. Кто знает, что нас ждет впереди… — Ладно. Убедившись, что на этом все, Трой тут же трансгрессировал. Элисса, с неудовольствием чувствуя, как от ледяной мартовской воды немеют пальцы ног, вернулась в Литтл-Хэнглтон — греться и сушиться. *** Знакомство Маттео с британским Отделом Тайн изрядно затянулось. По словам друга, правила безопасности и охрана там были на высоте, плюс Маттео еще было нужно поработать над тем, чтобы регулярно появляться в Министерстве, в том числе и на девятом уровне, не вызывая вопросов. Элисса его не торопила и в его работу не лезла, и потому только во второй половине апреля Люциус со скромным торжеством объявил на собрании: — Карбоне вчера прибыл в Лондон и готов обсудить детали, Милорд. Мы договорились о встрече на завтрашний вечер, и сразу после нее я передам вам все подробности. Волдеморт отстраненно кивнул. Вид у него был задумчивый, напряженный — мыслями Лорд явно пребывал далеко отсюда, и Элисса понятия не имела, в какие думы он был столь заметно погружен. — Ты отправишься один? — Карбоне предупредил, что будет с помощником. Я рассудил, что мне тоже будет лучше прийти с кем-то, и Кантанкерус вызвался составить мне компанию. — Да, Повелитель, — поддержал Малфоя Нотт и позволил себе презрительную улыбку. — Карбоне хочет встретиться где-нибудь в Лютном переулке — там меньше вероятность, что о его появлении пронюхают мракоборцы. Это будет паб «Белая виверна». Лорд ответил не сразу, и Элисса снова заподозрила, что размышлял он вовсе не над словами Люциуса и Кантанкеруса. Сегодняшнее собрание проходило непоздно, и сейчас, когда весенние дни заметно удлинились, солнце за окном только касалось краем горизонта. В вечернем свете с головы Лорда будто пропала седина, и Элиссе вдруг бросилось в глаза, насколько по-другому выглядели его обожженные, восковые черты. То ли дело в освещении, то ли у нее разыгралось воображение, но Волдеморт вдруг показался ей куда моложе, чем раньше. Даже нет, не так. Если раньше она думала о нем как о человеке без возраста и какой-то яркой внешней индивидуальности, то сейчас Элисса была готова поклясться, что это изменилось. И его лицо утратило свою неестественность и мучнистую бледность, и в чертах появились резкость, очерченность… больше того — изящество. Элисса даже моргнула, чтобы присмотреться получше. Сколько там Волдеморту лет на самом деле? Семьдесят? Восемьдесят? Ну так вот, сейчас в жизни не поверишь, что это его настоящий возраст. Выглядит он лет на… — С вами отправится Элисса, — заявил Лорд привычным холодным тоном, будто не он полвечера витал в своих мыслях, и Элисса буквально ощутила, как не успевает совладать с собой и на лице само собой проступает изумление. Надо сказать, из общей массы Элисса не особо выделилась: Малфой и Нотт растерялись не меньше. — Повелитель? — Люциус, как обычно, справился с собой быстрее всех, но в его голосе все равно сквозило удивление. Элисса просто молча смотрела на Волдеморта, ожидая разъяснений. — Что вас так удивляет? — осведомился Лорд с высокомерной усмешкой. — Задание не самое сложное и кровопролития не требует. Вы с Кантанкерусом проведете переговоры, составите впечатление о Карбоне и его человеке, а Элисса составит впечатление о ваших дипломатических навыках. Хватит ей уже сидеть без дела, пускай учится, — и следующий вопрос он адресовал непосредственно ей: — Ты же справишься, Элисса? Ей не оставалось ничего иного, кроме как вежливо ответить: — Конечно, Повелитель. В душе ее не покидало ощущение, что Волдеморт откровенно издевается над своими приспешниками, поскольку трактовать его поручение можно было двумя способами — что он отправил Элиссу именно учиться у взрослых людей вести переговоры… или что он отправил ее присматривать за Малфоем и Ноттом, чтобы те не напортачили, поскольку оценивал дипломатические способности Элиссы куда выше. Оба варианта имели равное право на существование, и, судя по тому, как коротко переглянулись Люциус и Кантанкерус, а Макнейр и Эйвери бросили по быстрому и пронзительному взгляду на Элиссу, они все это тоже прекрасно поняли. Сама Элисса продолжала смотреть на Волдеморта, но тот был совершенно серьезен — в глазах ни капли насмешки или иронии. Но почему-то ощущение подвоха стало от этого куда сильнее. — Следующее собрание будет послезавтра утром, — распорядился Лорд. — Отчитаетесь о встрече с Карбоне. Завтра вечером не нужно. Только если произойдет что-то экстраординарное или срочное… Но в ваших же интересах сделать так, чтобы этого не было. Мое разочарование вам дорого обойдется. После этого обещания все выходили из гостиной придавленные и притихшие, в полной мере осознав свалившуюся на них ответственность. Элисса даже не чувствовала, чтобы Нотт и Малфой буравили ее спину особенно злыми и выразительными взглядами, хотя была уверена, что, как только первое напряжение спадет, Пожиратели еще проявят свое недовольство. И, поскольку Лорду они вряд ли рискнут его высказывать, то столкнется с этим именно Элисса. И, главное, она даже не могла винить Нотта и Малфоя: ей бы тоже не понравилось, если бы к ней приставили какую-то малолетку в качестве соглядатая. Вопреки обыкновению, Лорд не покинул комнату, а остался там, будто ждал кого-то. Пожиратели вчетвером потянулись в приоткрытую дверь в том же коридоре — Элисса мельком видела раньше, там была курительная комната, в которой Нотт, Эйвери, Макнейр и хозяин дома собирались после встреч с Лордом, чтобы все обсудить и за бокалом чего-нибудь алкогольного немного снять напряжение, от которого цепенели мышцы. Правда, сейчас, пока Волдеморт еще не покинул малфоевский особняк, едва ли они рискнут открыть вино из погребов Люциуса. Элисса неторопливо двинулась вниз по лестнице. В доме Малфоев все вокруг буквально дышало древностью и богатством: и мраморная лестница, и старинные полотна на стенах, и изящные канделябры с витыми подсвечниками. И при этом — никакой кричаще-вызывающей роскоши. Все выполнено в сдержанных тонах, никаких излишеств, но чувствуется, что каждый сантиметр здесь стоит десятки и сотни галеонов. Неизвестно, кто и в каком веке обставлял этот дом, но вкус у него определенно был. У подножия ступенек на первом этаже она столкнулась с подростком лет четырнадцати-пятнадцати на вид. У подростка были знакомые платиновые волосы, острый подбородок и серые глаза. Не хватало только отстраненно-высокомерного вида и трости в руке — и тогда сходство с Люциусом стало бы полным. При виде Элиссы глаза парнишки расширились, и в первую секунду он уставился на нее со смесью любопытства и недоумения. Но почти сразу же овладел собой, выпрямился, и его бледное лицо приняло вежливо-невозмутимое выражение. По правилам этикета следовало, чтобы кто-нибудь представил их друг другу, но поблизости никого не было, и сын Люциуса слегка склонил голову, приветствуя даму. — Добрый день, мисс. Я Драко Малфой, к вашим услугам. — Элисса Каройи, — назвалась она, протягивая руку. Парнишка принял ее узкую ладонь и чуть-чуть пожал сверху — все, как положено. Хорошим манерам его, видимо, учили с детства, хотя Элисса сомневалась, что мальчишка был бы столь же любезен, не будь она чистокровного происхождения. — Почему ты не в Хогвартсе? — спросила она первое, что пришло на ум. Все тот же этикет предписывал обменяться парой ничего не значащих фраз о здоровье или погоде, но нести подобную ахинею Элиссе не хотелось. А остановить вбитые с детства рефлексы не успела, и ничего не значащий вопрос сам сорвался с губ. — У нас сейчас пасхальные каникулы. Через три дня я уже вернусь туда, — объяснил Драко обстоятельно. Несмотря на все те же цепи светских условностей, которыми они оба были скованы с младых ногтей, самообладания парнишке не хватало, и на Элиссу он смотрел во все глаза, лишь изредка отводя взгляд. Наверное, не мог поверить, что в Пожиратели Смерти берут даже таких молоденьких. — Отец говорил, вы из Венгрии… — Да, но теперь, видимо, надолго переехала в Англию. — Вы хорошо говорите по-английски, — сообщил Драко. — То есть понятно, что вы иностранка, но… — Это ты так деликатно обозначил мой чудовищный акцент? — весело спросила Элисса, и тот смутился. — Спасибо. Я знаю, что мне еще учиться и учиться, но… Послышались перестук каблучков и торопливые приближающиеся шаги. — Драко! Драко, я же говорила тебе не заходить в эту часть дома, пока здесь… Вышедшая из дверей женщина при виде Элиссы осеклась и не договорила. Это была миловидная блондинка с красивой осанкой и гордо вздернутой головой. Одета она была по-вечернему — на взгляд Элиссы, слишком изысканно, если ты остаешься на ужин дома, но тут уже дело привычки. Рядом с этой дамой она немедленно почувствовала себя неопрятной замарашкой. Похоже, сегодня ей повезло познакомиться со всеми домочадцами Люциуса — что же за день такой… — Добрый вечер, — поздоровалась дама сдержанно и встала около Драко. Элиссе показалось, что волшебница приготовилась защищать сына от нее, Элиссы. С волшебной палочкой, если потребуется. — Меня зовут Нарцисса Малфой. А вы — мисс Каройи? Мой муж рассказывал о вас. — Да, мэм. — Не хотите остаться на ужин? — предложила Нарцисса с безукоризненной вежливостью, а на ее лице, честное слово, появилось приветливое выражение. Элисса восхитилась, насколько хорошо та владела собой, и сделала то единственно возможное, что мог сделать гость хозяину дома. Улыбнувшись, она со всей возможной признательностью сказала: — Благодарю за приглашение, мэм. К сожалению, я не могу остаться, у меня дела. — Тогда, возможно, в другой раз, — приятно улыбаясь, сказала Нарцисса. Занятно. Малфои — первые сторонники Волдеморта, радеющие за чистую кровь, но при этом миссис Малфой, похоже, не рвется пополнить ряды Пожирателей и сына пытается держать от них подальше. Сама Элисса вызывает у нее опаску и настороженность, хотя никакого личного конфликта у них нет, а Элисса еще даже не Пожирательница. Что это — страх перед Волдемортом, который в этой стране испытывают абсолютно все, даже его ближайшие соратники? Стремление продлить ребенку детство, которое, очевидно, скоро закончится? Или здесь что-то другое? — Что это у вас тут за сборище? — раздался скрипучий голос неподалеку, и у лестницы показался Фенрир Сивый. С гривой немытых волос и в старой замызганной мантии посреди этого дома он смотрелся примерно так же, как пятно на идеально чистом мраморном полу. Элисса вспомнила, что до полнолуния осталось меньше недели, и выглядел оборотень еще более свирепо, чем в прошлую встречу. Элиссе даже показалось, что его черты уже сейчас стали приобретать сходство с волчьими. Она была готова поклясться, что Нарцисса подумала о том же — потому что она совершила какое-то движение, будто хотела загородить собой сына. За Фенриром тянулась цепочка грязных следов, которую Нарцисса даже не заметила. Драко заметно побледнел и сглотнул, но больше никак своих чувств не выдал. — Вечеринка у высшего общества? — Вас уже ожидают, — ровно произнесла Нарцисса, глядя на Сивого снизу вверх. Голос ее звучал ровно, но Элисса чувствовала, что она боится — не за себя, за Драко. — Не заставляйте Милорда ждать. — Это я лучше вас, дамочка, разберусь, — огрызнулся Фенрир и оскалился. Миссис Малфой побелела, но не шелохнулась, а Драко дернулся. — А вы лучше за своими делами смотрите — целее будете. — Вы мне угрожаете? В моем же доме? — осведомилась Нарцисса бесстрастно. Воистину, другим Пожирателям стоило бы поучиться у нее выдержке. Сивый ступил вперед, на грубом лице блуждала недобрая ухмылка, демонстрировавшая острые желтые зубы. Драко, совершенно серый, сделал шаг вперед, вставая перед матерью; красивые наманикюренные пальцы с силой впились в его плечо. И тут взгляд Фенрира упал на Элиссу, стоявшую чуть поодаль, в тени, и наблюдавшую за происходящим. Он ощутимо вздрогнул, и сразу же глумливая гримаса пропала с его лица. — Добрый вечер, мадам, — пробасил он смущенно и молча пошел по лестнице наверх. Младший Малфой проводил его ничего не понимающим взглядом и изумленно уставился на Элиссу. Нарцисса осталась спокойна, но и в ее глазах появилось оценивающее, напряженное выражение, которое она не успела скрыть, пока смотрела на Элиссу. После такого продолжать великосветский вечер смысла уже не было. — Всего доброго, миссис Малфой, — попрощалась Элисса вежливо. — До свидания, Драко. Те нестройно попрощались в ответ, и Элисса направилась по знакомому коридору к дверям, чувствуя спиной их напряжение и растерянность. Ну Драко ладно, ему лет пятнадцать, и в его жизни теперь то и дело будут происходить серьезные, значительные изменения. А вот миссис Малфой точно еще сильнее будет испытывать в отношении Элиссы опаску. Муж-то ей наверняка рассказал, как Элисса пытала и убила человека на его глазах, а теперь еще самый свирепый местный оборотень явно не хочет с ней связываться, хотя, судя по всему, Сивый в принципе не признает никаких авторитетов. Кроме, разве что, Лорда. Ну-ну. Отчасти ей было даже интересно, какие слухи ходят вокруг ее персоны, вот только в планы Элиссы нисколько не входило вести с Пожирателями позиционную войну за близость и доверие Хозяина. С этим они пускай как-нибудь без нее справляются, ей-то положение «любимой жены султана» даром не нужно. Хотя, — тут она едва не фыркнула от смеха, — представить Лорда в качестве восточного падишаха было не так просто, несмотря на богатую фантазию Элиссы. Здесь уж скорее подойдет что-то более банальное, вроде «правой руки Повелителя». Люциус это теплое место уступать вряд ли захочет. А тут еще этот приказ Лорда отправиться на встречу с Маттео… Очутившись в Литтл-Хэнглтоне, она не стала сразу заходить в дом и включать свет, а вместо этого села прямо на старые, растрескавшиеся доски крыльца. На смену мартовским слякоти и сырости давно пришли сухие, ветреные апрельские дни, когда снег сошел и из земли уже начинают аккуратно проклевываться нежно-зеленые стрелки травинок, а на деревьях понемногу набухают почки. Солнце село, наступали сумерки. Элисса сидела, прислонившись к балясине, и рассматривала пустой реддловский сад, где сейчас выглядывали белые подснежники, а летом обещал разрастись такой же бурьян, как в прошлом году. Разжиться, что ли, у Малфоя садовым инвентарем и специальными заклинаниями для ухода за растительностью? У Люциуса это добро точно должно быть в наличии. Хотя у него, скорее всего, за садом ухаживают домовые эльфы… Хлопок трансгрессии — и на дорожке перед домом возник знакомый высокий силуэт в черной мантии. Неподготовленного человека данное явление, наверное, напугало бы, а Элисса только приподняла голову. Волдеморт остановился в паре шагов от нее и внимательно посмотрел на Элиссу. Спохватившись, она сделала некое движение, собираясь вскочить на ноги и приступить к традиционным ритуальным пляскам из разряда «Чего изволите, мой Лорд», но тот неожиданно остановил ее: — Сиди. Распоряжение она выполнила, но теперь смотрела на него снизу вверх выжидательно. Весь последний месяц их общение с Лордом было каким-то непонятным и неопределенным. Хотя в душе Элисса продолжала злиться на Лорда за его выдумку с боггартом, она смогла подавить в себе это чувство и заставила себя общаться с Волдемортом так же, как и прежде — без страха или ненависти. И хотя вся ее суть восставала против того, чтобы обидчик остался безнаказанным, но самодисциплина в который раз справилась, и Элисса смогла вести себя так же, как раньше. Волдеморт, разумеется, не мог не заметить ее реакции, но спрашивать напрямик не стал. И теперь почти всегда их взаимодействие было похоже на холодную войну: обе стороны настороженно наблюдали за поведением друг друга, ожидая следующего шага. Кстати, Элисса почти не сомневалась, что решение Лорда отправить ее на встречу с Маттео было продиктовано именно этими соображениями. Может, Лорд дожидается от нее какой-то определенной реакции, каких-то конкретных действий? Волдеморт встал возле крыльца, очень близко от нее, и сам огляделся по сторонам. Конечно, местные красоты вряд ли привели его в восторг, однако темный маг молчал и ничего не говорил. Но понимая, что он явился сюда не просто так, Элисса не стала его разочаровывать, а спросила именно то, чего Лорд от нее ожидал: — Зачем вы приставили меня к Малфою и Нотту? Среди Пожирателей теперь точно поползут слухи, что вы ставите меня выше всех остальных. — А тебя сильно беспокоят досужие сплетни? — задал он именно тот вопрос, к которому Элисса была готова. Тон Лорда был пренебрежительный, но к кому именно он относился, Элисса не поняла, — к ней или к Пожирателям. — Нет, — она пожала плечами и широко ухмыльнулась. Волдеморт так и впился глазами в ее улыбку. — Но, полагаю, если Эйвери вдруг решит подарить мне бутылку медовухи, лучше ее не открывать. Удивительно — но Элиссе показалось, что его губы вот-вот дрогнут в улыбке. И когда Лорд заговорил, она была готова поклясться, что в его голосе проскальзывает усмешка: — Не отправь я тебя с ними — и Люциус окончательно зазнается. Нужно было немного сбить с него спесь, пока он не утратил здравого мышления и не перестал правильно соотносить себя с окружающим миром. — Вы полагаете, что я могла бы одним своим присутствием сбить спесь с кого-то настолько самоуверенного, как Люциус Малфой? — весело удивилась Элисса. — Вы слишком высокого мнения о моих талантах. — Нет, — вдруг произнес он, и Элисса бросила на него быстрый настороженный взгляд — теперь голос Лорда звучал совершенно серьезно и напоминал его привычную манеру говорить жестко и холодно. — И я хочу, чтобы ты сама присмотрелась к этому Карбоне и оценила, как пройдет завтрашняя встреча. Ты разбираешься в людях. Можешь увидеть что-нибудь, что Люциус и Кантанкерус пропустят. Или, если переговоры свернут куда-то не туда, — сгладь напряжение. В общем, проконтролируй происходящее. — Хорошо, — согласилась Элисса, про себя подумав, что с ней сделают Малфой и Нотт, если на следующем собрании именно ее точка зрения будет иметь наибольший вес. Пожалуй, после этого и любые посылки от Люциуса нужно будет принимать с двойной осмотрительностью. — Мне нужно то Пророчество, — напомнил он холодно. — Помни об этом. — Я помню, Повелитель. Ох, знал бы Волдеморт, какую на самом деле подробную характеристику Маттео Карбоне она могла бы ему предоставить, если бы хотела! Ей очень хотелось спросить, почему сам Лорд сегодня был таким задумчивым и чем он будет занят завтра, если пожирательское собрание переносится на послезавтра. Но так откровенно совать нос в его дела она не рискнула, а Лорд через несколько секунд, не прощаясь, трансгрессировал. Элисса осталась одна. *** Следующим вечером Нотт и Малфой уже дожидались Элиссу на тисовой аллее, когда она появилась в поместье в Уилтшире. Они вежливо поздоровались, и обоим волшебникам хватило выдержки никак не прокомментировать задание Элиссы или задать какие-нибудь каверзные вопросы. Тем не менее, она чувствовала возникший в воздухе отчужденный холод. Накануне Элисса уже думала, что делать в сложившейся ситуации. На нежные чувства Пожирателей, у которых появился конкурент за лордовское внимание и одобрение, ей было плевать. Вот только ее нынешняя ситуация не предполагала войны с группой темных магов, обученных сражаться, разбирающихся в ядах и опасных артефактах, а также умеющих и любящих интриговать. У нее-то все силы уходят на то, чтобы удерживать одного Лорда на безопасном расстоянии. Устраивать противостояние с Пожирателями — особенно теперь, когда в игру открыто вступят люди, за благополучие которых она по-настоящему беспокоилась, — было неразумно. Значит, придется быть милой. — Мистер Малфой, мистер Нотт, — обратилась она к ним миролюбиво. Те двое как по команде остановились и развернулись к ней. Улыбаться им очаровательной, простодушной улыбкой Элисса не стала, зная, что на это они не купятся, а потому сделала серьезное, немного уставшее лицо. — Мне не давали никаких… дополнительных заданий и поручений. У меня нет цели мешать вам, или саботировать вашу работу, или как-то еще… пробиваться по карьерной лестнице вперед. Я предпочитаю действовать другими методами. — Это, интересно знать, какими же? — язвительно прокомментировал Нотт, но Люциус предупреждающе взглянул на того, и Кантанкерус не стал развивать тему. Глаза Элиссы мгновенно заледенели, улыбка на губах вышла холодной, пугающей. Несмотря на все мирные намерения, закрывать глаза на подобные нападки было нельзя, особенно в этой стае гиен — загрызут сразу же. Неизвестно, какое впечатление произвело выражение лица Элиссы на Люциуса, но Нотт слегка спал с лица. — Мои методы — мое дело, которое вас не коснется никоим образом, — заверила его Элисса нежным голосом, пока с ее лица не сходила та же ледяная, пугающая улыбка. Она знала, что все вместе это создавало довольно жуткий эффект. И тут же это выражение пропало с ее лица, Элисса снова вернула серьезный и проникновенный вид. Такие метаморфозы, кажется, произвели на волшебников не меньшее впечатление. — Так что давайте просто встретимся с сеньором Карбоне. Я не произнесу ни слова и не буду лезть в переговоры. Не беспокойтесь. Они переглянулись, после чего Люциус кивнул. — Хорошо, мисс Каройи. Пожалуй, нам действительно стоит сосредоточиться на предстоящей встрече. От нее зависит слишком многое. Элисса интерпретировала это как принятие пальмовой ветви и кивнула. — Сейчас главное — убедить Карбоне присоединиться к нам. Посулить золотые горы и вообще все, чего он пожелает. Скорее всего, по выполнении задания он все равно будет не жилец, так что можно не скупиться на обещания, — присовокупил Нотт. Ну-ну. Она в этом сильно сомневалась, но вслух делиться своими соображениями, разумеется, не стала. Тем не менее, Элисса не кривила душой, когда говорила, что не собирается вмешиваться в переговоры. Все возможные сценарии сегодняшней встречи уже были проговорены и отрепетированы, и даже если что-то пойдет не по плану — Маттео знает, чем эта встреча должна завершиться, и будет подыгрывать. Мужчины шли по аллее впереди, и Элисса позволила себе легкую улыбку. Пожиратели не знают, по какой причине ее сторонится Фенрир. Лорду нужно Пророчество, и во многом получение этого Пророчества связано с тем, как пройдут сегодняшние переговоры. Пока никто из них — ни Пожиратели, ни сам Волдеморт — не знает точно, насколько вообще возможно постороннему попасть в Отдел Тайн. Они ничего не знают о Маттео Карбоне, о том, что он за человек и чем может обернуться сотрудничество с ним — головокружительной победой или, наоборот, сокрушительным провалом. О том, станет ли знаменитый итальянский преступник ценным приобретением или же доставит столько неприятностей, что Филип Эйвери проклянет тот день, когда предложил привлечь Маттео к миссии Лорда. И все эти ниточки отсутствия информации тянутся и тянутся. Мелкие и вроде бы не самые серьезные, они сплетаются в один большой ком неуверенности и неопределенности, не давая никому расслабиться и спать спокойно. Лорду — потому что от этого зависит не только его война, но даже его жизнь. Пожирателям — потому что от настроения Лорда напрямую зависят их жизни, здоровье и благополучие. И как же иногда приятно осознавать, что именно ты держишь хвостики этих ниточек в кулаке! И что ты единственная из всех точно знаешь расстановку сил — пусть только сейчас, и завтра ситуация успеет десять раз измениться! — и все же сейчас ты чувствуешь себя настоящим кукловодом, дергающим всех за веревочки. Даже тех, кто сам пребывает в полной уверенности, что это он кукловод, и даже если, по большому счету, он совершенно прав. Не стоило вам, Милорд, злить меня и бить точно в мое больное место. Пришло время расплаты. Восхитительное ощущение. ========== Глава 25 ========== Паб «Белая виверна» располагался неподалеку от лавки Шайверетча и производил примерно то же впечатление, как и прочие заведения в Лютном переулке: такой же сумрачный и явно предназначенный для встреч людей, которые пришли обсудить какие-то не полностью легальные дела и предпочли бы без надобности не афишировать свою личность. То есть никаких отдельных кабинетов тут не было, но низко висевшие лампы освещали только столы, в то время как лица сидевших людей оставались в тени. В воздухе стоял какой-то смог, из-за чего свет казался приглушенным — кажется, это смешивались дым от табака и чад с кухни. Народу внутри собралось довольно много, но шумно не было. Слышался ровный гул голосов, время от времени перемежаемый звоном стекла, звяканьем столовых приборов или чьими-то громкими восклицаниями. И публика собралась самая разношерстная — Элисса углядела и фигурные застежки на дорогих мантиях, и латаные-перелатаные шляпы и плащи… В углу — самом стратегически удобном месте, откуда хорошо просматривались и вход, и дверь на кухню, и окна, — Элисса увидела Бенджи. Тот читал сегодняшний «Ежедневный Пророк», пока перед ним дымился бокал с огневиски. После долгой суматошной поездки по Европе вид Бенджи имел заросший и бандитский, и Элиссе подумалось, что надо будет велеть ему постричься и побриться. Но сейчас, в пабе посреди Лютного переулка, он весьма органично вписывался в обстановку. При их появлении Бенджи не оторвался от газеты и даже не взглянул в сторону новоприбывших. Малфой и Нотт его вовсе не заметили, а сразу направились к столу у дальней стены, где их дожидались. В их сторону тут же устремился бармен, но Нотт небрежным движением отослал его назад. Бармен, очевидно, знакомый с местной публикой и ее нравами, тут же убрался обратно за стойку, состроив понимающее лицо. Маттео и Картер уже были на месте. Такие знакомые… и в то же время другие, не такие, какими их привыкла видеть Элисса. На Маттео был пошитый на заказ костюм (и когда только обзавестись таким успел?..), а сам он сидел за столом с самым непринужденным видом, не испытывая никакого дискомфорта от окружающей обстановки, словно явился в этот паб не на обсуждение опасного контракта, а приударять за красавицами. Впрочем, если вспомнить, что из всей их компании именно Маттео обычно имел дело с торговцами с черного рынка, его непосредственность легко объяснялась. При виде Пожирателей он широко улыбнулся — на фоне загорелой кожи белозубая улыбка сверкнула особенно ярко: — Buona sera{?}[Добрый вечер! (итал.)], синьоры! О, и я рад приветствовать вас, дорогая синьорина, хоть и не знаю вашего имени! — Мисс Грин, — представил ее Люциус, на что Элисса мысленно выгнула бровь. О таком решении она предупреждена не была, но догадывалась, кому именно обязана сохранением ее инкогнито. Не иначе, Лорд таким образом напоминал ей условия их соглашения — в обмен на службу он обеспечивает ей защиту. — Добро пожаловать в Лондон, синьор Карбоне. — Grazie{?}[Спасибо (итал.)], — Маттео одарил Элиссу еще одной лучезарной улыбкой и кивнул на угрюмого Картера, который молча сидел рядом. — Это мой помощник, синьор Эндлунд. В отличие от бодрого, буквально искрящего дружелюбием Маттео, Картер оставался хмур и неулыбчив. Облачен он был в обычную дорожную мантию, в которой мог пять минут назад прибыть в Британию откуда угодно, и именно он производил впечатление внимательного наблюдателя, следящего за ходом переговоров, пока Маттео разыгрывал типичного стереотипного итальянца, который непонятно как смог влезть в Отдел Тайн. Больше того — за их многочисленные приключения уже бывали случаи, когда именно Картера принимали за известного вора, а Маттео — за внешнюю мишуру. Эти маски были Элиссе прекрасно знакомы. На самом деле именно Маттео, скрываясь за сверкающим фасадом и показной жизнерадостностью, сейчас хладнокровно оценивал моральное состояние своих визави, их характеры и прикидывал, в каком направлении пойдет беседа. Картер был сосредоточен на внешних факторах — он следил за происходящим вокруг, чтобы никто не начал проявлять к их компании слишком большое внимание. Бенджи, расположившийся в углу паба, наблюдал, чтобы угроза не пришла с улицы. — Благодарим, что согласились на эту встречу, синьор Карбоне, мистер Эндлунд, — так начал Люциус, когда все расселись за столом. Так получилось, что иностранные гости сидели напротив Пожирателей, а Элисса села как бы во главе стола, получив возможность наблюдать за всеми сразу. Никто ничего такого изначально не задумывал, просто деваться ей, как пятой ноге у гиппогрифа, было больше некуда. Поборов желание проверить, насколько чистым было сиденье стула, Элисса сосредоточилась на беседе. Нотт наколдовал вокруг стола Заглушающие чары, и дальше разговор проходил на обычных тонах, никакого заговорщицкого шепота. Элисса осмотрелась по сторонам — но, похоже, у других посетителей их компания не вызвала особо жгучего интереса. Вероятно, всяких незаконных сделок в этом баре ежедневно совершается не один десяток. — Повторю то, о чем уже сообщал в письме. Необходимо пробраться в Отдел Тайн, который находится в самом сердце Министерства магии, и вынести оттуда одну вещь. Без шума, без свидетелей. По срокам — конкретной даты нет, но мешкать нельзя. Скажем так, чем быстрее справитесь — тем большее вознаграждение получите. — Отдел очень серьезно защищен, — добавил Нотт, бросив быстрый взгляд на Картера — тот сидел неподвижно, с совершенно безразличным, рыбьим взглядом, будто к нему эта беседа не имела никакого отношения. — Защита там на высшем уровне, потому мы и обратились за помощью к человеку со стороны. Своими силами мы не можем установить, какие именно охранные чары и ловушки там используются, поэтому полную разведку предстоит провести вам. — Вещь, которая нас интересует, представляет собой небольшой стеклянный шарик с этикеткой, который легко поместится в карман мантии. А сразу по выполнении задания вы вольны покинуть Британию и отправиться куда угодно. В лицах Картера и Маттео не дрогнул ни один мускул, хотя они, как и Элисса, прекрасно знали, что последняя фраза была полным враньем. — Если вам нужно укрытие, мы можем вам его предоставить, — завершил Люциус. — Нотт или я с удовольствием найдем вам убежище. Маттео еще немного помолчал, делая вид, будто взвешивает что-то в уме. — Сколько? — наконец деловито уточнил он. Нотт достал волшебную палочку, и на столешнице сами собой стали вспыхивать цифры. От количества нулей Элисса мысленно присвистнула. Неплохо так Лорд выбил денежные средства из чистокровных британских семейств на добычу нужного ему Пророчества… Хотя нет, пардон. Предполагается же, что Маттео и Картер впоследствии умрут — и тогда золото из сейфов Малфоя и остальных никуда не денется. А вот Маттео, привычный к солидным вознаграждениям и крупным грабежам, бросил на стол лишь один мимолетный взгляд. Картер как сидел с каменным лицом, действуя Пожирателям на нервы, так и продолжал сидеть. — По рукам, — согласился итальянец почти скучающе, и Элиссе показалось, что Малфой и Нотт были несколько обескуражены полным безразличием гостей к совершенно космической сумме. Сама она не сомневалась, что ребята успешно скрывали свои чувства, хотя на самом деле тоже были под впечатлением: по той простой причине, что таких огромных денег они давно в глаза не видывали, даже Маттео. Скрываясь от властей, он примкнул к компании Элиссы последним, а поскольку в те дни Маттео в затылок буквально дышали мракоборцы, а Элиссе и остальным — вампиры де Колиньи, знаменитому вору пришлось вспомнить о скрытности и ни о каких новых аферах и кражах не помышлять. Элисса полагала, что, как только опасность уйдет и мракоборцы отвлекутся от Маттео на какие-то более свежие и актуальные проблемы, жизнерадостный итальянец их покинет, но Маттео почему-то этого не сделал, а остался в группе. По его словам — мракоборцы пока слишком хорошо помнят его лицо, а Элиссе не помешала бы помощь в ее борьбе с врагами. Плюс — приключения и опасности буквально следовали за ней по пятам, что для любившего адреналин Маттео тоже было важным фактором. — Жилье мне не нужно, благодарю. Предпочитаю этим вопросом заниматься сам. Если дело секретное и никто не подозревает, что вы замышляете налет на Отдел Тайн, можно поддерживать связь через сов. Риск, что их перехватят, сведен к минимуму. Задаток я предпочитаю получить на руки в ближайшее время, остальное — по выполнении задания. Люциус кивнул. — И у меня есть условие, — продолжил Маттео невозмутимо. — Мне неизвестно, на кого конкретно я собираюсь работать, но имя заказчика меня не так интересует. Главное же то, что мне не нужна слежка. Хотите контролировать каждый мой шаг — это объяснимо, но будет только мешать. На ближайшие дни, пока я буду собирать основную информацию, забудьте обо мне. Отчеты о проделанной работе я представляю каждые пять дней. Если появится что-то срочное, неожиданное, или мне понадобятся дополнительные ресурсы — я извещу. Элиссе очень нравилось, как он в тот момент выглядел — собранный, полностью уверенный в себе и точно знающий, что ему нужно. Она видела Маттео дурачащимся и расслабленным, видела напряженным и яростным в бою, видела только что его фальшивую жизнерадостность в начале встречи — именно пустую, ненастоящую маску. А такой Маттео Карбоне, сосредоточенный на деле, в котором разбирается лучше всего (пусть и полностью незаконном), предстал перед ней впервые. — У нас тоже есть условие, и оно обязательно, — вдруг заявил Кантанкерус, и атмосфера как-то сама собой вдруг переменилась, будто вокруг сгустились тучи. Элисса даже огляделась по сторонам — но нет, в пабе вечер продолжался своим ходом, и никто ничего не замечал. Бенджи дочитал газету и теперь с удовольствием поедал пирог с ростбифом. — Полная конфиденциальность. Никто не должен знать, что вы тут, никто не должен знать о том, чем вы сейчас занимаетесь. — Вам нет нужды проговаривать это вслух, — отозвался Маттео непринужденно. — Ваше условие и так является обязательным пунктом договора. Думаете, на моем счету только итальянское Министерство магии и мадридский банк? — Ваш помощник — бывший мракоборец, — неожиданно жестко заметил Нотт. — Который прославился тем, что оказался уволен из Управления мракоборцев Нью-Йорка за коррупцию, вымогательство, а также проникновение в частное жилище, нападение на хозяина дома, из-за чего последнему потребовалась серьезная помощь целителей, а также попытку похищения человека. «Весьма лицемерные обвинения из уст Пожирателя Смерти», — вихрем пронеслось в голове Элиссы. Картер перестал с мрачным видом буравить взглядом барную стойку и теперь с выражением вежливого интереса смотрел на Нотта. Элисса хорошо знала, что на неподготовленного человека этот взгляд производит весьма сильное впечатление, но Кантанкерус не дрогнул и вообще не казался хоть сколько-нибудь напуганным. Впрочем, оно и понятно: они с Люциусом привыкли стоять под взглядом Лорда, который способен вытянуть из тебя все жизненные силы не хуже дементора, а Картер при всем его опыте и талантах Волдеморта точно не переплюнет. — О, так вы знакомы с его послужным списком, — оживился Маттео. — Синьоры, я всей душой рекомендую вам моего помощника! Он совершенно незаменимый человек, который в моем ремесле попросту необходим. Пускай вас не смущает его темное мракоборческое прошлое. Эндлунд давно порвал с ним. Мракоборческое прошлое — это как раз полбеды, — подумалось Элиссе. Здесь куда интереснее то, что Картер был магглорожденным и, следовательно, с точки зрения Малфоя и Нотта вовсе не считался за человека. Если они так хорошо осведомлены о его биографии, то и о происхождении должны знать. А меж тем сидят невозмутимо, Пожирателям даже хватало выдержки сохранять вежливые гримасы на лицах… Похоже, что, пока Маттео и Картер не исчерпают свою полезность, эти чистокровные лицемеры были готовы отодвинуть свои принципы на второй план, и делалось это, разумеется, с подачи и одобрения Волдеморта. Вот только это еще сильнее уменьшало шансы иностранных гостей на выживание сразу после того, как задание будет выполнено. Картер остался невозмутим, а Элисса почувствовала внутри болезненный укол вины. За все эти годы Картер ни разу, ни словом, ни жестом не дал понять, что жалеет о загубленной карьере или винит в случившемся Элиссу. Но ведь именно с этого все началось — он узнал о том, что ее держат взаперти и пытают, и именно он попытался освободить ее — поначалу законными методами. Толку от них оказалось мало, и ретивого мракоборца, который слишком активно взялся за восстановление справедливости и спасение беззащитной девушки, по-быстрому убрали со службы, уничтожили его честное имя — отсюда и обвинения в коррупции, вымогательстве… А проникновение в частное жилище и нападение на хозяина дома — эти обвинения, надо полагать, появились в тот самый вечер, когда лишившийся работы и должности бывший мракоборец в отместку и от осознания, что ему уже нечего терять, решил довести начатое до конца и влез в резиденцию Иштвана Акоша, чтобы вытащить ее, Элиссу. С того дня и начались ее свобода и одновременно скитание по всему миру. — Не поймите нас превратно, — это вмешался Люциус, очевидно, рассудив, что пора возвращать обсуждение в более безопасное русло. — Как мы уже сказали, для нас в этом деле главный приоритет — сохранение тайны. На континенте у вас явно остались какие-то незавершенные дела и неразрешенные конфликты, которые дважды за последние полгода попадали во все европейские газеты. Вы, как и ваш… коллега, — это слово Малфой произнес с едва различимым сарказмом, который мог уловить только опытный интриган и знаток лицедейства, — волшебники небезызвестные. Небезызвестные в том смысле, что ваши лица хорошо знают и мракоборцы, и журналисты, и даже могут узнать обыватели. Присутствие в Лондоне одного из вас — уже риск, если же присутствуют сразу двое — риски повышаются вдвойне. Но если вы полагаете, что сможете решить это затруднение, то других проблем мы не видим. — О, не беспокойтесь, — с самым благожелательным видом заверил их Маттео, в очередной раз сверкнув белоснежной улыбкой и небрежно поигрывая с зубочисткой. — Если бы мы не умели скрываться, нас бы всех арестовали несколько лет назад. — Насколько ваши знакомые из Кракова и Москвы заинтересованы в ваших поисках, чтобы последовать за вами в Лондон? — спросил Нотт напрямик. — И с каким количеством человек вы работаете? В Польше с вами была еще девочка-подросток. Или это было Оборотное зелье? — О да, именно так, — подтвердил Маттео охотно. Люциус почти незаметно приподнял бровь, видимо, подумав, что гости с континента имели странное хобби перевоплощаться в юных девиц, даже в целях конспирации. — Знаете ли, на что только не пойдешь, чтобы сбить преследователей со следа… Вот только в Элиссу в Кракове превращался вовсе не Картер. Элисса опустила голову, пряча усмешку и представляя, как бы все выглядело, если бы они сейчас сказали правду. «Все верно, это было Оборотное зелье, вот только выпил его не бывший мракоборец Эндлунд, а вон тот недружелюбный бородатый тип, который скучает в углу паба. А если вас интересует, в какую конкретно девочку-подростка он превращался, поверните головы направо — она сидит рядом с вами». Забавно. — Они не последуют за нами, — заявил Картер, впервые за всю встречу открывая рот. — Мы предприняли необходимые меры предосторожности, чтобы наши давние… друзья не увязались следом. Карбоне умеет скрываться от убийц, воров и прочей преступной шушеры, а я хорошо знаком с методами, которые используют мракоборцы, чтобы избежать их внимания. Никто не знает о том, что мы сейчас в Лондоне. Малфой и Нотт переглянулись. Со стороны это выглядело вполне невинно, но Элисса и без легилименции знала, какая мысль посетила одновременно их обоих. Что если по выполнении заказа Маттео Карбоне и Картера Эндлунда убьют, как Люциус и предлагал, их никто не хватится и шума не поднимет. — Прекрасно, — Малфой впервые улыбнулся — никакой искренней радости в этой улыбке, разумеется, не было, но выглядела она вполне доброжелательной. — Тогда по рукам? Маттео кивнул, и они с Картером одновременно поднялись из-за стола. — Я проинформирую вас сразу же, как только появится что-то конкретное, — пообещал Маттео. — Если нам что-то понадобится, вроде Оборотного зелья… — Вы можете обращаться ко мне, — заверил его Люциус. — Или к Кантанкерусу. Будем рады помочь. Элисса только мысленно хмыкнула. Оборотное зелье у ребят точно должно быть на исходе после долгого европейского турне, а новое Трой приготовит не раньше чем через месяц. Хорошо они устроились — теперь, как только ей с друзьями понадобится что-то редкое, а то и запрещенное, можно обращаться к Люциусу за помощью, многозначительно поясняя, что «в Отдел Тайн без этого ну никак не попадешь». Европейские гости вышли из паба. Нотт и Малфой, будто читая мысли друг друга, синхронно встали, и Элисса поднялась следом. Люциус небрежно выложил на столешницу галеон — что было неплохим заработком для паба, учитывая, что гости вообще ничего не заказали. Пройдя мимо Бенджи и выйдя на улицу, Элисса полной грудью вдохнула пыльный апрельский воздух. Пожиратели шли по улице молча — то ли во избежание лишних ушей, то ли потому что принципиально не хотели обсуждать встречу при ней. Элисса, которую их личные соображения насчет проведенных переговоров нисколько не интересовали, просто шла следом, не задавая вопросов и лениво оглядывая редких прохожих. Время близилось к полуночи, и в это время суток Лютный переулок производил еще более гнетущее впечатление, чем днем, а шныряющие вокруг люди больше напоминали тараканов или крыс. Ей даже показалось, что в воздухе неудержимо завоняло тухлятиной. Они почти успели дойти до поворота в Косой переулок, когда до их ушей донеслись крики, звон и грохот, будто что-то неподалеку взорвалось. Элисса, Нотт и Малфой одновременно обернулись, чтобы увидеть, как невдалеке — там, откуда они пришли, — улицу заволокло дымом. Крики не умолкали, но то и дело перемежались с громыханием, рокотом и шумом. Истошно завизжала какая-то женщина, а те самые скользившие мимо местные обитатели брызнули в разные стороны. — Это в «Белой виверне»? — напряженно озвучил Нотт мысль, которая посетила всех троих. — Похоже на то, — лицо Люциуса было напряженным и замкнутым. Бросив последний оценивающий взгляд на задымленную улицу, во мгле которой угадывались вспышки заклятий и слышались крики, он сухо распорядился: — Уходим. Кто бы там что ни поделил, нас не должны здесь видеть. Спорить с этим утверждением никто не стал, и они трансгрессировали. Когда Элисса открыла глаза, то обнаружила, что они снова находятся на тисовой аллее в поместье Малфоев. Журчал фонтан, в темноте можно было рассмотреть светлеющие пятна — это по саду разгуливали белые павлины. Окна особняка были темные, лишь в нескольких горел свет. Спокойная, мирная картина. Из вежливости Люциус предложил Элиссе присоединиться к ним с Ноттом и выпить чаю, но она так же вежливо отказалась. Элисса не сомневалась, что именно на ее отказ маги и надеялись — наверняка им было что обсудить, и присутствие Элиссы было совсем не кстати. Она сама была рада возможности сбежать и только надеялась, что в свете неполной луны не видно, как побледнело ее лицо. — Не забудьте, собрание завтра с утра, — напомнил Нотт, а дальше в его голосе послышалось издевательское сочувствие: — У вас, мисс Каройи, ведь все еще нет Метки, чтобы узнавать обо всем заранее, не так ли? В ответ на этот выпад у Элиссы с губ рвался язвительный ответ, что отсутствие Метки ее нисколько не беспокоит, ведь Милорд изволит информировать ее о каждом собрании лично, но она промолчала. Мысли были заняты тем, что сейчас происходило в Лютном переулке, и Элиссе больше всего на свете хотелось уже остаться одной и спокойно все обдумать. К счастью, Малфой и Нотт сами хотели поскорее избавиться от ее общества, и потому в Литтл-Хэнглтон Элисса перенеслась уже через минуту. Дом на холме встретил ее привычной тишиной, темнотой и запахом кофе — и в данный момент казался самым чудесным местом на свете. Сорвав с себя теплый плащ, Элисса, не зажигая свет, принялась вышагивать взад-вперед по гостиной. За окном светила луна — до полнолуния оставалось еще несколько дней, — и глаз вылавливал очертания мебели, а потому Элисса не рисковала споткнуться и расшибить себе нос. В пабе что-то произошло буквально через несколько минут после того, как она из него вышла. Нотт и Малфой, к счастью, вроде ничего не заподозрили — поскольку Маттео и Картер покинули паб еще до них, так что создается впечатление, что случившееся там не имеет к их встрече никакого отношения. Но Элисса предпочитала предусматривать все возможности, в том числе и неприятные, и потому не могла просто взять и отмахнуться от еще одного варианта. Скорее всего, к Пожирателям и Волдеморту те грохот, крики и взрывы действительно не имеют отношения. А вот к ней и ребятам… Картер и Маттео вышли, она следом, но внутри оставался еще Бенджи… Могло случиться такое, что именно Бенджи ввязался в какую-то стычку — да еще такую, о которой завтра наверняка будут знать власти и трубить все газеты? Но что могло произойти? У Бенджи хоть и горячая голова и любовь к дракам в крови, но он умеет владеть собой и не поддаваться на провокации, как все они! И если к случившемуся в пабе он имеет отношение, то там явно случилось что-то серьезное. Элиссе остро хотелось немедленно трансгрессировать и самой все узнать, но придуманные ею же самой и Картером правила безопасности предписывали не предпринимать никаких необдуманных действий, а затаиться на время. Если случится что-то критическое, ребята ее предупредят, и тогда она уже сможет немедленно отправиться к ним. А сейчас, пока сигнал «SOS» не прозвучал, следовало сидеть тихо и не высовываться. Тяжело, но никуда не денешься. Вот только нечего было и думать о том, чтобы в подобном возбужденном состоянии попытаться лечь спать или хотя бы просто помедитировать. Элисса некоторое время бродила из угла в угол, как беспокойное привидение, а потом решила, что нужно чем-то заняться — просто чтобы отвлечься. Заниматься уборкой было рано, на отработке новых заклинаний сейчас не сосредоточиться… А вот она сегодня не обедала — может, переключить себя на готовку? Накануне она купила мясо, лук, картофель и перец: собиралась приготовить гуляш, поскольку соскучилась по венгерской кухне. Может, заняться этим прямо сейчас, поскольку уснуть все равно не удастся? Сказано — сделано. Кулинарным способностям Элиссы было далеко до Молли Уизли, но за годы странствий в компании нескольких мужчин она навострилась вполне сносно готовить. Так что не прошло и часа, как в горшке на плите булькало густое варево, а по кухне плыл плотный запах тушеного мяса и специй. В помещении было жарко, окна запотели, и краем фартука Элисса отерла пот со лба. За этот час она не успокоилась полностью, но все же немного пришла в себя и взяла мечущиеся туда-сюда мысли под контроль. Завтра. Она узнает обо всем завтра. В случае настоящей проблемы ребята бы ей сообщили. Приподняв крышку и выпустив целое облако пряного пара, Элисса в последний раз заставила увесистую поварешку помешать гуляш и потушила огонь. После чего развернулась и обнаружила в дверях кухни лорда Волдеморта, который молча стоял и с трудно определимым выражением лица взирал на происходящее действо. В черной мантии, с накинутым на голову капюшоном — своим обликом темный маг производил то самое пугающее впечатление, к которому она уже привыкла, вот только посреди кухни, где дым стоял коромыслом, он смотрелся как-то… неуместно. На какое-то время они застыли друг напротив друга. Лорд явно не понимал, что за странная фантазия взбрела ей в голову далеко заполночь, а у самой Элиссы язык чесался спросить, какого черта он забыл у нее дома в середине ночи. Пауза затягивалась. Понемногу Элиссе бросились в глаза другие детали — мертвенная бледность, изнуренный вид. Лоб покрыт испариной — и ее вполне можно было бы списать на кухонную жару, но Элисса готова была поспорить, что дело не в этом. Тогда она догадалась обратиться к «Сердцу» за подмогой. Лорд не был ранен (даже представить такую нелепицу было невозможно!), но в нем всем ощущалось сильное… измождение. Упадок сил, похожий на магическое истощение. Ого, это чем же занимался прошлый день самый могущественный маг столетия, если так выдохся?.. Он по-прежнему молчал и ничего не говорил, и тишина ощущалась все более странно. И Элисса, чтобы только сгладить напряжение, ляпнула единственное, что пришло на ум: — Ужинать будете? — Что? — оторопел тот, и даже привычный брюзгливый тон начал угадываться, и на лице проступила знакомая ледяная маска. Но Элисса, которая была убеждена, что он не явился бы для очередного выяснения отношений или еще каких-нибудь интриг в час ночи, да еще в таком состоянии, а подождал бы до утра, лишь спокойно повторила: — Есть хотите? Я приготовила гуляш. Это национальное венгерское блюдо. — Я знаю, что это, — все еще холодно сказал он. По лицу Волдеморта было видно, что он подыскивает какую-нибудь уничижительную фразу, чтобы раз и навсегда поставить Элиссу на место, а заодно унизить ее и напомнить о подчиненном положении, но дожидаться, пока он определится с выбором, Элисса не стала. В два счета она левитировала из кухонных шкафчиков тарелки и столовые приборы, накрыла на двух человек, разложила гуляш по тарелкам и села на свое привычное место. Есть хотелось страшно, хотя присутствие именно этого гостя несколько отшибло аппетит. А Лорд… он то ли настолько растерялся из-за ее наглости, то ли сам так сильно устал, то ли решил, что в будущем еще успеет на ней отыграться, а сейчас и в самом деле неплохо бы поесть… Но в итоге — Элисса даже не сразу поверила своим глазам — снял дорожную мантию и сел за стол. Чтобы не дай Мерлин не спугнуть его и не сбить с миролюбивого настроя, она торопливо уставилась в свою тарелку и дальше ела, не поднимая головы. Черт его знает. Вроде гуляш получился неплохо, но Элиссе никак не удавалось сконцентрироваться на еде, чтобы как следует распробовать. Все мысли были полностью сосредоточены на человеке напротив — пусть она и не видела его лица. Не существовало в природе ничего более дикого и необъяснимого, чем она и лорд Волдеморт на кухне заброшенного маггловского дома, поглощающие в час ночи ужин, который она же и приготовила. Кантанкерус Нотт, весь вечер подначивавший ее из-за ее отношений с Лордом, непременно упал бы замертво, как только увидел эту картину. — Как прошла встреча? — наконец прорвался сквозь поток ее беспокойных размышлений голос Лорда, как брошенный камень распугивает стайку мельтешащих рыбок. В голове на пару секунд стало совсем пусто, пока Элисса собиралась с мыслями. — Успешно, — наконец сказала она, осторожно распрямляясь. Лорд сидел и смотрел на нее, ожидая продолжения. Его тарелка была пуста, столовые приборы аккуратно сложены сверху. Приняв это за хороший знак, Элисса пересказала встречу в «Белой виверне». — Карбоне обещает отчитаться либо через пять дней — по плану, либо сразу, как только будет о чем сообщить. — Что ты думаешь о них? О Карбоне и его грязнокровном помощнике? Ах да, точно, Лорд же велел ей присмотреться к новым лицам… Чувствуя себя канатоходцем, который ступил на очень тонкую проволоку, Элисса пожала плечами и постаралась говорить спокойно и ровно. — Они вполне уверены в себе. Трудности их не страшат, и они знают себе цену, но в то же время не кажутся самоуверенными. Думаю, что это задание может быть им по силам. Маг в задумчивости кивнул — то ли Элиссе, то ли собственным мыслям, а потом бросил на нее цепкий взгляд. — Что еще случилось? По твоему лицу видно, что есть что-то еще. Известие, что ее можно читать как открытую книгу, Элиссе нисколько не понравилось — особенно учитывая, что она полжизни потратила на то, чтобы как раз это выражение не могло быть применимо к ней. Впрочем, Волдеморт и раньше неплохо догадывался о ее настоящих чувствах и помыслах. — Там что-то произошло. В пабе, когда мы ушли. Карбоне и Эндлунд покинули его еще раньше и уже трансгрессировали из Лютного, потому что мы их не видели, пока шли к Косому переулку. Из «Белой виверны» доносились шум, крики. Будто там кто-то начал бой. Тем не менее, Лорд, который много раз говорил о том, как важно сейчас не привлекать к себе внимания, остался на редкость спокоен. — В Лютном переулке это обычное дело. Там по десять раз на дню происходят такие стычки. Кто-то что-то не поделил, не смог договориться… Глупость, не стоящая внимания. Поскольку он прекрасно видел ее взволнованность и чувствовал эмоции, не было никакого смысла притворяться, будто все в порядке и Лорду удалось ее убедить. Иначе она будет выглядеть еще более подозрительно. — Это началось сразу, едва из паба вышли два Пожирателя Смерти и я, — мрачно сказала Элисса и тут же прикусила язык — не стоило делать такое разделение. Лорд ее оговорку, разумеется, заметил, но ничего не сказал. — Я привыкла не верить в совпадения. Лучше лишний раз перебдеть и оказаться неправым, чем в опасной ситуации недоглядеть… — Что же… Посмотрим. Можно поручить кому-нибудь выяснить подробности. Вдруг ты окажешься права?.. Это было настолько за пределами любого разумного объяснения — чтобы Лорд признал, что в этой ситуации правда может оказаться за Элиссой, а не за ним, — что она всерьез заподозрила, что он устал куда сильнее, чем хотел показать. И сейчас уже просто не отдавал себе отчета в том, что говорил. И — что самое парадоксальное — Элисса прекрасно знала, почему он сейчас сидел с ней на маггловской кухне, а не отправился сразу после ужина в свое убежище, к Нагайне. Потому что Лорд ощущал целебную, восстанавливающую магию «Сердца Исиды». Ощущал на бессознательном уровне, не отдавая себе отчета в происходящем — просто в присутствии «Сердца» ему становилось легче и изможденность будто слегка отступала. Эту магию животные на уровне инстинктов чувствовали постоянно, а люди — только в моменты сильной усталости и изнуренности, когда целебная магия начинала по капле проникать в них. И решив, что терять нечего — завтра, как только Лорд отдохнет и придет в себя, точно будет в ярости от того, как провел минувшую ночь, — Элисса встала, водрузила на плиту чайник и спросила напрямик: — Вы ранены? Вам нужна помощь? — Меня невозможно ранить, девчонка, и мне никогда не бывает нужна помощь, — отрезал он уже привычным «волдемортовским» ледяным тоном, однако не сделал попытки шарахнуть по ней заклинанием для острастки или хотя бы просто подняться на ноги для пущего устрашения. — Запомни это и больше никогда не произноси подобного, если не хочешь испытать на себе силу моего гнева. И эта угрожающая речь тоже прозвучала как-то на редкость безобидно — словно Лорд озвучил ее чисто по инерции, толком не вдумываясь в смысл. — Хорошо, запомнила, — Элисса пожала плечами и сервировала на столе чай. Волдеморт наблюдал за ней со странным, даже подозрительным выражением лица, будто она не кипяток разливала, а пыталась подсунуть ему Напиток Живой Смерти. Закончив приготовления, она вернулась на свое место. Лорд теперь так же недоуменно изучал чашку, которую она перед ним поставила, будто это была невиданная заморская диковина. — Где вы были сегодня? — наконец спросила Элисса, не в силах сдержать любопытства. — Почему сказали Малфою, что собрание будет только завтра? Маг окинул ее внимательным, изучающим взглядом. И, вероятно, дело было в освещении, или же просто от усталости у нее слипались глаза, а голова плохо соображала — но Элиссе снова казалось, что он выглядел как-то более… человечно, чем раньше. Не было этой жуткой расплывчатости черт. И нос не казался сплюснутым, и скулы появились, и губы обрели форму, и глаза не так сильно полыхали багрянцем. Но почему у нее возникло странное чувство, будто это лицо ей знакомо? Смутно, и все же… — Ты же вроде читала обо мне и моей стратегии в книгах, — проговорил Лорд неторопливо, рассеянно грея пальцы о чашку. Теперь взгляд Элиссы был неотрывно прикован к его рукам — настолько ее поразил этот простой человеческий жест. — И ты, наверное, в курсе, что в прошлом мне удалось привлечь дементоров на свою сторону? — Демен… Что? — ахнула она, сразу позабыв о внешних изменениях Лорда. Ее глаза расширились во вполне искреннем изумлении. — Вот чем вы сегодня занимались? Отправились к ним на переговоры? — Да, благо я знал, где их искать, — Волдеморт отвечал охотно, довольный произведенным эффектом. — Далековато пришлось забраться, но дело того стоило. — Как же вы… Вы умеете вызывать Патронуса? — наконец спросила Элисса, вспомнив о единственном оружии против дементоров. Сама она этим заклинанием не владела и потому предпочла бы лично с этими существами никогда не сталкиваться. Лорд презрительно скривился. — У тебя своеобразное представление о дипломатии. Как ты сама думаешь, зачем бы мне на переговорах, направленных на привлечение дементоров на мою сторону, использовать оружие против них? Мысленно Элисса возмутилась, как он снова вывернул наизнанку ее слова, но любопытство оказалось сильнее, и она подавила раздражение. — Тогда как?.. — Есть определенные магические… техники, чтобы удержать дементоров на расстоянии от себя, не впустить их к себе в голову, к себе в душу. Это требует огромной концентрации воли, силы духа — ведь еще предполагается, что ты не стоишь как истукан, а ведешь переговоры, и дементоров там не один, не два, и даже не десяток, а больше сотни. Подобное мало кому под силу, — заявил Волдеморт с самодовольством, но потом, оценив выражение лица Элиссы, все же договорил: — Предупреждаю: если ты сейчас заявишь, что тоже хочешь этому научиться — у тебя ничего не выйдет. Не доросла ты до такого магического уровня, и дорастешь еще нескоро. Значит, вот почему он в таком выжатом досуха состоянии. Истратил кучу сил на то, чтобы не поддаться влиянию целого сонма высасывающих душу тварей одновременно… — Но у вас все… получилось? Вы убедили дементоров снова примкнуть к вам? — Разумеется. А они прекрасное оружие, очень действенное, и справиться с ним могут далеко не все… — Лорд холодно улыбнулся, и Элисса вновь увидела перед собой того самого человека, перед которым трепетали почти все жители этой страны. Чье имя боялись произносить. Столько всего было в этой улыбке — предвкушения, угрозы, уверенности в себе, какого-то жуткого обещания… По спине Элиссы сам собой побежал холодок. — Но тебе нужно будет поучиться, — вдруг подытожил он. — Дементоры теперь наши союзники, но они контролируют себя далеко не всегда, и тебе стоит приступить к медитациям. Это начальный этап подготовки, и мы займемся этими магическими техниками. А если захочешь самостоятельно поучиться вызывать Патронуса — не трать зря время. Бессмысленное заклинание. Он залпом осушил то, что оставалось в чашке, и поднялся. Элисса молча смотрела на него снизу вверх, но Лорд больше ничего не добавил. Он лишь резко развернулся, будто уже сейчас начал жалеть, что последний час вел себя в десять раз более человечно, чем все шесть месяцев до этого дня, и вышел. Тут же до нее донесся хлопок трансгрессии. Прибравшись на кухне, Элисса отправилась готовиться ко сну. У нее было странное, неприятное настроение, причем она никак не могла понять причину. Дело было даже не в том, что Бенджи в пабе мог ввязаться в какую-то опасную историю. И Лорд вроде бы ушел в хорошем настроении, и из всех вечеров, что они провели вместе, этот был самым необычным и… приятным, и Элиссе удалось прожить еще один день, сохранив свою тайну и контролируя ситуацию. Лорд по-прежнему ей верит. Но на душе все равно было пакостно. ========== Глава 26 ========== Целое утро Элисса малодушно придумывала отмазки, по которым могла бы прогулять очередное собрание Пожирателей. А все по очень простой причине: проснувшись в несусветную рань, она со всей отчетливостью помнила предыдущий вечер, именно его финальную часть. Каждую фразу, каждый взгляд, каждое движение… И, как и следовало ожидать, стоило ей отдохнуть и поспать, как на Элиссу с новой силой навалились сожаление и злость из-за собственной неосмотрительности. О чем она вчера думала?! Предложила остаться на ужин, спросила, не ранен ли он… Отличная стратегия поведения с человеком, который в принципе не признает дружелюбия и участия в общении! Так на что ты рассчитывала? Совсем с ума сошла, что ли?.. И поскольку даже она сердилась на то, как по-идиотски вела себя прошлой ночью, можно не сомневаться, что Лорд пребывает сегодня в еще более отвратительном расположении духа по той же самой причине. И ей — непосредственной причине его дурного настроения — лучше бы вообще ему на глаза в ближайшее время не попадаться. Но, разумеется, в мире не существовало достаточно уважительной причины, чтобы просто взять и не явиться на собрание, и потому Элисса с неохотой стала собираться. Поскольку на этот раз пожирательская встреча проходила в первой половине дня, у Элиссы никак не было возможности купить и прочитать свежий «Ежедневный Пророк», и потому оставалось только надеяться, что уже в поместье Малфоев она узнает последние новости. Такое положение вещей настроения ей тоже не улучшило, ибо Элисса ненавидела участвовать в каких бы то ни было мероприятиях неподготовленной. А собрание Пожирателей, где пойдет речь о вчерашнем происшествии в Лютном переулке, к которому, скорее всего, окажется причастен один из ее людей, вполне под такую категорию попадало. Макнейр, Эйвери, Малфой и Нотт были по-утреннему свежи и бодры, никаких помятых лиц и похмелья, даже у последних двух, хотя Элисса почти не сомневалась, что, как только она вчера их покинула, Люциус и Кантанкерус отправились в малфоевский погреб расслабляться после лордовского задания. Она едва успела поздороваться и занять свое привычное место за овальным столом, как в гостиной появился Лорд. Элисса тут же машинально села прямо, будто кол проглотила, уставилась на полированную столешницу, но потом, не удержавшись, бросила на мага вороватый взгляд. С помощью либо зелий, либо чего-то еще тот за ночь полностью восстановился и больше ничем не походил на того уставшего и голодного мужчину, который явился к ней на кухню. Глаза мерцали красным, и передвигался Волдеморт привычной скользящей походкой, будто не шел, а плыл по земле. — Приветствую вас, друзья мои, — начал он мягко. Все присутствующие склонили головы, и по комнате точно пронесся порыв ветра, когда Пожиратели пробормотали что-то вроде «Доброе утро, Повелитель». Ну и хорошо. Если Лорд настроен благосклонно, можно просто сделать вид, будто ничего не было. Та странная сцена на маггловской кухне ей приснилась. И Волдеморту тоже. — Мой Лорд, ваше поручение исполнено, — заговорил Люциус, когда тот сел во главе стола. Лицо темного мага было абсолютно бесстрастно, на Элиссу он едва взглянул. Ладно, так тоже неплохо. Сам Малфой выглядел весьма довольным, и во всем его облике читалось скромное торжество. Задание было выполнено успешно, есть за что себя похвалить. Примерно такое же выражение лица было и у Нотта. — Карбоне взялся за этот заказ. Он в Лондоне с помощником, бывшим нью-йоркским мракоборцем. Но они заверили нас, что их присутствие в Британии пройдет мимо внимания властей… Лорд оборвал его небрежным движением кисти. — Об этом мне известно. Все подробности ваших переговоров я узнал еще вчера. Вот дьявол! Элисса едва не выронила волшебную палочку, заслышав эти слова, и теперь с нарастающим гулом в ушах наблюдала, как Малфой и Нотт обмениваются растерянными взглядами, и как недоумение на их лицах сменяется пониманием, а затем они оба, как по команде, поворачивают головы в ее направлении. За ними с некоторым запозданием последовали Макнейр и Эйвери, тоже сообразив, каким единственным способом Лорд мог узнать детали вчерашнего визита в Лютный переулок, если ни к Малфою, ни к Нотту он не наведывался. А в следующую секунду ее ждало еще одно открытие. Элисса была уверена, что своими словами Лорд намеренно и расчетливо записал ей во враги как минимум двух волшебников, которые теперь точно осознали, что в борьбе за влияние и благосклонность хозяина у них появился серьезный конкурент. Вот только все четверо Пожирателей смотрели на нее с таким глубоким удивлением, которое никак нельзя было принять за враждебность или злобу. Нет, у всех этих чистокровных магов, верхушки английского магического общества, были такие лица, будто Лорд внезапно заговорил на суахили, а они не могут понять, что это такое только что было. У Элиссы ушло секунд десять, чтобы сообразить, в чем крылась причина всеобщего замешательства. А когда она поняла, ей остро захотелось побиться головой о высокую спинку стула. Встреча в «Белой виверне» была назначена на поздний вечер. Сегодняшнее собрание проходит утром. Единственное время, когда Элисса могла доложить Лорду о встрече с Маттео во всех подробностях — это ночью. То есть теперь Пожиратели полагают, что Лорд предпочитает компанию Элиссы не только днем, но и по ночам. Вспомнились и собственные вчерашние слова, когда она сказала Нотту и Малфою, что добиваться благосклонности Повелителя предпочитает «другими методами» — и, наверное, не стоит винить присутствующих за тот единственный вывод, который они сделали? И, судя по их совершенно обалдевшим лицам, раньше у Лорда любовниц среди Пожирательниц не было. Впрочем, как известно, даже самые невероятные вещи однажды случаются в первый раз. Ну спасибо вам, ваше Темное Злодейшество! Он ведь даже не подумал о том, как прозвучат его слова, и плевать ему сто раз на то, как Элисса теперь будет себя чувствовать! В том, что Лорд сказал это, особо не задумываясь, и вовсе не планировал выставлять Элиссу своей фавориткой, она не сомневалась. За проведенные вместе месяцы Элисса уже успела немного разобраться, что он был за человек — холодный, сосредоточенный на себе и абсолютно безразличный к окружающим людям. Ему не нужны близкие, друзья, любимые. И намеренно демонстрировать своим соратникам новую любовницу он бы не стал. Не в его духе. И, что самое смешное, Лорд наверняка даже не поймет, как только что изменилась расстановка сил в рядах Пожирателей. Понятное дело, что лезть к Повелителю с уточняющими вопросами никто не рискнет и даже эту тему ни разу не поднимет. Тогда остается вопрос: ей-то что со всем этим делать? Пожиратели не идиоты, они еще четырнадцать лет назад знали, с кем имеют дело и как Волдеморт относится к людям. И в то, что Лорд внезапно проникся чувствами к молоденькой иностранке, они точно не поверят и будут считать ее просто хозяйской постельной игрушкой. И что ей с такого положения вещей? Может оно быть выгодным или принесет только проблемы?.. Пока единственная выгода, которая ей пришла на ум — это то, что о мужском внимании со стороны Пожирателей она теперь может не мечтать. Подкатывать к любовнице Повелителя — самоубийц тут нет, извините. Но это сомнительное какое-то преимущество, на кой черт ей бы вообще хотеть внимания от этой татуированной компании? — И куда больше, признаться, меня интересует то, что произошло в баре сразу после того, как вы его покинули, — продолжил Лорд холодно, и Элисса обнаружила, что все ее тревожные раздумья и переглядывания Пожирателей не заняли и десяти секунд. — Кто-нибудь может мне сказать, что там произошло? И что это за вампирское нашествие на Лондон? Нотт хотел что-то произнести, но его опередила Элисса, которая недоуменно переспросила: — Вампирское нашествие? Вместо ответа Эйвери протянул ей свернутый номер свежего «Пророка», который лежал у него под рукой, и Элисса торопливо расправила газету. Как она и опасалась, вчерашнее происшествие в Лютном сегодня украшало первые полосы. И — что хуже всего — здесь же шел большой снимок, сделанный, по-видимому, каким-то любителем, поскольку изображение дрожало, и происходящее было плохо освещено, но все же на нем можно было узнать Бенджи, который беззвучно выкрикивал какое-то заклинание, после чего прятался за опрокинутым столом из бара от летящей в него ответной вражеской вспышки. Твою мать… — Вы полагаете, что эта криминальная разборка может иметь отношение к нам, Милорд? Или как-то угрожать нам? — осторожно уточнил Люциус, тщательно подбирая слова. — Вообще-то я надеялся, что это вы мне скажете, — голос Волдеморта звучал недобро-насмешливо, и как-то сразу становилось понятно, что ответ «Мы ничего не знаем» его не устроит. — Вы трое были там буквально за две минуты до того, как все началось. Так, может, вы поделитесь со мной, а заодно с Эйвери и Макнейром, что за загадочная компания магов так открыто устроила вчера драку, свободно применяя Непростительные? При том, что Карбоне вас заверил, что о его пребывании в Лондоне никто не знает? Элисса поскорее вчиталась в мелкие строчки. Из статьи Риты Скитер (ох ты ж черт, ей-то что на месте не сидится? Писала бы лучше и дальше про полувеликанов в Хогвартсе и разбитое сердце Гарри Поттера!) следовало, что минувшей ночью в Лютном переулке произошла потасовка между магами. Три неизвестных волшебника, предположительно вампиры, атаковали двух посетителей «Белой виверны», один из которых попал в объектив какого-то местного завсегдатая, у которого с собой был фотоаппарат. Убитых нет, но есть пострадавшие — причем только те, кто случайно оказался рядом. Из самих сражавшихся в руки правосудия не попал никто, все участники боя благополучно скрылись до появления мракоборцев. Отдел магического правопорядка очень обеспокоен, ведь сражавшиеся применяли Темные Искусства и Непростительные заклятия в том числе… По предварительной версии, среди них не было Пожирателей Смерти… Раненым оказывается помощь, целители заверяют, что в скором времени все благополучно поправятся… Свидетели утверждают, что одна из сторон конфликта очень сильно похожа на вампиров… Глава мракоборцев Руфус Скримджер обещает, что личности волшебников будут установлены… Ну и так далее. Понятно, почему Лорд сразу подумал про Маттео. Уж очень это событие напоминало сражение в Кракове, о котором писали даже здешние газеты. — Мой Лорд, я не думаю, что Карбоне имеет к этому отношение, — донеслись до нее слова Нотта. Он говорил торопливо, явно пытаясь сгладить напряжение до того, как Лорд обвинит их с Люциусом в чем-нибудь. — Они с Эндлундом покинули паб еще до нас. Этого волшебника, — Элисса как раз подняла голову, чтобы увидеть, как Нотт кивает на Бенджи на газетном снимке, — я видел вчера в пабе, он сидел в углу зала, но был один. Основная часть переговоров лежала на Люциусе, а я в это время присматривался к окружающим, чтобы убедиться, что наше присутствие не привлекло чьего-то заметного внимания. Этот тип нами вообще не заинтересовался, я не увидел ничего подозрительного. Еще бы ты увидел, — мысленно съехидничала Элисса. Мы, знаете ли, не первый год в бегах и хорошо знаем, как должны себя вести, когда хотим остаться незаметными. А заодно хорошо освоили базовые навыки шпионажа и получения информации, и потому на такой глупости, как подглядывание за объектом, нас не поймаешь. Вот только — тут она закусила губу — нечего отрицать, статья в газете была пренеприятным сюрпризом, и ей только предстояло как следует все обдумать и взвесить, а затем принять необходимые решения. То, что физиономия Бенджи попала на первые полосы, а заодно на глаза Волдеморту, — еще полбеды. Тоже, конечно, ничего хорошего, но из этой ямы пока можно выбраться. А вот что за вампиры напали вчера в «Белой виверне»? Случайные соглядатаи, вроде Тамаша Петефи, или Себастьяну удалось выследить Элиссу с друзьями, и теперь весь клан де Колиньи явится по ее душу, а за ним подтянутся и Иштван с ее отцом? И тогда вся полугодовая работа окажется псу под хвост. Черт, если бы она знала, что все обернется настолько плохо, точно не подняла бы эту тему вчера в разговоре с Лордом… — Я согласен с Кантанкерусом, — осторожно ввернул Люциус. Волдеморт хранил молчание, и Малфой счел это за обнадеживающий знак. — Мракоборцам, а заодно журналистам хорошо известно, как выглядят Маттео Карбоне и Картер Эндлунд. Если бы во вчерашней схватке кто-то из них принимал участие, его бы уже узнали, и сегодня «Ежедневный Пророк» раструбил бы это на всю страну. — То есть вы хотите меня заверить, что вчерашний бой в пабе, который почти полностью повторяет случаи в Польше и России, — просто совпадение? — осведомился Лорд вроде бы спокойно, но каким-то таким тоном, что Пожиратели испуганно примолкли. — Хорошо, пускай так. Но мы же не будем пускать ситуацию на самотек, не так ли? Элисса покосилась на Лорда с опаской — в его голосе, вне всякого сомнения, звучало раздражение, не сулившее собравшимся ничего хорошего. Волдеморт обвел взглядом каждого в комнате по очереди, и все четверо Пожирателей одинаково втягивали голову в плечи, стоило каждому встретиться с темным магом глазами. Не избежала этого и Элисса — алые глаза прошлись по ней, и ей захотелось дотронуться до лица, чтобы убедиться, что там нет порезов — будто бритвой полоснул, честное слово! А в следующую секунду Лорд заговорил, и все остальные тут же забыли обо всем, поскольку ледяные интонации пробирали до костей. — Причастен к этому Карбоне или нет — в данный момент меня не интересует. Но я, кажется, не единожды говорил вам, насколько для нашего дела сейчас важны незаметность и скрытность. А теперь Управление мракоборцев вновь стоит на ушах из-за кучки магов, решивших пошвыряться Непростительными посреди Лютного переулка, и начнет раскапывать, что там произошло. И вполне может выяснить, что этим же вечером трое из вас проводили время в этом пабе, потом кто-нибудь может вспомнить, что с вами был известный европейский вор, который давно разыскивается. Я что-то не пойму, мне и в самом деле нужно объяснять вам настолько очевидные вещи? Вы меня разочаровываете, друзья мои… И тут же ставший было мягким и негромким голос изменился — зазвучал жестко и хлестко, а лицо Лорда стало напоминать высеченную из камня маску: — Выясните, кто там был. Что за вампиры, и с кем они сражались. Выясните, имеют ли они отношение к Карбоне. У вас три дня. На этом собрание завершилось. Лорд покинул малфоевский особняк, даже не взглянув на нее, и Элисса, немного помедлив, тоже направилась к дверям. Но за собой она вдруг услышала, как Нотт негромко общается к Макнейру и Эйвери: — Возможно, этот тип на фотографии — оборотень. Не уверен, но… Элисса глубоко вздохнула и на миг прикрыла глаза — она стояла спиной к Пожирателям и знала, что ее лица никто не видит и опасности быть разоблаченной нет. — С чего ты взял? — спросил Эйвери недоуменно. До нее донесся шелест страниц — видимо, Пожиратели изучали фотографию на первой полосе, пытаясь рассмотреть Бенджи получше. Нотт ответил неохотно — должно быть, в своих умозаключениях был уверен не до конца, а выглядеть дураком не хотел: — Видок у него вчера был какой-то… больной. Бледный, синяки под глазами. А до полнолуния у нас сколько осталось? Пара дней? Может, просто болен, а может… — Надо бы обратиться к Сивому. Он должен быть осведомлен, что происходит на его территории… — задумчиво констатировал Люциус. — Если тут появился какой-то неизвестный оборотень, он это выяснит. Вот только Сивого надо выловить прямо сегодня, максимум — завтра, пока он совсем не озверел. После полнолуния будет поздно, Темный Лорд дал всего несколько дней на поиски… Поступим так, — голос Малфоя обрел уверенность. — Макнейр, найди Сивого и разберись с ним. Нотт, Эйвери, вы попытайтесь выяснить, что там были за вампиры. Я займусь Карбоне. Узнаю, не привез ли он на хвосте других гостей. Макнейр что-то недовольно буркнул — должно быть, перспектива общения с Сивым накануне полнолуния его не особо вдохновила. Тем не менее, возражений не последовало, и Элисса тихо выскользнула за дверь, накидывая на голову плотный капюшон. Отличная штука — не только спасает от дождя и ветра, но и скрывает половину лица, чтобы случайно не выдать себя выражением лица в тот момент, когда ты уверена, что на тебя никто не смотрит. Жаль, в таком на собраниях перед Лордом сидеть нельзя. Ей было интересно одно — Лорд так взъелся на Пожирателей, потому что сам увидел в сегодняшней статье что-то тревожащее и опасное? Или же вдруг решил прислушаться к ее словам? *** — Что произошло? — холодно спросила Элисса, трансгрессировав из малфоевского особняка сначала в Литтл-Хэнглтон, а оттуда, убедившись, что слежки нет, — прямиком в Глазго. Ее встретили Алекс и Маттео, у которых были хмурые, виноватые лица. Без лишних слов они всей компанией пришли в кухню, на которой совсем недавно отмечали свое воссоединение. Сегодня атмосфера была куда более предгрозовой: никто не шутил, не смеялся, не рассказывал историй. На столе была разложена куча газет — видимо, все сегодняшние новостные издания. Алекс тут же снова потянулся за сигаретами. Картер только выразительно взглянул на него, и Алекс убрался к приоткрытому окну — курить в форточку. Трой, как и в прошлый раз, сидел в углу, сохраняя бесстрастное лицо. Бенджи — новой звезды «Ежедневного Пророка» — в пределах видимости не наблюдалось. — Нас выследили, — ответил Картер мрачно. На его челюсти играли желваки, в глазах горели недобрые огоньки. — Де Колиньи? — осведомилась Элисса, чувствуя, как в душе что-то тоскливо екает. Тот кивнул. — Я заметил их, ещё пока мы общались с Пожирателями в пабе. Они сидели у самого выхода, за спинами Нотта и Малфоя. Три вампира. Я не сразу понял, поскольку издалека ни черта не поймёшь, вампиры это или просто кто-то из местных… Англичане-то не особо загорелые, такие же бледные упыри… — Я все слышу, — предупредил Алекс от окна, но сегодня шутку никто не поддержал. Тогда уже более серьёзным тоном он продолжил: — Они увидели тебя и узнали. Вы вышли из бара, и через несколько секунд они тоже поднялись — либо рассчитывали выследить, либо хотели напасть... Но мы решили, что этого допускать нельзя. Если Пожиратели обнаружили бы, что вампиры проявляют к тебе настолько нездоровый интерес, у Сама-Знаешь-Кого вопросов к тебе появилось бы немало, и вся твоя легенда оказалась бы под угрозой. Мы решили действовать. Благо внешность Бенджи им была знакома, и, едва он вскочил из-за стола, они его сразу узнали и переключились на него… — Так ты тоже там, что ли, был? — с изрядным опозданием сообразила Элисса. — Почему я тебя не видела? Алекс независимо пожал плечами — поскольку Элисса не очень любила, когда друзья вносили свои коррективы в планы за ее спиной, даже действуя ей во благо. — Это была моя идея, — заступился за него Картер. Элисса перевела на него недобрый взгляд, но тот не дрогнул. — На всякий случай. Алекс был под Оборотным зельем, и мы специально не стали предупреждать тебя. Так была стопроцентная уверенность, что ты не выдашь ни себя, ни его. — Восхитительно, — все ещё сердито заявила она. Сердито ещё и потому, что в их словах была логика. — Что у нас вообще с Оборотным зельем? Мне казалось, что оно на исходе. — Так и есть, — кивнул Маттео, устраиваясь рядом с Алексом и беря у того из пачки сигарету. Но закурил не так, как Алекс — не нервными движениями, чтобы успокоиться, а шикарно затягиваясь. Алекс искоса посмотрел на него и попытался повторить позу Маттео — больше непринужденности и самообладания. — Использовали последний пузырёк, который оставался. Не дожидаясь, пока его спросят, Трой из своего угла буркнул: — Свежее варится. Но златоглазки ещё не настоялись, так что раньше чем через три недели не ждите. — Это как раз не беда, — Элисса в задумчивости опустилась в продавленное разномастное кресло, в котором сидела и в прошлый раз. — Если понадобится срочно, можно написать Малфою, чтобы поделился своими запасами. Он не откажет, Маттео всегда может сослаться, что это надо для проникновения в Отдел тайн... Правда, и Волдеморт, и Пожиратели теперь догадываются, что вчерашняя битва в Лютном имеет к нам прямое отношение, и нам теперь надо будет действовать с тройной осмотрительностью. — Тебя подозревают? — резко спросил Картер, уже готовый сорваться с места, чтобы бежать спасать Элиссу, и та заставила себя сменить раздраженно-встревоженное выражение лица на ласково-успокаивающее. Правда, вряд ли хоть кто-то в этой кухне ей поверил. — Пока нет. Но вот вы все теперь под ударом, кроме, разве что, Алекса, чье настоящее лицо никто не видел... Впрочем, Волдеморт и Пожиратели — это второстепенно, — решительно произнесла она, больше обращаясь к самой себе и прикидывая дальнейшие шаги, чтобы нейтрализовать внезапно нарисовавшуюся угрозу. — Так, давайте по порядку. Что вы можете сказать про тех трех вампиров из паба? И где, черт возьми, Бенджи? Или он так ослеплен лучами славы, что теперь не хочет показываться мне на глаза? Словно в ответ на последние вопросы кухню огласил странный приглушенный звук — долгий страдальческий вопль, перешедший в стон с подвыванием. Звук получился не очень пронзительным, будто шёл из-под земли, но все же спутать его с чем-то другим было сложно. Элисса от неожиданности подпрыгнула, зато остальные даже не пошевелились. Алекс и Маттео вовсе продолжали курить как ни в чем не бывало. — Заглушающие чары на доме стоят? — спросила она первое, что пришло на ум. — Разумеется, — Маттео даже как будто слегка оскорбился. — Мы же не хотим перепугать соседей, правда? — Замечательно. Тогда что здесь происходит? — Надеюсь, ты не принимаешь нас за совсем дилетантов, которые только палочками махать горазды? — осведомился Алекс совершенно хладнокровно, когда взгляд Элиссы перестал блуждать по лицам всех присутствующих и остановился конкретно на нем. — Мы с Бенджи прекрасно знаем, что информация — самое главное, чем мы можем располагать, и что ты сегодня обязательно явишься с вопросом, что происходит. Так что мы решили подготовиться к твоему приходу и захватили одного из них живьём. Бенджи его все утро допрашивает, но тот упертый, пока держится. Пару секунд она переваривала это известие. — Молодцы, — наконец пробормотала Элисса удивлённо и поднялась на ноги. — Нет, правда, молодцы! В такой ситуации это лучшее, что вы могли сделать. Алекс довольно улыбнулся, а Картер, разгадав желание Элиссы, встал следом и кивнул куда-то в коридор. — Пойдём, провожу. В итоге из кухни цепочкой потянулись они все. В глубине коридора, в закутке, который Элисса из-за сумрака поначалу даже не видела, обнаружился люк в полу. Когда Картер взмахом палочки отворил тяжёлую крышку и установил узкую лесенку, Элисса обернулась и нашла глазами Троя. Тот как ни в чем не бывало встретил её взгляд, и только в уголках губ появился едва заметный намек на недобрую усмешку. В исполнении всегда невозмутимого Троя это выглядело особенно зловеще, и будто в довершение картины из открытого люка донеслось очередное подвывание, и Элисса почувствовала, как у нее по загривку побежали мурашки. Это ведь Трой подыскивал ребятам убежище с расчётом, что в Британии они все пробудут долго, куда дольше, чем в любом из предыдущих мест, где останавливались во время странствий. И, надо полагать, дом с подвалом он выбрал специально — не для хранения зимой овощей, а чтобы было удобнее держать и допрашивать пленных. Шаткая лестница ощутимо подрагивала под ногами, пока маги спускались по ней вниз. Под землёй не было никаких мрачных сырых лабиринтов, хотя в душе Элисса была готова к тому, что предусмотрительный Трой ещё и подземный ход наружу успел прорыть. В первом, очень просторном, помещении действительно обнаружились стеллажи с долголежащими запасами еды — крупами и консервами — очевидно, на случай осады. В дальней стене обнаружилась приоткрытая дверь. В небольшой комнатке стоял один-единственный деревянный стул с прямой спинкой и подлокотниками, к которому цепями был прикован пленник. Здесь же обнаружился и Бенджи — болезненно-бледный, с заострившимся лицом и глубокими тенями под глазами. До полнолуния осталось два дня, и здесь магия «Сердца» была бессильна помочь. Тем не менее, передвигался оборотень легко, и глаза горели вполне деловым огнём, не сулившим связанному вампиру ничего хорошего. При появлении Элиссы Бенджи покаянно опустил голову, что смотрелось особенно странно, учитывая, что он только что кого-то пытал. Из-за низкого потолка ему приходилось сильно горбиться. — Как самочувствие? — поинтересовалась она, заходя внутрь. За ней показались все остальные, и в подвале тут же стало очень тесно. Прикованный вампир с трудом приподнял голову и теперь рассматривал вошедших. — Что, вся честная компания в сборе? — спросил он насмешливо и ощерился в почти зверином оскале. В свете факелов блеснули длинные клыки. — Детка, а тебе к куклам не нужно вернуться? Зря ты связалась с компанией взрослых дядь... Бенджи и Элисса в его сторону даже не взглянули. — Нормально. До послезавтрашнего вечера я в полном порядке, и, надеюсь, к тому моменту успею из него что-то вытрясти, — он поморщился и вздохнул. — Извини, Элисса. Вчера получилось не очень аккуратно. Да ещё этот фотограф недоделанный из паба... — Ладно, — он переживал так искренне, что Элисса не стала толкать ещё одну речь о том, как важно держаться в тени, и вместо этого кивнула. — Будем работать с тем, что есть. С этими словами она развернулась к вампиру, и следом за ней это сделали все остальные, и в подвале стало тихо. На лице Бенджи тут же возникла кровожадная ухмылка, но вампир как будто не особо испугался. Мда, это вам не мальчик Тамаш Петефи, тут придётся повозиться... Пленник не выглядел окровавленным куском мяса, наоборот, видимых повреждений на нем вообще не было. Видимо, Бенджи особо не фантазировал, а использовал только «Круциатус». Разумно — на вампиров он действует так же, как на обычных людей. Привязанный человек хотел было что-то сказать, уже даже рот открыл, и тут же потрясенно захлопнул его, клацнув зубами. Его взгляд теперь был прикован к груди Элиссы, и вампир не отводил от неё глаз так, будто перед ним было какое-то совершенно невероятное зрелище. И хорошо зная, что это не ее скромные формы так потрясли вампирское воображение, она, не глядя, коснулась драгоценного кулона, который выпал из-за ворота, и теперь его мог увидеть любой. — Полагаю, тебе известно, что это такое, — произнесла она негромко. Ребята стояли справа и слева от неё пугающей молчаливой свитой. — Вы здесь за этим, не так ли? Вампир не проронил ни звука, в его глазах отразилось смутное понимание происходящего. В окружении пятерых мужчин Элисса выглядела особенно худенькой и неопасной, но теперь становилось ясно, кто здесь на самом деле отдавал приказы. По внешности пленника сложно было что-либо понять. Обратили его лет в двадцать пять, но выглядел он так... ничем не выделяясь из толпы. Ну, в речи слышен нездешний акцент — но и они все тоже так говорят, за исключением, разве что, Алекса. Песочные волосы, веснушки. Рост, кажется, средний. Ничего интересного. — Как вы нас нашли? — осведомилась Элисса. Вампир угрюмо молчал, и тогда ответил Бенджи: — Это наша вина. В Москве мы с Маттео тогда нашумели, попали в газеты, а следы замели недостаточно осторожно. К нам смогли сесть на хвост. Мы неплохо скрывались, и у этой кровососущей братии ушло время на то, чтобы вычислить среди мест, куда мы могли отправиться, именно Британию. Ну а здесь уже было дело техники… Наш новый вампирский друг говорит, что Маттео узнали по фотографиям, но местоположение «Сердца» им было не известно. Твое появление вчера в пабе стало для них настоящим подарком. Элисса постучала пальцами по кирпичной стене с грубыми прослойками цемента, и снова посмотрела на Бенджи, не обращая внимания на пленника, который настороженно наблюдал за ней из-под полуопущенных век. — Что еще удалось выяснить? — Как обычно. Им нужны «Сердце» и Хранительница. Остальных желательно уничтожить. — Сколько их здесь всего? И, — тут она почувствовала, как в ожидании ответа противно замерло сердце, — они успели доложить своим хозяевам о том, что видели нас? Бенджи поморщился и покачал головой. — Это наш вампирский друг пока не пожелал сообщить, хотя я уже спрашивал. — А что так? — Элисса стремительно развернулась всем корпусом к пленнику. Тот снова обнажил зубы в хищной улыбке, хотя чувствовалось, что после Непростительного мышцы ему подчиняются с некоторым трудом. — Про то, как вы нас нашли, рассказывал весьма охотно, а потом вдруг настроение пропало? Надо сказать, тот выглядел на редкость самоуверенно для того, кого сегодня с самого утра пытали Круциатусом. Или так хорошо блефовал? — А к чему мне? — вампир высоко, почти переходя на фальцет, рассмеялся. — То, как мы вас нашли, — дела давно минувших дней. А вот то, что ждёт вас в будущем... К чему рассказывать, к чему ломать такую интригу? Картер сделал было какое-то движение, словно хотел выйти вперёд и вмешаться, но Элисса подняла на него предупреждающий взгляд, и тот замер. — Мне просто интересно, что вы мне ещё сделаете? — фальцет пропал, и пленник лишь насмешливо скалил острые зубы. — Вы, волшебники, до того скучные... Круциатус — это максимум, на который вы способны, не так ли? Ну так я открою вам секрет — его можно потерпеть! И я знаю, что безумный вампир вам тут ни к чему, и потому вы все равно будете контролировать Круциатус, чтобы я не лишился рассудка! Да и от безумного меня толку будет немного, не так ли? И пока вы будете тратить время на мои пытки, мои друзья предупредят остальных, и от вашего кружка рукоделия ничего не останется! А артефакт и Хранительницу получит Старший, он давно их ищет... Он снова затрясся от мелкого неприятного смеха, а Элисса с самым заинтересованным видом выслушала его речь, а потом непринужденно поинтересовалась: — Долго? Тот резко умолк и с настоящим удивлением переспросил: — Что? — Долго ты сможешь терпеть Круциатус? — спросила Элисса ласково. Рядом с ней Алекс и Маттео обменялись зловещими улыбками, когда поняли, к чему она клонит, и одновременно посмотрели на вампира. Тому их переглядывания явно не нравились, и он уставился на Элиссу с недоумением, слегка окрашенным тревогой. — Что за идиотский вопрос? — Да нет, не идиотский, — возразила Элисса все тем же нежным тоном. — Ты правильно говоришь — нам не нужен здесь спятивший от боли вампир. Но… ты ведь вроде сам сказал, что знаешь, что это такое и кто я такая? Она продолжала поглаживать кулон на шее. Вампир наблюдал за ее движениями с возрастающим напряжением, а Элисса безмятежно улыбнулась. Почему-то при виде этой улыбки вампира передернуло. — Так что не беспокойся: как только ты приблизишься к той грани, за которой начинается безумие, появляюсь я. «Сердце Исиды» ведь способно исцелять почти любые раны, как тебе наверняка известно! И уверяю тебя, последствия Круциатуса оно великолепно исцеляет, это многократно проверено на себе! Тебе даже не понадобится кровь для регенерации, вот эта вещь, — она небрежно намотала цепочку на мизинец, чтобы кулон закачался возле её лица, — справится и без крови! Так что как только ты восстановишься и будешь в полном порядке, снова появится Бенджи и продолжит вашу познавательную беседу. А затем, когда ты во второй раз окажешься на краю, опять ненадолго вернусь я, благодаря чему у Бенджи будет возможность испытывать на тебе весь наш богатый арсенал Темной Магии снова… и снова… и снова. Безумие тебе нисколько не грозит, так что ты почувствуешь все, ведь Бенджи не боится вида крови и к крикам совершенно равнодушен. А если Бенджи устанет, его сменит кто-нибудь другой. Как ты думаешь, насколько тебя хватит? Ребята, не хотите заключить пари, надолго ли хватит нашего гостя? Лицо того приобрело синюшный оттенок, из-за чего сходство вампира с покойником стало практически полным. Элисса продолжала приятно улыбаться, глядя ему в глаза. — Ставлю пять галеонов, что на пять дней, — бодро заявил Алекс и зазвенел монетами в карманах. Пленник ощутимо дрогнул. — Три дня. Десять галеонов, — предложил Маттео с азартом. — Картер, accetti scommesse{?}[примешь ставки? (итал.)]? — У тебя полчаса на то, чтобы подумать, — обратилась Элисса к вампиру все тем же нежным тоном, от которого тот на сей раз заледенел по-настоящему. — Потом расскажешь Бенджи, какое решение ты принял. С этими словами она развернулась и отправилась к выходу из подвала. За ней по очереди вышли и все остальные. — Думаешь, ты его расколола? — поинтересовался Картер, когда они все вновь очутились на кухне. Элисса устало потерла переносицу. — Надеюсь. Принципиальные и непоколебимые герои в принципе встречаются редко… Но это неважно, у нас такая ситуация, что не захочет по-хорошему — придётся действовать по-плохому. К столкновению со всем кланом де Колиньи мы пока определённо не готовы. Алекс, Маттео, не вздумайте на самом деле делать ставки! Вам не кажется, что это уже какой-то запредельный цинизм? Маттео разочарованно спрятал золото, а Алекс пожал плечами. — У них приказ — пленных, кроме тебя, не брать. Они охотятся на нас, а мы — на них. Как на войне, — но, увидев, как внимательно смотрит на него Элисса, неохотно добавил: — Ладно. Извини. Но мы же все равно убьём его, не так ли? — Убьем его? — удивилась Элисса. — С чего бы? Нет, наш вампирский друг нам в будущем еще понадобится. И поэтому, Трой, я хочу, чтобы ты им занялся и кое-что сделал. Надеюсь, он недолго будет демонстрировать нам свой стойкий боевой дух, и потому у тебя будет достаточно времени на работу… А до тех пор — Бенджи, вытряси из вампира все, что сможешь. Главное, что меня интересует, — это сколько их здесь, какой у них конкретный приказ, где они прячутся и кто ещё осведомлен о том, что мы в Британии. Это задача номер один. Оборотень кивнул. Трой выглядел слегка заинтригованным. — Вторая наша проблема — Волдеморт и Пожиратели. Лорд поручил им разведать, что за битва произошла в Лютном. Фенриру Сивому — это самый опасный местный оборотень, если вдруг кто не знал, — поручили отыскать тебя, Бенджи. Они догадываются, кто ты на самом деле. Поэтому ты из дома ни ногой, и послезавтра, в полнолуние, пьёшь свое зелье и остаёшься в доме. Трой, ты приготовил для него волчье противоядие? — И даже уже отдал, — откликнулся тот. Элисса глубоко вздохнула, чувствуя, что положение, хоть и опасное, но пока не полностью безнадёжное. — Маттео, ты продолжаешь заниматься Отделом Тайн и не отвлекаешься. Лорд подозревает, что драка в пабе имеет отношение к тебе и Картеру. Картер, поэтому твоя задача — заверить их, что они ошиблись. Сострой оскорбленную невинность, придумай алиби — в общем, сделай что угодно, чтобы сбить их с подозрений. — Не беспокойся, девочка. — Алекс, ты единственный, кто пока не засветился, и потому можешь покидать дом со своей настоящей внешностью... Но все равно соблюдай осторожность. — Понял. — Самое плохое, что меня беспокоит, — это то, что Пожиратели будут копать, кто именно сражался в «Белой виверне», — Элисса рассеянно вертела в пальцах волшебную палочку, и Трой теперь задумчиво наблюдал за ее руками. — Допустим, с нашей стороны мы отсечем все хвосты, и на нас они не выйдут. Но ведь остаются ещё вампиры! Их здесь как минимум трое, и три иностранца-вампира — это уже заметная компания, которая наверняка где-то привлекла внимание. И если Пожиратели выйдут на их след раньше нас, будет очень плохо, поскольку через этих вампиров можно нащупать ниточку, которая тянется к нам и нашим тайнам. Так что… Бенджи, надави на вампира в нашем подвале как следует. Мы должны отыскать их убежище первыми и избавиться от тех, кто там остался. Война с де Колиньи — это, конечно, не здорово, но еще меньше мы готовы к войне с лордом Волдемортом. Все, расходимся. Связь со мной — через Троя. Трой, а ты идешь со мной, я тебе объясню, что конкретно хочу, чтобы ты сделал с вампиром внизу. Остальные вразнобой покивали. Лица у всех четверых (Трой, как обычно, оставался невозмутим, хотя слушал очень внимательно) были серьёзными и сосредоточенными, и Элисса чувствовала какое-то спокойствие, несмотря на сложность ситуации. Ребята не подведут. Никогда не подводили. ========== Глава 27 ========== Внимательно выслушав ее, Трой не стал читать речь на тему, что это невозможная и непосильная задача, а сухо распорядился: — Выбери что-то одно. — В смысле? — удивилась Элисса. Она-то привыкла считать, что в сфере легилименции для Троя практически нет ничего невероятного — конечно, до уровня Волдеморта он не дотягивал, но был буквально парой ступенек пониже. Правда, дело не только в таланте, но и в том, что у Троя в его долгой жизни было куда больше времени и возможностей для практики, чем у Лорда, но это мелочи. — Слишком сложная задача? — Задача вполне осуществимая, но… Так можно обмануть дилетантов, вроде министерских служащих, понятно? — Трой по-прежнему держался невозмутимо, но Элиссе показалось — неслыханное дело! — он был уязвлен тем, что она усомнилась в его способностях. — Ты просишь изменить память вампира не только о том, как мы выглядим, как нас зовут и кто мы вообще такие, но и то, зачем они вообще явились в Британию. Этого слишком много. — Но ведь ты можешь создать фальшивые воспоминания о чем угодно! — Могу, — согласился он, и на заурядном, совершенно непримечательном лице, которое было невозможно запомнить именно ввиду полного отсутствия каких-либо отличительных черт, отразилась слабая-слабая тень какого-то чувства — кажется, это было нечто вроде… профессиональной гордости. — Но легилимент уровня твоего лорда вполне может обнаружить, что это фальшивые воспоминания, за которыми спрятаны настоящие. Как поверх старинного полотна могут нанести второе изображение — ничего не стоящую фальшивку, за которой укрыт оригинал. Словосочетание «твоего лорда» Элиссу неожиданно покоробило, но она внимательно слушала и предпочла сосредоточиться на том, что было по-настоящему важно. — Но ты же можешь создать настолько убедительную фальшивку, что именно ее и примут за настоящее полотно? — Могу, — повторил он во второй раз. — Но не забывай, что вампиры ищут нас не первый год — и, чтобы изменить пленнику память как следует, мне придется охватить промежуток его памяти длиной не один год. Это невероятно сложная и кропотливая работа, на которую требуется время, которое у нас, тем не менее, сильно ограничено. Поэтому я и говорю тебе выбрать что-то одно — потому что запечатать в его памяти что-то одно и создать поверх этого фальшивый образ я смогу. Сразу два — нет. Не хватит ни времени, ни сил, ни таланта. Да и вероятность, что лорд Волдеморт сможет что-то отыскать в его разуме, сразу увеличивается в два раза. Элисса задумалась, сильно кусая губы. Что правильнее? Какой из двух вариантов скорее убережет их всех от беды, отведет подозрения? Они уже привлекли к себе внимание. Лорд и Пожиратели уже в курсе, что в Британии появились две враждующие группы магов, преследующих свои интересы, и отмотать время назад и изменить это не получится. Значит, все, что она может — выиграть время. Немного запутать следы. — Мы, — наконец решительно заявила Элисса, для пущей убедительности тряхнув головой. — Измени его воспоминания о нас. Чтобы никто не мог связать сражение в пабе с Маттео, Картером и мной. Он видел тебя и Алекса — ваши образы тоже убери из его памяти. Образ Бенджи оставь, поскольку он все равно попал в газеты. Трой только кивнул. *** Два дня спустя вшестером они стояли у калитки, за которой виднелся небольшой садик, по апрельскому времени — голый, с только пробивающейся молодой травой, а в глубине, за деревьями, возвышался темный двухэтажный дом. Влажный воздух доносил слабый запах соли — вампиры спрятались неподалеку от Скарборо{?}[Прибрежный курортный город в Англии]. Свет не горел ни в одном окне, и, только присмотревшись, Элисса поняла, что окна были наглухо закрыты ставнями. Неудивительно — на солнце вампиры хоть и не сгорают, как любят изображать в книгах и кинематографе магглы, но ощутимо слабеют и долго находиться не могут: оно для них крайне болезненно. Хотя в Британии с ее постоянными дождями и туманами это не такая уж страшная проблема… Ночь была на исходе, до рассвета оставался час. В небе низко висела полная луна — огромная, тяжелая, пугающая. Самое подходящее время для визита к вампирам: с их ночным образом жизни они как раз готовятся к спокойному дневному отдыху. Лучше всего вообще было явиться днем, когда нежить спит или, по крайней мере, более уязвима, чем ночью, но вампиры тоже оказались не дураки и выбрали в качестве убежища маггловский город на востоке Британии. Пусть дом находился на окраине, но все же это была обычная улица, и днем посторонних глаз тут хватало. Устроишь сражение в разгар дня — и это точно станет достоянием гласности. Местоположение убежища выдал собственно сам пленник. Угрозы Элиссы сделали свое дело, потом еще Бенджи поднажал — и захваченный Франц Мертенс выдал все их секреты. И хорошо помня, что времени в обрез, Элисса назначила эту вылазку сразу же, как только Трой закончил копаться в мозгу вампира и остался удовлетворен проделанной работой. Маттео и Картер заняли позицию у черной двери, Элисса и Алекс — у парадной. Трой остался в стороне — талантливый легилимент и зельевар, но не самый сильный боец, он удерживал в воздухе неподвижное тело вампира Мертенса, погруженного в заколдованный сон. Улица была пуста, но они все на всякий случай сотворили Магглоотталкивающие чары, хотя вряд ли от них будет много толка, если бой окажется затяжным и тяжелым. Раздался чуть слышный шелест — и возле Элиссы с Алексом практически бесшумно возник четырехлапый силуэт. Ни выть, ни рычать волк не стал, но посмотрел на Элиссу серьезным, осмысленным взглядом и выразительно покосился на входную дверь. Это означало, что в саду все тихо, и никто из нежити не прячется во мраке за деревьями. Можно заходить. На двери были какие-то Запирающие чары, которые Элиссе после нескольких попыток удалось снять. Но едва они с Алексом и Бенджи перешагнули порог, как по всему дому пронесся высокий звон магической сигнализации. Вся скрытность — к чертям. Схватка вышла ожесточенной, но короткой. На стороне вампиров были скорость и умение видеть в темноте, на стороне Элиссы — численность. Вампиров в доме было трое, и одного из них очень эффективно обезвредил Бенджи: обладая в волчьем облике куда большей силой, выносливостью и нечеловеческим чутьем, он, сшибая мебель, бросился на одного из кровососущих хозяев, когда тот попытался напасть на Алекса, затаившись перед этим в чулане. Элисса только порадовалась, что вспышки заклятий очень слабо высвечивают, что именно произошло с плотью вампира после встречи с острыми волчьими зубами. Из глубины дома тоже донеслись выкрики, треск ломающегося дерева, а потом пол и стены содрогнулись, будто внутри произошел взрыв. Элисса и Алекс переглянулись, и она буквально в последний момент успела заметить, как прямо за плечом Алекса мелькнула белая голова с черными провалами глаз и оскаленными клыками. Не задумываясь, не отдавая себе отчета в происходящем, она вскинула руку: — Вулнере культро! Заклятие угодило вампиру точно в лицо, и тот даже немного отлетел назад, стукнулся головой о дверной косяк и рухнул на усеянный осколками пол. Тут же Элисса разглядела расползающееся вокруг головы вампира темное пятно. Алекс с помощью Люмоса осматривался вокруг, проверяя, как там дела у Бенджи, и в этом тусклом свете Элисса увидела, что ее Рассекающее заклинание превратило лицо вампира в окровавленное месиво. Она содрогнулась. — У вас их тут двое? — бодро уточнил Маттео, появляясь в коридоре. Увидев открывшуюся картину, он только кивнул. — Отлично, и мы с Картером разделались с третьим. Заклинания больше никого не выявляют, да и Мертенс говорил, что их было всего четверо… — Свет зажгите, — распорядилась Элисса. Алекс взмахнул волшебной палочкой, и на стенах вспыхнули светильники. Кровь на полу тут же приобрела красный цвет, как ей положено. Второй вампир, на которого набросился Бенджи, теперь лежал на полу и с выражением ненависти смотрел на Элиссу — лично они не встречались, но, как и Франц Мертенс, он сразу понял, кого видит перед собой. При этом поверженный противник нисколько не обращал внимания на нависшую над ним свирепую волчью морду с оскаленными зубами, с которых эффектно капала слюна. Элисса была уверена, что Бенджи делал это специально, чтобы казаться более устрашающим. — Добейте остальных и устройте разгром. Чтобы выглядело так, будто здесь сражались не три вампира, а четыре, — велела она. — Мертенс должен производить впечатление единственного выжившего, и то случайно. Этим пускай займется Картер, а Трою скажите, чтобы шел ко мне. Надо обыскать кабинет, если он тут есть, и выяснить, как вели свою шпионскую деятельность данные господа… И она насмешливо кивнула в сторону вампира, над которым все так же нависал Бенджи, опознав в нем главаря этой небольшой уютной компании разведчиков. Тот ответил Элиссе свирепым взглядом, пророчащим медленную и мучительную гибель. — К делу. Обыск не затянулся надолго — домик был маленький, маггловский, и его конструкция не предполагала тайных помещений, подвалов и ниш. Об этом довольно уверенно заявили Маттео и Трой, и у Элиссы не было причин не доверять их мнению. В небольшой комнате, где притаился изначально один из вампиров, — почти без мебели, но зато с камином — они нашли письма и два увесистых кошеля с деньгами. Трой деловито перетряхивал с помощью магии ящики письменного стола, а Алекс обшаривал книжные шкафы, пока неподалеку слышались шум, звон, треск разламываемой мебели — Картер и Маттео веселились вовсю. Элисса же бегло пробежала глазами по конвертам — почти все фамилии адресантов были ей уже знакомы, помощники Себастьяна де Колиньи, — а потом вдруг распрямилась и потянула носом воздух. Какой-то странный аромат вдруг почудился ей, который никак не подходил окружающей обстановке: тубероза, пачули… Тонкие, изысканные нотки, которым здесь и сейчас было никак не место. — Бенджи, ты ничего странного не чуешь? — спросила она, делая несколько шагов по «кабинету», пытаясь снова уловить то сочетание, но не смогла. Тот только вздохнул без какого-либо интереса и положил голову на передние лапы. Трой, чье обоняние тоже значительно превосходило человеческое, даже не отвлекся от обыска, и Элисса слегка успокоилась. Наверное, померещилось. Минут через пять Трой без слов покачал головой — больше ничего стоящего в столе не обнаружилось. — Тогда уходим, — решила Элисса. — Все компрометирующие нас бумаги взяли? Скоро рассвет, надо бы… Бенджи, до этого мирно лежавший на ковре посреди комнаты, вдруг приподнял голову и навострил уши; из его горла вырвался низкий, утробный рык. — Гасите свет. Алекс, зови-ка остальных, — напряженным голосом приказала Элисса, убирая пачку писем в сумку и доставая волшебную палочку. Трой в это время уже взмахнул своей, прошептав: «Гоменум ревелио!» — Четыре человека. Приближаются к дому. Нам нужно к черной двери. Можно успеть ускользнуть. Алекс молниеносно скрылся за дверью. Трой и Элисса без паники и задержек вернули сдвинутые вещи на место — не в идеальном порядке, но самые заметные следы, что кабинет кто-то обыскивал, ликвидировали, а свет погасили. Бенджи стоял у двери, воинственно пригнув голову, и весь его вид выражал напряжение и настороженность, он тихо фыркал, словно удивлялся, чего они так копаются. Втроем они вышли из кабинета и двинулись по коридору вглубь дома. Элисса шла позади и, натыкаясь на углы, от души завидовала своим спутникам, которые без труда видели в почти полной темноте. До спасительной двери оставалось шагов пять, когда в дрожащем свете Люмоса стало видно, как дергается ручка двери, пока кто-то снаружи проверял, заперто ли на замок. Только огромная, годами выработанная выдержка помогла не растеряться и не запаниковать. Трой и Элисса синхронно шепнули: «Нокс!», одновременно шарахаясь назад по коридору. Элисса обернулась, изо всех сил напрягая слух. Поздно — через главный вход уже кто-то вошел. С порога доносились приглушенные голоса. Времени не было совсем. Она услышала очень близко шарканье ног — и Элиссе оставалось только молиться всем богам, чтобы это были Алекс, Картер и Маттео. Тем временем Трой схватил ее за руку и, не дав опомниться, затащил в ближайшую дверь, следом большой, но бесшумной тенью скользнул Бенджи. И буквально в последнее мгновение — Элисса даже задалась вопросом, не подлил ли им всем этим вечером Трой «Феликс Фелицис» — в комнату ввалились остальные. Трой тут же прикрыл дверь, невербально запечатал ее, и все шестеро напряженно застыли, вслушиваясь в звуки внутри дома. Засиял белый огонек — это Алекс использовал «Люмос». Комната была маленькой и очень тесной, пятеро людей и один оборотень стояли вплотную друг к другу. — Все готово, — тихо, но без драматичного шепота сообщил Картер прямо над ее ухом. — Вампир спит. Я замкнул контур на пороге комнаты. Он проснется, как только кто-то переступит ее порог. — Похоже, это произойдет быстрее, чем мы ожидали, — хмыкнул Маттео. Издалека до Элиссы донесся сначала хруст, как если бы кто-то наступил на битое стекло, а потом удивленно-раздраженное восклицание: — Какого гоблина?.. Ответил на это знакомый голос, лениво растягивающий слова: — Вы бы хоть свет зажгли, пока никто не переломал ноги… Вся компания — включая даже мохнатого и четвероногого Бенджи — воззрилась на Элиссу так, будто это она лично пригласила сюда Пожирателей Смерти. За дверью кто-то не сдержал потрясенного вздоха, а голос Макнейра выругался. Должно быть, увидели трупы и следы боя. — Умоляю, скажите мне, что Сами-Знаете-Кого тут нет, — прошептал мертвенно-белый Алекс. — Что за..? — …мать!! Ответом Алексу послужили слова Люциуса Малфоя, который, по-видимому, был на этой вылазке главным: — Будьте внимательны и не пропустите ничего! — его голос утратил ленцу и звучал резко. Таких интонаций в исполнении Малфоя Элисса не слышала никогда и теперь задумалась, не перестарались ли Маттео и Картер, готовя декорации. — Темный Лорд нас не пощадит, если не получит интересующие его ответы! Снова шаги, хруст стекла. Глухой стук, как если бы кто-то расчищал себе путь, отбрасывая в сторону обломки мебели. Плеск воды. — Люциус, тела еще не окоченели, — этот отрывистый голос принадлежал Кантанкерусу Нотту, и Элисса не увидела, а почувствовала, как напрягся Картер. — Их убили даже не час назад, а буквально только что! Кровь свежая! — По-моему, нам пора делать ноги, — непринужденно предложил Картер у Элиссы над ухом. Они привычно сгруппировались, Элисса крепко взяла Бенджи за загривок, но… Ничего. — Антитрансгрессионный барьер, — констатировал Алекс очевидное, и Бенджи тихо рыкнул, а Картер шепотом выругался. Элисса молча переглянулась с Маттео и Троем, и те все поняли без слов. Маттео направил на дверь волшебную палочку и начал невербально накладывать на нее чары. Дверной проем окутало мерцающее свечение, пока самый известный европейский вор превращал ее в надежную преграду между ними и незваными гостями. Уж кто-кто, а Маттео во всяких охранных и запирающих чарах разбирался лучше всех. Трой же неслышно отступил к окну, открыл ставни и теперь высматривал, что происходит снаружи. — Надо обыскать весь дом, — Эйвери, как обычно, говорил нервно, и Элисса даже представила себе, как он безостановочно теребит край мантии. — Но… ведь трансгрессировать сюда нельзя, правильно я понял? Тогда как они сбежали, что мы никого не видели? Повисла мертвая, но очень многозначительная тишина. Все осознали, что за этим последует, и Элисса услышала, как грустно вздохнул Картер. А потом Люциус отчетливо произнес: — Гоменум Ревелио! Опять тишина — еще более потрясенная. — Их здесь шестеро! — выдохнул Макнейр недоверчиво. — Они все еще тут, в задней части дома! — Палочки наготове, — холодно приказал Люциус. — Что же… Попробуем вступить в переговоры. Маттео дернул уголком губ, демонстративно вскинул собственную, а потом чуть слышно вздохнул: — Атаковать собственного работодателя… Так низко я еще никогда не падал. Элисса пихнула его локтем в бок, Эйвери в коридоре неуверенно произнес: — Нас меньше. Может быть рискованно… — Это ты завтра Темному Лорду объяснишь, — сердито заявил Макнейр. — Ты боевой маг из армии Повелителя или кто? И я бы на твоем месте, Филип, после случая с Фаджем вообще молчал. Удивительно, но Эйвери обозлился. — Уолден, я бы на твоем месте тоже помалкивал! Ты-то сам насколько вообще полезен Темному Лорду, если ты только… — Да заткнитесь вы, — раздраженно велел Нотт. — После выясните отношения, голубки. Голоса приближались, как и шаги. И сразу за дверью все смолкло. Они переглянулись. Элисса чувствовала, как у ее ног тяжело дышит Бенджи. Коленям было жарко от такой близости шерстяного бока. Дальше последовало несколько выкриков, и дверь содрогнулась под натиском заклятий, причем звучали и такие, о которых Элисса никогда не слышала. За попытками просто отомкнуть замок последовала череда атакующих заклинаний, призванных взорвать, испепелить, расколоть в щепки, разломать, а еще расплавить и даже растворить дверь — но тщетно. Алекс уважительно посмотрел на Маттео, который смотрел на дверной проем с выражением глубокого удовлетворения на лице, а потом, заметив взгляды остальных, насмешливо прошептал: — Будут еще всякие dilettanti{?}[дилетанты (итал.)] пытаться справиться с работой профессионала… Снаружи наконец-то стало тихо. Дальше раздалось приглушенное бормотание — надо полагать, Пожиратели, сильно понизив голоса, быстро совещались, как поступить дальше. Затем в дверь деликатно постучали, причем явно чем-то деревянным — вероятно, Люциус это сделал волшебной палочкой, которая являлась составной частью его трости. Сама Элисса состроила уважительное лицо — кто бы мог подумать, что Пожиратели окажутся такими воспитанными, культурными людьми. — Мы знаем, что вы там, и сколько вас, — вежливо сообщил Люциус Малфой из-за двери. — Вы в невыигрышном положении. Сдавайтесь, и вас пощадят. Скажите то, что мы хотим знать, — и вам позволят уйти. У Картера и Маттео сделались одинаково выразительные лица из разряда «Ну да, как же, держи карман шире». Интересно знать, в каком недоумении сейчас находятся сами Пожиратели — превосходящий числом противник спрятался от них в крошечной комнатке и храбро забаррикадировался. Впрочем, не беда, всё спишут на страх перед лордом Волдемортом и его сторонниками. В Британии это служит железным оправданием на все случаи жизни. Как же невовремя принесло этих Пожирателей… Подождали бы они даже не завтрашней ночи, а хотя бы просто минут пятнадцать — и столкновения бы не случилось! И ведь она-то сама, Элисса, понятия не имела, что они явятся к вампирам именно сегодня! И тут, кстати возникал еще один вопрос — это Лорд им приказал или Пожиратели действуют по своей инициативе?.. Элиссе же с друзьями следовало любой ценой избежать прямого противостояния. Дело даже не в том, что они раскроют свои личности, но и в том, что без потерь не обойдется. Да, на стороне Элиссы было численное превосходство, и, скорее всего, они бы с друзьями в бою победили, но сколько в результате такого боя получится трупов?.. И поскольку за дверью снова воцарилось молчание — Элисса не сомневалась, что Пожиратели стояли там полукругом, нацелив палочки на многострадальную дверь, — она сделала знак Алексу. Тот понял правильно и так же вежливо поинтересовался: — Прошу прощения, а по какой причине мы должны отвечать на ваши вопросы? — Отсюда не трансгрессировать, и вам некуда бежать. Вы загнаны в угол, и сражаться в таком тесном пространстве вам будет неудобно. У нас же небольшое преимущество с точки зрения пространства и свободы движений, — резонно и обстоятельно объяснил Нотт. Взгляды Элиссы, Троя и Картера одновременно остановились на единственном окне в стене. Как и прочие в доме, оно было закрыто ставнями, но оно было. И, кажется, ровно то же соображение одновременно зародилось и в умах Пожирателей. — Уолден, Филип — на улицу, — распорядился Люциус резко, не пытаясь говорить тихо. — Проверьте, нет ли у них окна. Как только кто-то полезет — атакуйте. Элисса с присвистом выдохнула сквозь сжатые зубы. Черт, вот это было неудачно. И что теперь делать, все-таки устроить бой? И еще хорошо, если Пожиратели впрямь не вызовут Волдеморта прямиком сюда — здесь уж Элиссе с друзьями никакое численное преимущество не поможет. Но едва она успела в полной мере осознать эту тупиковую ситуацию, как практически одновременно произошли еще две вещи. Встрепенулся притихший Бенджи, и его шерсть встала дыбом, а сам он издал странный горловой рык, больше похожий на вибрацию — низкий, тихий, но от этого еще более пугающий. Словно позабыв о людях вокруг, оборотень угрожающе наклонил голову и оскалил длинные клыки, обращаясь именно в сторону окна. Но Пожиратели в коридоре едва ли услышали это тихое рычание — а все потому, что в ту же секунду за стенами дома раздался громкий, пронзительный вой, от которого в буквальном смысле стыла кровь в жилах. И Элисса почему-то не сомневалась, что это не потому, что в отдельно взятом английском пригороде начался сезон волков. — Мать вашу, — выдохнул Кантанкерус Нотт потрясенно. Очевидно, его посетила та же самая мысль. — Макнейр, ты что… Ты рассказал Сивому, где прячутся эти вампиры?! — Совсем спятил, — голос Эйвери сел и звучал так сипло, что Элисса даже не сразу его узнала. — Уолден, у тебя хоть капля ума еще осталась, или ты на своей министерской службе по работе с дикими животными последние мозги растерял?! — Кто ж знал, что этот псих припрется сюда без приказа, — угрюмо отозвался Макнейр. — И что, по-твоему… — Тишина! — прикрикнул на них Люциус. — Нотт, займись входной дверью. Защити ее, чтобы бешеный оборотень не ворвался сюда к нам. Филип, проверь окна. Если есть не закрытые ставнями — закрой. Уолден, выясни, есть ли здесь еще выходы; если есть — укрепи их. Вперед, пошевеливайтесь. — А эти?.. Которые внутри? — осторожно уточнил Эйвери. — Они не хотят драться, ты что, до сих пор не понял? — Малфой оставался совершенно хладнокровен; его самообладанию можно было только позавидовать. — Луна зайдет не более чем через полчаса, так что нам здесь сидеть всего ничего. Тем, кто внутри, деваться тоже некуда, поскольку снаружи бегает Сивый. А после, когда наступит утро, заставим их выйти. Сожжем для этого дом, если понадобится. У Маттео вытянулось лицо. Снова торопливые шаги, на этот раз удаляющиеся — Пожиратели отправились выполнять поручения, после чего стало тихо. Алекс не сводил глаз с Элиссы, Элисса же смотрела исключительно на окно. Она все еще не теряла надежды убраться отсюда подобру-поздорову и сохранив инкогнито, а это значит, что выход через дверь им заказан. Вот только была у нее одна мысль… Довольно безрассудная, но, с другой стороны… Почему бы и нет? Процентов на восемьдесят пять Элисса была уверена, что это сработает. Чувствуя на себе выжидательные взгляды ребят, она шепотом распорядилась: — Трой, открой окно. Только бесшумно, чтобы Пожиратели не услышали. — Ты что… — оторопел Картер, на что Элисса пожала плечами. — Отвлеку его. Это единственное, что нам остается. Я постараюсь увести Сивого в сторону, а вы в это время вылезете и выйдете за пределы антитрансгрессионного барьера. В доме закрыты все ставни, Пожиратели ничего не увидят. Бенджи, только прошу тебя, — теперь она смотрела волку в глаза, и тот отвечал ей совершенно человеческим, разумным взглядом, — просто уходи. Никаких волчьих штучек, даже если очень захочется. Ты понял? Со мной-то все будет в порядке, а ты с самым страшным английским оборотнем лучше не связывайся. В людском обличье еще куда ни шло, а в волчьем ты его не победишь, и он тебя попросту загрызет. Даже не обижайся. Бенджи высокомерно фыркнул и шевельнул ушами, показывая, что все понял. — Тогда я пошла. — Пожиратели могут догадаться, — чуть слышно шепнул Картер. — Они уже знают, что Сивый в твоем присутствии теряет дар речи… — Вот именно, — согласилась Элисса. — Они видят, что Сивый-человек по неведомой причине предпочитает держаться от меня подальше. Но кто при этом заподозрит, что Сивый-волк, который наслаждается своим волчьим обликом, кровью и мучениями жертвы и совершенно теряет в полнолуние разум, вдруг кого-то не тронет? Я полагаю, что в полнолуние он бы и на самого Волдеморта набросился — по той причине, что оборотни без волчьего противоядия теряют разум. Так что риск разоблачения минимальный. Все, к делу. У нас мало времени. Судя по лицу Алекса, который слишком хорошо знал не только о том, кто такой лорд Волдеморт, но и о том, кто такой Фенрир Сивый, идея Элиссы ему категорически не нравилась, но препятствовать он не стал — слово Элиссы было решающим. Сотворив Заглушающие чары, Трой распахнул с усилием створки — деревянные рамы тревожили редко, и они совсем рассохлись. Маттео помог Элиссе забраться на подоконник, и она полной грудью вдохнула свежий предутренний воздух. — Ведите себя как можно тише. Вас никто не должен услышать, — напутствовала она напоследок, после чего спрыгнула вниз. Окно было невысоко, и Элисса легко приземлилась, расправила мантию и набросила на голову капюшон. Волшебную палочку она держала на всякий случай в руке, хотя не думала, что та ей понадобится. Хотя, конечно, глупо получится, если ее расчет не оправдается, — и с этой мыслью Элисса устремилась вглубь сада, подальше от окна, мысленно призывая «Сердце» на помощь — необходимости в этом не было, поскольку Сивый и в человеческом облике чувствовал его магию, но перестраховаться точно не мешало. В свете заходящей луны окрестности неплохо просматривались. Большую темную тень она уловила боковым зрением и инстинктивно дернула головой слишком резко. Здоровенная тварь с оскаленной пастью неслась на нее огромными прыжками; и да, этот оборотень реально смотрелся куда более жутко, чем Бенджи. Или просто дело в том, что Бенджи никогда не мчался на нее с явным намерением сожрать и без какого-либо проблеска мысли в светящихся глазах?.. Что ж, заверения друзьям — это, конечно, здорово, но в ту секунду у Элиссы в буквальном смысле от какого-то животного ужаса отнялись ноги, а инстинкты в полный голос завопили, что ничего более идиотского она в своей жизни еще не вытворяла. И велика вероятность, что уже и не вытворит. Даже рука будто отнялась и безвольно висела вдоль тела. Мышцы просто позабыли, как это делается — поднять руку с палочкой, сделать взмах, произнести заклинание… Так это делается или не так?.. Со стороны, наверное, это выглядело так, будто она стоит непреклонно и твердо, непоколебимо верящая в свои силы. На деле же ее просто парализовало от нечеловеческого страха. Дыхание перехватило, легкие отказывались делать вдох. Элисса не могла оторвать взгляда от желтых клыков и налитых кровью глаз, которые все приближались. Вот оборотень подобрался на расстояние прыжка, еще секунда — и он бросится… Существо притормозило, будто обнаружило впереди серьезное препятствие. Огромный, покрытый рубцами волк с неаккуратно торчащей и сбившейся в колтуны шерстью — местами седой — сбавил скорость и теперь подходил к Элиссе медленно, принюхиваясь и припадая на передние лапы, но без агрессии. Разума или узнавания в звериных глазах по-прежнему не было, но Сивый приблизился практически вплотную и остановился, так и не пытаясь напасть. Потом деловито обнюхал Элиссу и ткнулся влажным носом ей в ладонь, на что она чуть не подпрыгнула. Ее затопило волной совершенно нечеловеческого облегчения, от которого затряслись колени, и Элисса покачнулась, но устояла. Чуть повернув голову — деревянная шея едва слушалась, — она увидела, как в окне дома маячат расплывчатые фигуры, настороженно наблюдающие за происходящим. Она не сомневалась, что и волшебные палочки ребята держали наготове. Получилось. Она просчитала все правильно. Если уж Нагайна позволила Элиссе себя погладить, то оборотень, у которого в полнолуние остались только звериные инстинкты, не тронул бы источник живительной магии. Именно потому, что чувствует, что угрозы рядом нет, агрессия не требуется. Словно в подтверждение этой мысли Сивый несколько раз вильнул хвостом, как образцово-показательная домашняя собака, и Элисса едва не села прямо на землю. Хорошо хоть, что после перевоплощения обратно в человека оборотни не помнят, чем занимались в полнолуние, когда человеческое сознание их покидало… — Пойдем-ка, — предложила она ему. — Пройдемся немного. Сивый без возражений потрусил за ней, отдаляясь от окна. Углубляясь в сад, Элисса видела, как из окна вылез первый темный силуэт. Опасность миновала. При мысли, что подумают Пожиратели, когда обнаружат исчезновение всех шести магов, она едва не расхохоталась в полный голос — пережитый страх потребовал какой-то эмоциональной разрядки. Но поскольку она помнила, что должна держаться как можно тише, Элисса заставила себя не проронить ни звука, но тело уже не слушалось мозга — и из глаз сами собой хлынули неконтролируемые слезы. Поначалу она пробовала их вытирать, потом бросила это занятие. При этом голова оставалась ясной, и было странно: вроде нет причин рыдать — а слезы текут сами собой, без твоего участия. Тихий хлопок — ребята трансгрессировали. Элисса двинулась быстрым шагом вдоль ограды и, сопровождаемая Сивым, дошла до калитки. — Что же, спасибо за компанию, — прошептала Элисса. — А теперь будь другом, помаринуй Пожирателей там еще немного? Конечно, оборотень ее не понял, да и Элисса сказала это просто так. Выйдя за калитку, она сразу трансгрессировала. Когда Элисса вернулась в Литтл-Хэнглтон, солнце уже встало, а ее саму потряхивало от усталости и перенапряжения. Но она заставила себя сначала починить и очистить от грязи и копоти плащ и обувь, убедилась, что ни один предмет не выдаст, как она провела минувший вечер. После чего поднялась наверх, приняла душ, рухнула на кровать и провалилась в мертвый сон без сновидений. *** Элисса проснулась от тихого стука в стекло, судя по солнцу в небе — уже после полудня. За окном обнаружились сразу две совы, одна из которых была знакома — красивый малфоевский филин. Второй тоже оказался филином, и теперь оба толкались на подоконнике, пока каждый пытался первым вручить послание. Элисса аккуратно отвязала от лапок конверты, и птицы бесшумно улетели, а она первым вскрыла письмо из малфоевского особняка, и так зная, что там обнаружит. И точно — там была лишь небольшая записка, в которой Люциус вежливо информировал Элиссу о том, что сегодня вечером будет собрание. Хм, похоже, Пожирателям удалось прошлой ночью благополучно проскользнуть мимо Сивого и остаться непокусанными… По крайней мере, самому Малфою точно. Почерк в записке был изящный, с красивыми завитушками без единой кляксы, а раненый волшебник, которому предстояло в ближайшем будущем превратиться в оборотня, на подобную каллиграфию вряд ли бы оказался способен. Или им пришлось просидеть в том доме до захода луны, пока Сивый перекинулся обратно?.. Представив себе эту картину и мысленно хихикнув, Элисса взяла второе письмо. Оно оказалось от Молли Уизли, которая приглашала сегодня Элиссу и ее отца на обед. Что ж, отец Элиссы, как обычно, передаст искренние сожаления, что не может присоединиться, а она сама, пожалуй, пойдет. А что? Милое дело — сначала пообедать с гостеприимным английским семейством, а потом отправиться на собрание Пожирателей, где Лорд будет допрашивать схваченного вампира. Проверим сегодня сразу два враждующих лагеря. Лорд в Литтл-Хэнглтоне в ближайшее время вряд ли появится: вечером собрание, а днем он всегда занят какими-то своими делами. А к походу к Уизли стоит подготовиться. После завтрака она трансгрессировала в Косой переулок за продуктами, а заодно купила газету. Вчерашнее побоище в маггловском пригороде не прошло мимо внимания властей, и «Ежедневный Пророк» во всех красках живописал убийство трех вампиров неподалеку от Скарборо. В статье не было ни слова про Пожирателей Смерти, но было высказано осторожное предположение, что убитые являлись теми самыми вампирами из «Белой виверны», а убийцами — их противники, устроившие бой. Министерство проводит расследование и просит всех соблюдать осторожность. Самое важное, что было в статье, — мракоборцы нашли тела лишь трех вампиров. Значит, четвертого — того самого Франца Мертенса — Пожиратели забрали с собой. А это значит, что на сегодняшнем собрании Лорд захочет получить кое-какие ответы… И он их даже получит. Холодно усмехнувшись, Элисса отправилась покупать малину для начинки и муку для теста. Негоже заявляться в гости к дружелюбным орденцам с пустыми руками. ========== Глава 28 ========== Элиссе еще ни разу не доводилось видеть дом Уизли снаружи, и, трансгрессировав, она изрядно опешила, рассматривая это диковинное строение, перед которым бегали пестрые курицы. Никакого намека на старинное родовое гнездо, как у тех же Малфоев, хотя чистота крови у Уизли была примерно на том же уровне. Этот дом больше всего напоминал амбар или коровник, к которому постепенно пристраивали новые этажи и помещения, и в целостном состоянии сия конструкция удерживалась только благодаря магии. Но выглядело это, на взгляд Элиссы, довольно… нелепо. И дело не в деньгах, а именно в отсутствии вкуса. Даже ее собственные родители, которые никогда не ставили во главу угла престиж, сохранение традиций, да и чрезмерным тщеславием не страдали, при виде такого жилища только бы недоуменно пожали плечами. А представив себе, какие гримасы скорчила бы чета Малфоев, Элисса не сдержала смешка. На стук в дверь открыло знакомое лицо, с которым, тем не менее, они не были друг другу официально представлены, — мистер Уизли. Элисса запоздало спохватилась, что сегодня воскресенье и у министерских служащих должен быть выходной. Сам хозяин дома знал о прибытии гостьи, потому что на усталом лице появилась искренняя, гостеприимная улыбка. — Артур Уизли, — представился он, протягивая Элиссе ладонь. Перехватив поудобнее накрытое полотенцем блюдо, она пожала руку. Ладонь была жесткая, даже с бугорками мозолей, что для волшебников вообще не очень характерно. Но она тут же вспомнила, что Люциус презрительно отзывался об Артуре как о магглолюбце, который в восторге от маггловских изобретений. Так он на досуге что-то мастерит своими руками, что ли?.. — А ты Элисса, верно? Молли рассказывала о тебе. Рад с тобой познакомиться. Мы только ожидали твое появление через камин… — Наш дом не подключен к Сети Летучего Пороха, — приятно улыбаясь, сообщила она. — Мой отец довольно замкнут, и ему не нравится, что посреди его гостиной может без приглашения появиться какой-то чужак. Он не любит, когда его отвлекают от работы. — Он пишет книгу о Британии? О британских магах? — спросил мистер Уизли живо. Элисса нисколько не сомневалась, что вопрос не являлся проверкой и был задан чисто из вежливости, но даже здесь стоило быть внимательной. Ну да, что это за писатель, который пишет о стране, но при этом месяцами сидит не вылезая из дома и избегает местных жителей? — Он пишет учебник по истории. Если конкретно — о конфликте английских волшебников с гоблинами в начале 18 века. — Удачи ему в таком серьезном проекте, — мистер Уизли хмыкнул. — Уж в чем-чем, а в истории магии волшебники обычно разбираются слабо, особенно в Британии… Из всех дисциплин в Хогвартсе именно эта преподается… весьма специфически. Говоря это, мистер Уизли довел Элиссу до кухни, а она по пути успела окончательно успокоиться и расслабиться — пускай они с Артуром встречались лицом к лицу в лавке Шайверетча несколько месяцев назад, однако мистер Уизли сейчас ее не узнал. — Элисса! — воскликнула Молли, едва она появилась на пороге. По кухне плыли такие запахи, что у Элиссы подвело живот, хотя она не так давно завтракала. На плите сами собой гремели и менялись местами кастрюли и сковородки, в которых что-то активно готовилось. — Как хорошо, что ты приняла приглашение! А твой отец?.. — Работает, как обычно, — Элисса очаровательно улыбнулась и протянула хозяйке блюдо. — Миссис Уизли, это испекла я, но… Если не хотите, можете его не есть. С вашей стряпней мне все равно не состязаться. — Ох, милая, ну что за глупости! — та приняла пирог с малиной, но Элисса заметила, как у Молли от похвалы запунцовели щеки. — И тебе не стоило напрягаться… Но пора звать всех за стол, вроде все готово… Артур, ты не мог бы позвать мальчиков? Перси из-за его стола за уши не оттянешь, а ведь сегодня воскресенье! Мистер Уизли пропал с кухни, а Элисса помогла накрыть на стол — левитировала тарелки, приборы, стаканы, соусники… Создавалось ощущение, что хозяйка готовила обед на небольшую армию, хотя, как поняла Элисса, других гостей к столу не ожидалось, а отпрыски пары частично находились в Хогвартсе. — Какие люди! — весело удивился за ее спиной знакомый голос. Палочка в руке Элиссы от неожиданности дрогнула, а вместе с ней опасно дрогнул и висевший в воздухе кувшин с апельсиновым соком. Но пролиться на пол не успел: второе заклинание успешно удержало его в воздухе, а Билл Уизли ей улыбнулся. — Привет, Элисса. — Привет. На лестнице загрохотали шаги, и в коридоре показались Артур и еще один молодой человек в роговых очках. — А Чарли? — уточнила Элисса, когда стало ясно, что больше никто не спускается. — В Румынии, на работе. У него следующий отпуск только летом. Так, а где… — Я хотела позвать еще Римуса, — сообщила миссис Уизли, левитируя к столу блюдо с пирогом с ветчиной. Следом скользил мясной рулет. — Но сегодня первый день после полнолуния, он не очень хорошо себя чувствует… Так что мы будем впятером. Наконец все расселись за столом. Перси Уизли всё пытался читать какой-то пергамент, который принес с собой, но мать в конце концов решительно выдернула его прямо у сына из-под носа. — Мам! — воскликнул тот, полный праведного гнева, на что матушка непреклонно возразила: — Во-первых, у нас гости. Во-вторых, хотя бы за едой отвлекись от работы. Нельзя нагружать себя все двадцать четыре часа в сутки, ты так с ума сойдешь. Перси поднял голову и очень удивился, обнаружив за столом Элиссу. Впрочем, судя по его выражению лица, гости к обеду у Уизли появлялись довольно часто и не были таким уж необычным явлением. — Здрасти, — поздоровался он, а затем перевел взгляд на родителей. — Вы же видели сегодняшнюю газету. Эта отвратительная Скитер раструбила на всю Британию, что мистер Крауч сошел с ума! Да, он устал на работе, но это неудивительно — вы бы знали, сколько внимания мистер Крауч уделял всем мелочам, включая организацию Турнира, а тут еще эта болезнь… Конечно, он переутомился! А сейчас он пропал, весь отдел парализован, и вся ответственность лежит на мне! Надо сказать, что Перси выглядел не столько подавленным последним обстоятельством, сколько гордым. — И теперь еще «Пророк» на всю страну раззвонил, что начальник Отдела магического сотрудничества сошел с ума и исчез… Элисса поймала страдальческий взгляд Билла и вмешалась: — Прошу прощения, но я вообще не знала, что мистер Крауч пропал. Точнее, даже не обратила внимания на эту новость в газете, поскольку сегодня всеобщее внимание приковано к тому, что произошло в Скарборо. Судя по лицу Перси, его этот аргумент нисколько не убедил, а его отец мягко вмешался: — Да. То, что это происходит, ужасно… Одна драка в Лютном переулке чего стоит, а теперь еще это побоище… И самое странное, что у мракоборцев нет никаких зацепок. Еще хорошо, если это была одиночная разборка между двумя группировками, и победившая сторона просто покинет Британию и больше здесь не появится. А если нет?.. — Элисса, я надеюсь, ты не заглядываешь в Лютный переулок и не ходишь поздно вечером в одиночестве? — озабоченно спросила Молли. — У нас тут видишь, как стало… беспокойно. То есть в Лютный, конечно, и раньше не стоило ходить, а теперь уж тем более, даже из любопытства. — Кто же туда полезет из любопытства? — буркнул Перси. — Фред и Джордж могли бы, — задумчиво ответила миссис Уизли. — И Гарри туда однажды занесло… пусть и случайно… — А что теперь будет с Турниром? — вдруг спросила Элисса, вспомнив об одной важной вещи. — Если мистер Крауч пропал… Третий тур ведь все равно должен состояться? — Последний этап в любом случае состоится, его невозможно отменить, хотя сложно припомнить в истории более несчастливое спортивное мероприятие, чем этот Турнир, — хмуро сказал мистер Уизли. — Смерть одного Диггори чего стоит… Но отменить Турнир нельзя, у чемпионов контракт с Кубком огня. — Третий этап обещают сделать таким безопасным, что у чемпионов больше шансов сверзиться с движущейся лестницы в Хогвартсе, чем пораниться на Турнире, — заметил Билл. — Туда собирается чуть ли не весь Отдел магического правопорядка полным составом, который будет следить за каждым вздохом чемпионов. — Перси говорил, что на третьем этапе возможен приезд родственников чемпионов, — вдруг, посветлев лицом, сказала Молли. — Я бы хотела туда съездить… Ну, и Гарри поддержать, и с детьми повидаться. Гарри же участвует в испытании, а тут в каждом туре катастрофа, у бедного мальчика наверняка сердце не на месте… А Рон постоянно рядом с ним, и во все переделки они обязательно попадают вместе… — Все с ними в порядке, мам, — твердо сказал Билл. — Оставшихся чемпионов там сейчас должны на руках носить, чтобы с ними не дай Мерлин ничего не случилось. Все будет хорошо. А в Хогвартс и впрямь было бы интересно съездить. — Мне бы тоже хотелось, — вырвалось у Элиссы. Это произнесла та ее часть, которая не имела отношения к интригам и сражениям, которая осталась от прежней Элиссы, которая когда-то училась в Шармбатоне и была обычным подростком. — Турнир Трех Волшебников же! Такое событие! О нем же все только в книгах читали! И дальше разговор пошел на более безопасные, мирные темы. Перси еще пытался пару раз свернуть обратно на работу мистера Крауча, но у него ничего не вышло. *** У Уизли Элисса постаралась не наедаться (что было весьма сложно), а после, уже попрощавшись, трансгрессировала в Литтл-Хэнглтон и около часа просто бродила по улицам. Городок был такой маленький, что она успела обойти его полностью дважды. Кто-то уже даже начал посматривать в ее сторону с недоумением, однако Элисса точно знала, что на сегодняшнее собрание с полным желудком лучше не являться. Без пяти девять она трансгрессировала в Уилтшир и направилась к дому. В огромном холле, где каждый звук отдавался эхом, Элиссу неожиданно встретила Нарцисса Малфой. Женщина была еще бледнее, чем в прошлую встречу, но держалась куда спокойнее. Элисса решила, что это потому что Драко вернулся в Хогвартс и ближайшие два месяца Нарцисса могла не переживать, что ее сын будет находиться под одной крышей с лордом Волдемортом. — Сегодня собрание не в малой столовой, а в зале для приемов, — сообщила она, старательно выговаривая каждое слово. Элисса опустила взгляд — тонкие пальцы Нарциссы с такой силой комкали кружевной платочек, что обещали разорвать. — Я провожу вас, мисс Каройи, вы пришли последней. Что ж, неудивительно. Семейство Малфоев вроде как является одним из основных сторонников Волдеморта, причем поддерживает его идеи о чистоте крови и превосходстве волшебников совершенно искренне. Но при этом для благовоспитанной женщины, ведущей образ жизни светской дамы, а заодно образцовой жены и матери нахождение штаб-квартиры Пожирателей под ее крышей явно неприятно. А уж когда здесь кого-то допрашивают, пытают и убивают, тяжеловато сохранять царственное спокойствие, будто тебя это вообще никак не касается. — Я сама найду дорогу, не беспокойтесь, — вежливо сказала Элисса, внезапно поддавшись жалости. Она сама, наверное, тоже хотела бы вести жизнь, где не было бы места ни убийствам, ни пыткам, ни сражениям. — Только скажите, куда идти. Миг Нарцисса неподвижным взглядом буравила ее лицо, прекрасно понимая причину этих слов, а потом медленно кивнула. — Идите по этому коридору прямо, потом направо. Там увидите двустворчатые двери с мозаичным стеклом. Элисса поблагодарила ее и продолжила путь. Малфоевский зал для приемов был так же красив и роскошен, как прочие комнаты. Мрамор, майоликовые панно, фигуры на которых двигались так же, как на портретах, огромная люстра под потолком, освещающая помещение мягким, неагрессивным светом… И посреди этого великолепия особенно жутковато смотрелись фигуры в темных одеждах, стоявшие в каком-то странном порядке. С задержкой Элисса сообразила, что это должен быть круг, в котором не хватает очень многих человек. В центре этого круга стоял Лорд. Красные глаза при появлении Элиссы странно полыхнули; как только за ее спиной закрылись двери, тут же часы пробили девять. — Добрый вечер, Повелитель, господа, — поздоровалась Элисса и украдкой огляделась по сторонам. Сидячих мест не предлагалось, а в пожирательском кругу места явно были расписаны и закреплены за конкретными людьми. И решив, что лезть в их душевное сообщество без разрешения не стоит, остановилась у колонны. И, видимо, она сделала все правильно, потому что Волдеморт потерял к ней интерес и повернулся обратно к Люциусу, а вместе с ним — и прочие Пожиратели. Тот, должно быть, как раз отчитывался о приключениях прошлой ночи. Элисса, которая прикидывала в уме, что будет, если она прислонится к колонне или просто сядет у основания, тут же выбросила эти мысли из головы и посмотрела на Люциуса с живым любопытством. — То, что вам удалось захватить одного из них живым, я понял еще из твоего утреннего письма. Чего я не понял — так это что за побоище произошло вчера в Скарборо, о котором сегодня трубят все газеты. Это же не вы перебили вампиров? — Нет, Повелитель. Когда мы прибыли, в доме уже были трупы и следы боя. И там же находились сами атакующие. Вид у Малфоя, а заодно у всех остальных сделался кислый, и Лорд это, разумеется, видел. — Ну, и кто они? Карбоне, Эндлунд среди них были? — Мы… не знаем, мой Лорд, — выдавил Малфой, бледнея. — Мы не видели их лиц. Правильнее будет сказать, что мы вообще их не видели. Только заклинание «Гоменум Ревелио» выявило шестерых человек, и один из них нам отвечал… На лордовском лице все сильнее проступало раздражение, однако на помощь Малфою никто не торопился, и Люциус вынужденно договорил: — Они заперлись в одной из комнат, в которую мы не смогли пробиться. Потом сбежали. И хотя Волдеморт обычно успешно маскировал сильные эмоции, но сейчас было видно, что он удивлен. Оттого раздражение в его голосе прорезалось еще отчетливее: — Люциус, я тебя правильно понял: шесть неизвестных волшебников вступили в бой с четырьмя вампирами и успешно их победили, однако не пожелали связываться с вами? — Возможно, они были ранены после первого сражения, — неуверенно ввернул Кантанкерус, видимо, решив, что друга пора выручать. — Или же среди них на самом деле были Карбоне и Эндлунд и они просто не хотели демонстрировать свои лица, — холодно заявил Лорд, но Малфой истово потряс головой: — Нет, Повелитель. Этих двоих среди нападающих не было, в этом я уверен! Мы допросили с утра пленного. Он никогда в жизни не видел ни Карбоне, ни Эндлунда. И я вполне уверен, что мы заставили его сказать правду. Молодец Трой, правильно вложил Мертенсу фальшивые воспоминания. Осталось только пройти вторую проверку — лордовской легилименцией, и дальше пускай Пожиратели гоняются за миражами сколько угодно. Некоторое время Волдеморт молчал, в задумчивости передвигаясь внутри невидимого круга. Как только он оказывался слишком близко к кому-то из сторонников, тот заметно напрягался и весь коченел, а Эйвери вовсе отступил назад. Лорд это заметил, и алые глаза хищно сощурились: — В чем дело, Филип? У тебя нет причин опасаться, если вы не сделали ничего, что могло бы разочаровать меня… в который раз. Или вы вчера снова совершили что-то, что меня… — он остановился, подыскивая слово, — расстроит? Элисса видела, как за его спиной Макнейр и Нотт одновременно обратили встревоженные взоры на Люциуса. Очевидно, у Пожирателей была подготовлена какая-то история, чтобы выгородить себя, однако Лорд безошибочно выбрал самое слабое звено, чтобы докопаться до правды. Видимо, сила духа не входила в список достоинств Эйвери от слова совсем. — Мы… Мы их упустили, Повелитель, — обреченно сознался Эйвери. — Снаружи дома был Сивый… а вчера еще полнолуние… Мы не могли покинуть дом, там был антитрансгрессионный барьер, и решили дождаться, пока луна зайдет. Тем шестерым тоже деваться вроде было некуда. Но, когда наступило утро, оказалось, что они… они все сбежали. Я не знаю, как они могли пройти мимо Сивого, но мы не нашли ни тел, ни крови, ни следов борьбы. — Что за бред? — осведомился Лорд ледяным голосом, и тут уже вздрогнули не только Пожиратели, но и Элисса. — Откуда Фенрир мог там взяться? — Это моя вина, мой Лорд, — Макнейр выступил чуть вперед и низко склонил голову. — Я в самом деле упомянул при Сивом, что мы нашли убежище вампиров, однако точно не сказал, что мы собираемся туда прямо в полнолуние. Возможно, он захотел выслужиться, возможно… — Возможно, он напал на кого-то из той шайки, — осторожно заметил Люциус. — Утром мы не нашли следов ни тех волшебников, ни самого Сивого. Может, он успел добраться до кого-то из них… В этом случае он сообщит нам, как только у него мозги встанут на место после полнолуния… Лицо Волдеморта ничего не выражало, но его молчание стало приобретать совсем угрожающий оттенок. И тут — то ли у него сдали нервы, то ли так задумывалось изначально — Кантанкерус Нотт вдруг опустился на колени. — Повелитель, — слегка дрожащим голосом начал он; его взгляд лихорадочно метался по залу. — Поговорите с пленным. Он сообщил нам кое-что… Полагаю, вам это тоже покажется интересным. И… после услышанного вы, возможно, согласитесь, что то, как сложились обстоятельства вчера, — это наиболее благоприятный вариант. Если бы мы вчера начали бой с теми волшебниками… или даже убили кого-то из них… Возможно, мы совершили бы ошибку. — У вас не было приказа убивать. У вас был приказ установить их личности, — обронил Лорд, и Кантанкерус испуганно умолк. Лицо Волдеморта некоторое время оставалось отрешенным. Он рассеянно смотрел то на палочку в руке, то на коленопреклоненного Нотта, который так и не поднялся, то на прочих Пожирателей. Его сторонники в это время, кажется, не дышали, но что-то в их поведении показалось темному магу заслуживающим внимания. И что с наказаниями пока стоит повременить. — Люциус, где вампир? — наконец прозвучал холодный голос. Едва переведя от облегчения дух, Малфой позвал: — Либби! В первый момент Элисса решила, что связанный вампир очутился посреди зала сам по себе, и только потом она заметила, что его перенес домовой эльф — тощий, съежившийся, одетый в засаленную наволочку. Она только мысленно приподняла бровь, задаваясь вопросом, куда смотрит миссис Малфой. В таком доме, где все буквально дышит богатством, спокойствием и достоинством, и эльфы должны быть под стать. А этот производит такое впечатление, будто его каждый день бьют раскаленной кочергой… Перед тем, как эльф трансгрессировал, Элисса успела заметить на тонких ручках свежие кровавые рубцы. Мда. А может, и не только производит впечатление. Она неодобрительно покачала головой. Лина, одна из домовых эльфов ее семьи, весьма напоминала малфоевского, но исключительно потому, что отец Элиссы был высокомерным, чванливым ублюдком, который обожал самоутверждаться за счет других — обычно слабых и беззащитных. Такими в его окружении были жена, домовые эльфы, дочери. Но Люциус-то вроде не мелкий домашний тиран… Но потом ее вниманием завладел схваченный вампир, и ни о чем другом Элисса больше не думала. Да уж, тяжелая неделя у него выдалась, если задуматься — в прошлый раз Элисса видела его погруженным в заколдованный сон, а до того — связанным в подвале дома. Впрочем, особого сострадания в ее душе не было. Пускай будет наука ему на будущее — не связываться с ней. Хотя «будущее» это окажется весьма коротким… — Его имя Франц Мертенс, Милорд, — заговорил Люциус. Вампир на полу выглядел изможденным, кожа туго обтягивала лицо, а глаза опасно блестели — вампир был голоден. — Он служит князю Себастьяну де Колиньи — лидеру одного из европейских вампирских кланов. Его территория охватывает немаленькую часть Европы — Францию, Нидерланды, Бельгию, Люксембург. В Британию они прибыли вчетвером, чтобы найти по приказу князя одну вещь. — Какую? — осведомился Волдеморт с опасной мягкостью в голосе, и совершенно понятно было, что он начинает злиться, причем злость эта направлена не на пленника, а на Пожирателей. Вампирские внутриклановые интриги явно не показались ему стоящими внимания, а Элисса хорошо знала, как Лорд ненавидел тратить время на то, что не имело к нему лично никакого отношения. — По-моему, друзья мои, вы все-таки решили окончательно расслабиться, и мне, признаться, не очень нравится ваш настрой в преддверии войны… — Повелитель, — произнес Кантанкерус тихо. — Спросите, какую вещь они должны найти. Несколько секунд Волдеморт молча смотрел на него — должно быть, Нотт прочитал в его лице обещание медленной и мучительной кары в случае, если Лорд окажется разочарован ответом, — но, посерев от страха, выдержал этот взгляд. Тогда Лорд посмотрел на пленного. Глаза Мертенса горели голодом, ненавистью, и к тому же он так и не понял, перед кем находится. Тем не менее, вид волшебной палочки в руках Лорда отбил у него желание ломаться и сопротивляться — похоже, Пожиратели сегодня днем времени зря не теряли. — Амулет, — выплюнул он яростно. — Что за амулет? — в голосе Лорда до сих пор не было слышно заметного интереса. Вампир оскалился, но Макнейр достал волшебную палочку, и лицо Мертенса перекосилось. Волдеморт это заметил и холодно усмехнулся. У Элиссы участилось сердцебиение. — Он способен повелевать смертью, — угрюмо сообщил пленник. Несколько поэтизированное определение, на взгляд Элиссы. Хотя отчасти — только отчасти! — не лишенное правдивости. Никто не произнес ни слова, даже не пошевелился, однако она ощутила, как переменилась атмосфера. Лорд застыл подобно каменному изваянию, но в этой неподвижности было больше крика, энергии, какой-то яростной силы, чем если бы он что-то воскликнул или начал метаться по комнате, или как еще люди обычно реагируют на известия, которые им кажутся судьбоносными? Чего-то примерно в этом духе Элисса и ожидала — если вспомнить их разговор перед встречей с боггартом, когда Лорд говорил о жизни и бессмертии. И, видимо, именно на такую реакцию рассчитывали и Пожиратели — после стольких лет хорошо знают, что являлось для Лорда главным приоритетом. — Расскажи, — потребовал тот звенящим от напряжения голосом. — А больше ничего не хотите? — огрызнулся вампир. Что будет дальше, Элисса догадалась сразу. Волдеморт даже не стал тратить время на угрозы и какие-то лишние слова и телодвижения, только глаза его возбужденно блестели. Взмах волшебной палочкой. — Круцио! Мужчина на полу закричал от невыносимой боли, вот только сегодня картина пыток производила куда менее сильное впечатление, чем пытки Эйвери. Пожиратели, убедившись, что им удалось переключить внимание Лорда на заложника, поразительно быстро успокоились и даже поскучнели. Сама Элисса наблюдала за происходящим тоже без особого интереса: и картина была знакомой, и сочувствия к одному из де Колиньи она не испытывала, да и Элисса была куда более сосредоточена на том, какие именно сведения Лорд сейчас получит от вампира и как ими распорядится. Одного Непростительного оказалось достаточно. Когда Лорд опустил руку, Мертенс заговорил сам, не дожидаясь вопроса. Его голос звучал сдавленно, а французский акцент прорезался еще сильнее, из-за чего слова казались немного неразборчивыми. — «Сердце Исиды». Так он называется. Это… очень древний бесценный артефакт, способный на настоящие чудеса. Им можно отогнать смерть, подчинить ее, повелевать ею. Самому распоряжаться жизнью и смертью — и все это одной лишь силой мысли, одним лишь пожеланием. Он… дарует бессмертие. Ох ты ж черт. Вот это было совсем лишнее. Пожиратели сами слушали с жадным интересом, а уж Лорд… Ни в моменты дикой ярости, ни на их уроках, ни когда он говорил о своей миссии, или Поттере, или Темных Искусствах — никогда еще все больше нервничающая Элисса не видела в его глазах такого огня. Черты лица заострились, красный огонь в глазах сгустился до пугающе алого, и сейчас в его чертах не осталось совсем ничего человеческого. Вампир, рассмотрев эти метаморфозы, струхнул еще сильнее. Но, когда Лорд заговорил, чувствовалось, что он изо всех сил старается сохранить спокойные интонации: — Это невозможно. Если бы подобный артефакт существовал, я бы знал. — С чего бы? — фыркнул вампир, но сейчас Волдеморт на такую неприкрытую дерзость ничего не сказал. — Это же не заклинание, которым можно зачаровать любую безделушку! Это единственная в своем роде вещь, второй такой во всем мире не сыщешь! А за возможность вечной жизни многие отдали бы душу. Охоту за ним ведут многие могущественные волшебники, и можете даже не сомневаться, что уж они-то приложили все усилия, чтобы уничтожить любые следы этой реликвии, чтобы из посторонних о «Сердце» знали как можно меньше людей. Так что они кучу книг и рукописей сожгли, кучу людей убили… Им ни к чему конкуренты! Что правда, то правда. В частности, сам Себастьян де Колиньи, которому этот вампир служит, изо всех сил старается не допустить утечки информации. Именно поэтому его вампиры преследовали Элиссу по всему миру, и де Колиньи никогда не пытался обратиться за помощью к соседским князьям, с некоторыми из которых у него были вполне неплохие отношения. А все просто: когда речь заходит о таком соблазнительном призе, каждый играет сам за себя. Впрочем, к понятию «многие могущественные волшебники» Волдеморт остался совершенно равнодушен, и стоило быть справедливой: самый могущественный темный маг столетия имел на это полное право. — Зачем вампирам этот артефакт? — осведомился Волдеморт. — Вы и так бессмертны. — Это относительное понятие. Мы живем только до тех пор, пока нас не убьют. Но если наш князь обретет способность повелевать смертью, это… Это возвысит наш клан над прочими. Клан де Колиньи воспрянет над всеми, и смертными, и бессмертными! Нам подчинятся все, мы больше не будем вынуждены жить в тени, и всему миру придется признать над собой власть вампиров… Однажды Элисса уже слышала эту речь — от самого князя де Колиньи, и в его исполнении это звучало поистине устрашающе. И, что самое жуткое, очень похоже на правду. Вот только на Волдеморта и Пожирателей эти слова произвели мало впечатления. Что самое забавное — они, кажется, даже не поняли, что их собственные идеи излагаются примерно таким же языком, надо только заменить слово «вампиры» на «чистокровные маги»! А у Волдеморта вовсе было задумчивое лицо — Элисса была готова поклясться, что он в эту секунду представлял себе другого повелителя, которому была бы подвластна смерть. Ситуация складывалась довольно тревожная. Эти яркие поэтизированные сравнения Мертенса Волдеморт явно воспринял буквально, что было… не совсем правильно, мягко говоря, и не на такой эффект Элисса рассчитывала. Никакой способности управлять смертью «Сердце» не даровало. Да, воскресить человека из мертвых, если он погиб совсем недавно, можно. Но у этой магии есть свои ограничения, и Элисса, являясь Хранительницей, уж точно не была бессмертной и не могла делать бессмертными других! Дело было в том, что Мертенс перепутал два противоположных понятия, когда объяснял работу «Сердца Исиды». То есть не наврал полностью, но немного… видоизменил правду. И вряд ли он сделал это намеренно. Скорее всего, он дословно повторяет слова Себастьяна де Колиньи, а тот, в свою очередь, мог использовать неверную трактовку намеренно — как раз чтобы запутать и сбить со следа чрезмерно ретивых охотников, которые захотят прикарманить такой редкий, бесценный артефакт. А она сглупила, не сказала Трою проконтролировать этот момент — была убеждена, что уж минимальный принцип работы «Сердца Исиды» пленник сможет изложить правильно, тем более что ничего разоблачающего ее он бы не сказал — а поди ж ты, даже в такой ерундовой вещи все пошло не по плану! И — что самое смешное и в то же время вызывающее ледяную дрожь — именно услышав формулировку про бессмертие и повелевание смертью, лорд Волдеморт зажегся. Это именно то, что нужно ему, и теперь он объявит на «Сердце» полноценную охоту. Вот только он, наверное, будет сильно огорчен, если узнает, что на самом деле «Сердце» работает немного по-другому… Черт, черт, черт! И угораздило же ребят притащить в Британию на хвосте этих четырех вампиров! — Значит, у вас приказ — забрать артефакт и доставить вашему князю, — подытожил Волдеморт. — В чьих руках он сейчас находится? — По всей видимости, вы уже имеете общее представление, в чьих, — угрюмо ответил Мертенс. — И наш приказ — забрать не только «Сердце Исиды», но и Хранителя. — Что за Хранитель? — бесстрастно спросил Лорд. Элисса молча переводила взгляд с него на вампира и обратно. Вампир рассмеялся тем же мерзким высоким смехом, переходящим в фальцет, который Элисса в его исполнении уже слышала. — Управлять, распоряжаться магией «Сердца» может далеко не каждый! Если оно попадет в руки случайному волшебнику, он с ним ничего сделать не сможет, и это будет просто бесполезная безделушка. Хранитель — это маг, способный управлять артефактом. Только его «Сердце Исиды» слушается, только ему эта магия подвластна. — Каким образом Хранитель получает власть над «Сердцем»? — ровный, невозмутимый голос, скрывающий эмоции необузданной силы. — Мне неизвестно, — угрюмо сообщил вампир. Судя по отсутствию реакции со стороны Волдеморта, он не солгал. — Вроде как эта способность передается от предыдущего Хранителя новому с помощью ритуала. Возможно, новый Хранитель проходит какое-то магическое обучение… Этого я не знаю. Об этом только Старший знает. Некоторое время в зале было тихо. Пожиратели даже не дышали, чтобы только не сбить Лорда с мысли. Волдеморт размышлял. Элисса молчала и ожидала продолжения. — В чьих руках «Сердце» сейчас? — наконец повторил темный маг, придя к какому-то заключению. В высоком голосе звучал приказ. — Волшебники, которые были в Лютном и которые перебили твоих сородичей. Кто они? И кто сейчас Хранитель? Расскажи все, что знаешь. Некоторое время вампир колебался, но потом перевел взгляд на палочку в руках Волдеморта и заговорил снова: — Их шестеро. Мне неизвестно, когда именно в их руки попал артефакт. Когда меня обратили, охота на них шестерых уже велась. Они нигде не останавливаются больше чем на две-три недели, постоянно переезжают с места на место. Плюс эти ублюдки хитрые… В последние месяцы они еще взяли за правило разделяться, чтобы еще больше запутать поисковые группы… Я не знаю, каким образом, но раньше на их след безошибочно удавалось выйти. Сейчас что-то изменилось, но я не знаю что… Мое положение в нашей иерархии не настолько высоко, — он поморщился. — Но сейчас нам снова удалось их отыскать, и мы столкнулись в вашем магическом квартале. — Кто входит в группу? Элисса дышала ровно и спокойно, тщательно контролируя сердцебиение. Вот мы и подошли к основной части — той, за которую отвечал Трой. — Настоящих имен мы не знаем, но компания весьма пестрая — там волшебники разных национальностей и происхождения. Даже есть один оборотень. Он в ваши газеты недавно попал. Макнейр, Малфой, Нотт и Эйвери переглянулись, когда получили подтверждение своим догадкам. — Пятеро — мужчины, шестая — женщина. Остальные при ней вроде телохранителей. Навыки у них самые разные, поскольку они не только сражаться умеют, но и, к примеру, сложные зелья варить. Женщина же и есть нынешний Хранитель. Американка. Кто был предыдущим Хранителем и как к ней попал артефакт — неизвестно. Лорд слегка приподнял одну бровь, однако ничего не сказал. Элисса только мысленно хмыкнула. В сознании этого вампира Трой сделал ее американкой, надо же… Забавно, учитывая, что именно в Нью-Йорке тогда и начались ее приключения. Когда Картер спас ее из заточения и всей предыдущей жизни пришел конец. — Сколько лет Хранительнице? Как она выглядит? Вампир пожал плечами. Элисса замерла, спрашивая себя, предусмотрел ли Трой такой вопрос. — Возраст… Не знаю. Много. Это взрослая женщина, которая в бегах много лет. Я никогда не видел ее вживую, не могу сказать, как она сейчас выглядит, знаю только общие приметы. Князь де Колиньи на это когда-то заметил — она выглядит именно так, как и должна выглядеть Повелительница Смерти… Трой, честное слово, я тебя люблю. Лорда этот скудный ответ, разумеется, не удовлетворил, и он, более не тратя времени на расспросы, приблизился к вампиру, одновременно вскидывая волшебную палочку. — Легилименс! Тот дернулся как от удара электричеством, а голова его запрокинулась. Пускай вампиры считались окклюментами и легилиментами куда лучше людей, но против лорда Волдеморта это едва ли могло сильно помочь. Темный маг шарил в его сознании долго, вытаскивая все, что мог найти. Так долго, что уже и Пожиратели начали обмениваться взглядами, чтобы хоть как-то поделиться эмоциями от всего услышанного. Но, когда Лорд разорвал зрительный контакт, все стояли со спокойными лицами, готовые к новым распоряжениям. Как ни странно, первым действием Волдеморта после легилименции было не оглушить Элиссу, или разоружить, или еще как-нибудь нейтрализовать ее. Значит, сотворенные Троем фальшивые воспоминания в голове Мертенса были такими убедительными, что Лорд поверил. Нанесенное на оригинал изображение приняли за настоящее… А значит, пока она в безопасности. Как и Маттео с Картером — их лиц Лорд так и не отыскал в памяти вампира. Элисса буквально ощутила, как у нее от облегчения затряслись, превращаясь в желе, колени. В последний раз такое было на выпускном экзамене по трансфигурации, когда каким-то чудом ей поставили «Выше ожидаемого». — Авада Кедавра! Вампир рухнул на пол, но Элисса даже бровью не повела, все еще находясь во власти других чувств. Ох, знал бы Лорд, что вожделенный артефакт, обладанием которого он так загорелся, находится в считанных шагах от него… Заодно с Хранительницей. Только руку протяни. — Похоже, у нас наступают интересные времена, друзья мои, — мягко произнес Волдеморт. Его красные глаза полыхали багрянцем и были полны какого-то опасного предвкушения. ========== Глава 29 ========== Вернувшись в Литтл-Хэнглтон, Элисса швырнула на диван плащ и направила волшебную палочку на камин. — Инсендио! Ее рука подрагивала, и заклинание вышло очень мощным, из-за чего едва не вспыхнул кофейный столик, оказавшийся слишком близко к каминной решетке. Элисса попыталась переместить его подальше, но не смогла внятно произнести заклинание Левитации, и деревянные ножки громко проскрежетали по полу. После этого на заброшенный дом упала тишина, только утробно ревело пламя в камине. Элисса медленно опустилась вниз и прислонилась спиной к дивану. Ее ощутимо потряхивало, а воздух выходил из легких с тихим присвистом, из-за чего она напомнила самой себе старый закопченный чайник с реддловской кухни. Вампир все переврал. «Повелительница смерти», надо же! Но вряд ли можно обвинить в этом Троя или даже самого вампира: конечно, вся эта байка об управлении смертью, бессмертии — лишь следствие любви князя Себастьяна де Колиньи к долгим речам, красивым метафорам и поэтическим сравнениям, которыми он так обожал сыпать по поводу и без повода. Мертенс только повторил уже услышанное и этим ничуть, вот ни капельки не облегчил жизнь самой Элиссе. «Подчинить смерть»! «Распоряжаться жизнью и смертью одним лишь пожеланием»! Только этого Элиссе и не хватало для полного счастья — одержимого идеей бессмертия лорда Волдеморта, который теперь будет без устали рыть носом землю в поисках такой бесценной игрушки! Ну почему она не проконтролировала этот вопрос, не подумала о том, что действие «Сердца Исиды» может быть истолковано настолько превратным образом?! Да, лорд Волдеморт должен был рано или поздно узнать о «Сердце», но ровно столько, чтобы его заинтересовать, и в то же время — не захватить его идеей обладания подобным артефактом настолько, чтобы она встала в один ряд с Пророчеством и Поттером! Она глубоко вздохнула. Что сделано — то сделано, кусать локти поздно. Надо думать, что делать дальше. Итак, основной вопрос повестки дня: насколько сложившаяся ситуация опасна для нее и ребят? Насколько она сама находится вне подозрений, чтобы Волдеморт искал себе дальше вожделенный артефакт и не обращал внимания на саму Элиссу? Пока она не сделала ничего такого, чтобы заслужить его повышенное внимание, чтобы он всерьез ее в чем-то обвинял или пробовал уличить. Ну, воссоздала ему тело — да, это серьезный поступок, который ни при каких обстоятельствах не оставит Волдеморта равнодушным. С другой стороны… Возможно, еще не все потеряно. В конце концов, у самого Лорда нет никаких причин подозревать в чем-нибудь лично ее. Да, неким непонятным образом он вернул себе тело — вот только как могут быть связаны возвращение физической оболочки и Повелительница Смерти? Волдеморт же не был мертв, Элисса не воскрешала его в буквальном смысле, не возвращала с того света — и именно по этой причине ее план удался: как раз именно потому, что никакой Повелительницей Смерти она на самом деле не является! Не будь Волдеморт изначально жив — никакого тела Элисса бы ему не вернула. Вероятно, для какого-нибудь рядового мага эти понятия — возвращение физического тела и воскрешение из мертвых — являются синонимами. Но прелесть данной ситуации как раз в том, что лорд Волдеморт — не рядовой маг, и уж он-то разницу между этими двумя явлениями хорошо понимает. И потому даже если он подозревает Элиссу, что она как-то причастна к возвращению его тела, вряд ли он добавит в этот же ряд «Сердце Исиды» и повелевание смертью — потому что не сходится что-то, совсем не сходится! К тому же Мертенс сказал, что шестеро беглецов никогда не задерживаются на одном месте больше чем на две-три недели — а Элисса уже почти год как осела в Англии! Взметнулось пламя в камине, и от открывшейся двери тут же потянуло сквозняком. Над огнем поднялся целый сноп искр, который в теории должен был дышать жаром, однако вместо тепла Элисса почувствовала, как примерзает к полу. Только один человек мог появиться в этом доме. Особенно в такое неурочное время. Словно в подтверждение этой мысли за спиной раздались приближающиеся шаги. Их слегка заглушал постеленный посреди гостиной ковер, но все равно эти шаги она теперь различала безошибочно. Раньше так хорошо она угадывала приближение всего одного человека. Теперь их стало двое. — Ты чего расселась на полу в середине ночи? — осведомился Лорд с хорошо знакомым брюзжанием в голосе. — У тебя больше нет других занятий? Оставалось только задаться вопросом, какого гоблина он снова явился к ней домой, когда часы уже давно пробили полночь. Или ему лучше думается не под шипение Нагайны, а под храп Элиссы?.. Ну, то есть она не храпит, конечно, но мысль ясна… Впрочем, нужно было срочно отвлечь его. Лорд опять застал ее врасплох, вот только сейчас был по-настоящему опасный момент — когда она полностью ушла в свои планы, в которых великий и ужасный лорд Волдеморт выступал всего лишь еще одной фигурой на шахматной доске. И если он только заподозрит, кем на самом деле является для Элиссы, или именно сейчас на него снизойдет озарение, что у камина сидит та самая Хранительница, которая теперь ему нужна… Нужно было отвлечь его. Чем угодно, ляпнуть любую глупость. Если он посчитает ее наглой выскочкой — замечательно. Лишь бы не додумался до истины. — А если бы я уже легла? — задала она вопрос, от которого половина Пожирателей упали бы в обморок, а другая половина, наверное, драматично возвела бы глаза к небу. Понятное дело, что если Повелитель соизволил разбудить тебя среди ночи — значит, выслушаешь как миленький то, что он хочет тебе сказать, и вообще, что это за наглость — предъявлять Повелителю подобные претензии, когда ты всего лишь жалкая… — Ты же никогда не спишь в это время, — бухнул он раздраженно. Элисса, чей внутренний монолог он оборвал самой неожиданной фразой, которую только можно было себе представить, растерялась по-настоящему и глупо захлопала ресницами, а темный маг подошел и сел на диван. Поскольку сидеть у его ног Элиссе совсем не хотелось, она поскорее вскочила и отступила вбок, вглубь комнаты. В глазах от резкого движения потемнело, она натолкнулась на отодвинутый кофейный столик, едва не опрокинув его. После этого в гостиной стало тихо, а Элисса окончательно почувствовала себя идиоткой. Она затаила дыхание в ожидании новых язвительных замечаний, но Волдеморт молчал. Сбоку она видела его лицо, на которое падали отсветы от огня, — бледное, странно застывшее. Между бровями залегла жесткая складка, а у четко очерченных губ возник недобрый излом. Это выражение уже было ей знакомо, и Элисса, догадываясь, о чем он сейчас думал, осторожно отступила к стулу у стены и примостилась там. — На тебя рассказанная вампиром история не произвела особого впечатления? — наконец рассек тишину холодный голос. В нем звучало любопытство, а сам Лорд слегка повернулся на диване, чтобы лучше видеть ее. — Ты весьма любознательна во всем, что касается Темных Искусств или незнакомых тебе заклинаний и артефактов, однако не задала ни одного вопроса по поводу услышанного. Элисса как можно безразличнее пожала плечами. — На мой взгляд, этот вампир плохо понимал, о чем говорил. Его глаза, которые сейчас не горели яростным дьявольским пламенем, а вместо этого казались темными омутами, в которых время от времени вспыхивали алые костерки, уставились прямо ей в лицо, и Элисса чуть вздрогнула. — Ты ошибаешься, — заявил маг живо, и она поняла, что он все еще охвачен возбуждением из-за услышанного. И, возможно, Волдеморт сам это понимал и прикладывал какие-то усилия, чтобы держать себя в руках. — Его воспоминания были весьма конкретными и четкими. — Я не имею в виду, что он сам запутался или сознательно вас обманул. Но велика вероятность, что его намеренно ввели в заблуждение, и он лишь пересказал вам то, что знал сам, — осторожно заметила Элисса. Лорд вздернул одну бровь. — Почему ты так решила? Вот только по его лицу Элисса прекрасно видела, что он спросил это не потому, что ее слова оказались для него неожиданностью. Однако Волдеморт хотел услышать именно ее версию, и это был единственный шанс хоть как-то спасти ситуацию. Потому медленно, тщательно подбирая каждое слово — и в данной ситуации ее поведение не казалось Лорду странным или подозрительным, — Элисса заговорила, следя за малейшими изменениями в его мимике: — То, о чем поведал вампир, больше похоже на выдумку. Сказку. Потому что… Я не уверена, конечно, но все же… Разве настолько могущественные артефакты существуют в природе? Теперь Лорд развернулся к ней уже всем корпусом и не спускал с Элиссы глаз. И она понимала причину — потому что сейчас речь должна была пойти о предмете, который имел для Волдеморта первостепенное значение — настолько первостепенное, что он даже не пытался делать вид, будто его это не беспокоит. Чувствуя, как от этого пронзительного, немигающего взгляда у нее пересыхает во рту, Элисса кашлянула и твердым голосом продолжила: — В какую-нибудь некромантию я еще могу поверить. Помните ту книгу, которую давал Люциус Малфой — «Почему некромантов называют повелителями смерти?» Может, это из той же области, и подразумевалось, что артефакт способен создавать инферналов… Но вы же сами учили меня, что некромантия — это не власть над смертью, а всего лишь грубая ее имитация! Тогда, еще в самом начале наших уроков, помните? Все эти разговоры про повелевание смертью… бессмертие… — на последнем слове она все-таки споткнулась и язык присох к нёбу, поскольку в темных глазах будто сверкнула багрово-алая молния, — вызывают у меня большие сомнения. Я не думаю, что вампир врал. Но почти не сомневаюсь, что его слова — это лишь красивые речи. Звучат очень абстрактно, не дают никакой конкретики, и потому я полагаю, что на самом деле все куда прозаичнее и не столь радужно. Она замолчала, радуясь, что все же получила возможность высказать свою точку зрения, и растерялась, когда Лорд холодно приказал: — Продолжай. Элисса взглянула на него со вполне настоящим удивлением. — Но это все… — Лжешь, — так же холодно отрезал он. Больше Лорд ничего не прибавил, но уже по одному его молчанию Элисса считала недостающую часть фразы — «Говори дальше, не то хуже будет». А неплохо она навострилась за эти месяцы угадывать его настроения… Сделав глубокий вдох, Элисса твердо, почти свирепо встретила взгляд Волдеморта. Значит, хотите правду, Ваше Темнейшество? — Вы же знаете, что в природе не существует абсолютного бессмертия. Есть способы обмануть смерть, отсрочить ее… — глаза, налившиеся теперь сплошным багрецом, так и впились в нее, но Элисса не испугалась, — но не избавиться от нее полностью. И что самое главное — в магии ничего не происходит просто так. Жизнь и смерть — два естественных явления, неразрывно связанных между собой. И если способ обмануть смерть и существует, то он потребует от мага какой-то… платы. Поскольку настолько архисложная магия, затрагивающая сами законы бытия, не может применяться просто так, ничего не требуя взамен! И если предположить, что вампир сказал чистую правду, и этот мифический артефакт в самом деле дарует бессмертие как Хранителю, так и другим людям… то какой платы потребует он за подобное могущество? Вы же не можете ожидать, что артефакт дарует бессмертие просто так, безо всяких условий и подводных камней! — Если и так, то за подлинное бессмертие можно многим заплатить, — произнес он очень тихо — но как-то так, что у Элиссы волоски на коже встали дыбом, а затылок обдало морозной стужей. — Оно дорогого стоит. Черт, только не думать сейчас о том, насколько сильно все его слова сейчас примеряются на нее лично! — И вы можете представить себе, какой же платы потребует подлинное бессмертие — такое, которого вы хотите, абсолютное? — мрачно осведомилась она и, не в силах больше сдерживать это нервное напряжение, сердито выдохнула: — Черт, и почему я вообще вам это объясняю? Это же вы здесь самый могучий маг и все эти вещи понимаете куда лучше меня! Мои-то невнятные доводы вам вообще к чему? — Но ты умудряешься временами говорить любопытные вещи, на которые я сам под таким углом не смотрел, — заявил Лорд все так же холодно и поднялся на ноги. Он не выглядел рассерженным ее дерзостью, но Элисса все равно сильнее вжалась в спинку стула. — И, что самое необычное, не боишься высказывать мне в лицо то, что думаешь на самом деле. Временами я сам себе удивляюсь, почему до сих пор не убил тебя в назидание остальным… Она сидела очень прямо, не сводя с него пристального взгляда. — И иногда ты высказываешь оригинальную точку зрения, в которой можно отыскать зерно истины, — договорил он жестко — таким тоном, будто сам был недоволен тем, что только что сказал. — И этим выгодно отличаешься от того сборища трусливых лизоблюдов, которые составляют основной костяк моей армии. И, пожалуй, в тебе есть еще одна черта, которая привлекает меня не меньше твоей прямолинейности. Пожалуй, насчет «прямолинейности» он здорово ошибся, поскольку в глазах Иштвана и Себастьяна де Колиньи Элисса давно обрела славу изворотливой и скользкой гадины, и сама она была склонна оценивать себя именно таким образом, однако сообщать об этом Лорду определенно не стоило. Он приблизился. Высокий, в черной мантии, с этой плавной, будто неторопливой походкой он напоминал приближающуюся к добыче змею, и Элисса подавила в себе порыв вскочить, чтобы хоть немного компенсировать разницу в росте. Сейчас, чтобы смотреть ему в лицо, ей приходилось сильно задирать подбородок, и в этом было что-то неправильное на уровне инстинктов — поскольку обнажалось ее беззащитное горло. Будто Волдеморт в реальности мог в него вцепиться! Он же не вампир, слава Мерлину… — Ты напоминаешь мне меня в молодости, — наконец сообщил Лорд, окидывая Элиссу пронзительным взглядом с головы до ног. Она замерла: подобных откровений в разговоре с ней Волдеморт до сегодняшнего дня себе не позволял. — Потому мне, пожалуй, в самом деле интересно услышать твой ответ. Хотела бы ты жить вечно? По совершенно конкретной причине ей уже доводилось серьезно задумываться над этим вопросом раньше, и потому сейчас много времени на размышления Элиссе не потребовалось. — Нет. Каким-то образом она сразу поняла, что этот коротенький ответ разочаровал Волдеморта и, что хуже, — не удовлетворил его. — Почему? — резко осведомился он таким колючим тоном, будто Элисса его чем-то оскорбила. Она искоса взглянула на него и отвернулась к огню. Отвечать правду не хотелось, хотя Элисса едва ли могла понять, почему. Вроде речь не шла о чем-то личном, сокровенном, и ни к каким своим тайнам она бы его не подпустила. — Потому что к бессмертию стоит относиться крайне серьезно. Нельзя идти на этот шаг, если у тебя нет… мало-мальски вменяемого плана, чем именно ты собираешься заниматься ближайшую вечность. Можно поставить целью объездить весь мир, выучить пару десятков языков, досконально изучить какую-нибудь науку… или даже несколько. Но сколько времени на это понадобится? Век, два максимум. Можно просто наслаждаться обретенным бессмертием — но, опять же, как долго продлится эта эйфория? Рано или поздно все надоедает. Все теряет смысл, наскучивает. И что я буду делать, допустим, когда мне стукнет тысяча лет, я буду всемогущей, всезнающей, все повидавшей — и совершенно чужой окружающему миру, который не будет иметь ничего общего с тем, в котором я живу сейчас? — Элисса, уже по-настоящему увлекшись предложенной темой для рассуждений, поднялась и задумчиво прошла мимо застывшего совсем близко Волдеморта к камину. После чего взяла кочергу и, присев на корточки, разворошила поленья в камине, чтобы горели лучше. — И потом — я ведь останусь совсем одна. Если я одна буду абсолютно бессмертной, я ведь даже не смогу друзей завести — поскольку буду знать, что через несколько десятков лет от них останется только прах. Про семью я вообще молчу. Как можно связывать свою судьбу с человеком, с которым у вас в любом случае нет будущего? Вот и буду я тысячелетней, бессмертной и совершенно одинокой… Это не было только лишь теорией. Учитывая, какой интерес к ее фигуре проявляли вампиры, Элисса сталкивалась с ними довольно часто и потому имела общее представление о том, как на самом деле протекала жизнь существ, которые о бессмертии знали не понаслышке. Более того — с одним вампиром она вовсе провела бок о бок несколько лет, Элисса считала его другом и от него знала, как бессмертные начинают относиться к своему бесконечному существованию по прошествии нескольких столетий. — Что ж, если одиночество — это главное, что тебя страшит, то бессмертие тебе и впрямь ни к чему, — донесся до нее насмешливый голос, и Элисса со стуком опустила кочергу на пол, совсем позабыв, что у ее слов был слушатель. — Вероятно, в начале нашей беседы я тебе слишком польстил. На самом-то деле ты ничем не отличаешься от толпы немощных слабаков, не понимающих, что такое подлинное величие… Уязвленная его пренебрежительным тоном, Элисса решительно отвернулась от огня и поднялась на ноги. При этом она смутно представляла себе, что собирается делать, просто чувствовала, что не может больше сидеть, будто провинившаяся школьница перед профессором. Светло-зеленые глаза встретились с алыми, однако Элисса не собиралась поддаваться на провокацию. Взяв себя в руки, она посмотрела на Лорда спокойно и оценивающе. — Для вас слова «семья», «друзья», «близкие» ничего не значат? — наконец спросила она очень серьезно, без какого-либо намека на вызов. — Вы не видите в одиночестве ничего плохого? Он ответил ей так же спокойно, и Элисса сразу поняла, что Волдеморт не рисовался, не лгал и не приукрашивал действительность. Он в самом деле говорил то, что думал. — Мне в принципе неведомо это слово — «одиночество». По-настоящему самодостаточный человек не нуждается в компании, для счастья ему не нужны другие люди. Он всегда найдет, чем себя занять, ему не бывает скучно. Друзья и семья, другие люди сами по себе ему попросту не нужны. Если только для достижения целей… А дружбу и любовь придумали глупцы для оправдания собственной никчемности. От отсутствия привязанностей человек только выигрывает, поскольку он лишен ненужного, бессмысленного балласта. В эту минуту Элисса слушала его с таким вниманием, с каким не слушала на их занятиях. И хотя она уже давно подозревала нечто подобное, в исполнении самого Лорда это признание звучало особенно впечатляюще. Впечатляюще — потому что эти слова были просто констатацией факта. Не целью, не идеальной моделью поведения, к которой этот человек стремился. Нет, он уже был таким. Равнодушным. Отрезанным от других людей. Независимым. — Вы ведь на самом деле так думаете, — произнесла она вслух, все еще пытаясь в полной мере осознать его слова, сосредоточенно вглядываясь в лицо Волдеморта. — И вам на самом деле никто не нужен. Вы ни к кому не привязаны, ни о ком не беспокоитесь… Вы по-настоящему свободны, не так ли? В красных глазах что-то вспыхнуло — она бы сказала, что это был интерес, смешанный с одобрением. Наконец, после недолгого молчания, Лорд медленно кивнул, наблюдая за ее дальнейшей реакцией. Элисса шумно вздохнула и без следа улыбки или иронии просто сказала: — Я вам завидую. Темные брови взмыли вверх. — Да неужели? — осведомился Волдеморт с плохо скрываемым сарказмом, на что Элисса только кивнула. Тем не менее, Лорду такого скудного ответа было явно недостаточно, потому что он внезапно приблизился и коснулся рукой ее щеки, вынуждая снова встретиться с ним взглядом. Почему-то Элисса была уверена, что его прикосновение будет ледяным, однако кисть оказалась теплой, совершенно человеческой. — Чему же ты завидуешь, Элисса? — мягко и негромко спросил Лорд. Он не пытался влезть к ней в разум, только рассматривал ее лицо, пока Элисса собиралась с мыслями и пыталась сообразить, что за игру он вел на этот раз. Из-за того, что сердце колотилось, а в ушах гудела кровь, соображалось плохо. Сосредоточиться не получалось, да и такая близость темного мага спокойствия не добавляла. Элисса помнила, какое пугающее впечатление Лорд производил своей внешностью сразу после воскрешения, однако сейчас его черты не казались ей неестественными или отталкивающими. Наоборот, они были странно… человеческими, и совершенно некстати у нее в памяти всплыл недавний вечер, когда они вместе ужинали на кухне этого самого дома. По коже почему-то побежали мурашки. — Вашей свободе. Вы можете делать то, что хотите, жить так, как вы хотите. Ваше счастье не связано с другими людьми и зависит только от вас. Следовательно, вы можете построить его так, как сами считаете нужным. Далеко не все могут этим похвастаться. В комнате снова воцарилось молчание. Некоторое время он продолжал рассматривать ее лицо, а потом осторожно убрал ладонь и отошел. Волдеморт ничего не говорил, но эта тишина не была угрожающей, и у Элиссы возникло странное ощущение какого-то… взаимопонимания. И это было настолько большой глупостью, что она сердито тряхнула головой, чтобы заставить себя вернуться в реальный мир. Какое еще «взаимопонимания», ради Мерлина? Ну какое взаимопонимание у нее может быть с человеком, который только что объявил, что абсолютно, без исключений, безразличен к другим людям, которые для него могут быть только средствами для достижения целей? Кто настолько чурается любви и привязанностей, что даже не особо понимает, что это такое и как работает? — Что же… — в конце концов тихо сказал Лорд, — возможно, ты все-таки умнее большинства окружающих меня болванов. И не исключено, что в будущем ты сможешь многого добиться. Он умолк, но Элисса не торопилась прерывать молчание, поскольку поднятая тема оказалась слишком серьезной и располагающей к дискуссиям и размышлениям. Конечно, продолжать этот разговор с Волдемортом она не стала, но погрузилась в собственные думы. Нет, сама она не считала дружбу проявлением слабости, а уж Картер, Алекс, Бенджи, Маттео и Трой точно были самым лучшим, что вообще случилось с ней в этой жизни. Но все же в мировоззрении Лорда было что-то… По крайней мере, до него невозможно добраться через кого-то из его близких, ему невозможно причинить боль, ранив или убив кого-то, к кому он был бы привязан. Ему невозможно причинить душевную боль. Но главное даже не это. Главное в том, что этот человек в самом деле твердо верил в то, что говорил, и мог позволить себе жить именно так, как он считал правильным, не оглядываясь на мнение и правила других людей. Он в самом деле был свободен — свободен от условностей и правил, которыми сковывают себя другие люди. И, что самое важное, такой образ жизни действительно делал его счастливым. Так что Элисса не кривила душой, говоря, что завидует. Как человек, слишком хорошо знающий ценность свободы, она понимала и то, что свобода внутренняя ничуть не менее важна, чем свобода буквальная. И хотя она давно вырвалась из темницы, но назвать себя поистине свободной у нее бы язык не повернулся. Прошлое преследовало ее по пятам: не только в виде Иштвана и отца, но и в виде кошмаров, расстроенной нервной системы и кучи внутренних демонов. Ни о какой свободе речи не шло, в то время как Волдеморт был свободен по-настоящему. Но это были уже такие личные переживания, о которых Лорду точно нельзя было знать, что Элисса торопливо повела плечами, будто физически стряхивая с себя эти мысли. Нужно было срочно перевести тему, пока Лорд сам не вынырнул из своих раздумий и не считал в ее эмоциях что-нибудь такое, чем делиться она бы точно не хотела. — Я сегодня общалась с Уизли. Выяснила, что Барти Крауч сначала сошел с ума, а потом пропал без вести… — Не сошел с ума. У него просто повредилось в голове после неудачного применения заклинания «Империус», — рассеянно отозвался Волдеморт, все еще продолжая размышлять о чем-то другом. — Хвост не уследил. Его единственным заданием было присматривать за Краучем, но даже с такой простой задачей этот глупец не справился… Впрочем, это уже неважно. Его ошибка исправлена, а сам Хвост понес наказание. Не ожидавшая таких подробных разъяснений, Элисса уставилась на него во все глаза. Тот ее взгляд почувствовал и надменно усмехнулся. Взгляд темного мага сфокусировался, снова стал острым, внимательным. — «Исправлена»? — переспросила Элисса на всякий случай. — Значит, Крауч не пропал без вести? — Он мертв, — промолвил Волдеморт безразлично, продолжая наблюдать за ней. — Полагаю, Барти сегодня можно назвать самым счастливым человеком на свете. Он наконец-то получил возможность поквитаться. Из этих слов следовало, что Крауча-старшего убил его собственный сын, но испытать какие-то чувства по поводу этого факта Элисса не успела, поскольку Лорд осведомился: — Чего еще интересного поведало семейство предателей крови? — Пожалуй, что ничего, — задумавшись, наконец подытожила она. — По крайней мере, ничего такого, о чем не знали бы вы. Элисса почти не сомневалась, что за этим последует очередной язвительный комментарий на тему ее визитов к Уизли, о которых Волдеморт хорошо знал, но вместо этого он вдруг произнес совсем другое. — В конце июня пройдет третий этап Турнира, — его тон звучал по-деловому сухо, и Элисса, слегка удивленная, теперь ожидала продолжения. — Участникам будет разрешено пригласить на это мероприятие родных. Родственники Поттера — магглы, так что к нему на третий тур поедет, скорее всего, именно кто-то из Уизли. Она недоуменно кивнула, все еще не понимая, к чему он клонит. — Я хочу, чтобы ты тоже там была, — заявил Лорд внезапно, и Элисса моргнула. — На третьем этапе ты должна быть в Хогвартсе. Сидеть на трибуне с другими зрителями. Поняла? — Поняла, но… как вы себе это представляете? — ошеломленно спросила она, пытливо вглядываясь в его лицо, будто надеясь отыскать там ответы, но темный маг никак облегчать ей жизнь явно не собирался. — А это уже не моя забота. Как ты напросишься в их компанию — это твое дело. Но ведь, — тут на его губах возникла глумливая улыбка, которая здорово портила его черты, — ты вроде как водишь дружбу с этими предателями крови? А это значит, что тебе не составит труда влиться в их теплую компанию, не так ли? В голосе Лорда, вне всякого сомнения, звучало знакомое презрение, а в комнате ощутимо повеяло холодом. Побледневшая Элисса, не понимая, что на него нашло, застыла у стены, но Лорд направился к дверям. У порога он бросил на нее недобрый, тяжелый взгляд. — Я надеюсь, что ты при исполнении приказа будешь чуть более старательна, чем Хвост. — Конечно, Повелитель, — пробормотала Элисса больше машинально, все еще не сводя с него глаз и пытаясь определить, в чем была причина столь резких перемен в его настроении. Однако Волдеморт больше ничего не сказал и скрылся из виду. Через несколько секунд до нее донесся хлопок трансгрессии. Она осталась в одиночестве, в тишине, в которой было слышно только ее шумное дыхание. И лишь очутившись в постели, уже погасив свет и пытаясь заснуть, Элисса отыскала разгадку. Дело в этом странном разговоре — о бессмертии и свободе. Вероятно, ей удалось озвучить что-то, что оказалось очень близко к мыслям и мировосприятию самого Волдеморта. И если в первый момент ее прозорливость его впечатлила, то потом вполне могла разозлить. Он сам сказал, что считает окружающих людей никчемными глупцами. И вдруг один из этих никчемных глупцов выдал соображение, которое досконально отражало его собственную точку зрения — что было попросту невозможно, ведь лорд Волдеморт привык считать себя совершенно исключительным и уникальным… а если вспомнить, какой фантастической гордыней и тщеславием обладал этот человек, неудивительно, что он разозлился. Повезло, что заклятиями не начал разбрасываться… *** Тем не менее, к его словам насчет Уизли Элисса отнеслась со всей серьезностью. Она понятия не имела, что именно Лорд задумал и зачем ему требовалось ее присутствие в Хогвартсе, но на третьем этапе явно затевалось что-то грандиозное. Просто напрашиваться к Уизли в компанию она не стала — слишком уж бесцеремонный поступок. Значит, следовало прибегнуть к волшебным способам решения проблемы. Идею с «Империусом» Элисса отвергла — применять это заклинание в большой семье, где кто-нибудь может заметить, что один из членов семьи стал вести себя странно, было неблагоразумно. Стоило пойти более хитрым путем. Посоветовавшись с Троем, она остановила выбор на зелье, притупляющем волю. Оно не принуждало в буквальном смысле, однако делало человека более восприимчивым и внушаемым. Пить его не требовалось; нужным эффектом обладали пары этого зелья. И, закупившись ингредиентами, Элисса устроилась на кухне его варить. В середине июня, когда уже и сама миссис Уизли на очередном обеде упомянула, что они с Биллом поедут на Турнир, Элисса изобразила радость и горячее участие, а через пару дней отправила Молли письмо. Пергамент и конверт были предварительно пропитаны зельем. В письме Элисса сетовала, как бы сама хотела поехать на Турнир и как же сильно жалеет, что не может туда попасть. Ах, если бы там принимал участие кто-то из ее знакомых… Расчет оказался точным. На следующее утро миссис Уизли прислала ответное послание, в котором предлагала Элиссе присоединиться к ним с Биллом. Особенно сильно Молли почему-то упирала и на то, что Элиссе будет полезно побывать в Хогвартсе и посмотреть на замок — может, она так проникнется атмосферой, что захочет в следующем году поехать туда учиться. В ответ на это Элисса написала, что со всей возможной признательностью принимает приглашение. Комментарий к Глава 29 Мы почти завершили второй смысловой блок, следующая глава - 30-я - станет в нем заключительной. Если у вас есть какие-нибудь ожидания, предположения, что же там произойдет, приглашаю поделиться догадками (спойлер: а кое-что там произойдет). С удовольствием их почитаю) И спасибо вам всем большое за любовь и внимание к моему фанфику, мне невероятно греют душу и ваши комментарии, и растущее число читателей!)) ========== Глава 30 ========== ​В Хогвартс миссис Уизли, Билл и Элисса отправились утром — по словам Молли, организаторы Турнира придумали это специально, чтобы Чемпионы могли провести с семьями весь день. Они переместились из «Норы» с помощью Летучего Пороха, и Элисса вышла из камина в незнакомом кабинете. Первым ей в глаза бросился письменный стол, на котором идеально ровными горками лежали свитки пергамента. Сразу ясно — учительский стол с работами учеников. А в приоткрытое окно были видны высокие башни, и яркое голубое небо, и лёгкие белые облака, а еще… ​— Добро пожаловать, Молли, — немолодая волшебница с очень строгим, проницательным лицом при их появлении поднялась из-за стола. Она была облачена в изумрудно-зеленую мантию, на носу — очки, делавшие ее облик еще более суровым. Элиссе невольно захотелось встать прямее. — Мистер Уизли… И?.. ​Она сделала паузу, и миссис Уизли, выглядевшая рядом с этой дамой особенно маленькой, пухлой и безобидной, улыбнулась. ​— Здравствуйте, Минерва. Это Элисса Каройи, наша хорошая знакомая. Элисса, это профессор Макгонагалл, декан Гриффиндора… Гриффиндор — это один из факультетов Хогвартса. Ты, наверное, слышала. ​— Да, — Элисса приветливо улыбнулась волшебнице. Та оставалась серьезной, но, судя по лицам Билла и Молли, это была ее обычная манера поведения. — Здравствуйте, профессор. ​— В Большом зале сейчас заканчивается завтрак, так что Поттер скоро к вам присоединится… Я вас провожу, родители Крама и Делакур уже прибыли. ​В кабинете повисло тягостное молчание — вероятно, по привычке все ждали, что Макгонагалл упомянет еще и семью Диггори, но она этого не сделала, что сразу напомнило всем о трагическом итоге второго тура. ​— Испытание будет вечером, так что на весь день Поттер в вашем распоряжении. ​— Минерва, а что с правилами безопасности? — встревоженно спросила Молли, когда их процессия вышла в коридор. — Гарри же всего четырнадцать. Да, с первыми двумя испытаниями он справился замечательно, но вы же видели, что там произошло! И если бедный мальчик так перенервничал, что теперь мучается сильными мигренями и кошмарами, то… ​Ах да. Элисса сразу поняла, о чем идет речь. Буквально этим утром Рита Скитер выпустила очередную великолепную статью под названием «Гарри Поттер: нездоров и опасен», где объявила, что Поттера терзают боли в шраме, оставшемся после нападения Сами-Знаете-Кого, а также что Поттер является змееустом — в то время как чуть ли не единственным известным на сегодняшний день змееязычным волшебником был именно лорд Волдеморт. ​И хотя верить на слово бредням Скитер не стоило, но такое конкретное указание на связь Лорда и Поттера не могло не привлечь внимания Элиссы. Точнее, ей было ужасно интересно узнать, сколько в этой статье на самом деле было правды и что обо всем этом думал сам Волдеморт. ​— На этот раз все должно пройти спокойно, — Макгонагалл поджала губы, будто собеседница ее рассердила, но, видимо, это была реакция на ситуацию в целом. — В Хогвартсе со вчерашнего дня находится чуть ли не все Управление мракоборцев, и Альбус сейчас вместе с ними проверяет готовность третьего этапа. Их почти три десятка человек… А вместо исчезнувшего Крауча пятым судьей будет Фадж, а он без телохранителей теперь никуда не ходит… Так что, Молли, могу утешить вас только тем, что за каждым движением Чемпионов теперь будут следить квалифицированные, опытные волшебники. ​Миссис Уизли, слегка успокоенная, кивнула. Элисса, слушая вполуха, вертела головой по сторонам, рассматривая обстановку, пока их процессия шла по бесконечным коридорам. Надо же! И впрямь настоящий замок! Хотя сразу возникает вопрос, как им удается должным образом прогревать его в холодное время года. Это сколько же магии и усилий нужно на это потратить… Билл, заметив ее живое любопытство, улыбнулся. ​— Что, в Шармбатоне обстановка была другой? ​— Совсем другой! — восхищенно отозвалась Элисса, рассматривая старинные рыцарские доспехи и высокие замковые своды, напоминающие готические. Да уж, клаустрофобия в таком месте тебе точно не грозит! — Ой, а это что? ​Они как раз спустились в вестибюль, где слышался гул голосов из огромных двустворчатых дверей, и ее глазам открылись огромные песочные часы в количестве четырех штук. Вместо песка в них были драгоценные камни — в каждых часах свой цвет. ​— Это система подсчета баллов четырех факультетов, а в конце года подводится итог, какой факультет набрал больше всего очков. Победитель получает кубок школы, — сообщила Макгонагалл, оборачиваясь. На ее губах наконец-то возникла тень улыбки — той улыбки, которую мог бы адресовать гостю приветливый хозяин. — Вы учились в Шармбатоне? У вас ведь нет системы разделения на факультеты? ​Элисса покачала головой. ​— Нет, мы делимся на учебные группы, не на факультеты. И, насколько я понимаю, в Шармбатоне учащихся в принципе больше, чем в Хогвартсе. Там учатся студенты из многих стран. ​— В Хогвартсе сейчас находится делегация из вашей академии. Ваш директор, мадам Максим — одна из судей на Турнире. ​— О, я знаю, я читала об этом в газетах… ​Постаравшись сделать так, чтобы ее улыбка выглядела искренней, Элисса принялась с преувеличенным интересом изучать портреты на стенах. Прямо перед ее носом из стены выплыл призрак — жутковатый старик, весь в пятнах серебристой крови и увешанный цепями, — который высокомерно взглянул на гостей и проплыл в зал, откуда доносились голоса. Элисса задалась вопросом, насколько сильно он отобьет своим видом у студентов аппетит. ​— Да, — Билл хмыкнул, заметив выражение ее лица. — Это ты еще Пивза не видела. И, надеюсь, не увидишь. Он мастер сеять хаос и разрушать все вокруг. А заодно портить настроение всем обитателям замка… ​— Кто это? ​— Полтергейст, — ответила за Билла миссис Уизли. — Ох, я помню, как он однажды залил мне чернилами все конспекты незадолго до экзаменов! ​— Он несильно изменился, — это замечание принадлежало Макгонагалл, и Элисса уставилась на нее с удивлением. Да она никак шутит? ​Профессор отвела их в комнату, в которой уже присутствовали несколько человек, после чего, извинившись, ушла по делам. В углу Элисса сразу узнала Виктора Крама — видела его фотографии в «Пророке» после первого тура. Он негромко разговаривал на незнакомом языке с родителями — такими же черноволосыми, как он сам. Потом ее слуха коснулась знакомая французская речь — и у другой стены Элисса увидела компанию из трех человек: взрослую женщину редкой красоты, молодую девушку и девочку. Дочери были очень похожи на мать, причем девочка в будущем еще только обещала расцвести, а ее старшая сестра уже сейчас была непомерно хороша собой. От всей троицы будто исходило какое-то сияние, и Элисса принялась вспоминать, за счет какой магии можно было добиться такого эффекта. ​За ее спиной скрипнула дверь, послышались торопливые шаги, и миссис Уизли радостно воскликнула: — Это наш сюрприз! Мы приехали болеть за тебя, Гарри!{?}[В этой и следующей главах используются реплики из книги «ГП и Кубок огня».] Элисса стремительно развернулась, чтобы увидеть, как Молли в порыве чувств — причем как-то со стороны было заметно, что чувств самых что ни на есть материнских, — расцеловала худенького темноволосого подростка в круглых очках. Он сиял от радости и с готовностью пожал руку Биллу. — Ты как, готов? — спросил Билл, улыбаясь. — Чарли тоже хотел приехать, но не смог отпроситься с работы. Он нам рассказывал, как ты потрясающе справился с хвосторогой! ​— Как здорово, что вы приехали! — Поттер, кажется, даже слов не находил. — А я уж было подумал... неужели Дурсли... Элисса заметила, как миссис Уизли поджала губы, но ничего не сказала, а вместо этого посмотрела на нее. — Гарри, это Элисса Каройи. Это наша знакомая, из Венгрии. Ты ее не знаешь, но она тоже приехала поболеть за тебя… — говоря это, Молли глядела на нее в явном затруднении, пытаясь вспомнить, по какой причине вдруг так однозначно захотела пригласить Элиссу на Турнир. Положение надо было спасать. — Да, — она с улыбкой протянула Поттеру ладонь, и тот, изрядно смутившись, пожал ее. — Я очень рада, что миссис Уизли и Билл взяли меня с собой. Мало того, что Турнир, так они еще мне столько раз рассказывали, какое это чудесное место — Хогвартс… — Это точно, — горячо поддержал мальчишка, и в ярко-зеленых глазах отразилось неподдельное воодушевление. — Одно из лучших на свете! — Потрясающе снова вернуться в школу! — огляделся по сторонам Билл. — Я не был тут целых пять лет. А что, портрет чокнутого рыцаря все еще здесь? Сэра Кэдогана? — Здесь. — А Полная Дама? — Ее еще я помню, — это сказала миссис Уизли. — Один раз она так меня отчитала! Я вернулась в спальню в четыре часа утра... — Где же ты была всю ночь? — поразился Билл, на что его мать улыбнулась. — Мы с твоим отцом гуляли. А ему досталось от Аполлиона Прингла, тогдашнего завхоза... у отца до сих пор заметны следы... ​Слушая их разговор, Элисса исподтишка рассматривала самого знаменитого в этой стране подростка, пытаясь понять, есть ли в нем на самом деле что-то необычное. Лорд же выходит из себя при одном только упоминании Поттера и всерьез видит в нем какую-то реальную угрозу! Но, как она ни пыталась, так и не смогла увидеть что-то невероятное. Мальчишка как мальчишка. Худой, будто недокормленный, не особенно высокий, лохматый. Красно-золотой галстук завязан кривовато. ​«Значит, именно это причина падения самого опасного темного мага всех времен тринадцать лет назад? Из-за этого мой Лорд сходит с ума, злится, не находит себе места и даже приказал своим слугам вломиться в самое секретное и охраняемое место в Британии?» ​Должно быть, в один момент она утратила контроль и ее взгляд стал слишком внимательным и цепким, и Поттер почувствовал ее интерес. На его лице отразилось слабое раздражение, и он неосознанно тряхнул головой, будто пытался избавиться от назойливой мухи. Тонкие прядки на лбу качнулись, и глазам Элиссы предстал шрам в виде молнии. Чтобы не нервировать мальчишку, она отвернулась. Пожалуй, тому можно было даже посочувствовать, поскольку такие любопытствующие, жадные взгляды он ловил на себе постоянно. Тут тебе и Мальчик-Который-Выжил, а сегодня еще эта бессмысленная статья от Скитер… В подобной ситуации внимание окружающих действительно начинает раздражать и выводить из себя. ​Тогда она посмотрела на белокурое семейство у окна, и тут ее ждало интересное открытие — стройная красавица, к ногам которой, наверное, падали все одноклассники мужского пола, не сводила заинтересованного взгляда с Билла, пока ее сестра что-то звонко рассказывала матери. ​Все, парень, ты попал, — мысленно решила Элисса. — Когда на тебя обращает внимание такое неземное создание с таким конкретным, чисто женским интересом в глазах — деваться тебе некуда. — Можешь повести нас на экскурсию по замку, Гарри? — спросил Билл. Поглядывающую в его сторону красавицу он не замечал, либо же успешно притворялся. Хм, или не попал… Хотя, по мнению Элиссы, перед такой нимфой устоять было бы сложно любому мужчине, даром что той всего семнадцать-восемнадцать лет. — С удовольствием. ​Билл обернулся и слегка коснулся локтя Элиссы, предлагая ей идти вперед. Этот невинный жест, тем не менее, не остался незамеченным, и теперь Элисса отчетливо ощущала, как ее буравит внимательным, оценивающим взглядом шармбатонская чемпионка. ​Подавив в себе ребяческий порыв обернуться и скорчить Флер Делакур рожицу, Элисса вместо этого улыбнулась Биллу самой очаровательной улыбкой (голубые глаза француженки опасно сузились), и вчетвером они вышли в вестибюль. Свидетелей у этой маленькой мизансцены не было: Молли в это время о чем-то живо расспрашивала Гарри. Сама Элисса тщательно сдерживала рвущийся наружу смех. ​На улице было замечательно. Июньское утро выдалось теплым и солнечным, и впереди ожидался такой же чудесный летний день. Поттер с видимым удовольствием повел их по всей территории замка, показал самый настоящий корабль на озере — по его словам, это было средство дурмстрангцев для перемещения. Следующим, что увидела Элисса, была знакомая карета Шармбатона, и сердце слабо кольнуло. Вроде не такая уж вечность отделяет ее от той семнадцатилетней Элиссы, которая когда-то сдавала выпускные экзамены и заканчивала школу, а все равно такое ощущение, будто это было в другой жизни, в другой вселенной… ​Из слов миссис Уизли и Билла Поттер как-то очень быстро понял, что Элисса обучалась на дому и в теории могла бы отправиться на седьмой курс в Хогвартс, и потому активно расхваливал учебную жизнь. Скоро стало ясно, что парнишка очень сильно привязан к Хогвартсу — дело не просто в том, что ему нравится учиться, или здесь ему весело с друзьями, или потому что он местная знаменитость, а именно в самом месте. Будто… воспринимал школу как родной дом. ​Это было необычно. То есть сама Элисса в школьные времена тоже не особо любила возвращаться из Шармбатона в огромный мрачный особняк в Будапеште, прямиком под тиранию отца. Но все же там были мама, младшая сестра, с которыми она каждое лето отправлялась на озеро Балатон, и это немного примиряло с окружающей действительностью и добавляло в жизнь светлых красок. Но чтобы прям считать школу своим домом… Да, у Поттера нет родителей, но неужели жизнь у родственников может быть настолько отвратительной?.. ​Они обходили озеро по кругу, и вскоре глазам Элиссы открылся вид на замок издалека. Хогвартс действительно производил впечатление. Тут создавало атмосферу все вместе: и сам замок, и крайне живописные места, где он располагался. Горы, леса, озеро… Правда, Элисса немедленно сделала вывод, что зимой здесь должно быть ужасно холодно и ветрено, и, пожалуй, в сравнении с Хогвартсом Шармбатон все равно выигрывал: и находился он в более теплом, мягком климате, и его воздушная, изящная архитектура с колоннами и балюстрадами нравилась ей больше суровой величественности Хогвартса. Впрочем, возможно, это в ней говорила ностальгия. ​Они прогуляли так всю первую половину дня. Солнце уже миновало зенит, когда общим решением их компания повернула обратно к замку на обед. У Элиссы самой активно бурчало в животе, Поттер, Билл и миссис Уизли пустились в рассказы о том, как же вкусно кормят в Хогвартсе, и за этими разговорами они дошли до входа. Элисса так расслабилась на этой прогулке, что совсем перестала думать о том, что вечером будет третий тур, а она сама очутилась здесь, в Хогвартсе, не просто так, а потому что Лорд ей приказал. То есть этим вечером он что-то запланировал, и последний этап Турнира окажется ничуть не менее запоминающимся, чем предыдущие два. ​Но… каким образом? Поттеру этим вечером вряд ли что-то угрожает. Пока Лорд не получит Пророчество, не рискнет убить Мальчика-Который-Выжил. Методом исключения остается только Флер Делакур — единственная участница Турнира, кто до сих пор никак не пострадал… ​— Элисса, идем? — окликнул ее Билл, когда ушедшая в свои мысли Элисса сбилась с шага и заметно отстала. — Устала? ​— Все хорошо. Идем, конечно, — вернувшись в реальный мир, она улыбнулась Биллу в ответ, но улыбка будто приклеилась к ее губам, когда Элисса услышала позади смутно знакомый голос, окликнувший ее по-французски: ​— Мадемуазель Каройи? Это вы? ​Она осеклась и замерла. Элисса видела немного удивленные выражения лиц миссис Уизли и Поттера, которые смотрели ей за спину и видели, кто к ней обращался, и уже сама знала, кто ее позвал. Что ж, наверное, не такая уж большая неожиданность, что она столкнулась с человеком из своего прошлого, — уже увидев карету Шармбатона и знакомую форму, в которую были облачены Флер Делакур с сестрой, она поняла, что, скорее всего, этим все и закончится… ​Убедившись, что на лице ее сияет вполне дружелюбная, приветливая улыбка, Элисса обернулась. ​— Madame Maxime! Je suis très heureuse de vous voir!{?}[Мадам Максим! Я очень рада вас видеть! (фр.)] ​Директор Шармбатона совсем не изменилась с тех пор, как Элисса видела ее в последний раз. Возвышающаяся над всеми окружающими на добрых две головы, эта дама умудрялась удивительно грациозно передвигаться, несмотря на габариты, и сейчас она остановилась неподалеку. Элисса бросила извиняющийся взгляд на своих спутников — Молли ей ободряюще кивнула, причем, судя по их лицам, по-французски они ни слова не понимали, — и приблизилась к директору. ​— Вы чудесно выглядите, мадемуазель Каройи. Совсем не изменились, — Олимпия Максим улыбнулась. — Как вы поживаете? ​— Благодарю вас, хорошо. На этот год переехала в Британию по работе… ​К счастью, директор не стала расспрашивать подробности, а только вздохнула. ​— Быстро же время бежит… Эва через два года уже закончит обучение, а ведь я помню вас всех! Даже когда ваша старшая сестра только переступила порог академии… ​Услышать про Эву она была рада, но на упоминании старшей из трех сестер Каройи с лица Элиссы сползло приветливое выражение, и мадам Максим это заметила. Ее лицо сразу же стало серьезным. ​— Мне доводилось читать в газетах, какое несчастье с ней произошло… — сказала директор тихо. — Как она себя чувствует? ​— Эржебет уже много лет находится в больнице, под присмотром целителей, потому что она… нестабильна и опасна для себя и окружающих. Изменений не было, и целители говорят… что их уже не будет. ​Говоря это, Элисса буквально выдавливала из себя слова. Сейчас уже мало кто помнил, что у Миклоша и Аранки Каройи было три дочери, поскольку старшая очень давно покинула родительский дом и известия о ней семья получала исключительно в виде писем и отчетов. А вот поди ж ты — бывшие учителя все помнят, ничего не забывают… ​Среди тех, кто знал ее отца, ходили слухи, что это Миклош своей тиранией, деспотизмом и жестоким обращением довел старшую дочь до безумия. Возможно, это даже отчасти было истиной. ​Позабыв, что на нее смотрят сразу несколько пар глаз, Элисса скривила губы в желчной гримасе. Ну да, отец тогда резво избавился от старшей и принялся устраивать жизнь средней дочери. Доустраивал до того, что она благополучно сбежала. Этот человек никогда не обладал величием, или внутренним достоинством, или сильным духом — но почему-то считал себя вправе распоряжаться жизнями ее и ее сестер, или магией «Сердца Исиды», на которую не имел никакого права. А через два года Эва станет совершеннолетней — похоже, младшую сестру в скором времени придется спасать от чуткой отцовской опеки… — Я расстроила вас. Мне жаль, — деликатно заметила мадам Максим, на что Элисса выдавила из себя выражение неискренней любезности. — Ну что вы, мадам. Все в полном порядке. Она бросила взгляд на своих спутников, и директор это заметила. — Я отвлекаю вас от общения с друзьями, — узнав Поттера, мадам Максим оценивающе прищурила глаза. — Этот молодой человек весьма достойно проявил себя… Хотя я до сих пор полагаю, что он просто нашёл способ обойти правила, — на последних словах она поджала губы, но тут же овладела собой. — Рада была вас повидать, мадемуазель Каройи. — Благодарю, мадам. Директор величественно удалилась, а Элисса приблизилась к остальным. В ответ на взгляд Билла она просто пояснила: — Я училась в Шармбатоне до переезда сюда. К счастью, никто из Уизли, да и Поттер, по-французски не говорил. Не то они могли бы сейчас заподозрить, что на самом деле она старше, чем притворяется — неловко бы получилось… В просторном зале уже были накрыты столы к обеду, и Билл, миссис Уизли и Элисса расположились вместе с Поттером за одним. Как пояснил сам Поттер, за каждым факультетом был закреплён свой стол. Большой зал (он прямо так и назывался) постепенно заполняли ученики; зазвенела посуда, тут и там теперь слышались смех, гул голосов. На гостей — они легко выделялись из толпы отсутствием форменных чёрных мантий — бросали любопытные взгляды. Не меньшей «популярностью» пользовался и Поттер, только в его случае интерес был другим — более жадным, насмешливым, недобрым. Мальчишка, надо отдать ему должное, реагировал на редкость мудро и стоически: просто не обращал внимания, но Элисса все равно невольно ему посочувствовала. Она сама с любопытством осматривалась по сторонам: разворачивающиеся перед ней картины учебной жизни живо напоминали о ее собственных детстве и юности, и наблюдать их в такой непосредственной близости от себя было странно и непривычно. — Мам? Билл? А вы что здесь делаете? — изрядно удивился чей-то голос прямо за их спинами, и Элисса оглянулась. У гриффиндорского стола стояли два незнакомых подростка — долговязый рыжий парень, чью физиономию украшала россыпь веснушек, и серьезная девчушка с неопрятной копной густых каштановых волос, похожих на воронье гнездо. — Приехали поддержать Гарри! А как твой последний экзамен? — Порядок! — бодро отозвался, по всей видимости, ещё один сын Молли Уизли. — Не уверен, что смог правильно вспомнить имена всех восставших вождей гоблинов, так что некоторые пришлось выдумать… У девочки с вороньим гнездом на голове сделалось страдальческое лицо, и Элисса так громко фыркнула от смеха, что вся компания дружно посмотрела на неё. После этого последовал еще один круг знакомств, причём Рон Уизли особого интереса к Элиссе не проявил, будучи слишком поглощён встречей с родными, в то время как Гермиона Грейнджер посмотрела на неё не по годам внимательно и серьезно, явно составляя какое-то впечатление. Сделав в уме отметку, что при этой барышне лучше не расслабляться и не выходить из выбранной роли, Элисса принялась изучать преподавательский стол и вздрогнула — на обед пришла сразу делегация мракоборцев, и сопровождал их сам Альбус Дамблдор. Один из самых могущественных магов этого времени был облачен в экстравагантную бордовую мантию и такого же цвета остроконечную шляпу, а седые волосы и борода оказались такой длины, что их впору было заправлять за пояс. Все вместе это создавало впечатление эдакого чудака не от мира сего, но Элисса быстро отказалась от мысли, что это было его настоящей сущностью. Если бы Дамблдор был просто изобретателем, гением, дуэлянтом — тогда да. Но если вспомнить, что именно он основал тайное общество, которое на протяжении не одного года успешно противостояло силам лорда Волдеморта, и там было не обойтись без тактики, планирования, расчета… То весь этот диковинный вид — лишь искусная маска. Стол ломился от самого разнообразного угощения, но есть Элиссе расхотелось. Пусть Дамблдор предпочитает мантии самых диких расцветок и покроя, но все равно его внешнее сходство с Иштваном Акошем буквально бросалось в глаза. Отвратительно похожи, просто до ломоты в зубах. Да, она запомнила Иштвана куда более молодым, и весь облик Акоша буквально дышал степенностью, значительностью и достоинством, но типаж… Рост, телосложение, походка, проницательный взгляд, наклон головы — просто один-в-один! Ощущение, что самый ненавистный ей человек очутился в такой близости от неё, стало таким живым, ярким, что у Элиссы перехватило дыхание, внутренности будто стиснуло; она до боли сжала в пальцах вилку, угрожая согнуть пополам, и поскорее перевела взгляд в какую-то более безопасную точку — лишь бы очередной невероятно могущественный маг, которых в последние месяцы вокруг неё обреталось что-то слишком много, ничего не почувствовал. Не хватало ещё привлечь к себе его внимание. «Более безопасной точкой», на которую Элисса теперь смотрела, оказался мрачный черноволосый тип с крючковатым носом, сидевший рядом с Макгонагалл за преподавательским столом. Выглядел тип так, будто на обед ему подали лимон, щедро приправленный щавелем, и вообще имел лицо человека, который никогда не улыбается. Почувствовав на себе взгляд Элиссы, он недоуменно приподнял брови, словно удивляясь, что кто-то посмел так бесцеремонно на него таращиться. Тем не менее, корчить ему рожи Элисса не стала и повернулась обратно к Поттеру и остальным, удовлетворившись мстительной мыслью, что типу определенно стоило чаще мыть голову. Как выяснилось, пока она рассматривала Дамблдора, за столом Гриффиндора прибавилось рыжих. Поначалу Элисса решила, что у нее стало двоиться в глазах, и лишь с задержкой сообразила, что к их компании подсели двое близнецов — среднего роста и коренастые, телосложение у них было такое же, как у Чарли, а не как у высоких Билла и Рона. Рядом с Гермионой Грейнджер теперь сидела еще одна девочка — такая же огненно-рыжая, как ее братья, и весьма миловидная. Элиссе бросилось в глаза, как она поглядывала на Поттера — вроде бы ничего особенного, учитывая, что Поттер и так был знаменитостью номер один, вот только в глазах девочки не было ни насмешки, ни любопытства. Только, пожалуй, неподдельное восхищение и робость. Сам Поттер этого обожания в упор не замечал, увлеченно что-то говоря Биллу и близнецам. После обеда было принято решение пойти всей компанией погулять, раз уж день выдался настолько погожий. Начало третьего тура было назначено на закат, так что у них впереди оставалось еще несколько часов. Элисса выбралась из-за стола следом за Биллом и Джинни Уизли, и вся процессия уже направилась к дверям в вестибюль, когда позади нее раздался хриплый голос: — А ты еще откуда взялась? Что-то не припомню, с какого ты факультета? И почему без формы? Элисса обернулась и обнаружила себя нос к носу с самым колоритным волшебником, которого ей когда-либо доводилось встречать (кроме, разве что, Лорда до возвращения тела) — у него были деревянная нога, вставной стеклянный глаз, который безостановочно вращался в глазнице, а лицо настолько густо испещрили шрамы, что было трудно представить, как бы маг выглядел без них. Изрядная часть носа отсутствовала. — Я не учусь здесь, сэр, — вежливо ответила Элисса. Стеклянный глаз продолжал крутиться, изучая ее с головы до пят, и она, не скрывая любопытства, рассмотрела этот артефакт, а затем лучезарно улыбнулась. — Я приехала исключительно в качестве группы поддержки. — Да? — прокаркал маг строго; тем не менее, Элисса обратила внимание, что Поттер смотрел на него с выражением самого искреннего расположения. — Поттер, это твоя поклонница, получается? — Э… — Гарри ошалело взглянул на Элиссу снизу вверх, видимо, только сейчас интерпретировав ее появление подобным образом, и залился краской до корней волос. — Нет, профессор Грюм, это просто знакомая… — Знакомая? — переспросил тот насмешливо. — Ну-ну… Он похромал от них прочь, сильно припадая на здоровую ногу, а голос рядом произнес: — Не переживай, просто Грюму везде мерещатся враги. Мы уже привыкли. Он небось и тебя принял за темную волшебницу… — Рон! — укоризненно воскликнула Грейнджер, на что тот пожал плечами: — А что? Скажешь, я не прав?.. В дверях зала Грюм разминулся с кучкой школьников в серебристо-зеленых галстуках, которые торопливо посторонились, давая ему дорогу. Среди студентов Элисса неожиданно узнала Драко Малфоя, который шествовал в сопровождении двух рослых парней, которых иначе как свитой было не назвать. Хах, даже можно догадаться, с кого он брал пример… Драко с явной опаской отступил, пропуская Грюма, что Элиссе показалось даже странным — какой-то слишком конкретный страх испытывает ученик перед преподавателем. Потом Малфой-младший перевел взгляд — при виде Поттера на бледном остром лице отразилась сильная неприязнь, а увидев семейство Уизли, подросток презрительно скривился. Затем он скользнул взглядом дальше — и в следующий миг высокомерная усмешка сменилась неподдельной растерянностью, когда Драко узнал Элиссу. Явно не имея ни малейшего представления о конспирации, он вытаращился на нее во все глаза, не понимая, как она очутилась в Хогвартсе и что делает в подобной компании. Элисса только мысленно закатила глаза и украдкой взглянула на своих спутников, чтобы убедиться, что те ничего не заметили. К счастью, появление слизеринцев особо никого не заинтересовало, и семейство Уизли, Поттер и Гермиона Грейнджер продолжали весело общаться между собой. Всей гурьбой они высыпали из зала, где студенческая часть их покинула и отправилась по своим учебным делам, а Билл, Поттер, миссис Уизли и Элисса до вечера гуляли по территории замка. Когда солнце уже начало клониться к горизонту, Поттер заметно подобрался, все чаще стал отвлекаться от разговора, а потом около теплиц к ним приблизилось незнакомое лицо — невысокий волшебник в ярко-синей мантии. В руках у него были блокнот и перо, а в зубах зажата трубка. Ростом он оказался по плечо Элиссе. — Мистер Поттер, — вежливо произнес он, протягивая руку и умудряясь внятно говорить даже с трубкой во рту. — Меня зовут Сирано де Бриенн, корреспондент «Ежедневного Пророка». Я буду освещать в прессе финал Турнира Трех Волшебников. Не откажетесь от небольшого интервью? Молли так сильно поджала губы, что они побелели и превратились в узенькую полоску, что сделало ее удивительно похожей на профессора Макгонагалл; у Поттера же проскользнуло выражение острой неприязни, и он, кажется, едва удержался, чтобы по-ребячески не спрятать руку за спиной. Элисса же с интересом рассматривала журналиста, чьи статьи она чаще всего читала последние полгода. Невысокий, пухлый, с заметным брюшком и довольно добродушной физиономией. Лоб лоснился от пота, и из-за обшлага Сирано вытащил платок, которым нетерпеливо вытер лицо. ​Мда, даже удивительно, что именно из-под его пера выходили самые живые и познавательные репортажи… ​— Я не даю интервью, — недружелюбно отозвался Поттер, изо всех сил стараясь оставаться вежливым. — Извините. ​Репортер взглянул на него пристально и вздохнул. Должно быть, профессиональное чутье безошибочно подсказало, что любые уговоры будут бесполезны. ​— У моей коллеги… своеобразные методы привлечения читателей, — высказался он максимально дипломатично и с видимым сожалением. — Я предпочитаю придерживаться в работе другой тактики. ​— И тем не менее нет. ​— Как знаете, мистер Поттер, — Сирано ещё раз вздохнул, сунул платок обратно за обшлаг. — Удачи вам в третьем туре. ​И он потрусил своей дорогой — очевидно, на поиски более сговорчивого чемпиона. Миссис Уизли проводила его недобрым взглядом, в котором читалось все ее отношение к «Ежедневному пророку» вообще и его корреспондентам в частности, а потом снова повернулась к Гарри. ​— Будь сегодня вечером осторожен, хорошо? У тебя все получится, Гарри! ​Тот улыбнулся неискренней улыбкой — чувствовалось, что парнишка начинает нервничать. Как-то незаметно после этого они направились к замку — на ужин. Сама трапеза мало отличалась от обеда, а потолок Большого зала сменил цвет с розово-алого на темно-синий, когда на своем месте поднялся Дамблдор и объявил о приближении третьего испытания и пригласил чемпионов прямо сейчас отправиться на стадион вместе с организаторами. Провожаемые всеобщими взглядами и аплодисментами, Виктор Крам, Флер Делакур и Гарри Поттер поднялись и покинули зал. ​— С ним все будет в порядке, — негромко заметил Билл, чувствуя беспокойство матери. ​Та только шумно вздохнула в ответ. ​После ухода участников все присутствующие словно потеряли интерес к еде, будучи слишком поглощены приближающимся действом, и понемногу народ потянулся из зала на выход. Поднялись и Уизли в компании с Гермионой Грейнджер. Элисса шла к дверям, чувствуя, как у нее самой спокойствие и безмятежность сегодняшнего дня сменяются нервным, острым ожиданием, будто это ей предстояло участвовать в испытаниях. ​На трибуне, пробившись через толпу гриффиндорцев, они отыскали свободные места. Сейчас все говорили мало, даже близнецы затихли и прекратили обмениваться шуточками. Напряжение сгустилось в воздухе — и, видимо, все здесь присутствующие по-настоящему беспокоились за Поттера. ​Объявленные условия состязания Элиссу изрядно озадачили — то есть чемпионы должны пройти опасный лабиринт, это замечательно… Но, получается, зрители увидят, как чемпионы зайдут и как выйдут? А что делать в промежутке между этими двумя событиями? Общаться между собой? ​Тем не менее да, организаторы не шутили. Первым в темных, мрачных зарослях скрылся Поттер, набравший на предыдущих испытаниях больше всего баллов. За ним — Виктор Крам, и, наконец, последней в лабиринте скрылась красавица Флер Делакур. После этого стадион трибуны наполнились гулом голосов, а Элисса только покачала головой. Странные тут какие-то представления о таком явлении, как «зрелищность»… ​Чтобы хоть чем-то себя занять, она рассматривала людей вокруг. Видела Дамблдора на трибуне с прочими преподавателями. Видела Корнелиуса Фаджа — на вид совершенно безобидного волшебника в фиолетовом котелке, рядом с которым скучали два мракоборца. Сирано что-то задумчиво чертил в блокноте — Элисса бы не удивилась, узнав, что он играл сам с собой в «крестики-нолики», чтобы хоть чуть-чуть развлечься. Неподалеку от Фаджа была мадам Максим — даже сидя, она возвышалась над окружающими. Элисса прищурилась, чтобы лучше видеть. Интересно, а где третий директор — Игорь Каркаров, глава Дурмстранга, а по совместительству — бывший Пожиратель Смерти, предавший Лорда и выдавший соратников Визенгамоту?.. Почему-то его на трибуне не было. ​Элисса подалась вперед, чувствуя, как внутри нее все подергивается инеем в ожидании того, чем же закончится этот вечер. Лорд специально велел ей быть здесь, и Каркаров отсутствует не просто так. Так что же станет кульминацией этого вечера? ​Она сама не понимала, откуда в ней это удушливое чувство тревоги. Интриги Лорда против Министерства, Дамблдора, желание убить Поттера — ей-то все что до этого? Пока агрессия Волдеморта направлена в другое русло, не имеющее отношения к ней или ее друзьям, непосредственной опасности нет, и она вполне может оставаться спокойной и собранной. Тогда в чем дело? Плохое предчувствие? Но ведь она вроде никогда не полагалась на одну только интуицию, больше на разум, рассудок, расчет. Тогда что с ней происходит? Откуда это ощущение нависшей угрозы? ​Минуты тянулись невыносимо долго, но вот что-то произошло — над лабиринтом взвился в воздух сноп красных искр. Дежурившие по периметру мракоборцы встрепенулись, и несколько человек устремились внутрь. Над стадионом словно пронесся единый слаженный вздох, когда из темноты вынесли безвольное тело девушки. Элисса сильно вздрогнула, наблюдая, как со своего места вскочила мадам Максим. Значит, жертвой последнего этапа все-таки стала участница из Шармбатона… ​Но прежде, чем эта мысль успела вылиться в какое-то более конкретное соображение, над трибунами пронеслась новость — Флер была жива. Оглушена, но жива. ​Спустя еще минут пятнадцать в глубине лабиринта начало угадываться какое-то движение, и оттуда, пошатываясь и едва держась на ногах, вышел Виктор Крам. Его мантия была изорвана, испачкана землей. Покачнувшись и обведя окружающих мутным взглядом, он без чувств опустился на землю. ​Пока над Крамом хлопотали, Элисса видела, как переглядывались между собой Дамблдор и Макгонагалл, и тревога на их лицах явно была адресована Гарри. Флер унесли в палатку, и мадам Максим, что-то гневно сказав по-французски Фаджу, поспешила следом за ученицей. Мрачный тип с немытой головой, которого Элисса заприметила еще в Большом зале, сидел с угрюмым, настороженным видом. Людо Бэгмен о чем-то советовался с министром, рядом стояли несколько мракоборцев и внимательно слушали — должно быть, решали, стоит ли остановить испытание и бежать на помощь Поттеру. Над трибунами поднимался взволнованный ропот. ​Но прежде чем организаторы Турнира как-то обозначили свои намерения, в глубине лабиринта возникло слабое свечение, больше похожее на огонек «Люмоса», а затем… оттуда вышел Поттер со сверкающим кубком в руках. ​Еще целое мгновение на стадионе царила мертвая тишина, а затем будто произошел взрыв. Зрители закричали, засвистели, заулюлюкали, воздух разорвался от грохота аплодисментов и воплей… К Поттеру тут же кинулись те преподаватели, кто находился ближе всего, героя радостно хлопали по плечу и поздравляли. Рядом с Элиссой восторженно вопили Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, рыжая Джинни со счастливым видом хлопала в ладоши, близнецы Фред и Джордж выкрикивали что-то очень одобрительное… ​Элисса сидела, будто окаменев, и физически чувствовала, как запустился тот обратный отсчет, после которого все изменится, и для магического общества уже ничто не будет так, как прежде. Эта радость, атмосфера торжества, победы отодвинулись на задний план; крики, смех и улюлюканье доносились до нее глухо, как из-под земли. ​Что-то сейчас произойдет. Вот оно. Воздух застыл, ни ветерка, будто за минуту до того, как разразится буря. И никто из всех этих людей ничего не замечает и не чувствует, даже Дамблдор. Вон, он жмет руку Поттеру и выглядит чрезвычайно довольным, более того — на его лице даже издалека можно рассмотреть выражение облегчения. Ау, один из самых прославленных магов столетия, вы-то почему не чувствуете, как над головами всех присутствующих сгустились опасные черные тучи?.. ​Ее сердце колотилось как сумасшедшее от этого дикого напряжения, ожидания начала. Вот Бэгмен спешит к Поттеру и чуть ли не кидается к нему с объятиями, Сирано что-то с бешеной скоростью строчит в блокноте. Макгонагалл вытирает лицо платком — да эта железная дама никак расплакалась от переизбытка чувств? Вот мрачный крючконосый тип поднимается на ноги с таким видом, будто ему тут все до смерти обрыдло, Фадж что-то взволнованно говорит мракоборцам, и фигуры в серых плащах организованной группой устремляются к лабиринту — надо полагать, на поиски того, что напало на Делакур. ​Взгляд Элиссы метался по людям у стадиона и выхватил еще одно лицо — профессора Грюма, который сегодня подходил к ней в Большом зале. На его губах играла кривая, недобрая усмешка, от которой изуродованное шрамами лицо казалось еще более грубым. В единственном глазу что-то сверкнуло. ​И на какое-то мгновение Элиссе показалось, что вокруг упала мертвая тишина, воздух стал таким густым, что невозможно было сделать вдох, а голос в голове отчетливо произнес: «Сейчас». ​Ледяное синее пламя взметнулось у входа в лабиринт — высокой светящейся стеной, на которую в ночном мраке было больно смотреть. Огромные синие всполохи — куда там тем слабым язычкам, которые смогла сотворить Элисса! — пронеслись по небольшому клочку земли, и Элисса даже вообразить себе не могла, какой огромной волей и магической мощью нужно было обладать, чтобы удержать эту смертоносную магию под контролем и направить по строго определенной траектории. Застигнутые пламенем фигуры застывали в одной позе, подобно причудливым скульптурам. ​Сделанным изо льда, разумеется. ​Эта пугающая картина не заняла и пятнадцати секунд. Так же стремительно, как возникло, Пламя Нифльхейма пропало, проморозив насквозь тридцать мракоборцев. Теперь их замороженные, окостеневшие тела падали друг за другом — не грузно, как оседает бесчувственный человек, а просто валились наземь, подобно деревянным манекенам. Ученики на трибунах издавали растерянные восклицания, не понимая, свидетелями чего стали. Зато волшебники внизу, в непосредственной близости от которых все произошло, застыли как громом пораженные. Лицо Дамблдора потемнело, но даже он, казалось, не сразу справился с потрясением. ​Элисса стояла ни жива ни мертва, не замечая, как трясет ее за руку миссис Уизли, пытаясь привести в чувство. Перед глазами стояло всего одно лицо — лицо темного мага, который своими манипуляциями выманил половину Управления мракоборцев на этот стадион, чтобы одним усилием, меньше чем за полминуты, убить сразу всех. ========== Часть 3. Этелка. Глава 31 ========== Комментарий к Часть 3. Этелка. Глава 31 В этой главе используются реплики из книги "ГП и Кубок огня". Она сидела, обратившись в каменное изваяние, и не слышала, как кричали люди вокруг, когда до них начало доходить, что только что произошло, не чувствовала, как ее куда-то тянут за руку, не ощущала, как ее встряхнули за плечи в попытке привести в чувство… В глазах все странно расплывалось, а учитывая, что над Хогвартсом уже сгустилась ночная тьма, вовсе могло померещиться, что она ослепла. В ушах стоял отдаленный гул, будто в них вставили плотные затычки из ваты. Кажется, семейству Уизли все же удалось поставить ее на ноги, и теперь такой же толпой, как они сидели на обеде, их компания двигалась куда-то вниз с трибуны. Сбоку взметнулось воронье гнездо, которое было у Гермионы Грейнджер вместо прически, а потом Элисса сообразила, что Билл, кажется, вел ее за руку. Она переставляла ноги чисто машинально, а глаза фиксировали окружающий хаос сами по себе, будто не передавая сигналы мозгу. Ее рассудок одновременно находился в ступоре и в то же время стремительно проводил анализ ситуации, а перед мысленным взором стояло бледное лицо с презрительной усмешкой на губах. Темные глаза опасно переливались красным, и впервые за все месяцы Элиссе хотелось зажмуриться, только чтобы этого не видеть, выжечь это лицо из своей памяти, с подкорки мозга… Но вовсе не убийство трех десятков мракоборцев так сильно потрясло ее. Совершенная расправа была ужасной, беспощадной, но… не в этом заключался ужас ситуации лично для нее. Она с самого начала знала, что Волдеморт преследовал какую-то цель, когда саботировал каждый этап Турнира. И полагала себя самой умной, когда решила, что вся эта кампания была направлена на дискредитацию Дамблдора и Министерства в глазах общественности, чтобы в глазах британских магов они утратили свой кредит доверия. Изящный ход, и как раз в духе того, кто шел к власти с помощью не только террора, но также интриг и манипуляций. И так гордилась своим умением видеть намерения окружающих насквозь! Ведь она такая умная и так хорошо знает ход мыслей людей — Волдеморт не посвящал ее в свои планы, а поди ж ты, она все равно смогла его раскусить! Но Элисса оказалась не готова к тому, что у его плана с Турниром окажется не двойное, а тройное дно. Что все это задумывалось не только для того, чтобы насолить Дамблдору, но и чтобы подорвать боевую мощь Министерства, ослабить его в буквальном смысле. И отправить ее — Элиссу — смотреть на это своими глазами. И самое отвратительное и опасное в этой ситуации было то, что она не подумала о таком развитии событий. Не просчитала действия Волдеморта, не раскрыла его замысел. Он оказался умнее и хитрее ее. Он не просто так отправил ее увидеть расправу над мракоборцами. Это предупреждение — недвусмысленный намек, что произойдет, если она обманет, или предаст, или начнет ему мешать. И она этого не предусмотрела, не предугадала! Она, которая разбиралась в людях и привыкла просчитывать действия окружающих наперед! В эту секунду, впервые за все десять месяцев, Элисса вдруг со всей кристальной четкостью поняла, насколько глупа и слепа была, когда так неосмотрительно согласилась на план друзей в прошлом августе. С кем они связались, кому она решила перейти дорогу, кого решила использовать в своих целях? И — что самое страшное — как ей теперь из этого выпутываться? Как выяснилось, предвидеть шаги Волдеморта и понимать ход его мыслей она способна далеко не всегда. Это сразу переводило его в когорту самых опасных противников, с которыми Элисса по собственной воле предпочла бы никогда не связываться, и теперь ей придётся расплачиваться за свою самоуверенность. Но как ловко, как красиво, как… легко он избавился от половины Управления мракоборцев! Просчитал их действия, выманил туда, где было удобнее всего нанести удар… И нанес — неотвратимый, смертельный! Очнувшись, как после забытья, Элисса обнаружила себя в помещении, где стояли два ряда одинаковых кроватей, застланных белым бельем, а уловив запах лекарственных зелий, поняла, что ее привели в больничное крыло. В первое мгновение она бестолково дернулась — мозг уже посылал команду, что нужно действовать, но пока не сформулировал какого-то конкретного намерения. Но тут же стало ясно, что никакого лишнего внимания Элисса к себе не привлекла, и Билл только успокаивающе сжал ее руку, которую продолжал удерживать. От этого прикосновения Элисса вздрогнула еще сильнее и посмотрела на загорелую ладонь враждебно — до нее без позволения дотрагивался чужой, что казалось невыносимым, — но смогла взять себя в руки. Вот уж ирония судьбы: ее все еще потряхивало от увиденного и осознания, насколько на самом деле был опасен человек, с которым она все это время вела игру, и именно это ощущение тревоги, страха и опасности помогло побороть неприятие чужого прикосновения, и Элисса все еще оставалась способна сидеть ровно и спокойно. Она сделала глубокий вдох. Надо прийти в себя. В глазах окружающих, конечно, ее подавленное состояние совершенно понятно и объяснимо, и заподозрить ее сейчас хоть в чем-то невозможно, но не стоит этим злоупотреблять. Пора включаться в происходящее. Ощутив чье-то осторожное касание к плечу, Элисса едва не отпрянула — да что ж такое-то! — но увидела рядом с собой лишь немолодую медсестру, которая протягивала ей какое-то дымящееся питье в кружке. — Выпей, дорогая, — мягко сказала Молли, увидев, что Элисса с явным недоверием принюхивается к пару. — Мадам Помфри — очень хороший целитель. Элисса приняла чашку, попытавшись изобразить на лице выражение благодарности, и медсестра, кивнув, отошла. А Элисса, опознав в зелье укрепляющую настойку, осмотрелась по сторонам и тут же обнаружила на койке неподалеку измазанного в грязи Поттера. И без того лохматые волосы стояли почти что дыбом, круглые очки треснули, на мантии зияли прорехи, а одна штанина была распорота по шву до бедра, и можно было рассмотреть на коже следы засохшей крови. Но ран не осталось — должно быть, мадам Помфри успела залечить, пока Элисса сидела в ступоре. Гарри выглядел замученным, бледным, и выигранный кубок валялся рядом с ним на покрывале кровати — небрежно отброшенный, позабытый. — Акромантул цапнул. Уже в двух шагах от кубка, — выдавил он, поймав взгляд Элиссы, тут же смутился, что сидит в таком виде, и попытался прикрыть голую ногу полой мантии. Медсестра страдальчески закатила глаза: — Поттер, сидите спокойно! Тот послушался, а до слуха Элиссы донесся совсем странный звук — приглушенное урчание. Приподнявшись и опустив взгляд, она обнаружила у койки, которую занял Поттер, здоровенного черного пса, который лежал, положив морду на передние лапы. Пропустившая появление этой животины, Элисса оторопело моргнула, и Поттер это заметил. На его лице появилось странное выражение обеспокоенности, и на Элиссу Гарри бросил особенно внимательный взгляд, будто чего-то опасался. Причин такой сильной реакции она не поняла и начала осматриваться дальше. На соседних от Поттера кроватях сидели Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, напоминая верных телохранителей. Джинни приткнулась рядом с матерью и бросала на Гарри полные беспокойства и сочувствия взгляды. Ну, девочке еще учиться и набираться опыта — нельзя смотреть на нравящегося тебе мужчину с настолько конкретным страхом и жалостью, будто Поттеру по меньшей мере эту ногу откусили. Откровенной жалости мужчины не любят. И потом, Поттер вон, только что выиграл Турнир Трех Волшебников, предназначенный для взрослых участников, — так добавь к сочувствию еще и восхищение его героизмом и мужеством, чтобы всего было в меру… Ее пробрал нервный смех, и Элисса чуть не фыркнула. Нашла о чем сейчас думать! Видимо, и на ней начинает сказываться напряжение, и разум сам пытается справиться со стрессом и разрядить обстановку. Хотя при взгляде на Поттера она не могла не признать — Элиссе самой было жалко мальчишку. Ему ж еще пятнадцати не исполнилось — а сегодня его в очередной раз заставили проходить через испытания, закончившиеся по меньшей мере схваткой с жуткой тварью, которая его ранила. Бедняга. И дался он Лорду — оставил бы ребенка в покое, ну какой Поттер ему смертельный враг… — Что там произошло? На поле? — дрожащим голосом заговорила Грейнджер, и на больничную палату разом упала мертвая тишина, которую Элисса раньше слышала разве что на собраниях Пожирателей. — Это ведь не могло быть случайностью… Я читала об этих чарах, это Темные Искусства в чистом виде, и кто-то должен был ими управлять! — Д-дамблдор… должен проверить территорию с другими профессорами. Возможно, они найдут того, кто это сделал… — миссис Уизли была белее снега, а доброе лицо за прошедший час будто осунулось и похудело. Одной рукой она прижала к себе дочь в неосознанной попытке оградить от неведомой опасности. — Из мракоборцев кто-нибудь выжил? Вы не видели? — это спросил Рон Уизли. Он был нежно-салатового оттенка и все вглядывался в окружающие лица с таким выражением, точно надеялся, что сейчас кто-нибудь воскликнет, что это был лишь розыгрыш и ничего страшного не случилось. Билл покачал головой. Он тоже был бледен и, кажется, неосознанно продолжал держать свободную ладонь Элиссы, но сейчас она уже смогла абстрагироваться от этого и сидеть безучастно. — Если бы были выжившие, их бы уже перенесли сюда… — Что это были за чары? — тонким, ломким голосом заговорила Джинни. — Гермиона, ты сказала, что знаешь… Грейнджер, чьи волосы свисали еще более неопрятными нечесаными прядями, содрогнулась всем телом, но кивнула. — Черная магия. Очень разрушительное и опасное заклинание. Это как… сжечь человека заживо, только наоборот. Температура пламени такая низкая, что ты замерзаешь насмерть. — Мерлин и Моргана… — с ужасом прошептала миссис Уизли. — Но… кто… Поттер медленно поднял голову, будто хотел что-то сказать, а до Элиссы дошло, что за все это время Мальчик-Который-Выжил был единственным, кто никак не прокомментировал случившееся и вообще сидел молча, уставившись куда-то в район своих коленей. Треснувшие очки так и оставались на носу, но Поттер не пытался их починить. И, в отличие от прочих присутствующих, на его лице не было выражения ужаса и растерянности. Совсем наоборот, в зеленых глазах читалось мрачное, угрюмое понимание. Это было странно. Что Поттер может знать о произошедшем? Или он только догадывается?.. — Гарри, деточка, как же хорошо, что ты стоял поодаль, и тебя не затронуло… Тут же в Больничном крыле стало тихо. — А вы не думаете, что целью были не мракоборцы, а… — эту мысль предложила Грейнджер, но договорить не успела. Снаружи, в коридоре, зазвучали быстрые шаги, громкие голоса. Пес приподнял голову, прислушиваясь, и тут же двери распахнулись, и на пороге возникла делегация из знакомых лиц. Первым в палату ступил Альбус Дамблдор все в той же немыслимой мантии, всем видом излучая обеспокоенность. За ним вошла профессор Макгонагалл — бледная, в съехавшей набок остроконечной шляпе. Строгое лицо утратило свою суровость, и выглядела волшебница так, будто до сих пор не пришла в себя от увиденного. Она продолжала что-то нервно говорить директору. Замыкал шествие мрачный крючконосый тип, который смотрелся так, будто его заставили съесть уже не просто лимон, а целое лимонное дерево с листьями, корой и удобрениями. — На улице его нигде нет, а замок так быстро не обыщешь… — донеслись до Элиссы тихие слова Минервы, но она тут же умолкла, когда Дамблдор выступил вперед: — Молли, я должен попросить, чтобы никто из вас в ближайшее время не покидал Больничное крыло. Ситуация серьезнее, чем кажется. Могу я попросить вас с Биллом… — Конечно, — от силы переживаний Молли потряхивало, но кивнула она весьма решительно. Билл промолчал, но тут же двери в коридор снова открылись, и в палату влетел невысокий человечек с рассерженной физиономией и фиолетовым котелком под мышкой. — Дамблдор! — вскричал он сердито. — Вы не можете просто так убегать, не дав никаких объяснений! У нас тридцать погибших, тридцать, причем они погибли на глазах у прессы — а вы просто срываетесь с места! Что, разорви меня горгулья, произошло?! Вы намудрили с защитой стадиона или что? Стало тихо. Элисса очень старалась сохранять такое же растерянное и испуганное выражение лица, как у остальных, но сама из последних сил прятала скептический взгляд. И это британский министр магии? Она видела Волдеморта, видела Дамблдора, с первого взгляда понимала, что перед ней великие волшебники, — и видеть во главе официальной британской власти такое… недоразумение было странно. Вот теперь она точно знала, что задание отравить Фаджа, которое Лорд дал Эйвери, было фальшивкой. Вот еще, травить этого болвана, только силы зря тратить… Тем не менее, Дамблдор не вспылил и не позволил отразиться на лице ни малейшей тени раздражения, однако яркие голубые глаза за стеклами очков-половинок опасно сверкнули. Его облик уже не казался нелепым или смешным: во всей фигуре мага начало ощущаться что-то могущественное, внушительное, и Элисса неосознанно замерла, стараясь ничем не привлечь к себе внимания. — Это был не несчастный случай, а хладнокровное убийство, Корнелиус, — проговорил он жестко, хлестко. Фадж ощутимо вздрогнул — должно быть, такой тон в исполнении Дамблдора он слышал нечасто. — Ваши сотрудники были убиты темным волшебником, который тщательно спланировал и продумал это покушение. Я полагаю, что за это отчасти ответственен тот, кто до сегодняшнего дня скрывался под личиной Аластора Грюма. Он пропал с трибуны сразу после того, как все случилось, и его до сих пор не нашли. Это немыслимо. Я знаю Аластора, он никогда бы не… — У-убийство?.. — проблеял Фадж испуганно. — Грюм?.. Кто-то скрывался под его… Что вы несете, Дамблдор? Хотите сказать, что все это время под вашим носом находился злоумышленник, который по прихоти взял и убил половину Управления мракоборцев?! — Не по прихоти, — отрезал Дамблдор. — Разумеется, он действовал не сам, а по приказу. И мракоборцев убил не он. Я абсолютно уверен, что за убийством стоит лорд Волдеморт. Эти слова произвели бурный эффект. Миссис Уизли громко ойкнула, медсестра, которая тоже находилась в палате, схватилась за сердце. Фадж выронил котелок, друзья Поттера синхронно вздрогнули, и Элисса ощутила, как Билл с силой сжал ее руку. Недвижим остался только Дамблдор — он стоял, подобно незыблемой скале посреди охваченного штормом моря. И еще Поттер: у Мальчика-Который-Выжил были беспокойные, взволнованно блестевшие глаза, и он без конца переводил взгляд с директора на Фаджа и обратно, но особого потрясения или ужаса в нем не наблюдалось. В остальном же реакция присутствующих была весьма показательной — и это из-за одного только произнесенного вслух имени! Против воли Элисса все равно почувствовала, как на душе скребут кошки. — С-сами-Знаете-К-кто? — наконец переспросил Фадж, позабыв про упавший к его ногам котелок. — Н-но каким образом… С чего вы взяли… — Этим вечером с территории Хогвартса пропал Игорь Каркаров. Мои преподаватели обыскали прилегающие территории, а призраки, портреты и мистер Филч в данную минуту проверяют замок, и до сих пор их поиски не увенчались успехом. Под личиной Аластора Грюма скрывался темный маг, который похитил директора Дурмстранга, в то время как лорд Волдеморт на ваших глазах убил половину Управления мракоборцев. Пламя Нифльхейма — очень мощное и энергозатратное заклятие, и управлять им с такой хирургической точностью под силу только очень сильному волшебнику. Все, чему мы сегодня стали свидетелями, — это не случайность, не совпадение и не просто акция устрашения, а тщательно продуманная атака, а заодно возмездие предателю. И я сильно сомневаюсь, что мы еще когда-нибудь увидим Игоря Каркарова живым, — голос Дамблдора звучал ровно и властно, и Элисса почти не дышала, слушая эту речь. И Фадж, кажется, тоже, хотя он изо всех сил пытался сделать вид, будто ничего особенного не происходит. — Эти два события произошли в один вечер на глазах у толпы зрителей не просто так. Я уверен в одном — лорд Волдеморт возродился. Он вернул себе тело и начал действовать. Наверное, если бы в палате прямо сейчас из ниоткуда сверкнула молния и грянул гром, это произвело бы меньшее впечатление. Макгонагалл прикрыла глаза, будто борясь с дурнотой. Лицо крючконосого приобрело нездоровый изжелта-серый оттенок. Семейство Уизли и Грейнджер не сводили с Дамблдора взглядов, полных неверия и страха. На лице одного Поттера по-прежнему не было ужаса, только какая-то обреченность. Сам министр магии выглядел так, будто на нем только что тренировали заклятие «Конфундус». — Сами-Знаете-Кто… вернулся? Абсурд! Дамблдор, это нелепость… У вас есть лишь голословные утверждения! — Не голословные. Я полагаю, что Гарри… — Гарри? — переспросил Фадж быстро. На его губах блуждала слабая, но совсем нехорошая улыбка. — Значит, вы признаете что у Поттера есть связь с Сами-Знаете-Кем? Змееязычный волшебник… А еще все эти припадки и головные боли… — Вы читали статьи Риты Скитер, мистер Фадж, — тихо произнес Гарри, на что министр пожал плечами: — Читал. Их вся Британия читала. Так вы признаете, что это правда, Дамблдор? Ночные кошмары? Возможно, и галлюцинации случаются? Дамблдор шагнул ему навстречу, но, к чести Фаджа, он не отступил назад. А может, это было лишь свидетельством глупости — если он полагал себя могущественнее Дамблдора… — Послушайте, Корнелиус, — директор говорил спокойно и твердо, нисколько не сомневаясь в своей правоте, и, вероятно, все еще надеялся переубедить министра. — Гарри здоров так же, как вы и я. Шрам не повредил его разуму. Я считаю, что шрам болит, когда лорд Волдеморт находится поблизости от Гарри либо планирует совершить убийство. В этом году боли стали чаще. Мое объяснение — лорд Волдеморт начал обретать былую силу… Элисса сидела не шелохнувшись и не сводила глаз с лица директора, будучи слишком поглощена всем, что он говорил, и не видя ничего вокруг. К счастью, Дамблдору сейчас было настолько важно перетянуть на свою сторону официальную власть Британии, что он не смотрел по сторонам. Как, впрочем, никто в палате, и потому настороженное, оценивающее выражение лица Элиссы никому не бросилось в глаза. А меж тем услышанное было еще как интересно. А сам Лорд в курсе, что Поттер работает как маггловский радиомаяк, настроенный на темного мага и улавливающий его эмоции? То-то Волдеморту будет радости. Как бы от счастья не умер… Однако Фадж оставался непреклонен. — Простите, Дамблдор, но что-то я не слышал, что шрам от заклятия может работать как будильник! Поттер, вы уж поделитесь с нами — у вас снова были галлюцинации, где вам померещилось, будто Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся? На это Поттер не нашелся что ответить, зато внезапно вступила Макгонагалл: — Вы глупец! — воскликнула она сердито. — Седрик Диггори… Мистер Крауч… Погибшие мракоборцы… Их смерти — не несчастный случай! — У вас нет ни одного доказательства обратного, — отрезал Фадж уже с настоящей злостью. Его лицо налилось кровью. — Похоже, вы готовы сеять панику, которая разрушит все, что нам удалось построить за последние тринадцать лет! У Элиссы приподнялись брови. Дело принимало любопытный оборот. — Волдеморт вернулся, — повторил Дамблдор. Из всех присутствующих только он один не испытывал никакого дискомфорта и суеверного страха на упоминании этого имени и твердо верил в свою правоту. Элисса даже отчасти ему сочувствовала — этот человек умен и проницателен, его магическое мастерство огромно, а он вынужден убеждать и уговаривать это недоразумение с фиолетовым котелком! — Если вы сейчас поймете и примете это, Корнелиус, возможно, будет еще не поздно спасти положение. Прежде всего необходимо убрать из Азкабана всех дементоров и поставить на их место мракоборцев — тех, кто остался… А у Лорда в этой битве определенно есть достойный противник, — продолжала мысленно делать выводы Элисса. Насчет дементоров Дамблдор все понял правильно. Вот только он опоздал со своим предупреждением — стражи Азкабана уже согласились примкнуть к Волдеморту… И снова в душе всколыхнулось что-то холодное, давящее, сворачивающееся змеиными кольцами. Лорд все продумал и свои первые шаги тщательно предусмотрел. Он предвидел, как захочет поступить Дамблдор, и готов разыграть имеющиеся у него козыри максимально грамотно. Где-то глубоко внутри проскользнула предательская мыслишка — на краю сознания, почти неслышная, но, единожды подумав об этом, выбросить из головы уже было невозможно. «Я выбрала противника, который мне не по зубам. Я своими руками вернула ему тело. Вероятно, не стоило этого делать?» — Удалить дементоров?! — почти вскрикнул Фадж. От злости его потряхивало. — Да меня вышибут из кабинета, заикнись я об этом! А мракоборцы… По-вашему, у них других дел нет?! Половина волшебников спят спокойно только потому, что знают, что Азкабан охраняют дементоры! — А вторая половина, Корнелиус, спит куда беспокойнее, зная, что самых опасных сторонников лорда Волдеморта охраняют существа, которые по первой же его просьбе встанут на его сторону! — голос Дамблдора загремел на все Больничное крыло, поднялся наверх и отразился эхом от каменных сводов. — Не будьте слепы, они не останутся верны вам, Фадж! Волдеморт может предложить им куда больше, чем вы! А убийство мракоборцев было нужно еще и для того, чтобы ему никто не помешал освободить из Азкабана самых преданных ему Пожирателей Смерти, а вы знаете, что это означает! Если к Волдеморту вернутся его сторонники и дементоры переметнутся к нему, вам будет очень трудно помешать ему добиться той власти, которой он обладал тринадцать лет назад! На сей раз у Фаджа даже не нашлось подходящих слов — он просто утратил дар речи. — Следующее, что необходимо предпринять, — отправить послов к великанам. — Послов к великанам? — у Фаджа даже голос обратно прорезался; он совсем несолидно взвизгнул. — Что это еще за безумие? — Протяните им руку дружбы сейчас, пока не станет слишком поздно. Не то Волдеморт убедит их, как он это сделал раньше, что он единственный из всех волшебников сможет вернуть им их права и свободы! — Вы… вы… — теперь уже министр попятился. — Если волшебное сообщество узнает, что я договариваюсь с великанами… люди ненавидят их, Дамблдор… конец моей карьере… — Вы ослеплены! — голос Дамблдора обрел почти физическую мощь, синие глаза не лучились дружелюбием, а опасно сверкали, — любовью к своему посту, Корнелиус! Я говорю вам: сделайте то, что я сейчас предложил — и независимо от того, будете вы занимать эту должность или нет, вас запомнят как величайшего и храбрейшего министра магии в истории. Не сделаете — останетесь в истории как человек, который отошел в сторону и тем самым позволил Волдеморту попытаться во второй раз уничтожить мир, который мы старались восстановить! Элисса, как ни пыталась, не могла отделаться от мысли, что эти слова адресовались и ей. То есть не совсем так, конечно, и Дамблдор не бросал на нее красноречивых взглядов, и указующий перст не тыкал в нее обличительно, да и вообще, заподозри Дамблдор ее хоть в чем-то — он не вел бы подобных бесед в ее присутствии. И все равно… Даже Дамблдор, один из самых сильных колдунов двадцатого века, тот, которого, по версии некоторых книг, боялся Волдеморт, — даже он говорил о Лорде как об огромной опасности, которая пока висела где-то на горизонте, понемногу набирая силы, чтобы в любую секунду обрушиться на безмятежный берег смертоносной бурей, ураганом, сметающим все на своем пути. А как обычно люди справляются с ураганом? Никак, даже волшебники могут лишь слегка ослабить его мощь и поскорее нейтрализовать последствия, но не обуздать бурю полностью. И остается только дожидаться момента, когда неистовая стихия выдохнется и сама уберется, оставив после себя лишь хаос и обломки… — Вы спятили, — прошептал Фадж, будто в один момент обессилев. — Чокнутый… Тут же в больничном крыле стало так тихо, что Элисса испугалась — ей показалось, что ее мысли звучат так громко, что все их сейчас услышат. Забавно бы получилось… — Если вы намерены закрыть на все глаза, Фадж, — продолжил Дамблдор спокойно, слова министра его нисколько не задели, — то наши пути отныне расходятся. Действуйте так, как посчитаете нужным. Я же… я тоже буду действовать так, как посчитаю нужным. Эти слова внезапно возымели свой эффект — Фадж ощетинился как дикобраз, в которого ткнули палкой. Пес у ног Гарри тихо зарычал. — А теперь послушайте, Дамблдор, — процедил министр зло. — Я всегда давал вам определенную свободу. Я вас уважал. Я не всегда был согласен с вашими решениями, но молчал. За этот год вы уже дискредитировали себя всеми возможными способами — когда допустили нападение на Крама и смерть Диггори. Я не давил на вас и позволял разобраться самостоятельно. Но если вы собираетесь работать против меня… — Я собираюсь работать только против лорда Волдеморта, — возразил Дамблдор. — И если вы тоже против него, значит, мы на одной стороне, Корнелиус. На это Фадж ничего не сказал. С помощью заклинания он поднял котелок с пола и какое-то время раскачивался с мысков на пятки. — Не мог он вернуться, Дамблдор, этого же просто не может быть… — выдохнул он почти жалобно. Ответ пришел оттуда, откуда не ждали. Вперед неожиданно выступил крючконосый тип с немытой головой — на его лице отразилась непонятная решимость, когда он закатал рукав мантии и продемонстрировал предплечье Фаджу. Министр шарахнулся назад, а Элисса разглядела знакомую татуировку на руке мага — Темную метку во всей красе. Точно такую же, как была у Барти Крауча, только на этот раз контуры были не размытыми, а резкими, угольно-черными, будто только что сделанными, и на человеческой коже это смотрелось особенно уродливо. Она вскинула глаза на мрачного типа, внезапно догадавшись, кого видит перед собой, а тот хрипло заговорил: — Вот, смотрите. Черная метка. Темный Лорд впечатал свой знак в руку каждого Пожирателя Смерти. Именно так мы узнавали друг друга. Так Темный Лорд призывал нас к себе. Когда он касался Черной Метки на руке Пожирателя Смерти, все остальные должны были немедленно трансгрессировать к нему. Тринадцать лет она была почти не видна, выцвела до бледно-серого цвета. Сегодня она вернулась, и Темный Лорд вновь призвал своих сторонников. Каркаров тоже должен был почувствовать, как горит Метка. Возможно, он попытался сбежать, но сомневаюсь, что ему это удалось. Каркаров предал слишком много верных сторонников Темного Лорда и знает, что от возмездия ему не уйти. Полагаю, его уже схватили. Фадж отступил еще на несколько шагов назад, глядя на татуировку с отвращением, и решительно нахлобучил на голову котелок. — Мне больше нечего добавить, Дамблдор. Завтра я свяжусь с вами, чтобы обсудить вопросы руководства школой. Я должен вернуться в Министерство. После чего торопливо вышел из палаты, едва не сбиваясь на бег. Его шаги быстро стихли вдалеке. Северус Снейп — это ведь он, правильно? — резким движением оправил мантию, скрыв пугающую отметину. Впервые за все время Дамблдор посмотрел на тех, кто стал зрителем этой долгой сцены. Прошелся внимательным взглядом по Элиссе, но чувствовалось, что мыслями директор уже на грядущей войне с Волдемортом, а незнакомая девушка на вид шестнадцати-семнадцати лет не выглядит как кто-то, заслуживающий немедленного внимания. — Предстоит очень много работы, — наконец произнес он. — Молли… я не ошибаюсь, полагая, что могу рассчитывать на вас с Артуром? — Конечно, — миссис Уизли была белее простыни, но кивнула со всей решимостью. — Артур знает Фаджа. Он и в Министерстве-то работает, потому что любит магглов. А Фадж считает, что ему не хватает истинной гордости волшебника. — Мне нужно отправить ему письмо. Нужно известить всех, кого мы сможем убедить в своей правоте, а Артур поговорит в Министерстве с теми, кто не так близорук, как Корнелиус. Элисса почувствовала движение рядом — это поднялся на ноги Билл. — Я поеду к отцу прямо сейчас. — Отлично, — Дамблдор кивнул. — Расскажи ему, что случилось, и предупреди, что я скоро свяжусь с ним. Но пусть он соблюдает осторожность. Если Фадж подумает, что я вмешиваюсь в работу Министерства… — Предоставьте это мне, — спокойно сказал Билл. — Я только доставлю Элиссу домой и сразу отправлюсь. — Да, — миссис Уизли вся встрепенулась, как растревоженная наседка, и вскочила. — Элисса, детка… Мне ужасно жаль, что так вышло, но видишь, какие страшные дела творятся… Передай отцу, что вы теперь должны быть очень осторожны, хорошо? Если Сама-Знаешь-Кто действительно вернулся… Но, по крайней мере, вы теперь предупреждены… С довольно потерянным видом Элисса кивнула — ее собственное смятение, хотя и вызванное совсем другими переживаниями, было вполне настоящим, даже изобретать ничего не потребовалось. Миссис Уизли стиснула ее в крепких объятиях. Напоследок она бросила прощальный взгляд на всех присутствующих, и Билл вывел ее из больничного крыла. Причем все были так поглощены последними событиями — сначала убийством мракоборцев, потом известием о возвращении Волдеморта, а затем и конфронтацией между Фаджем и Дамблдором, — что едва ли вообще кто-то уделил внимание ее уходу. Элиссу это полностью устраивало. Вместе с Биллом они направились к кабинету Макгонагалл. В коридорах замка было почему-то пусто — вероятно, после сегодняшних событий старосты и деканы просто поскорее разогнали студентов по спальням?.. Билл молчал. Элисса бросила на него взгляд украдкой — привлекательное загорелое лицо сейчас выглядело резко повзрослевшим, строгим. Все жизнерадостность и дружелюбие словно оказались стерты. — Все очень плохо? — наконец тихо спросила Элисса. Начинать разговор ей не хотелось, поскольку и без того все было очевидно, но выбранная роль требовала придерживаться сценария. Билл взглянул на нее. — Какой у тебя статус крови? И у твоего отца? — внезапно спросил он, и из уст кого-то из семьи Уизли этот вопрос звучал настолько странно и неуместно, что Элиссу в очередной раз словно окатило холодной водой от осознания, что в магическом мире больше ничего не будет по-прежнему. — Чистокровные. Молодой человек кивнул, как ей показалось, с долей облегчения. — Это хорошо. Тогда Пожиратели не заявятся в ваш дом просто ради забавы… После этого жизнеутверждающего заявления у Элиссы-подростка, которую знал Билл, не нашлось слов на поддержание беседы, хотя взрослая Элисса очень хотела расспросить подробнее. Но пришлось молчать. Через камин Минервы они вернулись в «Нору». Билл протянул Элиссе горшочек с Летучим Порохом, но Элисса покачала головой. — Нет, спасибо. Я… У меня день рождения был два месяца назад. Я теперь могу трансгрессировать. Он отставил Летучий порох на каминную полку и посмотрел на Элиссу очень серьезно. — С сегодняшней ночи будьте с отцом очень осторожны, хорошо? Я бы посоветовал тебе и твоему отцу немедленно покинуть страну, вернуться домой, но… Это, конечно, только ваше с ним личное дело. Так что… Не ходи больше одна. Никуда. Не выходите из дома в темное время суток. Не приглашайте в дом незнакомцев. Какие бы официальные заявления ни делало Министерство, как бы Фадж ни твердил, что все в порядке и жизнь идет как раньше. — Очень оптимистично, — Элисса раздвинула губы в неискренней, будто приклеенной улыбке, которая идеально подходила в данной ситуации и вновь не была актерской игрой. — Даже как-то не по себе становится от мысли, что верить больше вообще никому нельзя… Билл окинул ее внимательным взглядом и после паузы, в ходе которой он что-то прикинул в уме, сказал: — Дамблдору можно. Если Сама-Знаешь-Кто вернулся… То наша единственная надежда — Дамблдор. Если кто и сможет помешать Сама-Знаешь-Кому добиться своего, захватить власть… то это Дамблдор. Даже если это означает пойти против Министерства. Элисса не нашлась, что на это ответить, и только кивнула. Билл смотрел на нее странным взглядом — так могут смотреть друг на друга пассажиры корабля, налетевшего на риф и неминуемо идущего ко дну, и нет никакой уверенности, что вам обоим удастся добраться до шлюпок и встретиться вновь. Потом он сделал странное движение — будто хотел обнять ее — но в последний момент остановил себя и только неловко потрепал ее по плечу. — Береги себя, Элисса. — И ты тоже, — произнесла она вполне искренне. После чего, не оборачиваясь, вышла за порог и трансгрессировала. На улице царила ночь, и в полной темноте Элисса поднялась по ступенькам в дом. Зажигать свет не хотелось, а на душе было тягостно. Больше всего на свете она мечтала забраться под одеяло и просто заснуть, хотя бы до завтра отринув воспоминания сегодняшнего дня, картинку с синим пламенем, тревоги и сомнения. Но… Снейп сказал, что этой ночью Темный Лорд окончательно вышел из тени и призвал всех своих сторонников. Это уже не собрание Пожирателей количеством пять человек, это куда более масштабное мероприятие. Сегодня ночь его торжества, возвращения, мести предателям, демонстрации его силы и могущества, обещания новой борьбы — и как же странно было думать об этом сейчас, в тиши заброшенного дома в Литтл-Хэнглтоне, где царили полное спокойствие и запустение, а до ближайшего человеческого жилья идти было минут десять! Пусть у нее нет Темной метки и никаких распоряжений на сей счет Лорд ей не оставлял, но что-то Элиссе подсказывало, что, если в ночь его триумфа она просто проигнорирует данное событие и ляжет спать, это будет последним, что она сделает в этой жизни. Испустив сквозь крепко стиснутые зубы тягостный вздох, Элисса решительным движением оправила мантию. После чего широким шагом вышла из дома обратно на улицу и трансгрессировала в поместье Малфоев. ========== Глава 32 ========== Хотя Элисса была уверена, что этой ночью в доме Малфоев должно твориться небольшое столпотворение, почему-то в холле особняка царили полная тишина и пустота, когда она переступила порог. Горел свет, но в пределах видимости никого не было — ни Нарциссы, ни домовиков. Пока она размышляла, как поступить дальше, в глубине души прекрасно отдавая себе отчет, что просто тянет время, позади нее раздались шаги, и в высокие двери с улицы зашел патлатый человек в глухой черной мантии с длинными полами, благодаря которой он становился похож на большую летучую мышь. Элисса узнала крючконосое лицо и сальные волосы, а на лице Северуса Снейпа впервые за весь этот сумасшедший день проступили какие-то эмоции. Когда Элисса повернулась, одновременно скидывая капюшон с головы, он остановился как вкопанный, бледные губы чуть дрогнули. В черных глазах отразилось какое-то смутное недоумение, будто он еще не в полной мере осознал, откуда ее лицо кажется знакомым и что она делает в логове Пожирателей в середине ночи. От необходимости хоть как-то реагировать на встречу Элиссу избавила хозяйка дома, вынырнувшая из глубины особняка. — Северус! — воскликнула она, и непонятно, чего в ее голосе было больше — удивления, тревоги или какого-то смутного облегчения. На худом желтоватом лице отразилась тень неясного чувства, будто Снейп хотел как-то приободрить Нарциссу, но не решился демонстрировать эмоции более ярко. Элисса отметила бледность Нарциссы, то, как аристократическая невозмутимость этой дамы вот-вот рассыплется на части — вечер в поместье Малфоев явно проходил весело. Снейп и Нарцисса в эту секунду напомнили ей людей, попавших в шторм и пытающихся удержаться на скользкой шаткой палубе, которая в любую секунду уйдет из-под ног. Что было особенно причудливо, учитывая, что в холле царила тишина и под ногами были только твердые мраморные плиты. Сама Нарцисса будто лишь сейчас вспомнила об Элиссе и тут же пожалела о своем порыве. — Мисс Каройи, — куда более сухо и равнодушно бросила она, а потом снова обратилась к Снейпу: — Вас ожидают. Все… все на первом этаже. Ты помнишь, куда… — Конечно. Не беспокойся, Нарцисса, — кивнул тот. Хотя Элисса тоже знала, куда идти, но ее присутствия смертельно уставшая Нарцисса словно не замечала. Впрочем, саму Элиссу нелюбезность хозяйки мало беспокоила — ей и без того было из-за чего переживать. Вместе со Снейпом они пересекли холл и теперь шли по коридору уже знакомым Элиссе маршрутом. Она шагала впереди, чувствуя спиной изучающий взгляд мага позади, но не оборачивалась и ничего не говорила. Присутствие Снейпа ее нисколько не обрадовало, и Элисса вообще не рассчитывала на такую скорую встречу лицом к лицу. Ну и зачем Лорд это устроил? Он что, не понимает, что отныне любая деятельность Элиссы как шпионки в Ордене Феникса подошла к концу? Раз о ее участии в событиях узнал Снейп — значит, не пройдет и нескольких часов, как об этом узнает Дамблдор… До дверей оставалось буквально несколько метров, и уже можно было различить приглушенный голос — у Элиссы не возникало сомнений, кому именно этот голос принадлежал. Но за пару секунд до того, как ее пальцы сомкнулись на витой ручке, из-за дверей раздался долгий, исполненный страдания вопль. Она не позволила своим плечам напрячься, заставила себя остаться спокойной и даже расслабленной, хотя и жалела о том, что не может обернуться и посмотреть, какое впечатление произвело услышанное на Пожирателя Смерти за ее спиной. Хотя… может, по нему она этого и не поймет. Сегодня в Хогвартсе, несмотря на случившееся, выражение лица Снейпа оставалось все время примерно одинаковым. Менялась только степень мрачности. Решительно нажав на ручку, Элисса шагнула внутрь. На этот раз просторный зал показался ей куда теснее — потому что народу внутри собралось неожиданно много. Она даже не ожидала застать здесь такую толпу в одинаковых черных мантиях — их было человек тридцать, не меньше! В центре зала стоял, конечно, Лорд; его мантия была темно-зеленой, и он единственный из всех казался непринужденным, да и по одному только взгляду на него становилось понятно, что он от души наслаждается происходящим. У его ног скрючился человек, чье покрасневшее от крика и боли лицо блестело от пота; он с ужасом наблюдал за волшебной палочкой в руке Лорда. У колонн Элисса рассмотрела знакомые лица — Малфоя, Нотта, Макнейра и Эйвери. В отличие от прочих, этой компании вроде как переживать было не из-за чего, но почему-то все четверо выглядели странно подавленными. Присмотревшись, Элисса поняла причину и тихо хмыкнула про себя: в опасной близости от них свернулась кольцами Нагайна, которая точно заслужила свою часть всеобщего внимания на этот вечер. Змея прикрыла глаза и не проявляла никакого интереса к происходящему, но у стоявших рядом волшебников она явно вызывала ужас. А Лорд хорош — ловко придумал, как сделать так, чтобы в этом зале вообще никто не расслаблялся и как следует проникся его возвращением! — Элисса, я рад, что ты решила к нам присоединиться, — если в первый момент появление новых лиц могло остаться незамеченным, то после слов Лорда это стало невозможно. К застывшим на пороге Элиссе и Снейпу обратилось множество лиц — белых, испуганных, затравленных. Они сливались в одну сплошную массу, боковым зрением Элисса едва могла уловить в них какие-то индивидуальные черты. Кажется, они были в основном мужские, но даже в этом Элисса не была готова сейчас поручиться. Сама она смотрела исключительно на человека в центре зала. К ее невероятному внутреннему облегчению, в планы Лорда не входило устраивать из ее появления какое-то шоу, и он только указал кивком, куда ей встать. Элисса молча прошествовала внутрь, мимо Пожирателей — в наступившей тишине ее шаги громко отдавались по всему залу — и встала у стены, где неожиданно обнаружился кто-то знакомый — Барти Крауч, который, по словам Дамблдора, и похитил сегодня Игоря Каркарова. Это ведь директор Дурмстранга съежился на полу и именно его пытал Волдеморт, когда появились Элисса со Снейпом, правильно?.. При ее приближении Барти улыбнулся залихватской улыбкой своего рубахи-парня; выглядел он совершенно счастливым. Интересно, — подумалось Элиссе, когда она бросила на него взгляд искоса, — если бы она стала свидетельницей убийства тех своих врагов, кого по-настоящему ненавидела, была бы она такой же счастливой? Если бы Волдеморт на ее глазах снова убил тридцать человек — только не неизвестных ей мракоборцев, а тех, кто имел отношения к пыткам над ней, — смогла бы она сразу после этого события улыбаться с такой же эйфорией? Однозначного ответа на данный вопрос у нее не было. — Северус, — протянул Лорд холодно и задумчиво, хотя Элисса видела, что он так и впился взглядом в Пожирателя. Волшебник на пороге молча опустился на колени и склонил голову. — Честно говоря, у меня были некоторые сомнения насчет тебя… Я не был уверен, что ты захочешь вернуться. — Мой Лорд, я всегда был предан вам, — проговорил Снейп глухо; его взгляд все еще был обращен долу. На лице Барти теперь читалось плохо скрываемое презрение. — Я умоляю вас простить мне мою ошибку, я… — Ошибку? О ваших ошибках я сегодня уже наслушался достаточно, — отрезал Лорд, и его голос из просто холодного стал обжигающе ледяным. По залу будто пронесся порыв ветра — так слаженно вздрогнули все присутствующие; человек на полу тоненько заскулил. — Вы твердите, что поверили в мою смерть… мою гибель… И я спрашиваю себя — как так вышло? Как вы могли поверить, что я не восстану вновь? Вы, те, кто своими глазами видел доказательства моей безмерной силы, когда я был самым могущественным из всех ныне живущих волшебников? На колени рухнул один из магов, кто стоял неподалеку — Элисса видела ухоженную, холеную физиономию средних лет, и в обычной обстановке было сложно вообразить, что этот человек способен на подобное унижение. — Простите нас, Господин! Мы подвели вас… Ответная реакция была предсказуемой. Лорд вскинул волшебную палочку. — Круцио! Человек зашелся в оглушительном крике, и Барти одобрительно ухмыльнулся. Элисса взглянула на него и принялась изучать присутствующих. Мелькнул Хвост — этот коротышка выглядел все таким же запуганным и неуверенным в себе, как раньше. Почему-то среди соратников Лорда с огромным перевесом преобладали мужчины, и во всем собравшемся обществе Элисса нашла всего одно женское лицо — оно принадлежало приземистой некрасивой женщине с грубыми чертами. В целом же публика была… из высшего сословия, скажем так. Ухоженные лица и руки, да даже одинаковые пожирательские мантии у большинства были сделаны из дорогой ткани, и Элисса не удивилась бы, если бы узнала, что они шились на заказ. Здесь же собрались представители самых чистокровных британских семей, чего вы хотели… Пожалуй, если бы ее отец проникся идеями Волдеморта, он бы по типажу идеально вписался в это общество. Совсем молодых людей не было, только средний и более старший возраст: пока Лорд тринадцать лет отсутствовал, вербовкой подрастающего поколения никто не занимался. Увлекшись изучением собравшихся, Элисса не сразу заметила, что в помещении снова стало тихо. После воплей караемого Пожирателя в ушах продолжало тихонько звенеть. — Я никогда ничего не прощаю, Яксли, — произнес Волдеморт тихо, и Элисса поежилась — настолько жутко и многообещающе это звучало. Интересно, если даже у нее эти слова вызвали такую реакцию, то что сейчас ощущают остальные? — И никогда ничего не забываю. Тринадцать долгих лет… Я бы поверил, что кто-то из вас пытался меня отыскать и попросту не смог… Но, как выяснилось около года назад, при должном желании и упорстве отыскать меня было не так сложно. Для Элиссы это не стало трудностью, не так ли? Она успела мысленно ругнуться, прежде чем на нее вновь оказались устремлены всеобщие взгляды — теперь уже не по инерции, а откровенно недоумевающие и настороженные. — Да, друзья, — Лорд говорил по-прежнему понизив голос, вот только почему-то не бросал грозные взгляды по сторонам, а смотрел исключительно на нее. Элисса заставила себя стоять спокойно и не отводить глаза, тем более что ее вроде как официально хвалили. Ох, только бы Темную метку сейчас на радостях не предложил… — Эта юная девушка проявила недюжинную смекалку и упорство, чтобы выйти на мой след, и за эти месяцы зарекомендовала себя как талантливая помощница. Вам всем не помешала бы хотя бы половина ее предприимчивости. Его губы скривила недобрая, совсем невеселая улыбка, и он наконец-то отвернулся от нее и неторопливо пошел по кругу. Черные фигуры заметно подрагивали, когда он оказывался слишком близко. Элиссе же будто стало физически легче, когда он прекратил буравить ее взглядом — зато теперь она чувствовала, как ее внимательно рассматривает все такой же коленопреклоненный Снейп. Ну просто замечательно… — В ночь, когда я потерял силу и свое тело, я очень сильно просчитался. Мое заклятие было отражено глупой жертвой грязнокровки, матери Гарри Поттера, и обратилось против меня самого. О-о… это запредельная боль, друзья мои, и я к ней был совершенно не готов. Я был вырван из тела, я стал меньше, чем дух, чем самое захудалое привидение… но все-таки я был жив. Чем я был, не знаю даже я… Я, который дальше кого-либо прошел по тропе, ведущей к бессмертию. Вы знаете мою цель — победить смерть. И похоже, какой-то из моих экспериментов сработал… потому что я не погиб, а ведь это заклятие должно было меня убить. Но я стал слабее любого живого существа, и я не мог себе помочь… потому что у меня не было тела, а для необходимого заклятия требовалась волшебная палочка… Помню только, что секунду за секундой, бесконечно, я заставлял себя существовать… Я обосновался в далекой глуши, в лесу, и я ждал… я был уверен, что кто-нибудь из моих верных Пожирателей Смерти попытается разыскать меня… кто-нибудь придет и осуществит волшебство, которое я сам не могу осуществить, и поможет мне вернуться в мое тело… но я ждал напрасно…{?}[Монолог Волдеморта взят из книги «ГП и Кубок огня».] Странное дело. На взгляд Элиссы, речь Лорда была не особо к месту, и произносил он ее исключительно из любви к громким выступлениям. Пока он говорил, Элисса буквально могла ощутить, как он наслаждался собственной властью, могуществом, местью, превосходством… И в исполнении любого другого человека такое представление заставило бы ее скорчить выразительную гримаску, но вот сейчас ее почему-то… не тянуло на это. И выступление Волдеморта не казалось смешным, напыщенным, высокопарным. Должно было казаться — и не казалось. Вместо этого оно было больше… жутким. Дело то ли в интонациях, то ли в том, как опасно горели его нечеловеческие глаза, то ли в чем-то еще… Но вот только от его речей Элиссу не тянуло ни улыбаться, ни закатывать глаза. Заметила она и кое-что другое. В реакции прочих Пожирателей прослеживалось еще одно чувство, которому сейчас было не время — удивление, смешанное с каким-то суеверным, священным страхом. И это было откровенно странно. То есть со страхом все понятно, а вот… Ладно она сама, она уже привыкла к обществу Лорда и способна в его присутствии быть более непосредственной, а вот что, позвольте спросить, происходит со всеми остальными? Даже на лицах аристократичной парочки Люциуса и Кантанкеруса проступало смутное недоумение, хотя эти двое вроде как всегда умели владеть собой. А прочие? Они сейчас должны трястись как осиновый лист, это так, но откуда этот почти мистический испуг? Да еще с удивлением в придачу? И поскольку взгляды абсолютно всех в зале были прикованы к одному человеку, Элисса последовала их примеру и тоже посмотрела на Лорда. И застыла как громом пораженная, наконец-то узрев то, что по неведомой причине на протяжении не одного месяца ускользало от ее внимания. Будто все это время она ходила в повязке, и лишь сейчас, когда ткань упала с ее лица, Элисса осознала, насколько же была слепа! Когда она воссоздала из праха тело Лорда, то понятия не имела, сколько ему на самом деле было лет. Из слов самого Волдеморта следовало, что не меньше семидесяти, и Элисса просто приняла этот тезис на веру, поскольку никаких точных данных у нее не было, а тело Лорда под воздействием темной магии старело по каким-то своим законам. В последние полгода Элисса просто привыкла думать о нем как о человеке без возраста. Вот только сейчас она смотрела прямо на него — и видела, что возраст у Волдеморта как раз-таки появился, причем возраст какой-то совершенно неправильный. Человеку в центре зала, самому опасному колдуну двадцатого столетия, а то и всех времен (как иногда красиво выражались авторы некоторых книг), на вид было лет… ну, в районе сорока, не больше! Элисса уже и раньше мимоходом замечала, что черты Волдеморта словно утратили свою восковую расплывчатость, обожженность, стали более резкими, скульптурно вылепленными, это да, но… Когда с его головы полностью пропала седина? Волосы были густые, темные, даже, прости Мерлин, с какой-то претензией на то, чтобы виться. Кожа стала гладкой, ровной, губы приобрели очерченность и цвет. Кожа — просто бледная, а не мучнисто-серая. Впалые щеки, прямой нос, ровные брови. А вокруг глаз… ох ты ж господи, глаза теперь были окаймлены густыми черными ресницами, которые идеально подошли бы какой-нибудь юной красавице, но никак не темному волшебнику, чье имя боятся произносить! Черт подери все на свете, когда он сам поймет, как сильно переменился за эти месяцы… А он непременно поймет — не слепец же он, в конце концов, в отличие от нее, безмозглой курицы!.. Самое отвратительное было то, что Элисса прекрасно понимала, откуда это все взялось. Лорд помолодел не просто так и не потому, что он провел какой-нибудь секретный и хитроумный ритуал. Это из-за нее. Точнее, из-за «Сердца Исиды». Ровно по той же причине, почему сама Элисса выглядит всего на шестнадцать-семнадцать. Почему все ее друзья выглядят лет на пять-десять моложе своего истинного возраста. Проведя столько времени в непосредственной близости от мощного источника магии, Лорд, сам того не желая, в полной мере попал под его влияние, и «Сердце» начало отсчитывать его часы назад. Правда, оставался вопрос — тот же Картер, который был с Элиссой дольше всех, помолодел лишь на несколько лет. Лорд же всего за полгода скинул явно не один десяток. Почему? Или все дело в том, что в случае с Картером магия «Сердца» очень часто шла на залечивание ран и повреждений, а Лорд после восстановления тела был абсолютно здоров, и магия «Сердца», не найдя, какие травмы ему исцелить, начала просто омолаживать его? Но она-то, она-то как могла ничего не заметить?! Куда смотрела все эти месяцы, о чем думала?! Теперь уже притвориться, будто ничего не произошло, не получится, вон — все присутствующие все поняли и разглядели! Дальнейшее запомнилось смутно — в таком шоке пребывала Элисса следующий час. Кажется, Лорд что-то говорил, упоминал ближайшие планы, снова кого-то пытал, кто-то снова умолял о прощении… Для Элиссы все сливалось в один сплошной калейдоскоп, в ушах шумело. Не помня, чем в итоге завершилось собрание, она на негнущихся ногах пошла к выходу следом за Эйвери и Макнейром, когда все начали расходиться. *** Пошатываясь от усталости, она во второй раз за ночь поднялась на крыльцо дома. Сколько сейчас времени? Два часа ночи? Три? Не важно. Сейчас она просто поднимется, рухнет на кровать и уснет. После всего сегодняшнего она точно заслужила отдых — неужели она просит слишком многого?.. Как выяснилось — да, именно многого. Постороннее присутствие в доме она ощутила в ту самую секунду, когда переступила порог, и Элисса почувствовала, как сердце проваливается куда-то в живот. Сонливость сама собой улетучилась прочь, но общая вымотанность организма и эмоциональное опустошение после всего увиденного никуда не делись, и сейчас Элисса вдруг почувствовала себя так, будто к ее ногам и рукам привязали многотонные гири, а сердце начало колотиться с такой силой, словно она очутилась высоко в горах в разреженном воздухе. Ну просто потрясающе. Сейчас с такими трясущимися конечностями и бешеным пульсом — и на аудиенцию к Лорду, который полночи развлекал себя тем, что упивался своей властью и силой и карал предавших его Пожирателей. Вперед на всех парусах. Тем не менее, привыкший к анализированию мозг все-таки не удержался и подбросил дельный вопрос. После такого насыщенного вечера, когда сразу большому количеству человек довелось вспомнить, кто такой лорд Волдеморт, зачем он снова явился к ней? Чего хочет? Чтобы она лично поздравила его с триумфальным возвращением? Он был в гостиной на первом этаже — не в той, которую предпочитал сам и в которой обычно и проходили их разговоры в этом доме, а в той комнате, где когда-то висел портрет темноволосого молодого человека и которую Элисса облюбовала в качестве своего собственного уголка. В животе снова что-то противно сжалось, поскольку интерпретировать его появление именно в этой комнате тоже стоило как вторжение в ее личное пространство. И сам Лорд это прекрасно понимал. Спасибо, что на кухню не пошел — очевидно, решил, что старая маггловская кухня недостойна его высочайшего присутствия в столь важный вечер. Элисса нажала на дверную ручку и остановилась на пороге, не решаясь сделать последний шаг. Тем временем открывшаяся глазам картина была на редкость мирной и даже привычной — Нагайна свернулась огромным клубком на полу, а Лорд в молчании стоял у каминной полки, знакомым жестом вертя в пальцах волшебную палочку. Он выглядел спокойным, задумчивым. Холодная ярость, злое удовлетворение, вера в собственную исключительность, торжество — в общем, все те чувства, которые он олицетворял на собрании Пожирателей, — сейчас ушли. Губы не были изломлены в циничной усмешке, лицо было расслабленным — и Элиссу в очередной раз словно окатило ледяной водой от осознания, насколько он помолодел за эти месяцы, насколько по-другому выглядели его черты. Безмозглая слепая дура, почему она не замечала этого раньше?! Черт подери, на сколько лет сейчас выглядит самый опасный колдун столетия, адепт Темных Искусств, который шестьдесят лет искал способ стать бессмертным?! Лет на сорок? Тридцать пять? Меньше? — Как прошел день? — наконец полюбопытствовал Лорд, и Элисса слегка перевела дух. В его лице вновь появилось выражение холодной, недоброй насмешки, и Элиссе физически стало легче. Все в порядке. Она снова на своем поле, играет против давно знакомого ей соперника… Вот только, как выяснилось прошедшим вечером, соперника, чьи планы она так и не смогла разгадать. Сердце снова стиснули ледяные пальцы, и она сердито выдохнула. Да что ж такое-то, ей-богу! — Замечательно, Повелитель, — мышцы, привыкшие к изображению фальшивых эмоций, норовили сами собой изогнуть губы в вежливой улыбке, и Элисса на пару секунд застыла с довольно странным выражением лица — силилась совладать с собой и сыграть такой уровень искренности, в который Лорд мог бы поверить. И это происходило прямо на его глазах — все это время темный маг, не отрываясь, рассматривал, как она пытается продемонстрировать высший уровень актёрского мастерства. Жалкое, должно быть, вышло зрелище. Элисса встретилась с ним глазами. Как ни странно, Волдеморт не стал прибегать к легилименции, и она быстро поняла, почему — потому что в его собственных багровых глазах читался насмешливый вопрос, который можно было расшифровать как «Ты в самом деле полагаешь, что сможешь обмануть меня?» И он хотел, чтобы она это увидела. Он не просто так отправил ее на Турнир. Он хотел, чтобы она увидела смерть тех мракоборцев, хотел, чтобы она поняла, с какой легкостью он способен подобраться к цели и уничтожить ее, хотел, чтобы она увидела грызню Дамблдора и Фаджа. Это не проверка и не способ развлечься, это предупреждение — чтобы дать ей понять, с кем она связалась и что будет, если она его подведёт. На такое показательное выступление не отправляют семнадцатилетнюю девчонку, которая временами ведёт себя эксцентрично, но в целом опасности не представляет. А это значит, что Волдеморт знает о ней куда больше, чем ей бы того хотелось. Бросив бесплодные попытки, Элисса замерла в дверях, глядя Лорду в лицо и, кажется, впервые за все время не пытаясь выдать себя за другого человека. И она заметила, как изменилось выражение красных глаз — усмешка исчезла, взгляд стал острым, внимательным, но, как ни странно, пока не враждебным. Так они молчали некоторое время: Элисса — обдумывая следующий шаг, Волдеморт — изучая и оценивая, дожидаясь от неё этого шага. И весь его облик выражал лишь одно — то самое предупреждение, ради которого он велел ей прибыть в Хогвартс. Вероятно, это снова был тот случай, когда они отступали от привычных масок и обнажали свои настоящие лица. Что-то в последнее время это происходит слишком часто. И она все чаще играет с огнем, что ставит под удар и ее саму, и друзей… Пауза затянулась настолько сильно, что было ясно — игры кончились. Обманные ходы, притворство, фальшивая наивность сейчас не помогут. — Я поняла суть вашего предостережения, — произнесла Элисса тихо. Волдеморт опасно прищурился, но по-прежнему молчал, и она договорила: — Я не доставлю неприятностей, вам не о чем беспокоиться. В этой войне с Орденом Феникса и Министерством магии я на вашей стороне. Момент был откровенно скользкий и шаткий — поскольку Элисса слишком конкретно сформулировала свою позицию, заключив в очерченные рамки. Таким образом ее становилось невозможно поймать на лжи, ведь сказанное было правдой, и все же… Это не «я буду верна вам до конца в любой ситуации, что бы ни происходило». Но, видимо, Лорду было немыслимо вообразить, будто в его личной войне, которой он посвятил всю жизнь, по инициативе кого-то третьего может возникнуть другая сторона, с которой рано или поздно придётся считаться. Или как раз мыслимо. От этого осознания Элисса похолодела. А вдруг он тоже уловил ее оговорку? Нет, не мог, конечно, не мог… Иначе она бы уже лежала на полу, корчась от «Круциатуса». Тогда почему у него такое странное, недоброе выражение лица — будто темному магу известно о ней гораздо больше, чем она думает? Впрочем, — тут же попыталась она успокоить саму себя, — когда это у Волдеморта было доброе выражение лица? — А как же твои дружки — предатели крови? — вдруг осведомился он, не скрывая презрения. И это было так странно — ведь кто, если задуматься, велел ей отправиться на Турнир в компании Уизли? — Они никак не повлияли на твою решимость, верность? — С чего бы? — голос Элиссы звучал озадаченно, причем на этот раз совершенно искренне. — Ну как же, — он холодно, надменно хохотнул, и этот звук неприятно полоснул ее по ушам, — ты ведь предпочитаешь проводить время в их обществе, а сегодня у вас вообще был целый день на милые прогулки вокруг озера под ручку… По его голосу безошибочно угадывалось, что Волдеморт злится по-настоящему, и потому ей абсолютно с каждым жестом, движением стоило быть втройне осторожной, однако от удивления Элисса не сразу совладала с собой и покосилась в его сторону с неподдельной растерянностью. Это уже была какая-то совсем странная претензия, да еще непонятно откуда взявшаяся. Если только… — Что вам наговорил Крауч про меня? — с подозрением уточнила Элисса. — Чего же такого предосудительного на ваш взгляд, да и на его тоже, я снова натворила? — Пока — ничего, — отрезал он, прожигая ее с головы до ног мрачным взглядом, будто она по меньшей мере заявилась к Дамблдору и выложила ему как на духу все планы Лорда, о которых ей было известно. И это совершенно немыслимо, ведь в таком случае Волдеморт бы сейчас увлеченно пытал ее, а не вел вежливые светские разговоры. — Разумеется, у тебя в любой момент есть полный карт-бланш на то, чтобы это изменить. Но я решил облегчить тебе жизнь и избавить от сомнений и мук выбора. Она просто молча глазела на него, окончательно уверившись, что теряет нить беседы. Да почему он так злится-то, черт подери? Сам ведь отправил ее на весь день в Хогвартс и сам прекрасно знал, что ей придется изображать из себя милую, приятную иностранку! Тогда откуда это почти осязаемое раздражение, от которого у него сейчас, того и гляди, дым из ушей пойдет?.. — Вы поэтому сделали так, чтобы Северус Снейп и я встретились на собрании? — вдруг спросила она, найдя объяснение по крайней мере одной сегодняшней странности. Лорд не произнес ни слова, только молча отошел к окну и замер у подоконника, глядя в черное стекло. Видел ли он там что-нибудь кроме своего отражения — неясно. — Вы хотели, чтобы он меня увидел. Теперь он передаст это Дамблдору, и Орден Феникса узнает, что я помогаю вам. Вы сделали это намеренно… зачем? Меня никто ни в чем не подозревал, я могла добывать информацию, шпионить… Тот по-прежнему стоял, не проронив ни слова, будто давая ей возможность додуматься до всего самостоятельно. — …но вы не хотите, чтобы я этим занималась, — подытожила Элисса внимательно рассматривая его, чтобы по языку тела сразу понять, насколько она права. — Вы не хотите, чтобы я в будущем встречалась с Уизли или вообще кем бы то ни было, кто имеет отношение к тем, кто… противостоит вам. Почему? Что я сделала, чтобы заслужить ваше недоверие? Вопрос, конечно, был с подвохом, но Элисса в данную секунду испытывала почти настоящую обиду. Ладно, в конечном итоге они с друзьями играют против Волдеморта — но уж в его борьбе с Орденом Феникса и Министерством она однозначно на его стороне! — А у меня есть причины доверять тебе? — спросил он обманчиво-мягко. У Элиссы непроизвольно сжался желудок: она с легкостью могла представить, для скольких людей этот вопрос становился последним перед вспышкой «Круциатуса», а то и «Авады Кедавры». Хуже того — была вероятность, что он задавал этот вопрос совершенно серьезно, без доли иронии. Но, проведя с этим человеком бок о бок почти год, Элисса решила, что уже достаточно изучила его, чтобы позволить себе следующие слова. В конце концов, какого черта? Он устроил сегодня показательное выступление перед своими слугами, потешив собственное самолюбие и жажду мести, он заставил ее смотреть на массовую казнь в Хогвартсе, а она, кто бы что ни думал, не железная! — Подозревайте вы меня хоть в чем-то всерьез — и я бы разделила судьбу Каркарова этим вечером, — произнесла она бесстрашно, изо всех сил стараясь не допустить в голосе холодных интонаций. Только обида и немного злости — это нормальные, объяснимые в данном случае эмоции. Волдеморт медленно обернулся и теперь не спускал с нее глаз, но это только подстегнуло Элиссу дать ему хоть какой-то отпор. — Вам даже не нужны были бы хоть сколько-нибудь весомые доказательства моей вины, было бы достаточно малейшего намека или просто вашего плохого настроения, чтобы подвергнуть меня «Круциатусу» или чему угодно! Но вы же этого не сделали, а между тем вы давно вернули тело, силы, с сегодняшнего дня — еще и немаленькое число сторонников, и потому необходимость щадить меня и мириться с моим присутствием у вас давно отпала! Он хранил молчание. Элисса как-то очень резко выдохлась, желание спорить и что-то доказывать пропало так же быстро, как возникло. Тем не менее, Лорд до сих пор не торопился покарать ее за дерзость. И взгляд его почему-то утратил злость, а вместо этого стал… недоумевающим. Задумчивым. И — тут Элисса была готова поклясться — ее саму в эту секунду Лорд едва видел. Он смотрел на неё, да, и в то же время — сквозь неё, будто она была пустым местом. Он анализировал что-то глубоко внутри себя, пытался найти чему-то объяснение. Вероятно, тому, почему он до сих пор не прикончил ее? — предположил тихо внутренний голос Элиссы, но после краткого размышления она отвергла это предположение. Чего ему так с ней церемониться, если люди для Лорда — расходный материал, и она в том числе? Нет, тут… что-то другое. Вероятно, сегодня произошло что-то ещё, о чем она просто не знает. А Лорд уже утолил свою жажду крови и зрелищ на сегодня, отыгравшись на Пожирателях, и потому на ее неловкие попытки трепыхаться и демонстрировать гордый независимый нрав реагирует как на жужжание скучной осенней мухи. Ему даже злиться и тратить силы на то, чтобы приструнить ее, лень! В некотором смысле это было даже обиднее, чем если бы он на самом деле начал обвинять ее во всех смертных грехах и угрожать страшной смертью за предательство. Как следует осознав эту мысль, Элисса выдохнула и отступила к стене. Дожили, теперь ещё какие-то идиотские соображения в голову лезут… Всё, надо дождаться окончания аудиенции, отправиться спать и уже завтра, на свежую голову, решить, как жить дальше. Тем более что с выходом лорда Волдеморта из тени в жизни как самой Элиссы, так и всего британского магического населения начнутся перемены. — С завтрашнего дня ты начнешь заниматься с Барти, — наконец жестко произнес он, вернувшись из собственных раздумий, и окинул ее с ног до головы оценивающим взглядом. Видимо, увиденное не принесло ему никакого удовольствия, потому что Лорд скептически скривился. — Хватит тебе уже прохлаждаться без дела. Он займется твоими дуэльными навыками, научит хотя бы азам боевой магии, — заметив, как сосредоточенно нахмурилась Элисса, он с нажимом договорил: — И уточню сразу, чтобы потом у тебя не осталось никаких заблуждений на данный счет, — отнесись к этим занятиям со всем возможным вниманием. Если ты не будешь уметь сражаться, твоя полезность для меня резко понизится. Поняла? — Вполне, — задумчиво отозвалась Элисса, размышляя, каким образом действовать на грядущих занятиях с Барти, чтобы как можно дольше держать его в неведении относительно ее боевых талантов. Но тут она заметила, как нехорошо прищурился Лорд, и торопливо исправилась: — Прошу прощения, Повелитель. Да, я все поняла. Буду выкладываться на тренировках по полной. Должно быть, ей удалось произнести извинение достаточно почтительным и покаянным тоном, потому что он слегка смягчился. Но, конечно, ее последняя реакция была совсем не к месту. И так последние полчаса она балансирует на грани, и если сейчас из-за какого-нибудь незначительного повода настроение Волдеморта снова качнется, как маятник часов, он еще вполне может устроить ей персональный вечер пыток. Не хотелось бы… Ну что, хоть на этом-то все на сегодня? Можно наконец-то сделать прощальный поклон и лечь спать? А еще лучше — сначала пойти поесть, хоть часы уже и показывают три часа ночи… Элиссе показалось, что Лорд хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Взглянув на нее долгим, пронизывающим до костей взглядом, он наконец сказал: — И завтра я жду от тебя подробного рассказа, как прошла твоя вылазка в Хогвартс. Все твои впечатления от увиденного, от тех, кого ты там встретила. — Конечно, Повелитель. Не тратя времени на банальное «Спокойной ночи» или хотя бы «До свидания», темный маг трансгрессировал вместе с Нагайной, и Элисса шумно вздохнула и устало потерла переносицу. В голове медленно разливалась пульсирующая боль — где-то в районе висков и лба. Наверное, от нервного перенапряжения. А меж тем ощущение, что она что-то упускает в происходящем, только усилилось, что было весьма опасным и тревожным знаком. Даже не в том смысле, что Лорд в буквальном смысле мог трансгрессировать обратно в любой момент и все-таки убить ее. Но вот реакция на поведение Элиссы у него какая-то странная. Сначала он отправляет ее на казнь мракоборцев в качестве предостережения, но при этом закрывает глаза на ее излишне независимое поведение, да еще хочет, чтобы она училась сражаться. А эти слова, что завтра она должна перед ним отчитаться о предыдущем дне? Понятное дело, что его интересует не убийство мракоборцев, он спрашивал именно о ее впечатлениях, в том числе и от людей. То есть он ей не доверяет, но при этом ее оценка происходящего кажется ему заслуживающей внимания? Ну-ну. Пойти поесть, что ли? Но перед глазами сами собой начали проноситься картины минувшего вечера, боль словно сгустилась в голове концентрированным облаком, и Элиссу замутило. Аппетит пропал сам собой, к горлу подступила тошнота. Черт бы побрал этого Лорда, никаких специальных диет с ним не надо, при всем желании растолстеть не сможешь… Поднимаясь по лестнице к себе на третий этаж, Элисса вдруг остановилась прямо посреди ступеньки. Память наконец-то подкинула нужное воспоминание — тот самый отрывок их сегодняшней встречи, когда ее слух выцепил что-то странное, но мозг не успел сделать из услышанного какой-то вывод. В чем конкретно он обвинил ее, запретив видеться с Уизли? Не в сочувствии Поттеру, не в шпионаже в пользу Дамблдора, не в терпимом отношении к грязнокровкам. Как он выразился? «Сегодня у вас вообще был целый день на милые прогулки вокруг озера под ручку»? Это было так странно, что сонливость как-то сама собой исчезла, и Элисса даже потрясла головой, будто надеялась, что от этого движения правильные мысли придут к ней сами собой. Зря она это сделала — боль тут же навалилась с новой силой. Он всерьез обвинил ее в том… что она гуляет с кем-то под ручку? И именно поэтому раскрыл ее личность Ордену Феникса в лице Снейпа?! Ну это совсем ни в какие ворота, знаете ли! Нет, она уже давно поняла, что о любой приватности можно позабыть, когда имеешь дело с Волдемортом, но это переходит любую грань добра и зла! В чем он ее обвиняет — в том, что она может испытывать романтические чувства к Биллу Уизли, то бишь предателю крови? Надо полагать, великий лорд Волдеморт считает себя оскорбленным этим фактом — как так, он ведет войну за чистоту крови и правильные магические ценности, а тут на тебе — одна из его шахматных фигур любезничает с идеологическим врагом! Тоже мне блюститель нравственности нашелся, чтоб его… Она доплелась до спальни и уже собиралась растянуться прямо поверх покрывала, когда вдруг ее накрыло новое тревожное соображение, и от раздражения не осталось и следа. Почему он не использовал на ней легилименцию? Это ведь его любимый повод установить истину — простой, доступный и надежный!.. И ведь… речь идёт не только про сейчас. Когда он в последний раз влезал к ней в голову? Полгода назад, в ночь своего возращения? Почему вдруг произошли такие перемены — при том что Лорд знает, что не может ей полностью доверять, да и вообще с его стороны было бы верхом глупости всецело доверять хоть кому-либо? Голова раскалывалась уже по-настоящему, никакая магия «Сердца» не помогала, но Элисса заставила себя думать. Может, он просто научился уважать личные границы других людей? Или же на Элиссу у него свои планы, которые предусматривают более близкие, доверительные отношения, и он сейчас успешно оплетает ее паутиной, затаскивая в свои сети? Либо — и от этого варианта по всей ее спине пошёл табун ледяных мурашек — он уже знает, что в случае с Элиссой легилименция бесполезна. Комментарий к Глава 32 Приглашаю всех заглянуть в группу ВК и в Телеграм, где я выложила потрясающий арт с Элиссой, который создала невероятно талантливая Белла Бергольц (https://vk.com/bergholts). Арт заказывала я, так что это лучший ответ на вопрос, как именно я вижу главную героиню. Ссылка на ТГ: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy ========== Глава 33 ========== Утром она проснулась от стука в окно. На подоконнике сидел малфоевский филин, и сонная Элисса, еле разлепившая глаза, неуклюже отвязала конверт. Филин недовольно щелкнул клювом на ее медленные и не очень аккуратные движения и, получив свободу, тут же сорвался с места. Письмо оказалось от Барти Крауча, который вежливо предлагал Элиссе прибыть сегодня в районе полудня в малфоевский особняк на тренировку боевых навыков. Ну понятно, получил приказ от Лорда — теперь будет из кожи вон лезть, чтобы исполнить его в точности. А это значит, что в ближайшее время ее ждут увлекательные бои, где рассчитывать на легкую жизнь точно не следует. Эх, теперь придется быть еще более осторожной. На первых порах еще куда ни шло — можно притвориться, что она сражаться вообще не умеет, и послушно набивать синяки и шишки. А дальше, когда придется имитировать какой-никакой прогресс? Притвориться, что она не знает боевых заклинаний — это легко. А что будешь делать со скоростью, рефлексами, которые так долго и старательно взращивал в ней Картер? Она отбросила послание на стол. Странное дело — и филин был ей хорошо знаком, и об этих занятиях ее уже предупредили, но Элисса так привыкла получать письма с указаниями от одного конкретного человека, что сейчас даже испытала мимолетное разочарование. Все это время она подчинялась одному только Лорду, а теперь ей будет отдавать распоряжения Барти Крауч — это что еще за понижение в социальной иерархии? Тоскливо и натужно рассмеявшись этим мыслям, Элисса отправилась принимать душ и переодеваться. С точки зрения здравого смысла на боевую тренировку стоило надеть джинсы или на худой конец брюки — но ведь этим чистокровным снобам черта с два объяснишь такое понятие, как «практичность». Придется снова наряжаться в осточертевшие юбки… Элисса прекрасно понимала, откуда было это отвратительное настроение. Как обычно, причина крылась ровно в том же человеке, от которого она ожидала письмо, а потом расстроилась, поняв свою ошибку. И его непонятное поведение с ней — да подозревает он ее в конце концов в чем-то ужасном или нет?! можно получить уже хоть какую-то определенность, чтобы она придумала, как должна действовать дальше?! — и вчерашний непонятный напряженный разговор, который снова не пойми чем закончился, и самое главное — это внезапное омоложение, которое в ее планы не вписывалось вот вообще ни разу! Интересно, есть способ незаметно состарить его обратно?.. Ну а что, Лорда пока никто, кроме Пожирателей, не видел, а своих слуг он вчера запугал до такой степени, что в ближайшее время они точно не рискнут распускать языки… А так Лорд постареет обратно, снова станет похож на экспонат из лондонского музея восковых фигур, придуманного какой-то ушлой магглой, — и хоть перестанет смущать общественность своим неприлично молодым видом. Осознав, что мысли снова ускакали куда-то не в ту область, Элисса решительно открыла кран с холодной водой и сунула под него голову. Ледяные струйки побежали по щекам и скулам, добрались до шеи, залились в ухо. Элисса взвизгнула и вся покрылась гусиной кожей. С длинных волос цвета воронова крыла теперь стекали тонкие ручейки, футболка намокла и прилипла к спине. Но зато к ней вернулась способность соображать. Сейчас главное — усыпить бдительность Барти Крауча. После занятия с ним можно будет поразмышлять над всем остальным. Высушив волосы и съев на завтрак тарелку хлопьев — на вкус они были совершенно пресными, будто сделанными из бумаги, — Элисса отправилась в поместье Малфоев. Вопреки обыкновению, сегодня ее встретила не Нарцисса, а сам Люциус. Появление Элиссы его нисколько не удивило. — Добрый день, мисс Каройи. Идемте, я провожу вас. Следуя за Люциусом куда-то вглубь дома, Элисса пыталась по его облику, хотя бы походке понять, какое влияние на него оказало вчерашнее выступление Волдеморта и какие перемены теперь начнутся в существовании Малфоя и его семьи. И ничего не обнаружила. Люциус выглядел таким же спокойным, заносчивым, царственным павлином, как обычно. Но тут, пожалуй, дело не в какой-то фантастической выдержке, а просто в том, что для него официальное возвращение Волдеморта было предсказуемым и запланированным явлением. У Малфоя было целых полгода на то, чтобы более или менее загладить вину перед Лордом и выполнять его распоряжения. Так что на вчерашнем собрании он и еще четыре человека чувствовали себя куда более уверенно и безопасно, чем все прочие. Элисса мимоходом задумалась, стоит ли задать Люциусу кое-какие накопившиеся у нее вопросы, но отказалась от этой мысли. Теперь, когда Пожиратели Смерти в сборе почти полным составом, и к активным действиям вернутся все старые союзники Малфоя… Что-то Элиссе подсказывало, что с сегодняшнего дня она находится еще больше на отшибе от прочих сторонников Лорда, чем раньше. Старая гвардия снова в сборе, а она — новая фигура, которая за полгода неплохо так пробилась вперед в том, что касалось благосклонности Хозяина, — будет стоять особняком. Отсюда новый вопрос: должна она налаживать дипломатические связи с прочими Пожирателями? Принесет это выгоду или больше проблем? — Прошу вас. Тренировочный зал был под стать всему особняку — огромное полуподвальное пространство, где при желании можно было устроить спарринг не паре дуэлянтов, а сразу двум полноценным боевым отрядам. Вдоль стен тянулось бледное голубоватое марево защитного поля, чтобы атакующие заклинания и чёрная магия не обрушили несущие конструкции, а малфоевский особняк не оказался сровнен с землёй. — Внушительно, — сказала Элисса, как подобает вежливому гостю. — Полагаю, далеко не все дома чистокровных родов могут похвастать подобным? — Из всех родовых гнезд британских чистокровных семей только особняк Малфоев может похвастать таким дуэльным залом, — Люциус отвечал все так же степенно, но в его тоне безошибочно угадывалась семейная гордость. — У Лестрейнджей такой тоже есть, но гораздо меньше, а у Трэверсов защитные контуры очень слабые. Милорд их лично усиливал больше пятнадцати лет назад. Раздались приближающиеся шаги, и в зал ворвался Барти — бодрый, жизнерадостный, с горящими от трудового энтузиазма глазами. Малфоя он будто не замечал. Сам Люциус остался подчеркнуто-невозмутим. О, так у нас тут распри внутри дружного, почти родственного коллектива, который воссоединился менее двенадцати часов назад? — Привет! — весело воскликнул Барти, приблизился и по-свойски потряс Элиссе руку, будто они были добрыми друзьями, расставшимися буквально только что. — Ты, если что, не пугайся раньше времени, боевая магия очень затягивает! А дуэли — это даже весело! Ну-ну. При том, что речь шла не о дружеских спаррингах, а настоящих сражениях с человеческими жертвами и возможным летальным исходом для тебя лично. И Картер, и Лорд учили ее относиться к бою со всей серьёзностью, просчитать противника и не подставляться самой. А тут вот оно как — кто-то считает это все просто развлечением… Тут Элисса совершенно неуместно и горячо обиделась. По-хорошему, это вообще Лорд должен обучать ее боевой магии! Раз уж согласился стать ее наставником девять месяцев назад — так и продолжал бы учить ее, а не скидывал свои обязанности и ее саму, словно надоевшую вещь, на кого-то третьего! — Не буду вам мешать, — надменно произнёс Люциус, и Элисса быстро зыркнула по сторонам, опасаясь, как бы ее мысли не стали достоянием общественности. — Если что-то понадобится — зовите Либби. Он гордо удалился. Если Люциус и чувствовал обращенный ему в спину презрительный взгляд Барти, то никак этого не показал. Но едва Малфой скрылся из виду, Барти тут же развернулся к Элиссе, и его веснушчатое лицо озарила широкая улыбка. — Ну что, не сильно я тебя вчера напугал? Выяснила у Уизли все, что было нужно? Элисса оторопело моргнула, но тут же взяла себя в руки. — Разумеется. А ты… — она запнулась, но потом подумала, что в вопросе «Это ты вчера похитил директора Дурмстранга?» нет ничего неприличного или интимного, и выдала напрямик: — Как ты вчера подобрался к Каркарову и к лабиринту прямо под носом Дамблдора и ещё толпы мракоборцев? Крауч просиял как начищенный галлеон, будто она сделала ему невесть какой комплимент. — А ты меня так и не узнала? Элисса вскинула брови. — Надо же! И в самом деле не узнала! А я ведь даже подходил к тебе вчера в Большом зале, пока ты с одним из Уизли стояла чуть ли не в обнимку… Ну да. И первым делом после такого он напел Лорду про ее якобы романтическую прогулку с Биллом! — Значит, ты был тем преподавателем? Мракоборцем Грюмом, которого Министерство считает спятившим параноиком? — Барти охотно кивал, и Элисса поинтересовалась: — А с настоящим Грюмом что? Сколько ты притворялся им? — Да с начала учебного года… Это и было моим заданием от Повелителя. А насчёт настоящего Грюма — я его не убивал, если ты об этом. В теории Дамблдор уже должен был его отыскать, и сам Грюм вряд ли помер за эти сутки… Хотя черт его знает, — сообщил Барти совершенно равнодушно. — А что с Каркаровым? Он еще жив? Перемена в Крауче была до пугающего стремительной: в один момент все его безразличие улетучилось, сменившись злым, мстительным ликованием, которое смотрелось на этом в принципе добродушном лице пугающе и инородно. — Жив? — Крауч издал хриплый, будто лающий, смешок и по-волчьи ощерился. — О да, он пока жив! Быстрая смерть — это было бы слишком… легко для этого предателя, слишком просто! И Господин со мной согласен. Это он приказал схватить Каркарова живым и убивать его в ближайшее время пока не намерен. Каркаров сейчас здесь, у Малфоев. Ты сильно не удивляйся, у этих чистоплюев Малфоев даже своя темница есть как раз на такие случаи… Так что старина Игорь просто ждет своего часа, а пока Господин заставит заплатить его за каждую ошибку, за каждое предательство. Ты бы его видела — весь из себя холеный, лощеный, самодовольный… Люциус просто плачет от зависти. Да еще до директорского кресла в Дурмстранге добрался… А как меня вчера узнал — весь позеленел, затрясся, начал что-то лепетать о том, что он не хотел, его загнали в угол… Это ведь по его доносу Руквуда отправили в Азкабан. Вот Милорд и решил, что просто смерти Каркарову будет недостаточно. Он странно говорил — будто рубил отдельными небольшими предложениями, но вот его интонации… Элисса невольно покосилась на Крауча, безошибочно опознав, чью манеру говорить он копировал. А из его слов, произнесенных тихим, почти шипящим голосом, следовало, что Волдеморт намерен сделать из Каркарова средство устрашения и показательный пример в назидание всем остальным. Интересно, за этой казнью он тоже заставит ее наблюдать? Тут же Барти моргнул, и волчий оскал сменился хитрой ухмылкой доброго домашнего пса. Скорость, с которой менялось его эмоциональное состояние, поистине поражала, а он, совершенно расслабившись, непринужденно кивнул на центр зала: — Готова? Не будем терять времени. Милорд говорил, что твои навыки нужно подтянуть в кратчайшие сроки. Не вступая в пререкания, Элисса только кивнула и сняла мантию, оставшись в одном летнем платьице. Барти окинул ее совершенно безразличным взглядом и, насвистывая, направился на площадку; Элисса шла следом, пытаясь обдумать услышанное. Почему Лорд ничего не сказал Барти о том, зачем на самом деле отправил вчера Элиссу в Хогвартс? Уж кому-кому, а от Крауча свои истинные мотивы он мог и не скрывать: сторонник преданнее Барти у него вряд ли имеется — по крайней мере, в том, что касается фанатичной верности. Скажи ему Лорд о своих малейших подозрениях в адрес Элиссы — и Крауч устроил бы ей сейчас такую «теплую» встречу, что мама не горюй. Но Лорд почему-то предпочел держать все свои помыслы касательно нее при себе, хотя здесь, казалось бы, риски для него минимальны… — Правила такие, — деловито сказал Барти, ничего не подозревавший о ее раздумьях. Элисса тряхнула заплетенной с утра косой — чтоб на учебном поединке волосы не мешались. — Никаких Непростительных, никаких Темных Искусств, никаких заклятий, способных серьезно навредить противнику… — Да я с такими заклинаниями особо и не знакома, — заявила Элисса, следуя легенде, на что Барти с досадой повел плечом. — Это я не про тебя, а про себя. Так, дальше… — она смотрела на него, высоко вскинув брови на такое разъяснение, но Крауч уже полностью сосредоточился на лордовском задании, и сбить его с рабочего настроя оказалось невозможно. — Начнем с элементарного спарринга. Можешь атаковать меня как угодно, я просто посмотрю, на что ты способна, как двигаешься, защищаешься… Хорошо? И потом уже будем решать, как тебя учить. Элисса пожала плечами. — Как скажешь. Барти не стал объявлять начало схватки, но действовал не особо стремительно — видимо, решил, что незачем сразу превращать первый урок в схватку за жизнь. Забавно: Элисса нисколько не сомневалась, что уж кто-кто, а вот кумир Барти точно не стал бы нежничать и давать малейшие поблажки… Конечно, она видела все — и то, как Крауч делает замахи, и как все его тело подаётся вперёд перед тем, как вспышка заклинания срывается с волшебной палочки, и то, как в его передвижениях начинает читаться определенная траектория, по которой он пойдёт дальше… Нет, Барти был отличным бойцом, тут никаких сомнений, и, дерясь в полную силу, он наверняка представлял из себя грозного противника. Просто Элисса была сильнее и тренированнее. Впрочем, разница в их навыках была легко объяснима. Барти успел пробыть Пожирателем совсем недолго, прежде чем в восемнадцать лет его отправили в Азкабан. Свободу он получил только год назад и весь этот год провёл в Хогвартсе, где оттачивать боевое мастерство ему было негде. Элисса, конечно, тоже вот уже десять месяцев как не участвовала в полноценных боях, но до этого у неё были годы практики и обучения у одного очень одаренного мракоборца, который когда-то смог в одиночку скрутить трех телохранителей Иштвана, а потом и ее охранников. Тренировочный поединок потребовал от неё ничуть не меньшей концентрации, чем настоящий бой — только на этот раз Элиссе приходилось старательно мазать мимо цели и подставляться под удары самой. Инстинкты и рефлексы в полный голос вопили от такого вопиющего уничтожения привычной картины мира, и к тому моменту, когда Барти скомандовал отбой, Элисса еле стояла на ногах, а с ее лица градом катил пот. Болел локоть от Жалящего заклинания, ныло бедро, на которое она упала, словив заклятие-подножку. Но это не страшно, «Сердце» уже активно залечивало их, а вот мышцы превратились в трясущееся желе именно из-за перенапряжения и чрезмерных стараний Элиссы выглядеть слабее, чем она была на самом деле. Мда. И ведь ей придётся постепенно имитировать прогресс — что там дальше-то будет?.. Барти тоже выглядел не слишком счастливым. — Что ж, работы у нас… ещё много, — деликатно сформулировал он и вздохнул. — Ну, не всем эта наука даётся легко… Оставшаяся часть урока прошла однообразно и не слишком интересно: Барти просто посылал в ее сторону одно за одним заклинания простейшего сглаза, которые Элиссе нужно было отбивать — отработка реакции и скорости, как пояснил Крауч. Элиссе эта техника была знакома. Картер учил ее схожим образом, только он тогда приволок целый мешок мячей для маггловского тенниса и заколдовал их так, чтобы они всем скопом носились за Элиссой, а ей нужно было не подпускать их к себе. Эти проклятые кислотно-зелёные мячи снились ей потом в отвратительных снах. После, когда они оба сидели на краю учебной площадки и отдыхали, Барти совершенно буднично позвал домовиху по имени, словно уже делал так раньше. Та принесла кувшин воды. Барти в несколько глотков жадно осушил свой стакан, а Элисса поинтересовалась: — Ты теперь живешь здесь, получается? — Ага, — Барти ее вопросу нисколько не удивился. — В доме моей семьи все еще бывают мракоборцы, да и меня, признаться, под отчую крышу что-то не очень тянет… Так что пока я здесь, на радость Люциусу. Впрочем, в скором времени гостей у него изрядно прибавится и без меня. — Да, штурм Азкабана, я знаю… Когда он? — В самое ближайшее время. И ты в нем участвовать вряд ли будешь, не надейся, — Барти рассмеялся собственной остроте. — В скором времени армия Господина наконец-то начнет представлять из себя ту мощь, которая ему нужна… Хотя, конечно, Азкабан сильно над всеми поработал. Интересно, у Долохова характер сильно испортился?.. Раньше-то он был просто душа компании, хотя и в… своем стиле, — тут его лицо приобрело такое выражение, будто ему на ум пришла какая-то искрометная шутка, от которой аудитория должна была точно рухнуть. — А вот мадам Лестрейндж тебе точно понравится! Тем более что у вас с ней наверняка… найдутся общие интересы! — Ты о чем? — рассеянно спросила Элисса, неожиданно сообразив, что ничего не знает о самых преданных сторонниках Волдеморта, с которыми ей в скором времени, вероятнее всего, надлежало познакомиться. — Ее ты тоже учил сражаться? Барти расхохотался, будто она выдала на его шутку невероятно остроумный ответ. — Нет, что ты! Мадам Лестрейндж сама кого хочешь на обе лопатки уложит… Ее Господин обучал лично, как и меня, — теперь Элисса слушала очень внимательно. — Нет, я говорил о том, что ей определенно не понравятся твои… особенные отношения с Господином. Тринадцать лет назад Беллатриса смотрела на него влюбленными глазами, а поскольку среди Пожирателей женщин почти не было, она чувствовала себя вполне спокойно и на своем месте. А сейчас она явится прямиком из Азкабана, постаревшая и подурневшая, и обнаружит такую юную тебя… Да еще узнает о том, что ты смогла быть полезна Господину не только как боевая единица… Ошарашенная Элисса только бессмысленно хлопала глазами, как целлулоидная кукла с приклеенными ресницами. Нет, то, что Малфой и Нотт раззвонят везде где только можно о ее якобы связи с Лордом, было предсказуемо, но о чем Крауч сейчас… — Ты не думай, я не осуждаю, — бодро продолжил Барти, рассмотрев ее нескрываемое изумление. Элисса, повторив про себя его последние слова, нехорошо прищурилась. Это он ее так только что назвал лордовской подстилкой?.. — Когда мы с тобой познакомились в конце августа, я говорил, что в отсутствие конкурентов тебе будет гораздо легче добиться расположения Господина. Способ, который ты выбрала, конечно, немного нестандартный и не особо принятый в наших рядах… Но, в конце концов, у всех свои таланты. У кого-то — боевые навыки, а у кого-то — в зельеварении, у кого-то — нечто менее оригинальное… Он продолжал легкомысленно болтать, будто не замечая направленного на него неподвижного, бесстрастного взгляда Элиссы, который она позаимствовала у Нагайны. Через что бы Краучу ни довелось пройти, он происходит из старинной богатой чистокровной семьи, где ему должны были дать должное воспитание и образование. Значит, он прекрасно осознает, что именно произносит, но намеренно ее оскорбляет, причем делает это с таким милым, непринужденным видом, что зависть берет. По понятным причинам в пожирательских рядах не принято пробиваться вверх по «карьерной лестнице» через постель, и, надо полагать, в глазах прочих Пожирателей она выглядит… наглой выскочкой, чего уж там. И это ее сейчас так пытаются поставить на место?.. — Но раз Повелителя все устраивает — то замечательно. Он же мужчина, а физиологию никто не отменял, — задумчиво подытожил Барти, и это было так неожиданно, что Элисса даже позабыла о своих размышлениях. В первый момент она вообще не поняла ни слова из того, что сказал Крауч. Какой мужчина? Где мужчина? Это он про Волдеморта, что ли?.. Он не мужчина, а Темный Лорд, надо понимать разницу. И именно в этот момент — когда она сидела на краю тренировочной площадки, потная, уставшая и грязная, в мятом после падений на пол платье, и вела высокоинтеллектуальные беседы с фанатичным Пожирателем Смерти, — на Элиссу неожиданно нахлынуло осознание происходящего. Стало понятно, к чему была упомянута неизвестная ей Беллатриса Лестрейндж, и все речи Барти Крауча вдруг обрели смысл, и это открытие внезапно возымело такой эффект, будто Элиссу с размаху стукнули по голове чем-то тяжелым. Но ведь это… бессмыслица какая-то. Этот человек совершенно равнодушен к окружающим людям, не испытывает привязанностей — к женщинам в частности, он сам ей это говорил! В смысле про людей в целом, а не про женщин, — тут же уточнила самой себе Элисса. И уж тем более непонятно, как какая-нибудь женщина могла бы в него влюбиться! То есть поклонение, уважение, восхищение — это еще можно понять, но романтическая привязанность… К кому? К этой бесчувственной глыбе льда, которая этих чувств в жизни бы не оценила? Насколько же это была бы бездарная растрата душевных сил и эмоций! Но это ладно, любовь вообще зла, полюбишь и… огненного краба, как говорится. А Лорд-то сам? В полном одиночестве он чувствует себя замечательно, без друзей, без возлюбленных, без семьи, это она знает. А… остальное? Черт, о чем она вообще думает? Единственное, что имеет для Волдеморта ценность, — его война, Темные Искусства, власть, новые знания. Все! Элисса к этой стройной и понятной схеме давно привыкла и находила ее по-своему логичной. А как теперь в эту картину мира можно встроить… более приземленные вещи? Влечение, секс? Или вовсе — чем черт не шутит! — желание прикосновений, поцелуев? Чушь полнейшая. Элисса совершенно спокойно отнеслась к тому, когда несколько месяцев назад ее приняли за любовницу Лорда. С равным успехом Пожиратели могли назвать ее лучшим на свете игроком в квиддич или председателем Визенгамота — к реальности это не имело никакого отношения, и потому Элиссе от такого титула не было не горячо и не холодно, она не находила его ни оскорбительным, ни возвеличивающим ее. Элисса оценивала этот статус только с позиции, насколько полезен он может быть. Тем более что для нее он не нес никакой опасности, ведь Лорд о нем ничего не знал. Даже нынешние инсинуации Барти не трогали ее за живое, и Элисса вовсе не чувствовала себя обиженной или униженной. Еще бы ее можно было вывести из равновесия подобными заявлениями! Но Крауч сознательно ее оскорблял, а этого спускать ему с рук никак было нельзя, учитывая, что отныне это скорпионье гнездо под названием «Пожиратели Смерти» расширилось сразу в шесть, а то и семь раз, и стоило четко обозначить им всем, как с ней можно себя вести, а как нельзя. Вот только Элисса оказалась совсем не готова к тому, что у этого ее статуса могут внезапно обнаружиться… реальные основания. Нет, не в том смысле, что она опасалась каких-то поползновений со стороны Волдеморта, для этого у нее не было никаких причин и подозрений. Но было дико и немыслимо осознать, что статус «любовницы Лорда» может быть… не совсем голословным. Что в принципе в этом явлении нет ничего невозможного и невероятного. Нет, черт возьми, это как раз именно что невозможно и невероятно! Она провела в компании этого человека почти год, имела дело с нечеловеческим существом-гомункулом, покрытым змеиной чешуей, даже дотрагивалась до него. Она общалась с высоким, тощим, иссушенным человеком, к которому можно было относиться только как к некому безликому образу — просто дьявольскому уму вкупе с огромной магической силой, которые по какой-то ошибке природы оказались заключены в человеческое тело. Она смогла привыкнуть к ним обоим и научиться вести себя с каждым из них. Да провались оно все пропадом, она собственными руками собрала его тело буквально из ничего, она знает этого человека как саму себя, по крайней мере, внешне! Память очень услужливо подкинула вчерашнюю картинку — момент, когда у нее буквально открылись глаза и она осознала, как Лорд выглядит теперь. Ничего общего с иссохшим, исхудавшим человеком с расплывающимися чертами лица и мучнистым цветом кожи. А ведь у него, наверное, не только лицо помолодело, но и все остальное тоже, правда?.. Тут Элисса залилась краской так, что ей пришлось приложить ладони к пунцовым щекам, чтобы только скрыть это от Барти. Лицо горело — хоть прикуривай. Кажется, Крауч в это время продолжал что-то говорить. Так, она должна взять себя в руки, вслушаться и сказать что-то умное в ответ. Чтобы показать, что она следит за нитью беседы. Да, именно. — Господин! — воскликнул Барти счастливо и вскочил на ноги; в противовес ему, Элисса едва не свалилась с возвышения, на котором находилась тренировочная площадка. Если в мире и существуют какие-то высшие силы, то они явно меня ненавидят! — Как успехи? — осведомился знакомый холодный голос, который она узнала бы, даже если бы ей в уши были вставлены плотные затычки из ваты; не видя лица вошедшего, Элисса уже безошибочно знала, что он зол. — Есть над чем поработать, Господин. Но задатки… имеются, — вежливо сообщил Крауч. Кажется, дурное настроение Лорда он тоже распознал с первого взгляда, но по неведомой причине вдруг решил включить благородство и не подставлять ее под удар. — Значит, задатки? — переспросил Лорд мрачно. Нужно было срочно овладеть собой и вернуться к реальной жизни. А то она сидит на полу с бессмысленным видом, красная как мак, и это явно начинает вызывать у присутствующих вопросы. Кое-как она поднялась на ноги и обнаружила в нескольких шагах от себя лорда Волдеморта, который буравил ее сердитым взглядом. Рядом застыл Барти, взиравший на своего кумира с обожанием. Спохватившись, Элисса неловко поклонилась, и запоздалость этого жеста от алых глаз, конечно же, не укрылась. Как и ее грязный, помятый и побитый вид. — Почему лицо такое красное? Ты заболела? — Нет, Повелитель. Я в полном порядке. Ради Мерлина, пусть он подумает, что это ее Барти так загонял на тренировке! — Что-то случилось, Господин? — осторожно уточнил Крауч. Наверное, среди Пожирателей он был одним из немногих, кто мог прямо задать этот вопрос Лорду. Вместо ответа тот протянул Барти свернутый номер «Ежедневного Пророка». Крауч развернул газету, Элисса, обойдя его, пристроилась у плеча Барти, чтобы все видеть. «Трагический финал Турнира Трех Волшебников — как самый могущественный маг столетия это допустил?», «Конец эпохи Дамблдора», «Ледяная смерть в огне»… Нет, дело явно не в этом… «Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся?» Автор — Сирано д. Б. В статье была изложена версия гибели мракоборцев именно в том виде, в котором ее вчера озвучил Дамблдор Фаджу, за исключением, разве что, Гарри Поттера, которого мудро не стали упоминать. В остальном же создавалось четкое ощущение, что Сирано взял прошлой ночью у Дамблдора подробное интервью, и последнюю треть статьи занимали рекомендации по соблюдению безопасности. Причем написано это все было не в язвительно-критическом ключе, как все прочие упоминания Дамблдора в сегодняшнем номере, а совершенно серьезно, мрачно, без намека на сарказм. Элисса вспомнила несуразного толстячка с трубкой в зубах и покачала головой. Интересно, за такое творчество Сирано теперь не уволят из «Ежедневного Пророка»? Если вспомнить, как вчера вскипел Фадж… Если коротко резюмировать статью, выходило следующее: Сами-Знаете-Кто вернулся, Пожиратели Смерти снова присягнули ему на верность, и в скором времени темный маг призовет и прочих своих сторонников — дементоров, великанов, инферналов (на этом моменте у Элиссы вытянулось лицо. Как, еще и инферналы имеются?..). Будьте осторожны, не выходите из дома в одиночку и в темное время. Понятно теперь, почему Лорд такой злой. Какое-то количество людей эта статья в любом случае убедит, а ему нужно поддерживать максимальную дискредитацию Дамблдора в глазах всех британских волшебников… — Умно, — задумчиво прокомментировала Элисса, закончив читать, чем тут же привлекла к себе внимание остальных. Барти молчал, а Лорд отрывисто процедил: — Поясни. — Дамблдор вчера так и не смог убедить Фаджа в вашем возвращении, и министр сбежал из Хогвартса в полной уверенности, что директор школы спятил. Судя по заголовкам, с сегодняшнего дня официальная политика Министерства — всячески дискредитировать Дамблдора в глазах прочих магов. А этот журналист, Сирано, вчера был в Хогвартсе. Наверное, как только Фадж ушел, Дамблдор нашел журналиста и постарался убедить его в своей правоте, чтобы хотя бы через Сирано донести до общественности свою позицию. Пожалуй, это единственное, что он еще мог сделать. — Если бы твои боевые навыки хоть чуть-чуть соответствовали твоей проницательности, цены б тебе не было, — ядовито отозвался Волдеморт. Пока Элисса пыталась сообразить, было ли это похвалой или, наоборот, порицанием, Лорд повернулся к Барти: — Возьми Макнейра и отправляйтесь к этому Сирано. «Одинокий голос правды», вещающий в «Ежедневном Пророке» идеи старика, нам тут совершенно ни к чему. Убивать его нельзя, чтобы не привлекать внимания, так что проведите воспитательную беседу. Ясно? — Да, Повелитель! Все будет сделано, не волнуйтесь! — Я прекрасно чувствую твой скепсис, можешь не прикидываться столбом, — холодно заявил Лорд, и Барти в первое мгновение растерянно моргнул, поскольку Волдеморт по-прежнему смотрел в его сторону. — В чем дело? Какого черта он видит ее насквозь, даже стоя к ней в профиль? Она же отличная актриса с годами практики за плечами, и сам Волдеморт еще несколько месяцев назад на ее игру послушно велся! Теперь-то что изменилось? — Скорее всего, сейчас искать Сирано уже смысла нет, — заявила Элисса угрюмо. За последние двое суток в уравнении под названием «лорд Волдеморт» возникло так много новых переменных, что ей требовалось время спокойно сесть и как следует все обдумать. И такое чувство, что Лорд сам это прекрасно понимает и потому давать ей это время вовсе не намерен. От этой мысли настроение испортилось окончательно. — Если Дамблдор намеренно попытался утянуть журналиста на свою сторону, то должен был позаботиться о его безопасности. Сирано уже наверняка под защитой Ордена Феникса. Лорд молча разглядывал ее. Элисса в это же время изучала его переносицу. В голову без разрешения полезли слова Барти, и сейчас, когда перед глазами был тот, о ком шла речь, Элисса чувствовала, насколько же ей было не по себе. Соберись. Это темный маг, которого ты знаешь уже больше десяти месяцев. Холодный, расчетливый разум, заключенный в человеческое тело. Он не может быть мужчиной. Он бесполое создание. Вот только глаза теперь упрямо твердили обратное, и Элиссе оставалось лишь спрашивать себя — как она-то пропустила все эти метаморфозы? Он ведь не за один день омолодился, куда она смотрела все полгода с тех пор, как Лорд вернул тело? — Барти, — наконец сказал Волдеморт, все так же разглядывая ее и, к счастью, ничего не подозревая о ее размышлениях; Крауч вытянулся, как на плацу. — Проверьте, так ли это. И если Сирано теперь для нас недоступен… Пускай Крэбб выяснит все о его семье и друзьях. Где живут, кто такие… Всех сразу Орден Феникса не спрячет. — Конечно, Господин, — Крауч низко поклонился, а Лорд наконец-то отвернулся от нее. — И нужна информация из редакции «Ежедневного Пророка». Каким теперь курсом они официально идут, список журналистов, кого они поддерживают, насколько идейные люди… Они с Барти ушли в обсуждение. На стоявшую поодаль Элиссу никто не обращал внимания, в то время как она внимательно вслушивалась в разговор, стараясь внешне не выдать своей острой, напряжённой заинтересованности. Соображение, посетившее ее, было неожиданным, и Элисса теперь досадовала на саму себя, что не предусмотрела этого раньше. Сколько раз сам Лорд называл глупцами людей, беспокоящихся о своих близких, что сразу делало их уязвимыми и слабыми? Уизли упоминали об этом при ней — как во времена первой войны с Волдемортом тёмный маг использовал родных и друзей своих жертв против них самих: для шантажа, мести, наказания. Она сама указывала Лорду на слабое место Люциуса Малфоя — его единственного сына. Так почему же ей раньше не приходило в голову, что Лорд с равным успехом может обернуть себе на пользу эмоциональные привязанности не только своих врагов, но и сторонников? В том, что он предпочитал выстраивать отношения с подчинёнными на страхе, она уже давно знала. А использовать в качестве кнута не только «Круциатус», но и нечто более изощренное — например, любовь, дружбу (чувства, свойственные девяносто девяти процентам населения планеты Земля за исключением, разве что, одного только Лорда) — будет как раз в духе Волдеморта. А уж сейчас, учитывая, что за прошедшие тринадцать лет множество его последователей женились и завели семьи… Лорду будет где развернуться. И Элисса из этой схемы ощутимо выбивается. Она беглянка, без друзей, и у нее нет близких, которых Волдеморт мог бы использовать против неё. А это значит, что Лорд будет их искать. Либо попытается нащупать, к кому она хоть как-то привязана, либо станет выискивать другой путь загнать ее в угол. Выходит, она должна дать ему такое уязвимое место. Чтобы Волдеморт увидел, что она ничем не отличается от его слуг, и её слабое место — вот оно, только руку протянуть. Увидел — и успокоился. Холодный, оценивающий взгляд Элиссы остановился на Барти Крауче. Значит, он, по сути, назвал её лордовской шлюхой, да ещё приплел другую женщину, хотя уж что-что, а личная жизнь Волдеморта точно не могла иметь к Элиссе никакого отношения, как и её собственная — к Лорду? И, помнится, десять месяцев назад Крауч прямым текстом ей угрожал… Что ж, тогда она, пожалуй, знает, откуда это уязвимое место, на которое в случае неприятностей окажется направлен гнев Лорда, у нее возьмётся. Комментарий к Глава 33 Когда будет следующая глава, пока затрудняюсь сказать. К следующим выходным, может быть, и не успею. ========== Глава 34 ========== Комментарий к Глава 34 У меня эта глава одна из любимых, и я рада, что именно с ней выхожу из творческого отпуска) Из свежих новостей: как видите, у «Глаза бури» просто космическая новая обложка, сделанная потрясающей Мией Морозовой (https://t.me/morozova_mia_art) :) Файлы с высоким разрешением выложены в ТГ и ВК, так что все детали можно рассмотреть (а проработка там действительно невероятная) От меня же огромное спасибо Ophaniel, благодаря которой эта красота увидела свет, — за участие и такую любовь к моему творчеству! Продолжение — ориентировочно недели через две. Пока какое-то конкретное расписание дать не могу. Барти убежал из тренировочного зала, и тут Элисса сообразила, что снова осталась с Лордом наедине. Она застыла на одном месте, изо всех сил стараясь сохранять непринужденный вид. Ничего особенного не происходит. Вы почти целый год провели в компании друг друга — хотя бы по несколько часов в день. Не вздумай снова покраснеть, а то он вообразит себе невесть что и точно начнет допытываться… В конце концов, это неизвестная Беллатриса Лестрейндж, по словам Барти, была влюблена в Лорда, а тебя-то такие глупости уж никак не могут интересовать! — Как прошел твой визит в Хогвартс? — осведомился Лорд мрачно — должно быть, все еще сильно раздраженный из-за ситуации с Сирано. Его недовольство повисло в воздухе как почти осязаемое грозовое облако, но на Элиссу просто угрюмый вид Волдеморта уже давно не производил сильного впечатления. — Есть что-нибудь, о чем мне стоит знать? Поначалу Элисса хотела просто пожать плечами и всеми правдами и неправдами спровадить Волдеморта на выход — поскольку после тренировки, да еще всех вчерашних откровений в придачу явно была не в состоянии вести обычные шпионские игры. Но в последнюю секунду она вдруг вспомнила то, о чем Лорду однозначно стоило бы узнать, и самой Элиссе было ничуть не менее интересно, что же имелось в виду. — Вообще-то да, — сказала она решительно, и Лорд взглянул на нее все так же угрюмо — будто надеялся, что она ответит простым «нет», и хотя бы здесь ему не придется решать очередную проблему. — Вчера я присутствовала при разговоре Дамблдора и Фаджа… — Об этой беседе я уже прочитал в сегодняшней газете, — отозвался Волдеморт насмешливо. — Как раз в исполнении Сирано. Или ты хочешь поделиться своим экспертным мнением о том, как вели себя все присутствующие?.. — Хорошо, а вы прочитали в той статье, что Поттер является змееустом? — Об этом еще Скитер написала позавчера, — на его лице возникло брезгливое выражение, и на Элиссу он уставился уже с настоящим неудовольствием. — При чем здесь эта чушь? — В том-то и дело, что не чушь, — возразила Элисса задумчиво. Сердитое лицо Лорда не возымело на нее никакого воздействия, хотя после вчерашнего, пожалуй, какой-нибудь Пожиратель Смерти на ее месте мог бы уже начать трястись от страха. — Дамблдор говорил об этом Фаджу. Поттер на самом деле змееуст, вы знали? Волдеморт застыл с совершенно непроницаемым выражением лица. — Возможно, у него среди предков были змееязычные волшебники, — наконец пробормотал он, но Элисса покачала головой. — Не в этом дело. Дамблдор сказал, что… — тут она осеклась и огляделась по сторонам. Они находились в малфоевском тренировочном зале, вокруг никого не было, даже домовиков, но все же… Элисса хорошо знала, как это бывает со старинными родовыми гнездами по-настоящему древних волшебных родов — когда магия дома в буквальном смысле подчиняется нынешнему хозяину. И, по большому счету, ничего из того, что происходит в этих стенах, не скроется от Люциуса Малфоя. Без труда разгадав ее маневры, Лорд высокомерно махнул рукой: — Ты полагаешь, у меня столько свободного времени, что я собираюсь тут весь день с тобой сидеть? Вот, так правильно! Перед ней наконец-то знакомый лорд Волдеморт — хам и грубиян, каких еще поискать! Из-за разговора с Барти мир не перевернулся с ног на голову, и все общение с этим человеком можно выстраивать так же, как и прежде! — Сделайте так, чтобы нас никто не мог подслушать, — выдохнула Элисса с таким облегчением, что Лорд воззрился на нее с удивлением. Он-то явно рассчитывал, что она слегка испугается и присмиреет, а вместо этого Элисса улыбнулась почти радостно, и в который раз ее радостная улыбка вводила Волдеморта в глубокий ступор, поскольку эта картина слишком сильно расходилась с его привычным видением мира. Тут Элисса спохватилась и вежливо добавила: — Пожалуйста. Он моргнул — должно быть, на великого темного мага только сейчас снизошло осознание, что предыдущую фразу Элисса вовсе сформулировала как распоряжение, что ни при каких обстоятельствах не было допустимо. А как всегда это бывало, когда происходило что-то, что не укладывалось в лордовские представления о жизни, Волдеморт немедленно начал злиться. И глаза сверкнули красным особенно угрожающе, и лицо сразу заострилось, и палочка в длинных пальцах дернулась… — Элисса, ты… — процедил он злобно, на что она быстро возразила: — Послушайте, если окажется, что я не права — потом назначьте мне наказание, или я попрошу прощения, или как у вас тут принято… Но я считаю, что то, что я собираюсь сказать, вам покажется важным, и вы не захотите сразу посвящать в это посторонних. Я хоть раз за десять месяцев требовала вашего внимания по пустякам? Несколько секунд он еще сверлил ее гневным взглядом — не иначе, перебирал в уме все свои любимые пытки, — но кажется, все же услышал в ее словах рациональный довод. — Зато уж если требуешь — то это всегда происходит что-то такое, что угрожает моим планам и вообще вносит сумятицу в мои дела, — проговорил Волдеморт очень едко, но, как показалось Элиссе, уже без настоящей злости, а просто для того, чтобы последнее слово осталось за ним. А тот, еще немного поколебавшись, все же поднял волшебную палочку — и, кажется, только в последний момент решил направить ее не на Элиссу, а в воздух. Сотворив невербально заклинание, Лорд перевел взгляд на Элиссу — и по выражению его лица сразу стало как-то ясно, что ей действительно стоило бы быть сейчас как можно более убедительной. — Вы знали, что у Поттера с вами какая-то странная ментальная связь? Временами его шрам на лбу начинает болеть, и Дамблдор считает, что это связано непосредственно с вами. После небольшого молчания Лорд бесстрастно спросил: — Что за чепуху ты несешь? Ну да, чепуху, как же. А чего это вы, Ваше Темнейшество, застыли как громом пораженный, если это все — глупость, не стоящая вашего внимания?.. — По словам Дамблдора, в последний год эти боли участились. И он списывает это на… я так поняла, Поттер улавливает ваши настроения. Дамблдор сказал, что шрам болит, когда вы оказываетесь рядом или планируете совершить убийство. Но это бессмыслица, и я подумала, что это будет правильнее списать именно на какое-то ваше эмоциональное состояние… — Достаточно, — и это слово было сказано таким железным голосом, что тут уже у Элиссы не возникло ни малейшего желания спорить, и она послушно заткнулась. Темный маг в сильном волнении прошелся по центру тренировочного зала. Траектория его движения была совсем короткой — должно быть, он передвигался внутри сотворенного им звуконепроницаемого купола, и со стороны это было больше похоже на то, что Лорд метался как зверь в клетке. — Мой Лорд, прошу прощения, что отвлекаю, но… Люциус осекся и даже отступил назад, когда Лорд обратил свой взор на него. Малфой посерел, спал с лица, вид у него сделался напуганный. Удивленная такими метаморфозами, которые наблюдала в исполнении всегда чванливого Люциуса, который еще этим утром олицетворял собой полное довольство собой и уверенность в себе, Элисса даже огляделась по сторонам в поисках того, что же повергло Малфоя в такой ужас. Обнаружила только злого, как черт, лорда Волдеморта, который метал молнии глазами. При виде Малфоя он улыбнулся плотоядной улыбкой, и Люциус струхнул окончательно. — О чем ты хотел поговорить с-со мной, мой друг? — и в устах Лорда это угрожающее шипение прозвучало как угодно, но только не как дружеское обращение. Звуконепроницаемый купол он предварительно убрал. Малфой потряс головой; даже его шикарная платиновая шевелюра теперь казалась поблекшей, будто резко обесцветившейся. — Это что-то срочное? — продолжал вопрошать Волдеморт, очевидно, полагавший, что говорит добрым и приветливым тоном. Люциус потряс головой еще интенсивнее. — Н-нет, м-мой Лорд… — З-замечательно, — ощерился темный маг, а в следующую секунду Элисса, которая успела поверить, что Лорд о ней уже позабыл, ощутила стальную хватку на плече. Она машинально скосила глаза и увидела красивые длинные пальцы поверх собственного платья, которое она использовала в качестве тренировочного, а в следующую секунду всю ее будто прокрутило через мясорубку: они трансгрессировали. А когда перемещение закончилось, Элисса обнаружила, что стоит посреди хорошо знакомой гостиной в доме, в котором прожила весь последний год. В ту же секунду Волдеморт отпустил ее и стремительным шагом отошел к камину; там он оперся рукой о стену и на какое-то время застыл, опустив голову. Элисса обратилась в каменное изваяние, не смея шевельнуться; еще никогда, ни разу за все эти месяцы, она не видела его в таком тревожно-возбужденном состоянии. Да, был еще вечер, когда Лорд вернул себе тело, но тогда он просто явился, допросил ее и тут же покинул дом. Но Элиссе еще ни разу не доводилось видеть его погруженным в такую беспокойную задумчивость; когда что-то настолько сильно выбило его из равновесия, что проблема требовала немедленного обдумывания и в то же время так болезненно била по живому. И в таком состоянии он казался странно… уязвимым?.. Элисса немедленно отвернулась, будто он мог каким-то образом подслушать ее мысли. И все же… да, Волдеморт был сейчас именно что уязвим. По крайней мере, она видела, какое впечатление на него произвели ее слова — настолько мощное, что он даже не находил в себе сил, или желания, или смысла скрыть свое состояние от нее. Малфой, конечно, тоже мог что-то заподозрить — раньше-то Лорд не позволял себе трансгрессировать прямиком из одного жилого дома в другой такой же дом. Как ни парадоксально, но при всей своей бесцеремонности и полном равнодушии к чувствам других людей, он следовал каким-никаким правилам этикета и не вторгался со всей беспардонностью в чужое жилище. Ну… — тут Элисса вспомнила, как Лорд заявился к Малфоям сразу после обретения тела — с некоторыми оговорками, но все же. А сейчас Волдеморт действительно был сам не свой. — Это невозможно, — наконец отрывисто процедил он. Пальцы, которыми он упирался в стену, сжались в кулак, и Лорд с силой оттолкнулся от нее. Элисса как зачарованная следила за его рукой, но Лорд развернулся к ней, и теперь она с недоверием смотрела на его лицо — будто впервые увидев. — Я никогда не встречал подобных случаев, не слышал о них. Мне известно о ментальной магии все, я не ошибаюсь! Нет заклинания или ритуала, который может таким образом связать двух людей… Аристократичные, точеные черты дышали жизнью, беспокойной энергией. В эти минуты Лорд полностью утратил и свой цинизм, и надменность, и презрительное отношение к окружающим, и будто превратился из мраморной скульптуры имени самого себя в живого человека. И Элисса глазела на него, сделав про себя еще одно открытие, которое оказалось для нее полной неожиданностью. Лицо, которое сейчас было полно сильных чувств, эмоций — растерянности, гнева, жажды действия, — внезапно показалось ей… притягательным. У Волдеморта оказались высокие скулы, и впалые щеки, которые посмуглели из-за охватившего его волнения, и губы были красиво, четко очерчены, и даже красные глаза, пусть и горели лихорадочно, однако не казались какими-то демоническими… То есть к мысли, что на месте Волдеморта внезапно оказался довольно молодой мужчина, она уже успела более или менее привыкнуть. Теперь следующий шаг — смириться с осознанием, что это еще и — вот же черт подери все на свете! — привлекательный мужчина! Это неправильно. Это ошибка природы. Темный маг не может быть таким, ему это по имиджу и статусу не подходит, в конце концов! Его же должны бояться хотя бы девяносто девять процентов населения, а мы, похоже, пришли к тому, что пятьдесят процентов из них будут восторженно хлопать ресницами и томно вздыхать при взгляде на него! Да у лишившегося тела младенца-рептилоида Волдеморта было больше шансов держать в страхе английских волшебников! — Ты что-то перепутала, — наконец решительно подытожил Лорд, ничего не подозревавший о том, какой оборот приняли раздумья Элиссы. — Это была уловка Дамблдора. Вероятно, твои актерские таланты все же оставляют желать лучшего, и старика ты не обманула. Он специально сказал это, зная, что ты передашь его слова мне… — Ради чего? — Элисса развела руками, и Волдеморт резко осекся и теперь мрачно взирал на нее. — Чтобы еще больше разжечь в вас ненависть к Поттеру? В этом нет никакой необходимости, вы и без того собираетесь убить мальчишку. Дамблдор в тот момент больше всего был заинтересован в том, чтобы привлечь Фаджа на свою сторону. Если бы он понял, кто я на самом деле, то не стал бы устраивать выяснение отношений с министром при мне, выдавая ближайшие цели Ордена Феникса. К слову, он уже догадался о ваших первых шагах — насчет дементоров и великанов. Нет, я больше склонна думать, что вчера Дамблдор действительно был в отчаянном положении и только потому раскрыл столько карт Министру. Фадж, кстати, отмахнулся от него как от назойливой мухи. И от Снейпа тоже. Лорд молчал, только нервно постукивал пальцами по древку палочки. В такой напряженной тишине проползло несколько невероятно долгих минут. — Вы думаете, это как-то связано с вашим исчезновением? — наконец не выдержала Элисса. — Если вы с Поттером оба пережили попадание «Авады Кедавры», что считается просто каким-то нонсенсом… Могла между вами на самом деле возникнуть какая-то связь? На ее взгляд, эти два события вполне могли проистекать одно из другого, но Волдеморт после паузы покачал головой. Вероятно, ей стоило держать язык за зубами, но тут уже Элиссу по-настоящему одолело любопытство. — Почему? Она была готова к тому, что вместо ответа Лорд пошлет ее к дьяволу, поскольку вполне мог не захотеть обсуждать такую животрепещущую для него тему с посторонним, но он неожиданно ответил, хотя и с видимой неохотой. Очень холодно он произнес: — Потому что я хорошо представляю себе все события, которые произошли в ту ночь. Я знаю их причины, знаю всё — почему мальчишка уцелел, почему я оказался вырван из тела… И ни одно из этих событий не предполагало создания ментальной связи между нами! Если ты ничего не перепутала и не наврала, то ответ надо искать в какой-то другой области. Мне нужно Пророчество, — вырвалось у него тихое, какое-то бессильное шипение. — Там должен содержаться ответ… Возможно, мальчишка в самом деле какой-то особенный… Элисса полагала, что Лорд сейчас снова глубоко погрузится в свои мысли, но, как выяснилось, тот весьма внимательно следил за любыми изменениями в окружающей обстановке. И ее скептический взгляд от него не укрылся. — В чем дело? — потребовал он ответа, на что Элисса пожала плечами. — Он не показался мне особенным. — Да? — к ее удивлению, Волдеморт вдруг прищурился. — Ты демонстрируешь временами неплохое знание людей… Так какое же мнение у тебя сложилось о Поттере? Может, ты и у него с первого взгляда рассмотрела слабости и цели? — Про его слабости и цели мне сложно судить. Ему всего четырнадцать, он еще не сформировавшаяся личность, чтобы можно было со всей серьезностью судить о его характере, жизненной позиции, а заодно сильных и слабых сторонах. По большому счету… мне его жалко. Лорд чуть не подлетел от такого заявления, а его ярость в тот момент показалась Элиссе почти осязаемой. — Жалко?! — выплюнул он, и ледяные интонации обожгли ее как вода в горном ручье зимой — от которой ощущения такие, будто тебя режут ножами. — Тебе его жалко?! Не теряя присутствия духа, Элисса хладнокровно кивнула. — Я провела вчера целый день в его компании. Он… совершенно обычный мальчишка, понимаете? Ему был год, когда вы попытались убить его. Вы же не думаете, что в год он уже все прекрасно понимал и сознательно отправил вас в небытие? Или что он хотел стать частью этого Пророчества? Или что он спит и видит, как бы сразиться с вами и окончательно победить вас? Да он просто ребенок, которому не повезло оказаться у вас на пути, а вы ему уже с младенчества жизнь сломали! Вчера его чуть не сожрал акромантул в соревнованиях, в которых должны выступать взрослые, подготовленные участники! А теперь просто так складываются обстоятельства, что Поттером в своих целях будут играться два могущественных мага, которые никак не могут решить, кто из них сильнее! И дальше вы будете пытаться прикончить Поттера, а Дамблдор будет пытаться разыграть эту карту — то бишь все того же Поттера — против вас. Вот я и говорю — бедный мальчишка. Его-то хоть кто-нибудь спросил, хочет ли он во всем этом принимать участие? Лично я бы никому не пожелала очутиться на его месте. — Все сказала? — осведомился Лорд почти ласково. Ее тираду он, тем не менее, выслушал крайне внимательно, хотя Элисса очень сильно сомневалась, что она ему хоть сколько-нибудь понравилась. — Все, — буркнула она неохотно. — Восхитительно, — темный маг раздраженно цедил слова, а на Элиссу он смотрел с каким-то трудноопределимым выражением. — Может, мне отправить тебя в малфоевское подземелье на неделю, к Каркарову? Заставить тебя поголодать несколько дней? Пытать? Снова натравить на тебя боггарта? Что я должен сделать, чтобы ты хоть немного начала следить за языком? — Я слежу за языком, — возразила Элисса запальчиво. Учитывая скорость, с которой у Лорда всегда менялись настроения, он действительно мог придумать ей уже настоящее наказание, и сейчас было жизненно необходимо дожать ситуацию до конца. Не уйти в защиту, а продолжить наступление, пока Волдеморт не нафантазировал себе невесть чего и не обвинил ее заочно в измене и прочих грехах. — Знаете, почему вы до сих пор терпите все, что я говорю, и больше того — сами спрашиваете мое мнение, даже наперед зная, что оно разойдется с вашим? Потому что я единственная в этой толпе бессловесных баранов, кто не боится высказывать вам то, что на самом деле думает! Потому что я не поддакиваю каждому вашему слову, и потому среди всех ваших последователей являюсь единственным более или менее достойным собеседником! Я имею в виду — когда вам хочется не просто посмотреть, как все вас боятся, но и услышать в ответ пару более или менее связных предложений. И потом — я же не пытаюсь вас переубеждать, действовать вам наперекор… У меня свое мнение — это да, но я же не ставлю его вперед вашего и все равно делаю так, как вы говорите! Но если вам и такое положение вещей надоело — хорошо, я замолчу и более не буду вас раздражать. Как ни странно, за время этой пламенной речи он так и не швырнул в нее ни одним заклятием, а вместо этого заявил: — Врешь, — Элисса вскинула брови, а Лорд нехотя разъяснил: — Ты дважды пыталась так себя вести. После боггарта и в тот раз, когда впервые познакомилась с Уизли. Ты замолкала, отвечала на вопросы, только если я к тебе обращался, и не спорила. На сколько тебя хватало? На несколько недель? Меньше? Потом ты все равно начинала вести себя по-своему. Элисса хранила угрюмое молчание, а он неожиданно завершил: — Вероятно, в этом тоже часть твоей силы — легко тебя не сломить. И да, своей откровенностью ты выделяешься из той толпы, что меня окружает. Но, — тут его голос ожидаемо заледенел, — у всего есть пределы, поняла? Мне бывает интересно послушать, что ты скажешь, потому что ты предлагаешь взглянуть на ситуацию под таким углом, под каким я ее еще не рассматривал. Это ценно, поскольку помогает предусмотреть и устранить недочеты в моих планах, которые я мог допустить. Но все должно быть в меру. И, в частности, — тут красивые губы скривились в какой-то кислой улыбке, будто произносить вслух такие слова Лорду не доставляло никакого удовольствия, — будь добра, перестань сопереживать моим врагам! Из-за проклятого мальчишки я оказался вырван из тела, лишен силы, могущества, я прошел через такое, с чем далеко не каждый бы справился, а сейчас с Поттером снова оказывается связана очередная головная боль, с которой мне еще предстоит разобраться, — но тут появляешься ты и сочувствуешь почему-то именно Поттеру!.. Он оборвал свою речь так резко, что теперь у огорошенной Элиссы на языке вертелось замечание — уж не хочет ли Лорд, чтобы вместо Гарри Поттера она сочувствовала ему? — но ей хватило выдержки удержать этот вопрос при себе. А Волдеморт, в последний раз окинув ее исполненным раздражения взглядом, круто развернулся и вышел из комнаты. *** Неделя пролетела быстро — Элисса ежедневно отправлялась в малфоевское поместье, где теперь Барти учил ее боевой магии. Лично для Элиссы эти занятия были хороши только тренировкой выдержки и рефлексов — тоже очень полезные навыки, но все равно ее не покидало ощущение, что она тратит время на какую-то бессмыслицу. Люциус и Нарцисса так привыкли к присутствию Элиссы, что даже не выходили встречать ее, а она сама трансгрессировала к дому и сразу спускалась в подвальный этаж к Барти. Лорда всю неделю она не видела, и дни пролетели быстро, однообразно и… скучно. Тем большее впечатление на нее произвели новости первого июля. Утром она получила записку от Барти, в которой тот сообщил, что сегодняшнее занятие отменяется, и Элисса поняла, что у нее наметился совершенно свободный выходной. Ей бы насторожиться, но о том, что случилось что-то пугающее и страшное, стало ясно лишь в тот момент, когда она отправилась за покупками в Косой переулок: там царила точно такая же подавленная, гнетущая атмосфера, как после чемпионата мира по квиддичу. Даже на стенах вновь были развешаны плакаты — но теперь то были не снимки игроков в квиддич, не фотографии Сириуса Блэка, а изображения других десяти человек. Подзаголовки абсолютно всех газет вопили об одном — о массовом побеге из Азкабана, совершенном прошлой ночью, и вопрошали, как Министерство допустило подобное. Министр и прочие шишки не очень убедительно защищались. Умно. Половина Управления мракоборцев погибла в Хогвартсе — и теперь вообще не понятно, кто будет заниматься поисками сбежавших. При этом Министерство решительно отрицало любую возможность возращения лорда Волдеморта в мир живых и списывало побег Пожирателей на что угодно — даже на злодейский замысел Сириуса Блэка. Который, насколько Элисса могла судить, сторонником Волдеморта вовсе никогда не был — учитывая, что Лорд его даже ни разу не упоминал. Логическое продолжение этой новости последовало на следующее утро — Элисса получила послание, написанное знакомым каллиграфическим почерком, что она должна явиться на собрание Пожирателей в поместье Малфоев. Когда она вошла в «зал заседаний», как мысленно Элисса тут же окрестила это место, она поначалу даже растерялась — поскольку привыкла, что все собрания Пожирателей, на которых она присутствовала, состояли из пяти человек. Сейчас же в просторном помещении собралось не меньше четырех десятков волшебников, и на этот раз собрание проходило не в гостиной, а, похоже, в зале для приемов, куда левитировали длинный стол и около сорока стульев. Лорда еще не было, Пожиратели рассаживались по местам. Кто-то переговаривался, перешучивался; кто-то хранил затравленное молчание; иные были серьезны и по-деловому сосредоточенны. Особенно сильно среди собравшихся выделялись те, кто только что сбежал из Азкабана — иссушенные, тощие, бледные маги, выглядевшие так, словно много лет не видели солнечного света. Даже новые дорогие мантии не прибавляли им привлекательности, поскольку не могли скрыть мучнисто-серую кожу, запавшие глаза, тусклые волосы, костлявые руки. Тут Элисса сделала для себя интересное открытие — оказывается, у всех присутствующих были собственные места за столом, и все рассаживались в известном им порядке. Место во главе стола пустовало, а по правую и левую руку от лидера сидели Люциус Малфой и худая черноволосая колдунья — надо полагать, пресловутая Беллатриса Лестрейндж, о которой Элисса уже была наслышана. И, видимо, здесь можно было представить себе самую полную картину пожирательской социальной лестницы. Хм, совсем смешно будет, если ей сидячего места вовсе не достанется — в конце концов, Темной метки у нее до сих пор нет… Но нет. Место за столом переговоров ей все же нашлось, но зато теперь наглядно становилось видно, насколько же невысоко она поднялась в местной иерархии — ибо место это было в противоположном конце стола, рядом с Хвостом. И это было так… забавно и красноречиво, что Элисса едва проглотила смешок, направляясь к оставшемуся стулу. Смеяться вслух нельзя было ни в коем случае, уж точно не в данном обществе — не поймут-с! Посему Элисса ласково улыбнулась и помахала Барти, который смотрел на нее с сочувствием, не понимая, чем она так провинилась перед Повелителем, и направилась к своему месту. Хвост при ее приближении вжался в спинку стула, будто у Элиссы были щупальца или ядовитое жало, а на ее непринужденное «Доброе утро» полузадушенно что-то пискнул. Она чувствовала, что снова стала объектом внимания многих глаз — поскольку была единственным новым лицом за этим столом. Особенно внимательного, тяжелого взгляда с нее не сводила Беллатриса, которая мрачно, пристально рассматривала третью женщину в этом сообществе, нисколько не переживая, что так открыто пялиться считается несколько невежливым. Элиссе даже показалось, что всю ее, каждый жест и движение, тщательно взвешивают, анализируют и обклеивают невидимыми ярлыками. Эйвери вскинул брови, явно удивившись, чем Элисса так могла провиниться перед Волдемортом, что ее отправили на штрафную скамейку. В глазах Кантанкеруса Нотта возникло едва заметное удовлетворение, когда он увидел, где очутилась Элисса на первом полном собрании. Даже интересно — ведь Нотт пребывает в уверенности, что Лорд с ней спит. Как же Кантанкерус объяснил себе внезапную опалу Элиссы — что она в постели плохо старалась?.. Так, все, надо сосредоточиться и подумать о чем-нибудь скучном, а то она сейчас точно прыснет на весь зал, и это обязательно донесут Лорду, и он ее несерьезный настрой нисколько не оценит… Например, можно повторить про себя четыре закона Голпалотта о ядах и противоядиях: уж это точно обеспечит ей умный, сосредоточенный вид. Но вообще, конечно, интересно, ради чего была эта воспитательная мера посадить ее на собрание в компанию к Хвосту. То есть пока все эти Пожиратели выясняют между собой, кто ближе всех к Хозяину, она открыто высказывает ему свою точку зрения, и — больше того — Волдеморт официально разрешил ей это делать! А сейчас-то что за показательное выступление? Для кого оно предназначается? Лорд появился беззвучно, причем сегодня он был без Нагайны. В зале тотчас установилось почтительное молчание, только прошелестел едва заметный ветерок — многие не сдержали приглушенных вздохов. Элисса, уже смирившаяся с внезапным омоложением Волдеморта, смотрела на него спокойно, но на лицах многих по-прежнему читалась плохо скрываемая растерянность. Надо полагать, даже во времена первой войны пятнадцать лет назад Лорд выглядел куда старше и хуже. Он обвел взглядом собрание, и Элисса могла дать голову на отсечение, что он точно отметил ее среди присутствующих. Тем не менее, она не стала корчить никаких обиженных или удивленных гримас, а вместо этого сохраняла на лице выражение вежливого интереса и готовности внимать. Он не ответил на ее взгляд, а затем в алых глазах ей почудилось удовлетворение от всей этой картины. Наконец-то все сторонники лорда Волдеморта впервые за полтора десятка лет были в сборе. — Приветствую вас, Пожиратели Смерти, — проговорил он негромко, но в комнате застыла такая неподвижная тишина, что голос Лорда был слышен совершенно отчетливо. — Тринадцать лет… Тринадцать лет прошло с нашей последней встречи. Мы все через многое прошли, наш состав немного изменился… Кто-то больше никогда к нам не присоединится, и в то же время среди нас появились новые лица… — это он так красиво обозначил ее одну?.. — И все же мы по-прежнему сильны, и нас по-прежнему объединяет Темная Метка… Лорд неторопливо обходил зал по кругу, и Элиссе было забавно наблюдать, как Пожиратели втягивали головы, вжимались в спинки кресел и в то же время пытались не выпускать из виду самый большой источник опасности, присутствовавший в комнате — то бишь самого Волдеморта. Хвост слева от Элиссы беспрерывно дрожал. Бедняга, да ему нервы лечить надо… Тем не менее, реакция некоторых Пожирателей отличалась от прочих. Барти восхищенно внимал каждому слову Лорда. Те, кто был только что из Азкабана, слушали спокойно, и в этих высушенных, исхудавших фигурах сейчас читалось какое-то ощущение собственного достоинства — которого в помине не наблюдалось на холеных, ухоженных, сытых лицах. Но особо сильно выделялась на фоне присутствующих Беллатриса Лестрейндж: восторг в ее глазах, с которым она смотрела на Волдеморта, не шел ни в какое сравнение с эмоциями того же Барти. Искренние, сильные чувства странно украсили ее лицо, даже омолодили, и Элисса неожиданно поняла, что до заключения в Азкабан Беллатриса была настоящей красавицей. Сейчас, когда она находилась в такой близости от объекта своего поклонения и восхищения, былая красота словно снова посетила ее черты. Глаза ярко блестели, серые щеки посмуглели, даже к бесцветным губам будто прилила кровь… Странно было даже не то, что такие сильные положительные эмоции у мадам Лестрейндж вызывал не собственный муж, сидевший по правую руку от нее, а совершенно другой мужчина. Странно было то, что она нисколько не скрывала своего восторга, и все присутствующие в зале не выказывали никакого удивления. Выходит, они были прекрасно об этом осведомлены? Ну и Лорд, надо полагать, тоже. Не слепой же он, в конце концов! И какие чувства, интересно, у мужчины вроде Волдеморта может вызывать подобное… откровенное восхищение со стороны замужней женщины? Гордость? Радость? Скуку? Страх? И вот еще что любопытно — от этой вредной мысли Элисса отмахнуться не успела — а было бы у Беллатрисы сейчас такое выражение лица, выгляди Лорд так же, как в те месяцы, пока еще не вернул тело? Или хотя бы до того момента, когда усилиями «Сердца Исиды» к нему вернулись молодость и смазливая мордашка?.. Черт, ну почему теперь каждый раз при виде Волдеморта ей в голову лезут настолько идиотские вопросы?.. Элисса мрачно уставилась на Лорда, будто это он был виноват в ее смятенном состоянии, с твердым намерением слушать каждое его слово и больше вообще ни на что не отвлекаться, но снова претерпела фиаско. А все потому, что Волдеморт в этот момент стоял у окна, встав так, что свет с улицы освещал лишь правую половину его лица… И Элисса поперхнулась воздухом, внезапно осознав, почему раньше внешность Лорда казалась ей слабо знакомой. Это был он. Мужчина с портрета в старом доме! С портрета, который Лорд уничтожил на следующий же день после того, как вернулся! Да, тот молодой человек верхом на лошади был совсем молод, но все же… Это он, никаких сомнений! Или же… Нет, пожалуй, не совсем он. Очень похож, но не он. И молодой человек на картине был одет как маггл, а Лорд ненавидит все, связанное с магглами, так что это не он, но… Что там ей рассказывал старик в деревне? Маггл Том Реддл сбежал с волшебницей Меропой Мракс, женился на ней, вернулся через год, рассказывая, что жена его заколдовала… Так что же получается, может ли Волдеморт быть их… Черт возьми, как лорд Волдеморт вообще может быть полукровкой??? И тот старик-маггл с очень едким куревом говорил, что садовник якобы видел незнакомого подростка перед убийством Реддлов. Так если этот подросток на самом деле был, получается, что юный Волдеморт (или как его звали в те годы?) сам убил своего отца, а с ним — и бабушку с дедушкой?.. Она покосилась на Волдеморта. Мда. Это в его духе. — В ближайшее время Министерство не станет проблемой, но вот Дамблдор всегда был слишком прозорлив и пронырлив, и для него мое возвращение не останется тайной. А это значит, что он тоже начнет действовать. Северус уже предупредил меня, что в скором времени нас ожидает возрождение Ордена Феникса… Эти слова подняли волну раздраженных возгласов и недобрых смешков. Тем не менее, не все обратили внимание на известие об Ордене Феникса: Барти и Беллатриса теперь не сводили презрительных, откровенно неприязненных взглядов со Снейпа, который сидел рядом с Эйвери. Тот же оставался совершенно бесстрастен. — Потому нам тоже не стоит сидеть сложа руки, — произнес Лорд негромко, и в зале вновь воцарилась полная тишина. — Орден будет пытаться донести до людей известие о моем возвращении… И я полагаю, что мы сможем обернуть это себе на пользу. За этим столом собрались представители чистокровнейших семей Великобритании, лучшие из лучших… Но, увы, здесь присутствуют представители далеко не всех двадцати восьми фамилий. Надо бы исправить это допущение. Раздались приглушенные шепотки, кто-то начал переглядываться между собой. — Разумеется, речь идет не о полном списке. Я не думаю, что стоит приглашать в наши ряды Уизли или Лонгботтомов, — добавил Лорд с холодной улыбкой, и в ответ на эти слова несколько человек открыто рассмеялись. У Беллатрисы оказался гортанный, хриплый смех, который можно было бы заподозрить у прожженной курильщицы. — Но ведь остаются несколько семей, которые до сей поры не проявляли особой симпатии к Ордену Феникса. И нам не помешало бы заручиться их поддержкой, да и свежая кровь в наших рядах была бы уместна… Люциус?.. — Да, мой Лорд, — отозвался тот с готовностью. — Абботы, Гампы, Шафики, Булстроуды, Фоули, Гринграссы, Макмилланы, Паркинсоны. — С Гринграссами, Паркинсонами и Булстроудами проблемы вряд ли возникнут, — это заговорил Эйвери. — Идейно они и так на нашей стороне… Но, возможно, найдется кто-то поактивнее, кто хочет непосредственно принять участие. — На Абботов и Макмилланов я бы не рассчитывал, — это неожиданно сказал Пожиратель, которого неделю назад Лорд пытал «Круциатусом». Элисса удивилась, что он заговорил — обычно провинившиеся предпочитали помалкивать. Как его… Яксли, кажется. — Эти всегда поддерживали Дамблдора. Лорд только легко кивнул, дав понять, что услышал. Элиссе вообще больше казалось, что он не столько по-настоящему прислушивался к рассуждениям своих слуг, сколько заново оценивал каждого из них, делал в уме какие-то выводы. — С Фоули будет сложно, — вдруг изрек кто-то из только что освобожденных из Азкабана. Элисса бесстрастно смотрела на него, изо всех сил стараясь не выдать себя ничем — ни нервным постукиванием по столешнице, ни чрезмерным напряжением лица. К счастью, на нее никто не обращал внимания. — Старик Фоули еще тринадцать лет назад был крепким орешком. Держался поодаль от любой идейной политики, не только от нас, но и от Дамблдора… Причем Герберт ладно, но и его сын Кристофер, который в будущем унаследует родительское дело, придерживается тактики отца. — Но дела у него идут хорошо, — заметил Нотт задумчиво. — За эти годы его аптекарский бизнес поднялся высоко в гору… А это и финансы, и налаженные связи, и редкие ингредиенты… Досадно будет, если все это заполучит Орден Феникса. — Значит, надо этого не допустить, — согласился Лорд. — Что же… Беллатриса, я смотрю, ты рвешься в бой? Низким, грудным голосом та радостно выдохнула: — Мой Лорд, я с радостью разберусь со всей их семьей, только прикажите! — Ну, «разбираться» нам как раз пока не надо, — тем не менее, Волдеморт очень благосклонно кивнул Пожирательнице; чувствовалось, что ее восторженная преданность ему приятна. — Пока обойдемся просто… беседой. Так что… Беллатриса, Макнейр, Трэверс, почему бы вам не заняться этим? Возьмите с собой Фенрира для большего эффекта и наведайтесь к Фоули как-нибудь вечером, когда в сборе будет все семейство. Без убийств, только пообщайтесь с ними… немного. И, разумеется, сделайте так, чтобы Фоули на следующий день не побежал в Министерство или Орден Феникса. Ответил ему за всех еще один колдун, который был прямиком из Азкабана — такой же иссохший и мучнисто-бледный: — Мы все сделаем, мой Лорд. — Возьмете с собой Элиссу, — неожиданно заявил Волдеморт, и на нее тут же оказались устремлены всеобщие взгляды. Элисса их едва заметила, поскольку воззрилась на Лорда в молчаливом недоумении, словно надеялась на объяснение. — Серьезного сражения не намечается — вряд ли Фоули смогут вам что-то противопоставить, — а… молодому поколению будет полезно посмотреть и приобщиться к нашим делам. И поскольку было отчетливо видно, что он ждет от нее какой-то реакции, Элиссе не оставалось ничего иного, кроме как склонить голову и заявить: — Хорошо, Повелитель. По лицу Беллатрисы было заметно, что ее это распоряжение, мягко говоря, озадачило, и Элисса видела, как переглянулись Макнейр с вышеупомянутым Трэверсом. Тем временем голос Элиссы звучал ровно, спокойно, и Волдеморт этим удовлетворился. — Кто у нас дальше? — осведомился он как ни в чем не бывало, будто не он только что отправил к обыкновенной семье группу преступников и убийц. — Гампы?.. За столом продолжили обсуждение, к которому Элисса честно пыталась прислушиваться, но мыслями была уже очень далеко. На душе было тревожно, и сейчас впервые за много месяцев она растерялась по-настоящему, попросту не зная, что должна предпринять в первую очередь. И еще придется рассказать об этом Алексу. ========== Глава 35 ========== На ее стук открыл Картер, который в первую секунду замер на пороге: этот визит они не согласовывали. Элисса озабоченно хмурилась, сунув руки глубоко в карманы, и ее вид никак не вязался с бледными лучами закатного солнца и нежно-розовым оттенком неба. На улице дул легкий июльский ветер, и в такую погоду хотелось наслаждаться тихим летним вечером, но появление мрачной, встревоженной Элиссы как-то сразу ставило крест на этих планах. Она увидела, как Картер машинально потянулся за волшебной палочкой, но вспомнил, что дом и так защищен кучей чар и проникнуть туда постороннему под Оборотным зельем будет крайне проблематично, и опустил руку, а Элисса решительно шагнула в прихожую. — Вызови Троя. Это срочно. Алекс здесь? — спокойными, неторопливыми движениями она расстегнула дорожный плащ и повесила его на крючок, но Картер слишком хорошо видел, как застыло лицо его названой дочери. И потому он отреагировал так, как было нужно: сначала поднял в воздух палочку, произнеся: «Экспекто Патронум!», надиктовал короткое сообщение для Троя и, когда серебристый гризли, тяжело переваливаясь, скрылся из глаз, посмотрел на Элиссу. — У нас проблемы? — голос Картера звучал ровно и сосредоточенно и оставлял только спокойное обещание, что они порвут всех ее обидчиков и противников, стоит ей только пожаловаться. Даже в таком напряженном, нервном состоянии Элисса нашла в себе силы благодарно улыбнуться. — Не у нас. Но проблема есть. Она направилась вглубь дома, и Картер, понимая, что продолжения не будет, захлопнул за ней дверь и двинулся следом, приговаривая себе под нос: — Тебе бы самой не помешало уже научиться вызывать Патронуса. — К чему? — Элисса пожала плечами. — От дементоров можно защититься другими магическими техниками. А самой посылать сообщения мне в любом случае небезопасно, хоть с помощью магии, хоть с помощью совы. — «Другими магическими техниками»? — скептически переспросил Картер и приподнял брови. — Ну-ну. И что, тебя уже даже начали обучать этим самым магическим техникам? Он с первой же секунды понял, благодаря кому Элисса начала вести подобные речи, и она поджала губы, не желая вдаваться в подробности. К счастью, в гостиной оказался Маттео, который при виде Элиссы одним гибким движением вскочил с дивана, избавив ее от необходимости отвечать Картеру, и устремился к ней с распростертыми объятиями. На пол свалился раскрытый «Ежедневный Пророк», демонстрируя окружающим статью о побеге из Азкабана. Фотографии сбежавших Пожирателей теперь украшали каждый номер. — Элисса! Ты к нам на ужин? Или надо еще кого-то ограбить? Элисса машинально расцеловалась с ним. Когда-то Картер не особо жаловал эту итальянскую порывистость, но потом привык, тем более что сам Маттео в этот флирт не вкладывал вообще никакого значения и никогда не проявлял к Элиссе хоть какого-то интереса, выходившего за рамки дружеского. Саму Элиссу это всецело устраивало: она охотно перешучивалась с Маттео, принимала его комплименты, зная, что это просто такой стиль общения, который дальше никуда не пойдет и ни к чему не приведет. — Не на ужин, — тут же сделал вывод Маттео, когда она отстранилась. Смуглое, очень красивое лицо теперь было серьезно. — Когда прекрасная женщина freddo come il ghiaccio{?}[холодна как лед (итал.)] — это очень тревожный признак… Cosa è successo?{?}[В чем дело? (итал.)] Замечание о прекрасной женщине погрело Элиссе душу, пусть она знала, что эти слова не стоит воспринимать серьезно, но она тут же снова помрачнела. — Здорово, Элисса, — на пороге гостиной появились Бенджи и Алекс. До полнолуния оставались еще почти две недели, и потому Бенджи выглядел отдохнувшим и довольным жизнью. Алекс широко ухмылялся. С этой шапкой растрепанных пшеничных кудрей он выглядел сущим мальчишкой, и при взгляде на него у Элиссы сжалось сердце — как она ему сейчас расскажет то, что должна? Как он отреагирует? Да, с семьей Алекс давно не в ладах, больше того — много лет вообще не поддерживал с ними связь, и все же Элисса знала, что он переживает за них, даже за отца, на которого затаил самую глубокую обиду… — Что-то произошло? — Что бы ни случилось — это не мы, — с готовностью заявил Алекс. — Ни в какие новые конфликты не лезли, ни с кем не дрались, больше никаких шпионов за собой не приводили. Бенджи смотрел на него с явным сожалением — как пить дать о том, что не может настучать Алексу по голове. Такого рода шутки серьезный и обстоятельный Бенджи считал проявлением очень дурного вкуса. Картер тоже мученически вздохнул, но больше никто ничего сказать не успел, потому что до них долетел звук открывшейся входной двери, а затем в коридоре показался Трой. При этом Элисса помнила совершенно отчетливо, как Картер запирал за ней дверь, но помешать Трою — волшебнику, который устанавливал защитные чары, — они никак не могли. Поприветствовав всех молчаливым кивком, он остановился в проеме, прислонился к стене и посмотрел на Элиссу, без труда догадавшись, кто устроил внеплановое собрание. — Лорд Волдеморт намерен привлечь на свою сторону новых сторонников, — заговорила она без длинных вступлений. Из-за долгих летних сумерек в комнате было полутемно, и Бенджи зажег свет. — В первую очередь — из числа чистокровных британских семей. В самую первую очередь — тех, кто не имеет отношения к Ордену Феникса, а заодно располагает деньгами и связями… Трой все понял с полуслова, но остался невозмутим. А вот Алекс переменился в лице — еще не дослушав до конца, тоже сообразил, с каким известием пришла Элисса. При этом в его глазах она не могла прочесть какого-то шока, потрясения, как если бы услышанное стало для него полной неожиданностью. Нет, Алекс весь помертвел, побелел — но так, будто оправдался его старый страх, которого он предпочел бы избежать, но в то же время допускал, что рано или поздно это произойдет. Непослушными пальцами он тут же полез в карман мантии и вытащил пачку сигарет. — Семья Фоули в числе первых, — озвучила Элисса новость до конца, и только после этого Бенджи шумно вздохнул, а Маттео, не особо стесняясь в выражениях, выругался по-итальянски. Потянуло сладким дымом, но на этот раз никто не стал делать Алексу замечаний. Картер только взглянул на него, оценивая моральное состояние последнего, а потом перевел взгляд на Элиссу, ожидая продолжения. — К ним отправится группа Пожирателей… Пять человек. Среди них и те, кто только что из Азкабана, и другие, — перечислить их поименно и, в частности, назвать Сивого, Элисса не решилась, опасаясь, что здравомыслие откажет Алексу окончательно и он совершит какую-нибудь глупость. — Меня тоже отправили с этой компанией. Как выразился Волдеморт — приобщиться к общему делу, благо никаких сражений там не планируется… — «Приобщиться к общему делу» — это понаблюдать за пытками, шантажом и устрашением? — осведомился Бенджи с недоброй ухмылкой. Элисса быстро стрельнула глазами в сторону Алекса — но тот так глубоко ушел в свои мысли, что, к счастью, последнего пассажа Бенджи не слышал. А оборотень как ни в чем не бывало, не замечая зверских рож, которые ему строила Элисса, продолжил: — То есть он не в курсе, что «приобщаться» к таким вещам тебе никакого смысла нет, поскольку ты и без того… как бы так выразиться… хорошо разбираешься в предмете? — Благодарю за такую высокую оценку моих умений, — сердито сказала Элисса, недовольная его легкомысленным тоном. — В курсе, не в курсе — какая разница? Давайте ближе к делу. Алекс, — тот поднял на нее какой-то неживой взгляд, и Элиссе в очередной раз вспомнилось, что из всех них Алекс был единственным, у кого идея возвращения Волдеморта с самого начала вызывала страх и отвращение. — Я клянусь, что приложу все силы для того, чтобы никто не пострадал и все закончилось максимально мирно. — Это каким же, интересно знать, образом? — поинтересовался он иронично, на что Элисса честно ответила: — Пока не знаю. Буду смотреть по ситуации… Тот лишь кивнул, и Элисса мысленно чертыхнулась, сама понимая, насколько неубедительно прозвучали ее слова. Что любопытно — в одну секунду Алекс напрочь позабыл обо всей неприязни к своим родным, как и о том, что много лет, еще со времен окончания Ильверморни, избегал любого общения с семьей. Попади Элисса в его ситуацию — она поступила бы иначе. Если бы она узнала, что Пожиратели Смерти намерены заявиться к ней домой, чтобы угрожать ее родителям, возможно — даже пытать ее собственного отца… то она сама бы показала им дорогу. При условии, конечно, что в доме в это время не было бы Эвы, которой еще даже не исполнилось шестнадцати. — Фоули, не дрейфь, — строго сказал Картер, решивший, что ситуацию пора спасать. — Ты же знаешь нашу Элиссу. Она способна любого обдурить и заставить плясать под свою дудку, да так, что никто и не поймет ничего… Она целый год водила лорда Волдеморта за нос, и он до сих пор ничего не заподозрил! Ты думаешь, она сейчас не справится?.. Элисса, поначалу смотревшая на него с искренней благодарностью, под конец поджала губы, чувствуя неприятную тяжесть на сердце. Насколько хорошо она на самом деле дурит Лорду голову — это еще большой вопрос, и сейчас, конечно, проверять свою удачливость таким рискованным способом совсем не хочется… Но, с другой стороны, выхода нет. — Значит так, — произнесла она жестко, и Алекс машинально выпрямился — когда Элисса говорила таким тоном, лучше было внимательно слушать. Маттео одобрительно хохотнул. — Поступим следующим образом. Пожиратели все равно заявятся к Герберту Фоули, тут мы им никак не помешаем. Я сделаю все, чтобы никто из твоих родных не пострадал. Если понадобится — оглушу всех Пожирателей, благо там двое только что из Азкабана и вряд ли их боевые способности сейчас хоть кого-то впечатлят, — не сказать, что она была уверена в этом на сто процентов, но Алекса следовало убедить в обратном. — А потом изменю им память. Вопрос в другом. Эту встречу мы как-нибудь переживем, но что мы будем делать дальше? Волдеморт намерен взяться за Фоули всерьез. Если твой отец пообещает Пожирателям просто подумать, и они просто уйдут, то все равно скоро явятся за ответом… С каждым ее словом в глазах Алекса медленно загорался огонек жажды действия. — Им нужно будет уехать, — пробормотал он задумчиво, уже прикидывая со всех сторон этот вариант. — Из Англии. Надолго. Трой… Он обратился к последнему с такой надеждой, какой Элисса никогда не слышала в его голосе. Трой едва заметно наклонил голову, давая понять, что слушает. — Ты можешь что-то сделать? Придумать, каким образом и куда их переправить, чтобы на их след никто не вышел? — Герберт Фоули может и не согласиться на такой шаг, — заметил Картер негромко, на что Алекс нервно дернул щекой. — Если по твоим следам будет гнаться Сами-Знаете-Кто, ты тоже согласишься уехать куда угодно, лишь бы остаться в живых. Хоть на Луну. Так что, Трой?.. Вот только тот ответил не Алексу, а почему-то самой Элиссе: — Вы нисколько не делаете мою жизнь проще, — Маттео и Бенджи уставились на Троя с изумлением, тоже распознав в его тоне осуждение — неслыханное для Троя явление, но Элисса только пожала плечами. — Случай с семьей Фоули — не наша ошибка, а закономерное событие. Мы еще год назад могли догадаться, что этим все кончится. И это важно — спасти их… — Я займусь этим. Только не забывай, сколько на мне висит задач сейчас, и потому не жди от меня чудес или какой-то невероятной скорости по… нашим основным делам. Я слежу за ситуацией в Министерстве, за нашей безопасностью и вдобавок ищу для тебя информацию о крестражах… Сколько людей нужно будет переправить за границу? — Четверых, — отозвался Алекс быстро. — Мои родители и старший брат с женой. — О чем ты ищешь информацию? — не поняла Элисса, но Трой промолчал. Допрашивать его было бессмысленно, и она отступила. — Тогда твоя первостепенная цель — вывезти семью Фоули. Я прослежу, чтобы Пожиратели держали себя в руках. Остальным же — никакой самодеятельности. Сидите тихо и не высовывайтесь. Не вздумайте сами отправиться к Фоули для подстраховки, или что-то в этом духе, ясно? Картер, проконтролируй. Тот деловито кивнул и сурово взглянул на Алекса, но он этого даже не заметил. Элисса же и Трой попрощались и направились к дверям. *** Когда они уже шагали по улице, Трой невыразительно произнес: — Зря ты сказала Алексу. Он еще слишком молод, сдержанности не хватает. Жди, что он теперь что-нибудь натворит. — Не натворит, — хмуро сказала Элисса. — Картер проследит за ним. И потом — мы же не знаем, как надолго затянется эта история с Фоули. Хочешь, чтобы Алекс из газет узнал о том, что его отца пытали, я обо всем знала и ничего ему не сказала? — Он бы в любом случае все узнал. Днем раньше, днем позже — не имеет значения. Просто теперь повысился риск, что что-то пойдет не так. И хотя Трой, как всегда, говорил спокойно, даже безразлично, Элиссе почудились обвинительные нотки в его голосе — причем совершенно несправедливые и оттого обидные. — Если бы я ничего не рассказала Алексу — это было бы высшим проявлением недоверия с моей стороны. Хуже того — он мог бы воспринять это как предательство, и тогда бы также существовал риск, что он что-нибудь натворит… — А для тебя это слишком важно — доверие, честность… — проворчал Трой, и вот теперь его интонации точно звучали неодобрительно. — Сплошные эмоции. А они могут быть помехой в любом, даже самом тщательно продуманном плане… Он так редко позволял себе высказывать свое истинное отношение к ситуации, демонстрировать те самые эмоции, что Элисса вполне могла оценить его откровенность. Тем не менее, положение было такое, что от нее требовался однозначный ответ. — В нашем узком кругу — я имею в виду нас шестерых — да, на доверии и честности все строится, — в голосе Элиссы прорезался металл. — Именно поэтому мы способны противостоять противнику, который гораздо сильнее нас, именно поэтому мы до сих пор живы. И ведь именно поэтому ты до сих пор со мной, не так ли? Потому что знаешь, что я не предам! Мы шестеро — это святое. Если мы начнем интриговать и утаивать информацию в том числе и друг от друга — все, приехали. На этом вся наша эпопея и завершится. Конечная остановка. — «Шестеро»? — переспросил Трой, будто не расслышал, и это было втройне странно, поскольку слух у него был как у летучей мыши. — А ты видел в нашей компании кого-то еще? Трой счел ниже своего достоинства отвечать на подобные вопросы, и тогда Элисса сменила тему. — Что такое крестраж? Но тот снова остался глух к ее словам. Словно, высказав столько всего за этот вечер, Трой решил, что наговорился на всю оставшуюся жизнь и дальше рот можно вовсе не открывать. Покопавшись в воспоминаниях, Элисса сообразила, о чем шла речь, и тут же почувствовала, как от волнения у нее участилось сердцебиение. Она просила Троя попробовать разузнать, что не так с Лордом. Почему она до сих пор чувствует, что он изранен, хотя Волдеморт совершенно точно жив-здоров, чувствует себя прекрасно, да еще скинул несколько десятков лет за эти полгода. Выходит, что-то Трой уже нарыл, но не хочет делиться предположениями до того, как все выяснит досконально… Значит, придется еще немного потерпеть. Крестраж, крестраж… Никогда раньше о таком не слышала. *** Следующим утром она привычно отправилась на тренировку с Барти, но сосредоточиться на бое удавалось плохо: Элисса оставалась задумчивой и погружённой в себя, так что Крауч даже несколько раз укоризненно делал ей замечания, а когда понял, что толку от этого нет — усилил натиск, так что Элиссе волей-неволей пришлось стряхнуть с себя оцепенение и включиться в поединок. Когда Жалящие заклинания летят в тебя непрерывной очередью, спать на ходу в любом случае не рекомендуется… Но сконцентрироваться все равно удавалось с трудом. Элисса ненавидела, когда к делу, к более или менее продуманному плану, где все было четко и понятно, примешивались личные чувства. Но сделать ничего нельзя. Она не может объявить, что визит Пожирателей — это проблема исключительно семейства Фоули, не может предать Алекса, не может обмануть его доверие. Что бы там ни говорил Трой, а есть вещи, которыми нельзя жертвовать — например, доверие самых близких… — Что-то ты сегодня никак не проснёшься, — наконец выдал Барти разочарованно, смирившись, что ничего путного в этот раз от Элиссы не добьётся. Та стояла и флегматично залечивала волшебной палочкой ожоги на руках. — Тогда вот тебе последнее задание. Твоя задача — в течение пяти минут не подпускать их к себе. Щитовые чары не использовать, ты должна отгонять их по одной. С помощью заклинания он сотворил крошечных птичек, которые запорхали в воздухе, тихо чирикая. — Оппуньо! И тут же вся эта стая вроде бы маленьких безобидных созданий бросилась на Элиссу с яростью разбуженного посреди зимы медведя — так, что она даже отступила назад под их натиском. Барти, насвистывая веселый мотивчик, удалился, а Элисса некоторое время старательно отбивалась от птичек, запуская в них чем-то безвредным. Но вот она пропустила одну, другую; болезненные уколы пришлись в кисть и плечо. Клювы и когти у мелких тварей оказались неожиданно острыми, и Элисса уже вполне серьезно испугалась, что может лишиться глаза. Раздражение, подавляемое с последнего пожирательского собрания и отданного Лордом приказа, вспенилось и затопило ее с головой. Да сколько можно! Сначала семья Фоули, потом Трой со своими замечаниями, теперь ещё эти дурацкие птицы! Действовала она исключительно на эмоциях. Вскинув вверх волшебную палочку, Элисса процедила когда-то показанное Лордом заклинание, и в тот же миг птичьи тельца охватило пламя. Они сгорели буквально за пару секунд — со стороны это выглядело так, будто вокруг неё ненадолго вспыхнули огоньки, — а затем на пол опустилось несколько серых хлопьев пепла. В зале тотчас установилась тишина, и Элисса удовлетворенно вздохнула. Правда, почти сразу же она пожалела о своей несдержанности: упражнение-то было на скорость и реакцию, не на отработку Темных Искусств… — Эффектно, — заметил кто-то негромко у дверей, и Элисса стремительно развернулась. На пороге, прислонившись к дверному проему, стоял какой-то Пожиратель. Судя по белому лицу, туго обтянутому кожей, и тому, что мантия висела на маге мешком, — один из тех, кто сбежал из Азкабана. И высокий — возможно, даже выше Лорда. С таким ростом и тощим телосложением он больше напоминал сваю или жердь. — Заклинание не самое сложное, но вот так, мгновенно, испепелить полтора десятка мелких объектов… Это требует изрядной концентрации и контроля. Мое уважение. — Вы очень любезны, — отозвалась Элисса прохладно. Тот немного помедлил, но, кажется, не особо дружелюбный тон Элиссы его не смутил. Отлепившись от дверного косяка, он сделал шаг вперёд, однако близко подходить не стал. Остановился поодаль, окинул ее внимательным взглядом. Причём все это представление затевалось исключительно ради самой Элиссы: поскольку насмотреться на нее во всей красе у колдуна уже была возможность, пока Элисса сражалась с птицами. Но, вероятно, в его планы не входило нагнетать обстановку, потому что следом долговязый тип миролюбиво произнес: — Мы с вами ещё не представлены. Вы мисс Каройи, верно? Пожалуй, в его речи присутствовал едва заметный акцент — даже не акцент, а так, почти неуловимая инородная тональность, которой Элисса точно не слышала в исполнении англичан. Удивительное дело — вчера Лорд, по сути, прилюдно принизил ее, посадив на собрании в самый дальний угол, в компанию Хвоста. Но этого долговязого типа такая опала Элиссы явно не смущала, и он нисколько не опасался навлечь на себя лордовский гнев общением с той, которая впала в немилость. — Верно, — чисто машинально она вытянула руку вперёд, но собеседник нисколько не удивился, а поймал её ладонь и так же сжал, как Драко Малфой при их первой встрече, и слегка поклонился. Да уж, Пожиратель Смерти, да ещё только что из Азкабана — а манеры как у наследного принца. Не знаешь, ужасаться или забавляться тому, как в этом противостоянии оказались распределены силы. — Рад знакомству, — долговязый тип отпустил ее кисть. Со стороны это выглядело так, будто ей пожала руку мумия. — Давно развиваете боевые навыки? Или вас с детства обучали дуэльному мастерству? Любопытно. Не «как давно учитесь» — на этот вопрос у неё заготовлен простой и безопасный ответ… Элисса присмотрелась к Пожирателю. Гораздо старше Барти Крауча, который все зрелые годы провел взаперти, и явно опытнее. Глаз наметан, знает, на что смотреть. Значит, простой и безопасный ответ не годится. — Довольно давно. После отъезда из дома и до встречи с Тёмным Лордом… у меня случались разного рода стычки. Пришлось кое-чему обучиться, — тот понимающе кивнул, нисколько не удивившись, а Элисса сухо напомнила: — Вы не представились сами. Как ваше имя? Она-то подумала, что у долговязого типа как-то очень выборочно работают хорошие манеры, но тот удивился совершенно искренне и дернул уголком слегка искривленного рта: — А я полагал, что в этой стране уже всем известна моя личность, учитывая, что мои фотографии висят на каждом углу и на каждом фонарном столбе! — Вас там сейчас десять таких знаменитостей, — безразлично отозвалась Элисса. — У всех схожие преступления и пожизненные приговоры, и внешне вы сейчас все десятеро похожи на толпу инферналов. Боюсь, единственное запоминающееся лицо среди вас — это мадам Лестрейндж, и то потому что она женщина. Секунду Пожиратель таращился на нее с изумлением — у него даже глаза расширились, и Элисса смогла разобрать их цвет — ярко-синий, прямо насыщенной синевы, которая как-то странно смотрелась на лице ходячего трупа. Потом он откинул голову и громко, с удовольствием расхохотался. Элисса с удивлением отметила, что смех у него был приятный. — Справедливо, — признал он, отсмеявшись. — Не ожидал услышать такое, но черт возьми… Рано я радовался мировой славе. Антонин Долохов к вашим услугам. И, кажется, представившись, он тоже ожидал от неё какой-то определенной реакции, но Элисса только кивнула. — Очень приятно. — Вы ведь до сих пор не принимали участия в полноценных сражениях? — поинтересовался Долохов дружелюбно. Он обходил по кругу тренировочную площадку — изучал наложенные защитные поля. — Я имею в виду — по приказу Темного Лорда? — Нет… Насколько я знаю, кроме Барти в последние месяцы в них ещё никто не принимал участия. Погодите-ка, — насторожилась Элисса. — Но ведь у Фоули от Пожирателей и не ждут каких-то боевых действий? — От вас, — Долохов особенно выделил последнее слово, — их точно не ждут. Но я спросил не поэтому. Кто вы по специальности? Чем занимаетесь в армии Повелителя? Я спрашиваю не из праздного любопытства. Боевые силы Темного Лорда обычно координирую я. — А не мистер Малфой или мадам Лестрейндж? — озадачилась Элисса вполне искренне, вспомнив, как вчера сидели Пожиратели за столом. Но Долохов на ее вопрос нисколько не обиделся. — Мадам Лестрейндж — превосходный боевой маг и прекрасная ударная сила, но она совершенно не тактик и не стратег. Да, ваш рейд к Фоули будет возглавлять именно она, но именно потому что там не требуется какого-то хитропродуманного плана. Люциус — он больше по дипломатической части. Возглавляет группы, когда в целом все понятно, цель ясна, дополнительных сложностей не ожидается. Я же вступаю тогда, когда сражение неизбежно. Продумываю боевую тактику. На этот раз Элисса взглянула на него с большим уважением. Выходит, Долохов — это местный аналог Картера. В ее отряде стратегической частью сражений обычно занимался именно бывший мракоборец — как самый опытный боевик. — Тогда я вряд ли в ближайшее время попаду под ваше командование. Я не боец, не дипломат, не целитель, без связей в Министерстве, и даже шпион из меня не особо получился, — причём случилось это исключительно по вине самого лорда Волдеморта, но посвящать в это Долохова Элисса не стала. — Я больше так… девочка на побегушках. Ну и учусь ещё. Утаивать очевидное смысла не было — пускай уж Пожиратели узнают правду и успокоятся, а не будут делегировать к ней парламентеров, пытаясь узнать, что это за новенькая в их рядах. — Девочка на побегушках — это едва ли… По крайней мере, вряд ли надолго. Должно быть, в вас есть немалый потенциал, — молвил Долохов задумчиво, и Элисса бросила на него оценивающий взгляд. Этого персонажа тоже можно распределить в когорту умных и наблюдательных, с кем стоит держать ухо востро. — Раньше Темный Лорд не брал учеников… По крайней мере, таких, которые изначально не умели сражаться. У Беллатрисы и Барти он просто подтягивал боевые навыки. — В рядах Пожирателей много сильных бойцов? — теперь настала очередь Элиссы любопытствовать. — Я имею в виду — по-настоящему сильных и умелых. Конечно, я понимаю, что Темного Лорда вряд ли кто-то догонит, но чтобы уровни были хотя бы сопоставимы? Хотя бы совсем немного? Долохов не удивился такому вопросу и не увидел в нем ничего необычного. Но вряд ли он понял, что интерес Элиссы был далеко не невинным. — С Темным Лордом едва ли хоть кто-то из наших может состязаться. Он и четырёх сильнейших бойцов способен победить в схватке, даже не запыхавшись. А про мракоборцев и говорить не стоит, — он хмыкнул, явно позабавленный какой-то воображаемой картиной, а у Элиссы полезли вверх брови. Что-то ей подсказывало, что это была не фигура речи, и Долохов нисколько не шутил. — Но если называть наших самых мощных боевиков, то это, конечно, Беллатриса… Ее Лорд лично обучал… Я… Братья Лестрейнджи… Мальсибер и Трэверс… Хотя это было тринадцать лет назад, а Азкабан — это не оздоровительный курорт, так что нам ещё предстоит вернуться в форму. Молодой Крауч был хорош, и Повелитель его также обучал, но не очень долго. Розье был отличным боевым магом, но погиб, сражаясь с мракоборцами. Ну, и Кантанкерус неплох в плане скорости реакции — в самой схватке он не самый сильный противник, но если дать ему возможность нанести первый удар неожиданно… То врага будет ждать большой сюрприз. Почти весь перечень фамилий Элиссу не удивил — понятное дело, что всех самых опасных сторонников Лорда отправили к дементорам до скончания времен, а вот услышать такое про Нотта она как-то не ожидала. Надо запомнить на будущее — не поворачиваться к нему спиной… — А вы сами давно в армии Повелителя? Давно следуете за ним? Искривленный рот изогнулся в усмешке, но синие глаза остались серьезны. — Дольше любого другого волшебника, кого вы видели в этом доме. Собственно, я его знаю еще с тех времен, когда… — тут Долохов осекся и замолк, сообразив, что чуть не ляпнул лишнего. Элисса от любопытства и напряженного, острого интереса даже качнулась с пяток на мыски и теперь лихорадочно соображала, как его можно было бы все-таки вывести на откровенность, но не сложилось. В коридоре послышались шаги, и в тренировочный зал вошли ещё двое. Как и Долохов — оба из Азкабана, и Элисса запоздало вспомнила, что дом Малфоев сейчас превратился в гостиницу. Ещё один тощий колдун оценивающе взглянул на Элиссу и повернулся к Долохову. — Антонин, ну что, эти щиты выдержат более или менее приличную темную магию? Или мы рискуем оставить Люциуса без крыши над головой? — Ты слишком высокого мнения о своих способностях, — хохотнул тот. — Если думаешь, что после тринадцати лет Азкабана сможешь тут обрушить крышу. Заставишь на полу появиться хотя бы одну трещину, — можешь требовать заслуженную медаль. Иди вон, стращай старика Фоули вместе с Беллатрисой и Сивым. Для нашего нынешнего уровня задание в самый раз. Ага, значит, это Трэверс, которого отрядили в их маленькую уютную компанию по шантажу и запугиванию мирного населения. — Ты пессимист, Долохов, — заявил Пожиратель печально, нисколько не обидевшись и не бросившись выяснять отношения. — Не пессимист, а реалист. — Один хрен. Нам все равно нужно немедленно приступить к восстановлению навыков, ты же слышал Милорда… Да и не хочется возвращаться обратно к дементорам, если к Люциусу нагрянет Управление мракоборцев… точнее, то, что от него осталось… Все это время, пока Пожиратели вели вполне дружескую беседу, последнее новое лицо оставалось неподвижно и молчаливо. Беллатриса Лестрейндж остановилась неподалёку от дверей и, пока Долохов и Трэверс обходили по кругу тренировочную площадку и обсуждали, скольких бойцов выдержат щитовые чары, пристально изучала Элиссу — с головы до ног, вплоть до мятого после занятия с Барти платья, мысков туфель и кончиков ногтей. Вблизи оказалось, что Пожирательница ниже Элиссы на полголовы, но разница в росте ту нисколько не смущала. Во взгляде Беллатрисы не было злобы, враждебности, но и доброжелательным его было не назвать — он был оценивающим, смешанным с раздражением от появления нового лица, которое уже успело зарекомендовать себя и даже добиться какого-то положения в данном сообществе. Правда, вряд ли это положение в глазах Беллатрисы так уж высоко — учитывая, где сидела Элисса на последнем собрании. Тишина сгущалась, становилась электрической, хотя начинать открытое противостояние Беллатриса не спешила. Не понятно, почему — судя по увиденному вчера, она женщина горячая и страстная, не особо стремящаяся скрывать истинные эмоции. Если они вдвоём не найдут общий язык, тут не будет тихого обмена уколами, а начнётся полноценная война. Кстати, при таком раскладе неумение Беллатрисы прятать настоящие чувства может быть очень полезным… Черт, и было бы из-за чего начинать конфликт! Но неужели Барти прав, и вся эта очевидная неприязнь — исключительно от того, что мадам Лестрейндж будет ревновать Лорда к ней, к Элиссе? Затихли и мужчины, почувствовав, что напряжение скопилось настолько, что становилось почти осязаемым, и взглянули на присутствующих в зале дам. На лице Трэверса отразилось любопытство и ожидание взрыва, Долохов ухмыльнулся с явным пониманием происходящего. Они приблизились. — Мадам Лестрейндж, — пропел Долохов, от души забавляясь, — вы ещё не знакомы с мисс Каройи? Но Беллатриса игру не приняла. И, не особо утруждая себя светскими условностями, осведомилась: — Что ты умеешь делать? Элисса даже не сразу сообразила, что слова адресовались именно ей — настолько прямолинейно и бесцеремонно это прозвучало. Впрочем, отыгрывать обиду на такую вопиющую грубость она не стала, а лишь ответила после небольшого молчания: — Не так много. — Готовка еды, скобление полов и хождение по магазинам нам не нужны, — губы Беллатрисы изогнулись в саркастической улыбке, и она окинула Элиссу полным превосходства взглядом. — Можешь предложить домовикам Люциуса свои услуги, но на боевых операциях толку от них не будет. То, что ты не будешь ничем полезна, понятно… И я полагаю, что Господин со мной согласится. Но он хочет, чтобы вечером ты пошла с нами, и мне нужно убедиться, что ты по меньшей мере не будешь мешаться под ногами. Тебе доводилось когда-нибудь видеть пытки других людей? Что же, если она таким образом формулирует вопрос… — Доводилось. Ответ никого из присутствующих не удивил. Беллатриса поначалу прищурилась, но потом медленно кивнула. — Значит, ты в самый неподходящий момент не влезешь с ненужной жалостью к предателям крови. Слышишь меня? Как там тебя… Элисса? — голос колдуньи стал высоким, в нем прорезались приказные нотки, которые даже затенили пренебрежение. — Вечером, когда мы отправимся к Фоули, ты должна просто стоять в сторонке, помалкивать и не лезть под руку. Ясно? — Беллатриса, будет тебе, — вмешался Трэверс довольно миролюбиво. — Мисс Каройи ничем не заслужила подобного тона. Я думаю, что в последний год она вполне зарекомендовала себя… как компетентная Пожирательница, и что она такая же одна из нас… В первую секунду Элисса ещё удивилась такому дружелюбию и заступничеству, но тут же поняла, в чем причина — это был укол именно в адрес Беллатрисы, тонкая попытка ее спровоцировать. И даже отчасти удачная. — «Одна из нас»? — процедила колдунья сквозь зубы и со свистом втянула в себя воздух. — Что ж, допустим. Но я не потерплю провала, ясно? Господин четко сформулировал, чего ожидает от нас. И я не допущу, чтобы его планы сорвались, вы поняли? В том числе, — она сделала паузу и окинула Элиссу красноречивым взглядом, — из-за девчонки, которая в наших рядах без году неделя и которую только-только начали учить сражаться! Все меня услышали? Трэверс, и тебя это касается не в последнюю очередь! — А я-то что? — обиделся тот. — Беллатриса, ты же меня знаешь! Когда это я подводил? — Тебе же лучше, чтобы так оставалось и впредь, — огрызнулась Беллатриса и смерила Элиссу уничижительным взглядом с головы до ног. — Выходим сегодня в одиннадцать. Не опаздывай. С этими словами она круто развернулась на каблуках и, вздернув острый подбородок, вышла из зала. ========== Глава 36 ========== Поздним вечером Элисса снова отправилась к Малфоям. На этот раз спускаться в подвал или подниматься в гостиную ей не пришлось: в холле дома собралось целое сообщество. Преобладали Пожиратели, освобождённые из Азкабана, но здесь же были и чета Малфоев, и Барти Крауч. Появление Элиссы на этот раз никакого интереса не вызвало. Беллатриса лишь оглядела ее с головы до ног и высокомерно усмехнулась. Элисса обратила внимание, что сама мадам Лестрейндж, а с ней и Трэверс с Макнейром облачились в одинаковые чёрные балахоны с капюшонами. На самой Элиссе были неприметный коричневый плащ и такое же простое темно-серое платье. В обычной толпе она бы затерялась без труда, но в компании одинаково одетых Пожирателей, связанных к тому же Темной Меткой, Элисса выглядела белой вороной. И сама атмосфера в холле царила оживленная, немного нервическая из-за готовящейся операции. Даже не важно, что это не полноценные боевые действия, а только угрозы и запугивание — только-только очутившимся на свободе Пожирателям после долгого перерыва и такое мероприятие казалось масштабным и важным. Среди всех этих лиц Элисса выцепила ещё одно — бледное, миловидное и лишённое того возбуждения, которое отражалось на прочих. Нарцисса оставалась горда и невозмутима, и все же на каком-то подсознательном уровне, спинным мозгом Элисса ощущала, что ей неуютно в этой обстановке. Интересно, в чем причина? Потому что она находится в окружении беглых преступников, или же обсуждение готовящегося шантажа и возможных пыток не очень соответствует степенной послеобеденной беседе в высшем обществе?.. — Вообще-то уже одиннадцать, — напомнил один из Пожирателей, чьего имени Элисса не знала. Он был среднего роста и с рябой, будто в оспинах, физиономией. — Долго вы тут ещё стоять и болтать собираетесь? — А то ты не видишь, что пока не все в сборе! — огрызнулась Беллатриса. — Эта шавка слишком многое себе позволяет… Надо было проучить его ещё тринадцать лет назад! Но ничего, можно и сейчас… — Уверена? — ехидно осведомился все тот же Пожиратель. — Силенок-то у тебя сейчас хватит уложить Сивого на лопатки? Лицо Беллатрисы покраснело от ярости. Нарцисса посмотрела на разговорчивого Пожирателя неодобрительно, Долохов подмигнул Элиссе и поудобнее устроился на банкетке у стены — приготовился наблюдать за представлением. — А я начну с более простого — с тебя, Руквуд, — в ладони Беллатрисы возникла волшебная палочка, которую она молниеносно нацелила ровно в грудь вредному Пожирателю. Остальные волшебники в холле остались довольно спокойны, но вот Руквуд заметно струхнул и слегка попятился. — У меня руки чешутся уже проверить, сколько из своих любимых заклинаний я за раз смогу вспомнить! Хочешь посмотреть?! — Ну что ты, Беллатриса, — забормотал тот примирительно. — Зачем уж так‐то… нервничать? — Насколько я помню, Темный Лорд запрещал дуэли вне тренировок, — заметил Долохов как бы в сторону. Ни к кому в частности он не обращался, сидел и с интересом рассматривал люстру на потолке. — В самом деле? — удивилась Элисса, до сегодняшнего вечера не слышавшая о таком запрете. — Почему? Беллатриса при звуке ее голоса скривилась, а ответил Элиссе Барти, который забавлял себя тем, что колдовал над каким-то растением в горшке на подоконнике, заставляя его то обрасти колючками, то покрыться корой: — Чтобы не переубивали друг друга раньше времени. Если ты запрешь в одном помещении два десятка сильных магов, которые привыкли выяснять отношения с помощью заклинаний, как сама думаешь, через сколько дней они угробят друг друга, причём как раз накануне какого-нибудь важного задания? А заодно до основания разрушат дом, где скрываются? По лицу Нарциссы пробежала совершенно отчетливая тень, Люциус едва заметно поморщился, а Элисса пожала плечами. Ей-то никогда не приходило в голову запретить друзьям дуэли. Правда, возможно, дело было в том, что их-то травмы и раны она могла исцелить за считанные минуты… — Это как же сильно нужно хотеть донести до оппонента свою точку зрения, чтобы разнести все вокруг и прикончить оппонента в придачу? — философски заметила Элисса, на что Долохов усмехнулся, а Беллатриса шумно вздохнула, и тёмные глаза опасно сверкнули, после чего она развернулась всем корпусом к Элиссе. Как-то сразу стало ясно, что, выйдя из себя уже после замечания Руквуда, она ужасно хотела выплеснуть на кого-то злость, и будет совсем хорошо — если удастся выплеснуть её на Элиссу. — Слушай, девочка, — проговорила Беллатриса издевательски, теперь нацелив палочку в лицо Элиссе. Но, в отличие от Руквуда, Элисса не стала шарахаться назад, а быстро оценила готовность колдуньи перейти от слов к действию. После чего без страха посмотрела той в лицо, слегка наклонив голову и давая понять, что слушает. — Ты с нами совсем недавно. Ты не Пожирательница Смерти, у тебя нет опыта сражений, нет знака Господина на руке, и он отправил тебя с нами учиться. О каких-то твоих особенных заслугах я пока тоже ничего не слышала. Так что сделай одолжение — держи язык за зубами и помалкивай, пока тебя не спросят старшие! Понятно? В помещении стало тихо. Пробежав взглядом по лицам присутствующих, Элисса поняла — чего-то в таком духе они все и ожидали, причем дело было вовсе не в склочном характере Беллатрисы. По крайней мере, не только в нем. Нет, это было именно то, о чем ее предупреждал Барти, и прочие Пожиратели охотно приготовились наблюдать за новой конфронтацией. Зарвавшуюся новенькую девицу, которая для всех них — фигура чужая и непонятная, стоило уже поставить на место. Не обращая никакого внимания на сгустившуюся тишину, Элисса неторопливо размышляла, как поступить дальше. А если совсем конкретно — стоит начинать открытое противостояние или нет? На мнение Пожирателей о ее персоне ей было глубоко плевать, так что защищать собственные честь и достоинство незачем — их никто не ранил. Лорд и так знает ее характер и на что она способна. Так что тратить время и силы на Беллатрису нет необходимости, да и лень. Но вот стоит ли создавать сейчас себе некий статус, который обеспечивал бы ей какую-то поддержку и положение в глазах Пожирателей? Нужно ей как-то укреплять свой авторитет, демонстрировать характер? Будет от этого выгода? Пожалуй, сейчас можно спустить ситуацию на тормозах и посмотреть, что из этого получится. Продемонстрировать во всей красе, что лучше с ней не связываться, она всегда успеет. Пауза затянулась уже так сильно, что среди Пожирателей послышались смешки: они явно решили, что Элисса перетрусила. В частности, ухмыльнулся Макнейр, который за все это время не произнес ни слова, а лишь сидел рядом с Барти, полируя волшебную палочку замшевой тряпицей. На губах Беллатрисы возникла полная превосходства и удовлетворения улыбка, но прежде, чем колдунья успела закрепить свою победу словами, распахнулась входная дверь, и на пороге возник Сивый. Он лениво окинул взглядом открывшуюся ему сцену и насмешливо вздернул косматые брови, а Элисса только сейчас сообразила, как выглядела картина посреди холла: они с Беллатрисой застыли как бы посреди помещения друг напротив друга, в то время как прочие Пожиратели отступили, будто на самом деле ожидали, что дамы не сдержатся и начнут драку. Ну-ну, похоже, характер у Беллатрисы и впрямь не самый мирный. — Сивый, а ты решил, что правила не для тебя? — тут же накинулась колдунья на оборотня. Пугающая репутация и не самый дружелюбный нрав последнего ее нисколько не пугали. — Мы должны были выйти пятнадцать минут назад, потому что Темный Лорд дал нам задание! Какого гоблина ты заявился только сейчас?! Люциус и Нарцисса обменялись быстрыми взглядами, и миссис Малфой страдальчески прикрыла глаза. Хозяева дома явно уже мысленно оценивали ущерб старинной мебели, который получится, если оборотень и опытная боевая ведьма сейчас сцепятся. Фенрир же неторопливо прошествовал вперёд, провожаемый любопытными, возбужденными, встревоженными, нервными взглядами. Казалось, все застыли в ожидании какого-то взрыва. Сивый остановился неподалёку от Элиссы, посмотрел на Беллатрису совершенно безразлично и скрипучим голосом, обращаясь, вне всякого сомнения, именно к Элиссе, поинтересовался: — У вас все в порядке, мадам? Беллатриса остолбенела. И не только она — у всех Пожирателей, которые ещё не были свидетелями своеобразного отношения Сивого к Элиссе, вытянулись лица. Барти издалека продемонстрировал поднятый вверх большой палец, Долохов дернул уголком рта. — Все замечательно, — в наступившей тишине произнесла Элисса, не сводя глаз с застывшей, как статуя, Беллатрисы. Ее голос даже как будто отражался эхом в стенах облицованного мрамором холла — так тихо здесь стало. — Спасибо, Фенрир. Черт его знает, почему она вдруг решила назвать его по имени — учитывая, что до этого дня между ними не существовало не то что приятельских, а вообще каких бы то ни было отношений. Однако Сивый почему-то отреагировал на ее слова как на что-то естественное и кивнул. — Вы предупредите, если вам понадобится помощь, мадам, — предложил он и оскалился. Элисса была готова поклясться, что от этой кровожадной улыбки как минимум нескольким Пожирателям стало не по себе. — Я подсоблю. — Обязательно, — отвернувшись от Беллатрисы, она одарила Сивого искренней приветливой улыбкой, которую все так же отчетливо видели прочие маги. Сам оборотень, казалось, тоже слегка растерялся — должно быть, не так часто видел подобные эмоции в свой адрес — но сумел это скрыть. Несколько секунд в помещении стояла тишина, даже хозяева дома на время потеряли дар речи и не сразу вспомнили о своих прямых обязанностях — сглаживать напряжение. Вместо Малфоев первой заговорила Беллатриса. Попереводив взгляд с Сивого на Элиссу и обратно, она презрительно скривилась и резко отвернулась, тряхнув тёмными кудрями. Долохов громко хмыкнул. — Выдвигаемся, — холодно произнесла та и испепелила его взглядом. — Антонин, ты хочешь напоследок что-то нам сказать? Или дать несколько советов насчёт тактики? Кто-то засмеялся, а Долохов уверенно парировал: — Ну если тебе даже в походе к семейству из четырёх человек нужна отдельная тактика, то я уж не знаю, на какую победу мы вообще можем рассчитывать… Смех зазвучал громче. Лицо Беллатрисы стало кислым, но начинать пламенную речь на тему победы Темного Лорда она не стала — должно быть, даже такая фанатичка понимала, что сейчас это будет попросту глупо. — Вперёд. Их процессия из пяти человек вышла на улицу и направилась к тисовой аллее. Никто ничего не говорил, а Беллатриса по-прежнему выглядела сильно разозленной. Трэверс и Макнейр, по всей видимости, благоразумно решили к ней не лезть, а Сивому, кажется, в принципе Беллатриса была совсем неинтересна. Оборотень шёл позади всех и беззаботно насвистывал веселый мотивчик. После трансгрессии они очутились где-то за городом, и глазам Элиссы предстал большой двухэтажный каменный дом с несколькими пристройками, оранжереей и зимним садом. Вокруг него не был разбит парк с аллеями и фонтаном — нет, к дому почти вплотную подступал лес, а местность оставалась дикой и неухоженной, и в этом было какое-то свое очарование. Сам дом тоже не производил впечатления полудворца, в отличие от малфоевского особняка, и все же чувствовалось, что здесь обитает зажиточная семья. Вокруг стояла тишина, только ухала какая-то ночная птица и шуршала трава под ногами. — Ночь на дворе, но они, похоже, ещё не спят, — заметил Трэверс, оглядев дом. На первом этаже несколько больших окон ярко горели. — Значит, совсем врасплох их не захватим… — Да что они нам сделают, — отмахнулась Беллатриса. Пожиратели достали волшебные палочки, Элисса последовала их примеру. Сивый понаблюдал за этим, громко фыркнул, но все же достал собственную, которая странно смотрелась в пальцах с длинными жёлтыми когтями. Правда, эффектно войти в дом не получилось: сначала Трэверс не меньше пяти минут возился с запертой дверью, перебирая заклинания, которые могли бы снять защитные чары. Элиссе в ту секунду вспомнился Волдеморт, который с совершенной легкостью проник в поместье, в дом Люциуса, словно не заметив препятствий в виде охранных заклинаний… Наконец пятеро непрошенных гостей очутились внутри. Элиссу продолжали царапать изнутри нехорошие мысли о том, насколько на самом деле чары безопасности в домах британских волшебников оставляли желать лучшего — а все из-за того, что Фадж не пожелал прислушаться к Дамблдору! В просторном коридоре царил полумрак — сюда лишь частично падал свет из открытых дверей, по всей видимости, гостиной — и слышались возбужденные голоса. Макнейр чуть слышно наколдовал «Гоменум Ревелио», и оно выявило пятерых человек в соседней комнате. Не прислушиваясь к голосам — Элисса могла различить как мужские, так и женские, — Пожиратели направились к дверям. — Какого гоблина… — эти слова принадлежали молодому мужчине лет тридцати, который тут же осекся и заметно побледнел. На гостиную упала тишина, пока на лицах хозяев проступали узнавание и ужас. Особенно сильной реакции удостоились Беллатриса и Сивый: при виде оборотня молодая светловолосая женщина с довольно миловидным лицом отшатнулась в сторону, поближе к мужчине, который выругался при появлении пестрой компании на пороге. С Беллатрисы же не сводил взгляда пожилой седовласый джентльмен, который, несмотря на возраст, обладал жёстким, волевым лицом и холодными синими глазами, напоминающими две ледышки. Надо полагать, Герберт Фоули собственной персоной. Слева от него стояла такая же почтенная дама с поистине королевской статью. Сейчас ее немного портило выражение тревоги и испуга, хотя чувствовалось, что мать Алекса умеет владеть собой и тяжело поддаётся панике. Элисса знала, что Пожиратели рассчитывали застать в доме четырёх человек. Две супружеские пары — самого Герберта Фоули с супругой и его старшего сына Кристофера с женой, который успешно трудился в отцовском бизнесе и был прямым продолжателем дела. Пятое лицо — молодой человек лет восемнадцати на вид — было Пожирателям незнакомо, но ввиду юного возраста явно не привлекло к себе особого интереса. В отличие от Элиссы. Внешне она осталась невозмутима, лишь скользнула по напряжённому как струна Алексу безразличным взглядом, но про себя подумала, что её бы воля — и она бы придушила друга голыми руками. За нарушение приказа, за то, что засветил свою физиономию перед Пожирателями, за то, что в одну минуту поставил под угрозу все их планы… Ох, как же прав был Трой, когда говорил, что Алекс может поддаться эмоциям… А Картер-то куда смотрел?! «Отправлюсь в Глазго — всех убью, — мрачно решила Элисса, взглянув на Алекса совершенно равнодушно. Тот неотрывно наблюдал за Сивым и не обращал на Элиссу никакого внимания, будто впервые ее видел. — Потом воскрешу их всех — и снова убью. Медленно и мучительно». — Похоже, слухи не врут, — ровно произнес Герберт Фоули, не дожидаясь вступительного слова от Беллатрисы, а тут же беря инициативу в свои руки. Сразу было видно, что этот волшебник привык командовать и держать ситуацию под контролем, хотя сейчас ему это удавалось с заметным трудом. — Миссис Лестрейндж… не так ли? А ещё мистер Трэверс… Господин Сивый… Мистер Макнейр… Честно говоря, я надеялся, что Визенгамот оказался прав, но ваше присутствие в такой компании говорит об обратном… А эта юная особа?.. Прошу прощения, не знаю вашего имени… — Ее имя тебя не касается, старик, — отрезала Беллатриса, пока отец Алекса внимательно рассматривал Элиссу, разумеется, заметив её слишком молодую внешность. — Как ты сам мог догадаться, мы здесь не для того, чтобы убить тебя. Дашь на наш вопрос правильный ответ — и никто не пострадает, мы просто уйдём. Ответишь неправильно — и мы… приложим определённые усилия, чтобы тебя переубедить. По очереди. Молодая женщина тихонечко всхлипнула, в глазах старшего сына Фоули отразилась бессильная ярость, которая не осталась незамеченной, и Сивый громко рассмеялся лающим смехом. От этого дамы сделались белее мела, Кристофер встал вплотную к жене, готовясь её защищать. Алекс оставался совершенно неподвижен. Стоял молча в стороне и наблюдал за развитием событий. — Догадываюсь, — Герберт Фоули вздохнул. Страх ему был решительно неведом, и Элисса мысленно восхитилась его выдержкой. — И зачем же Тот-Кого-Нельзя-Называть отправил вас ко мне? Чего он хочет от меня? Его супруга чуть слышно выдохнула сквозь стиснутые зубы, и Фоули мягко коснулся её локтя. — Спокойно, Софи… Думаю, нет смысла отрицать очевидное. Сначала происшествие в Хогвартсе, потом побег из Азкабана, теперь ещё поздний визит этих господ к нам. Похоже, это Дамблдор был прав, а Фадж лишь сострясал попусту воздух… — Что-то ты слишком болтлив, старик, — угрожающе произнес Трэверс, делая шаг вперёд. У Кристофера начали сдавать нервы — он вскинул руку с волшебной палочкой, но тут же очутился под прицелом ещё нескольких. Его жена, чьего имени Элисса не помнила, вскрикнула. — Я бы этого не делал, — заметил Макнейр негромко, а Беллатриса визгливо расхохоталась. — Уолден, ты слишком размяк за эти тринадцать лет! А ты… Как там тебя… Кристофер. Ты уверен, что хочешь начать бой? — осведомилась она издевательски. В глазах того промелькнула сдерживаемая злость: бойцом он явно не был и понимал, что защитить своих близких при любом раскладе не сможет. Беллатриса же жёстко продолжила: — Бросайте палочки! Вздумаете что-нибудь выкинуть — я возьмусь за одного из вас всерьёз, а остальным придётся смотреть. С мальчишки, к примеру… Тут в рядах Пожирателей возникло мимолетное смятение, и колдунья угрожающе сощурилась, рассматривая Алекса. Они знали, что встретят в доме Фоули две супружеские пары, но появление неизвестного волшебника, да ещё ближе к ночи, оказалось неожиданностью. — Ты еще кто такой? — процедила Беллатриса, направив палочку на Алекса. Тот оставался совершенно спокоен, но можно было заметить, как ощутимо напряглись прочие члены его семьи. И это была другая тревога — не изначальный страх перед Пожирателями, а что-то иное. Будто опасение, что посторонние могут узнать о какой-то очень серьезной тайне, скелете в семейном шкафу. И Элисса прекрасно знала, откуда это взялось. — Это наш… — начал было Герберт Фоули. — …племянник, — договорил за него Алекс. — Здрасьте. — И откуда он ещё взялся, этот племянник? — с раздражением осведомился Трэверс. Похоже, Пожиратели неплохо подготовились и общий состав родственников Фоули себе представляли. — Из Хогвартса? — Из Ильверморни, — чётко отрапортовал Алекс. — Приехал навестить любимых двоюродных дядюшку с тетушкой. Простите, господа, а вы вообще кто? Вы так внезапно ворвались и даже не представились… Его мать чуть прикрыла глаза — от ужаса, старший брат заметно пихнул Алекса локтем в живот, а отец оставался недвижим, только его лицо окаменело. Беллатриса и Трэверс переглянулись, и их интерес к незнакомцу иссяк, Сивый так и скучал позади Элиссы, но… Элиссе не давало покоя выражение лица Макнейра. Тот больше не замечал ничего вокруг и не отрывал глаз от Алекса, будто пытался разглядеть в нем что-то, какую-то крошечную, но невероятно важную деталь. Потом его взгляд расфокусировался: Пожиратель пытался что-то вспомнить, ухватить какую-то мысль, осознать её в полной мере… Элисса застыла, буквально кожей чувствуя подступившую опасность, но пока не могла понять, в чем она заключалась. Что Макнейр мог знать, что он мог заподозрить, почему у него такое странное выражение лица, будто он вот-вот отыщет нужное воспоминание?.. Ее осенило ровно в ту же секунду, что и Макнейра, и Элисса с остановившимся сердцем наблюдала, как на его грубых чертах проступает понимание, которое почти тут же сменяется настороженностью и смутным торжеством. А в ее голове билась одна мысль — Макнейр узнал голос. Голос Алекса, он же слышал его! В доме вампиров, когда они всей компанией, включая обратившегося в волка Бенджи, прятались в задней комнате! Именно Алекс тогда говорил с Пожирателями, и Макнейр тоже там присутствовал! Все очень плохо. Все настолько плохо, что… — Инкарцеро! — взревел Макнейр, и из его палочки вырвались верёвки, устремившиеся в сторону Алекса. Да, вот примерно настолько все плохо. Но Алекс, как оказалось, был настороже и точно так же, как Элисса, понял, с какой стороны придёт опасность. Из его палочки тут же вырвалось голубоватое свечение, в котором верёвки увязли, будто в киселе, и бессильно рухнули на пол. Да, Алекс — прекрасный маг защиты, способный за себя постоять, но если Пожиратели нападут на него всем скопом… — Протего! — Конфундус! — Рефлекто! — Экспульсо! — Пригнись! — Стоять! — взвизгнула Беллатриса. Из палочки Макнейра выстрелил очередной красный луч, но Пожирательница оказалась проворнее и отклонила его — заклинание ударило прямо в дубовую панель, оставив там обуглившуюся вмятину. Запахло паленым. — Ты что творишь?! Без команды?! Элисса бросила быстрый взгляд на семейство Фоули. В руке Герберта возникла волшебная палочка, но он застыл неподвижно, не пытаясь нападать. Кристофер стоял, странно раскинув руки, будто собирался выступить живым щитом для жены и матери. Благородно, но для волшебника это глупо — с волшебной палочкой у него куда больше шансов… И взгляды всех четырёх Фоули были прикованы к Алексу. Он стоял как бы отдельно от семьи, выставив хитросплетенный щит, глаза горели холодным, расчетливым огнем, пока он по очереди рассматривал Пожирателей, и по его лицу как-то становилось ясно, что он не побоится сразиться со всеми сразу. И его родных эта картина поразила, даже невозмутимого Герберта Фоули. Родители и старший брат явно знали какого-то совсем другого Алекса, а сейчас перед ними словно возник другой человек. — Он нужен Темному Лорду! — выплюнул Макнейр. Он тяжело дышал — одно из отбитых Алексом заклинаний едва не пришибло собственного создателя. — Что за бред? — вскинулся уже и Трэверс. — Мы пришли за Фоули… — Забудь о Фоули! — прорычал тот. — Мальчишка! Если мы его упустим, Темный Лорд будет в ярости! — Может, отправить его на улицу проветриться? — предложил Сивый, и при звуке его голоса, больше напоминающего собачий лай, все Фоули дружно вздрогнули. — Авось в голове тогда прояснится! А мы пока тут займёмся делом… Он оскалился, старшая миссис Фоули покачнулась, а на лице Алекса возникло нескрываемое отвращение. — Это сообщник того оборотня! Он был в «Белой виверне» и в вампирском доме! И, в частности, смог удрать от тебя, Сивый! — выдохнул Макнейр, сверля Алекса яростным взглядом, но потом все же обернулся. Пошарил по лицам товарищей, понимания не нашёл и внезапно уставился на Элиссу — несомненно, в поисках поддержки, и дальше говорил, обращаясь только к ней: — Элисса! Ты была на собрании, слышала того вампира! «Сердце Исиды» — вот что нужно Повелителю! И выйти на него можно только через этого мальчишку! Краем глаза она могла рассмотреть недоумение на лицах Трэверса и Беллатрисы, причём у последней оно ещё смешивалось с раздражением: Пожирательнице явно не нравилось быть не в курсе событий. Но Макнейр ждал какой-то реакции, и Элисса понимала, что придётся играть до последнего. Тихо отсидеться в сторонке не получится, изображать удивление бессмысленно. Вот и Сивый посмотрел на Алекса с чисто плотоядным интересом — оборотню, похоже, уже влетело от Лорда за то, что упустил сопровождающих Хранительницы «Сердца». Потому после мимолетной паузы она кивнула и решительно наставила палочку на Алекса. Тот и глазом не моргнул. — Помню. Он нам нужен. — Вы все совсем ума лишились! — вскипела Беллатриса, сообразив, что пожирательские силы разделились и в отряде вот-вот начнётся произвол. — У нас приказ, и… — И Темный Лорд в самом деле очень заинтересован в одном артефакте, до которого можно добраться через этого человека, — холодно произнесла Элисса, делая шаг вперёд и вставая рядом с Макнейром. Когда начнётся бой — по крайней мере, она будет точно знать, что её заклинания вреда Алексу не причинят. — Вы совсем недавно покинули Азкабан и, похоже, ещё не в курсе всех последних новостей. Макнейр прав. А вас, вероятно, Повелитель не счел нужным посвятить в подробности… Лицо Беллатрисы перекосилось, но Элиссе только это и было нужно: взбешенная Пожирательница не сможет мыслить рационально, а это значит, что в сражении она будет допускать ошибки. Самый опасный противник отчасти нейтрализован. Теперь надо срочно что-то придумать, чтобы обезвредить остальных… — Хорошо, — процедила Беллатриса. Ее тонкая рука сделала резкий взмах: — Фрактус! К такому стремительному переходу Элисса оказалась не готова, хотя Алекс успешно парировал заклинание. Одновременно вскинули палочки Макнейр и Трэверс, Сивый оскалился, ей самой стоило бы что-нибудь наколдовать, но тут произошло непредвиденное: в схватку включились родственники Алекса, и воздух в комнате расчертили разноцветные лучи. — Импедимента! — воскликнула и сама Элисса, старательно отправив заклинание в горшок с геранью на окне — аккурат позади Алекса. Пол тут же усеяли черепки и комья земли, Элисса подняла руку, намереваясь теперь сбить картину со стены, но Кристофер Фоули завопил: — Ступефай! Промазал — прежде, чем Элисса успела хоть как-то отреагировать, здоровенная лапища сгребла ее за шиворот и оттащила назад. Очень вовремя — мимо нее на большой скорости пролетел левитированный кем-то стул, который с грохотом врезался в стену и раскололся на части. Вскрикнул женский голос. — Стой здесь и не суйся под заклятия! — рыкнул Сивый, загораживая ее собой. — Куда лезешь, такая мелкая и необученная?! Форзаре! Это он рявкнул уже в сторону того же Кристофера, но красноватый луч вновь не достиг своей цели — вместо этого разлетелось на куски окно. Элисса же с изумлением уставилась в широкую спину, закрывшую ее от основных боевых действий, а потом попыталась все же выглянуть из-за нее — чтобы хоть немного рассмотреть, как проходило сражение. А протекало оно бодро, но не слишком зрелищно. Со стороны Фоули заклинания были простейшие: Чары Помех, «Экспеллиармус»… Ну да, с таким набором — только против умеющих и любящих сражаться боевых магов и выступать. То есть чисто эмоционально Элисса могла понять родных Алекса: семейные узы у Фоули были куда прочнее, чем Алекс всегда стремился показать. Но влезать в настолько заранее проигранный бой… Гневно взревел Трэверс: один из Экспеллиармусов — кажется, матери Алекса — достиг цели, и его палочка улетела в противоположный конец комнаты. Зато яростно выкрикнула какое-то незнакомое Элиссе заклинание Беллатриса — и жену Кристофера будто стегнуло синеватой плетью. Она тоненько охнула и упала неподвижно на пол. Элисса сделала вдох и, не колеблясь и не раздумывая, призвала на помощь «Сердце Исиды». Кулон наверняка засветился, но под темным платьем и застегнутой мантией этого никто увидеть не мог. Она тут же ощутила, как грубо сплющила человеческую плоть черная магия, и мысленно направила в молодую женщину поток живительной силы. Полностью не излечит, но поможет восстановиться, и работы целителям будет меньше. Никто ничего и не заметит. Гостиная в несколько минут была разгромлена: мебель превратилась в кучу обломков, сквозь разбитые окна потянуло ночной свежестью, гардины повисли драными тряпками, от растений в кадках остались кучи земли вперемешку с битой керамикой… Но при этом сами Фоули оставались более или менее целы, хотя невестка Алекса лежала без сознания, а брат держался за сломанное плечо: Пожиратели явно помнили, что им было велено не убивать членов семейства Фоули — по меньшей мере, пока Герберт Фоули ещё мог оказаться полезным Волдеморту. Алекс, уверенно сражавшийся с Макнейром, Трэверсом и Сивым одновременно (в том смысле, что они лишь с большим трудом могли пробиться сквозь его многосложные защитные чары; сам же Алекс в атаках был несилен, и потому ушёл в глухую оборону), бросил взгляд на родных и отступил к окну, из которого торчали обломки рамы и несколько осколков стекла. — Не уйдёшь, дружок! — осклабился Макнейр. — Бежать тебе некуда! На губах Алекса расцвела язвительная улыбка. — Руки коротки! — бросил он с таким высокомерием, что Люциус умер бы от зависти. Родители покосились на него со страхом. — Ищите меня в Косом переулке, дилетанты! С этими словами он трансгрессировал. Трэверс уставился на то место, где только что стоял парень лет семнадцати на вид, с изумлением: такое открытое пренебрежение для Пожирателей, которые пользовались в Британии своей, совершенно конкретной славой, было в новинку. Во взгляде Макнейра промелькнул какой-то бешеный огонёк, и он тут же трансгрессировал следом. С секундной задержкой за ним последовал Сивый, у которого глаза стали совсем желтые, звериные. Беллатриса и Трэверс переглянулись. Несколько мгновений весь облик Беллатрисы выражал мучительные сомнения, и она послала в адрес тех Фоули, которые еще стояли на ногах, такой злобный взгляд, что те отшатнулись. Но потом Пожирательница резко кивнула. Трэверс схватил Элиссу за предплечье (при этом серьезно рискуя схлопотать заклятие промеж глаз, но она смогла сдержаться), а затем её внутренности скрутило: они тоже начали перемещение. В Косом переулке было полутемно, и Элиссе потребовалось какое-то время, чтобы сориентироваться. Прохожих было мало, и они испуганно жались к стенам домов: впереди слышались выкрики заклинаний, топот ног и виднелись цветные вспышки. Элисса бросила взгляд по сторонам и обнаружила, что Трэверс и Беллатриса за это время успели надеть маски. Она сама поспешила накинуть на голову капюшон и устремилась вперёд, следом за остальными. Теперь то и дело слышались испуганные крики: ни с кем другим спутать фигуры в масках и капюшонах было невозможно. Она вполне понимала ход мыслей Алекса: увести преследователей подальше от родных. План хороший, но теперь вставал другой вопрос — как Алекс планирует избавиться от хвоста, чтобы не выдать ни себя самого, ни Элиссу, ни всех остальных? Если он сейчас удерет — лорд Волдеморт лично явится к его семье, и если Алекс не покажется на свет, то количество Фоули в Британии резко сократится. А если он сейчас сам сдастся или попадет в плен, Элиссе останется только самой отправиться к Лорду с повинной, поскольку окклюмент из Алекса очень средний, и перетряхнуть его память сверху донизу у Волдеморта много времени не займет. В общем, ситуация сложилась на редкость хреновая, и Элисса, пока бежала за Трэверсом и Беллатрисой, едва не скрипела зубами от безысходности. Конечно, у нее ещё оставался врученный Троем портал в виде плетеного браслета, который она носила не снимая, так что у Элиссы ещё оставалась возможность сбежать… Но ведь это означает, что все усилия и целый год времени потрачены впустую! А дальше-то что, начинать все заново, взяться за Гриндевальда?! Ну Алекс, ну попадёшься ты мне, я тебя сама прикончу, и никакого лорда Волдеморта не понадобится… Тем временем народу вокруг становилось все меньше — их погоня уходила куда-то в сторону Лютного переулка. И фонари почти пропали, так что теперь приходилось внимательно смотреть себе под ноги, чтобы не упасть и ничего себе не переломать. Свет горел в одной-единственной витрине — даже странно, почему. Там же угадывались какие-то передвигающиеся тени. Алекс остановился, когда понял, что впереди только тупик. Он выглядел бодро, как и Сивый, а вот прочие Пожиратели изрядно запыхались: отвыкли от подобных физических упражнений. Тем не менее, когда Беллатриса заговорила, голос из-под маски звучал торжествующе: — Ну а дальше-то что, мальчик? Надеялся таким образом увести нас от родственников? Поздравляю — у тебя ничего не вышло. За них мы возьмёмся следом… — Можно потом отдать мальчишку мне? — с надеждой попросил Сивый. — Я бы не отказался от молодого мяса… Элисса вскинула брови на такое заявление, а Беллатриса хмыкнула: — Как только свою полезность он исчерпает — не исключено, что Темный Лорд на это согласится… — Ну так что? — нетерпеливо осведомился Макнейр, обращаясь непосредственно к Алексу. — Бросишь палочку сам, или хочешь по-плохому? Алекс скользил безразличным взглядом по преследователям. Взглянул и на Элиссу, которая стояла позади всех, — и наверняка разглядел, как горели яростью ее глаза. На его собственном лице не отразилось никаких эмоций, выдавать её он по-прежнему не собирался. Да он оптимист… — Ну как хочешь, — легко согласилась Беллатриса, и за этими словами должен был последовать финальный аккорд, но тут… Распахнулась дверь того единственного освещенного магазина, и на крыльцо высыпала сразу небольшая толпа людей. Падающий из витрины свет выхватил одного из них — и Элисса вдруг узнала Долиша, мракоборца, которого когда-то видела в лавке Шайверетча. Да тут никак очередная облава мракоборцев?.. И ничего удивительного — после побега сразу толпы темных магов стоило проверить магазины, в которых эти самые тёмные маги раньше очень любили закупаться. Не известно ли что-нибудь продавцам, не видели ли они кого-нибудь подозрительного… Волшебников на крыльце было пятеро, и настала очередь Пожирателей отступить к стене и спрятаться в тени. Элисса бойцом не считалась, а связываться с превосходящим числом противником — себе дороже… — Мать твою, да там сам Скримджер! — донеслось до неё сердитое шипение Макнейра. Беллатриса замешкалась, оценивая обстановку и принимая решение. Зато неожиданно выступил Алекс: не глядя более на Пожирателей, он внезапно рыбкой метнулся вперёд, в освободившийся проход, и кинулся к магазину. — Какого?.. — дернулся было Сивый, но тут же умолк благодаря брошенному Трэверсом «Силенцио». — Бомбарда! — тем временем воскликнул Алекс. Заклинание пролетело в опасной близости от группы на крыльце и оставило от магазинной витрины одни осколки. — Какого..?! Это было единственное цензурное слово, долетевшее до Элиссы. Прочая ругань была такой отборной, что можно было только позавидовать столь богатому словарному запасу мракоборцев. На Алекса тут же оказалось нацелено пять волшебных палочек. Тот демонстративно бросил свою и высоко поднял руки. — Добрый вечер! — громко провозгласил он, обращаясь преимущественно к человеку с гривой седых волос, делавшей своего обладателя похожим на старого льва. — Это я разгромил паб «Белая виверна» в апреле, из-за чего пострадали несколько человек, а потом убил трех вампиров в Скарборо. Мне нет прощения. Пожалуйста, арестуйте меня, заприте в самой надёжной камере и приставьте ко мне вооружённую охрану. ========== Глава 37 ========== Обратно в малфоевское поместье возвращались в подавленном состоянии. Когда мракоборцы связали Алексу руки и трансгрессировали с ним в неизвестном направлении, никто не сказал ни слова, даже Беллатриса. Она только скомандовала отступление — когда стало ясно, что оставаться дальше в Лютном переулке смысла нет, да и опасно. Вид у всех Пожирателей был изрядно растерянный: такого завершения вечера ни один не ожидал. Правда, когда они все уже шли по тисовой аллее, распугивая прогуливающихся белых павлинов, к растерянности начали примешиваться другие чувства. Трэверс был мрачнее тучи, а Макнейр шагал прямо, будто кол проглотил; создавалось ощущение, что все мышцы и нервы в его теле были напряжены, а лицо напоминало высеченную из камня маску. Они двое явно представляли себе реакцию Лорда на проваленное задание, и никакого энтузиазма эти мысли им не внушали. Макнейр же чувствовал на себе главную ответственность за то, что такой важный, просто бесценный свидетель ускользнул от них меж пальцев. Выражение лица Беллатрисы было угрюмым, но она не смотрела себе под ноги, как Уолден, а метала злобные взгляды по сторонам, словно искала, на ком бы сорваться. Что примечательно, чаще всего ее взгляд останавливался именно на Элиссе. Одному Сивому все было нипочём. То есть его лицо не светилось радостью, конечно, но сохраняло странное философское выражение из серии «от судьбы не уйдешь». Необычно было видеть его на полузвериной морде… У самой Элиссы был такой же хмурый, угрюмый вид, как у остальных, хотя и по другой причине. Конечно, Алекс придумал в некотором роде гениальный выход из ситуации. Пока он будет под охраной мракоборцев, Министерства и Визенгамота, ни Пожиратели, ни сам Лорд до него не доберутся. Даже угрожать семейству Фоули, шантажировать их и пытать нет никакого смысла — по той простой причине, что Алекс чисто физически не сможет покинуть тюремную камеру. Так что из сегодняшнего столкновения он вывернулся с минимальными потерями. Но что делать дальше? Как вытаскивать его из-под стражи? Подкупить охрану? Устроить штурм Министерства или сразу Азкабана? А ведь сейчас начнётся расследование, Алекса будут допрашивать, он официально станет преступником — в убийстве вампиров он уже сознался… Вот теперь Трой точно оторвет ей голову, когда узнает. Ведь именно ему придётся выдумывать способ, как вытащить Алекса на свободу. Правда, теперь в распоряжении Троя будет Маттео, а знаменитый вор в таком деле может быть очень полезен, да и Картер со своим мракоборческим опытом мог бы предложить что-нибудь дельное… Но это не отменяет главного. Учитывая, как газеты обсасывали нападение в «Белой виверне» и убийство в Скарборо, процесс над Алексом будет громким, с оглаской, участием журналистов, красочными репортажами и прочими радостями жизни. А в таких условиях это наверняка привлечёт внимание кого не надо — и князя де Колиньи, и Иштвана. Не говоря уже о том, что и Волдеморт не будет сидеть сложа руки. И как теперь из всего этого выпутываться? Черт, черт, черт! К удивлению Элиссы, у Малфоев по-прежнему почти никто не спал, и несколько человек дожидались их возвращения. Нарцисса уже ушла к себе, Руквуда тоже не было, зато их сменили двое незнакомых Элиссе Пожирателей, беглецов из Азкабана — кажется, на последнем собрании оба сидели сразу после Беллатрисы. По некоторому внешнему сходству можно было заключить, что это братья, а если вспомнить рассказы Барти и Долохова, то один из них должен быть мужем Беллатрисы. Кто конкретно, установить не удалось — переступив порог, Беллатриса равнодушно кивнула в их сторону, но кому из двух братьев этот кивок адресовался, Элисса не уловила. Особенно близких отношений между супругами явно не существовало. Компания в гостиной дожидалась именно их, чтобы послушать, как прошла первая более или менее боевая операция, но очень скоро выражение предвкушения пропало с лиц присутствующих, сменяясь настороженностью и открытым удивлением. Барти прекратил отпускать шуточки, игравшие в карты Долохов и братья Лестрейнджи отвлеклись от своего увлекательного занятия, а Люциус, шикарно сидевший перед камином с бокалом, отставил вино в сторону. Уже видя, что задание прошло как-то не по плану, они, тем не менее, очевидно не понимали, как подобное могло произойти. И миссия-то была не очень сложной, а цель — понятной и простой… — Что, Фоули оказал такое сопротивление, что победил вас пятерых? — в наступившей тишине поинтересовался Барти. — Что случилось? — Это я сама хотела бы знать! — огрызнулась Беллатриса и рванула застёжку плаща, после чего швырнула пожирательский балахон на диван и со злостью уставилась на Макнейра. — Что такое «Сердце Исиды», гоблин вас всех раздери?! О чем шла речь? — «Сердце Исиды»? — не дав тому сказать ни слова, резко переспросил Люциус, после чего даже приподнялся в кресле и тоже уставился на Макнейра. — Что произошло, Уолден? Все прочие переводили растерянные взгляды с одного на другого, ничего не понимая. Даже Барти — судя по недоумению на его лице, Лорд не посвящал своего самого верного слугу в подробности. — Один из той шестерки, которая прикончила вампиров в Скарборо, оказался родственником Герберта Фоули, — угрюмо отозвался Макнейр, обращаясь только к Люциусу. — Я узнал его по голосу, это точно он! Именно этот нахал нам отвечал, пока прятался с друзьями в кладовке… Он оказался совсем юнцом, школу небось только закончил! — Юнец убил трех вампиров? — не поверил Люциус. Макнейр мотнул головой: — Вряд ли. Он не великий воин, сражаться особо не умеет. Только щиты неплохие ставит. — Тогда какого дьявола вы его не взяли? — Малфой вскочил на ноги и подлетел к Макнейру, кажется, едва сдерживаясь, чтобы не схватить того за грудки и не встряхнуть как следует — при том, что Макнейр был выше и крупнее. Барти наблюдал за таким нетипичным для Люциуса поведением с возрастающим непониманием. — Где он сейчас? — Арестован мракоборцами, — кисло сообщил Трэверс от дверей. — Они были в Лютном целой толпой… У кого там сегодня должны были пройти обыски? У Горбина? У Кобба? Мы загнали мальчишку в угол, но тот оказался сообразительным… Сам сдался Скримджеру. А нам не стоило высовываться, у мракоборцев был численный перевес… — Уолден, но ты же понимаешь, чем для нас это чревато?! — опасно тихо спросил Люциус, и его голос прозвучал как-то так, что даже Беллатриса перестала нервно вышагивать взад-вперед, и Малфой теперь безраздельно владел ее вниманием. — Ты ведь понимаешь, что будет, если Темный Лорд узнает, что вы так близко подобрались к «Сердцу Исиды» и упустили его? — Представь себе, знаю! — рявкнул Макнейр злобно. Как и Люциус, он едва владел собой и из последних сил сдерживался, чтобы не сломать что-нибудь. — Может, кто-нибудь уже объяснит, что еще за «Сердце Исиды»? — нетерпеливо предложил кто-то из братьев за карточным столом. Долохов кивнул, всецело поддерживая его слова. — Если я не ошибаюсь, вам дали задание разобраться со стариком Фоули! А вы за каким хреном сорвались в Лютный переулок? — Не смей так со мной разговаривать! — тут же завелась Беллатриса, почему-то отнеся эти слова сугубо на свой счёт. — Я бы никогда не подвела Господина, если бы все зависело только от меня!.. — Белла, тебя никто ни в чем не обвиняет, — произнес Люциус размеренно, и та почему-то умолкла. Гордо вздернув подбородок, она опустилась на диван, а Малфой продолжил: — «Сердце Исиды» — это уникальный артефакт, дарующий бессмертие, а заодно — возможность повелевать смертью. Сейчас он находится в Британии, и его привезли сюда шесть неизвестных нам магов. Один из них попал в газеты — это оборотень, другой, я так понимаю, оказался родственником Герберта Фоули. Остальные четверо нам неизвестны, но мы точно знаем, что среди них есть так называемый Хранитель артефакта, и мы точно знаем, что это женщина, американка. Думаю, по описанию «Сердца Исиды» вам понятно, почему Повелитель так хочет его получить. Мальчишка, которого вы сегодня упустили, был очень ценной ниточкой к «Сердцу». Надеюсь, теперь вам стало яснее? Некоторое время в гостиной было тихо. — А такое вообще возможно? — поинтересовался Трэверс, напряженно морща лоб. — Чтобы подобный артефакт на самом деле существовал? Это же должна быть очень могущественная магия… — Мы схватили свидетеля, который рассказал о «Сердце» все, что знал. Данный аргумент показался убедительным, и на лицах прочих Пожирателей начало медленно отражаться осознание последствий того, что Алексу удалось сбежать. — Надо взяться за Фоули как следует! — резко рубанул рукой воздух второй из братьев. — Отправимся прямо сейчас, пока он не удрал, а заодно и задание выполним! Кажется, затея понравилась всем присутствующим, но неожиданно покачал головой Долохов. — Поздно, Рабастан. Если это в самом деле настолько редкая вещь, вряд ли он посвящал британских родственников в детали с артефактом. И этот волшебник поступил умно, сдавшись властям. Теперь так просто мы из него информацию не вытрясем. Мерлин, и как вы впятером умудрились его проморгать? Ладно бы он просто сбежал, но до Лютного переулка он же был в доме Фоули! Как вы позволили ему трансгрессировать?! — Если бы я ещё хоть что-то знала об этом «Сердце»! — процедила Беллатриса. — Но нет, предупредить нас заранее вы же не могли! Макнейр внезапно начал нести какую-то околесицу про вампиров! Да ещё ты!.. Теперь она, вне всякого сомнения, обращалась к Элиссе. Та все это время стояла в стороне, в обсуждение не вмешивалась, но старалась запоминать — хотя сейчас сосредоточиться на происходящем было трудно, ох как трудно! Пожиратели до этой мысли пока не дошли, хотя это очевидно — столкновение с Алексом было случайностью, а его арест — вынужденной мерой. А это значит, что загадочная компания, охраняющая «Сердце Исиды», сейчас точно так же дезориентирована и плохо понимает, что должна делать дальше. Какие бы планы у них шестерых ни были, теперь придётся все переигрывать по новой и пытаться подстроиться под изменившиеся обстоятельства. А это значит, что она и её друзья сейчас уязвимы… — Я же тебе говорила стоять позади и ни во что не вмешиваться? — гневно вопросила Беллатриса, делая шаг ей навстречу. Элисса с неудовольствием тряхнула головой, понимая, что опять задумалась, а меж тем конфликт общий явно переходил в личностный. — Говорила не лезть, когда тебя не спрашивают, и слушаться приказов? — Говорили, — подтвердила Элисса равнодушно. — Но, как выяснилось, вы пока еще не в курсе всех последних новостей, а меж тем «Сердце Исиды» действительно нужно Темному Лорду. Угрожать Фоули можно и в любое другое время, он никуда не денется. А вот потеря артефакта Повелителя наверняка огорчит. — Ты еще будешь мне указывать, мерзавка! — обозлилась Беллатриса, и в ее иссохшей руке возникла волшебная палочка. — Ну я тебя поучу уму-разуму, как себя стоит вести! Элисса обвела взглядом гостиную, увидела на лицах прочих Пожирателей вместо протеста слабо завуалированное любопытство: этой стычки между ней и Беллатрисой явно ожидали, и, вероятно, даже делали ставки. Ох уж эти британские чистокровные маги со своей твёрдой верой в их богоизбранность! А ведь по факту ничем не отличаются от других простых смертных: у них набирает обороты война, а меж тем посмотреть на то, как две бабы сцепятся из-за мужика, который чихать хотел на них обеих, куда интереснее! В один момент это все ей страшно надоело — до ломоты в зубах и висках. Она должна думать о том, как выкручиваться из всего этого, как вытаскивать Алекса, как не дать никому из врагов выйти на их след, а тут приходится выяснять отношения с Беллатрисой! — Не связывалась бы ты со мной, — устало произнесла Элисса в наступившей тишине, отстраненно наблюдая, как любопытство на лицах сменяется удивлением — кажется, по-настоящему никто не ждал, что она пойдёт на конфронтацию. Что рискнет ответить Пожирательнице, которая считалась в Британии одной из самых опасных темных волшебниц. Ну, точнее, тому, что от неё осталось. Тринадцать лет в Азкабане точно не добавили Беллатрисе скорости, сил, магического мастерства. — Это почему же? — Беллатриса оскалилась. — Потому что ты спустишь на меня Сивого с поводка? Кстати, боюсь даже предположить, чем ты его так очаровала! Фенрир в самом деле сделал уже шаг вперёд, но Элисса предупреждающе покачала головой, и тот остановился, но на Беллатрису посматривал без какой-либо симпатии. Беллатриса пронзительно расхохоталась — в отсутствие Лорда у неё оказался громкий, визгливый, неприятный смех. — О чем я и говорила! — Нет, — Элисса вздохнула. В ее голосе не было никакой агрессии. Мигрень усиливалась, и слова звучали как безразличная констатация факта. — Просто я сильнее тебя. Со мной ты не справишься. Хорошо бы тебе это запомнить на будущее. Она смутно понимала, зачем говорит это вслух. Настроение было отвратительным, голова болела, и очень хотелось хоть как-то выплеснуть накопленное раздражение. А ещё добраться до кровати и до утра забыть обо всех проблемах. А вот уже на свежую и отдохнувшую голову обдумать сложившееся положение… В глазах Беллатрисы зажегся нехороший огонёк. — Ну это легко проверить, — выплюнула она и вскинула волшебную палочку. Элисса успела заметить, как дернулся Сивый, как на лице Люциуса возникло страдальческое выражение: Малфой явно представил во всех красках, во что сейчас превратится комната. Но больше ничего произойти не успело: все Пожиратели как по команде в один миг замерли; некоторые болезненно поморщились, некоторые — опустили взгляды на свое левое предплечье. — Кто это сделал? — глухо осведомился Трэверс, озираясь по сторонам. — Крауч, ты?! Барти медленно убрал правую ладонь от Темной Метки и совершенно хладнокровно произнес: — А вы в самом деле собрались устроить здесь драку? К тому же Темному Лорду точно будет интересно узнать, как прошла ваша вылазка. В ответ Макнейр цветисто выругался, очевидно, прекрасно понимая, что сейчас их ждёт за провал задания, а Долохов укоризненно поцокал языком: — Ну не при дамах же!.. Но дамы к нарушению этикета остались полностью равнодушны. Беллатриса вовсе присмирела, во всем ее облике появилось что-то горестное, а про Элиссу в тот миг она напрочь позабыла. Самой Элиссе оставалось только наблюдать за тем, как буквально за секунду переменилась атмосфера. Любопытство, обсуждение старыми соратниками происшедшего, даже их с Беллатрисой взаимная неприязнь — все улетучилось, уступив место душной смеси страха и напряжённого ожидания. Страх заметно преобладал, и Элиссе в очередной раз было странно видеть, какой аурой обладал этот человек, если одно ожидание его прибытия вызывало такую оторопь. Ни Себастьян де Колиньи, ни Иштван Акош — ни один из них не вызывал такой реакции у своих же подчинённых, хотя трехсотлетний вампирский князь успел много всякого совершить за свою долгую жизнь, да и у Иштвана в Венгрии была совершенно конкретная репутация. Согласно всем канонам жанра, должно было произойти что-то зрелищное и пугающее — ну там дверь распахнется, порыв морозного ветра (и это в июле-то!) обязан погасить камин и светильники, в тишине зазвучат страшные приближающиеся шаги… В реальности же ничего такого не было. Дверь просто открылась, и в гостиную шагнул лорд Волдеморт. Следом за ним бесшумно вползла Нагайна. Все Пожиратели тотчас низко поклонились; Элисса с секундной задержкой последовала их примеру. В голове внезапно промелькнула резонная мысль — а ведь к Фоули отправили и её тоже. Выходит, ей сейчас также влетит за то, что Алексу удалось сбежать? Черт, значит, легко она не отделается. Надо включать актерскую игру на полную мощность, да так, чтобы никто не усомнился в ее искреннем раскаянии… — Приветствую вас, — произнес темный маг мягко, снимая капюшон дорожной мантии. Его показное спокойствие никого не обмануло: едва ступив в комнату, Лорд сразу понял, что никаких хороших вестей слуги не принесли, и в его голосе под этой деланной мягкостью безошибочно слышался лязг металла. — Что произошло, друзья мои? Прежде чем кто-то успел что-то сделать, Беллатриса опустилась на колени. Ее примеру с некоторым опозданием последовали и Макнейр, и Трэверс, и Сивый — и даже близкое присутствие здоровенной ядовитой змеи их не остановило. За неимением других вариантов Элисса тоже встала на колени, подумав, что хорошо бы малфоевские домовики выполняли свою работу на совесть и ей не пришлось ещё и чистить платье с мантией, и украдкой осмотрелась по сторонам. Ну, поклонились, на колени встали… Дальше что по программе? Падать ниц, расшибая лоб? — Господин, простите нашу оплошность, — начала Беллатриса, не поднимая глаз от пола; в ее голосе звучали слезы. Причём самые настоящие, в этом Элисса не сомневалась. — Мы подвели вас… — Вам оказалось не под силу запугать Герберта Фоули? — уточнил Лорд. Кажется, он не столько рассердился, сколько удивился. — Похоже, в Азкабане ты совсем растеряла хватку, Белла. — В этом нет моей вины, Господин! — воскликнула Беллатриса, вскидывая голову от незаслуженной обиды. — Клянусь, если бы все дело было только в Фоули, я бы исполнила ваш приказ! Но изменились обстоятельства… — И какие же? — осведомился Волдеморт утомленно, и Элисса, уставившись обратно в паркетные плашки, вопросительно нахмурилась. Какая-то нетипичная для него реакция, уж слишком Лорд спокоен… Тогда она призвала на помощь «Сердце», и сразу все стало ясно. Темный маг снова был истощен, совсем как в вечер, когда вернулся после переговоров с дементорами. Даже больше того — за исключением магического истощения Элисса могла ощутить и физические травмы. Несколько ушибов. Воспользовавшись тем, что она стояла как бы в стороне от остальных, Элисса осторожно приподняла голову и посмотрела на темного мага внимательнее. Ну да, он был бледен до зелени, алые глаза, хотя и горели угрожающе, но запали и блестели не так ярко. Никто в гостиной этого не замечал. Все взирали на Лорда со страхом, почтением, проштрафившиеся Пожиратели — с каким-то обреченным ожиданием, особенно Макнейр. И никто явно не подозревал, что их ужасающий, всемогущий Повелитель едва на ногах держится от усталости. И чем же он, интересно, занимался накануне? Сражался с Дамблдором? Элисса поспешно опустила глаза в пол. Последнее, что ей нужно — чтобы Волдеморт узнал, что она догадалась о его слабости. Если он это поймёт, то точно назначит Элиссу ответственной за сегодняшнюю неудачу и придумает ей какое-нибудь особенно изощренное наказание… Подле себя она ощутила постороннее движение — и, чуть повернув голову, обнаружила, что это Нагайна проскользила мимо коленопреклонной Беллатрисы, которая не шелохнулась, мимо замерших Долохова и Люциуса (последний, кажется, изо всех сил удерживался от того, чтобы не шарахнуться назад) и принялась сворачиваться кольцами возле Элиссы. Барти и братья Лестрейнджи наблюдали за этим действом со смесью ужаса и отвращения. Устроившись поудобнее, Нагайна приподняла голову и выжидательно уставилась на Элиссу. Та честно попыталась игнорировать немигающий змеиный взгляд, но быстро сдалась и, стараясь делать это незаметно, скосила глаза на Нагайну. Змея так и смотрела на нее, явно чего-то дожидаясь. Причем — в этом никаких сомнений! — без малейшей агрессии или настороженности. Элисса мысленно тяжело вздохнула. «Прости, дорогая, ну не могу я тебя сейчас угостить или погладить! И претензии тут не ко мне, а только к твоему хозяину, которого хлебом не корми — дай устроить показательную порку!» Ах, как же жалко, что она не умеет говорить со змеями! — Мой Лорд, в доме Фоули был один из спутников Хранительницы «Сердца Исиды», — выдавил Макнейр, очевидно, понимая, что отвечать ему все равно придётся. — Он оказался родственником Герберта Фоули. Я узнал его, и он сам не стал притворяться, что не знает, кто мы. Лорд застыл на месте, и даже его измученный вид в секунду исчез. Глаза полыхнули багрянцем, он запрокинул голову, будто пытался справиться с охватившим его волнением и азартом. Все его тело напряглось, и Волдеморт напомнил Элиссе хищника, учуявшего добычу. У нее участилось сердцебиение, и Элисса сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться и полностью заглушить любые эманации «Сердца». Хотя Лорд в принципе не мог ничего уловить, но инстинкт самосохранения требовал хоть как-то отреагировать. — И что? — осведомился Лорд отрывисто. Элисса видела, как переглянулись братья Лестрейнджи, да и теперь уже все Пожиратели в комнате поняли, каким же значением обладал этот артефакт для Волдеморта. На лице Беллатрисы отразилась глубокая вина. — Его схватили мракоборцы, — через силу договорил Макнейр, становясь белее простыни. — Мы упустили его. Внешне Волдеморт остался бесстрастен. Он даже не пошевелился. Пожиратели, казалось, вовсе не дышали, в том числе и те, кто просто присутствовал в гостиной в качестве зрителей. Элисса затаила дыхание. Не дождавшись ни лакомства, ни ласки, Нагайна положила голову поверх чешуйчатых колец. Элиссе показалось, что весь ее вид выражал глубокое разочарование. — И как же так вышло? — ледяной, какой-то нечеловеческий голос пророчил обещание кары и страшных мук. Рассказывал все тот же Макнейр — даже Беллатриса не пожелала оттягивать внимание на себя и лишь молча стояла, все так же, на коленях, высоко вздёрнув подбородок и наблюдая за малейшим движением своего кумира. Примерно такое же выражение лица было и у Барти. — Понятно… — наконец процедил Волдеморт зловеще, и тут Элиссе уже по-настоящему стало холодно. Он не двигался, стоял на одном месте, но почему-то от этого ощущение смертельной опасности только усиливалось. Трэверс странно дернулся — он сделал некое движение коленями, будто хотел отползти назад. — Позвольте, я на всякий случай ещё раз уточню: вы не справились с одним-единственным мальчишкой, который даже не является сильным бойцом? Больше того — вы умудрились не просто его упустить, а сами же сдали его в руки мракоборцам?! — Да, Повелитель, — едва слышно выдохнул Макнейр. Пару секунд лицо Волдеморта ничего не выражало, обратившись в неподвижную маску. — Круцио! Пожиратель закричал и рухнул на пол. Остальные наблюдали за этой картиной без особых эмоций — как за чем-то пугающим и отталкивающим, но в то же время — уже привычным. Трэверс обреченно смотрел куда-то перед собой — видимо, понимая, что дальше очередь дойдёт и до него. В глазах Беллатрисы блестели слёзы; создавалось впечатление, что она испытывала жгучий стыд. Воспользовавшись тем, что все смотрят только на съежившегося на полу Макнейра и из-за пронзительных криков и неподвижной фигуры Волдеморта не замечают вообще ничего, Элисса быстро вытянула руку и погладила Нагайну по голове. Та, кажется, что-то зашипела в ответ, но за воплями караемого это было совершенно беззвучно. — Легилименс! Трэверс вскрикнул и болезненно застонал, его тело выгнулось, но взгляд остался обращен к Лорду — пока Волдеморт просматривал его воспоминания. И чем дальше — тем больше в красных глазах зажигалась ярость. — Мои слуги, моя армия, элита магического мира… — прошипел он тихо, но как-то так, что Элисса почувствовала, как покрывается крупными холодными мурашками. Даже Барти отступил на полшага назад. — И какой-то мальчишка только со школьной скамьи так вас обставил, причем без каких-либо усилий и даже без особенной фантазии?! Надо же, я и не подозревал, насколько плохо у нас обстоят дела… Из носа Трэверса хлынула кровь, и Элиссе показалось, что Волдеморт из последних сил удерживает себя от убийства. В буквальном смысле пытается совладать с гневом, жаждой крови, загнать их под контроль, удержать себя в узде — чтобы пол в гостиной Люциуса не усеяли трупы. Зрелище было по-настоящему жутким. — Круцио! Хуже всех от силы лордовского гнева пришлось Макнейру и Сивому — последнему за то, что упустил Алекса аж дважды. После Круциатуса оборотня изрядно потряхивало, он с трудом стоял, но даже не пикнул, ничем не выдавая протеста. Беллатриса и Трэверс отделались чуть легче, хотя Волдеморт досконально перерыл память обоих. Но, должно быть, все же принял во внимание тот факт, что те не вполне понимали, из-за чего весь сыр-бор. — Значит так, — процедил Волдеморт, когда слегка выместил на Пожирателях свою злость. Выражение горящих яростью глаз, тем не менее, не предвещало ничего хорошего, и Долохов с одним из Лестрейнджей, помогавшие Макнейру подняться на ноги и теперь поддерживающие его с двух сторон, явно попытались производить как можно меньше звуков. Люциус казался самым спокойным, но его мечущийся взгляд все равно раз в несколько секунд оказывался направлен на волшебную палочку в руке Лорда. С лица Барти пропало привычное расслабленное выражение, Трэверс и Беллатриса вытирали кровь, обильно сочившуюся из носа после сеанса легилименции. — Что в итоге с Фоули и его семейством? Все живы-здоровы, правильно я понял? — Да, Повелитель, — проблеял Трэверс испуганно. — Только слегка ранило сына и невестку… — Люциус, — приказал темный маг сквозь зубы. — Займись этим. Выясни, что это за родственник у Фоули и откуда он взялся. Полная биография. Все, что удастся найти. У тебя два дня. — Разумеется, Милорд, — прошелестел Малфой. — Антонин, приступайте к тренировкам. Если у вас у всех такое состояние, что вы способны упустить мальчишку, при том, что у вас на прицеле были его родные… Навыки вы совсем растеряли. Пользы от вас, таких ослабленных — никакой, и от Беллатрисы в первую очередь. — Мой Лорд!.. — Беллатриса вскрикнула, у неё сделался вид как у побитой собаки. Почему-то Элиссе показалось, что Волдеморт сказал это намеренно, прекрасно понимая, что его злые слова уязвят Беллатрису сильнее всех «Круциатусов», вместе взятых. — Фенрир, я говорил тебе отыскать того оборотня? — продолжил Лорд, даже не взглянув в сторону Беллатрисы; та смотрела на него умоляюще и все пыталась поймать глазами его взгляд. — Который входит в эту компанию телохранителей «Сердца»? Тебе тогда это не удалось. Оборотень смиренно кивнул, из-за чего грива спутанных, не очень чистых волос свесилась ему на лицо. — Больше ответ «не удалось» я не принимаю, — хлестко, едко заявил Волдеморт. — Отыщи того оборотня. Даю тебе неделю. — Да, Повелитель. — А Уолдену и Трэверсу у меня будет отдельное задание, — голос звучал все так же безжалостно, и как-то сразу становилось понятно, что никакого удовольствия от этого задания те двое не получат. — И уж его вам точно будет лучше выполнить. — Я сделаю все, мой Лорд, все, что скажете… — Мой Лорд, я выполню вашу волю, только прикажите… Окинув напоследок своих соратников — довольно жалкое зрелище в данную минуту, — тот резко развернулся и направился к дверям. Элисса, стоявшая все это время неподвижно и пытавшаяся слиться со стеной, не смела поверить в свою удачу. Неужели все? Он принял во внимание, что она только новичок, и не собирался тратить на неё свои драгоценные силы и время? Или ещё лучше — попросту забыл о том, что она тоже находилась в этой гостиной? — Элисса, за мной! — бросил тот не оборачиваясь, и тон у него был все таким же злым, обжигающе-ледяным. Ну… хотя бы помечтать можно было. Деваться было некуда, и она неохотно последовала за Волдемортом к дверям. Нагайна тут же пришла в движение — задвигались чешуйчатые кольца, как в калейдоскопе, и змея поползла к выходу. Пожиратели отпрыгивали с ее пути и провожали их глазами, в которых можно было прочесть самые разные эмоции — от страха, сочувствия и настороженного внимания до откровенной зависти. Как уже бывало раньше, они переместились из малфоевского особняка в Литтл-Хэнглтон, и за все это время Волдеморт не произнес ни слова. У него была очень прямая спина, которая буквально излучала гнев и неудовольствие, и быстрые, широкие шаги, и Элиссе пришлось его догонять. Когда они очутились в гостиной заброшенного дома, Лорд в сильном раздражении сдернул с плеч дорожную мантию — Элисса только сейчас разглядела на ее полах засохшую грязь, пыль, прорехи, — и посмотрел на Элиссу мрачно. Она ничего не говорила, дожидалась его первого шага — поскольку понятия не имела, что её сейчас ждёт. Вероятнее всего, отдельный допрос и наказание, но все же… Зачем тогда надо было приводить ее сюда? — Мне вот интересно, если бы во главе группы стояла ты, эта операция прошла бы более успешно? Раз уж ты знаешь о «Сердце Исиды», и, если бы все зависело от тебя, то смогла бы ты правильно отреагировать на изменение ситуации? — отрывисто спросил Лорд. И хотя по интонации было ясно, что он больше рассуждал вслух, нежели в самом деле интересовался ее мнением, Элисса рискнула сказать: — Маловероятно. Если бы вы назначили меня командовать — меня бы никто из Пожирателей слушать не стал. Они меня не знают. Несколько секунд он молча глядел на нее с очень странным выражением в красных глазах, и Элисса, как ни пыталась, не могла понять, о чем он думал. Взгляд был изучающий и в то же время какой-то не очень сверлящий — будто Лорд в это время анализировал что-то не только в Элиссе, но и внутри самого себя. За эти мгновения в голове Элиссы промелькнула тысяча догадок, о чем он размышлял, и ее разоблачение было примерно в половине из них. И, внутренне подобравшись, она была уже готова услышать, что игра окончена, но тут… — Я голоден. Она ошарашенно моргнула — раз, другой, абсолютно уверенная, что у неё начались слуховые галлюцинации. Он… чего? Тем не менее, пока рассудок и логика пребывали в состоянии отключки, та часть Элиссы, которая была ориентирована именно на выживание, её губами машинально произнесла: — Хорошо, я сейчас что-нибудь приготовлю. После чего развернулась и чуть ли не бегом устремилась на кухню, на ходу перепрыгнув через скучавшую у дверей Нагайну. Позади послышались неторопливые шаги: сидеть в гостиной в одиночестве Лорд явно не собирался. К тому моменту, когда Волдеморт возник на пороге, Элисса уже разожгла плиту, водрузила на нее сковороду и достала с ледника купленный днем мясной фарш, из которого собиралась лепить тефтели. И хотя она буквально могла ощутить его присутствие в дверях, Элиссе стало физически легче от того, что, занимаясь готовкой, она могла повернуться к нему спиной и не видеть его все время. Благодаря этому можно было не следить каждую секунду за выражением лица, а заодно появилась возможность хотя бы просто осознать происходящее. Да, она готовила для него, пока он был лишен тела и беспомощен, но с тех пор прошло уже полгода, и все эти шесть месяцев Лорд прекрасно справлялся без ее услуг! Он что, не мог одолжить домовика у Люциуса или просто остаться на ужин у Малфоев? Да ему бы там никто ни слова против не посмел сказать! Она-то здесь при чем?! Не такая уж она искусная повариха, чтобы сам Темный Лорд заявлялся к ней с требованием накормить его ужином! Тефтели громко шкварчали на сковороде, на соседней конфорке обжаривались овощи, закипал чайник, и за все это время темный маг не проронил ни слова. И все бы ничего — ну решил он использовать её как кухарку, ну ладно, — однако Элисса хорошо ощущала его пристальный взгляд, нацеленный ей прямо в спину — и каждый ее нерв сводило от напряжения, да так, что лопатки торчали подобно крыльям. Ну что ты так на меня смотришь?.. Никогда не видел, как люди готовят, да еще на маггловской кухне? Так ты же полукровка вроде, который должен быть осведомлён о быте магглов лучше меня, чистокровной волшебницы!.. Или ты снова меня в чем-то подозреваешь, и весь этот фарс нужен только для отвлечения внимания? Что тебе нужно от меня?! Правда… Тут Элисса осторожно повела плечами, точно пробовала это странное ощущение на вкус. Враждебности в его взгляде не было. Какой-то острый, сильно завышенный и непонятный ей интерес — да. Но злость, агрессия — их она больше не чувствовала. Черт знает что. Ну не спрашивать же прямым текстом, почему он так на неё уставился, будто у неё вся спина покрыта невиданными узорами! Совсем близко раздалось громкое шипение — и Элисса обнаружила прямо у кухонного стола Нагайну, которая каким-то неведомым образом сумела свернуться в тесном закутке между окном и плитой и теперь многозначительно посматривала в сторону миски с мясным фаршем. Элисса рассчитывала, что Волдеморт хоть как-то отреагирует на своего питомца — благо что понимал он Нагайну вообще без труда — или как-то прокомментирует происходящее, но тот продолжал хранить гробовое молчание. Тогда Элисса решительно зачерпнула из миски сырую массу, слепила особенно большую и увесистую тефтелину и протянула Нагайне. Та немедленно приняла угощение, и Элиссе почудилось, что змеиная морда сделалась ну очень довольной. Тишина стала буквально-таки оглушительной, даже звуки готовки не спасали, но больше ничего не произошло. Когда все было готово, Элисса потушила огонь и левитировала посуду из шкафа на стол. Сервировав ужин на одного человека, она машинально пробормотала: «Jó étvágyat kívánunk»{?}[Приятного аппетита (венгер.)], после чего молча налила себе стакан воды и забралась с ногами на стул у окна. По кухне плыли вкусные запахи, и у Элиссы полдня ни крошки во рту не было, но в данную секунду она точно знала, что не сможет проглотить и кусочка. Поначалу она твердо намеревалась просидеть все это время отвернувшись к окну и просто не привлекать к себе внимания, но ей быстро наскучило слушать тихое звяканье столовых приборов, да и любопытство разобрало не на шутку. Хотя Элиссе хотелось стукнуть саму себя за совершенно неуместный интерес, но вскоре она забрала стакан с подоконника и бесшумно развернулась. У него снова был тот самый замученный вид, который она уже отмечала этим вечером. На висках были видны желтоватые тени, сквозь которые проступали тонкие венки, глаза больше не полыхали багровым пожаром, а потемнели до вполне человеческого цвета. Веки казались отяжелевшими, на лбу отчетливее прорезались морщины, и Элиссе вдруг подумалось, что он устал настолько, что еле удерживает себя в вертикальном положении, хотя успешно это маскирует. И ел он… ну, совсем не так, как гость на торжественном вечере, где ты должен держать лицо и ужинать как бы нехотя, расхваливая каждый съеденный кусочек. Склонившись над тарелкой, он ел быстро, жадно — как беспризорный мальчишка, который понятия не имеет, когда ему доведется поесть в следующий раз. Или как человек, вернувшийся после дня тяжелой работы. Который еще старается следить за манерами, но видно, что голод и усталость одерживают верх, и на какие-то дополнительные спектакли не остается ни сил, ни желания. Мы похожи на супружескую пару, — внезапно подумалось Элиссе, и эта мысль поразила ее до глубины души. И тем не менее, если уж сравнивать Лорда с мужем, который вернулся домой смертельно замученный после работы, то она вполне похожа на жену, которая тут же побежала готовить ужин для любимого. Доев последний ломтик жареного перца, он поднял голову словно в поисках, чего бы еще съесть. Элисса немедленно вскочила и без слов положила ему добавки. Волдеморт принял тарелку обратно, и Элиссе буквально на долю секунды почудилось, что она получила в ответ микроскопический, но все же самый настоящий кивок благодарности. После этого сходство с семейной парой стало полным. Домашний питомец — любимец всей семьи — прилагался. И теперь у нее две версии, что будет дальше. Первая — более логичная: сейчас он немного придет в себя, отдохнёт, и уже после этого начнёт нагонять программу и устроит Элиссе такой же насыщенный и увлекательный вечер, как Макнейру и остальным. Такое поведение будет вполне в духе Волдеморта, и не стоит надеяться, что её стряпня как-то Элиссу спасёт. Хотя ест он вроде даже с большим энтузиазмом, чем обычно ее друзья. Правда, это все можно объяснить тем, что в их-то компании был Картер, у которого кулинария была любимым хобби, и у плиты Элисса ему изрядно проигрывала… Вот только… Элисса снова взглянула на Лорда, стараясь делать это незаметно. Была ещё вторая версия. Больше фантастическая, но почему-то именно сейчас, в данной обстановке, она выглядела вполне правдоподобно. Нет, это чушь. Бред! Элисса едва удержалась, чтобы не потрясти головой, словно это могло помочь избавиться от таких дурацких мыслей. Не мог же он, смертельно уставший, заявиться посреди ночи к ней домой и отправить готовить ужин, потому что ему на самом деле захотелось провести вечер не в одиночестве! И того больше — именно в ее компании! Пусть он теперь выглядит как молодой мужчина — но в душе-то он ничуть не изменился! Он все тот же мизантроп, не испытывающий никакой потребности в других людях. Это безумие. И потом, этому есть понятное, логичное объяснение. Ведь это уже было, помнишь? Весной было все то же самое. Он очень сильно вымотан, у него ушибы — знать бы ещё, как он их получил! — и в присутствии «Сердца Исиды» ему становится легче! Да он сам этого не осознает, просто рядом с ней боль и усталость отступают, и именно поэтому его тянет в общество Элиссы, вот тебе и вся загадка! Хорошо бы только сам Волдеморт как можно дольше не понимал, что им двигало на самом деле… Правда, это нисколько не раскрывает того факта, зачем он отправил ее готовить. Или это очередная проверка? Смотрит, не захочет ли она его отравить? Но в таком случае он заставил бы сначала попробовать все самой… Да и еще не позволил бы подкармливать Нагайну. Словно подслушав эти мысли, Нагайна вдруг приподнялась и положила голову Элиссе на колени. У той машинально дернулась вверх рука, чтобы погладить чешую, но ладонь буквально замерзла в воздухе, когда тишину на кухне разорвало ледяное змеиное шипение — только исходило оно из человеческих уст. С видом крайнего раздражения Волдеморт что-то сказал Нагайне — и та нехотя сползла с Элиссы. Он сложил столовые приборы на тарелке, совсем как в прошлый раз, и Элисса поднялась на ноги, чтобы собрать посуду. От следующей его фразы она едва не выронила тарелку из рук. — Сделай чай как тогда. Некоторое время она в панике вспоминала, что за чай она делала в апреле, коли он так отложился в его памяти. Кажется, это были чабрец и мята… Что ж, от чая с мятой она сама не откажется. А заодно с ромашкой, валерианой, ударной дозой алкоголя, и что там еще обычно добавляют для успокоения нервов?! Левитировав через несколько минут ароматные чашки на стол, Элисса очень прямо села на самый краешек стула и больше не шевелилась, будто стул был покрыт шипами. Зато Волдеморт откинулся на спинку с весьма благодушным видом, о котором ещё полчаса назад нечего было и мечтать. — Кого вы привлекали на свою сторону сегодня? — наконец поинтересовалась она, когда стало ясно, что к застольной беседе Волдеморт по-прежнему не расположен. — В прошлый раз были дементоры. А сегодня? Этот вопрос был задан просто так, в шутку, без особой надежды на ответ — просто Элисса больше не могла выносить этой тишины. Странное дело — за все обсуждение Пожирателей она открыла рот лишь однажды, и то в момент, когда на нее напустилась Беллатриса и молчать дальше было нельзя. А вот сейчас, в компании Волдеморта… ей хотелось поговорить. Услышать его голос. Даже если это будет какая-нибудь очередная речь на тему его превосходства над другими людьми. — Великанов. Он обронил этот короткий ответ как бы мимоходом, зато Элисса от неожиданности поперхнулась раскаленным чаем и сильно обожгла глотку и язык. Она зашипела, задышала открытым ртом, чувствуя, как благодаря «Сердцу» боль тут же уходит, и воззрилась на Лорда широко распахнутыми глазами. Так все эти ушибы... после встречи с великанами?! Но сколько же их там было, если даже самому опасному темному магу столетия досталось от этого столкновения? — Все прошло не совсем так, как я предполагал, — продолжил Лорд желчно, глядя куда-то в столешницу перед собой. — Но это поправимо. Вот только у меня больше нет времени заниматься этим самостоятельно… но зато у Макнейра и Трэверса его навалом. А если они и в этот раз не выполнят задание… Что ж, лучше им будет из гор вовсе не возвращаться. Элисса сглотнула, осознавая, какое наказание ожидает Пожирателей. Отправить их на миссию, с которой даже Темный Лорд с первой попытки не справился… — Их счастье, что благодаря вашим действиям «Сердце Исиды» стало уязвимо, — сухо договорил Волдеморт, и Элисса подняла на него взгляд. — В противном случае задание с великанами их бы не спасло. — Что вы имеете в виду? — То, что мои слуги вынудили этого родственника Фоули действовать не по плану, — в его голосе звучало холодное удовлетворение. — Разве ты не видишь? Он смог уйти от них — это да, и он сдался мракоборцам. Это мешает мне, но это точно так же мешает остальным телохранителям «Сердца». Какие бы планы у них ни были, сейчас они нарушены. И тем пятерым, кто остался на свободе, теперь придётся импровизировать. А это значит, что они могут начать совершать ошибки. Он допил чай, пока Элисса мрачно раздумывала над этой ситуацией. Пожиратели обсуждали случившееся при ней, спорили, перекрикивали друг друга, но так и не сделали правильных выводов. Лорд все понял тут же. Пока она размышляла, Волдеморт поднялся из-за стола. Взглянул на Элиссу, будто раздумывал, нужно ли ещё ей что-то сказать. — Когда в следующий раз пойдете договариваться с акромантулами, или гриндилоу, или будете подчинять себе армию инферналов — предупредите меня загодя, — заявила Элисса, словно её кто-то за язык тянул. — И скажите заранее, что вам на ужин приготовить. Я же не знаю, что вы любите. Тот смерил ее долгим взглядом, в котором почему-то желания придушить Элиссу было куда меньше, чем все той же странной задумчивости, попытки разобраться в чем-то, что Элиссе было непонятно. После чего прошипел что-то на змеином языке, развернулся и молча ушёл. Ничем не напомнив о том, что она тоже участвовала в сегодняшнем провале Пожирателей, и не использовав в её адрес никаких карательных мер. Нагайна с тихим шелестом последовала за ним. До неё уже донесся хлопок трансгрессии с улицы, когда Элисса наконец поняла, в чем была причина его глубокой задумчивости с того момента, когда они пересекли порог кухни, и до последней секунды, что они провели вместе. Он следил за каждым ее движением не потому, что ожидал какой-то каверзы от нее. Он пытался разобраться в себе. ========== Глава 38 ========== — Прием? — переспросила Элисса, не скрывая удивления. — Какой еще прием? — Правильнее будет это назвать небольшим званым вечером, — степенно поправила ее Нарцисса. — Даже ужином. — А… на кой черт, простите, он нужен? Миссис Малфой выглядела так же царственно, как Элисса привыкла видеть, но в ее глазах буквально на секунду отразилось возмущение из-за столь вопиющего пренебрежения светскими мероприятиями, а заодно хорошими манерами. — Это была идея Люциуса, — ее голос зазвучал еще более сухо, хотя и безукоризненно вежливо. — После… вчерашних событий мой муж предположил, что нет смысла прямым текстом угрожать Герберту Фоули. Будет лучше попробовать договориться с ним по-хорошему. — У вашего мужа и у вашей сестры явно различаются любимые способы достижения целей, — заметила Элисса мимоходом — чтобы выиграть пару мгновений и собраться с мыслями. Она-то ожидала, что отца Алекса таки придется спасать от пыток. И совсем не ожидала, что, как только она появится у Малфоев на очередную тренировку с Барти, ее встретит сама хозяйка дома, чтобы лично передать сообщение о сегодняшнем «приеме для небольшой компании гостей», как это сформулировала Нарцисса. Последние слова Элиссы миссис Малфой не удостоила ответом. Бледное миловидное лицо в обрамлении белокурых волос оставалось бесстрастным, но Элисса шестым чувством могла ощутить, что собеседница не испытывает к ней симпатии. Значит, прием вместо допроса… Люциус предпочел действовать более тонко и дипломатично. Должно быть, решил, что в таком вопросе давить на Фоули смысла нет, поскольку к угрозам и шантажу владелец крупного бизнеса в Британии и так привык. И потом, если убедить Герберта сотрудничать, то появится способ воздействовать на Алекса через родственников… Ну а старые добрые пытки всегда остаются в запасе, и к ним можно вернуться в любой момент. Что ж, какую выгоду можно извлечь из такого положения вещей, она потом подумает, а сейчас стоило уточнить у Нарциссы еще одну вещь… — Почему вы рассказываете об этом мне? — Потому что вы тоже приглашены, — проговорила Нарцисса прохладно, и как-то сразу становилось ясно, что если бы все зависело только от нее — Элисса об этом вечере даже никогда не услышала бы. — Вас будет сопровождать мистер Крауч. Начало в восемь, форма одежды — парадная. Это же не станет… проблемой? Она отступила назад буквально на дюйм и окинула Элиссу с ног до головы красноречивым взглядом, на который Элиссе даже было нечего ответить: ибо облачена она была в старое платье, в котором занималась с Барти, и потому от постоянных стирок и магических починок оно утратило первоначальный цвет, а на ощупь начало напоминать резину. И злиться на Нарциссу не имело никакого смысла просто потому, что Элисса всегда появлялась у Малфоев в простых мантиях темных оттенков — по старой, уже въевшейся в кожу привычке, что одежда должна быть в первую очередь практичной и неброской. На случай, если придется срочно скрываться от врагов. Хотя, судя по тому, как неодобрительно миссис Малфой поджала губы, она все списывала исключительно на отсутствие у Элиссы вкуса и денег. Интересно, а Лорд догадался об истинной причине непритязательности Элиссы в выборе нарядов? Хотя он, скорее всего, о таких вещах вообще не задумывается… — Не станет, — пожала плечами Элисса, хотя в душе ей оставалось только раздраженно выдохнуть: сегодня предстояло разрешить несколько важных дел, и шоппинг в этот список не вписывался никаким боком. Миссис Малфой помедлила, будто дожидалась от нее уточняющих вопросов из серии, кто еще приглашен и какая программа планируется, но Элисса увлеченно рассматривала тяжелые бархатные кисти на портьерах и никакого интереса к дальнейшему диалогу не проявляла. Тогда, надменно кивнув на прощание, Нарцисса гордо поплыла вдаль по коридору, а Элисса впервые позволила усталости отразиться на своем лице. Ночью она почти не спала. Часов до трех Элисса проворочалась с боку на бок и все думала, думала… Хорошая новость заключалась в том, что ее бессонница оказалась не напрасной, и в конце концов, после тщательного анализа случившегося ей удалось кое-что придумать. Но пока все ее идеи были лишь необходимыми шагами, которые стоило предпринять, чтобы сбить со следа Волдеморта и Пожирателей. А вот для того, чтобы вытащить Алекса и убрать с пути мракоборцев, у нее пока было слишком мало информации и пространства для маневра, и теперь нужно как-то извернуться, чтобы их получить… *** Как ни странно, поход в магазин мадам Малкин подействовал на нее удивительным образом успокаивающе — словно стал тем самым способом переключиться, занять голову чем-то другим, отвлечься от бесконечного лихорадочного обдумывания последних событий и поиска спасения. Элисса так редко ходила по магазинам за обновками, а вечерних нарядов в ее гардеробе не водилось уже много лет, и теперь разряженные в платья самых разных фасонов и расцветок манекены вызывали у нее самое живое любопытство. Хозяйка магазина помогла подобрать ей несколько моделей, которые Элисса по очереди примерила и остановила выбор на зеленом платье в пол с короткими рукавами. — Я возьму это, — решила она, но тут же заметила оценивающий взгляд мадам Малкин, которая осмотрела Элиссу с ног до головы. — Милая, позволишь, я поделюсь с тобой своим мнением? Элисса пожала плечами. — Пожалуйста. — Ты же не собираешься на юбилей твоего почтенного дедушки, которому стукнуло сто пятьдесят лет? — Э… — оторопела Элисса, не ожидавшая подобного перехода. — Вроде бы нет. Взмахом волшебной палочки мадам Малкин заставила выехать в середину зала еще один манекен, и Элисса моргнула. — На твою стройную фигурку сядет просто отлично, — прощебетала мадам Малкин, с любовью касаясь красного шелка. — Посмотри, какие кружева, какая ткань! Элисса с растерянностью и с восхищением рассматривала платье на манекене. Красно-черный корсаж, полупрозрачные кружевные рукава… Да, очень красивое, но уж слишком оно… — Но это не то мероприятие, где мне нужно кого-то соблазнять! — Кого соблазнять, Мерлин упаси! — всплеснула руками мадам Малкин. — Здесь тебе ни вырезов, ни глубокого декольте, никакой вульгарности! Но твою фигуру оно да, подчеркнет. Но ты посмотри на себя! Ты же такая стройная, высокая! Как такой силуэт можно прятать под мантией? Не зная, на что решиться, Элисса рассматривала платье. Вот никогда она не носила ничего подобного! Да, ничего вызывающего в нем не было, и все же… Такой наряд недвусмысленно намекает, что надевшая его женщина сознает свою красоту, женственность и намеревается этим воспользоваться — и именно чтобы привлечь к себе внимание мужчин. Возможно даже, что одного конкретного. А ведь Нарцисса, кажется, сказала, что кавалером Элиссы на приеме будет Барти?.. На ее губах медленно расцвела предвкушающая улыбка. Что же, почему бы не продемонстрировать окружающим, что Барти Краучу она благоволит, с удовольствием проводит с ним время на великосветском приеме и даже старается прихорошиться ради такого случая? И среди Пожирателей быстро пойдет слух, что Элисса испытывает к кому-то сильную симпатию… — Я примерю его, — жизнерадостно заявила Элисса. Мадам Малкин просияла. *** В Глазго она отправилась из Косого переулка, запихав свертки с покупками в сумку с Заклинанием Незримого расширения. Картер, Бенджи и Трой уже дожидались ее; без Алекса и Маттео гостиная казалась странно опустевшей. Как пояснил Картер, Маттео с утра отправился в Министерство: если раньше он искал способ попасть в Отдел Тайн, то теперь решил узнать план всего здания. — Вы что, уже готовитесь штурмовать Министерство? — поразилась Элисса. — Почему не сразу Азкабан? Будь здесь Маттео, он бы непременно сострил на тему, что недавно Азкабан уже штурмовали, и потому это будет уже не так захватывающе и оригинально, но этого итальянского сорвиголовы не было, и потому новых шуток Элисса не дождалась. Из-за отсутствия Маттео она не беспокоилась: он прекрасно владел искусством оставаться незаметным. — Мы уже имеем общее представление о том, что случилось ночью, — Картер бросил взгляд на Троя, который, по традиции, сидел в самом дальнем и темном углу. Но из-за того, что сегодня сразу треть их компании отсутствовала, стать невидимкой Трою никак не удавалось. — В Министерстве знают, что убивший вампиров волшебник арестован. Будут допросы, суд… — Пресса в курсе? — Даже если сейчас еще нет — в скором будущем узнает точно, — Картер поморщился. — Случай в «Белой виверне» был слишком громким, и, что самое приятное для Фаджа, это точно никак не связано с Волдемортом и побегом из Азкабана, а значит — не нужно ничего придумывать, подстраивать неудобную правду… Алекс, конечно, молодец, что вчера ушел от Пожирателей, но этим он подложил нам огромную свинью. Наш Фоули уже известен как убийца троих че… нечеловек, и процесс над ним будет громким и попадет во все газеты. — То есть игра окончена? — уточнил Бенджи хмуро. Он сидел за столом, насупленный и мрачный, и его крупная фигура казалась еще шире и внушительнее. — Вся наша затея полетела к чертям собачьим? Если Алекс засветится во всех газетах, де Колиньи и венгры прибудут в Британию полным составом уже через неделю. Мы сразу пойдем сдаваться? Или попробуем снова удрать, бросив нашего болвана на произвол судьбы? От этих справедливых слов Картер весь скривился, будто у него резко заболел зуб, и кинул пристальный взгляд на Элиссу, уже сейчас готовясь бежать ее спасать, но тут Трой невыразительно заметил: — Если бы Алекса схватили Пожиратели — игра была бы окончена прямо сегодня, а с нами здесь бы сейчас сидел лорд Волдеморт, выясняя, что Элисса еще от него скрывала. Картер и Бенджи одновременно посмотрели на него, не вполне понимая ход его мыслей, зато Элисса задумчиво кивнула, когда Трой озвучил ее вчерашние размышления. — Алекс совершил огромную ошибку и подставил всех нас, это так. Но исправить прошлое невозможно, и потому будем отталкиваться от того, что имеем, — ее голос звучал твердо, уверенно, и, прислушавшись к себе, Элисса вдруг с удивлением поняла, что не боится. Вместо этого ее тело наполнял странный азарт — от того, что теперь игра наконец-то пойдет всерьез. — Трой прав — вчера Алекс сделал единственно верный выбор, который ему оставался в сложившихся обстоятельствах. Да, теперь нашим врагам наконец-то станет известно, где мы, но, в конечном итоге, именно этого мы и добивались. Просто произойдет их приезд несколько раньше, но деваться нам некуда. — А у тебя есть план, что мы теперь должны делать? — поинтересовался Картер. — В общих чертах, — проговорила Элисса медленно. — И, как ни странно, мне кажется, что то старое высказывание Маттео о пауках в банке в конце концов сбудется… Смотрите сами. Вампиры и венгры явятся в Британию, но о нашем местоположении им ничего не известно. На доме в Литтл-Хэнглтоне стоят мощные чары защиты, которые их поисковому ритуалу не пробить, а больше у них никаких козырей нет. Алекс в ближайшее время будет под неусыпным надзором мракоборцев и Министерства — а значит, он находится в такой безопасности, о которой мы даже мечтать не можем. Рано или поздно что вампиры, что Иштван выйдут на мой след — но быстро выяснят, что я теперь неофициальная Пожирательница Смерти. Волдеморт же присоединился к охотникам за «Сердцем Исиды» и не скрывает этого — а значит, ни Иштван, ни князь Себастьян не захотят посвящать его в то, кто я на самом деле. Зачем им такой опасный конкурент, как Лорд, у которого медленно, но верно набирается собственная армия сторонников?.. — Получится слишком взрывоопасная смесь, — не согласился Бенджи. — Все три группировки находятся на одной территории, все знают, что «Сердце» где-то поблизости, всем не терпится уже добраться до артефакта и разойтись по домам… От такого напряжения электричество трещит, все будут на таких нервах, что… — Что хватит нескольких правильно брошенных искр, чтобы весь этот котел полыхнул, — продолжила за него Элисса, изо всех сил стараясь сделать так, чтобы в голосе звучало только холодное удовлетворение. — И мы будем тщательно следить за происходящим, чтобы знать наверняка, где, каким образом и в какой момент эти искры высечь… чтобы котел полыхнул так, как будет удобно нам. Пару секунд Бенджи молча смотрел на нее, а затем на его грубом лице отразилось восхищение. Он громко расхохотался и от души хлопнул Элиссу по плечу — так, что она покачнулась. — А ты хороша, чертовка! Значит, такое развитие событий в твои планы тоже входит? Элисса улыбнулась, чувствуя в душе что-то странное, а Картер деловито осведомился: — Как будем вытаскивать Алекса? Не отправлять же его в самом деле в Азкабан. У тебя есть идеи? — Идеи есть, — согласилась Элисса неторопливо, безостановочно теребя в руках кончик длинного «конского хвоста», в который были собраны ее волосы. — Самим лезть его спасать, конечно, нельзя. Нас осталось всего пятеро, а штурмовать Азкабан или Министерство впятером — самоубийство. А это значит, что кто-то должен вытащить оттуда Алекса вместо нас. И это уж точно должен быть не лорд Волдеморт. Трой, ты как? Ты думаешь о том же, о чем и я? — Полагаю, что да, — согласился тот невыразительно. — И полагаю, что твоя затея небезнадежна. — Ненавижу, когда они так делают, — громко пожаловался Бенджи Картеру. — Ты что-нибудь понял? — Пусть их, — Картер нетерпеливо махнул на него рукой, лишь бы, не приведи Мерлин, не сбить Троя и Элиссу с мысли. — Не мешай нашим Марии Медичи{?}[Мария Медичи – королева Франции в 1600–1610 гг., активный государственный деятель. Была в сложных отношениях с сыном, королем Людовиком XIII, много интриговала против него, чтобы упрочить собственное положение и влияние.] и кардиналу Ришелье{?}[Кардинал Ришелье – французский государственный деятель, был главой правительства при короле Людовике XIII; фактически управлял Францией много лет (при том, что формально страной правил Людовик).] развлекаться. — Кому?.. Но Картер не ответил. Сама Элисса тоже не до конца поняла его сравнение — выросший в немагической семье Картер явно имел в виду каких-то известных магглов, но Элисса не настолько хорошо была знакома с их культурой, чтобы понять отсылку. Зато Троя, кажется, эти слова слегка позабавили, но он тут же сделался серьезен. — Ты сможешь это устроить? — пытливо спросила Элисса, всматриваясь ему в лицо. Трой после паузы кивнул. На нее он не смотрел, вместо этого задумчиво вглядывался в узор на скатерти — уже активно вел в уме расчеты. Элисса не стала отвлекать его новыми вопросами. — Остается кое-что еще, — заявила она, обращаясь теперь к Картеру и Бенджи. — Герберт Фоули. Судя по тишине в газетах, после вчерашнего он не отправился к мракоборцам. Я догадываюсь, почему он так поступил — из-за Алекса. Просто потому, что никто из Фоули не знает толком, во что Алекс ввязался, и, как мне кажется, родные не решаются предпринимать какие-либо действия, не разобравшись, чтобы не навредить ему. Это играет на руку нам, но и Пожирателям тоже. Именно поэтому Люциус Малфой организовал эту дурацкую вечеринку так скоро. Наше единственное преимущество — Пожиратели пока не знают, что Алекс — сын Герберта, и могут только гадать о степени их родства и привязанности. Но если они узнают правду… — … то смогут вытянуть из Фоули информацию как о самом Алексе, так и о тебе, — сумрачно кивнул Картер, уловивший ее мысль. Зато Бенджи недоверчиво вскинул брови: — Откуда Фоули знать об этом? Алекс же с ним не общался уже много лет, да и не дурак он — выдавать наши секреты… — Алекс нас не выдавал, в этом я не сомневаюсь, — Элисса пожала плечами. — Но Герберт Фоули — один из богатейших людей Британии, привыкший держать ситуацию под контролем. Ты думаешь, после всех событий… после всего того, что произошло с Алексом, его отцу не было интересно, что случилось на самом деле и куда исчез из Нью-Йорка его сын, которому полагалось лежать в больнице и медленно умирать? Думаю, Герберт должен был собирать информацию о нас. Вряд ли он узнал хоть что-то стоящее, но самые общие вещи — хотя бы наши приметы — ему наверняка известны. И меньше всего нам нужно, чтобы эти сведения попали к Волдеморту… Бенджи со свистом втянул в себя воздух, а Картер озабоченно покачал головой. — Ты ведь хочешь сделать именно это? Перехватить Фоули до Пожирателей, чтобы убедить его не выдавать никакой информации о нас? Она кивнула. — Идти к Фоули сейчас смысла нет, — заметил Бенджи. — Пожиратели следят за его домом, Карбоне и я с утра уже проверили. Небось надеются, что кто-нибудь из нас заявится к Герберту с вопросом, что вчера произошло… — Я тоже так подумала, и поэтому даже проверять с утра не стала. И поскольку любому из нас пытаться связаться с Фоули до вечера опасно, вывод один — я должна как-то поговорить с ним на приеме. — Очень хитроумный ход. Конечно, когда ты будешь с заговорщицким и таинственным видом шептаться с Фоули на пожирательской вечеринке, никто ничего точно не заподозрит, — проворчал Картер с кислым видом, и Элисса нежно ему улыбнулась. — Ты пессимист. У меня есть идея, как убедить Фоули сотрудничать с нами, а не с Пожирателями, и я смогу провернуть это прямо у них под носом. Для этого мне понадобится всего одна вещь. Пожитки Алекса здесь? В его комнате? — Ты имеешь в виду — не собрали ли мы уже его барахло, чтобы вынести на ближайшую помойку? — уточнил Бенджи ехидно, приподняв брови. — Пока нет. А что, нужно было? Элисса скорчила ему рожицу и спрыгнула со стула. — Проводите меня кто-нибудь, я же не знаю, где ваши комнаты… На второй этаж ее отвел Картер. В комнате Алекса царил знакомый бардак — в отличие от педантичных Картера и Троя, Алекс себя уборкой утруждал крайне редко. Тем не менее, Элисса почти сразу обнаружила то, что искала — на тумбочке у неубранной кровати, в окружении пустых бутылок из-под пива. Рядом стояла переполненная пепельница. С неудовольствием подумав, что изоляция не шла Алексу на пользу, и ему явно стоило найти какое-нибудь занятие, Элисса убрала заклинанием мусор и сунула в карман мантии то, за чем пришла. Картер проследил за ней взглядом, но ничего не сказал, лишь понимающе дернул лицом, догадавшись, что она задумала. — Только не рискуй и не геройствуй понапрасну, — хмуро сказал он, когда Элисса направилась мимо него к дверям. — Если не получится — черт с ним, с Гербертом, сразу делай ноги… — Не беспокойся. Когда это я вообще геройствовала? — легкомысленно хмыкнула Элисса, но Картер вдруг поймал ее за локоть и испытующе заглянул в глаза. — Девочка, я не шучу! Ты очень умная и предусмотрительная, я всегда это знал, но прошу тебя — только не заиграйся! Подавив раздраженный вздох, Элисса попыталась ласково улыбнуться. — Я слежу за каждым своим шагом. Не бойся за меня. Она вышла в коридор и ступила на лестницу. Картер не отставал и продолжал бухтеть под нос: — Мне все равно не нравится, что ты столько времени проводишь с лордом Волдемортом, который в любой момент может тебя разоблачить… — Сейчас я провожу с ним гораздо меньше времени, чем полгода назад, когда у него не было тела. — И все равно его имя не зря боятся произносить, и ты… — Кстати, да, — оживился на первом этаже Бенджи, услышавший последние слова, и посмотрел на Элиссу с любопытством. — Ты же вчера была у Фоули и провалила задание с остальными Пожирателями! И как все прошло уже после? Тебе сильно досталось? Картер застыл прямо посреди лестницы, не дойдя до последней ступеньки, и Элисса послала Бенджи очень недовольный взгляд. Тому хватило такта изобразить слабое раскаяние. Тем временем и Трой, что-то задумчиво созерцавший за окном, оторвался от стекла и молча посмотрел на Элиссу, и она скрестила руки на груди. — Все замечательно. Точнее, Пожирателям он устроил разбор полетов, но на мне срываться не стал. — Да неужели? — уточнил Картер скептически. — Что-то мне кажется, ты о чем-то недоговариваешь! Девочка, если он тебя хоть пальцем тронул, если применил против тебя хоть какое-то заклятие… Элисса сглотнула. Перед глазами вновь возник вчерашний эпизод, развернувшийся у нее на кухне, и она почувствовала, как пересохло во рту. Вторую половину ночи Элисса не могла уснуть именно потому, что пыталась еще раз детально воспроизвести и проанализировать все, что вчера произошло на кухне. Каждое слово, жест, движение… Каждое его слово, жест и движение. — Нет, ничего такого… — выдавила она из себя. Судя по лицу Картера — он не поверил ни на йоту и очень хотел сорваться с места и придушить Лорда голыми руками, и Элиссе пришлось договорить: — Он мне ничего не сделал. Он вчера был на переговорах с великанами… которые прошли неудачно. Он сражался с ними, даже был ранен, очень устал, а тут Пожиратели с проваленным заданием… Я ему ужин готовила. Некоторое время в комнате царила тишина, после чего Картер недоверчиво крякнул, а Бенджи расхохотался. — Отличный план! — оценил он и снова загоготал. — Конечно же, путь к сердцу мужчины всегда лежал через желудок, так что ты молодец! Ловко придумала. — И это сработало? — все еще сомневаясь, спросил Картер и поморщился. — Бенджамин, кончай ржать на весь дом! А ты, девочка, что — занялась готовкой, и все? Инцидент исчерпан? Элисса кивнула, не вдаваясь в подробности, что это не она предложила приготовить ужин, а Лорд сам отправил ее на кухню. — Он задавал тебе какие-то вопросы? Может, это был просто трюк для отвлечения внимания? — не успокаивался Картер, но Элисса только рассеянно покачала головой. Она заметила, как изменился взгляд Троя на словах Бенджи — стал внимательным, острым, и он взглянул на Элиссу как-то по-новому — так, как не смотрел никогда раньше. Однако она не смогла распознать, что же Трой внезапно в ней увидел. — Ничего такого, к чему я не была бы готова, — отвечая Картеру, она продолжала смотреть на Троя, надеясь, что он как-то пояснит, что же его ввергло в такую задумчивость. Тот взгляд Элиссы заметил, некоторое время подумал и вдруг спросил: — Как ты собираешься пойти на этот прием вечером? — кажется, от этого вопроса оторопели все присутствующие, не только Элисса. Не понимая ход его мыслей, она кивнула на свою сумку, валявшуюся на диване рядом с Бенджи. — Я прошлась по магазинам. Там платье и туфли. — Нарядные? — Ну да, — с еще большим недоумением ответила Элисса, которая окончательно перестала что-либо понимать. — Но мне это нужно для дела. Ты же не думаешь, что я от нечего делать буду очаровывать Герберта Фоули или Люциуса Малфоя? Нарцисса будет в восторге, в этом никаких сомнений. Трой шумно вздохнул, будто она произнесла какую-то несусветную глупость. — Надень то, что купила. Тебе нужны прическа и макияж. Я попробую что-нибудь придумать. Тут уже и Картер с Бенджи уставились на Троя, будто впервые увидели. Элисса же, догадываясь, что никаких внятных объяснений не получит, все равно мрачно осведомилась: — И зачем такие сложности? Думаешь, если я буду там самая красивая и накрашенная, то стану вызывать меньше подозрений? Разумеется, Трой не удостоил ее ответом, и тогда она попробовала зайти с другого угла: — А ты в своем богатом прошлом и модным кутюрье успел поработать? Знаешь заклинания для завивки волос? — Я прожил дольше вас всех, вместе взятых, — надменно отозвался Трой, на этот раз соизволив разомкнуть губы. — И, как ты могла заметить, я мастер маскировки и грима. Больше он не проронил ни слова, и Элисса оглянулась на остальных за поддержкой. Бенджи только пожал плечами, а Картер что-то проворчал себе под нос, но открыто протестовать не стал. Она подняла руки в знак капитуляции и направилась к сумке с обновками. *** — Ты какая-то… другая. Очень красивая, — сообщил Барти, разглядывая ее несколько озадаченно. — Просто глаз не оторвать. Ты как-то по-другому причесалась? — Не без этого, — согласилась Элисса. Шелковая ткань платья непривычно холодила спину и ноги, уложенные на голове волосы ощущались как-то чужеродно, а одна шпилька ощутимо колола затылок. Плюс очень чесался нос, но Элисса помнила, что стараниями Троя на ее лице теперь лежал тонкий слой штукатурки, и усилием воли заставляла себя стоять спокойно. Крауч еще некоторое время поизучал ее, пытаясь установить, что именно в ней изменилось, но быстро бросил это занятие и залихватски улыбнулся. — Разрешите сопровождать вас, мисс Каройи, — официально произнес он, поклонившись и предлагая Элиссе ладонь. — Вы окажете мне огромную честь. Она слегка присела в реверансе и приняла предложенную руку. — Мистер Крауч, вы так любезны… Но договорить приличествующую случаю светскую реплику она не успела — Барти тут же позабыл про весь официоз и непосредственно схватил ее за запястье, рассматривая тяжелые часы, которые Элиссе пришлось подгонять по размеру. — Ничего себе! — присвистнул он. — Сколько же такая красота стоила? Состояние? Два? Она звонко рассмеялась — как раз в тот момент, когда в холле появились Люциус и Нарцисса. Громкий смех Элиссы явно показался миссис Малфой неудачным проявлением манер, и она чуть нахмурила высокий чистый лоб, а потом рассмотрела Элиссу получше, и брови миссис Малфой поползли изумленно вверх. Люциус тоже отметил ее новый облик и даже на время утратил свою привычную надменность, глядя на Элиссу по-новому — оценивающе. — Мисс Каройи, вы чудесно выглядите, — сообщила Нарцисса царственно. Она была очень хороша — взрослая, красивая женщина, умеющая подчеркнуть свои достоинства. Темно-голубое платье выгодно оттеняло ее черты, белокурые волосы взбиты в сложную прическу, макияж на лице — заметный, но не пошлый. В вечернем освещении изысканно переливались сапфиры в ушах и на ключицах. Муж был Нарциссе под стать, и Малфоев можно было назвать красивой парой, хотя слишком напыщенный вид Люциуса несколько портил всю картину. — Гости прибудут с минуты на минуту. Нам стоит перейти в гостиную, чтобы встретить их. Возражений не последовало, и чета Малфоев прошествовала к дверям, а за ними — и Барти с Элиссой. Крауч сменил рабочую мантию на парадную, побрился и тоже производил очень выигрышное впечатление, хотя старался показать, насколько не воспринимает происходящее всерьез: стоило Малфоям отвернуться, он тут же задрал высоко нос, сделал грудь колесом и изобразил величественную поступь Люциуса. Элисса громко прыснула — поскольку получилось действительно очень похоже, — и краем глаза заметила, как раздраженно повела головой Нарцисса, которой не нравилось такое легкомысленное поведение. У Барти, который тоже это заметил, тут же сделался постный монашеский вид, что было еще смешнее. Довольный произведенным эффектом, он подмигнул Элиссе, и они последовали за Малфоями. — У тебя есть впечатление, что нас там заставят прыгать через обруч? — шепотом поинтересовалась Элисса. — Про обруч не знаю, а вот что придется вспоминать, зачем тебе на ужине нужны пятнадцать вилок — это наверняка, — так же шепотом сообщил Барти, и они захихикали. Элисса буквально могла представить, как Нарцисса едва удерживается, чтобы не обернуться и не сделать им замечание, как паре подростков. Ну ничего. Пускай Малфои запомнят, как ей весело с младшим Краучем и как они чудесно проводят время вместе. Со временем эта информация обязательно достигнет нужных ушей. Как выяснилось, насчет «приема» Нарцисса все же приукрасила: потому что на встречу с Гербертом Фоули они пришли лишь вчетвером. Более никого из Пожирателей не было — ни тех, кто сбежал из Азкабана, ни тех, кто последние тринадцать лет продолжал вести жизнь добропорядочного волшебника. Видимо, Люциус и впрямь надеялся договориться с Гербертом «по-хорошему», раз вообще не стал никого привлекать для устрашения. Камин полыхнул зеленым, и из него шагнул отец Алекса. Рядом тут же материализовалась домовиха, которая принялась убирать с мантии гостя сажу и пепел. Элиссу поразило, каким спокойным выглядел Герберт — как она ни пыталась, но не смогла отыскать в нем страха, тревоги, неуверенности… Он был несколько бледен, это верно, но в остальном держался так, будто явился на обычную деловую встречу, каких в его расписании стоит по несколько каждую неделю, и нисколько не опасался, что здесь его будет ждать лорд Волдеморт собственной персоной. Также Фоули ничем не производил впечатления человека, на чью семью вчера напали, сына и невестку ранили, а ему самому угрожали. И, глядя на него, Элисса вполне могла понять, как ему хватило духа отослать младшего сына с глаз долой на другой континент, когда тому поставили смертельный диагноз. В его лице что-то дрогнуло лишь на секунду, когда он увидел Элиссу. То есть даже присутствие Барти его нисколько не насторожило, и Элисса решила, что Герберт его попросту не узнал. — Мистер Фоули, мы очень рады, что вы приняли наше приглашение, — Люциус чопорно кивнул. Он тоже не был похож на Пожирателя, который собирался шантажировать и запугивать; Малфой был похож на дипломата, которому предстояли интересные переговоры, и выглядел он… не самодовольным, не высокомерным, а именно что уверенным в себе — причем в самом хорошем смысле слова. Чувствовалось, что сейчас он находился поистине в своей стихии — хитростью и убеждением перетягивать человека на свою сторону. И именно за эту дипломатию Волдеморт так его и ценил. — Мистер Малфой, приветствую вас. Миссис Малфой, вы прекрасно выглядите, — голос Герберта был ровным и звучным, когда он пожимал Люциусу руку. — Прошу меня извинить, но Софи сегодня нездоровится, и она осталась дома. — Мы надеемся, она скоро поправится, — приятно улыбаясь, произнесла Нарцисса, и на этом вопрос, что на опасное мероприятие Фоули предпочел отправиться один, был исчерпан. — Мистер Фоули, это мисс Элисса Каройи из Венгрии, а это мистер Бартемиус Крауч-младший, о котором, вероятно, вам приходилось слышать, — продолжил светскую вечеринку Люциус, но на Герберта этот ход не оказал воздействия. Он пристально взглянул сначала на Элиссу, когда слегка сжал ее кисть, потом — на Барти, но ничем не выдал своего дискомфорта или беспокойства. И поскольку церемония приветствия и знакомства на этом была завершена, вскоре их компания переместилась в столовую. Это был очень странный ужин — один из самых странных на памяти Элиссы. Пока на белоснежной скатерти сменялись блюда, бутылки с вином понемногу пустели, а за окном все больше сгущались сумерки, шла обычная пустячная беседа, по которой было невозможно заподозрить, что за мероприятие здесь на самом деле развернулось. Малфои очень любезно и доброжелательно общались с отцом Алекса, Барти почти не замечал их и уделял внимание одной только Элиссе, на которое она охотно отвечала — смеялась, стреляла глазами, немного кокетничала, прекрасно зная, что это видят все присутствующее. Тем не менее, спустя какое-то время Элисса ощутила, что атмосфера в гостиной меняется — но становится не расслабленной, как следовало бы, а наоборот — более острой, давящей. Чувствовалось, что разговор постепенно приближается к самому важному. И инициативу предпочел перехватить сам Герберт. — Ваши домовики прекрасно готовят, миссис Малфой, — сообщил он, аккуратно откладывая салфетку. — Ужин был превосходный. Но не угодно ли перейти к предмету, ради которого и был организован этот вечер? Барти, вполголоса рассказывавший Элиссе очередную шутку, замолк и посмотрел на Фоули с живым интересом. В лице Нарциссы не дрогнул ни один мускул, а Люциус медленно кивнул. — Как пожелаете. Лицо отца Алекса сделалось невозмутимым и отстраненным, а глаза — холодными и внимательными. Сейчас, когда рядом не было его родных, он чувствовал себя куда увереннее и спокойнее и не испытывал страха. — Ваши… соратники, — Герберт адресовал Элиссе легкий кивок, — вчера не успели озвучить, зачем именно пришли, и, полагаю, именно вы намерены сделать это вместо них. Не скажу, что я совсем не ожидал такого поворота событий, хотя и надеялся, что этого удастся избежать… Так какое же сообщение хочет передать мне Тот-Кого-Нельзя-Называть? Он намерен ограничиться только финансовыми вливаниями с моей стороны, или ему нужно мое непосредственное участие в его… кампании? У Барти взмыли вверх брови. Элисса мысленно поаплодировала этому человеку, который так хорошо владел собой и нисколько не походил на побежденного. Люциуса же спокойствие Герберта не удивило. — Боюсь, вы нас неверно поняли, — сообщил он с приятной улыбкой. — Наша сегодняшняя встреча посвящена совсем другому вопросу. Мистер Фоули, должны признаться, что нас очень заинтересовал тот молодой человек, который присутствовал вчера у вас дома. Вы не расскажете нам о нем? Герберт не моргнул и глазом. — Мне известно, что его арестовали прошлой ночью. И, по словам Скримджера, он сам признался в совершенном убийстве. К сожалению, я не могу утверждать, говорил он правду или лгал. Я действительно не знаю. — Он был в Скарборо и участвовал в убийстве тех вампиров. Это правда, — сообщил Люциус благожелательно, и Фоули осекся. В его глазах впервые промелькнуло какое-то живое чувство — едва заметно, и это была лишь тень какой-то сильной эмоции, и все же Элисса ощутила, что впервые за весь вечер что-то смогло пробиться сквозь непроницаемою броню его самообладания. Неизвестно, заметил ли это Люциус, но он тем же ровным тоном продолжал: — Поэтому нас интересует не это прискорбное событие. Не могли бы вы рассказать нам об этом родственнике? Все, что вам известно. Повисла пауза. Фоули некоторое время молчал, оглядывая их всех по очереди, а потом монотонным голосом произнес: — Это наш с Софи троюродный племянник. Сын ее кузины, его зовут Алекс. В последний раз мы видели его… лет десять назад, наверное, когда он был еще совсем ребенком. Ему семнадцать, он учится в Ильверморни, его семья живет в Нью-Йорке. Мне неизвестно, с какой плохой компанией он связался и по какой причине убил тех вампиров. Его прибытие в Британию стало для нас полной неожиданностью, и вчера он появился у нас дома совершенно внезапно, не предупредив заранее. Но пообщаться мы толком не успели… Под конец его речь стала более беглой и уверенной, поскольку именно там не содержалось ни грана лжи, хотя в целом в словах Герберта было мало правды, и Элисса слегка выдохнула. Сходу выдавать сына Пожирателям Фоули не собирался и врал довольно складно. Должно быть, целый день придумывали эту историю всей семьей… — Все эти десять лет мы не поддерживали связь, — договорил Герберт твердо, и Элисса знала, что это тоже было правдой. — Я не знаю, зачем он на самом деле приехал и кто входит в его нынешний круг знакомых. Люциус переглянулся сначала с Нарциссой, а потом бросил взгляд на Барти. — Мистер Фоули, — начал он душевно, — я понимаю ваше нежелание откровенничать с нами, но, боюсь, вы не совсем сознаете масштаб нависших над вашей семьей неприятностей. Пресса, разумеется, в кратчайшие сроки разнюхает о вашем родстве с опасным преступником. Ни вы, ни ваши родные не сможете выйти из дома, чтобы тут же не стать объектом внимания репортеров, которые будут вас преследовать по пятам. Вашей супруге и невестке, наверное, нелегко будет справиться с таким давлением… К тому же, как я слышал, у вашей жены больное сердце и ей нельзя волноваться. Опять же, рискну предположить, что и для вашего бизнеса такое положение дел не пойдет на пользу… Герберт молчал, но Элисса заметила, как у него дернулся кадык. От Малфоя это тоже не укрылось. — Но если за ваше аптекарское предприятие вы спокойны, то подумайте о вашем племяннике, — продолжал он вкрадчиво. — У Фаджа и Скримджера выдались несколько не самых простых месяцев, и сейчас им необходим козел отпущения, на которого можно будет переложить вину хотя бы за часть последних событий. Насколько сильно ваш родственник на самом деле виновен — совершенно не важно, и, уверяю вас, в ближайшее время Визенгамот обвинит его абсолютно во всех смертных грехах, вплоть до пособничества Темному Лорду, убийства мракоборцев в Хогвартсе и организации побега Пожирателей Смерти из Азкабана. А учитывая еще и тройное убийство, в котором он сознался, то грозить ему может и поцелуй дементора. А если его приговорят к пожизненному заключению в Азкабане, это можно будет считать удачей… Вы уверены, что хотите для вашего родственника, пусть и дальнего, такой судьбы, мистер Фоули? Сам того не ведая, Люциус умудрялся метко бить по больным местам. Отец Алекса на глазах осунулся и постарел; он все еще держался очень прямо, но было видно, с какой силой он сжал в руке ножку бокала. Тонкие губы дрогнули. — Мы можем этого не допустить, — голос Люциуса лился спокойно и будто обволакивал тебя со всех сторон. Справа от Элиссы Барти довольно ухмыльнулся, видя, что Герберт, изначально не желая того, все же поддался на убеждение Пожирателя Смерти. — Не буду скрывать, ваш родственник… Алекс, вы сказали?.. Он обладает очень важной для нас информацией. Похоже, что вчера спутники мисс Каройи недостаточно ясно обозначили наши намерения, и он принял их за угрозу и предпочел сдаться мракоборцам. — Ума не приложу, как толпа Пожирателей Смерти в компании с Фенриром Сивым не показалась ему достаточно дружелюбной, — саркастически бросил Фоули. Самообладание ему отказывало, и удержаться от едкого замечания он не смог, но никто в столовой и бровью не повел. — Мы готовы прийти к вам на помощь и вытащить его из-под стражи, — заявил Люциус. Никаких увиливаний, иносказаний — теперь разговор шел только напрямик. — Вашего племянника в ближайшее время не ждет ничего хорошего, и своими силами вам его из Азкабана не спасти. Мы сделаем это сами, но нам нужна вся информация о вашем родственнике, все, что вы сможете сообщить, вплоть до имен школьных друзей и любимой модели метлы. Губы Герберта изогнулись в невеселой улыбке. — И что же будет, если вам удастся его спасти? Вы просто вежливо спросите его о том, что вам нужно узнать, получите ответ, после чего отпустите его на все четыре стороны? Я же не вчера родился, мистер Малфой. Мне известно, каким образом ло… лорд Волдеморт предпочитает решать вопросы. На имени темного мага он споткнулся, но договорил до конца, и все трое — и Люциус с Нарциссой, и Барти — одновременно вздрогнули. — Темному Лорду нужен не ваш племянник, — сухо сообщил Малфой, не сразу пришедший в себя после упоминания Волдеморта всуе. — А только информация, которой он располагает. Ему ничего не будет угрожать, если он пойдет нам навстречу, и никакими последствиями для него это не чревато. Подумайте как следует, мистер Фоули. Поцелуй дементора — или ответить на пару наших вопросов? Что будет лучше для вашего родственника? Не торопитесь, подумайте. Мы не спешим. На лице с ранними морщинами отразилась душевная борьба, и Герберт побледнел еще сильнее. Он не верил Малфою, не верил Пожирателям и уж точно не верил в добрые намерения Волдеморта, но выхода не оставалось — Алекс вчера сам загнал себя в ловушку, и Фоули это понимал. Понимал — и не знал, как еще спасти сына. Если бы у него была возможность самому организовать побег Алексу, спасти его от дементоров — Герберт это бы сделал, Элисса могла отдать руку на отсечение. Но, по всей видимости, таких рычагов воздействия у семьи Фоули не было. Герберт тяжело вздохнул и поднял лихорадочно горящие глаза. По очереди посмотрел на каждого, кто присутствовал в столовой. Нарцисса оставалась безучастна, как красивая фарфоровая статуэтка. Люциус непринужденно откинулся на спинку стула, не сомневаясь, что победа будет за ним. Барти, почувствовав на себе взгляд Фоули, с полным превосходства видом ухмыльнулся в ответ. Последней, на кого взглянул Герберт, была Элисса. Но она не вызвала у него сколько-нибудь особого интереса, и из всей собравшейся компании она явно производила самое безобидное впечатление, и Фоули был уже готов отвернуться. Он даже набрал воздуха в грудь, чтобы ответить Люциусу — и никто не сомневался, что он сейчас расскажет всю правду, но в последний момент кое-что произошло. Элисса небрежно поправила прическу, подняв в воздух левое запястье. В пламени светильников блеснули опалесцирующие стрелки тяжелых наручных часов, разбрасывая вокруг зеленые блики. На сущее мгновение Фоули обратился в камень. Конечно, он узнал эти часы — ведь именно он подарил их сыну на совершеннолетие одиннадцать лет назад. Часы, сделанные на заказ, единственные в своем роде — их не перепутаешь ни с одними другими. Все одиннадцать лет Алекс с ними не расставался, хотя и внял словам Картера и перестал носить их в те моменты, когда не стоило привлекать к себе внимание. Казалось, что столь знакомое украшение, внезапно очутившееся прямо перед ним, напомнило Герберту, кем он был на самом деле — владельцем небольшой торговой империи, которой успешно руководил не один десяток лет. А следовательно — хладнокровным и решительным человеком, умеющим отодвигать эмоции на дальний план. И потому внешне он остался неподвижен, только немного сместился его взгляд — теперь он смотрел Элиссе в лицо. Барти, Люциус и Нарцисса наблюдали за Гербертом, ожидая его решения. Опасности нет. Почти незаметным движением Элисса отрицательно качнула головой, продолжая как ни в чем не бывало поправлять прическу. Выражение лица Герберта не изменилось — оно все так же было исполнено усталости, смирения и признания собственного поражения. — Сожалею, но мне в самом деле нечего добавить, — глухо сказал он. — Я сообщил все, что знал. Могу назвать фамилию моего племянника и еще какие-то мелочи. Но, увы, о его нынешней жизни мне ничего не известно. ========== Глава 39 ========== Наверное, она странно смотрелась в ту секунду — женская фигура в вечернем платье, в туфлях на каблуках, с уложенными волосами, которая прислонилась к перилам старого, разваливающегося крыльца, нисколько не заботясь о сохранности и чистоте своего наряда. Июльская ночь выдалась на редкость тёплой для сырого английского климата, а в небе висела ярко-белая половинка луны. Слабо дул ветерок, и Элисса с удовольствием просидела бы так на улице до утра — или до тех пор, пока изменчивая британская погода не обернётся моросящим дождиком и туманом. Неотрывно она следила за тем, как ползут на часах Алекса опаловые стрелки. Ещё пара минут — и можно отправляться. У Герберта Фоули было достаточно времени для того, чтобы обезопасить дом от подслушивания, дать возможность постороннему свободно трансгрессировать и сделать их встречу тайной для всех излишне любопытных глаз. Она покинула вечер сразу после Герберта. Люциус и Барти сейчас вызовут Лорда, чтобы отчитаться о том, как все прошло, и у неё есть немного времени, чтобы быстро провернуть задуманное. Забавно, конечно, получится, если в отце Алекса она ошиблась, и сейчас ее будут ждать либо мракоборцы, либо те же Пожиратели… Пора. Представив перед глазами гостиную, в которой была вчера, Элисса трансгрессировала. Ночная свежесть сменилась запахами дерева, комнатных цветов, виски, вместо черных зарослей бурьяна и белого осколка луны перед глазами появились очертания мебели. В гостиной, которую вчера разворотило боевыми заклинаниями, сегодня уже царил образцовый порядок. Деревянные панели сияли свежим лаком, целые окна были плотно задернуты шторами, дверь — закрыта. Герберт Фоули стоял у письменного стола. Как и Элисса, он не переодевался — не снял парадную мантию и производил впечатление почтенного джентльмена, только что вернувшегося из театра или другого светского мероприятия — совершенно обыденного. Только бокал с огневиски на столе наводил на мысль, что сегодняшний вечер потребовал от отца Алекса изрядного количества душевных сил. Кроме них двоих, в комнате никого не было. Некоторое время они стояли молча, изучая друг друга. Герберт больше не изображал подавленность, усталость; выражение его глаз стало цепким, пронизывающим. Волшебную палочку он не доставал, и чувствовалось, что никакого страха перед гостьей он не испытывает. Подтянутый, холеный, он смотрелся очень внушительно, и Элисса легко представляла себе, каким образом он руководил своей торговой империей — рука у этого волшебника наверняка была железная… что временами весьма мешало строить отношения с собственными домочадцами. И Алекс был тому самым ярким примером. Взгляд Фоули сместился немного вниз — на запястье Элиссы, где все еще были часы. — Я понял ваш знак, — наконец сказал он ровно. — Должен признаться, что не ожидал получить его от Пожирательницы Смерти. Хотя у вас на руке нет Темной Метки, так что правильнее будет сказать — «будущей Пожирательницы Смерти»?.. Не важно. Кто вы такая? Что вам известно об Алексе? Его интонации, сухие и властные, Элиссе не понравились. Мысленно она напомнила себе, что этому человеку пришлось пережить не самые приятные два дня, а его семье до сих пор угрожала огромная опасность, и на дружелюбие тут как-то не остается времени. Но в то же время она все лучше начинала понимать Алекса. Если Фоули-старший всегда общается с людьми в подобном тоне… — Кто я такая, вы вроде уже и так знаете, Малфои представили нас друг другу, — отозвалась она прохладно, рассматривая Герберта без какого-либо смущения или пиетета. — Об Алексе мне известно то, что он ваш младший сын, которого вы выставили из дома, когда ему поставили не самый радужный диагноз, и что сейчас он в беде. А вы не настолько бессердечны, чтобы позволить лорду Волдеморту убить его. Этого достаточно, или мне стоит рассказать биографию Алекса более подробно?.. Фоули покачнулся. Одной ладонью он сделал какое-то неясное движение, будто хотел схватиться то ли за сердце, то ли за волшебную палочку, другой — оперся о стол, едва не опрокинув бокал с виски. Лицо пожилого мага стало землисто-серым, но момент слабости был мимолетным — он тут же распрямился, а его черты застыли. — Что за… Не вам меня судить! — проскрипел он и закашлялся, чувствуя, что голос его подводит. Элисса пожала плечами. — И в мыслях не было. Глубоко вдохнув, Герберт взял себя в руки и несколько секунд размышлял; его грудь тяжело вздымалась. Ох, чувствуется, не одному только Алексу не спалось по ночам из-за разлада с родными… — Не думал, что мой сын обзаведется друзьями из числа Пожирателей Смерти, — он поморщился, но какого-то особенного отвращения, гнева или страха в нем Элисса не заметила. — Чего вы хотите? — Спасти его. И его семью, — просто сказала Элисса, а когда Герберт воззрился на нее с неподдельным скепсисом, пояснила: — Вы неправильно поняли ситуацию, мистер Фоули. Я не Пожирательница Смерти. А то, что меня принимают за таковую… это вынужденная мера, скажем так. Вы готовы меня выслушать, или я пока недостаточно вас убедила? — Я весь внимание, — вежливо произнес тот, хотя было видно, что никакого доверия она у Герберта по-прежнему не вызывает, и он до сих пор тщательно следит за каждым словом, чтобы не сказать ничего лишнего потенциальному агенту лорда Волдеморта. — Ваш сын не имеет отношения к Пожирателям Смерти. Он действительно причастен к убийству вампиров в Скарборо, хотя всех трех лично он не убивал, — лицо Фоули теперь напоминало высеченное из камня, и Элисса решила, что будет полезнее перевести разговор в более человеческое русло. — Не поймите неправильно, это были не несчастные жертвы, и Алекс сражался с ними не потому, что у него проснулись какие-то жестокие наклонности. Если вам будет от этого спокойнее, то это можно считать самозащитой. Не дождавшись какой-либо реакции, она продолжила: — Этот случай не связан с деятельностью, которую лорд Волдеморт развернул в Британии. Но по стечению обстоятельств так вышло, что Алексу известно… нечто такое, что очень нужно Волдеморту. И когда вчера Пожиратели Смерти увидели Алекса здесь, то поняли, что отпускать его ни в коем случае нельзя. — То есть хотя бы здесь этот прощелыга и хлюст Малфой не соврал, — Фоули презрительно усмехнулся. Элисса посмотрела на него пристально — за последнюю минуту она дважды упомянула имя, которое здесь не произносят, но на Герберта это, казалось, не произвело вообще никакого впечатления, хотя слушал он крайне внимательно. — Нет, здесь не соврал. Как и не соврал насчет того, что Волдеморт почти наверняка во второй раз отправится штурмовать Азкабан, чтобы добраться до Алекса. Проблема в том, что никто не отпустит вашего сына живым, как только Темный Лорд получит желаемое. Поскольку я процентов на девяносто восемь уверена, что помогать Волдеморту по доброй воле Алекс откажется и будет стоять до последнего, и Лорду это вряд ли сильно понравится… Так что, поверь вы сегодня Малфою и расскажи правду — сыну вы бы этим нисколько не помогли. Его все равно убьют. — А моя ложь нисколько не поможет прочей моей семье. Правда об Алексе выйдет наружу в скором времени, и тогда убьют остальных моих родных, — желчно заметил Герберт и помассировал себе веки; в одну секунду стало видно, как же он смертельно устал. — Восхитительно. Так чего вы хотите? — Не знаю, насколько мои следующие слова окажутся для вас сюрпризом, но и без появления Алекса вы оказались под ударом. Ведь вчера Пожиратели заявились именно к вам, а не к вашему сыну. Вы догадывались, что лорд Волдеморт захочет переманить вас на свою сторону? Фоули — богатая чистокровная семья, которая не поддерживала Дамблдора и не запятнала себя предательством крови и прочей чепухой… — «Чепухой»?.. — переспросил Герберт и усмехнулся. — Удивительно, как вас с такими взглядами на жизнь ваши новые друзья до сих пор не отправили на тот свет. Для них вопросы чистоты крови, если я ничего не путаю и мы говорим именно об одном темном маге и его последователях, носят принципиальный характер. Тем не менее, несмотря на попытку сострить, чувствовалось, насколько у него на самом деле было неспокойно на душе, и Америку своими словами Элисса ему не открыла. Он знал о том, что над семьей нависла угроза, но то ли не успел ничего предпринять, то ли попросту не знал, как защититься. — Я пообещала вашему сыну, что с вами не случится ничего плохого, — договорила Элисса сухо. — В течение двух часов в ваш дом трансгрессирует еще один волшебник. К этому моменту разбудите вашу жену и сына с невесткой, соберите все самое необходимое и выполните все указания этого волшебника в точности. Он переправит вас подальше от Британии — так, чтобы никто, даже Министерство, вас не отследил. Пожиратели и подавно не смогут. Там, где вы окажетесь, заляжете на дно и будете сидеть тише воды ниже травы. Живые и здоровые. Фоули слушал ее с возрастающим изумлением, и на его лице пытались вытеснить друг друга раздражение, недоверие и злость — будто ни одна из этих эмоций не могла решить, которая же из них преобладает. В конце концов победило недоверие. — Почему я должен вам верить? — осведомился он недобро, на что Элисса только мысленно фыркнула. Спохватился! — У вас нет выбора, — проинформировала она любезно. — Вы уже загнали себя в угол, солгав Пожирателям. Единственный выход для вас — бежать. Я готова вам помочь. Что ее удивило и в то же время восхитило — Фоули не задал ни одного вопроса, каким же образом она предлагает ему бросить все дела, торговых партнеров, семейное дело и бежать на неопределенный срок за границу. Но, похоже, он хорошо понимал, что в списке приоритетов жизни родных и его самого значат куда больше, пусть даже буквально за последние пару дней благодаря Волдеморту они значительно обесценились. — Я же займусь спасением Алекса из Азкабана, — договорила Элисса невозмутимо. — Собственно, в этом моя главная задача, и могу дать вам честное слово, что сделаю для этого все от меня зависящее. После чего замолкла, давая Герберту возможность собраться с мыслями и засыпать ее градом вопросов, на которые придется дать мало-мальски вразумительные ответы. Сейчас он обязательно спросит, какой ей интерес во всей этой истории, откуда она вообще знает Алекса и по какой причине готова пойти против Того-Кого-Нельзя-Называть… Он поднял голову и вперил в Элиссу задумчивый, оценивающий взгляд, в котором впервые за весь вечер не было враждебной настороженности. После чего Фоули чуть усмехнулся и негромко сказал: — Я знаю, кто вы. От неожиданности она сильно вздрогнула, но заставила себя лишь вежливо приподнять брови. — Вернее, не совсем. Я не знаю, как ваше настоящее имя или откуда вы. Но я интересовался жизнью моего сына, особенно после того как… особенно после его отъезда из Нью-Йорка. Вы путешествовали с ним, вы и еще несколько волшебников. Ваша внешность подходит под описание, которое я получал… Элисса молчала и безразлично рассматривала коллекцию старинных серебряных кубков в застекленном шкафу, ничем не подтверждая его слова. — Вот почему вы не хотели, чтобы я рассказал Пожирателям правду об Алексе. Это может повредить вашей легенде, и Сами-Знаете-Кто поймет, что вы давно знаете моего сына? — Приятно иметь дело с умным человеком. На губах Герберта вдруг промелькнула невеселая улыбка. И, как тут же выяснилось, его проницательность распространялась значительно дальше, к чему Элисса оказалась не готова. — Это вы спасли его, не так ли? Она резко вскинула голову. В конце он добавил вопросительную интонацию, но все же Элисса чувствовала, что это было сделано больше для формальности, и на самом деле в своих словах ее собеседник не сомневался. Но вот для нее самой это умозаключение оказалось неожиданностью, и она неискренне воскликнула: — Да с чего вы взяли?? — Мне мало что известно о жизни моего сына в течение последних лет, хотя я и пытался не упускать его из виду. Увы, но мне это удавалось далеко не всегда, — сообщил Герберт Фоули совершенно серьезно, не думая глумиться над ней или иронизировать. — Но вот об обстоятельствах, при которых он покинул больницу, мне сообщили. Я знаю, что мой сын находился при смерти, и целители уже просто дожидались, когда все закончится. Я знаю, что в течение буквально одного дня он поднялся на ноги, и консилиум целителей, проведя всевозможные проверки, констатировал, что он совершенно здоров, и назвал это чудом… После этого Алекс покинул больницу и больше никогда там не появлялся, хотя последний год фактически жил там, и не было никакой надежды, что он однажды оттуда выберется. И я знаю, что буквально за день до исцеления в больнице его навещали два волшебника — мужчина среднего возраста и девочка-подросток лет четырнадцати, высокая, черноволосая, худая… И впоследствии, когда бы я ни получал весточку о сыне, в числе его спутников неизменно появлялись два волшебника, подходящие под описание тех, что были в больнице. Элисса, напряженная как струна, продолжала безучастно подсчитывать кубки в витрине, пока Герберт изучал ее профиль. Некоторое время в гостиной стояла тишина, ничем не нарушаемая. — Я не знаю, как вы это сделали, — наконец прервал молчание он. Голос Герберта будто слегка вибрировал — от сдерживаемых эмоций, что ли?.. — И не буду спрашивать. Но я всей душой благодарен вам за то, что вы дали моему сыну вторую жизнь. Кажется, ей не хотелось ничего другого больше, чем только чтобы он замолчал. Не нужна ей его благодарность, она старалась уж точно не ради родителей Алекса, когда исцеляла его, и даже не ради самого Алекса, а только для самой себя! И какой же спектр эмоций и чувств, от вины до искренней радости, она пережила, когда поняла, насколько не ошиблась в выборе человека, которому помочь, и что этот волшебник заслуживал второго шанса как никто другой!.. — Мы уедем, — Герберт то ли понял, насколько ей не приносят удовольствия его речи, то ли просто вспомнил, что времени в обрез. — Сделаем, как вы говорите. Я ведь правильно понимаю, что вы спасете Алекса, но все равно останетесь в Британии? Вы будете действовать против Сами-Знаете-Кого, а мой сын будет уязвим, пока его семья остается в Англии. Он ведь и вчера вернулся домой только потому, что хотел предупредить нас. Дальше молчать было бессмысленно. — Вы очень проницательный человек, мистер Фоули, — бесцветно произнесла Элисса. — Я теперь понимаю, почему лорд Волдеморт захотел привлечь вас на свою сторону. Надо отдать ему должное — он не дрогнул. — Сомнительный комплимент, но не буду придираться к выбору слов, — он вздохнул, но тут же посерьезнел. — Мадемуазель д’Альбер тоже входит в круг ваших друзей? Она сообщила, что у вас уже есть план, как вытащить Алекса из Азкабана… Это было так неожиданно, что в первое мгновение Элисса застыла как громом пораженная; ни к чему подобному она не была готова. Спустя секунду она развернулась на каблуках к Герберту. Негромко и спокойно, тщательно контролируя каждое слово, она вежливо уточнила: — Прошу прощения? — Я получил письмо этим утром от мадемуазель Кристин д’Альбер, — сообщил Герберт, внимательно наблюдая за ее лицом и, кажется, начиная догадываться, что здесь что-то не так. — Она предложила мне помощь в освобождении Алекса и просила ни в коем случае не быть откровенным с Пожирателями Смерти. Хотя у Малфоя хорошо подвешен язык — ему практически удалось меня убедить… — Можете показать мне это письмо? — резко спросила Элисса, позабыв, что должна «держать лицо», и Фоули осекся. Тут же сообразив, что происходит что-то серьезное, некоторое время он размышлял. Чтобы поторопить его с раздумьями, Элисса быстро произнесла: — Не верьте ей. У этой женщины те же интересы и намерения, что и у лорда Волдеморта. Кристин д’Альбер — вампирша, и именно ее сородичи погибли весной в Скарборо. Да, она заинтересована в том, чтобы вытащить Алекса из Азкабана — но потом, уверяю вас, его ждет только смерть. Помедлив, Герберт все же наклонился и открыл ящик письменного стола. Должно быть, из всех трех сторон, предложивших ему сегодня сотрудничество, чашу весов перевесила именно Элисса. — Возьмите. Элисса взяла протянутый конверт с разломанной печатью, открыла и тут же вдохнула тонкий, приятный аромат каких-то духов, показавшийся ей смутно знакомым. Пачули, тубероза… Где-то она уже встречала именно это сочетание, и тоже это было как-то связано именно с вампирами… Она прикрыла глаза, вспоминая… и почти тут же шумно выдохнула, когда поняла. В Скарборо она эти духи и унюхала. В кабинете, в котором они с Троем проводили обыск, угадывался именно этот парфюм, никаких сомнений. Быстрым движением она вытряхнула из конверта кусочек пергамента и вчиталась. Письмо было написано красивым почерком со множеством завитушек — и нужно было слегка приноровиться, чтобы разглядеть за этой красотой отдельные слова. «Месье Фоули, мы с вами не знакомы, но я принимаю участие в судьбе вашего сына. Мне известно, что сейчас он оказался в большой опасности — и не только со стороны британских мракоборцев, но и со стороны волшебника, чье имя в вашей стране не называют. Уверяю вас, я приложу все силы, чтобы освободить месье Александра из-под ареста. Но прошу вас довериться мне и не оказывать никакого содействия Пожирателям Смерти — это опасно и поставит вашего сына под еще больший удар. Искренне ваша Кристин д’Альбер». Дрянь. Пожиратели вступили в открытое противостояние с Алексом вчера, а вампиры уже в курсе всех подробностей. Оперативно. Смогли как-то заслать шпиона в Управление мракоборцев, что ли?.. Но вот эти духи… Выходит, Кристин была в Британии еще весной, и те вампиры, которых они прикончили в Скарборо, имели к ней самое прямое отношение. Трой не мог этого не знать и не мог не почувствовать эти духи в том доме. Только, в отличие от Элиссы, он с самого начала знал, кому этот аромат принадлежит. Знал — и ничего не сказал. Ну погоди, Ромео вампирский, мысленно пригрозила ему Элисса, я тебе такое устрою… — Благодарю вас, мистер Фоули, — она аккуратно вложила письмо обратно в конверт. — Могу я оставить его себе? — Оставляйте, — не стал спорить он. — Мне имеет смысл спрашивать, чего же такого известно моему сыну, о чем так хотят узнать столько волшебников, включая Того-Кого-Нельзя-Называть, чтобы потом убить Алекса? Элисса с фальшивой улыбкой покачала головой. На лице Фоули вдруг отразилась тяжелая душевная борьба, которая не осталась незамеченной. Элисса терпеливо дожидалась, когда он примет решение. Наконец он заговорил, с явным усилием выталкивая из себя слова: — Мисс… Каройи, я верю в ваши добрые намерения и верю, что вы не желаете зла моей семье. И вы сможете спасти Алекса… во второй раз. Но я попрошу вас о еще одной услуге. Поговорите с ним. Ни я, ни Софи уже не успеем встретиться с ним в ближайшее время, и я прошу вас, передайте ему, как мне жаль… — Нет, — холодно заявила Элисса и сама удивилась тому, как жутко прозвучал ее голос. Интонации были истинно волдемортовские — да она никак начала копировать манеру Лорда говорить?.. Герберт дрогнул, впервые за все время теряя контроль — должно быть, выглядела Элисса в самом деле устрашающе. — Я не собираюсь облегчать вам жизнь, — враждебно проговорила она, больше не скрывая от собеседника откровенной неприязни. Разумеется, это было совсем не ее дело, и, по-хорошему, Элиссе стоило держать эмоции в узде как обычно — но сделать этого она не могла. Не когда дело касалось самых близких ей людей. — Вам придется встретиться с ним лично и попросить прощения у вашего сына тоже лично. Видит Мерлин, он этого заслужил. У Фоули дернулся кадык над крахмальным воротничком, лицо заострилось, а в глазах промелькнула ярость. — Вы не имеете права судить о том, чего не знаете, — процедил он. — Это дело только моей семьи, но никак не ваше!.. Даже удивительно, как быстро он утратил все свое самообладание — похоже, Элисса умудрилась пройтись по самой больной мозоли, которая до сих пор кровоточила и причиняла боль при малейшем касании. — Я была семьей вашего сына много лет, — отрезала Элисса. — И знаю о вас все. Я видела, как он умирал в больнице в полном одиночестве. Ему поставили смертельный диагноз, когда Алексу было пятнадцать, и для него это оказалось ударом ничуть не меньшим, чем для вас. В пятнадцать лет вообще трудно принять, что еще два-три года — и ты умрешь! Я знаю, что он тогда сорвался и пустился во все тяжкие — насколько это было возможно, конечно, при том, что он был несовершеннолетним и учился в Хогвартсе! Алкоголь, наркотики… Я знаю, что его поведение было неподобающим, позорящим всю семью — особенно учитывая, что именно тогда ваши дела только шли в гору, и вам совсем некстати было такое поведение младшего отпрыска! И вы отослали его прочь. За океан. В Ильверморни. Он доучился там до конца, но к тому моменту болезнь развилась так сильно, что прямиком из школы Алекс переехал в больницу, где его нашла я — отчаявшегося, умирающего и брошенного всей семьей. Вы даже матери запрещали с ним видеться! Но вот деньги сыну вы переводили регулярно, это да. Вы так от совести пытались откупиться, что ли? Герберт не ответил. Он стоял, сильно сгорбившись, разом постарев на несколько десятков лет — куда там Люциусу Малфою с его жалкими потугами добраться до слабых мест противника! Но Элисса не испытывала к нему никакого сострадания. — Я не знаю человека преданнее и надежнее, чем ваш сын, — очень холодно произнесла она. Пожалуй, преданнее Алекса был только Бенджи, но этого Элисса вслух добавлять не стала. — И вы сами понятия не имеете, насколько же вам с ним повезло. Поскольку, в отличие от Алекса, я не настолько всепрощающая и верная, и если бы мои родственники обошлись со мной подобным образом — я бы не пыталась их спасти, а смотрела и наслаждалась зрелищем, как лорд Волдеморт убивает их одного за другим. В некотором роде это было не так далеко от правды — если ее планы сработают, вполне может статься, что ее отцу еще доведется лично познакомиться с Пожирателями Смерти, а то и с самим Темным Лордом… Продолжать беседу было незачем. Элисса молча потянулась за волшебной палочкой, чтобы трансгрессировать, но не успела. — Я не мог смотреть, как он умирает! — выкрикнул Герберт надрывно, будто окончательно лишившись сил. Элисса замерла, а он смотрел на нее почти что с ненавистью — но с ненавистью, которая лично к Элиссе не имела отношения. — Вы не знаете, что это такое — знать, что дни твоего ребенка сочтены, и с каждым днем он будет все больше хиреть, угасать, и ничто и никто не способно его спасти! А ведь я должен был оставаться сильным — ради моей семьи. Делает ли это меня ничтожным, эгоистичным? Плохим отцом? Да, горгулья вас раздери, делает! Но не вам меня осуждать! Вы не были в моей шкуре, понятия не имеете, каково это… Он тяжело дышал, грудь ходила ходуном. Элисса смотрела на него безо всякого выражения, а потом все же достала волшебную палочку. — Уезжайте из страны, — сухо сказала она. — Спасайтесь. И трансгрессировала. Трой явится к Фоули через пару часов, у них навалом времени на то, чтобы собраться. *** В Литтл-Хэнглтоне царила все такая же теплая летняя ночь. На холме стояла тишина, только стрекотали цикады в траве, но Элисса от злости не обратила внимания на эту мирную картину и широким шагом направилась к дому. Каблучки застревали в щелях между досками, и она, шипя себе под нос, дергала ногами, чтобы не остаться босой. В доме она первым делом зажгла свет, после чего сорвала с руки часы — не желая иметь вообще ничего общего с Гербертом Фоули, — и запустила ими в зачехленный диван. После этого жеста эмоции слегка поутихли. Некоторое время Элисса пустыми глазами смотрела на опалы, блестевшие зеленым поверх серого чехла, а потом решительно развернулась и вышла на крыльцо. Глубокий вдох. Надо успокоиться. Что это она так разошлась? Вроде на вечере у Малфоев была сама невозмутимость, а тут на тебе — завелась так, будто ее по-настоящему задели за живое! Но ведь… в некотором роде так оно и есть. Элисса снова вдохнула, стараясь наполнить легкие воздухом до отказа — надеясь, что свежий ночной воздух превратит тот кисель в голове в некоторое подобие связных мыслей. Имела она право высказать Герберту Фоули в лицо все, что она о нем думает, или нет? В душе она была убеждена, что да. Но вот здравый рассудок упорно нашептывал, что стоило промолчать. Это их внутрисемейное дело, которое ее не касается. Только вот касается оно ее еще как! Она слишком хорошо помнила то, как впервые увидела Алекса. Он лежал на больничной койке, бледный до синевы, иные трупы краше выглядят! Он был тогда сущий мальчишка, нисколько не выглядевший на свои девятнадцать лет. А потом он открыл глаза. Элисса помнила его взгляд — затравленный, замученный, но не смирившийся. Он так и не смог принять мысль о неминуемой смерти и не желал умирать — и это при том, что у него уже не хватало сил, чтобы самостоятельно дотянуться до лекарственных зелий на прикроватной тумбочке, и целителям приходилось в буквальном смысле вливать в него эти настойки! И теперь она должна вытащить его из Азкабана. Она отвечает за него, за них всех. Что бы там Трой ни говорил о ее эмоциях и чувствах — от своих друзей она никогда не откажется. Да еще внезапное появление Кристин! Элисса недобро усмехнулась. Трою явно придется дать объяснения, причем ой какие убедительные! Переступив порог, она подошла к перилам; доски под ногами скрипели. От усталости очень хотелось прислониться к опоре, но Элисса всерьез сомневалась, что та выдержит ее вес. Осколок луны в небе сиял так ярко, что больше походил на диковинной формы фонарь. Злость отступила, теперь на душе было почему-то тоскливо. У нее нет времени тосковать. Она должна думать. Фоули покинут Британию в ближайшее время, и хотя бы с этой стороны проблему она уладила, так что теперь можно сосредоточиться на Алексе. Ей бы попасть в Министерство, посмотреть, как будет идти судебный процесс… Как же она устала. Как же ей все это надоело — беготня, погони, срочное решение возникающих проблем, бесконечный мозговой штурм, лицемерие, маски… Когда уже начнется ее настоящая жизнь — свободная, легкая, радостная? Она не слышала хлопка трансгрессии, но в один момент ощутила, что больше не одна, и повернула голову. Волдеморт стоял на крыльце, так же как и она, и пристально рассматривал ее в неверном лунном свете, будто обнаружил какого-то незнакомца. И взгляд у него был какой-то странный — не гневный, не насмешливый, не надменный, не вытягивающий из тебя всю душу… А словно даже слегка растерянный. Элисса вспомнила, что Трой накрутил ей на голове что-то непонятное, да и нарядное платье точно смотрелось на ней очень инородным предметом, и мысленно вздохнула. Немудрено, что Лорд отреагировал так же, как Барти, — даже не узнал ее сразу. — Это я, — сообщила она мрачно, поскольку Волдеморт молчал. — Не пугайтесь. Просто после ужина у Малфоев переодеться не успела. Он бесшумно приблизился и встал рядом с ней, а Элиссе вдруг подумалось, что, наверное, с точки зрения всех британских волшебников, а заодно здравого смысла она реагирует на внезапное появление Лорда как-то неправильно. Появись он так в особняке Малфоев — и там бы все на ушах стояли, гадая, в каком Повелитель настроении и чем чреват его внезапный визит. И ей самой стоило бы сейчас как минимум нервничать — ведь она вела собственную игру буквально у него под носом, а если бы Лорду стало известно, о чем она только что говорила с Гербертом Фоули… Однако Элисса вдруг осознала, что вместо положенных страха, тревоги, настороженности она испытывала смутную… радость, что ли?.. Очень странное чувство, в таких-то обстоятельствах! Какую радость, из-за чего? Из-за его появления, что ли? И все же… Да. После пустого светского трепа у Малфоев, после ужина с Гербертом, после ее личного выяснения отношений с тем же Фоули — и ни один из этих эпизодов нельзя назвать приятным! — ей действительно хотелось увидеть именно этого человека. И не потому, что это способствовало ее планам, а просто… хотелось. Будто общение с ним — в отличие от всех прочих сегодняшних мероприятий, за исключением, разве что, встречи с друзьями, — единственное, что на самом деле имело смысл. — Как прошел вечер в высшем обществе? — осведомился Волдеморт, который ничего не подозревал о ее мыслях, и в его тоне Элиссе почудились ехидные нотки. — Насладилась светским раутом сполна? Она пожала плечами, не понимая, чем он недоволен. — Да, вполне. — Барти достаточно старательно тебя развлекал на ужине? — Что?.. — поначалу опешила Элисса, но тут же спохватилась, что он сам весьма кстати решил свернуть на эту тему, и, собственно, именно ради этого весь ее парадный вид и затевался. А потому постаралась прощебетать как можно воодушевленнее: — О да, еще как! Он очень мил и учтив, и крайне интересный собеседник. Я чудесно провела вечер! Повисла пауза. Элисса терпеливо дожидалась, когда он заговорит о Герберте Фоули. — «Мил и учтив»? — переспросил Волдеморт, и Элиссе показалось, что по неведомой причине ответ ему не понравился. — А как же тот предатель крови, из Уизли? Который оказывал тебе столько внимания на Турнире Трех Волшебников? Что, прошу прощения?.. Что за странный повод придраться к ней он нашел? При чем тут вообще Билл?.. У них тут разворачивается противостояние вокруг семейства Фоули, один неверный шаг — и Элиссу обвинят в предательстве, помощи Ордену Феникса и всем врагам Лорда скопом. А он ее о чем спрашивает? — Вы же знаете, что все мое общение с Биллом Уизли на Турнире было обусловлено только тем, что я должна была вести себя непринужденно и неподозрительно, — заметила Элисса. Пусть к Биллу она относилась с искренней симпатией, но напоминать об этом Лорду не стоило… — А с Краучем? — не отставал он. Теперь Лорд развернулся к ней всем корпусом и неотрывно наблюдал за ее лицом, и такое его странное поведение настораживало Элиссу все больше. — Чем обусловлено твое общение с ним? Черт подери, да какой ответ он от нее хочет получить? Барти вроде чистокровный, и своим общением с Пожирателем Смерти Элисса точно никого не позорит и ничьих идеалов не предает! — С ним весело, — пожала плечами она, добавив тем временем в голос побольше тепла, и мягко улыбнулась в сторону — как бы невидимому Барти Краучу. — И… легко, пожалуй. Он же учит меня сражаться, мы стали довольно много времени проводить вместе, а теперь еще этот вечер у Малфоев… — Что-то педагогические таланты Барти вызывают у меня большие сомнения, если на уроках по боевой магии тебе «легко и весело», — отрубил Волдеморт, мрачнея буквально на глазах. Чувствовалось, что Элиссина улыбка по неведомой причине его рассердила. — Чем вы с ним вообще занимаетесь? Я дал ему приказ — обучить тебя сражаться! Надо бы проверить, чему ты за эти недели вообще научилась. Если окажется, что твои успехи примерно такие же, как у второкурсника на первом посещении дуэльного клуба… — Проверяйте, — невозмутимо отозвалась Элисса и все-таки прислонилась к перилам, рассматривая неестественно белую луну в небе. — Если на то будет ваша воля, Повелитель. — Если мне не понравятся твои успехи, я, пожалуй, передам это задание Белле, — пообещал Волдеморт с каким-то злым удовлетворением в голосе, не отрывая от ее лица пристального, даже жадного взгляда. Похоже, о стычке двух женщин он уже был осведомлен и — кто бы сомневался — уже придумал, как использовать это против них обеих. — А у нее, как ты могла заметить, после Азкабана слегка испортился характер, так что о «легком и приятном» времяпрепровождении можешь забыть! Элиссе по-прежнему не удавалось уловить, почему он в один момент так взъелся на нее по какому-то совершенно надуманному поводу. Это начинало изрядно действовать на нервы, да и упоминание мадам Лестрейндж настроения ей нисколько не улучшило. То он попросту забывает о ее существовании и они видятся только на собраниях — то ей, видите ли, все время можно уделять только тренировкам, а любое общение с другими людьми наносит урон боевой мощи Повелителя?! Так, что ли?! — Лучше бы это вы со мной занимались, как раньше, — с досадой произнесла она, не пытаясь спрятать недовольство. Сначала Герберт Фоули со своим чувством вины перед Алексом, потом появление Кристин и молчание Троя, и для полного счастья не хватало только Волдеморта с его самодурством! — Вы же взялись за это еще тогда, до возвращения тела, и я вроде всегда выполняла ваши указания, вы были мной довольны! И все было замечательно, пока вы не стали перекидывать меня на ваших помощников, будто ненужную вещь! Видит Мерлин, она не собиралась высказывать вслух эту старую обиду, поскольку пытаться предъявлять Лорду какие-то претензии было попросту смехотворно, и в лучшем случае он бы просто отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи. А в худшем… В худшем могло произойти что угодно. — А ты, значит, недовольна таким положением вещей? — полюбопытствовал Волдеморт, и, что самое невероятное, его голос был совершенно спокойным, без раздувающейся злости. Элисса мельком подумала, что отступать и юлить смысла нет. — Конечно, недовольна! Девять месяцев назад я пришла к вам, и еще тогда просила вас заняться моим обучением! Барти Крауч, или Беллатриса Лестрейндж, или даже Долохов с его талантом тактической оценки — они-то мне зачем нужны, если есть вы? Самое невероятное было то, что ее слова произвели эффект, полностью обратный тому, к которому она была готова. Поразительное дело, но раздражение Волдеморта улеглось буквально на глазах. Еще до того, как он хоть что-то сказал, по одной его неподвижной фигуре Элисса каким-то образом поняла, что он успокоился и расслабился, будто услышал именно то, что хотел. Причем, возможно, он сам этого не ожидал, но Элиссе каким-то неведомым образом удалось угадать и произнести вслух именно то, что пришлось ему по сердцу. Вот только, как она ни пыталась, никак не могла сообразить, почему от ее последних слов он не вспылил еще больше, а наоборот, мгновенно пришел в благодушное расположение духа. Что за перепады настроения беременной женщины? Или он так трепетно относится к своему статусу педагога? Да чушь полнейшая, если бы для него на самом деле этот статус имел первостепенное значение, он бы уж как-нибудь нашел время на то, чтобы хотя бы раз в неделю чему-нибудь учить Элиссу!.. — Как встреча с Фоули? — тем временем поинтересовался Волдеморт, и по его тону Элисса окончательно убедилась, что гроза каким-то образом миновала. — Что ты думаешь обо всей этой ситуации? Элисса отвлеклась от луны и молча взглянула на него. В ярко-белом и в то же время каком-то призрачном свете он показался ей еще моложе, чем она привыкла видеть. Или же дело было в том, что его лицо сейчас расслабилось, разгладилось, глаза не метали молнии, и злой излом губ не пророчил страшную кару каждому, кто невовремя подвернется под руку? Он выглядел не просто моложе и привлекательнее. Он выглядел человечнее, что бы это слово ни означало применительно к Волдеморту! Лорд все так же молча смотрел на нее — причем, как поняла Элисса, он делал это все время с момента, как появился на крыльце. Она заподозрила бы, что он все это время пытался поймать ее на лжи, но… нет. Выражение глаз было не таким пронизывающим, сверлящим. Волдеморт рассматривал ее, но чисто внешне — будто никак не мог свыкнуться с ее новым обликом. Но это ничего, завтра она оденется в привычное простое платье и старую мантию, и он успокоится. Но было в его глазах что-то такое… Что-то незнакомое, неведомое ей. Что-то, от чего ей внезапно стало холодно в позвоночнике, а лицу — наоборот, жарко, причем она понятия не имела, что с ней происходит. Заболевает, что ли?.. — Малфою удалось на него надавить, — осознав, что молчание затянулось, сообщила Элисса. Для этого ей пришлось прокашляться — голос почему-то прорезался не с первой попытки. — Фоули хорошо держится, хотя видно, что он напуган. Но толку от его знаний не так много. И, насколько я понимаю, о «Сердце Исиды» он совсем не осведомлен. Он ничего не говорил, только в задумчивости прошелся по деревянному крыльцу. — Вы теперь должны сосредоточиться на родственнике Фоули, правильно? — уточнила Элисса настороженно, чувствуя, как ускоряется пульс. Следовало приступить к следующему этапу плана по спасению Алекса. Первая часть — увести из-под огня его семью — выполнена. Теперь нужно отвлечь внимание Волдеморта и Пожирателей от самого Алекса. — Мне нужна информация о нем. Личная. Если узнать биографию этого мальчишки подробно, можно будет отыскать ниточки к «Сердцу Исиды», его Хранительнице и прочим сообщникам, — подтвердил Волдеморт, неторопливо поглаживая волшебную палочку. — Стоит поручить это Яксли, у него есть знакомые в Управлении мракоборцев… Элисса набрала воздуха в грудь. — Позвольте мне заняться этим, — заявила она решительно, и Лорд воззрился на нее. В тлеющих багровых глазах отразилось любопытство пополам с недоверием и весельем. — Тебе? Ты как-то забыла упомянуть, что у тебя есть связи в Министерстве. Или ты на короткой ноге с Визенгамотом? — Это мне не понадобится, — возразила она. — Но, вероятно, я смогу кое-что придумать. Дайте мне возможность проявить себя. Пожалуйста. Почему-то ей показалось, что именно последнее слово произвело на него самое мощное впечатление. Волдеморт даже отступил назад и окинул Элиссу с ног до головы изучающим взглядом; чувствовалось, что он колеблется. — И какие у тебя предложения? Слегка замявшись, она нехотя сказала: — Пока — никаких. Но если дадите мне немного времени подумать… Некоторое время еще размышлял, рассматривая ее. Элисса встретила его взгляд смело и открыто. — У тебя один день на раздумья. Если к завтрашнему вечеру идей не будет — не обессудь. Элисса горячо закивала, всем своим видом демонстрируя признательность. Лорд странно усмехнулся каким-то своим мыслям и спустился с крыльца. Через несколько секунд Элисса осталась в одиночестве. Не заботясь о сохранности платья, она села прямо на пыльные доски. Идеи у нее как раз есть, она половину прошлой ночи занималась тем, что размышляла над этим. И если Лорд примет ее предложение, то у Элиссы будет пространство для маневра, чтобы немного сбить со следа Волдеморта и Пожирателей и дать Алексу возможность скрыться. Риск есть, но умеренный, куда меньший, чем этим вечером. Но почему у нее на душе снова было так паршиво? Комментарий к Глава 39 К главе есть шикарные арты от настоящей волшебницы Мии Морозовой (https://t.me/morozova_mia_art), которые можно посмотреть у меня в Телеграме. Всем, кому интересно посмотреть на платье Элиссы - welcome))) И обязательно посмотрите записи от 13 сентября - там портреты героев от Мии Гузель, спасибо тебе огромное за участие в создании всей этой красоты! Ссылка на Телеграм: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy ========== Глава 40 ========== Утро началось с очень актуальной и своевременной новости — первую полосу «Ежедневного Пророка» вместо фотографий сбежавших Пожирателей украсили портреты Алекса, а репортажи сообщали, что мракоборцам удалось схватить волшебника, устроившего погром в «Белой виверне» и впоследствии убившего нескольких вампиров, а в скором времени начнется судебный процесс над преступником. И Министерством было принято решение сделать разбирательство открытым и допустить журналистов в зал заседаний. Понятное дело, что пресса не пройдет мимо такого лакомого источника сенсаций, и понятна мотивация Фаджа — отвлечь внимание общественности от побега Пожирателей, сосредоточить его на другом объекте. Прекрасно. Министерство действовало именно так, как Элисса и предполагала, и вполне вписывалось в ее планы. Весьма воодушевленная, после завтрака Элисса отправилась на занятие с Барти — но, едва она трансгрессировала в поместье Малфоев, все ее приподнятое настроение улетучилось в один миг. Хотя на первый взгляд ничего особенного не происходило, Элисса очутилась, как обычно, на тисовой аллее — но, подходя к дому, она заметила боковым зрением какое-то шевеление. Присмотревшись, она обнаружила в стороне, неподалеку от фонтана, беседку. На фоне темно-зеленых зарослей ярким пятном выделялись платиновые волосы, и Элисса узнала Драко Малфоя. Потом проступили другие детали — он был бледен под цвет волос, губы заметно дрожали, а в серых глазах застыл страх. Уже догадавшись, что стало тому причиной, Элисса только мысленно покачала головой и решительно направилась к дому. Царившая там атмосфера смело попадала под определение «похоронная». Причем, судя по всему, Элисса появилась тогда, когда основная гроза отгремела: в гостиной собралась небольшая толпа бледных Пожирателей, вполголоса переговаривавшихся между собой. Долохов и Нотт курили, Рабастан Лестрейндж нервно вышагивал по комнате. Люциус выглядел откровенно неважно; он сидел, прикрыв глаза, и на внешние раздражители не реагировал. «Сердце Исиды» подсказало, что свою порцию «Круциатусов» он уже получил. Лицо Барти было пепельного оттенка, и судя по слегка подрагивающим конечностям — Пыточного заклятия этим утром не избежал и он. Выходит, семье Алекса благополучно удалось скрыться, и Волдеморт об этом уже знает. — Не ходила бы ты туда пока, — напряженно посоветовал Долохов, когда Элисса, оглядев это собрание, покачала головой и поднесла руку к закрытой двери. Барти вскинул брови, видимо, в корне не согласившись с таким положением вещей, однако промолчал. — Сама видишь, что тут творится. Не лезла бы ты под горячую руку, тем более что лично к тебе происходящее отношения не имеет… Элисса взглянула на белого Люциуса, которого, похоже, до сих пор отказывались держать ноги, потом посмотрела на кусающую губы Беллатрису, на опасливо переглядывавшихся между собой Трэверса и Руквуда, и вздохнула. — Спасибо за предупреждение. Но я должна туда пойти. Темный Лорд… хотел, чтобы я кое-что сделала. Этот аргумент не нуждался в дополнительных объяснениях, и незнакомый Элиссе Пожиратель — сбежавший из Азкабана — сделал приглашающий жест в сторону двустворчатых дверей. Против воли Элисса на секунду замерла, перед тем как постучать, чтобы собраться с мыслями — и она была готова поклясться, что этот ее жест вызвал у Пожирателей самое живое понимание и сочувствие. Стукнув пару раз, она нерешительно нажала на ручку и шагнула через порог, после чего аккуратно прикрыла за собой дверь и тут же очутилась под прицелом яростного алого взгляда. Пожиратели остались вроде бы за стеной — но ощущение было такое, будто в другой вселенной. — Ты очень вовремя, — процедил Волдеморт, в несколько шагов приблизившись к ней. Его движения были плавными, обманчиво непринужденными — как у ягуара перед атакой. Несмотря на то, что кабинет был просторным, Элиссе показалось, что ее загнали в угол — настолько давящей аурой обладал этот человек, когда был в гневе. — Блеянье Люциуса и Барти этим утром я уже слышал. Может, хоть ты добавишь что-нибудь внятное?! Каким образом запуганный Герберт Фоули, который поддался на убеждения Люциуса, так оперативно собрал семью и сбежал?! — Видимо, Люциус плохо убеждал, — заметила Элисса, стараясь держаться спокойно. — Вроде еще на собрании говорилось, что Герберт Фоули — опытный бизнесмен, который крепкой рукой управляет своей торговой империей. Он вполне мог обыграть Люциуса. Притворился, что сломлен, а на самом деле… Он резко отвернулся и неторопливо отступил к окну, размышляя. — И о своем арестованном родственнике он, похоже, не особо печется, — на красивых губах Волдеморта возникла хищная, поистине змеиная улыбка, пугающая до дрожи. — Что же, это досадное упущение с моей стороны… Дальше придется действовать без Фоули. Но меня, должен признаться, настораживает эта тенденция моих слуг, о чем я уже сообщил им. Сначала они упустили того журналиста, теперь — все семейство Фоули полным составом… Тринадцать лет сильно расслабили моих сторонников… По-хорошему, Элиссе стоило промолчать и не привлекать к себе лишний раз его внимание, но она не удержалась. После его позавчерашнего визита к ней на ужин, после вчерашнего появления, когда он задавал ей какие-то непонятные вопросы и по непонятной логике менял настроения, Элисса чувствовала, что имеет право спросить о том, что ее заинтересовало. Конечно, велика вероятность, что чувство это было неоправданным и откровенно надуманным, но она все равно уточнила: — «Журналиста»? Вы имеете в виду Сирано? Он сбежал? — Не сбежал, а его пригрел Орден Феникса, как ты и предполагала. Теперь об этом известно точно, Северус сообщил, — тон Лорда по-прежнему не предвещал ничего хорошего. — И, по словам Северуса, старик не просто предоставил журналисту убежище, но и допустил до собраний. Из «Ежедневного Пророка» Сирано уволили, но он теперь будет писать статьи в прочие издания, которые возьмутся его печатать — и все о том, что Дамблдор желает всем лишь блага, а Министерство замалчивает мое возвращение. Про себя Элисса только поаплодировала такому деятельному подходу Дамблдора, который сразу придумал, как заполучить в свои ряды еще одного полезного сторонника, но вслух восхищаться не стала. Вместо этого она сказала: — Одиночные статьи Сирано вряд ли сделают погоду. Пока ситуация все равно складывается более благоприятно для вас. «Ежедневный Пророк» только очерняет Дамблдора и Гарри Поттера… — Верно, — холодно согласился Лорд. — Но меня не устраивают полумеры. Я решил, что нужно убрать журналиста, который слишком активно поддерживает старика — и он должен был исчезнуть. Она немного подумала, стоит ли продолжать эту тему, и решила, что лучше переходить к более важному вопросу. — К слову о журналистах, — Элисса глубоко вдохнула, готовясь к долгим уговорам и убеждениям. — Вы уже знаете, что скоро начнется процесс над арестованным и судить его будут полным составом? И репортеры будут присутствовать в зале, прямо на заседании Визенгамота. И фотографы, и журналисты… Красные глаза хищно прищурились. — Знаю. — Я думаю, что мне удастся получить информацию о том родственнике Фоули, — заявила Элисса. — Я хочу попасть туда и смогу предоставить вам полную, подробную запись допроса. — А смысл? — осведомился Лорд вроде бы скучающе, но она почувствовала, как он разом подобрался, а в его жестах вновь возникло что-то плотоядное — будто он почуял добычу. — Там будет толпа репортеров. Я смогу прочитать об этом допросе в любом британском печатном издании. — И именно потому будет куда лучше, если в зале будет присутствовать кто-то из ваших людей, — невозмутимо парировала Элисса. — Потому что вам нужен не только протокол допроса. Вам нужны детали, человеческие реакции. То, что не попадет на бумагу, то, что можно заметить только благодаря личному присутствию. Я умею считывать эмоции других людей, вы же знаете, могу увидеть то, что другие не заметят. И именно поэтому попасть в зал заседаний должна была именно Элисса, а не кто-то из Пожирателей. Потому что она сможет проследить за тем, чтобы информация, которую в итоге получит Лорд, была строго дозированной и безопасной для нее, Алекса и остальных. — Каким образом ты собираешься это провернуть? — бесстрастно спросил Волдеморт. Элисса, как ни пыталась, не могла определить, как он воспринял ее затею, и ей это не нравилось. — Используешь «Империус», чтобы тебя пустили в зал? Оглушишь какого-нибудь мракоборца, чтобы пробраться внутрь? — Сначала я должна провести разведку, чтобы все выяснить, — ответила Элисса осторожно. — Оценить, насколько сложно туда попасть. Возможно, мне понадобится помощь Пожирателей — зелья, к примеру, или деньги… Но это технические детали, и пусть они вас не беспокоят. Я справлюсь. Некоторое время в кабинете было тихо, только отсчитывали секунды напольные часы. Задумчивый, пронизывающий взгляд Волдеморта нравился Элиссе все меньше. Нет, в Лорде не чувствовалось гнева, но интуиция вдруг в один момент засигнализировала о подступающих неприятностях. — Что же, хорошо, — прошипел маг тихо. — Но я внесу в твой план небольшое дополнение. Я отправлюсь с тобой. Поначалу она решила, что ослышалась, но с возрастающим ужасом Элисса поняла, что Волдеморт не шутил. И когда она отмерла, из ее груди вырвалось безотчетное: — Нет!.. — «Нет»? — переспросил он, позабавленный ее реакцией, и даже сделал некое движение кистью, будто предлагая Элиссе продолжить. Черные стрелы бровей взмыли вверх, придавая его лицу ироничное выражение, как если бы Лорд спрашивал, неужели она в самом деле осмелилась открыто ему возразить, да ещё после того, как увидела, что он сделал с Пожирателями этим утром. Элисса прикусила язык, но чувствовала, что не успевает за мимикой, и все ее несогласие прекрасно читается по ее лицу. И Лорда почему-то это еще больше развеселило — даже его плохое настроение отступило. — И чем же моя компания тебя так не устраивает? — спросил он вкрадчиво, и было видно, что ее растерянный, насупленный вид от души развлекает его. — У тебя вроде все схвачено, есть план действий, и ты убеждаешь меня, что у твоей затеи будет результат… — Вот именно! — воскликнула Элисса расстроенно, понимая, что говорить прямо все равно придется, хотя и не хочется. Тем не менее, она понятия не имела, какие слова нужно сказать, и чтобы достучаться до него и чтобы в то же время Лорд не вспылил еще больше. Вместо этого она шумно выдохнула и спросила: — Зачем вам тогда вообще я нужна? Вы прекрасно обошлись бы и без моего участия, вам с вашими познаниями и силами проникнуть на это заседание — раз плюнуть! Другое дело, что лорду Волдеморту было не к лицу самому заниматься такими мелочами, и для выполнения подобных поручений у него была небольшая армия Пожирателей Смерти. Элиссу не смутило бы, если бы Лорд отправил с ней кого-то из своих слуг — один-единственный Пожиратель Смерти не стал бы для нее проблемой и Элисса нашла бы способ нейтрализовать его. Но вот присутствие самого Лорда… Единственного, с которым она никак не могла тягаться в уме и хитрости… Мерлин, но сколько всего он сможет своими глазами увидеть на этом заседании, чего ему как раз видеть было нельзя ни в коем случае?! Алекс, пока будет дурить головы Визенгамоту, уж точно не ожидает, что в числе его зрителей окажется такой гость, и может совершить ошибку… Опасность, опасность, опасность… — Ну ты же просила дать тебе возможность проявить себя, хотела показать, на что способна… Почему бы и нет? — Волдеморт насмешливо улыбнулся, и Элисса уставилась на эту улыбку, которая странно преобразила его привлекательное лицо. Но прежде, чем она сформулировала про себя, шла ему эта улыбка или, наоборот, портила его, Волдеморт тут же посерьезнел и спросил прямо, добавив в голос металла: — Что тебя так встревожило? Уйти от ответа или солгать было невозможно. Значит, нужно дать ту правду, которая будет более безопасной. — Потому что я могу обещать вам успех только в случае, если все решения буду принимать я, — выпалила Элисса вторую причину своего протеста, сверля Волдеморта мрачным взглядом. Тот стоял неподвижно, пристально наблюдая за ней и дожидаясь продолжения. Элисса вздохнула. — Послушайте… Вы, наверное, по моему поведению и так давно поняли, какими путями я обычно добываю информацию и как вообще веду себя, когда нужно действовать быстро. Я притворяюсь, выдаю себя за других людей, подыгрываю, наблюдаю и манипулирую. И если ситуация вдруг коренным образом меняется, выходит из-под контроля — как в Лютном переулке, когда к Шайверетчу вломились мракоборцы, — я адаптируюсь к изменившимся обстоятельствам. Я действую по обстановке, доверяю только своей интуиции и своему чутью. И вам я могу гарантировать успех лишь в случае, если в этой вылазке в Министерство все будет по-моему. Я буду принимать решения, я буду главным действующим лицом, и зависеть все будет только от меня. Он продолжал молча разглядывать ее все с тем же странным выражением в красных глазах, и Элисса не выдержала: — Но если мы пойдем вместе, вы же не станете меня слушаться и выполнять мои команды! Больше того — я сама не представляю, как могла бы приказывать вам! Вы, в общем-то, и не обязаны этого делать, но и я не могу обещать, что все пройдет как надо! По-прежнему не произнося ни слова, Волдеморт смотрел на нее, скрестив руки на груди. Элиссе становилось все более неуютно, а в конце своей прочувствованной речи она отошла к окну и взглянула на цветущий зеленый сад за стеклом. Там хорошо, птицы летают, розы благоухают, фонтан журчит… И нет никакого сходства с давящим, звенящим молчанием в малфоевской гостиной. — Я бы на твоем месте все равно приложил все силы для того, чтобы все получилось, — долетел ей в спину ровный, холодный голос. Элисса резко оглянулась, не веря своим ушам — а Волдеморт, насладившись произведенным эффектом, неторопливо договорил: — Поступим, как ты предлагаешь. И в твоих же интересах будет меня не разочаровать. Нет, он то ли не понимает, в чем проблема, то ли просто от души развлекается, зная, что деваться ей некуда… — Если мы проникнем на заседание Визенгамота, я не смогу обращаться к вам «Повелитель», выражать почтение и вести себя так, как вы привыкли, — заявила Элисса напрямик. Вероятно, уже эти ее слова были непростительной дерзостью, но плясать под дудку Волдеморта ей не хотелось, хотя тот и весьма ловко загонял ее в ловушку. В алых глазах что-то сверкало — Лорд явно получал удовольствие от ее нервозности, тревоги и от того, что вынуждал ее проговаривать это вслух. — Я не хочу, чтобы вы потом меня убили за то, что я недостаточно уважительно на вас посмотрела или что-то резко сказала. — Я понял, — подтвердил он прохладно. Его тон не вязался с его глазами — по лицу Лорда становилось понятно, что облегчать Элиссе жизнь и что-то разъяснять он не намерен, оставляя ее вариться в этом котле неуверенности. Вот же гад!.. — Да зачем вам это? — вырвалось у нее против желания; махнув на все рукой, Элисса уже не скрывала своего состояния. — Для шпионажа у вас есть Пожиратели, вы никогда не занимаетесь такими вопросами лично!.. Зато Лорду, кажется, понравилось, что он наконец-то вывел ее из равновесия, выбил почву из-под ног и заставил продемонстрировать свою уязвимость. Некоторое время он разглядывал ее, слегка наклонив голову; эта его поза вдруг напомнила Элиссе ребенка на представлении, который с нетерпением следил за продолжением спектакля. — Я хочу посмотреть, на что ты способна, — наконец произнес он неторопливо; всем своим видом Волдеморт показывал, что размышляет над ее вопросом, хотя Элисса знала, что все это было спланировано им заранее. — Мне интересно — чем еще ты способна удивить?.. У нее пропал дар речи — то ли от возмущения, то ли от заметавшейся в панике интуиции, но Волдеморт больше ничего не добавил. Медленно, степенно он направился к дверям; те распахнулись при его приближении. Элисса была готова поклясться, что Пожиратели брызнули в разные стороны от одного только появления Темного Лорда; она же стояла неподвижно у окна, оценивая масштаб неприятностей, в которые угодила на сей раз. *** Оглядываясь назад, Элисса уже сама не понимала, как смогла тогда все это организовать, не впадая то и дело в панику и сохраняя некое подобие ясной мысли. Он заманил ее в капкан. В очень хитроумный, изощренный капкан, который был полностью в духе лорда Волдеморта: фактически маг вынудил ее в буквальном смысле открыть лицо, продемонстрировать свои истинные таланты — и таким образом он мог беспристрастно, с холодным змеиным любопытством оценить ее способности и понять сильные и слабые стороны. Элисса очутилась меж двух огней — с одной стороны, ей было необходимо защитить Алекса, удержать на расстоянии от Волдеморта настолько далеко, насколько это вообще возможно. С другой стороны, она знала, что от затеи очутиться на заседании Визенгамота Волдеморт уже не откажется, и ей придется подыгрывать ему, сделать все, чтобы он окончательно убедился в ее лояльности. Потому что если он, не приведи Мерлин, что-то заподозрит… Она с друзьями уже и так ходит по краю. Дальше играться с Волдемортом нельзя, иначе она окончательно утратит контроль над ситуацией, и тогда пострадают они все. В эти дни, пока Элисса готовилась к вылазке, она даже не встречалась ни с кем из них, в том числе и с Троем — чтобы свести любые риски к минимуму. Дьявол, не будь она уверена, что до сих пор была очень осторожна и тщательно подчищала за собой хвосты — решила бы, что в эти сети он затащил ее намеренно и теперь от души забавлялся, наблюдая, как она трепыхается! Заседание состоялось в жаркий июльский день, и Элисса с самого утра была как на иголках, и тревога за Алекса разрослась настолько, что Элисса на время позабыла о том, в каком странном амплуа решил попробовать себя Лорд в этот день. Но стоило ему появиться на пороге дома в Литтл-Хэнглтоне — как от нервозности ее начало потряхивать уже по-настоящему, и ей пришлось через силу выдавливать из себя приветствие. Темный маг был спокоен и сосредоточен, она не заметила в нем злой насмешки или высокомерия, которых подсознательно ждала. — М-мы изобразим ж-журналистов, — сообщила она. Голос в последний момент подвел, и пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не заикаться, как Хвост каждый раз, когда открывал рот. — Их будет много, так что мы не будем выделяться… Волдеморт ничего не сказал, только вежливо приподнял бровь, дожидаясь продолжения. — Вот, — Элисса указала на аккуратно сложенную на диване в гостиной фиолетовую мантию. На самой Элиссе поверх летнего платья была легкая фиолетовая накидка — опознавательный знак местных журналистов. Поверх мантии лежали медные жетоны с отчеканенными перьями. Здесь же были приготовлены свитки пергамента, перья, чернильница, фотоаппарат. На кофейном столике — два фиала, в которых бурлило Оборотное зелье. — Вы изображаете репортера, я — фотографа. На входе от нас потребуют зарегистрировать волшебные палочки, но я посчитала, что в этом нет ничего критичного. Запасные пузырьки с Оборотным зельем у меня с собой, порции рассчитаны на двух человек на четыре часа. В Министерстве лучше не разделяться, а в зале заседаний — сесть не позади всех и не в первый ряд, а где-то посередине, смешаться с толпой. Хотя вряд ли судьи или мракоборцы будут уделять большое внимание журналистам, да и Дамблдора сняли с поста председателя Визенгамота, но на всякий случай лучше перестраховаться. До чего странно было это проговаривать вслух. Вернее, не совсем: ничего нового в том, что говорила Элисса, для нее не было, и эти обсуждения стратегии были ей хорошо знакомы. Странно было, что в качестве слушателей в этот раз выступали не ее друзья. А совершенно посторонний человек — и, если уж говорить совсем откровенно, человек, которого она меньше любого другого могла представить в этой роли. — Откуда у тебя жетоны журналистов и Оборотное зелье? — Жетоны — от Крэбба, вы говорили, что у него есть связи в прессе, и я обратилась к нему… А зелье мне дал Малфой. Но варил его, кажется, Снейп… От Малфоя же и Руквуда я узнала план Министерства, — Волдеморт слушал ее молча, но как-то очень выразительно прищурившись, и Элисса сильно стушевалась. — Я им всем сказала, что вы дали мне задание, которое связано с арестованным родственником Фоули. После такого Пожиратели стали крайне любезны и снабдили меня всем необходимым… А Яксли и Эйвери даже спросили, не могут ли они мне чем-нибудь помочь. Кажется, все в полной мере прониклись тем, что больше ошибок вы не простите… — То есть запугиваю моих людей я, а пользуешься ситуацией и извлекаешь из нее выгоду именно ты? — осведомился Лорд ехидно. Элисса почувствовала, как краснеет, но тот неожиданно добавил, и, вне всякого сомнения, в его голосе звучали нотки одобрения: — Очень… по-слизерински. Она резко вскинула голову, но Лорд уже переключился на пузырьки с Оборотным зельем и взял один. — Чьи волосы ты использовала? — Двух магглов из Ливерпуля, — напряженно ответила Элисса, все еще неотрывно наблюдая за малейшими изменениями в его мимике, а Волдеморт внезапно отставил фиал, и на его лице отразилась бледная тень отвращения. Эта картина потрясла ее до глубины души — и не тем, что такую реакцию вызвало что-то, связанное с магглами (а тут еще предлагалось выпить это), а, скорее, то… что Волдеморт впервые на ее памяти не смог справиться с собой. Со своей слабостью в угоду делу. Что существовало в мире что-то, что было ему настолько отвратительно, что даже в случае необходимости он не был готов идти на это. Вероятно, с точки зрения осторожности ей следовало промолчать и вообще с этого момента привлекать к себе как можно меньше внимания, но… С другой стороны, какого черта? Он сам несколько раз сказал, что дает ей возможность показать себя, а она еще несколько дней назад озвучила условия, при которых может обещать ему успех в выполнении задания. — Вам все равно нужно изменить внешность, — заявила Элисса мрачно, рассматривая мыски своих туфель. Поднять глаза на Лорда у нее, тем не менее, духу не хватило, хотя она чувствовала направленный на себя его взгляд. — Я понимаю, что вероятность, что вас узнают в лицо, невелика. Дамблдора исключили из Визенгамота, а кроме него вряд ли вы кому-то покажетесь знакомым. Но лучше не рисковать. Если есть возможность максимально себя обезопасить — стоит ей воспользоваться. Да ещё ваши глаза… Ответом ей послужило бесцветное: — Собирайся. *** В Министерстве было шумно и многолюдно, а еще громко журчал большой фонтан посреди атриума, и это помогло Элиссе настроиться на рабочий лад: окружающая суета сама заставляла взять себя в руки и сосредоточиться на деле. Лорд шел рядом с ней и оставался бесстрастен, и Элисса старалась лишний раз не смотреть на него. Сама она перевоплотилась в смуглую девушку с каштановыми волосами одного с ней телосложения. Волдеморт изменил свои черты с помощью Трансфигурации, сделал их более заурядными и неинтересными, и глаза его больше не горели алым пламенем, а были просто темными, и оттого облик его стал на удивление… обыкновенным. — Журналисты? — устало спросил какой-то колдун в форменной синей мантии, едва взглянув на жетоны и камеру в руках Элиссы. — На заседание? Зарегистрируйте палочки у дежурного колдуна, а потом спускайтесь на лифте на девятый уровень. У стойки в дальнем конце Атриума их появление тоже не вызвало никакого интереса. Дежурный совершенно безразлично положил палочку Элиссы на латунные весы, оторвал узкую полоску пергамента, которая вылезла из артефакта. — Одиннадцать и одна четверть дюйма, терновник, перо феникса, правильно? — Да. Внутренне Элисса была готова к тому, что Лорд вместо того, чтобы расстаться с волшебной палочкой, просто убьет дежурного, но обошлось. Волшебник положил хорошо знакомую Элиссе палочку на весы. — Тринадцать с половиной дюймов, тис, перо феникса? — на его лице по-прежнему не отражалось никакого интереса, а вот Элисса по неведомой причине затаила дыхание, когда слушала это перечисление. Волдеморт кивнул. — Хорошего дня, — пожелал дежурный, возвращая им палочки. В тишине они направились к лифту. Как Элисса и ожидала, Лорд нисколько не был настроен на разговор, и она не решалась прервать это молчание. И вообще, чем меньше она скажет ему во время этой вылазки, где вся субординация полетела к чертям, тем целее будет по окончании данного мероприятия. В идеале — ей вообще ни разу не доведется открыть рот. На нижнем уровне Министерства было голо и неуютно, хотя народу здесь собралось много, и у большинства Элисса видела жетоны с отчеканенным пером, пергаментные свитки; у многих были фотокамеры. Были здесь и другие зрители — наверное, из Отдела магического правопорядка? В амфитеатре стоял ровный гул голосов, слышались смех и веселые восклицания — почти все журналисты были знакомы между собой и теперь здоровались друг с другом. А вот это, кстати, важный момент. Пара журналист/фотограф, которая за все заседание не скажет друг другу и двух фраз… Получится подозрительно. — Вы хотели когда-нибудь стать министром магии? — поинтересовалась Элисса. Говорила она негромко, чтобы кроме Волдеморта никто ее не слышал, но зато на ее лице было жизнерадостное, воодушевленное выражение — как у молодой журналистки, предвкушавшей интересное мероприятие. Как ни странно — он мгновенно понял, какую цель она преследовала. Не задал ни одного вопроса, даже не стал презрительно кривить лицо. Больше того — Элиссе захотелось протереть уши, чтобы убедиться, что они ее не обманывают — он каким-то образом смог убрать из голоса привычные холодные интонации и ответил… просто спокойно: — Если я бы этого хотел — я бы уже давно им стал. Не удержавшись, она бросила на него короткий взгляд. Лицо Лорда тоже немного изменилось. Нет, он не смотрел приветливо и никаких сильных эмоций не изображал, но и обычные высокомерие, отстраненность, настороженное, цепкое внимание к окружающим пропали, и оттого он стал еще красивее, чем прежде. Волдеморт словно спрятал от мира те качества, которые делали его пугающим и чуждым для окружающих волшебников. Элисса не сомневалась, что он пошел на этот шаг впервые за очень много лет, и оттого было еще удивительнее, с какой скоростью ему удалось это сделать. А у него, похоже, богатый опыт во всем, что касается обмана, актерской игры, лицедейства — вероятно, такой же богатый, как у нее самой… — А тебе ведь это все нравится… — произнес он тихо, так что Элисса даже не сразу поняла, что он вдруг сам решил поддержать разговор. Они как раз вошли в просторный зал-амфитеатр, где и должно было состояться заседание. — Притворяться другим человеком, играть, мимикрировать под окружающую среду, лгать… Не так ли? Отрицать было бессмысленно. Элисса независимо пожала плечами, пока они поднимались по каменным ступенькам наверх, в центр «партера». Журналисты толпились, занимая места поближе к судейским рядам, но Элисса решительно пошла выше. — Нравится. — Почему? Она обернулась и ответила ему кривой улыбкой. — Потому что мне нравится чувствовать себя умнее других людей. Мне нравится дергать их за ниточки и нравится манипулировать. В его глазах на секунду промелькнуло хорошо знакомое ей волдемортовское выражение — холодное, хищное… и, вне всякого сомнения, одобрительное. Они заняли места неподалеку от репортеров «Ведьминого досуга». Элисса из соображений конспирации защелкала фотокамерой, хотя мыслями была далеко отсюда. — А что будет, когда вы добьетесь своей цели? Когда Министерство магии подчинится вам, и Дамблдор перестанет стоять на пути? Вы сами займете место Фаджа? Или директора Хогвартса? Ей показалось, что на последних словах он чуть вздрогнул, будто прозвучало что-то очень важное для него. Тем не менее, когда Волдеморт заговорил, его тон звучал сухо и брюзгливо: — У меня нет ни малейшего желания самому сидеть в кабинете, заниматься бумажной волокитой и тратить время на множество бессмысленных и бесполезных формальных дел. Нет, на все эти должности всегда найдутся люди, которые о них только и мечтают и будут там максимально эффективны. Обдумывая его слова, Элисса мимоходом огляделась. На скамьях внизу собирались волшебники в форменных бордовых мантиях с вышитой буквой «В». Помимо них, в зале собралось, кажется, все английское пишущее сообщество — она даже не знала, что в Британии такое количество печатных изданий. Парой рядов ниже Элисса неожиданно узнала Сирано. Толстячок уже вовсю строчил в свитке пергамента. Если Сирано теперь в Ордене Феникса, значит, на заседание он явился по приказу Дамблдора… — Как ты пришла ко всему этому? — тем временем спросил Волдеморт негромко. На Элиссу он не смотрел, вместо этого изучал всех, кто собрался в зале. — Кто тебя учил управлять людьми? Заставлять их делать или говорить то, что тебе нужно? Элисса слегка вздрогнула. Никто никогда не спрашивал ее о таком, и казалось, будто он спрашивал о чем-то личном. — Жизнь научила, — ответила она без доли иронии. Ее взгляд застыл, перед глазами стали сами собой вспыхивать картины прошлого. — С детства? — спросил он внезапно. Элисса удивилась и покачала головой. — Нет. В детстве я еще не знала, что так можно… Да и в Шармбатоне можно было без этого обойтись, в школе мне было… хорошо, там не нужно было защищаться. А потом, когда я сдала выпускные экзамены и вернулась домой, срочно пришлось учиться. Иначе было не выжить. Договорив, она сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Она никогда не произносила этого вслух. Даже Картер никогда не спрашивал ее об этом. Волдеморт задал этот вопрос, потому что видел сходство между ними. — А вы? — спросила она быстро, понимая, что его предыдущие слова были не просто так, и ей удалось нащупать какую-то ниточку, которая вела к Волдеморту лично. Не к его планам, амбициям, замыслам. А к нему самому. — Вам пришлось учиться этому с детства? Он не ответил. Но Элисса чувствовала на себе его пристальный, тяжелый, неподвижный взгляд, который ответил ей лучше любых слов. Тем временем в амфитеатре произошло некоторое оживление, которое тут же стихло. Как из ниоткуда потянуло почти осязаемым холодом, от которого стало тяжело дышать: воздух будто застыл в лёгких кусками льда. Двери зала открылись, внутрь вплыли два дементора, которые вели Алекса. Элисса видела, как неуютно было всем волшебникам в зале от появления этих существ, видела, как некоторые судьи зябко ёжились и обхватывали себя руками — забывая об имидже и статусе. Она сама ощутила эту стужу, но безысходное оцепенение не успело оплести ее разум: не поворачивая головы, Элисса почувствовала, как переменилось настроение ее спутника, и это напряжение помогло ей удержать себя в руках. Волдеморт подался вперёд — не всем телом, а лишь слегка сместившись, но Элисса точно знала, что всем его вниманием теперь владели те, кто находился внизу амфитеатра. Справа от неё будто больше не сидел человек; теперь это был один холодный, безжалостный разум, от которого не укроется ни малейшая мелочь. Она очень старалась держаться спокойно и сосредоточенно, как образцовая Пожирательница, которой дали возможность произвести впечатление на Повелителя, но получалось плохо. Точнее, внешне Элисса, как обычно, оставалась невозмутима, но ее внутренние переживания поддаваться контролю не желали. Только бы Алекс не растерялся, только бы удержался в выбранной роли, только бы не дал никаких зацепок… Дьявол, вся эта ее вылазка планировалась как раз для того, чтобы облегчить Алексу жизнь, дать ему знак, что ситуация под контролем, друзья его вытащат, она его не бросит! Как так вышло, что теперь она молится о том, что лишь бы он ее не узнал, никак не выдал? Потому что если они будут обмениваться многозначительными взглядами на глазах репортёров, мракоборцев, Визенгамота полным составом и Корнелиуса Фаджа — наплевать, никто из этих глупцов даже не заметил бы! Но сбить с толку лорда Волдеморта… Это было бы наивным и опасным заблуждением. Алекс опустился в кресло в центре, и цепи тут же ожили, поползли, сковали его. Он наблюдал за происходящим с лёгким любопытством, и, к своему облегчению, Элисса отметила, что он не казался испуганным, затравленным. Алекс был бледен, и, когда дементоры отплыли в сторону, поначалу его движения оставались заторможенными, неловкими. Но прошло несколько секунд — весь зал в это время озаряли магниевые вспышки, а в воздухе звучали шепотки, перерастающие в гул, и скрип перьев, — и взгляд Алекса прояснился. Он с опаской покосился в сторону двери, за которой скрылись дементоры, а затем осмотрелся по сторонам. Из-за частых фотоаппаратных вспышек его лицо раз в несколько секунд становились совсем белым, пшеничные кудри превратились в неопрятные космы. Тем не менее, Элисса удовлетворенно отметила, что присутствия духа и стойкости друг не утратил: он шутливо поклонился журналистам, а потом перевёл взгляд на Визенгамот. Страха в нем не было; Алекс позвенел цепями, устраиваясь в уродливом кресле поудобнее, а на его лице появилось выражение вежливого ожидания. Гул в зале стал громче. На лицах членов суда можно было прочитать разные эмоции — удивление, раздражение, неприязнь. Дородная дама могучего вида, сидевшая справа от Фаджа, внимательно изучала Алекса; в ее глазу поблескивал монокль. — Я полагаю, мы можем начинать, — прокашлявшись, возвестил Фадж. Вид у него был чрезвычайно довольный. Гул в зале постепенно стих. — Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли. Подсудимый, назовитесь. — Александр Генри Фоули, — представился тот. Голос Алекса тоже звучал совершенно обыденно и — в наступившей тишине — очень отчетливо. Элисса почти полностью успокоилась. — Фоули? — переспросила полная волшебница с моноклем. — Вы родственник Герберта Фоули? — Я его сын. Волдеморт шевельнулся. Он не произнес ни слова, не сделал вообще ничего, но Элисса точно знала, что это его небольшое движение было равносильно самому бурному выражению эмоций — и эмоций отнюдь не положительных. Новость произвела изрядный ажиотаж среди журналистов, но он остался для Элиссы фоновым шумом, который она едва заметила. Стараясь глубоко и ровно дышать, она приготовилась отреагировать на любое действие Лорда. Хотя, вздумай он здесь и сейчас убить всех присутствующих, что она смогла бы ему противопоставить?.. — Сын? — удивилась дама с моноклем, вопросительно взглянув на Фаджа, на что министр сообщил: — Мы проверили волшебную палочку подсудимого, и ее осмотрел мистер Олливандер. Он подтвердил, что ее купил Александр Фоули в возрасте одиннадцати лет перед поступлением в Хогвартс. — Я знаю, что у Герберта есть младший сын, который еще на старших курсах уехал учиться в Ильверморни, — волшебница, которую звали, кажется, мадам Боунс, хмурилась, внимательно рассматривая Алекса. — И там были некоторые… семейные обстоятельства, но с тех пор прошло не меньше десяти лет! — Двенадцати, — поправил ее Алекс. — Я покинул Британию и поступил на шестой курс Ильверморни в восемьдесят третьем. Ответом ему стал странный квакающий смешок, который никак не мог принадлежать ни Фаджу, ни мадам Боунс. Элисса присмотрелась — его издала приземистая рыхлая колдунья, напоминающая большую жабу. Поверх судейской мантии на ней была розовая кофточка, а голову венчал розовый бант. Тем не менее, она не выглядела нелепо: любую охоту смеяться отбивали холодные, какие-то пустые глаза навыкате. — Подсудимый, я, возможно, не совсем правильно поняла вас… На секунду мне показалось, что вы хотите убедить Визенгамот, будто вам двадцать восемь лет? Голосок у нее оказался высокий и тонкий, совсем девчачий и не вяжущийся с общим жабьим обликом. Тем не менее, удивление этой колдуньи было объяснимо — а все по той простой причине, что скованный цепями обвиняемый выглядел до неприличия юно, сущим школьником — ему с трудом можно было дать лет двадцать, и то при определенном участии воображения. — Здоровый образ жизни, вегетарианство и йога творят чудеса, — без малейшего намека на иронию заверил ее Алекс. Лицо колдуньи с бантом осталось бесстрастным, Фадж начал понемногу наливаться свекольным цветом, зато вдруг взволновалась мадам Боунс. — Это невозможно! — заявила она, пожалуй, с излишней для судьи горячностью. Элисса окончательно убедилась, что с Гербертом Фоули они были хорошими знакомыми. — Вы намеренно вводите Визенгамот в заблуждение, и вам это зачтется. Сыну Герберта еще тогда, тринадцать лет назад, поставили диагноз — болезнь Дюра! Мальчик был серьезно болен, надежды на его исцеление не оставалось! По правилам, мы обязаны обратиться к целителям за консультацией, но, думаю, ни для кого из присутствующих в зале не секрет, что с болезнью Дюра невозможно прожить целых тринадцать лет! Даже два-три года — это уже достижение! Алекс продолжал смотреть на нее с вежливой улыбкой на губах, но взгляд стал отсутствующим, стеклянным: он погрузился в себя, в собственные воспоминания. Элисса не могла оторвать глаз от этой приклеенной улыбки и от его застывшего лица. …тот поход в больницу ей устроил Картер. С момента побега из дома Акошей прошел, наверное, месяц, и этого срока Картеру хватило, чтобы понять, как мало человеческого осталось в его подопечной. Проведя не один год взаперти, с регулярным «Круциатусом», затуманивающими разум зельями, Элисса остро ненавидела все вокруг и саму себя — и магию «Сердца» в первую очередь, ведь именно из-за нее Элисса лишилась шанса на нормальную жизнь! И тогда, поняв, что уговоры и рассуждения на Элиссу не влияют, своими силами она никак не избавится от этой всепоглощающей ненависти, а также что она становится попросту опасна для всех вокруг и себя в первую очередь, Картер отвел ее в больницу. Хотел объяснить, что от «Сердца Исиды» может быть и польза. Что есть люди, для которых «Сердце» может стать последней надеждой. Нет, он вовсе не пытался поставить Элиссу на путь целителя, чтобы дальше она несла в мир добро и свет. Просто хотел показать ей другую сторону медали, однако на умирающих в больнице людей Элисса тогда смотрела совершенно безразлично. Ей не было дела до их страданий, ей хватало собственных. А потом они попали в палату Алекса. Он не мог говорить из-за распухшего языка, мелко и неглубоко дышал, но, когда он открыл глаза, Элиссу поразило, какая жажда жизни, ярость, борьба горели в них, хотя и без «Сердца» было совершенно очевидно, что перед ней не жилец на этом свете. В ту секунду Алекс до невозможности напомнил ей ее саму — как она сама так и не смирилась со своей участью, хотя спустя годы заточения понимала, что надежда выбраться из темницы тает с каждым днем. И она исцелила его. Сама не зная, почему. «Сердце Исиды» справилось с пустившим корни в Алекса смертельным заболеванием. Ушло, наверное, около получаса. Элисса до сих пор не знала, какие отговорки дежуривший в коридоре Картер все то время придумывал для целителей, чтобы никто не ворвался в палату в самый неподходящий момент… А спустя два дня Алекс постучал в их дверь. И уже больше никуда не уходил. Элисса поначалу пыталась отговорить его, даже общими мазками обрисовала ему картину, что они-де с Картером находятся в бегах, и вообще жизнь у них сложная, но это, казалось, только окончательно подтолкнуло избалованного Александра Фоули остаться с ними. Что она спасла его жизнь — и теперь он будет следовать за ней и помогать ей во всем, пока собственная жизнь Элиссы не наладится. То бишь пока ее враги не будут повержены. И свое слово он сдержал. Элисса не приукрашивала, когда заявила Герберту, что более преданного человека, чем Алекс, еще поискать надо. Но хорошую ли вторую жизнь она дала ему? Ведь, по сути, с момента его «второго рождения» своей жизни у Алекса не было, все это время он жил лишь интересами Элиссы. Картер считал, что все в порядке. Что Алекс уже взрослый человек, который сам выбрал этот путь. А вот у Элиссы тут были серьезные сомнения. — Подсудимый! — как сквозь туман донесся до нее окрик Фаджа, и Элисса поняла, что Алекс отвлекся точно так же, как она. И вспоминали они, скорее всего, один и тот же день. — Вам есть что сказать по этому поводу? — Есть, — отозвался Алекс безразлично. Из его голоса пропали вызов, насмешка, будто в один миг он очень устал. Тема собственной болезни, пусть и оставленной в прошлом много лет назад, до сих пор била по уязвимым местам, и быстро справиться с собой ему удавалось не сразу, Элисса это хорошо знала. А Алекс, собравшись с мыслями, твердо договорил: — Вы можете обратиться в больницу Парацельса в Нью-Йорке, где я… проходил лечение. Они подтвердят вам, что я не умер, не пропал без вести, а выписался после выздоровления. — Но… как?! — вырвалось у мадам Боунс. — Как вам удалось исцелиться от болезни Дюра? Сердце Элиссы пропустило удар — больше по привычке, как происходило всякий раз, когда посторонние касались в разговоре «Сердца Исиды». И она почти забыла, что рядом с ней сидит лорд Волдеморт, который тоже слышит каждое слово и вполне понимает, о чем сейчас идет речь. — Повезло, наверное, — голос Алекса звучал все так же равнодушно. — А Герберт за все эти годы ни разу… — растерянно заговорила мадам Боунс, словно окончательно позабыв, где находится, но тут ее перебила колдунья в кофточке: — Очень ценное замечание, Амелия! Корнелиус, я предлагаю вызвать для дачи показаний Герберта Фоули. Уж он должен точно знать, кто перед нами — его сын или самозванец! Фадж кивнул. — Да, Долорес, вы совершенно правы… Уизли, отправьте сову Фоули, а пока объявляется перерыв на сорок минут… Ярко-рыжий Перси с готовностью кивнул, по залу пронеслись шорох мантий и шарканье подошв, когда присутствующие начали подниматься на ноги, но тут же все стихло, когда Алекс произнес: — Я не думаю, что вам удастся связаться с отцом. Полагаю, этим утром вся моя семья покинула Британию на неопределенный срок. По всему залу побежали шепотки, поднявшиеся было на ноги репортеры дружно сели обратно, а члены Визенгамота начали переглядываться между собой. — Прошу прощения, я не уверена, что поняла вас правильно, — голос колдуньи с бантом стал еще более тонким и противным. — Вы не уточните, что именно хотите сказать? — Я хочу сказать, что моим родным пришлось в спешке покинуть Британию буквально только что. Точнее, я в последние дни находился в Азкабане и не могу знать наверняка, но полагаю, что вы не сможете с ними связаться, даже если очень захотите. — Но это же чушь! — возмутился Фадж. — Куда Герберт Фоули мог уехать? Зачем? Даже если суд вам поверит — то какая же причина могла заставить всю семью сорваться с места? — Серьезная опасность, — учтиво объяснил Алекс. — Это какая же?! Пару секунд он рассматривал министра и прочих волшебников в мантиях Визенгамота, а потом поднял голову и прошелся взглядом по скамьям в амфитеатре. Снова засверкали вспышки, а Элисса осознала, какими будут его следующие слова, и на миг прикрыла глаза. — Лорд Волдеморт, — произнес Алекс отчетливо, впервые на памяти Элиссы называя это имя. В зале воцарилось всеобщее смятение — такое концентрированное, что Элисса на несколько секунд просто замерла в неподвижности, наблюдая за реакцией людей в амфитеатре. Кто-то вскрикнул, кто-то вздрогнул, несколько журналистов рассыпали перья и пергаменты, раздался звук разбившейся чернильницы. Один из судей облился кофе, Перси Уизли подпрыгнул, и тяжелые очки в роговой оправе слетели с его носа. И вся эта картина была такой… красноречивой, говорящей, что Элисса, не пряча глаз, посмотрела на человека, сидевшего справа от нее. Он оставался неподвижен, только неторопливо обводил взглядом пространство вокруг себя, видя всеобщее волнение, тревогу, будто вбирая их в себя, и в темных глазах Элисса видела холодное удовлетворение и… наслаждение — которые даже на время оттеснили его ярость от слов Алекса. Почувствовав ее внимание, Волдеморт чуть повернул голову, чтобы их взгляды встретились. Будто время в тот миг остановилось, а все звуки отдалились, стали неотчетливым фоновым шумом. Он не пытался залезть ей в голову, даже не пытался специально ее подавить. Но было в этом человеке в ту секунду что-то настолько пугающее, настолько… мощное, неподвластное ни одному магу на свете, что Элиссе показалось, что эти глаза, пусть и ставшие волей заклинания обычными темными, засасывают ее, поглощают, подчиняют. Не в силах этого вынести, она поскорее отвернулась, не беспокоясь о том, что это выглядит капитуляцией. Если бы все эти люди только знали, что маг, вызывающий у них такой страх одним именем, присутствует здесь, в непосредственной близости от них… — Что… Тишина в зале! — рявкнул Фадж, позабыв обо всем. — Что вы несете?! — Прошу прощения, вы не могли бы уточнить, что имеете в виду? — скорректировала его вопрос вежливая мадам Боунс. — Конечно, мэм, — так же воспитанно отозвался Алекс. — Я хотел сказать, что в вечер, когда меня арестовали, я был в доме моей семьи, куда вскоре явились пять Пожирателей Смерти, чтобы угрожать моему отцу — и вряд ли они действовали без приказа Сами-Знаете-Кого. Среди них были Фенрир Сивый, сбежавшие из Азкабана Беллатриса Лестрейндж и… — Что за бред?! — взъярился министр, брызжа слюной; ему приходилось повышать голос уже не только для выражения эмоций, но и потому что в зале поднялся шум — журналисты возбужденно перешептывались между собой. — Мы здесь не для того собрались, чтобы слушать в вашем исполнении россказни Дамблдора! Вы обвиняетесь в тройном убийстве, в котором вы же сами и сознались!.. — Но вы же сами спросили меня, куда могли внезапно уехать мои родные. Я вам и объясняю: они были вынуждены бежать из страны, потому что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся и начал действовать… — Довольно! — прошипел Фадж. Из-за того, что в амфитеатре стоял громкий гул голосов — все переспрашивали друг друга и уже активно обсуждали происходящее, — министра почти не было слышно. Элисса взглянула на Лорда — тот разглядывал Алекса, и было в его глазах такое ледяное, безжалостное выражение, что Элисса поняла — без охраны Алексу в ближайшее время лучше вообще нигде не появляться. За этим последовала другая мысль — такая отчетливая, что Элиссе даже стало не по себе. Меньше всего на свете ей бы хотелось, чтобы однажды Волдеморт посмотрел так на нее. И не только потому, что этот взгляд означал подписанный смертный приговор. — Сонорус! — Фадж с бессильной злобой обвел взглядом журналистов, которые переговаривались между собой все громче и эмоциональнее. Следующие слова Фаджа громом пронеслись по всему подземному залу: — Заседание откладывается. Уведите подсудимого. Самообладание не отказало Алексу, даже когда в помещение вновь вплыли дементоры. Как ни парадоксально, прочие волшебники, казалось, едва заметили их появление: так были поглощены спорами и обсуждением. И, судя по разозленному министру, а также неподвижному лицу Волдеморта, который владел собой куда лучше Фаджа, хотя его ярость была куда более осязаемой, не оставалось никакой надежды на то, что подробности заседания останутся внутри этих стен. Завтра все газеты будут пестреть заголовками о возможном возвращении лорда Волдеморта. Трой отлично справился, сумев передать Алексу задание, а Алекс отлично его выполнил, сказав именно то, что было нужно. Теперь в дело должен будет включиться Орден Феникса, на который Элисса очень рассчитывала. Ее игра шла своим чередом. Да, случай с Алексом немного подпортил общую картину, и пришлось срочно импровизировать, но вроде Элиссе удалось вернуть контроль над ситуацией. Все хвосты подчищены, опасности никакой. Вот только по неведомой причине интуиция настойчиво нашептывала, что Элисса все глубже лезет в паутину, из которой не выберется, и что из темноты за ней уже наблюдают голодные глаза. Беспощадные глаза. Алые глаза. ========== Глава 41 ========== Лорд покинул ее почти сразу же, как они вышли из Министерства. Не сказав ни слова, не дав никаких указаний, он просто трансгрессировал, оставив Элиссу в тягостных раздумьях. Понятное дело, что это выступление Алекса в Визенгамоте не доставило ему никакого удовольствия, и все же Элисса надеялась, что получит несколько больше… конкретики. Посему в Литтл-Хэнглтон она возвращалась в одиночестве. Беду она ощутила, едва очутилась перед домом Реддлов. Все чувства вплоть до тридцатого обострились, интуиция завопила в полный голос, и Элисса выхватила волшебную палочку еще до того, как сообразила, что делает. — Импедимента! — Ступефай! Она успела выставить Щитовые чары, о которые разбились вражеские разноцветные лучи, после чего наступило некое затишье. Из зарослей бурьяна ей навстречу медленно вышли три силуэта, заключая ее в полукольцо. Действие Оборотного зелья уже закончилось, и чужаки смотрели на Элиссу с явным узнаванием. — Hölgyem{?}[Госпожа (венгер.)], — учтиво произнес один из них по-венгерски, приподнимая шляпу. Будто не они только что атаковали ее без предупреждения! К ней обращался незнакомый молодой мужчина с щегольской остроконечной бородкой — кажется, он был за главного. — Меня зовут Янош Телеки. Мы здесь, чтобы сопроводить вас обратно в Будапешт. Сдавайтесь. Сопротивление бесполезно, мы вас выследили еще несколько дней назад. Элисса присмотрелась. На сброд эти ребята не были похожи, а значит, вряд ли они работают на ее отца. — А если я откажусь? — поинтересовалась она небрежно. Те трое переглянулись, и Телеки пожал плечами. Дуэль вышла напряженной и стремительной. Элисса мгновенно запыхалась — ох, и давно она не участвовала в полноценных сражениях, да и не тренировалась полноценно, и к тому же ужасно мешали неудобные летние туфли. Воздух расчертили цветные вспышки — не очень яркие в свете дня, но все же будет совсем некстати, если магглы из городка сбегутся посмотреть на незапланированный фейерверк. В пару минут запущенный сад Реддлов превратился в хаотичное месиво, хотя использованные заклинания были не такими смертоносными — чувствовалось, что волшебникам запретили причинять ей настоящий вред. Элисса, не скованная подобными условностями, уже успела примерно просчитать, какими заклятиями и в сколько приемов обеспечит себе победу, но вдруг… — Осдеструам! — взвизгнул низкорослый полный волшебник. Ярко-желтый луч ударил Элиссу ровно в грудь с силой небольшого тарана — так, что она отлетела на метр назад и повалилась в траву, не в силах сделать вдох. Легкие наотрез отказались подчиняться, их словно забило изнутри песком, и Элисса задохнулась, чувствуя, как темнеет в глазах, а грудь разрывается от острой боли. Рот наполнился кровью, ободранные при падении руки и ноги щипало. Ребра переломаны. Осколками костей проткнуло легкие. Хреново. — Что ты сделал?! — как издалека донесся до нее резкий окрик кого-то из нападавших — кажется, невысокого коренастого мага с на редкость безобидным и добродушным лицом. Он говорил по-венгерски. — Ее нельзя калечить, ты что, забыл?! Знаешь, что с нами за это будет?! Сердце стучало редко и как-то судорожно. Элисса чувствовала, как потеплел кулон, как само по себе проснулось «Сердце Исиды» и начало поспешно вливать в нее целебную магию, но происходило это недостаточно быстро. Чтобы подлатать такую серьезную травму, да еще нанесенную черной магией, нужно больше времени, хотя бы минут пятнадцать полного покоя… — Авось не помрет, — отозвался главарь раздраженно. — Зато сейчас можно брать ее, а то уж больно девка резвая! — Ей бы… целителя… — неуверенно включился в диалог третий — тот самый, который ее и ранил. Раздались приближающиеся шаги сразу нескольких пар ног. В глазах Элиссы все еще было темно, соображалось плохо, но в голове набатом билась одна мысль — я не должна подпустить их вплотную. Если они схватят меня, игра окончена, меня уже никто и ничто не спасет. Последняя мысль была пропитана таким отчаянием, что Элисса нашла в себе силы приподняться, буквально вслепую протянуть руку и, несмотря на наполняющую рот кровь, выдохнуть: — Исасфламмаре! Языки смертоносного синего пламени вырвались из ее волшебной палочки и устремились вперед. Элиссе не хватило концентрации управлять ими, и волшебники дружно брызнули в разные стороны, уворачиваясь и выставляя щиты от Пламени Нифльхейма. Один из них то ли был не слишком расторопен, то ли его защита оказалась слабовата — но сквозь белесую пелену в глазах Элисса увидела, как пламя охватило и его, за секунду оставив от волшебника такую же ледяную статую, как от мракоборцев на Турнире Трех Волшебников. Один из магов потрясенно вскрикнул. Не встретив препятствий, голубоватый огонь — почему-то он все больше разрастался и уже стал, кажется, размером с айсберг, — в две секунды добрался до дома Реддлов и заключил его в ледяной кокон. Вот теперь это конец, — подумалось Элиссе отстраненно. Заклинание словно забрало остатки ее сил, и она безвольно повалилась обратно на землю. Сломанные ребра от такого обращения протестующе взвыли. Боль в груди разрослась так сильно, что мысли текли вяло, неторопливо. Во рту солонило от крови, ужасно хотелось пить. Так глупо и неосторожно использовать Темные Искусства в чистом виде — это еще надо было додуматься. Никакая она не великая волшебница, а просто еще одна слабачка, которая умудрилась прохлопать троих преследователей, да к тому же не уделяла должного внимания тренировкам… И все же она расслышала тихий хлопок трансгрессии и даже нашла в себе силы разлепить тяжелые, опухшие веки. Уцелевшие посланцы Иштвана приблизились почти вплотную. Однако она смогла разглядеть за их спинами высокий силуэт, поднимающий волшебную палочку. Крики. Топот. Грохот. Запах дыма. Рядом с ней больше никого нет. Земля ощутимо дрожит. Июльское небо над головой. Последнее, что она запомнила — темная фигура склоняется над ней и водит палочкой над ее телом. После этого Элиссу поглотил чернильный мрак. *** Вдох. Выдох. Острой боли больше нет. Элисса пошарила пальцами по груди, чтобы убедиться, что оттуда не торчат сломанные кости. «Сердце Исиды» сообщило, что ребра целы. Оно ошибаться не может. Вдох. Выдох. Кровь на подбородке свежая, еще не высохшая. Значит, прошло куда меньше пятнадцати минут. Но без сознательной команды «Сердце Исиды» не успело бы так стремительно ее вылечить… Медленно, неуверенно, прижимая одну ладонь к грудной клетке, как если бы там была кровавая рана, Элисса поднялась на ноги. Тело все еще болело, хотя она чувствовала, как «Сердце» успешно завершает исцеление, и что завтра она уже не вспомнит о травмах, которые любого другого волшебника приковали бы к постели на неделю, а то и больше. Мысли путались; машинально Элисса нацелила себе в лицо волшебную палочку и пробормотала: «Тергео!». Кожа и платье очистились от крови. Она осмотрелась, пытаясь игнорировать звон в ушах. Дом Реддлов на холме стоял на своем месте, но сейчас больше напоминал иллюстрацию к зимней сказке — ибо был с фундамента до крыши покрыт узором изморози, которая быстро таяла на июльском солнце. Элисса вспомнила, как, не отдавая себе отчета, призвала пламя Нифльхейма. И на сей раз это оказались не тонкие язычки пламени, а мощная стена огня, охватившая все здание. И остановила его вовсе не Элисса. Венгры лежали в траве неподалеку от крыльца. Пошатываясь, Элисса прошла мимо распластавшихся тел и осторожно поставила ногу на нижнюю ступеньку. От легкого нажатия та рассыпалась в труху, а следом за ней — и вся лестница, по которой Элисса миллион раз поднималась в дом. Тогда она сжала балясину в перилах на крыльце, и ту ждала точно такая же участь. Стало понятно, что не то что жить, а даже просто переступить порог дома Реддлов больше не удастся, иначе он развалится на части в тот же миг. Пламя Нифльхейма уже уничтожило его, оставив одну видимость, что дом все еще стоит на месте. В душе было странное чувство. Она только что осталась… без дома? Но как же так? Куда ей теперь идти? Как вообще должен чувствовать себя человек, внезапно ставший бездомным, что должен делать? Паниковать, кричать, заламывать руки? Но Элиссе ничего такого не хотелось делать. Вместо этого она чувствовала странное опустошение. Оцепенение. Но, наверное, дело было не только в том, что она лишилась дома. А еще и в том, что ее сейчас чуть не убили. Во внезапном нападении, к которому она, несмотря на всю осторожность и чутье, оказалась не готова. В том, что несколько часов назад был допрос Алекса в Министерстве… В человеке, который стоял поодаль и не сводил с нее глаз. Он ничего не говорил, не вмешивался, лишь пристально наблюдал за ней. Он странно выглядел — без привычной глухой мантии, и рукава белой рубашки были закатаны до локтя, словно Волдеморт вернулся домой после вылазки в Министерство и только намеревался отдохнуть и расслабиться, как что-то внезапно вынудило его сорваться с места без педантичного приведения себя в надлежащий вид. В траве возникло какое-то шевеление, и Элисса неторопливо приблизилась к поверженным волшебникам. Замороженная ледяная статуя — один из атакующих — повалилась на землю в неестественной позе; человек был безнадежно мертв. Двое других были живы. Но невысокий волшебник долго не протянет; «Сердце» сигнализировало, что у него множественные внутренние переломы и кровотечение. Яношу Телеки повезло больше всех остальных, угрозы его жизни не было, хотя дышал он тяжело. Остроконечная шляпа валялась рядом с ним на земле. Элисса аккуратно ткнула в него мыском туфли, и через несколько секунд ей в лицо уставились мутные от боли светло-карие глаза. Некоторое время он молчал — и Элисса сразу поняла, что не потому, что собирался с силами, а потому что размышлял. Он сильно щурился от солнца, и она встала так, чтобы ее тень падала Яношу на голову. Залитое кровью лицо с аккуратной бородкой слегка разгладилось. — Нашли себе нового защитника, hölgyem{?}[госпожа (венгер.)]? — тот закашлялся и сплюнул сгусток крови. Элисса наблюдала за ним с отстраненным любопытством, а Телеки вдруг попытался извернуться, чтобы увидеть невдалеке безучастную фигуру. Тут Элисса сообразила, что Телеки говорит по-английски — с акцентом, но вполне разборчиво. — Он хорош, признаю… Но против гвардии господина Акоша вряд ли выстоит… В ответ на такое заявление Элиссе очень захотелось издевательски вскинуть брови и сказать что-нибудь насмешливое и высокомерное, но она уговорила себя сдержаться. Телеки так разговорчив только потому, что думает, что в скором будущем песенка Элиссы будет спета, поэтому не стоит его разубеждать. — Ты служишь Иштвану? — уточнила она. — Я тебя не помню. — Ваше место было под замком в восточном крыле. С чего бы вам меня помнить? Пальцы Элиссы сжали древко палочки так, что та протестующе завибрировала, очевидно, недовольная несдержанностью хозяйки. Взгляды Элиссы и Телеки встретились, раненый пренебрежительно улыбался, будто это он стоял у ее окровавленного бессильного тела, а не наоборот. — Где твой господин сейчас? Раненый ненадолго задумался, будто вспоминая. — В Будапеште. Но скоро он будет здесь. На этот раз за мимикой она не уследила, и Телеки это заметил. На спекшихся губах возникла недобрая улыбка. — А вы на что надеялись? Вас обнаружили несколько дней назад, и господину Акошу уже известно, где вы. Ваша вольница закончилась, hölgyem. Зря вы бросили ему вызов… — Вот только это не я сейчас истекаю кровью на земле рядом с мертвыми товарищами, — едко процедила Элисса. — Скоро вы займете мое место, даже не сомневайтесь, — сообщил Янош учтиво. Элисса подняла волшебную палочку. Он следил за ее движениями без особого интереса — хотя точно знал, что за этим последует. Сильный человек. — Авада Кедавра! Зеленая вспышка — и взгляд Телеки стал таким же пустым, неподвижным, как у его помощника. А Элисса, чувствуя в душе еще большее опустошение, нацелила палочку на последнего мага, который пока был жив, хотя и без сознания. Взгляд Волдеморта она по-прежнему чувствовала на себе. Еще один луч зеленого света озарил истоптанную полянку перед домом. Слегка наклонив голову, Элисса окинула взглядом трупы на земле, сунула палочку в карман мантии, развернулась и приблизилась к Волдеморту. Некоторое время они молчали. Элиссе подумалось было, что он пытается понять, какой эффект на нее оказала совершенная казнь, но отбросила это предположение. Лорду уже давно известно, что она убийца. Надо было что-то сказать, как-то сформулировать свое отношение к происходящему, ведь это за ней явились люди Иштвана… — Вы спасли меня, — наконец произнесла Элисса бесцветно. — Я этого не забуду. В голове у нее по-прежнему становилось странно пусто, стоило ей задуматься о том, какую роль сыграл лорд Волдеморт в сегодняшних событиях. Она оказалась недостаточно осторожна, недостаточно прозорлива, недостаточно расчетлива и предусмотрительна — и можно перечислить еще целую кучу таких «недостаточно». Она дала слабину и должна была поплатиться за это. И было даже как-то… нелепо осознавать, что во все это вмешался кто-то посторонний. Не она сама дала отпор врагам, не ее друзья пришли на помощь, а совершенно другой, чужой человек. Что он отбил Элиссу у ее заклятого противника, которого она ненавидела больше всех на свете — хотя она должна была постоять за себя сама, а если и могла позволить себе положиться на кого-то — то только на друзей! Что он исцелил ее — хотя она исцеляла свои раны и травмы сама много лет. Что он очутился здесь не случайно, а явился на помощь, почувствовав, как разбились вдребезги защитные чары, которыми он опутал дом — хотя Элисса сама должна была следить за своей безопасностью! Да, конечно, у Волдеморта было полно своих интересов, и не ради ее прекрасных глаз он сюда явился, и все же… Кто-то посторонний пришел ей на помощь. В то время как Элисса привыкла рассчитывать исключительно на собственные силы. — Поговорим? — предложил он, оценив ее пустое лицо и взглянув на мертвецов в траве. Элисса кивнула и уселась прямо на землю возле мерзлого фундамента, подтянув колени к груди. Неподалеку валялась ее сумка с журналистским барахлом, которое она брала на заседание Визенгамота. На запястье по-прежнему висел портал-браслет, который год назад ей дал Трой. Больше никаких вещей у Элиссы не осталось, все прочее уничтожило пламя Нифльхейма. — Более полугода назад в этом доме мы говорили о том, что привело тебя ко мне. Ты нуждалась в защите, и в обмен на преданность и службу я согласился дать тебе эту защиту, а заодно — обучать тебя. Элисса согласно кивнула — действительно, о таком они когда-то говорили. — Но ты по неведомой причине с завидным упорством принимаешь меня за идиота, — проговорил он мягко, но этот голос, ставший в ту секунду словно бархатным, Элиссу не обманул, и она, слегка очнувшись, посмотрела ему в глаза. Темный маг неторопливо обходил ее по кругу, Элиссе приходилось сильно задирать голову, чтобы видеть его лицо. И это зрелище было… пугающим. Лицо оставалось спокойным, вид у Волдеморта без мантии с закатанными до локтя рукавами был какой-то на редкость… домашний, но вот его походка… Он не столько шел, сколько скользил по земле, плавно, текуче. Хищно. Как скользит змея перед броском. Это чувствовалось в каждом его движении, в том, как склонил голову набок, наблюдая за ней, в том, как белые пальцы поглаживали тисовое древко палочки… И хотя он исцелил ее, Элисса прекрасно осознавала, что в своем нынешнем состоянии не сможет противопоставить ему абсолютно ничего, что бы ни пришло ему в голову. Воздух вокруг буквально пропитался этой угрозой насквозь, и Элисса могла ощутить ее привкус — горький, острый. За это время она так хорошо научилась угадывать его настроения, что сейчас смогла уловить, в каком он расположении духа. Волдеморт еще не злился по-настоящему, но теперь только от нее зависело, насколько убедительные ответы Элисса сможет предоставить. Если достаточно внятные — день вполне может закончиться благополучно. Если же нет… То она имеет все шансы присоединиться к ныне покойному Яношу Телеки сотоварищи. И… если бы он только сейчас понял, что она многое скрывала, он не был бы так спокоен. Значит, о ее двойной игре он осведомлен уже довольно давно. Насколько много он знает — это другой вопрос, но утаить главное она от него не смогла. Что ж, это было ожидаемо. — Почему-то ты полагаешь, что можешь скрывать от меня информацию, лгать, и это сойдет тебе с рук. Ты и вправду веришь, что сможешь перехитрить, обмануть меня — величайшего мага на планете… Алые глаза полыхали, и в его все таком же почти ласковом тоне Элисса слышала последнее предупреждение — ледяное, беспощадное. И палочка из тиса никуда не исчезла из его руки, но он еще не нацелил ее Элиссе в лицо. Наверное, знал, что она и так все прекрасно понимала. И, возможно, стоило поступить как-нибудь в духе Пожирателей Смерти — встать на колени, попытаться упасть в обморок, проглотить язык и выдавливать из себя только невнятные междометия. Но Элисса, которая все еще испытывала непонятную апатию и необъяснимое равнодушие ко всему, что происходило вокруг, пристально рассматривала человека, который только что спас ее, будто видела впервые. А потом, когда стало ясно, что затянувшееся молчание может стать для нее еще одним отягчающим обстоятельством, Элисса устало сказала: — Я никогда вам не лгала. Это абсолютно бесполезное занятие, вы умеете распознавать ложь, и я это поняла еще в нашу первую встречу. Он на секунду застыл. Элисса наблюдала за ним, задаваясь вопросом, как он поступит. «Круциатус»? Или он все-таки проанализирует ее слова и поймет, что за ним скрывалось? Что победит — вспыльчивость, жестокая и необузданная натура или холодный разум, который привык все анализировать и просчитывать на много шагов вперед? — Это ты вернула мне тело? — осведомился Волдеморт злым, колючим тоном. Значит, он понял. Понял, что она имела в виду, и что прямой вопрос, от которого невозможно увильнуть, он в самом деле так ни разу и не задал. Элисса кивнула. Сейчас она видела, что Лорд уже давно знал, что это дело ее рук, и все же она почувствовала, с каким напряженным вниманием он ждал ее подтверждения. — Ты служишь Дамблдору? Министерству? Кому-то третьему, кого я не знаю? Можно было не сомневаться, что, окажись на любой из этих вопросов ответ «да» — и ее смерть будет неминуемой, но, если очень повезет, сравнительно быстрой. — Нет, клянусь, — немного подумав, Элисса сказала чистую правду: — Я никому не служу. И к вам я тогда обратилась, потому что мне была нужна защита. Пару секунд он размышлял. Элисса видела, как метают искры горящие алые глаза, но все же она до сих пор не произнесла чего-то такого, что решило бы ее судьбу окончательно. А Волдеморт вдруг окинул ее оценивающим взглядом, а затем на его губах возникла недобрая усмешка, а в глазах что-то опасно сверкнуло — он понял. — И все же ты скрыла от меня тот факт, что это тебе я обязан своим возвращением, и даже сейчас упорно уходишь от ответа, нисколько не пытаясь воззвать к моей благодарности, хотя знаешь, насколько опасно со мной играть. Дело не в том, что ты такая скромная и добродетельная, и моя благодарность тебе не нужна. Но ты сейчас так юлишь и уходишь от ответа не потому, что боишься за себя, не так ли? Ты боишься за кого-то другого! — и дальше — уже жестким высоким голосом, в котором звучал неумолимый приказ: — Кто твой сообщник? Это ведь он провел ритуал по возвращению мне тела? Ты не могла этого сделать, ты была в доме весь вечер. Элисса подняла голову, и они встретились взглядами. В глубине алых глаз она легко считала торжество — Лорд в своей правоте не сомневался и был рад, что наконец-то разъяснил какую-то загадку, связанную с ней. После чего она снова принялась рассматривать примятую траву и тяжело кивнула. Дальше молчать было опасно, и она неохотно заговорила: — Да, он. Меня он в детали не посвящал, я понятия не имею, каким образом он смог вернуть вас в это тело, — вот так, только очень осторожно выбираем правильные слова, чтобы удержаться на плаву… — Мы приехали в Британию вместе. У нас с ним общие враги, которые продолжают упорно нас преследовать… Да вы сами видите, — Элисса с досадой махнула рукой в сторону убитых. — Только мы с ним разные. Он одиночка, предпочитает держаться сам по себе, и у него нет ни малейшего желания встречаться с вами лично или приносить вам клятву верности и включаться в вашу войну — поскольку это чревато. Ваша фигура у слишком многих людей вызывает здоровую опаску и желание держаться подальше. Хотя сам Трой к лорду Волдеморту относился совершенно безразлично, но Элисса мудро не стала об этом упоминать. — Мы понимали, что, узнав правду о проведенном ритуале, вы пожелаете получить подробности, которых я не смогу вам дать. А поскольку мой… союзник с вами знакомиться не хочет, как и раскрывать свои тайны, мы решили, что будет безопаснее всего притвориться, что я совсем ничего не знаю и что я действую одна. В общем-то, сейчас так оно и есть. Я здесь, с вами, а чем в данный момент занимается мой спутник, я представляю смутно. Я даже не знаю, где он сейчас находится. Он передо мной не отчитывается. — Кто в вашей паре главный? Ты или он? — У нас равноценное сотрудничество, — ответила она чистую правду. Именно это было условием Троя, когда он к ней только присоединился — он обеспечивает ее деньгами, знаниями, ценными ингредиентами, зельями, любой посильной помощью, а Элисса взамен прикладывает все силы для уничтожения Себастьяна де Колиньи. — Он могущественный волшебник? Элисса искоса взглянула на него, пытаясь понять, что за этим вопросом скрывалось, но по лицу Волдеморта ничего разобрать не смогла. — Трой уже немолод, и у него обширные знания в разных областях магии, — она говорила взвешенно, тщательно подбирая слова. — Но он не боец, он далеко не всесилен, а основными сферами его интересов всегда были легилименция и зельеварение. Вот там он достиг изрядных высот. — Твои успехи в окклюменции — его заслуга? — Да. Он учил меня не один год. — Если вы в бегах вместе, выходит, это он помог тебе сбежать? — спросил он напрямик, и Элисса мысленно задохнулась от облегчения, что на таком скользком моменте ей не придется лгать, ведь побег из вампирского логова де Колиньи им с ребятами действительно устроил именно Трой. Хотя Лорд явно подразумевал совсем другое. — Верно. Он медленно обходил ее по кругу. Элисса сидела, обхватив колени, волшебная палочка торчала из кармана мантии. Весь ее облик свидетельствовал об усталости и смирении, хотя она вовсе не была уверена, что этим ей удастся обвести Волдеморта вокруг пальца. — Что же, допустим, — произнес он все так же мягко, и от одного этого тона Элисса подобралась и замерла в ожидании первого раската грома. В том, что он последует, не было никаких сомнений. — Ты не лжешь мне сейчас, я бы почувствовал. Но это не избавляет нас от главного вопроса. В следующую секунду светящаяся зеленоватая змея обвилась вокруг ее горла, вынуждая Элиссу сильно вытянуть шею, запрокинуть голову и засипеть; с правой ноги слетела туфля и осталась лежать рядом. Неведомая сила словно вцепилась Элиссе в волосы, вынуждая откинуть голову назад еще сильнее — так, чтобы она встретилась глазами с Волдемортом, который стоял к ней вплотную. Не ожидавшая ничего подобного, она взмахнула руками, чтобы стащить с шеи эту удавку, и вскрикнула — на пальцы будто брызнули кислотой, хотя они ничего не смогли нащупать. От неожиданности Элисса зашипела и дернулась — и в следующую секунду кислотой плеснуло уже на шею. Змея свилась в несколько колец вокруг ее шеи — пока еще не сдавливая горло, и Элиссе не хотелось думать, что произойдет, если Волдеморту вздумается эту удавку затянуть. Она послушно замерла на одном месте — все в такой же неудобной и унизительной позе с сильно запрокинутой головой и без возможности шевельнуться — и встретила его взгляд. Пальцами Элисса пыталась нащупать волшебную палочку. Та точно должна быть в кармане мантии. — Каков был ваш план, когда ты и твой соратник возвращали мне тело? — поинтересовался Волдеморт, нажимая тисовой палочкой ей под подбородок, вынуждая еще сильнее запрокинуть голову. Элисса охнула, когда слегка потеряла равновесие, и шею снова стегнули раскаленной плетью. Что же это за проклятие такое?! И почему Лорд практикует подобное только на ней, а на остальных Пожирателях предпочитает использовать старый добрый Круциатус? Его голос тем временем понизился до тихого, но от этого не менее угрожающего шипения: — На что вы с ним рас-считывали? Ис-спользовать меня в с-своих целях? Не так ли… Этелка? Она даже в лице переменилась, услышав это имя, и на время позабыла и о боли в обожженной шее, и о неудобной позе, а Волдеморт, заметив, как расширились ее глаза, холодно усмехнулся — как человек, осознающий свою власть над ней. Но Элисса справилась с собой на редкость быстро. Пальцы наконец-то нащупали волшебную палочку из терновника, пока она, не отрываясь смотрела в пылающие красные угли, которые были у Волдеморта вместо глаз. — О своих планах я вам говорила, — от волнения у нее вдруг резко сел голос, и ей пришлось прокашляться. Шею снова ошпарило от неосторожного движения — на этот раз по уже раненому месту, и на глаза навернулись слезы. Вдобавок Элиссе приходилось прикладывать определенное волевое усилие, чтобы «Сердце» оставалось в спящем состоянии и не исцелило ее раны прямо на глазах у Волдеморта, который прекрасно видел ее шею, а если скосил бы глаза ей в вырез — то вполне смог бы рассмотреть и кулон у нее на груди. — Мне нужна защита, и в обмен на нее я готова вам служить. Я по-прежнему надеюсь, что Иштван, узнав, что я с вами, одумается и не полезет с вами воевать, предпочтет отступить! — А если не одумается и полезет — ему же хуже, так? — полюбопытствовал Лорд тоном, не предвещающим ничего хорошего, но Элисса не дрогнула. — В обмен на службу вы обещали, что меня никто не тронет. Естественно, в моих интересах и в интересах Троя было вернуть вам тело как можно скорее, потому что мы понятия не имели, когда люди Акоша выйдут на наш след — через месяц, полгода или год! Вы слышали, что сказал Телеки. Венгры в скором времени явятся в Англию по мою душу. И, конечно, нам с Троем предпочтительнее, чтобы они натолкнулись на препятствие в виде живого и здорового лорда Волдеморта, чье имя в этой стране боятся произносить! — И что, по-твоему, мне мешает дождаться прибытия твоих старых друзей и сдать им тебя в качестве подарка? — спросил он ядовито, и Элисса, как ни пыталась, не смогла убрать из глаз яростный блеск. — Судя по тому, как родственники тебя ищут, они будут счастливы отблагодарить меня за такую услугу. А мне в моих планах сейчас любые ресурсы будут кстати. — Они смогут вам предложить лишь деньги или некое количество солдат. Возможно — какие-то связи в венгерском правительстве, хотя я не уверена, насколько вам это интересно в данный момент, — отчеканила Элисса. На красивом лице отразилось некое подобие насмешливого удивления. — По-твоему, этого недостаточно? — У вас есть я, — так же отчетливо проговорила она, и ее глаза опасно сузились. — Благодаря мне вы вернули тело и силы. Только я пришла к вам на помощь, когда все ваши соратники предали вас, отвернулись от вас. Из всех ваших сторонников, за исключением нескольких человек, я единственная, в чьей лояльности у вас нет причин сомневаться. И вы знаете, что это куда ценнее всех ресурсов, которые вам сможет предоставить клан Акошей. Клан Каройи я бы вовсе не рассматривала, у моего отца сейчас за душой ничего нет, кроме чистокровного происхождения, а от одной только чистой крови вам тоже проку мало. С этими словами она наощупь вытянула из кармана волшебную палочку и отбросила ее в траву. Волдеморт проводил это движение глазами и вновь обратился к ее лицу. — Я не враг вам. И я не предавала вас, а лишь защищала человека, который был добр ко мне и спас из передряги. Более ничего не изменилось. Конечно, Элисса вовсе не собиралась сдаваться на его милость. И браслет-портал от Троя так и висел на ее запястье — и Элисса была готова в случае беды немедленно им воспользоваться. И все же… она затаила дыхание, всматриваясь в его лицо и дожидаясь решения Лорда. И — в ту секунду Элисса это чувствовала очень отчетливо — она действительно не хотела прибегать к помощи браслета. Она хотела, чтобы Волдеморт принял другое решение. И дело было не в том, что ей придется перекраивать все планы, если он все же запишет ее во враги. Проползло несколько очень долгих мгновений — и наконец Волдеморт отступил назад, опустив руку. Элисса осторожно пошевелилась, но уже в следующий миг та же змея захлестнула ее снова, и Элисса громко вскрикнула от резкой боли. Ей даже показалось, что она слышит, как шипит, расплавляясь, ее кожа. — У тебя последний шанс, — как сквозь затычки из ваты, донесся до нее ледяной голос. — Я говорил, что не люблю оставаться в долгу — и потому будем считать нашу сегодняшнюю… беседу исчерпывающей. Но если вздумаешь устроить что-нибудь за моей спиной снова — твои родственники покажутся тебе самыми милыми и любящими людьми, поскольку их обращение не будет идти ни в какое сравнение с тем, что с тобой сделаю я. Ты меня поняла? — Д-да… — прохрипела она. Шея горела, и Элиссе уже чудился запах паленого мяса. В следующую секунду свечение заклятия пропало, и она повалилась в траву. Горло сильно саднило. Она аккуратно дотронулась до шеи и от боли тут же одернула руку. Подушечки пальцев нащупали что-то шершавое, больше напоминающее рубцы. Рядом раздались шаги — Волдеморт обошел ее и теперь изучал трупы неподалеку. — О какой гвардии шла речь? — вдруг холодно спросил он. Элисса не без труда поднялась на ноги. Перед глазами все кружилось, но она заставила себя удержаться в вертикальном положении. Под ногами валялась волшебная палочка, и от мысли, что сейчас придется нагибаться, чтобы поднять ее, Элиссу замутило с новой силой. — У Иштвана — главы венгерского клана Акош — своя личная охрана из четырнадцати волшебников. Это опытные боевые маги, которые проходят очень серьезное обучение и преданы только ему. Иштван на протяжении многих лет шел к власти в Венгрии. Но не как вы, а более сложным путем — через политику. Но его фигура там далеко не всем нравится, он уже не раз сталкивался с покушениями, вот и озаботился созданием собственной небольшой армии, которая будет защищать его везде и всегда. На лице Волдеморта отразилось презрение. Ну да, ему-то телохранители точно не нужны, и вообще, как известно, никто не сможет защитить тебя лучше, чем ты сам… — Почему твой жених с такой настойчивостью преследует тебя? В Венгрии что, нет других девушек из древних чистокровных семей? Или твой отец заключил с ним магический контракт? Несколько секунд Элисса молча глядела на него. — Иштван Акош — мой муж. Темный маг не пошевелился, и было решительно непонятно, какое впечатление на него произвело данное известие. — Ну, технически мы женаты. Как только я сдала выпускные экзамены в Шармбатоне и вернулась домой, меня тотчас поставили в известность, что я выхожу замуж, — сочла нужным разъяснить Элисса. — И так же быстро выдали. Я смогла сбежать только после свадьбы. — Чем же семейная жизнь так тебе не угодила? — осведомился Волдеморт глумливо, но Элиссе почудилась за этой насмешкой еще какая-то эмоция. И вообще бред какой-то — ну никаким, никаким образом не могут лорда Волдеморта интересовать ее отношения с — тут Элисса буквально ощутила, как внутри нее разливается черная желчь — мужем! Она сглотнула. Еще никогда никому, кроме друзей, она не рассказывала правды. — Он держал меня взаперти. В буквальном смысле под замком, мне нельзя было покидать свою комнату, — то ли из-за этих слов, то ли из-за того, что ее голос изменился и сейчас больше напоминал хриплое карканье, ибо Элиссе в буквальном смысле приходилось выплевывать из себя слова, — но Волдеморт вдруг приблизился и теперь внимательно слушал ее, взирая на Элиссу сверху вниз. — Волшебную палочку у меня отняли еще до свадьбы, и обратно я смогла ее заполучить только во время побега. Сутками взаперти и без возможности использовать магию — вы бы долго так протянули? Насчет «сутками» она, конечно, сильно преуменьшила — так-то ее заточение длилось много месяцев. — А, и еще он меня пытал, — добавила Элисса мимоходом, словно вспомнив о незначительной мелочи. — Круциатусом… и не только. Вы когда-то спрашивали, откуда я знакома с этим проклятием. Благодаря Иштвану и знакома. Мой отец — тот еще ублюдок, но до Непростительных заклятий в наш адрес никогда не доходило. Кишка у него тонка — использовать пыточное заклинание на моей матери или ком-то из дочерей. Иштван, конечно, в этом плане куда решительнее. Я была не особо сговорчивой и противилась этой свадьбе изо всех сил, а Иштвану было неохота со мной возиться или уговаривать. — Зачем он женился на тебе? Твой отец должен был получить приличную сумму… за что именно? Что у тебя было, кроме старинной фамилии? Ей даже почудилось, что кулон у нее на шее снова нагрелся. — За эту фамилию отец и должен был получить выкуп, — Элисса взглянула на Волдеморта оценивающе. Он явно имел неплохое представление о ее биографии, хотя одна важная вещь все же ускользнула от его внимания. А если бы не ускользнула — все, ее игра завершилась бы прямо здесь и сейчас. — Иштван надумал сделать политическую карьеру в Венгрии и стать не просто министром, а единоличным правителем. Проблема в том, что Иштван — полукровка, а с магглами в родословной далеко не уедешь, каким бы обаятельным ты ни был… Особенно в такой консервативной стране, как Венгрия. Чтобы завоевать симпатии чистокровных семей, он решил упрочить свое положение с помощью женитьбы на чистокровной волшебнице. Ну а Каройи для этой цели подошли просто идеально. Положение у рода отчаянное, зато корнями мы восходим чуть ли не к самому Мерлину… К истории об амбициозном полукровке, который твердо шагал к власти в отдельно взятой европейской стране, Волдеморт остался на редкость равнодушен, хотя Элисса пристально следила за его лицом, надеясь уловить тень хоть какого-то чувства. Некоторое время он молчал. Элисса неподвижно стояла рядом и ожидала его решения. Она вовсе не взывала к его милосердию и не надеялась, что Волдеморт проявит какое-то сочувствие к ее истории. Собственно, меньше всего ей было нужно его сострадание. — Что ты сделаешь, если столкнешься с мужем лицом к лицу? — вдруг спросил он без намека на иронию. Элисса пригляделась — алые глаза смотрели пытливо, но без издевки. — Не на приеме в Министерстве и не в бою с его гвардией. А просто лицом к лицу? Элисса сделала глубокий вдох и ответила ему прямым взглядом. — Сначала — заставлю пожалеть обо всем, что он сотворил со мной. Затем — убью его. Он кивнул, будто она дала подтверждение каким-то его мыслям, а потом направил волшебную палочку на дом Реддлов. Невербальное заклинание — и с грохотом дом словно осел, а потом начал обваливаться просто горой промерзших обломков и трухи. Не прошло и минуты, как на месте заброшенного трехэтажного особняка остались лишь руины. — Собирайся. С сегодняшнего дня ты будешь жить у Малфоев. *** Он поверил. Либо она была достаточно убедительна, либо Волдеморту на самом деле не так уж интересна ее биография, но он поверил. Конечно, в словах Элиссы, как обычно, не было ни грана лжи, но… По сути, вся рассказанная ею история о неудачном замужестве — это все та же столь любимая ею полуправда, причем от первого до последнего слова. И если все будет складываться удачно, на какое-то время она обезопасила себя от неудобных расспросов. От воспоминаний о том, какие лица были у четы Малфоев и у Беллатрисы Лестрейндж, когда Элисса трансгрессировала в Уилтшир и объявила, что теперь будет жить у них, ее щеки снова запунцовели. От всей сложившейся ситуации Элиссе одновременно было очень смешно, и в то же время — дико стыдно из-за ее нынешнего положения униженной и просящей. Волдеморт, разумеется, и не подумал перенестись вместе с ней и самому объяснить Люциусу новое положение вещей. Конечно, Элисса сама без малейших зазрений совести провозгласила, что решение переселить ее в малфоевский особняк принадлежало исключительно Темному Лорду, так что все претензии стоит направлять лично ему — на этих словах Нарцисса заметно дрогнула и посмотрела на Элиссу как на опасную умалишенную, в то время как ее старшая сестра начала понемногу чернеть лицом от злости, — но все же было бы куда лучше, если бы часть с переговорами взял на себя именно Волдеморт. Естественно, Люциус в итоге заверил ее, что Элисса может оставаться и чувствовать себя как дома, но ощущение острой неловкости никуда не делось. Воспользовавшись тем, что никто из обитателей особняка Малфоев (а их сейчас было изрядное количество) пока не разобрался, почему новенькая недо-Пожирательница теперь будет жить с ними и надолго ли она вообще переехала, Элисса тем же днем отправилась в Глазго. Она предчувствовала, что отныне эти визиты станут куда более редкими, поскольку у слишком большого количества народу она будет находиться на глазах. И, несомненно, это было одним из соображений, которыми руководствовался Волдеморт, когда отправлял ее к Малфоям. На кухне она обнаружила Маттео и Троя, которые склонились над расстеленным на столе свитком и что-то тихо, вполголоса обсуждали. Издалека она разглядела на пергаменте план какого-то помещения. — Отдел Тайн? — поинтересовалась она, снимая с себя грязную и покрытую местами пятнами крови фиолетовую мантию — единственную, которая у нее осталась. — Si{?}[Да (итал.)], — рассеянно отозвался Маттео, делая в пергаменте пометки и активно жестикулируя свободной рукой, чтобы привлечь к ним внимание Троя. Но тот вдруг раздул ноздри, втягивая воздух, и обернулся к Элиссе. Его глаза быстро прошлись по всей ее фигуре, отмечая все — и помятый, побитый вид, и следы недавнего сражения. — Ты ранена? Я чувствую кровь. Маттео отвлекся от плана и тоже посмотрел на Элиссу, на смуглом привлекательном лице отразилась тревога. Оторвавшись от свитка, он тут же устремился Элиссе навстречу, готовясь ловить ее, если она вздумает от упадка сил потерять сознание, а заодно бежать оказывать первую помощь. — Mia cara! Chi ti ha aggredito? Chi dobbiamo punire per questo?{?}[Моя дорогая! Кто на тебя напал? Кого нам надо за это наказать? (итал.)] Падать ему на руки Элисса, тем не менее, не стала, а сняла через голову сумку, отбросила ее вместе с мантией на диван и устало забралась на высокий табурет. Только сейчас она ощутила, каким же тяжелым был для нее этот бесконечный день, и это измождение навалилось на нее внезапно и с силой горной лавины. Трой наблюдал за ее манипуляциями отстраненно, замерший на полшаге Маттео — с сочувствием. — Иштван со своими людьми скоро явится в Британию, — наконец сообщила Элисса и помассировала самой себе веки. — И настроен он серьезно. Я только что убила троих его людей, которые подстерегли меня в Литтл-Хэнглтоне. Иштвану уже известно, где мы, так что до его появления осталось совсем немного. — Cazzo!{?}[Нецензурное итальянское ругательство, русский аналог — «Блять!»] — с чувством произнес Маттео, на что воспитанный в аристократической среде восемнадцатого века Трой неодобрительно поморщился, однако промолчал, а Элисса пожала плечами. — Это ладно, мы знали, что к этому все идет. Волдеморт узнал о моих… сложных отношениях с Иштваном. Я заверила его в своей преданности, а он вроде как согласился взять меня под защиту, так что Иштвана по прибытии в Британию будет ждать большой сюрприз. Основная сложность — я переезжаю. Теперь буду жить у Малфоев, а сбегать оттуда при каждом удобном случае труднее… Маттео удивленно вскинул брови, а Трой подошел к дивану и приподнял за край те лохмотья, в которые превратилась летняя мантия Элиссы. Потом посмотрел на нее саму, скользнул взглядом по шее, с которой почти сошли багровые полосы ожогов. Какое-то зловредное проклятие использовал против нее Лорд, раз даже «Сердце Исиды» до сих пор не убрало следы… И в ближайшее время придется появляться на людях с закрытым горлом, чтобы никто не видел, как оно быстро и без труда исцелилось. — Ты сама одолела людей Акоша? — наконец спросил Трой, причем Элисса понимала, что ответ ему уже известен, но он предлагает ей самой все рассказать. — Нет, — выдавила она кисло. В один момент к ней вернулось острое ощущение неуверенности в себе и непонимания, как она должна вести себя теперь, когда в ее картину мира ворвались такие сильные изменения. — Волдеморт спас меня. Он же установил защитные чары на дом, где я жила… Их повредили, и он тут же трансгрессировал. Меня ранили — случайно, они не должны причинять мне серьезный вред, — драться я была не в состоянии, думала, что все, конец моим приключениям… А тут он появился. — Как романтично! — восхитился Маттео, на что Элисса неожиданно для самой себя испепелила его злобным взглядом и продолжила рассказывать. История не заняла много времени. Утаивать Элиссе было особо нечего, хотя она до сих пор не могла понять, что за странные эмоции переполняли ее в ту секунду и что она теперь должна с ними делать. А у Маттео дурацкие и несмешные шутки — как она раньше этого не замечала?.. — Легко отделалась, — заметил Трой, когда Элисса закончила и машинально потерла следы на шее. — Даже без Круциатуса обошлось, хотя тебя фактически поймали с поличным и уличили во лжи. Неплохой результат. Насколько мне известно, обычно лорд Волдеморт так ни с кем не церемонится. — Трой, я не хочу этого слышать, — предупредила Элисса прохладно. Хотя ничего такого в его словах не прозвучало, но Элиссе почудилась насмешка. — Сегодня возникла опасная ситуация со всей нашей конспирацией, в том числе и с твоей — потому что Волдеморту теперь известно, что это ты провел ритуал по возвращению ему тела. Но я была очень осторожна, и при определенной доле везения мне удалось сохранить статус-кво. Мы можем действовать дальше. Хотя полагаю, что больше права на ошибку у меня нет, и в следующий раз Волдеморт точно меня прикончит. — И именно потому, что сегодня чудом все обошлось и счастливо разрешилось, ты сидишь с таким кислым видом, будто тебе палец мышеловкой прищемило, — согласился Трой невозмутимо. — Понимаю. Маттео, почувствовавший, что обстановка накалилась, уже не пытался влезть в беседу, однако слушал очень внимательно, а после слов Троя принялся пристально разглядывать Элиссу. Ей же не хотелось сейчас углубляться в какие-то фантастические теории о лорде Волдеморте и выслушивать странные намеки, тем более в сухом и ироничном исполнении Троя. Поэтому она распрямилась, прислонилась к стене, скрестила руки на груди и перешла в наступление: — Трой, а ты ничем не хочешь с нами поделиться? У меня тут на днях была встреча с Гербертом Фоули, и он передал мне такое интересное письмо… Скажи-ка, давно Кристин перебралась в Англию? Непримечательное лицо Троя обратилось в камень. Маттео, которому уже доводилось слышать о данной особе, длинно присвистнул, но Трой в его сторону даже не взглянул. — Она ищет нас. Так же, как и десятки других вампиров в разных европейских городах, а с ними люди Акоша, — его голос звучал бесцветно, сухо, но Элиссе казалось, что он в буквальном смысле заставлял себя выговаривать каждое слово. Тем не менее, он даже не пытался отпираться. — Я слежу за тем, чтобы не подпустить ее к нам, чтобы она не узнала ничего лишнего. Тебе не о чем беспокоиться. — Но получается, что она… возглавляла тех вампиров, которых мы убили в Скарборо, — вдруг сложил одно с другим Маттео и посмотрел на Троя с подозрением. — Ты об этом узнал, но ничего не сказал нам? Perché?{?}[Почему? (итал.)] Трой не удостоил его ответом, и вместо него отозвалась Элисса: — Чтобы мы не убили Кристин ненароком. Чтобы не схватили ее и не начали пытать. Чтобы Пожиратели Смерти не вышли на ее след. Чтобы она оставалась цела, невредима и в безопасности, верно, Трой? Он по-прежнему молчал, а Маттео пожал плечами и вновь склонился над своим планом. — Судя по тому, что я слышал о сеньорите д’Альбер, в защите она не особо нуждается и вполне может постоять за себя. Что ж, — и дальнейшие слова он произнес совсем тихо, буквально себе под нос, — L’amore è cieco…{?}[Любовь слепа... (итал.)] Разумеется, Трою не составило никакого труда расслышать и это, и Элисса увидела, как на сущую секунду по его лицу пробежала судорога — но тут же пропала, оставив после себя лишь безразличную маску. Элисса задалась вопросом, не хочет ли Трой дать Маттео резкую отповедь — ведь Маттео, как и Трой, очень хорошо знал смысл выражения «любовь зла». Однако Трой, разумеется, был слишком благороден для подобных уколов и промолчал. Давить на больное место друга ей не хотелось, и она не сомневалась, что и Маттео не вкладывал в свое замечание никакой издевки. — Ладно, — примирительно сказала Элисса. — Трой, ты знаешь Кристин лучше нас всех, так что мы не будем лезть в твои дела. Главное — проследи, чтобы она оставалась на безопасной дистанции от нас. А уж какими способами ты этого добьешься — сам решишь. Хорошо? Тот кивнул, и мир был кое-как восстановлен. — Еще я сегодня была на слушании Алекса. — Я знаю, — подтвердил Трой спокойно. — Видел тебя в той части зала, где сидели журналисты, хотя не сразу узнал. Тот репортер, которого ты сопровождала, — это был сам Волдеморт? Маттео, который как раз делал в свитке очередные пометки, от неожиданности сбил локтем чернильницу. Та опрокинулась, и край пергамента накрыло большое фиолетовое пятно. Одновременно убирая его магией, Маттео от души заругался по-итальянски. — Да, он, — Элисса вздохнула. — Алекса надо срочно вытаскивать. Он там наговорил такого, что у Волдеморта теперь руки чешутся лично его прикончить. Да и хватит Алексу кормить своими байками Министерство. — Понял. — Если после побега семейства Фоули еще и Алексу удастся скрыться, Волдеморт будет в ярости, — произнесла Элисса куда-то в пустоту, ни к кому в частности не обращаясь. Сказала — и тут же пожалела, что не удержала свои мысли при себе. Трой никак не отреагировал, зато Маттео, кое-как приведя чертежи в порядок, поднял глаза на Элиссу. — Ах вот оно что… — вдруг протянул он необычайно серьезно; в его тоне не было привычных легких, ироничных интонаций; черные глаза смотрели пытливо и немного грустно. — Трой правильно сказал, что для той, кто сегодня в очередной раз танцевал на краю бездны и удержался, ты слишком подавлена. Это из-за него, да? Из-за Волдеморта? Тебе… больше не нравится действовать за его спиной. Лгать ему, строить планы… Верно? Тебе не хочется его обманывать. А сегодня он еще и спас тебя и вообще пообещал защиту, даже после всего, что узнал о тебе… После такого тяжело сосредоточиться и дальше играть подлеца. От того, что он так конкретно и понятно сформулировал все то, чем Элисса терзалась последние недели, она даже лишилась дара речи. В исполнении Маттео это прозвучало настолько… однозначно, доступно, и било ровно в десятку… — Это… — из горла вырвался только сип, и Элисса сердито прокашлялась. — Это неважно. Я доведу дело до конца, и отступать нам всем поздно. Я не подведу никого из вас. Я вполне контролирую себя, и мои чувства никогда и ни при каких обстоятельствах не станут помехой… Трой фыркнул. Это было настолько неожиданно, что Элисса вытаращилась на него во все глаза, не уверенная, что они ее не обманывают, а Трой тем временем решил ее окончательно добить: — «Не станут помехой», как же… Они даже Волдеморту мешают, что уж говорить о тебе! Элисса моргнула, уверенная, что у нее начались слуховые галлюцинации, либо она просто перестала понимать по-английски. Зато Маттео, которого неожиданное поведение Троя нисколько не удивило, вдруг глубокомысленно кивнул, и эти двое обменялись между собой полными взаимопонимания взглядами. — Я не думаю, что этот человек сам отдает себе в этом отчет, — заметил Маттео, будто участвовал в каком-то очень интересном научном диспуте, и Трой кивнул, без труда следя за его мыслью. — Судя по твоим рассказам, он точно так же шарахается от любого проявления чувств, причем почище тебя, и предпочитает использовать один только разум. Более того — там явно имеют место какие-то серьезные патологии и психологические проблемы… Но факт остается фактом. Он не причинил тебе сегодня никакого серьезного вреда, хотя имел для этого все основания. Да еще пообещал тебе защиту от Иштвана… — Он пообещал мне ее еще год назад, — сердито напомнила Элисса. От того, как они размышляли о гипотетических чувствах лорда Волдеморта, ей хотелось заткнуть уши, хотя в душе что-то неотчетливо екало, и какая-то ее часть остро жаждала услышать продолжение. — Не говорите ерунды! Просто из меня Пожирательница куда лучше, чем из большинства его сторонников, вот Лорд и… — Это было до того, как он узнал, что ты замужняя женщина, — возразил Маттео убежденно. — Но он не изменил свое решение и после того, как ему открылась правда. По-твоему, это мелочь? Британия недалеко ушла от Венгрии в том, что касается консервативных нравов чистокровных семей. Здесь точно так же до сих пор существуют браки по расчету, договорные помолвки, едва потенциальным жениху и невесте исполнится семнадцать, а твой Лорд планирует эти традиционные устои всячески пестовать и укреплять! Как ты думаешь, по какой причине он согласился укрывать от оскорбленного в лучших чувствах мужа сбежавшую жену? Да еще рискуя ввязаться в новое противостояние, ведь оскорбленный муж — не нищий волшебник с улицы, а один из самых влиятельных в Венгрии людей? — Маттео, мне не интересно слушать твои романтические сказки, — заявила Элисса сердито. — Ты выдумываешь какую-то чушь. Но на твой вопрос я отвечу. Значит, по какой причине? По той причине, что Лорд не захочет терять ценную помощницу, которая вернула ему тело и в которую он уже вложил много сил, времени, знаний и планирует продолжать в том же духе. А еще по той, что, если он найдет доказательства моей вины, Волдеморт получит куда больше удовольствия от того, что убьет меня лично, а не отдаст какому-то непонятному венгерскому политику! Маттео и Трой снова переглянулись, и Маттео длинно и тяжело вздохнул, сетуя на то, какая же она, Элисса, тупая. — Нет, Элисса, — это сказал уже Трой. Кажется, он тоже едва удерживался от выразительного вздоха. — Ценная помощница — это, конечно, очень хорошо… Но ты не замечаешь очевидного. Дело не в том, что он не захочет отдавать тебя «непонятному венгерскому политику». А в том, что он не захочет отдавать тебя другому мужчине. Комментарий к Глава 41 К главе есть новый мощный арт от Мии Морозовой (https://t.me/morozova_mia_art), который можно посмотреть в моих группах) Напоминаю, ссылки на них: ТГ: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy Также рекомендую вот этот канал — https://t.me/RCFicbook. Здесь можно найти множество историй из разных фандомов, артов, а еще попиарить собственные работы) ========== Глава 42 ========== Открыв глаза, Элисса некоторое время рассматривала незнакомый белый потолок с красивой люстрой, которую украшало литье в виде листьев плюща. Потом пробежала взглядом дальше — резной комод, массивное зеркало в полный рост, изогнутая оттоманка, туалетный столик, на котором сиротливо лежали ее щетка для волос и карманное зеркальце, тяжелые зеленые гардины на окнах. Ах да, она в поместье Малфоев. Здесь ее новый дом. Вот уже несколько дней, как она просыпается по утрам в этой комнате, а привыкнуть до сих пор не может. Элисса поднялась с кровати и, открыв шкаф, некоторое время изучала обновленный гардероб. Очень кстати пришлось золото, которым ее регулярно снабжал Трой, поскольку Элиссе после стычки в Литтл-Хэнглтоне было попросту нечего носить, и чуть ли не целый кошель монет она оставила у мадам Малкин. В магазине Элисса внезапно поймала себя на том, что куда более придирчиво выбирает новые платья и мантии — одно дело, когда она жила одна, а другое — когда почти все время она находится на глазах у этой чванливой британской аристократии. Нужно было выглядеть прилично, а то посторонние любопытные, раздраженные и откровенно завистливые взгляды ее теперь преследовали постоянно. В целом, эти дни проходили очень мирно. По утрам Элиссу продолжал тренировать Барти, зато все прочее время она оставалась предоставлена самой себе. Лорд у Малфоев не появлялся, а больше ее обществом никто не интересовался. Элиссе казалось — это потому что пока никто из Пожирателей толком не разобрался, что означал ее переезд к Малфоям, и попросту не знал, как себя с ней вести. Даже Беллатриса затаилась на время, предпочитая тактику выжидания. С одной стороны, Элиссу это полностью устраивало. Никто не лез, она была сама по себе и могла спокойно пребывать в своих размышлениях с утра до ночи. В ее «покоях», помимо спальни, была своя гостиная, даже с камином, и Элисса при желании могла вообще не показываться на людях. Домовики в любой момент были к ее услугам, и смерть от голода ей тоже никоим образом не грозила. Да даже сидеть взаперти было вовсе не обязательно: оказывается, у Малфоев, помимо сада, был разбит собственный парк, в котором Элисса предпочитала проводить время с обеда до вечера. А еще у них была великолепная библиотека, в том числе с весьма редкими изданиями, и никто не запрещал Элиссе брать книги… Интересно, ее можно назвать вконец избаловавшейся, если заброшенный маггловский дом в Литтл-Хэнглтоне казался ей куда приятнее и ближе? Сделав данное открытие, Элисса решила разобраться в себе и принялась искать причину таких странных чувств. Разум услужливо подкинул объяснение: в Литтл-Хэнглтоне она была единовластной хозяйкой, могла приходить и уходить когда вздумается, без страха, что ее уличат в шпионаже, и на нее не было устремлено столько настороженных, опасливых глаз. Нет. Эти доводы тоже хороши и правдивы, но не передают главного. В доме Реддлов ей было уютнее, а это не имеет отношения к объективным причинам. Ответ нужно искать в себе, в своих чувствах. У Малфоев однозначно комфортнее, красивее, и ей больше не надо думать о ежедневной уборке, покупке продуктов, готовке. И свободного времени стало куда больше, и о новостях штаба Пожирателей отсюда узнавать куда быстрее и удобнее. Так, может, нужно спросить себя о том, чего ей в особняке Малфоев не хватает? Или правильнее будет — кого не хватает? Когда ее впервые посетила данная мысль, Элисса как раз бродила вокруг небольшого пруда, заросшего кувшинками, и от неожиданности едва не свалилась в черную воду, на радость всем местным лягушкам. Только этого еще не хватало. Все эти дни она старательно гнала от себя воспоминания о том разговоре с Троем и Маттео, пыталась просто вычеркнуть его из памяти и не возвращаться даже мысленно, потому что… потому что… потому что это бессмысленно и не может быть правдой, вот почему! Волдеморт уж точно не может к ней ничего чувствовать, и вообще она должна сказать ему спасибо за то, что он ее не убил тогда в Литтл-Хэнглтоне! Элисса попросту не представляла себе, к какой женщине Волдеморт мог бы испытывать хоть что-то, отличное от холодного отстраненного интереса и оценивания, насколько та может быть ему полезна! И она сама… тоже. Она вообще не способна на подобные чувства к мужчине, не знает, как себя вести, как говорить, что делать! Да даже в Шармбатоне — в далекой розовой юности — ей не довелось ни в кого влюбиться, а она тогда была куда наивнее, мягче и умела доверять людям! И даже если бы к ней сейчас начал проявлять интерес какой-нибудь милый и добрый волшебник, ничего не подозревающий о ее прошлом и ее проблемах с доверием… Или наоборот — прекрасно знающий обо всем, но готовый поддержать ее, помочь с этим справиться… Элисса просто бы не знала, как себя с ним вести. Как подпустить к себе вплотную, как открыться чужому, как разговаривать с ним о чем-то, не связанном с ее войной с вампирами и Иштваном, с интригами, как ложиться с ним в одну постель… Да больше того — она бы просто не понимала, зачем это нужно! Она никогда не думала о себе как о женщине. В восемнадцать лет ее сделали вещью, и у Картера ушло очень много времени на то, чтобы она снова начала считать себя хотя бы просто человеком! Какая уж тут женщина… И потому ей не может быть никакого дела до Волдеморта. Да, он дьявольски умен и проницателен, и это дико ее интригует и будоражит фантазию, и общение ни с одним другим человеком не приносило ей столько острых ощущений. Он отстранен, холоден, и в то же время Элисса точно знала, что вызывает у него интерес — своим нестандартным поведением, своим умом, независимостью, и от этого ощущаемого почти физически интереса, его острого внимания, у нее каждый раз становилось холодно в позвоночнике. А еще он чертовски хорош собой, это правда, причем не делает ни малейшей попытки использовать свою внешность, будто вовсе ее не замечает. И что? Разве это все является причиной для появления чувств, даже не обязательно романтических, а вообще хоть каких-нибудь? Пожиратели уже не первый месяц считают ее любовницей Волдеморта. Хм, интересно… чисто гипотетически… хотелось бы ей очутиться в одной постели именно с ним? Узнать, какой он любовник, какие у него прикосновения, каково это — целовать его, трогать его… Она споткнулась, нога заскользила на мокром булыжнике и неудержимо поехала вперед, Элисса нелепо замахала руками, чуть не упала и обнаружила себя по щиколотку в пруду. Туфли, чулки, подол летнего платья — все моментально оказалось мокрым насквозь. Холодная вода слегка привела ее в чувство, и щеки Элиссы тут же залило помидорным румянцем от осознания, о чем она только что думала и какими вопросами задавалась. — Нет! — рявкнула она вслух, отвечая сразу на них все, да еще так решительно и грозно, будто Лорд уже объявился на берегу этого прудика и с сомнительными намерениями волок ее за руку незнамо куда. Сердито выпутываясь из зарослей кувшинок, Элисса продолжала ругаться себе под нос. Эти-то мысли откуда еще взялись?! Или это на нее июльская жара так действует?! Никогда в жизни она не грезила ни об одном мужчине — и надо было для подобных целей выбрать именно лорда Волдеморта! Кое-как приведя себя в порядок и высушив обувь и подол, Элисса направилась по узкой тропинке к просторной аллее, чтобы вернуться к дому. А там — либо засесть до вечера в библиотеке, либо попросить Барти устроить ей еще одну тренировку… Но безделье ей точно противопоказано. Нужно срочно найти себе занятие, которое полностью займет ее мысли, и у нее не останется времени на такие дурацкие размышления. *** В итоге до вечера она просидела в библиотеке, обложившись фолиантами по Темным Искусствам. Пыталась отыскать в них то странное слово, которое упоминал Трой — «крестраж» — но пока безуспешно. А учитывая, что библиотека у Малфоев была более чем богатая, Элисса сделала вывод, что речь шла о какой-то совсем черной магии. С одной стороны, зная Волдеморта, даже удивляться такому повороту не следовало. Но с другой… Элисса прикрыла глаза, вспоминая это ощущение истерзанности, о которой ей сигнализировало «Сердце Исиды» каждый раз, когда Волдеморт оказывался рядом. Сейчас Элисса была готова поклясться, что с момента возвращения Лорду тела это ощущение стало слабее. И все же… Это было что-то очень зловредное, недоброе, противоестественное, и ей оставалось только догадываться, чем же таким Волдеморт себя изранил. И самое главное — ради чего? В конце концов смирившись, что ничего полезного она так и не узнает, и вернув книги обратно на полки, Элисса поискала себе чтение на ночь — остановилась на «Вращении небесных сфер» мага Коперника — и побрела в свою комнату, старательно подавляя зевки. Сейчас она вернется к себе, воспользуется привилегией гостя и попросит домовиху Либби приготовить ей какой-нибудь легкий ужин и будет до поздней ночи сидеть у открытой балконной двери, слушать цикад и наслаждаться тем, как теплый ветер шевелит шторы, принося с собой аромат роз из сада, за которым с удовольствием ухаживает Нарцисса Малфой! Жизнь прекрасна. Ее путь пролегал через большую гостиную на втором этаже, возле парадной лестницы. Несмотря на неурочный час, там оказалось целое общество, которое Элисса не ожидала застать. Сам хозяин дома, Кантанкерус Нотт, Долохов, Барти, Мальсибер, Беллатриса, Август Руквуд, колдун, которого Лорд пытал в ночь своего официального возвращения. Как там его?.. Ах да, Яксли. Все эти темные волшебники рассредоточились по всей гостиной кто где — сидели на диванах и стульях, кто-то стоял у окна, кто-то — постарался устроиться поближе к письменному столу. Но центром этой композиции был красивый смуглый брюнет, который расстелил на столе свиток с планом здания и что-то вдохновленно вещал, пока Пожиратели Смерти ему внимали. В руках некоторых Пожирателей Элисса увидела полупустые бокалы, и такой же стоял на столе перед гостем. А он неплохо устроился, — с каким-то весельем подумалось Элиссе, когда она остановилась в дверях, окидывая взглядом собрание. — Уже влился в коллектив, раз его даже вином угощают наравне со всей честной компанией! — Синьорина Каройи! — пропел Маттео, подняв голову и обнаружив на пороге Элиссу. — Видеть вас — большая радость! Вы к нам присоединитесь? И не обращая никакого внимания на остальных магов, он приблизился к ней, поприветствовав легким поклоном, и поцеловал Элиссе руку. Никакой фамильярности, никаких нарушений этикета — он тут же отпустил ее кисть, пока сама Элисса изо всех сил старалась сохранить невозмутимое лицо и не рассмеяться. Уж очень забавные физиономии сделались у некоторых Пожирателей, которые не ожидали такого резкого перехода от опытного вора-профессионала к заезжему казанове. Барти и Мальсибер недоуменно переглянулись, Кантанкерус Нотт спрятал усмешку. Зато Долохов смерил Маттео внимательным взглядом с головы до ног — видимо, сообразив, что с человеком, который так легко меняет образы, стоит держать ухо востро. Это вы, господа, еще всех актерских способностей господина Карбоне не знаете, как и его талантов, — мысленно хмыкнула Элисса, отвечая Маттео слегка удивленным взглядом и быстро спрятала ладонь за спиной — чтобы это видели остальные. — Интересно, имеет смысл посоветовать Люциусу после ухода гостя пересчитать столовое серебро?.. — Добрый вечер, синьор Карбоне, — изображая смущение, сказала она. — Я помешала? — Нет, мисс Каройи, — это ей ответил Люциус, и Беллатриса за его спиной скривилась, но промолчала. — У нас идет обсуждение Отдела Тайн. Хотите присоединиться? Элисса кивнула и шагнула в комнату. К письменному столу она, тем не менее, подходить не стала, остановилась в стороне. Кто-то из Пожирателей продолжал исподтишка ее разглядывать, и Элисса окончательно уверилась, что никто из них толком не понимает, какое место в их рядах занимает новенькая, даром что на собрании Лорд посадил ее в компанию к Хвосту. Несмотря на столь открытое пренебрежение, сторонники Волдеморта видели, что в отношениях Элиссы и Повелителя есть что-то еще, и игнорировать этот факт не могли. Бедные, вот и приходится им теперь носиться с Элиссой как с тухлым яйцом… Это все было бы очень забавно, если бы сама Элисса при этом хоть немного понимала, что в действительности происходит между ней и Волдемортом. То есть она-то, в отличие от Пожирателей, точно знает, что не является любовницей Лорда, и, соответственно, никаких преференций у нее нет и быть не может! А меж тем ощущение, что она на каком-то «особом положении», у Элиссы укреплялось с каждым днем. Но этого не может быть, потому что взяться этому «особому положению» попросту неоткуда! В памяти снова всплыли слова Маттео и Троя. Нет, не думать об этом опять, хватит с нее странных, пугающих и непонятных раздумий, которым она сегодня уже предавалась! Элисса прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки и не испепелить злобным взглядом Маттео, который являлся косвенным виновником этих смущающих мыслей. Надо сосредоточиться на деле. — Ночью в Отделе никто не дежурит, часовых нет, но активируются охранные чары, а заодно целый веер интересных ловушек. Ловушки от непрошенных визитеров расставлены здесь, здесь и здесь, а еще вот тут и тут, — излагал Маттео, склонившись над планом. Он вновь вернулся к амплуа профессионала, и это чувствовалось еще и потому, что он начал говорить только по-английски, не разбавляя речь словечками и выражениями на родном языке, как делал обычно. — Но днем туда лезть смысла нет. Людей слишком много, даже на последнем уровне, так что если пытаться проникнуть в ваш Отдел Тайн при свете солнца, придется сначала брать штурмом все Министерство. Ночью туда попасть куда реальнее, даже большой группе людей. Дежурных магов в Атриуме и на этажах можно усыпить на время или оглушить… — А ловушки? — поинтересовался Долохов, и все посмотрели на Руквуда. — Можно нейтрализовать? Тот озабоченно потер изъеденный рытвинами подбородок и честно признался: — Я бы не смог. Заклинания нейтрализации знают всего несколько невыразимцев. Даже если за тринадцать лет они остались прежними, я с этой магией не знаком… Плюс этими ловушками там утыкан буквально каждый фут. Придется как-то добыть информацию… — Не понадобится, — Маттео пожал плечами. — Я их сниму сам. Руквуд уставился на него в изумлении. — Вы что же, синьор, уже добыли контрзаклятия? — Нет. Но я смогу сам их создать, — учтиво ответил Маттео, на что Руквуд покровительственно рассмеялся. — Не сможете! С магией такого уровня не справиться, здесь нужно знать специальные чары, а их придумывали специально для Отдела Тайн! Как же, по-вашему, вам это удастся? — Это моя работа, — так же благожелательно отозвался Маттео, нисколько не обиженный недоверием бывшего невыразимца. Надо сказать, что, помимо Руквуда, прочие Пожиратели тоже смотрели со скепсисом, не зная, кому верить больше. — Но позволю себе заметить, что наша основная проблема даже не в этом. Что касается так называемого Зала Пророчеств… На этот раз Август вдруг кивнул с полным понимаем ситуации. — От большой группы в Отделе Тайн толку не будет, — хмуро заметил он. — Загвоздка в том, что взять с полки Пророчество может только тот, о ком оно. Боуд знал об этом и поэтому так сопротивлялся Империусу. — Именно, — подтвердил Маттео. — А потому можно отправить в Министерство хоть армию, хоть невыразимцев под Империусом, хоть вашего министра лично — но толку ни от кого из них не будет. В дальнейшем передавать Пророчество из рук в руки можно без последствий, но именно взять его с полки могут только те, кого это Пророчество непосредственно касается. А в нашем случае, я так понимаю, это либо Гарри Поттер, либо… Он осекся и не договорил, глядя на двери гостиной. Элисса проследила за его взглядом и обернулась, в последний момент уже догадавшись, кого сейчас увидит. Сердце предательски екнуло, спине стало холодно. Пожиратели тоже разворачивались — и комната погрузилась в некое смятение, когда на пороге обнаружился лорд Волдеморт собственной персоной, появившийся совершенно беззвучно. Судя по всему, он просто стоял в дверях уже некоторое время и слушал отчет Маттео, никак не давая о себе знать. Пожиратели один за одним поднимались на ноги и кланялись, Беллатриса воодушевленно воскликнула: «Мой Лорд!». Элисса тоже вежливо поклонилась. Плечам было странно неудобно от этого движения, и Элисса вдруг подумала — а ведь она кланяется Волдеморту лишь в присутствии других Пожирателей, выполняя этот ритуал только для того, чтобы не выделяться из толпы. А когда она вообще кланялась ему в последний раз, когда он просто появлялся у нее дома? Когда они были вдвоем, без посторонних?.. Плюс еще один странный факт в копилку под названием «Что за странные отношения у меня складываются с самым опасным темным магом всех времен, и что он сам обо всем этом думает». — Приветствую, друзья мои, — голос Волдеморта звучал привычно отстраненно, прохладно. На своих сторонников он не смотрел, внимательно изучал Маттео, и Элисса была готова поклясться, что Пожиратели от души счастливы такому положению вещей. Ну, кроме разве что Барти и мадам Лестрейндж. — Добрый вечер, синьор Карбоне. Полагаю, вам известно, кто я? Маттео секунду помедлил, решая, какой линии поведения придерживаться. Потом кивнул и, лишь на какое-то микроскопическое мгновение запнувшись, сказал: — Доводилось слышать. Он держался спокойно, говорил ровным голосом, ничем не выдавая настороженности, и все же Элисса, хорошо знавшая его, рассмотрела в движениях друга какую-то скованность. Вероятнее всего, от внимания Пожирателей это ускользнуло… однако Элисса сильно сомневалась, что своим деланным самообладанием Маттео удалось обмануть Волдеморта. Похоже, холодные глаза, переливающиеся алым, даже у любящего опасность и склонного к сумасбродству авантюриста не могли не вызвать ощущение чего-то пугающего, неестественного. Пожиратели будто отступили к стенам, оставляя свободным пространство между Темным Лордом и Маттео. — Вы сможете провести в Отдел Тайн группу волшебников? — поинтересовался Волдеморт, подходя ближе и бросая мимолетный взгляд на пергамент с чертежом. — Проследить, чтобы она выполнила свою задачу, и так же безопасно вывести этих магов из Министерства? Очевидно было, что Лорд все прекрасно слышал, в том числе и про то, что получить Пророчество в руки смогут лишь два человека, и на лицах Люциуса, Барти, Руквуда отразилось слабое недоумение. Мальсибер же вовсе не скрывал своей озадаченности. Но Маттео не стал ничего переспрашивать. — Смогу. — Не прямо сейчас, — уточнил Волдеморт. Он изучал Маттео пристально, в какой-то степени невежливо, но чувствовалось, что итальянец производил на «работодателя» благоприятное впечатление. — А когда наступит подходящий момент… Сколько времени вам нужно, чтобы создать чары для обезвреживания охранных чар в Отделе Тайн? Тот задумался лишь на пару секунд. — От трех недель до пары месяцев, в зависимости от сложности и уникальности заклятий. — Наша вылазка в Министерство, вероятно, отложится на какой-то срок, — темный маг говорил мягко, и это был самый опасный момент — по этим его интонациям Элисса уже знала, что сейчас речь пойдет о главном, и Маттео точно будет лучше согласиться с Волдемортом, о чем бы тот ни заговорил. — Вероятно, вы не предполагали переезд в Британию на столь долгий срок… Но я настоятельно рекомендую задержаться на это время в стране и не покидать ее. А также держать язык за зубами. На этот раз Маттео ничего не ответил. Дело не в том, что слова Волдеморта как-то сильно расходились с его собственными планами, но чувствовалось, насколько сменилась тональность диалога: это была уже не беседа с наемным специалистом, а недвусмысленный приказ и предупреждение. Напуганным Маттео, тем не менее, вообще не выглядел и продолжал отыгрывать на публику спокойную задумчивость при принятии решения. — Люциус возместит вам все текущие расходы, — добавил Волдеморт. Элисса едва не хрюкнула от смеха и только колоссальным волевым усилием заставила себя стоять невозмутимо — не улыбнувшись и не прикрыв ладонью рот. Малфой со всей серьезностью кивнул. Мерлин, это было так… в духе Лорда и так бесцеремонно! Ни малейшего сомнения в том, что Люциус может и отказаться, никакого чувства неудобства, стеснения, даже в таком щекотливом деле, как денежные вопросы! — И если операция в Министерстве пройдет успешно, полагаю, наше сотрудничество могло бы перейти на… постоянную основу, — Волдеморт обращался к Маттео, но на мгновение мрачный взгляд багровых глаз уперся ей в переносицу, и Элисса сначала замерла, как кролик перед удавом, а потом чуть не застонала. Он все видел! Тем временем темный маг снова обращался только к Маттео: — Вы уже имеете представление о том, что сейчас происходит в Англии, и, я полагаю, мы могли бы предложить вам не одно задание, требующее смекалки, храбрости и дерзости. Конечно, они будут сопряжены с определенным риском — возможно, даже значительнее, чем нынешняя ситуация с Отделом Тайн. Вам было бы такое интересно? Уже не глядя на Маттео, Элисса во все глаза таращилась на Волдеморта. Твою мать, каким образом ему… как он… как ему это удается, черт возьми?! Он же видит Маттео впервые в жизни! Каким образом он так безошибочно понял, на какие рычаги нужно давить и что конкретно предлагать?! Не золотые горы, не собственный замок или еще что-нибудь в том же духе, а самое острое — приключения, опасность, вызов? Ведь именно это было причиной, по которой четыре года назад двадцатипятилетний Маттео Карбоне присоединился к шайке-лейке Элиссы. К тому моменту их было уже пятеро, Маттео стал последним. Знакомство вышло случайным и спонтанным: Элисса с друзьями традиционно бежали от вампиров де Колиньи, и путь их тогда пролегал через Венецию, а Маттео в то же время так же бодро удирал от итальянских мракоборцев, когда их пути пересеклись. Не разобравшись, что за толпа волшебников вылетела на них из-за угла с явно воинственными намерениями, Бенджи, недолго думая, вступил в бой, и Элиссе, Картеру, Алексу и Трою пришлось прийти ему на помощь. Потом, когда стало ясно, что они оглушили и изрядно помяли итальянские силы правопорядка, Картер высказал Бенджи все, что о нем думает, но его прочувствованная речь, состоявшая наполовину из крепких словечек, осталась незавершенной: через несколько минут на них выскочили настоящие вампиры. Заинтригованный Маттео, наблюдавший за происходящим со стороны, решил включиться в бой. Так и познакомились. В Южной Европе Маттео все равно нельзя было оставаться, поскольку мракоборцы дышали ему в затылок, и он присоединился к их компании. Была у его бегства из теплых краев еще одна причина, куда более личного свойства — то, что французы поэтично называют «Cherchez la femme»{?}["Ищите женщину" (фр.)], но Маттео не особо любил об этом распространяться. С Элиссой он остался из любви к авантюрам, адреналину, опасности и приключениям — уж чем-чем, а вышеперечисленным Элисса могла его обеспечить в избытке. Впоследствии Маттео признавался, что и в Отдел Тайн в Риме он влез не только из жажды наживы, но и ради острых ощущений и желания испытать себя. Картер и Трой поначалу отнеслись к новому члену команды крайне настороженно, не веря в его надежность, но Маттео оказался здравомыслящим и ответственным. Риск — да, любил, и, если речь шла только о его шкуре, Маттео ради развлечения полез бы и в огонь, и в воду. Но к жизням своих спутников он относился серьезно. Сейчас, четыре года спустя, Элисса вовсе не представляла свою новообретенную семью без одного жизнерадостного, безбашенного итальянца. — Благодарю за оказанное доверие, но полагаю, что в сотрудничестве на постоянной основе могут возникнуть определенные… трудности, — Маттео приятно улыбался, не выглядя сильно настороженным. Должно быть, нападения прямо сейчас он не опасался. — Как вам известно, я работаю не один, у меня есть помощник, синьор Эндлунд. И, полагаю, для вас не является тайной, что он магглорожденный. И, насколько я понимаю, в вашем окружении, синьор, это может стать серьезной проблемой. В гостиной стало совсем тихо, Пожиратели не смели даже шелохнуться. Маттео не скрывал, что ему известно, на кого он сейчас работает и что сейчас творится в Британии; тем не менее, он по-прежнему выглядел совершенно спокойным, будто ничего особенного не происходило. И все-таки не побояться заявить лорду Волдеморту в лицо, да еще при толпе кичащихся своей чистокровностью волшебников, что лично ты против грязнокровок ничего не имеешь — это отважно. Не каждый бы осмелился. Несколько секунд Волдеморт изучал все такого же доброжелательного и безмятежного Маттео, взвешивая что-то в уме, после чего медленно кивнул. — Что же, каждый сам выбирает, что считать правильным. Как ни старалась, Элисса не смогла определить, что за этой фразой крылось. То есть понятно, что до вылазки в Министерство Маттео ничего не угрожает, поскольку без его помощи пробраться в Отдел Тайн Пожиратели не смогут. Но что ждет его дальше?.. Как вывести его из игры, пока Волдеморт не избавился от лишнего свидетеля?.. — Какие у вас еще есть соображения насчет Отдела Тайн? Лорд приблизился к столу, а Маттео развернул еще один свиток. Прочие Пожиратели тоже подтянулись к чертежам, но остановились на почтительном отдалении. Элисса же, рассудив, что уже достаточно мозолила всем глаза этим вечером, тихо вышла. Поднимаясь к себе, она продолжала размышлять над увиденным. Любопытно, что Волдеморт не стал тратить время и читать очередную лекцию о превосходстве волшебников над магглами: должно быть, безошибочно понял, что в данных обстоятельствах подобная речь не произведет нужного эффекта, только зря время отнимет. При этом вряд ли он так легко откажется от идеи завербовать Маттео, поскольку полезных людей Лорд умел разглядеть сразу и не любил их упускать. Наверное, в ближайшие месяцы, пока доводится до ума план по вторжению в Министерство, Пожиратели будут понемногу обрабатывать Маттео, пытаться привлечь на свою сторону… Не исключено, что Лорд займется им лично. Хотя этого допустить, конечно, не хотелось бы. Вряд ли Волдеморт будет копаться у Маттео в голове с помощью легилименции, а все-таки есть риск, что давнее знакомство Элиссы и Маттео выплывет наружу. На этом все ее увлекательные приключения одномоментно и закончатся. В своей комнате Элисса не стала зажигать весь свет, обошлась только свечами в подсвечнике, после чего левитировала кресло к открытой балконной двери. Июль выдался для Британии очень жарким, и с наступлением ночи с улицы по-прежнему тянуло теплым ветерком, так что топить камин и сидеть перед огнем не было смысла. В траве под балконом стрекотали цикады, тихо шелестел газон, по которому бродили павлины. Где-то вдалеке громко квакали лягушки — вполне возможно, что в том самом пруду, в котором она сегодня очутилась. Хорошо на природе летом. Кресло было глубоким и удобным, Элисса забралась на него с ногами и откинулась на спинку, рассматривая чернеющие верхушки деревьев в малфоевском парке. Зашуршал гравий под чьими-то шагами, прямо под окнами Элиссы — Лорд, наверное, уходит, обсуждение окончено? Встать, посмотреть? Нет, не стоит, еще увидит… Позади щелкнула дверная ручка, и в комнату вошел тот, о ком Элисса непрерывно и так неоднозначно думала последние несколько дней. Ноги налились свинцом, и она даже не нашла в себе сил подняться, только наблюдала за тем, как он закрыл за собой дверь и вышел на середину комнаты. Огоньки свечей выхватили из полумрака его лицо — бледное, красивое. Молодое. Кажется, за минувшие недели он скинул еще несколько лет, и Элисса понятия не имела, по какой причине его омоложение продвигалось такими стремительными темпами — учитывая, что намеренно она к этому руку вообще не прикладывала. Впалые щеки, прямой нос. Темные глаза, в которых блуждал знакомый красный отблеск. Чисто технически его появление здесь не имело никакого двусмысленного подтекста — Элисса расположилась в собственной гостиной, и только дверь в противоположном конце комнаты вела в спальню. Так что гостей она могла здесь принимать в любое время, не нарушая приличий, и уж кто-кто, а Волдеморт точно мог поднять любого из своих слуг в середине ночи, чтобы дать какое-нибудь особенно важное задание. Вот только Элисса все больше сомневалась, что прочие Пожиратели в особняке проглотили бы подобное объяснение. Ладно, может быть, не все они видели, что Повелитель поднялся именно сюда, но уж хозяева дома-то точно должны быть в курсе! Под ее изумленным взглядом Лорд осмотрелся, прочитал название книги, которую она принесла из библиотеки и оставила на каминной полке, после чего приблизился и наколдовал из воздуха еще одно кресло, в которое и опустился. Оценил предложенный пейзаж за окном и повернул голову к Элиссе. — Слишком жарко, чтобы камин топить, — тонким голосом пискнула она, не смея шевельнуться. — Так уютнее. — Что тебя так развеселило на встрече с Карбоне, что ты едва удержалась от смеха? — сумрачно осведомился Волдеморт. Элисса покраснела, но после всех событий уйти от ответа было нельзя, чтобы не злить его больше нужного. — То, как вы распоряжаетесь средствами Малфоев, а бедный Люциус не смеет вам хоть как-то возразить. Хотя, с другой стороны, — она пожала плечами, — может, он рад, что способен услужить и отделаться при этом малой кровью… Волдеморт ничего не сказал, и Элисса чуть подалась вперед, чтобы лучше рассмотреть его в почти темной комнате. Его лицо казалось спокойным, а в уголках губ возник намек на… усмешку. Будто она сказала что-то забавное. — Вам ведь это тоже нравится… — произнесла Элисса медленно, изучая эту тень улыбки. Почти тут же она пропала, и Лорд посмотрел на нее внимательно, дожидаясь продолжения. Элисса уточнила: — Манипулирование. В Министерстве вы сказали это обо мне — что мне нравится управлять людьми, я получаю от этого удовольствие. Но ведь и вы тоже, правда?.. — Что тебя так удивляет? Она пожала плечами и покачала головой, подыскивая слова, чтобы четче передать свою мысль. Волдеморт слушал с интересом. — Я понимаю, что вам это все необходимо — уметь просчитывать человеческие реакции, видеть людей насквозь, знать человеческую психологию… Ваша армия растет, и вам нужно управлять людьми, чтобы сейчас, пока нет активных боевых действий, они от скуки не натворили глупостей и не переубивали друг друга. И здесь хороша не только твердая рука, но и незаметное дерганье за ниточки… Я знала, что вы добились в этом высот, но теперь вижу, что дело не только в том, что вам выгодны эти манипуляции. Но и в том, что вам нравится наблюдать, как они пляшут под вашу дудку. Нравится играть на их слабостях, пусть это ваши союзники, нравится знать, что они сами этого не сознают, пока прыгают по вашему приказу через кольцо… — Власть — самое пьянящее чувство на свете, — сказал он тихо, и его глаза вспыхнули во мраке гостиной. Элисса почувствовала, как покрывается мурашками, причем сама не понимала, почему — от этих переливающихся алым глаз, или от незнакомых, чуть вибрирующих интонаций в его голосе. — Ради нее на многое можно пойти и многим пожертвовать. И скрытая власть часто оказывается куда более захватывающей, острой, чем власть очевидная, ведь люди сами не понимают, что ими управляют… Но тебе это тоже знакомо, не так ли?.. От необходимости отвечать приросшую к месту Элиссу избавил посторонний шум — хлопнула входная дверь, послышались голоса, под балконом захрустел гравий. Потом с улицы потянуло сигаретным дымом, но Лорд небрежным росчерком палочки невербально сотворил какое-то заклинание, и табачный запах пропал. — Мерлин вас раздери, — выругался мужской голос. Элисса узнала Долохова. Слышимость была такая, словно он стоял прямо на балконе. — Серьезно, павлины? Так и шею сломать в темноте недолго! — А ты под ноги смотри чаще, — ехидно порекомендовал другой голос — Кантанкеруса Нотта. — Неловко получится, если наш гроза дуэлей окажется повержен отъевшейся белой птичкой? — Я тебя за такие шутки на завтрашней тренировке поставлю против Беллатрисы и Родольфуса, — с удовольствием пообещал Долохов. — Побегаешь завтра по корту, и под ноги можешь глядеть сколько угодно. Судя по тому, как кисло теперь звучал голос Нотта, озвученная перспектива его нисколько не окрылила. — А можно мне хотя бы Крауча в пару? — Сам знаешь — он тренирует нашу новенькую, — сладко отозвался Долохов. — И остальных можешь не перечислять. Пойдешь в одиночестве. Это называется «бой с превосходящим числом противником». Некоторое время под балконом было тихо — мужчины молча курили. — Так а что с новенькой? — вдруг спросил Нотт. — Это правда, что она теперь живет здесь, в поместье? — Правда. Люциус сказал, что так нужно. Только, по-моему, он сам ни хрена не понимает, с какой радости мисс Каройи вдруг свалилась ему на голову. — И что ты скажешь о ней? Долохов, похоже, удивился. — Да ничего. Я ее почти не вижу, тренирует ее Барти, учит Темным Искусствам — Милорд… Но на нее вроде только Беллатриса взъелась, с прочими у мисс Каройи стычек не было… — после небольшого молчания Долохов вдруг проницательно заметил: — Она тебе не нравится. — Нет, — не стал спорить Кантанкерус. — Она не внушает доверия? — Она жуткая, — вдруг выдал Нотт. — Она похожа на дементора, который высосет из тебя душу. Долохов сдавленно выругался. — Не напоминай мне о них! А с Элиссой что? Она вроде тихая, неконфликтная. — Да, а еще вежливая и воспитанная, а то я не знаю! Держится всегда в сторонке, мало говорит, только слушает, тихоня, молчунья! А потом как-нибудь поймаешь на себе ее взгляд — и жуть берет. Она смотрит на тебя так, словно… — Нотт запнулся, подбирая слова. Элисса встретилась взглядом с Волдемортом, который сидел, подперев подбородок рукой, и пристально рассматривал ее. — Словно перед ней расставлены мишени. В ответ Антонин недоверчиво хмыкнул. — Экий ты впечатлительный. — Ничего, — мстительно заявил Нотт. — Еще увидишь как-нибудь. Это не всегда заметно. — Выдумываешь. Люциус, к примеру, не видит в ней ничего необычного, как и Уолден с Филипом. Обычная девчонка с высоким самомнением — а кто может ее упрекнуть, учитывая, кто взял ее в ученицы? Но даже если она тебя так пугает, можешь выдохнуть. По словам Барти, на тренировочной площадке она ничего особенного из себя не представляет. Внизу снова немного помолчали. — И, главное, далась она Темному Лорду! — с досадой выдал Кантанкерус; похоже, фигура Элиссы давно вызывала у него недовольство, которое он тщательно подавлял. — Ладно бы она была просто еще одна Пожирательница, как Алекто, ну, очаровала она каким-то образом Сивого, но ведь Темный Лорд носится с ней как с писаной торбой, будто с этой девчонкой связано что-то невероятное! — Он просто готовит ее на место мадам Лестрейндж. Беллатриса после Азкабана изрядно сдала, а нам нужна молодая кровь. — Ну да, ну да, — то ли согласился, то ли не согласился Нотт. — Конечно. Ты сам-то в это веришь? Только не лги. — Ты лучше сосредоточься на Отделе Тайн, — посоветовал Антонин миролюбиво. — Вот что сейчас имеет первостепенное значение. — Разумеется… А что ты думаешь о нашей эпопее с Пророчествами? Прежде чем ответить, Долохов помолчал. Снова зашуршал гравий, и дальше Элиссе пришлось напрячь слух, чтобы расслышать все, что тот говорил: — Я не верю в предопределенную судьбу и не верю в предсказания. К тому же Август говорил, что Пророчества — не точная наука, и множество из тех, что хранятся в Отделе Тайн, так и не исполнились. И есть немаленькая вероятность, что то, за чем охотится Темный Лорд, окажется пустышкой. Но это не важно. У нас приказ. Пусть и самоубийственный — до того, чтобы лезть в Министерство, когда половина из нас в розыске, еще нужно было додуматься. Что ответил Нотт, она уже не разобрала — Пожиратели ушли слишком далеко. Тогда Элисса подняла глаза на Волдеморта. Он сидел очень прямо, неподвижно, и вид у него был очень задумчивый. Причем существовала немаленькая вероятность, что за этой задумчивостью не пряталось ничего хорошего. — Они что, не знают, что вы никуда не трансгрессировали, а остались здесь и теоретически в любой момент можете оказаться прямо у них за спиной? — недоверчиво уточнила Элисса. — Нет, естественно, — буднично отозвался Волдеморт. — Есть чары, позволяющие остаться невидимым… И меня поражает твоя наивность. Как, по-твоему, будет смотреться ночной визит мужчины к женщине, да к тому же еще замужней? Что будет с твоей репутацией? Тут уже Элисса уставилась на него, не скрывая изумления. Это он ее наивной назвал?! Да все Пожиратели свято уверены, что она скрашивает их Повелителю ночи уже несколько месяцев, и, между прочим, сам Волдеморт и дал им пищу для подобных сплетен и своими же руками ее репутацию и разрушил! А сейчас он вдруг решил озаботиться правилами приличия и ее добрым именем?! — Очень… любезно с вашей стороны, — наконец выдавила из себя Элисса кое-как. Она-то придерживалась куда более свободных взглядов на женскую репутацию, а если говорить совсем по-простому, ей было глубоко плевать, но затевать дискуссию с Волдемортом на подобную тему явно не имело смысла. — Чем же Кантанкерус тебе так не угодил, что он сравнил тебя с дементором? — ехидно осведомился Волдеморт. — Ничем. Я на всех так смотрю. — Очень полезный навык для того, кто пытается манипулировать другими людьми в своих целях, — и, честное слово, в его голосе сейчас звучали покровительственные ноты! — Никаких рисков, люди так и будут один за одним поддаваться на твои интриги. Тебе еще учиться и учиться. — Кто же виноват, что Нотт такой наблюдательный, — с досадой проворчала Элисса. — Больше вам никто на меня не жаловался? — Только Хвост. Но это было давно, еще в первые недели твоего пребывания в Литтл-Хэнглтоне. Он тебя боится. — Это не считается! — возмутилась Элисса. — Хвост всех боится! Сказала это — и осеклась. Весь этот диалог звучал… слишком легко, слишком непринужденно для общения с Волдемортом и выходил за любые рамки разумного и объяснимого. И не шел ни в какое сравнение с тем, как Лорд разговаривал с другими Пожирателями — прав был Нотт, черт бы его подрал! — Вы собираетесь как-то мстить им теперь? — спросила она осторожно. О злопамятности Волдеморта можно было слагать легенды, и то, что он запомнил каждое необдуманное слово, произнесенное Ноттом и Долоховым этим вечером — в этом никаких сомнений. — Людям надо давать возможность высказаться и сбросить пар, — Лорд говорил тихо, но от этого его слова звучали еще более жутко, несмотря на вполне безобидный смысл. У Элиссы вновь укрепилось ощущение, что в ближайшем окружении этого человека ничто не проходит мимо его контроля, он все видит, все замечает — и предпочитает до поры до времени держать это при себе, чтобы потом использовать максимально эффективно против провинившегося. — Иначе напряжение растет, и такие люди становятся ненадежны. Кантанкерус выговорился, ему стало легче — и теперь он сможет в полной мере сосредоточиться на нашем деле и выполнить приказ с большей самоотдачей. — Но вы все равно все помните. Вы говорили, что никогда ничего не забываете и никому ничего не прощаете… В глазах Волдеморта будто угли полыхнули, когда он посмотрел на Элиссу — и у нее язык присох к небу от того взгляда, и конец предложения вышел неразборчивым. — Разумеется, — тем временем произнес он, рассматривая ее со странным выражением — неторопливо скользил взглядом по ее лицу, плечам, поджатым ногам, рукам, которыми Элисса обхватила колени. И у нее возникло странное ощущение, будто это зрелище доставляло ему удовольствие — возможно, именно потому, что его слова производили тот эффект, которого он добивался?.. Или тут было что-то еще? Следующие его слова прозвучали более сухо и холодно: Волдеморт будто в один момент сам опомнился, что их разговор приобрел какую-то странную направленность и неуместную откровенность: — Надеюсь, мне не нужно уточнять, что наша беседа не должна покинуть пределов твоей комнаты? Элисса только кивнула. Если честно, она не представляла, как могла бы пересказать всю эту странную встречу даже своим друзьям — потому что это все оставляло впечатление такого… личного. Сам его визит к ней — тайный! Мамочки, Волдеморт теперь тайно навещает ее по ночам — Рита Скитер умерла бы от такого подзаголовка! И этот диалог, да даже то, как они вдвоем подслушивали разговор Пожирателей: рассказать кому-нибудь — не поверят! — Вам не о чем беспокоиться. ========== Глава 43 ========== Лето шло своим чередом. Пролетел июль, минула первая половина августа. За окном день за днем стояла удушающая жара, которая, наверное, случается в Британии раз в сто лет, в знойном воздухе была разлита какая-то сонная лень. Даже штаб Пожирателей на это время притих и не проводил никаких боевых действий; вся деятельность Волдеморта в эти недели свелась к разведке, шпионажу и интригам. Собрания Пожирателей проводились всего несколько раз, но ничего интересного на них не происходило. Лорд выбрал тактику осторожного выжидания, но чего именно он с таким тщанием и терпением дожидался, Элисса не знала. И это несмотря на то, что Элисса, как и раньше, проводила в компании Волдеморта куда больше времени, чем прочие Пожиратели. Точнее, не совсем. Вполне возможно, что он встречался с кем-то из своих последователей по отдельности, обсуждал стратегию, ближайшие планы, давал секретные задания… Но если в чем Элисса могла быть уверена — так это в том, что ни с кем из Пожирателей он не проводил вечера наедине, до поздней ночи сидя в полутемной гостиной и обсуждая тонкости Темных Искусств. И не только. В разговорах они касались разных тем — Элисса старалась избегать споров и дискуссий и вообще поменьше его раздражать, но получалось не всегда. А изредка Лорд мог появиться и до ночи просто просидеть молча, глубоко погрузившись в свои раздумья и не сказав за весь вечер Элиссе и пары слов. Временами он оказывался захвачен каким-то новым замыслом или каким-то неожиданным выводом, который раньше не приходил ему на ум. Элисса видела, как на его лице сменялись разные эмоции — воодушевление, злость, интерес, разочарование… Как раньше он казался ей безразличной глыбой льда? Это определение было в корне неверным и совсем ему не подходило. У Волдеморта не вызывали никакого сострадания переживания, чаяния и надежды других людей — но при этом сам он был способен на самые разные чувства и эмоции. Он был живым. В своей эгоистичной, оригинальной манере, где во главу угла ставились только его собственные интересы… И все же. Он человек. Пусть у многих данное заявление вызвало бы изрядный скепсис. В такие вечера Элисса устраивалась в кресле с какой-нибудь книгой, обычно — по Темным Искусствам или астрономии, — и тишину в гостиной нарушал только шелест переворачиваемых страниц. Присутствие Элиссы Волдеморту, казалось, нисколько не мешало, хотя он ни на секунду не забывал о нем — потому что стоило Элиссе лишний раз пошевелиться, изменить положение тела, размять затёкшие руки или ноги, как она тут же начинала чувствовать на себе его внимательный взгляд. Поначалу она каждый раз дергалась, стоило Лорду взглянуть на неё, но он вскоре снова возвращался к своим мыслям, и Элисса со временем перестала обращать на него внимание. Хочет смотреть — пускай смотрит. Самое странное было в том, что он приходил к ней и в дни, когда других встреч с Пожирателями у него не было, и Элисса не сомневалась, что обитатели малфоевского поместья даже не подозревали, что несколько вечеров в неделю Темный Лорд проводит в непосредственной близости от них. Чем она была обязана такой милости — Элисса не знала. Никаких объяснений он ей, естественно, не давал. Если совсем коротко и по существу — то это были лучшие недели в ее жизни. Задумываться о причинах такого странного вывода Элисса наотрез отказывалась. У нее хватало других хлопот. Нужно было организовать побег Алексу, не попасться при этом самой, что было весьма проблематично, да еще Волдеморт регулярно нагружал ее отработкой новых заклинаний и чтением дополнительной литературы. Тренировки с Барти тоже отнимали изрядно сил — и спасибо, что Волдеморт пока ничего не менял и не приставил к ней другого учителя боевой магии. И все же… Еще никогда она не дожидалась с таким нетерпением наступления вечера, никогда еще чье-то появление не отзывалось в ней такой волной противоречивых эмоций невероятной силы. В те дни, когда он не приходил, Элисса испытывала острое разочарование, граничащее с обидой. А когда приходил… Сердце каждый раз пускалось вскачь, и Элисса, затаив дыхание, ждала, как пройдет этот вечер. В каком настроении он придет, что скажет в первую очередь, как будет смотреть, какого цвета будут его глаза — опасно алого или спокойного темного… Это были часы, которые принадлежали лишь им двоим. Сюда не было допуска Пожирателям Смерти, сюда не было хода даже ее друзьям. Элисса никому из них не рассказывала об этих вечерах — что тоже было ей в новинку, ведь раньше у нее от них не было секретов. А тут… появились. Хотя неясно, насколько это можно считать секретами. Просто… Возникло что-то, что принадлежало только ей и еще одному человеку и могло остаться только между ними. Пусть сам этот человек мог не разделять ее точку зрения и вообще иметь совершенно противоположное мнение. Во второй декаде августа Элисса выбралась в Косой переулок. Палящее солнце отражалось в чистых витринах и слепило прохожих, булыжники мостовой раскалились, и жар исходил не только от солнечных лучей, но и от земли тоже. Несмотря на зной и духоту, народу на улице было много, в том числе и подростков: близился новый учебный год. В кафе-мороженом Флориана Фортескью вовсе было не присесть. Завершив покупки и забрав из фотомастерской{?}[Если в мире магии есть фотоаппараты, то я предположила, что и фотомастерские должны быть] заказ, Элисса направлялась к «Дырявому котлу», когда ее окликнули. Она отступила к стене и повертела головой по сторонам; почти сразу же Элисса выцепила из толпы знакомое лицо. Высокий молодой человек помахал ей, на солнце его огненно-рыжие волосы сияли так, что глазам было больно. Побледнев, Элисса огляделась в поисках путей отступления; она была уверена, что вот-вот на весь переулок раздастся крик «Хватай Пожирательницу Смерти!», и ей придётся прорываться отсюда с боем, после чего Волдеморт точно посадит ее под домашний арест. Либо же ее поймают мракоборцы, и тогда Картеру, Трою, Бенджи и Маттео придётся спасать вместе с Алексом ещё и ее, а это добавит кучу дополнительных трудностей!.. Но Билл улыбался приветливо, открыто — так же, как и всегда, и Элисса наблюдала за этой улыбкой и его приближением с возрастающим удивлением. — Привет, Элисса, — он поравнялся с ней, по-прежнему не делая никакой попытки выхватить волшебную палочку, и Элисса медленно разжала пальцы, которые держала на древке собственной. — Как поживаешь? Как лето? — Хорошо, — все ещё настороженно отозвалась она, наблюдая за лицом Билла и готовясь отреагировать на малейшее изменение в мимике. — А у тебя? — Сносно, — он продолжал улыбаться, но его глаза сделались серьёзными, и во всем его облике начала читаться какая-то усталость, которую Билл старался скрыть. — Как вы с отцом сейчас живете? Спокойно? Вас… никто не беспокоит? Происходило что-то непонятное. Снейп же видел ее у Малфоев в конце июня и с тех пор регулярно видит на собраниях! И Элисса была готова отдать на отсечение руку или ногу, что Дамблдор давно осведомлён, что лорд Волдеморт обзавёлся новой помощницей. Так что же… Разве он не объявил об этом во всеуслышание? Хотя бы Ордену Феникса? Хотя бы своим самым близким и преданным союзникам, в число которых входили и Уизли? Неожиданно. К такому повороту Элисса не была готова. — У нас все хорошо. Мы… мало где бываем. Билл кивнул — без тени улыбки, и по его крайне серьезному, сосредоточенному выражению лица Элиссе вдруг открылось, что в Британии полным ходом шло смертельное противостояние, настоящая битва. Пусть скрытая, тайная, та, которую Министерство принципиально предпочитало игнорировать — но от этого не менее реальная, битва не на жизнь, а на смерть. В Литтл-Хэнглтоне, да и в поместье Малфоев как-то еще не возникало такого ощущения — Элисса привыкла, что все это время Пожиратели действовали больше по-партизански. И очень обеспокоенное, усталое лицо, которое больше подошло бы человеку лет сорока, но не двадцатипятилетнему парню, как бы окончательно показало Элиссе, что шутки кончились. — И хорошо, — он не улыбался дружелюбно, как делал это всегда в общении с ней. — Постарайтесь поменьше выходить из дома в темное время суток. Кстати, ты умеешь вызывать Патронуса? Или твой отец? — Э… нет. Билл заметно помрачнел, а Элисса нахмурилась. Что-то в газетах она ничего не читала про нападения дементоров, да и от Лорда или Пожирателей она ни слова не слышала на эту тему. Неужели Орден Феникса нашел точные доказательства, что дементоры Министерству больше не подчиняются? — Билл, а к чему был этот вопрос? В газетах ничего не писали про дементоров… — Естественно, потому что Фадж изо всех сил пытается игнорировать правду, — с неожиданным раздражением отозвался он, после чего оглянулся по сторонам, будто не был уверен, стоит ли говорить следующие слова вслух. Элисса воспользовалась моментом и поскорее изобразила готовность внимать каждому слову и похлопала ресницами для пущего эффекта. Билл потянулся было, явно намереваясь взять ее за ладонь, но в последний момент одернул самого себя, точно обжегшись. — Можно взять тебя за руку? Растерявшаяся Элисса только кивнула. Он аккуратно взял ее за кисть и потянул за собой — так, чтобы они очутились у стены «Флориш и Блоттс», в стороне от людского потока, и их больше никто не задевал плечами и сумками с покупками. После этого тут же отпустил ее. — Что это значит? — спросила она, все еще сбитая с толку. — Ты не любишь, когда до тебя дотрагиваются, я заметил еще у нас дома, а потом и в Хогвартсе… Не хотел, чтобы ты чувствовала себя дискомфортно. От удивления у нее чуть приоткрылся рот. Смутившись, покраснев, Элисса попыталась выдавить из себя какие-нибудь слова, но не нашлась, и потому только заулыбалась, тронутая тем, что он это заметил и думал о ее чувствах. Билл ободряюще улыбнулся ей в ответ, но почти сразу же посерьезнел. — В начале августа двое дементоров объявились в Литтл-Уингинге, где живет Гарри Поттер, — сообщил он, и у Элиссы удивленно вытянулось лицо уже безо всякого притворства. — Это маггловский городок, где нет волшебников, и ни с того ни с сего дементоры там появиться не могли, да еще в непосредственной близости от Гарри. Значит, их туда кто-то отправил. И Дамблдор полагает, что дементоры теперь подчиняются Сама-Знаешь-Кому. — А Поттер-то в порядке? — с возрастающим недоумением спросила Элисса. Теперь она уже по-настоящему ничего не понимала. — В газетах ничего об этом не говорилось… — «Ежедневный Пророк» сейчас печатает только то, что нужно Фаджу. Почитай, к примеру, «Придиру», там теперь публикует свои статьи Сирано, которого ты уже видела, и вот ему можно верить. Гарри в порядке, но ему пришлось вызвать Патронуса, чтобы спасти себя и своего двоюродного брата. Министерство, разумеется, пришло в восторг, что несовершеннолетний использовал магию вне школы, и Гарри попытались исключить. Но не вышло, — тут лицо Билла озарилось веселой, задорной ухмылкой, которую Элисса уже знала и которая очень ему шла. — Ему устроили разбирательство целым Визенгамотом, а это испытание не для слабонервных… «Да уж знаю», — мелькнула у нее мысль. — Но Дамблдор его защитил, и обвинения с Гарри сняли. Элисса задумчиво кивнула. Значит, к Поттеру подослали дементоров. Неожиданно. И как-то… не в духе Волдеморта. Особенно сейчас, когда вся эта ситуация с Пророчеством висит в воздухе. — Так что будьте осторожны, — напутствовал Билл напоследок. — Не верьте тому, что пишут в «Пророке», и помните, что угроза реальна. Хорошо, Элисса? — Да, конечно… Дальше разговор не клеился: чувствовалось, что молодой человек мыслями был уже далеко отсюда, пусть на Элиссу он смотрел с прежней приязнью, и даже легкий намек на улыбку снова начал угадываться в уголке его губ. И они разошлись каждый в свою сторону, будучи погружены в собственные глубокие раздумья. Биллом, скорее всего, владели мысли о делах Ордена; Элисса же размышляла обо всем, что только что услышала. Странно было все. И внезапное нападение на Поттера — поскольку Элисса сильно сомневалась, что Волдеморт допустил бы, чтобы с мальчишкой что-то случилось, пока он не разобрался с Пророчеством. Тогда кто еще? У Поттера уже был один смертельный враг, и с таким врагом, как лорд Волдеморт, другие ему противопоказаны, чтобы дожить хотя бы до следующего дня рождения. И то, что Дамблдор не пустил дальше информацию о том, кем на самом деле была Элисса. Ради чего он оставил ей эту лазейку? Он совсем ее не знает и видел один раз в жизни, и они тогда не перемолвились и словом, и даже не были друг другу представлены. Это намек на что-то? Приглашение? Такого рода раздумья занимали Элиссу, когда она вернулась в малфоевское поместье, переоделась в легкое летнее платьице и сидела на плетеном стуле в беседке, подперев голову рукой. Книга, которую она захватила из своей комнаты, позабытая лежала рядом, а поверх нее — бумажный пакет с фотографиями, который она сегодня забрала из фотомастерской в Косом переулке. Странно. Непонятно. Она не видела ничьего приближения, но вдруг почувствовала на себе чужой взгляд, и оглянулась. Неподалеку, на тропинке в стороне от основной аллеи (и, видимо, именно поэтому она не услышала шагов), стоял Драко Малфой, который застыл в какой-то странной позе — словно шел по своим делам, а потом вдруг увидел ее, и что-то в этой картине его так поразило, что он застыл на месте. Элисса даже опустила глаза, чтобы проверить, все ли с ней в порядке. Да, платье сидит как надо, грязных пятен нет, лицо тоже должно быть чистым: она умылась, когда вернулась из Косого переулка… Когда она посмотрела на него, Драко вдруг встрепенулся, как Бенджи, которого поймали ночью на кухне возле маггловского холодильника, и на бледном заостренном лице проступили ярко-розовые пятна. Потом, решительно тряхнув головой, будто ему предстояло какое-то очень сложное испытание, Драко распрямился и приблизился, а потом вовсе вступил в тенистую беседку. — Мисс Каройи, — вежливо поздоровался он. — Прошу прощения, я не хотел вас отвлекать. — Ничего страшного, — мальчишка был так серьезен, что Элисса скрыла улыбку и отвечала со всей доброжелательностью. — Я, как ты мог заметить, особенно ничем не занята. После такого откровенного напоминания, что Элисса прекрасно видела, как он рассматривал ее, у Драко загорелись еще и уши. Элиссе стало его жалко. — Скоро в Хогвартс? — спросила она первое, что пришло на ум, давая подростку возможность прийти в себя. Прием сработал — Драко ухватился за хорошо знакомую тему и чуть расслабился. ​— Да… Первого сентября, как обычно. Отец с матерью хотят меня проводить, а я им твержу, что сам прекрасно доберусь… — он лениво растягивал слова, и Элисса точно знала, чью манеру говорить он так тщательно копировал. Тем не менее, она старательно сохраняла непроницаемое выражение лица. — А меня же с этого года назначили еще старостой Слизерина… — Поздравляю. ​— Да это еще ничего, — отозвался тот с деланной небрежностью, хотя по горящим глазам было видно, что его аж распирает от гордости. — В дальнейшем еще можно будет стать старостой школы. А после того, как Монтегю выпустится через год — и капитаном команды по квиддичу… ​— Любишь Хогвартс? — Элисса попыталась вспомнить, мечтала ли она, когда ей было пятнадцать лет, о значке старосты или еще каких-нибудь школьных достижениях. ​— Люблю. Там друзья, еще у нас отличный декан. Есть интересные уроки, можно играть в квиддич, — тут же отозвался Драко, но вдруг будто сам себе прикусил язык и торопливо договорил: — Но, конечно, всю картину очень портит Дамблдор. Из-за него в Хогвартсе шагу ступить нельзя — всюду грязнокровки и магглолюбцы. Только на Слизерине еще жить можно, а на других факультетах их полно. Дамблдор выжил из ума много лет назад, и давно пора, чтобы его сменил кто-то более подходящий… ​Элисса прямо видела эту четкую грань, где младший Малфой говорил свои собственные мысли, а где — повторял за старшими. Так-то, судя по началу его речи, не так уж плохо ему жилось в Хогвартсе под руководством Дамблдора. — Вы с Гарри Поттером на одном курсе? ​Этот вопрос по неведомой причине не оставил его равнодушным — Драко вдруг дернулся и случайно сбросил на пол сверток с фотографиями. Элисса заклинанием приманила пакет к себе, а на остром лице отразилась сильнейшая неприязнь — причем именно что личная неприязнь. Не отстраненно-безразличная, которой можно было обзавестись, просто пребывая в лагере сторонников Волдеморта. — Да. ​Она в задумчивости вскрыла пакет, чтобы не вспугнуть Драко своим слишком заинтересованным видом. Не то чтобы она прям ожидала получить какую-то бесценную информацию, которую простодушный подросток ей выболтает, но вдруг Элиссе стало любопытно узнать, что думает обо всем происходящем подрастающее поколение. То, которое еще не принимает участия в активных действиях, но, скорее всего, в будущем пополнит ряды одной из армий — либо Волдеморта, либо Дамблдора. ​А с Драко там явно все не очень однозначно. То ли сказывается воспитание Нарциссы, которая всеми силами пытается удерживать сына в стороне, то ли еще что, но младшему Малфою пока не промыли мозги настолько, чтобы на имени «Дамблдор» его глаза загорались праведным инквизиторским огнем. ​— Его сейчас должны были исключить из Хогвартса, но не исключили, — выдал Драко, подходя ближе. Сообразив, что привлекло его внимание, Элисса подвинулась на скамейке, и он сел рядом, чтобы лучше видеть снимки, которые она теперь неторопливо перебирала. Стопка, к слову, вышла большой, и Элисса даже отстраненно удивилась, сколько же успела наснимать в тот памятный день. А Драко уверенно вытащил несколько фотографий, на которых были члены Визенгамота. Фадж, мадам Боунс, та приземистая колдунья, похожая на жабу… — Поттера судили полным составом. Вот они все. Но ему все равно ничего не было, представляете? Несмотря на то, что он использовал магию при магглах! ​Элиссе хотелось напомнить, что политический курс Пожирателей был направлен как раз на то, чтобы волшебникам больше не пришлось таиться от магглов, но она промолчала. Иначе сейчас собьет Драко с толку, и он больше ничего не расскажет. — Но Дамблдор его, само собой, защитил, — выговорил тот вдруг с уже не скрываемой злостью, и Элисса даже отложила очередную фотографию — там что-то сосредоточенно писал в пергаменте Сирано. — Как же — святой Поттер! Почему ему все вечно сходит с рук?! Что бы ни происходило — он всегда будет в центре внимания, и все его будут носить на руках! За что?! Чем он так хорош? Лучший игрок в квиддич, как же! Еще и старостой от Гриффиндора наверняка его сделали!.. Она смотрела на него, уже не таясь, но Драко ничего не замечал, и чувствовалось, что он говорит о чем-то, что давно наболело, накипело и требовало выхода. От переизбытка чувств он отчаянно жестикулировал, позабыв, что должен сохранять степенный королевский вид, и сейчас больше всего походил на того, кем был на самом деле, — избалованного мальчишку, который отчаянно завидовал чужой популярности. Но, как ни странно, он не внушал Элиссе неприязни или, тем паче, отвращения. Обычный мальчишка. С криво расставленными приоритетами (поскольку до этого еще надо было додуматься — завидовать Гарри Поттеру), но что с того? Любящий родителей — Элиссе вспомнилось, как он приготовился защищать мать от Сивого, — считающий отца образцом для подражания, привязанный к друзьям. Речи о превосходстве чистокровных над магглорожденными пока просто повторяет за взрослыми, не вдумываясь особо, что за ними скрывается. Жалко будет, если со временем Волдеморт в компании с Беллатрисой и Барти Краучем перевоспитают его в фанатика. ​Драко перевел дыхание, уже сожалея о своей вспышке, и вернулся к фотографиям. ​— Это с того суда над Фоули? — вдруг спросил он, вытаскивая одну — с крупным мужчиной, чью круглую физиономию украшали пышные усы. — Отец упоминал о нем, а здесь на снимках столько журналистов… Это, к слову, Варнава Кафф, главный редактор «Ежедневного Пророка». Вы там были? — Да. ​Элисса положила отдельно еще одно фото — где насмешливо улыбался Алекс, и его нисколько не смущали цепи на руках, а потом вдруг ее дыхание перехватило — на следующем снимке она увидела красивую молодую женщину, чьи черты только угадывались под шляпой с вуалью. Она была облачена в дорогую мантию, на изящных кистях можно было рассмотреть тонкие, точно паутина, перчатки. И по одной только осанке, изгибу длинной лебединой шеи, аристократичности всего ее облика Элисса уже точно знала, кого видит. Кристин д’Альбер. Выходит, она тоже была на допросе Алекса. Да, по письму старшему Фоули можно было догадаться, что бывшая возлюбленная Троя, а также правая рука князя Себастьяна де Колиньи, осведомлена о случившемся с Алексом, но все равно Элисса не ожидала так внезапно ее увидеть. ​А она-то сама куда смотрела? Неужели так сильно была увлечена философскими беседами с Волдемортом, что вообще не замечала ничего вокруг?! Элисса решительно сунула Кристин в середину стопки, твердо намереваясь досмотреть фотографии позже. Интересно, кого еще она не заметила на том заседании и чьи еще снимки она тут обнаружит? Самого князя де Колиньи? Иштвана? Собственного отца? Рядом вдруг сильно вздрогнул Драко, который до этой секунды как-то попритих, и даже отшатнулся назад. Выражение лица младшего Малфоя было таким, будто перед ним очутилось что-то ядовитое, хотя на скамейке лежала всего лишь еще одна фотография. Элисса придвинулась ближе, чтобы увидеть, что же его так сильно напугало. ​Ну конечно. ​На этом снимке его глаза не горели дьявольским алым пламенем, пророчащим скорую погибель всем неугодным, но лицо оставалось холодным, отчужденным, задумчивым, пока он наблюдал за тем, что происходило за пределами объектива фотоаппарата — надо полагать, допрос Алекса шел полным ходом. К слову, Элисса понятия не имела, когда успела сделать этот снимок. ​И Трой с Маттео еще что-то твердили ей про то, что Волдеморт не способен контролировать собственные чувства! По человеку на фотографии как-то сразу становилось понятно, что никаких чувств у него в принципе быть не может. Что он всегда будет безразличным, далеким и недосягаемым, как созвездие Гончих Псов, а то, каким она видела его в те часы, которые они проводили вдвоем, — это все игра. Маскировка. Театр одного актера. Или нет?.. Она сердито тряхнула головой, сгребая все фотографии в одну кучу, и, как ей показалось, Драко стало физически легче, как только последний снимок скрылся с глаз. ​— Проводишь меня к дому? — попросила Элисса, очаровательно улыбнувшись и отчаянно пытаясь за этой улыбкой скрыть смятение и неуверенность, которые теперь охватывали ее каждый раз, стоило Волдеморту без позволения появиться в ее мыслях. — От жары можно сойти с ума. ​Драко с готовностью согласился. ​*** ​Лорд появился вечером — и вновь Элисса не была до конца уверена, знали ли прочие обитатели поместья о его присутствии. Он просто бесшумно переступил порог гостиной, как и раньше, не особо утруждая себя стуком. Спасибо, что к ней в спальню он так не врывался. ​Конечно, она уже не столь сильно нервничала и прирастала к месту, как в первый вечер, когда он так пришел, но все равно Элисса ощутила знакомое волнение. Впрочем, сегодня у нее были серьезные темы для разговора, так что контролировать себя ей было куда легче, чем обычно. — На Гарри Поттера в начале августа напали два дементора, — выпалила она, когда Волдеморт привычно сел в кресло рядом. Дверь на балкон вновь была открыта, и с улицы доносился аромат роз, и гравий шуршал — кто-то вышел подышать свежим воздухом на сон грядущий. В комнате вновь было полутемно, горело несколько свечей. ​Тот не выглядел сколько-нибудь удивленным, но раздражение на привлекательном лице проступило очень отчетливо. — Иной раз меня поражает, каким образом старик организует защиту своему герою. Такими темпами мне придется отправить к Поттеру кого-то из Пожирателей для присмотра — чтобы того ненароком никто не убил раньше времени! — То есть вы не знаете, чьих это рук дело? ​Он досадливо поморщился. ​— Дементоры, конечно, могли очутиться там по чистой случайности… Но это маловероятно. Нет, тут, скорее всего, происки кого-то еще. Возможно, кого-то из министерских. И это ход не против Поттера, а против Дамблдора. ​Элисса глубоко вдохнула, готовясь перейти к главному. Волдеморт, как всегда, безошибочно почувствовал перемену в ее настроении и без слов посмотрел на Элиссу, предлагая говорить прямо. Ей не хотелось в этом признаваться даже самой себе, но от взгляда этих темных-красных глаз у нее внутри все екало и переворачивалось вверх тормашками. ​— Почему-то не все члены Ордена Феникса знают о том, что я на вашей стороне. Дамблдор должен быть в курсе, но он не объявил это во всеуслышание. Вы знаете, почему? Лорд не ответил, но помрачнел. Тем не менее, опять в нем не было заметно никакого недоумения — что, Снейп продолжал успешно шпионить для обеих сторон одновременно и держать в курсе последних событий и Дамблдора, и Волдеморта? ​— У тебя есть какие-нибудь предположения? ​Теперь уже нахмурилась Элисса. Догадка-то у нее была, и, скорее всего, верная, но делиться ей вслух не хотелось. Однако Лорд продолжал требовательно глядеть на нее — и промолчать не получилось. — Мне кажется, это приглашение. Он предлагает мне разговор. ​Волдеморт не проронил ни слова, но белые пальцы вдруг с силой впились в подлокотники, вся его фигура обратилась в камень от напряжения, а глаза загорелись неподдельной яростью, к которой примешивалось что-то еще — какая-то застарелая, но от этого не менее сильная злоба к конкретному человеку. Причем такая злоба, которой, как кислотой, можно было расплавить металл. Но, как ни парадоксально, вслух он ничем не выдал своего гнева и даже не попытался сорваться на самой Элиссе. ​Похоже, со своей догадкой она попала в яблочко, и Волдеморт даже не пытался этого скрыть. Вот только самой Элиссе от этого было не легче. Что Дамблдору может быть от нее нужно? Хорошо, если он каждого союзника Лорда пытается лично переубедить вернуться на сторону света и нести в мир добро и любовь. А если нет? Что Дамблдор может знать о ней, Элиссе, кроме того, что она сама позволяет узнать окружающим? — Откуда тебе обо всем этом известно? — наконец спросил Лорд очень холодно, справившись с собой. Правда, не до конца — на его челюсти до сих пор гуляли желваки, а глаза напоминали колючие и острые куски льда. Интересно, что его так сильно взбесило, что он из последних сил пытается удерживать себя в руках? — Откуда информация? ​— Эээ… — Элисса вдруг покраснела, что было совершенно некстати и могло быть в корне неверно истолковано. Но Волдеморт каждый раз так выходил из себя, когда на горизонте начинал маячить один конкретный рыжеволосый волшебник, что она не сразу сориентировалась, что должна сказать. А на ее мычании Лорд так угрожающе прищурился, что дальнейшее молчание стало попросту опасным. ​— Я встретила Билла Уизли в Косом переулке, — быстро выговорила она, точно надеясь, что чем скорее она во всем признается, тем быстрее он успокоится. Темный маг застыл на одном месте и теперь сверлил ее недобрым взглядом, от которого Элиссе стало втройне неуютнее. — Я думала, он сразу попытается сдать меня мракоборцам, а он заговорил со мной точно так же, как обычно. Просил быть осторожнее, рассказал про нападение на Поттера… Ну и все, потом мы попрощались. И он не притворялся, будто не знает, что я с вами. Он действительно не знает. Иначе я бы заметила, что он отыгрывает заданную роль. — Все? — осведомился Волдеморт, пригвоздив ее к месту одними глазами, и таким колким тоном, будто Элисса прямо там, в Косом переулке, выдала Биллу все лордовские планы одним махом. Его раздражение разлилось в воздухе почти физически, и Элиссе показалось, что и прочие обитатели дома должны были ощутить, как в один момент стало трудно дышать. — Все, — отчеканила она, стараясь смотреть на него прямо и без страха — как человек, которому нечего скрывать. Наступившая тяжелая тишина оказалась прервана неожиданным образом. Тихий хлопок — и посреди гостиной возникла маленькая домовиха в засаленном полотенце, которую Элисса просила приготовить ей чай и про которую совсем забыла. Та левитировала на кофейный столик серебряный поднос с чайником, чашкой на блюдце, молочником и еще чем-то таким же милым и приятным сердцу. — Либби принесла чай, как просила мисс, — пропищала она, в круглых глазах стояли слезы. — С чабрецом. Но мяты не было, Либби безумно жаль, мисс! Либби может предложить другие травы, если мисс хочет, Либби обязательно накажет себя за то, что не выполнила приказ… ​— Все в порядке, Либби, — успокаивающе сказала Элисса. — Не беспокойся, я и так выпью. И не вздумай себя истязать, ясно? Я тебе запрещаю! Я нисколько не сержусь на тебя. ​Домовиха сделала попытку рухнуть на колени. ​— Мисс очень добра к Либби! ​— Можешь принести еще одну чашку, пожалуйста? — Элисса бросила косой взгляд на Лорда, который ничего не говорил, а только молча сидел и наблюдал за разворачивающейся сценой с непроницаемым выражением лица и все с таким же напряжением во всем теле. — Да, мисс, сию секунду! Либби через пять секунд вернулась с еще одним подносом, на котором, помимо второй чашки, было какое-то легкое угощение — вазочка с вареньем, печенье, небольшие бутерброды, — и с низким поклоном исчезла. Элисса оценила желание домового эльфа отблагодарить ее просто за дружелюбное отношение и мысленно покачала головой. Зря Либби старалась. Все равно у нее не получится проглотить ни кусочка. — Что-то я раньше не замечал в тебе такой тяги… творить добро, — в тишине голос Волдеморта как-то особенно заметно сочился недоумением и презрением, и он откинулся на спинку кресла. — Кому и зачем ты пытаешься что-то доказать? — Никому и ничего, — Элисса пожала плечами, понимая, что именно показалось ему таким странным и неправильным. — Просто я не считаю, что Либби должна себя калечить только за то, что на кухне Малфоев не нашлось нужного мне чая. И мне не сложно сказать спасибо за услугу. Ей было приятно это услышать. ​— Она раб, — выговорил он таким тоном, будто удивлялся, что должен напоминать какие-то азбучные истины. — Никто и ничто. Единственное назначение эльфов — служить волшебникам. ​— Она живое существо с разумом и чувствами, — жестко возразила Элисса, сама не замечая, как воинственно скрестила руки на груди. — Я не вижу смысла издеваться над кем-либо просто так, без причины. И над эльфами в том числе, тем более что им только повод дай себя помучить! Их взгляды встретились, и Элисса как-то сразу поняла, что она и Волдеморт говорили в ту минуту на совершенно разных языках. В его глазах была не злость, а какое-то… удивление. Какой-то брезгливый интерес, с которым можно изучать особенно мерзкую мокрицу или сколопендру. ​— Твоя сентиментальность когда-нибудь тебе аукнется, — наконец очень холодно сообщил Лорд. — Не говоря уже о том, что это просто показатель глупости и слабости. И ладно бы ты выбрала себе объектом для жалости волшебника — но ты тратишь время на… домовика? Что это за нелепая форма самоуничижения? ​Элисса вздохнула, стараясь, чтобы он не расслышал в этом вздохе сочувствия — сочувствия к нему, эмоциональному инвалиду, который не мог понять самых простых вещей. ​— Человеческое отношение к кому-то не унижает меня. Относиться к кому-то по-доброму не значит быть слабым. Иногда бывает совсем наоборот. — Неужели? И каким же образом? Она отвернулась и уставилась куда-то в сторону балконной двери, не желая развивать тему дальше. — Я что-то не понял, — теперь голос Волдеморта звучал вкрадчиво. — Ты меня не расслышала? ​Элисса взглянула на него, не скрывая досады. Увидев ее выражение лица, Лорд саркастически вздернул бровь. Отвязаться от него было невозможно, это очевидно. Элисса помедлила еще немного и решилась. — Вам же известно в общих чертах о моей семье. Мой отец — обычный домашний тиран. Он не особо талантливый волшебник, и изощренным умом никогда не обладал, так что, возможно, более сильная и решительная женщина смогла бы поставить его на место, чтобы он дернуться не смел. А моя мать… Она слишком безвольная, слабохарактерная, и мужества и силы духа у нее никогда не было. Отец очень быстро подавил ее, так что дома она больше походила на тень человека. Может, когда-то она пыталась защитить от него детей, но я этого не помню. И всю жизнь, сколько я себя знаю, он нас терроризировал. В фамильном особняке в Будапеште он был полновластным хозяином, ему никто не смел перечить, и он запугивал всех — жену, дочерей и эльфов. У нас их было двое. Одна — Лина — была домашней прислугой, и ей доставалось больше, чем всем нам вместе взятым. А еще была Илке — наша кухарка. На кухне отцу было делать нечего, Илке редко попадалась ему на глаза, и поэтому она была не такая затравленная и забитая, а потому более… непосредственная. Я пряталась у неё на кухне, и она всегда была добра ко мне. Не раболепна, каким должен быть эльф, а именно… добра. Она заботилась обо мне много лет, и, когда я сидела у неё на кухне, я всегда чувствовала себя в безопасности, и не важно, сколько лет мне было — пять или восемнадцать. Потом к нам стала присоединяться моя младшая сестра. Мы сидели вместе у очага, и Илке нас угощала и утешала… — Только в конечном итоге ее защита не очень-то тебе помогла, — заметил Волдеморт едко. Несмотря на его тон, Элисса видела, что он слушал с жадным, почти болезненным интересом. — Замуж тебя все равно отдали. — Отдали, — не стала спорить Элисса. — Причем прямо на кухню за мной и пришли. — Как же ты, наверное, ничтожно себя чувствовала, если неуклюжая опека домашнего эльфа казалась тебе лучшей вещью на свете! Элисса не дала себя спровоцировать и пристально посмотрела на него. Что-то для человека, которому должно быть все равно и который сосредоточен только на себе, власти и своей миссии, Волдеморт слишком старательно пытался уколоть её по живому. Будто силился загнать Элиссу в привычные ему рамки, а она в очередной раз отказывалась это делать. И по неведомой причине ее слова не оставили его равнодушным, что-то такое он в них услышал, что-то, что затронуло его лично… И, может, хватит уже просто сидеть и терпеливо сносить от него все то, что он ей наговаривает? — Слушайте, если у вас было такое счастливое детство, где вы всегда чувствовали себя в безопасности, над вами никто не издевался, а после вас нигде не держали под замком, отобрав волшебную палочку и лишив возможности колдовать, я за вас очень рада! Но не всем же так повезло! В душе она подозревала, что на самом деле все было совсем по-другому, и эмоциональная холодность Волдеморта, как и его неспособность понять обычные человеческие чувства объяснялись тем, что его детство ненамного отличалось от ее собственного. Может, было даже хуже — учитывая, что сама Элисса высоко ценила любовь и дружбу и не отмахивалась от них как от ненужных понятий. Он застыл в неподвижности — не разозленный, а… растерявшийся, не ожидавший от обычно более миролюбивой Элиссы такого резкого отпора. А она, пользуясь последними секундами, которые у неё оставались (Волдеморт вот-вот должен был прийти в себя, и там уже о любой возможности высказывать свои мысли открыто можно было забыть), воинственно довершила: — Поэтому я ценю тех, кто был ко мне добр. Хоть волшебников, хоть эльфов, хоть… лукотрусов. Нельзя брать от них добро и воспринимать это как должное, а на самом деле тайно ненавидеть всех окружающих. Так никакой злобы и ненависти не хватит. — Привязанности рождают слабость, — отрезал он, не сводя с неё глаз. Как ни странно — он все ещё не гневался по-настоящему, а будто был захвачен предложенной темой для дискуссии. — Да, — согласилась Элисса, и не подумав спорить. Тут возразить было нечего. — Вы правы. Рождают. Но они же могут сделать тебя сильнее при определённых обстоятельствах! — Это вопрос философии и сантиментов. Не логики. — Не все в мире строится на логике. Едва произнеся это, Элисса уставилась на Волдеморта, огорошенная — не вполне понимая, какое направление приняла их беседа. Тот тоже смотрел на неё, высоко подняв брови и, видимо, тоже соображая, куда это его понесло. — Ладно, — быстро сказала она, не давая ему опомниться. — Вы правы. Я не хотела морализаторствовать. И уж точно не указывала, как вы должны поступать. И, наверное, мои слова прозвучали странно, учитывая, как я сама люблю везде и во всем ставить на первое место логику… Элисса чувствовала, что говорит слишком много, но слова просто срывались с языка. Остановил ее сам Волдеморт, когда внезапно без каких-либо предисловий спросил: — Что с твоей старшей сестрой? Ты всегда упоминаешь только младшую, но ведь вас трое! А старшая? Мне сообщали, что она душевнобольная. Вот тактичности ему точно не мешало бы поучиться, — мысленно вздохнула Элисса и тут же посерьёзнела. — У Эржебет в юности проявились тяжелые проблемы с самоконтролем, а ее магия была крайне нестабильна. Если вы спрашиваете, отразилась ли на ней «забота» нашего отца, то да. С тираном-отцом, матерью, которая не может и даже не пытается тебя защитить, с расстроенными нервами, да ещё магией, которая тебе не подчиняется… Это должно было однажды во что-то вылиться. — Вылилось? — с любопытством спросил Волдеморт. Она холодно кивнула — его бесцеремонный интерес вдруг начал Элиссу раздражать. — Она подожгла дом. Вызвала пожар бесконтрольной магией, даже не понимая, что творит, и в этом пожаре едва не погибли другие волшебники. Семья — не только отец с матерью, но и другие… близкие, — Элисса скривилась, — постаралась не допустить огласки, но после этого за Эржебет начали наблюдать целители. Спустя… где-то год, наверное, новым выбросом магии она убила нескольких человек. Вот на это закрыть глаза уже было нельзя, этот случай даже попал в газеты… Те старые выпуски, наверное, до сих пор можно найти. Общественность была напугана тем, что безумная волшебница живет дома и в любой момент может сотворить еще что-нибудь смертоносное, даже не осознавая этого. После этого Эржебет официально поместили в лечебницу. Это произошло зимой одиннадцать лет назад. Бешке было двадцать. — И ты считаешь, что это все произошло из-за жестокого отношения вашего отца? — продолжал он расспрашивать без какого-либо сочувствия, но по-прежнему с интересом, и чем был вызван этот интерес, Элисса не улавливала. Она отвечала спокойно — семейная история была давняя и сильных эмоций уже почти не вызывала. — Нет. Иначе сошли бы с ума все трое, а потом ещё и наша мать за компанию. В роду Каройи хватало… всяких волшебников, и безумные тоже были. Может, Бешке просто унаследовала что-то семейное… Хотя отец, конечно, тоже внес свою лепту. И при этом он не смеет перечить тем, кто сильнее. Жаль, я не сразу это поняла. Была бы я поумнее, посмелее и посильнее — дала бы ему отпор еще тогда… — Миклош Каройи — любопытный персонаж, — вдруг изрек Волдеморт задумчиво, на что Элисса тут же ощетинилась, как еж при появлении лисицы. — Чем же? Типичный представитель древней чистокровной семьи. Азартный игрок, избалованный, трусливый и жестокий. — Вот именно. И оттого удивительно, как у него наравне с сумасшедшей дочерью могла вырасти еще и ты. Застигнутая врасплох, Элисса в растерянности посмотрела на него. Волдеморт разглядывал ее, в полумраке комнаты его глаза слегка мерцали — без злобы, насмешки или высокомерия. Элисса не могла отыскать определения этому взгляду, но почувствовала, как от этих глаз у нее отнялись ноги, а заодно и язык. Сейчас, когда он не пытался подавить ее, его лицо не портила надменная маска, у Элиссы перехватило дыхание от того, как он преобразился. В памяти почему-то всплыло сегодняшнее фото, которое лежало в стопке других на столе — будто то были два совершенно разных человека! — а еще ей показалось, что в гостиной странно сгустился воздух. — Тебя он не сломил, ты не сошла с ума. Вместо этого ты сбежала, училась выживать, а теперь строишь планы мести. Элисса слушала, затаив дыхание, его ровный, глубокий голос. — Ты и так сильная. И стойкая. Тебе хватит сил сокрушить своих врагов. Почему в его устах это звучало как самый лучший комплимент, на который этот человек был способен? ========== Глава 44 ========== Следующего собрания Элисса дожидалась с внутренним холодком, наперёд зная, что оно выйдет напряжённым и запоминающимся — даже существовала немаленькая вероятность, что не обойдётся без жертв. И когда во второй половине августа, зайдя в гостиную, где собрались почти все сторонники Волдеморта, носившие Темную Метку, она сразу увидела пепельно-серого Яксли и бледного и замкнутого Люциуса, Элисса вся подобралась. Какие именно новости они принесли, она уже знала, и оставалось самое пугающее — дождаться реакции Лорда. Как Элисса ни пыталась отринуть эти размышления, ее не покидала мысль о том, что иногда случается с гонцами, приносящими дурные вести. И, несмотря на все усилия, ей никак не удавалось избавиться от смутного облегчения, что не она станет этим гонцом. И было ещё кое-что. Правы оказались Трой и Маттео, черт бы их подрал. Ей не хотелось, чтобы эти дурные вести вообще были. Не хотелось, чтобы он злился. Не потому, что плохое настроение Волдеморта сказалось бы на его окружении самым прямым образом, а потому что… Элиссе не хотелось его расстраивать. Действовать ему на нервы. Не хотелось быть виновницей того, что его планы снова сорвались. Нехорошее состояние, и Элисса без чужих подсказок знала, в какую опасную область забрела. Как только к разуму, логике, холодному рассудку примешиваются подобные переживания — пиши пропало. О любой трезвой оценке ситуации можно забыть. Он явился, и за столом тут же повисла тягостная, давящая, похоронная тишина, даже Беллатриса и Барти предпочли опустить взгляды и сидеть неподвижно, дожидаясь развития событий. Про остальных Пожирателей и говорить нечего: таких безжизненных, обреченных лиц Элисса давно не видела. Все они старались смотреть куда угодно, только не на Волдеморта; создавалось ощущение, что они панически боялись встретиться с ним взглядом и вызвать всю лавину из лордовской злобы, мстительности, вспыльчивости на себя. Хвост сбоку от Элиссы трясся мелкой нервной дрожью, Северус Снейп обратился в камень, а его черные глаза без блеска казались мертвыми. Сам Волдеморт был мрачен, в его чертах появилась какая-то замкнутость, но общество за столом он обвел насмешливым взглядом, и в уголке его губ наметился хорошо знакомый Элиссе циничный излом. Надо полагать, зрелище собственных сторонников не произвело на него сильного впечатления. Но при этом Элиссу не отпускало ощущение, что он был погружен в глубокую задумчивость и собственные мысли в эту секунду интересовали его куда больше, чем полное собрание нервничающих, белых от страха Пожирателей. — М-мой Лорд, — тихо и неуверенно начал Яксли, когда Волдеморт занял свое место во главе стола. — Прошлой ночью Александр Фоули сбежал из-под стражи, когда его должны были отконвоировать после допроса обратно в Азкабан. Не своими силами; побег ему организовали. В целом, проговаривать это вслух нужды не было: сегодняшние газеты пестрели заголовками об успешном бегстве арестованного преступника. У Фаджа, надо полагать, выдалось просто отвратительное утро. — Побег был устроен силами Ордена Феникса, — это заговорил Снейп; в отличие от Яксли, его голос звучал более ровно и сдержанно. Элисса мысленно покачала головой — выдержке этого персонажа можно было только позавидовать. Заметила она и то, что Беллатриса смотрела на Северуса с высокомерным презрением, будто вместо человека перед ней сидел таракан. — К сожалению, я ничего не знал об этом, и, насколько мне удалось выяснить, лишь некоторых членов Ордена предупредили о готовящемся мероприятии — непосредственно тех, кто этот побег и осуществлял. Фоули теперь в штаб-квартире Ордена Феникса. Сегодняшним утром туда явился и его подельник, тот оборотень, который попал в газеты. Зовут Бенджамин Гордон, тридцать семь лет, американец, родился и вырос в Чикаго. Более подробно мне ничего выяснить не удалось, поскольку Дамблдор беседовал с ними лично. Но, по всей видимости, ряды Ордена в ближайшее время пополнятся новыми волшебниками. — Кто-нибудь еще, кроме оборотня, из их шайки был? Или хотя бы чьи-либо имена были упомянуты? — поинтересовался Волдеморт задумчиво. Тем не менее, Элиссе показалось, что его спокойный тон напугал Пожирателей даже сильнее, чем если бы сейчас в кого-нибудь уже прилетел первый «Круциатус». — Нет, Повелитель. Вероятно, прошло слишком мало времени, и в ближайшем будущем в Ордене Феникса появится вся группа хранителей «Сердца Исиды», но… — Я в этом сильно сомневаюсь, — протянул Волдеморт с сарказмом, и это приковало к нему всеобщие взгляды — теперь больше удивленные, поскольку Лорд не производил впечатления человека, который от бешенства едва удерживает себя в руках. Да, на лице у него по-прежнему было написано недоброе выражение, но концентрированной злости из-за очередного проваленного задания не было. Вместо нее была все та же задумчивость. Пожиратели слегка воспряли духом и повеселели. Элисса, наоборот, насторожилась и вся подобралась, ожидая неприятностей, поскольку лично ей это выражение лица Волдеморта наверняка не сулило ничего хорошего. — Повелитель? — уточнил Снейп, позволив вежливому недоумению отразиться на болезненно-желтоватом лице. — Разве вы этого не поняли, друзья мои? — на губах Лорда расцвела отстраненная, пугающая улыбка — и адресовалась она не Пожирателям, а именно шести волшебникам, защищавшим «Сердце Исиды». Один из которых сидел в непосредственной близости от Волдеморта. — В планы этих колдунов вовсе не входит посвящать Дамблдора и Орден в существование столь ценного артефакта. Они спасли своего человека руками орденцев от Визенгамота, а заодно от моего гнева, и временно они готовы сотрудничать с Дамблдором — полагаю, что только до той поры, пока им это выгодно. Поэтому из всей шестерки они прислали в Орден Феникса именно оборотня: потому что он, как и Фоули, уже раскрыл свою личность. Прочие пока сохраняют инкогнито, и, по всей видимости, ничего менять не собираются. Тот, кто этой группой магов руководит, — один из них или сама Хранительница — умен. Но недостаточно. Зря он вздумал играть со мной в такие игры. И исход у его жалких попыток переиграть меня будет всего один… У Элиссы буквально волосы шевелились на затылке, пока она сидела, примерзнув к стулу, и слушала его негромкий, почти проникновенный тон. Его слова адресовались ей и только ей, и пусть сам Волдеморт еще этого не понимал, но у Элиссы будто начинал ворочаться в желудке морской еж от мысли, что будет, когда правда ему все-таки откроется. — Впрочем, вернемся к делам насущным, — теперь голос Волдеморта звучал ровно и бесстрастно — как обычно, и Элисса лишь после паузы встрепенулась и заставила себя сосредоточиться. — Люциус, что у нас с Хогвартсом? Дамблдор уже нашел нового преподавателя Защиты от Темных Искусств? — Пока нет, мой Лорд, — отозвался Малфой, почтительно склонив голову. — И, похоже, Фадж намерен сделать это вместо него. В остальном же в школе не ожидается никаких изменений. По результатам слушания в Министерстве Поттера оправдали, и он весь учебный год проведет в Хогвартсе… — И это создает мне некоторое неудобство, — заявил Волдеморт холодно, и Люциус тут же умолк. — Август, как продвигается ваша работа с Карбоне? Если я все правильно помню, он планировал закончить приготовления к проникновению в Отдел Тайн через два-три месяца? Руквуд с готовностью подтвердил: — Совершенно верно, Господин. У нас уже сейчас есть некоторые успехи в разработке заклинаний, которые могли бы снять охранные чары, хотя мы столкнулись с трудностями… Но Карбоне уверяет, что он разберется. — В Отделе Тайн мне понадобится Поттер собственной персоной, — сообщил Лорд. — Он сможет беспрепятственно вынести Пророчество из Отдела, и я предпочту убить двух зайцев одним выстрелом — и получить Пророчество, и избавиться от Поттера раз и навсегда. Но я не собираюсь дарить мальчишке еще целый учебный год, пока он будет в школе под крылом у Дамблдора, — послышались осторожные смешки, а темный маг продолжал: — Мне понадобится человек, который будет поблизости от Поттера и который смог бы в нужный момент подтолкнуть его к тому, чтобы он отправился в Отдел Тайн. Поначалу всеобщие взгляды устремились к Снейпу, а потом, после паузы — к Люциусу и Кантанкерусу. Видимо, все подумали о сыновьях последних. — Нет, — мягко сказал Волдеморт, без труда разгадав всеобщие мысли, и на его губах возникла тень пугающей улыбки. — Северус, насколько я помню, ты не являешься у Поттера самым любимым педагогом? Словно судорога пробежала по крючконосому лицу, и Снейп после паузы выдавил: — Боюсь, что нет, Милорд. — Как и в целом особой дружбы Поттер с учениками Слизерина не водит, — подытожил Лорд. — Так что нет, эти варианты мне не годятся. Мне нужен свой человек в Хогвартсе, к которому мальчишка относился бы без предубеждения. Который не вызвал бы ненужных подозрений, кто слился бы с обитателями Хогвартса. Кто не внушал бы опасений, казался бы безобидным. И кто умеет втираться в доверие и играть выбранную роль. — Что, если предложить Дамблдору нашего человека на место преподавателя Защиты? — осторожно подал голос Кантанкерус Нотт. — Конечно, это будет непросто — чтобы Дамблдор не догадался, что у него под носом шпион, но если постараться… — Учитывая, сколько в Хогвартсе уже было подставных преподавателей Защиты, я бы не особо рассчитывал на успех, — вмешался Трэверс, косясь на Волдеморта с опаской. Но тот слушал вполне благосклонно, и Трэверс приободрился. — В очередной раз ту же ошибку Дамблдор вряд ли совершит, особенно сейчас, когда против него и так ополчилась половина магического сообщества. И потом, новый преподаватель может втереться в доверие ученику, но все равно это не так надежно, как если бы рядом с Поттером оказался кто-то его возраста. Студент вызовет куда меньше подозрений. Барти хмыкнул. — А что? Я мог бы изобразить и студента. После параноика-Грюма я уже с любой ролью справлюсь! Господин, вы только прикажите… — Мысль со студентом мне нравится, — негромко сказал Волдеморт, и Крауч радостно улыбнулся. — Но нет, Барти, это будет не твое представление. Да и пить Оборотное зелье целыми котлами, чтобы этого никто не заметил, тебе уже не удастся. Так что в Хогвартс должен отправиться кто-то из моих людей, кто не вызовет подозрений не только своим поведением, но и внешним обликом. С этими словами он остановил взгляд на Элиссе, которая поначалу никак не приняла его на свой счет и просто сидела, дожидаясь развития событий. Но вот прочие Пожиратели друг за другом тоже начинали смотреть на нее, и тут уже у Элиссы зародились нехорошие подозрения. Черты Беллатрисы Лестрейндж озарились неприкрытым удовольствием, и она, кажется, едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться торжествующе в полный голос. Ехидные ухмылки Элисса увидела еще у нескольких человек, включая Нотта и Эйвери. — Осмелюсь заметить, — вдруг сказал Долохов, который один из немногих смотрел на Элиссу с симпатией и даже сочувствием. — Мисс Каройи никак не получится отправить на один курс с Поттером, да и на шестой тоже едва ли. Даже на седьмом курсе она будет выглядеть взрослой, но это хоть как-то можно провернуть… Но вы все равно юны и прекрасны, мисс, — добавил он учтиво, но сейчас его галантность показалась потерявшей дар речи Элиссе издевкой. — На выпускной курс можно, — поддержал Барти, разглядывая Элиссу оценивающе. Причем не он один — Элисса со всех сторон чувствовала направленное на нее цепкое, изучающее внимание. Она оставалась неподвижна и невозмутима, но в душе у нее все клокотало от закипающей ярости. Ох, ее бы воля, она бы тут такое устроила, чтобы никто больше не пялился на нее с подобной бесцеремонностью!.. — Элисса вполне тянет на семнадцать-восемнадцать лет. Ну, выглядит чуть взрослее, но если еще форменную мантию наденет… получится самая настоящая студентка Хогвартса. Хоть завтра ЖАБА иди сдавай. — Пожалуй, выпускной курс подойдет, — согласился Волдеморт неторопливо, и в его взгляде Элисса не видела того же любопытства, с которым ее рассматривали все остальные — будто редкую бабочку под лупой. А это означало, что вовсе не Пожиратели сейчас предложили ему эту идею, а он уже сам все обдумал и принял решение. И в его глазах она отчетливо прочитала подначивание — Лорд от души забавлялся ее растерянностью и ожидал, когда она уже сорвется и взбунтуется. Вот же гад. Но с чего вдруг эта странная идея?! Когда он это придумал, зачем? Они почти все лето провели вместе — и ни разу, ни словом, ни жестом он не давал ей намеков на то, что распланировал ее жизнь на следующие полгода таким… специфическим образом! — Кто-нибудь еще хочет поделиться своими соображениями? — осведомился Волдеморт, и в его голосе Элиссе тоже почудилась скрываемая насмешка. — Может быть, у кого-то есть возражения? Если нет, то… Люциус, займись этим делом. Свяжись с Дамблдором, сообщи, что в этом году в Хогвартс с домашнего обучения хочет перевестись студентка седьмого… Он не договорил — Элисса демонстративно подняла руку высоко вверх. Ей приходилось прикладывать огромное количество усилий, чтобы не сверлить Лорда злобным взглядом — еще не хватало доставить ему такое удовольствие! — но дальше молчать было нельзя. — Да, Элисса? — вежливо спросил Волдеморт, приподняв черную бровь. В рядах Пожирателей произошло некоторое смятение — потому что обычно никто не осмеливался открыто перебивать Повелителя, ибо сие было чревато опасными последствиями, — но Элисса была в таком бешенстве, что на нежные чувства присутствующих ей было наплевать. — Ты хотела что-то добавить? Взывать к логике, вопрошать, что за очередная гениальная идея взбрела ему на ум, а заодно жаловаться, что ей данное задание совсем не по нутру, Элисса не стала, ибо смысла в этом не было никакого. Спрашивать, как Волдеморт представлял себе это все технически — как она будет втираться в доверие Поттеру, — тоже было бесполезно, поскольку отныне это были проблемы исключительно Элиссы, но никак не Лорда. Потому ровным, спокойным тоном, тщательно контролируя каждую лицевую мышцу, — она произнесла: — Если я отправлюсь туда под своей фамилией, Дамблдор узнает о вашем замысле еще до того, как я переступлю порог школы. Моя биография ни для кого не секрет, и Дамблдор очень быстро выяснит и мое настоящее имя, и то, что мне уже давно не семнадцать лет. А не под своим именем я отправиться не могу. Тот же Поттер, как и семья Уизли, как и сам Дамблдор — они все уже знают меня как Элиссу Каройи… — Естественно, Дамблдору уже и так известно, кто ты, и твое задание не останется для него секретом, — отозвался Волдеморт несколько утомленно, и Элисса осеклась. — О чем ты подумала — что тебе удастся не вызвать никаких подозрений своим появлением? Конечно, нет. Он с самого начала будет знать, кто ты и зачем явилась. — В таком случае он меня к Поттеру на пушечный выстрел не подпустит, — заявила она, чувствуя все более усиливающееся смятение. — Да я из Хогвартса вылечу на следующий же день после того, как там появлюсь! Зачем Дамблдору терпеть меня у себя под носом? Да еще учитывая, что я выгляжу явно старше всех студентов? — Потому что известный шпион, который будет в поле твоего зрения, куда лучше неизвестного, чье появление старик мог бы на самом деле пропустить. Так что никто из Хогвартса тебя не выставит, хотя, конечно, Дамблдор будет за тобой приглядывать, чтобы ты не натворила дел. А вот каким образом ты прибьешься к Поттеру, завоюешь его доверие и выманишь из замка — меня не касается, — его голос стал суше и холоднее, и Элиссе пришлось поумерить злость и вспомнить о том, что она не должна сердито сверкать глазами, привлекая внимание всех Пожирателей за столом. А заодно представить, что произойдет, если не то что в ее слове — а хотя бы в одном неверном движении он увидит вызов. Лучше было не представлять. Открытого неповиновения он не потерпит. Ох, были бы они с Волдемортом сейчас наедине, как происходило регулярно — там она была бы куда откровеннее и значительно свободнее высказала бы ему все то, что думает об этом! — Но ты права в одном, — заметил он уже куда более благосклонно, отчего у нее только усилилось ощущение, что он над ней открыто издевался. Но, как ни странно, открытых насмешек в лицах прочих Пожирателей Элисса почти не видела. Вместо этого во взглядах многих — Люциуса, Кантанкеруса, Долохова, Руквуда, Яксли — читалась настороженность, пока они дожидались развития событий. Словно наблюдали за грозовым циклоном на горизонте в ожидании, что произойдет дальше — обойдет стороной или обрушится на всех присутствующих с яростью первобытной стихии. Лорд же, который тоже должен был ощущать настроения сторонников, продолжил: — Тебе действительно нужна убедительная биография. В Венгрии у тебя остались другие родственники-однофамильцы? Чтобы ты могла представиться чьей-нибудь семнадцатилетней дочерью, которая училась на дому и о ней особо никто не слышал? — Остались. У моего отца есть кузены, а у них — свои дети. У меня еще две троюродные сестры, Энико и Эстер. Уж что-что, а свое фамильное древо Элисса как выходец из древней чистокровной семьи знала отлично. — А почему у вас все на «Э»? — удивился Долохов. Элисса обратила внимание, что он был одним из немногих за этим столом, кто мог позволить себе отходить от темы. — Семейная традиция — называть всех детей одного поколения на одну букву, — криво улыбнувшись, ответила она. — Мои двоюродные братья — Элигиуш, Эрнё и Элек. А у моего отца есть сестра Маргит и кузены Мориц и Микша. — Очень мифологично. Элисса пожала плечами. Она-то всегда полагала, что кому-то из благородных предков просто надоело заучивать семейное древо наизусть, и он нашел дельный способ облегчить себе и потомкам жизнь. Волдеморт кивнул, видимо, удовлетворившись количеством Элиссиной дальней родни. — Передашь Люциусу имена и основную информацию о них, чтобы он максимально внятно изложил это в письме Дамблдору. Старик, конечно, правду будет знать и так, но в глазах всех прочих обитателей Хогвартса твое появление будет выглядеть официально и законно. А заодно выбери предметы для изучения — ты же на седьмой курс едешь, тебе по-хорошему вообще результаты СОВ нужны… — В Шармбатоне СОВ нет, — сообщила Элисса угрюмо, с ужасом осознавая, что это все по-настоящему и отправиться в Хогвартс ей в самом деле придется. — Там сдают итоговые экзамены только по окончании школы. — Тем лучше, — губы Волдеморта все-таки изогнулись в усмешке, и Элисса окончательно убедилась, что он ее провоцировал. — Это избавит Люциуса от подделки документов. Элисса, ты хочешь еще поспорить? В его голосе слышалось предупреждение — безошибочно узнаваемое, и ей еще не настолько изменил здравый смысл, чтобы проигнорировать его. Чувствуя, как внутри нее все клокочет от злости, Элисса спустя секунду справилась с собой и уважительно склонила голову. От напряженной тишины и внимания Пожирателей воздух в комнате, казалось, тихонько звенел. — Нет, Повелитель. Я сделаю так, как вы прикажете. Следуя выбранному образу, она опустила глаза на столешницу, как бы пристыженная и признавшая поражение, буквально всей кожей ощущая, как содрогается от беззвучного смеха Беллатриса Лестрейндж и как оценивающе, пристально ее изучает Северус Снейп. И в то же время — и это было самым невероятным — Элисса чувствовала резко возросшее недовольство Лорда. Как, почему? Что она сделала не так? Наоборот, она отказалась от пререканий и не стала бунтовать, чтобы не злить его. Что ему не нравится? С собрания она выходила замкнутая, настороженная, чувствуя на себе любопытные взгляды. Волдеморт покинул особняк сразу же, и Пожиратели тотчас заметно расслабились. — Мисс Каройи, — к ней приблизился Люциус; как показалось Элиссе, он растягивал слова еще более лениво и высокомерно, чем раньше. — Я бы предложил согласовать элементы вашей биографии как можно скорее, чтобы уладить бюрократические формальности. — Вам же нужно будет еще к школе успеть подготовиться, — участливо поддакнул проходивший мимо Нотт. — Ну там, учебники купить, котел, ингредиенты… Северус, возьмешь к себе новую студентку? — Если у мисс Каройи уровень зельеварения соответствует «Превосходно» или хотя бы «Выше ожидаемого», — без тени иронии сообщил Снейп все с тем же непроницаемым видом, но его ответ почему-то показался многим крайне остроумным, и несколько человек — Рудольфус Лестрейндж, Барти, Мальсибер, Эйвери — громко прыснули. — Письменные принадлежности купить не забудь, деточка, — пожелала Беллатриса злорадно. Элисса молча посмотрела на нее — колдунья выглядела до неприличия счастливой. — И на поезд не опоздай. Ты в Косой переулок за покупками сама доберешься, или тебя за ручку туда сводить? Мерлин и Моргана, пошлите мне терпения, чтобы никого из этих людей не убить и не покалечить раньше времени. Они не знают меня. Не знают, с кем связываются. Им невдомек, чем это чревато — злить меня. Как там это было в маггловской Библии, с которой Элиссу в свое время познакомил Картер? Ах да. Прости им, Господи, ибо не ведают, что творят. *** В Глазго она на этот раз отправилась сложным путем, с несколькими трансгрессиями, чтобы за ней наверняка не установили слежки. Но все было тихо, и, когда Элисса покидала дом Малфоев, там все были заняты своими делами и никто даже не обратил внимания, что она снова куда-то пропала. Первым, кого Элисса увидела, шагнув в просторную кухню, был Алекс — потому что он тут же устремился ей навстречу и заключил в объятия. Элисса обвила его шею руками и крепко обняла, а затем отступила назад, рассматривая. Даже кратковременный отдых в компании дементоров уже отразился на его облике — Алекс осунулся, похудел, глаза, хотя и горели ярко, но запали, а губы высохли и растрескались. — Хреново выглядит, — доверительно наклонившись к уху Элиссы, сообщил Бенджи — но так, чтобы его слышал каждый, кто был в кухне, а собрались здесь абсолютно все. — По-моему, теперь даже я на его фоне кажусь куда красивее. — Не дождешься, — фыркнул Алекс и тряхнул отросшими и уже не такими ухоженными пшеничными кудрями. — Чтобы ты начал выигрышно смотреться рядом со мной, мне пришлось бы пройти через поцелуй дементора, не меньше! — Трудности были? — поинтересовалась Элисса, забираясь с ногами в свое любимое разномастное кресло и обводя всех собравшихся взглядом, в первую очередь — Троя. Но тот сидел, как обычно, в своем углу и помалкивал, и ответил Элиссе Бенджи: — Неа. Дамблдор, конечно, с пол-оборота в нашу искренность и прекраснодушие не поверил и во все секреты Ордена Феникса вот так, ни за что ни про что, не посвятил, но можно сказать, что к некому… согласию мы пришли. — Мы сказали Дамблдору, что Бенджи и я перешли дорогу Сама-Знаешь-Кому и он на нас за это слегка в обиде, а потому наши жизни в опасности. И мы готовы по возможности оказывать Ордену Феникса посильную поддержку — в обмен на защиту, разумеется. Вряд ли мы станем для Дамблдора доверенными лицами, но официально мы с Бенджи теперь в Ордене Феникса. Можешь нас поздравить. — Поздравляю, — машинально согласилась Элисса. — Какую защиту вам предоставили? — Убежище. Мы теперь временно переедем в штаб-квартиру Ордена. Это фамильный дом Блэков, где сейчас живет последний оставшийся в живых отпрыск семьи — Сириус Блэк. Тот самый, который два года назад сбежал из Азкабана. Как ни парадоксально, все покойные и живые родственники Блэка всегда были сторонниками Волдеморта, в то время как сам Сириус — убежденный последователь Дамблдора, а заодно был лучшим другом погибших Поттеров. Штаб-квартира же находится в Лондоне, но защищена такой прорвой чар и заклинаний, что даже Маттео туда не пролезет… У Маттео, сидевшего на подоконнике, глаза загорелись азартом и воодушевлением — слова Алекса он как пить дать воспринял как личный вызов, и уже поднял ладонь вверх и набрал воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, но… — Даже не вздумай, — предостерегающе сказала Элисса. — Никаких попыток вломиться в Орден Феникса, даже просто из спортивного интереса! Хоть у нас теперь разделение на противоборствующие стороны, где Алекс и Бенджи помогают Ордену, а вы с Картером — Пожирателям, это не значит, что вы на самом деле начинаете интриговать друг против друга! Так что больше никакой самодеятельности и диверсий! Мы больше не можем позволить себе никаких ошибок, все и так висит на волоске! На ее сердитую речь Маттео примирительно пожал плечами и прислонился обратно к окну, зато Алекс покаянно опустил голову и тяжело вздохнул. — Элисса, прости меня. И вы все тоже. Я очень виноват перед вами… Я поступил опрометчиво, безрассудно и подставил всех вас. Рисковал собой, не подумав, что в случае моей неудачи вам придется все это расхлебывать… И я очень признателен за то, что вы вывезли мою семью и им больше ничего не угрожает. — Ты на каком факультете учился в Хогвартсе до того, как перевелся в Ильверморни? — вдруг спросила Элисса, вспомнив кое-что. Алекс заметно озадачился. — На Гриффиндоре. А что? Она покачала головой, но в душе усмехнулась. Помнится, Волдеморт когда-то высказался о ее собственных безрассудстве, смелости и глупости, заметив, что этими качествами она вполне подходит Гриффиндору. Кажется, теперь она понимала, что темный маг имел в виду. — Ладно, проехали. Как вы объяснили Дамблдору свое появление? Он спросил, каким образом тебе удалось исцелиться от болезни Дюра? — Спросил, — отозвался Алекс нехотя: о своей болезни он говорить вслух крайне не любил. — Я ему ответил то же самое, что Визенгамоту: что никто не знает, как это случилось. Не буду утверждать, что Дамблдор мне поверил, но допытываться не стал. — Он должен будет в скором времени догадаться, что все мы действуем заодно, — заметил Трой невыразительно. — Если уже не догадался, — Элисса пожала плечами. — Но Дамблдору сейчас важно одно — стараниями Министерства он так сильно дискредитирован, что ему любая помощь со стороны будет кстати. В том, что Волдеморт хочет головы Алекса и Бенджи, у него сомнений нет. А, как известно, «враг моего врага — мой друг», так что, пока ребята действуют против Пожирателей, у Дамблдора не будет причин ставить им палки в колеса. Только вы уж, Алекс, Бенджи, будьте поосторожнее… — Будем, — невозмутимо пообещал оборотень. — Хотя в ближайшее время вся наша осторожность сведется к тому, что мы будем сидеть в штаб-квартире в компании Блэка, поскольку нас троих объединяет одна проблема — мы все трое являемся беглецами, и нас ищут мракоборцы. — Придется запастись терпением. — Это понятно, — Картер кивнул и посмотрел грозно на Алекса. Тому хватило совести виновато потупить взгляд. — Это относится ко всем. На ближайшие месяцы вы будете моими глазами и в Ордене Феникса, и у Пожирателей. Стало тихо, и Элисса, поморщившись, будто у неё резко заболел живот, перешла к главной новости этого дня. Реакции друзей она дожидалась со внутренним страхом. — Первого сентября я отправляюсь в Хогвартс. На несколько месяцев минимум. — В качестве профессора? — удивился Алекс. — Будешь преподавать Защиту от Темных Искусств? Ты, если что, поосторожнее там. Эта должность считается проклятой, на ней ни один волшебник не может продержаться больше года. У меня пять преподавателей за пять курсов сменилось. А с чего тебя вдруг преподавать потянуло? У нас новый хитроумный план, благодаря которому мы сможем снова всех переиграть и победить? — Если бы! — Элисса тоскливо вздохнула и подперла щеку рукой. — План-то хитроумный, только он не мой, а Волдеморта. Он отправляет меня в Хогвартс шпионить за Поттером. И нет, не в качестве преподавателя. Я поеду… как ученица. Выпускного курса. На несколько секунд в кухне повисла тишина, прерываемая только судорожным кашлем Алекса, который поперхнулся сигаретным дымом. Затем худшие опасения Элиссы оправдались — Маттео захохотал так громко, что едва не сверзился с подоконника. Ему вторил раскатистый смех Бенджи, в то время как Картер с каждой секундой все больше хмурился. — Deve proprio odiarti!{?}[Да он тебя ненавидит! (итал.)] — выдохнул Маттео, едва обретя способность связно говорить, и тут же снова зашёлся от смеха. — Элисса, признайся, чего такого ты натворила в эти дни, раз лорд Волдеморт так на тебя взъелся? Элисса сама поразилась, когда расслышала в собственном голосе отчетливые нотки обиды: — С чего ты это взял-то?! — С того, что ты, по-моему, пока не понимаешь, что на тебя свалилось, — пробулькал сквозь смех Бенджи, который более или менее справился с собой. — Тебя отправили учиться на выпускной курс — то есть заново зубрить учебники, строчить конспекты и сдавать выпускные экзамены, а заодно находить общий язык с толпой детей разного возраста и преподавателями! Это тебя-то — взрослую девку, которая теперь должна слиться с полным замком подростков! Да такого врагу не пожелаешь!.. Последнее слово у него вышло не совсем отчетливо, поскольку Бенджи снова заржал. — Будет вам, — укоризненно заметил Алекс, но по его глазам Элисса видела, что он сам с трудом сохраняет серьёзное лицо. — Подумайте о положительных сторонах такого задания. Элисса, ты всегда можешь подтянуть те навыки, на которые в свои школьные годы махнула рукой. К примеру, это чудесная возможность научиться играть в квиддич… Или сходить на свидание с капитаном школьной команды и романтично лобызаться с ним под луной! — Только следи за тем, чтобы этот капитан команды был с седьмого курса, — совершенно серьёзно посоветовал Маттео, едва не лопаясь от смеха. — А еще лучше найди там какого-нибудь преподавателя посимпатичнее! — Не ставь перед дамой невыполнимых задач, — Алекс покачал головой. — Там из преподавателей мужского пола — Дамблдор, Флитвик и Снейп! Только из одного уже песок сыплется, другой ростом будет Элиссе по пояс, а Снейп — это вообще удовольствие на редкого гурмана! Бенджи и Маттео снова загоготали. — Козлы, — угрюмо заявила Элисса, высказывая свое отношение сразу ко всем — и к друзьям с их насмешками, и к Лорду, который придумал ей это идиотское задание. Гогот стал громче. Тем не менее, когда она взглянула на Картера и Троя, ей немного полегчало, поскольку те двое не просто оставались серьезными — они мрачнели буквально на глазах. — Это странно, — сказал Трой очень тихо, но каким-то волшебным образом остальные его услышали, и смех быстро стих — ибо свои личные суждения Трой высказывал крайне редко. — По моим подсчётам, он не должен был тебя отсылать. — Почему? — мигом насторожился Картер еще больше. — Волдеморту не известно местонахождение «Сердца Исиды». И то, что он отправляет Элиссу в Хогвартс, служит подтверждением тому, что в преданности Элиссы он не сомневается и ее тайну не раскрыл… Иначе хрен бы он ее куда отпустил. — Я говорю не об артефакте, — и только очень внимательный взгляд заметил бы на лице Троя раздражение — на то, что окружающие люди были не настолько проницательны, как он, и ему приходилось давать дополнительные разъяснения. Трой явно был обеспокоен — причём даже сильнее, чем сама Элисса. Иначе он куда лучше владел бы собой. — И не о том, что Волдеморт не выпустил бы из рук «Сердце Исиды». Я говорю о том, что он не должен был отсылать прочь саму Элиссу. Да ещё так надолго. У Картера брови взмыли вверх, а опешивший Алекс выразил мысль, которая посетила и всех остальных: — Извините, а по какой причине Сами-Знаете-Кто должен так сильно дорожить компанией Элиссы, чтобы все время держать её при себе? Трой в ответ даже не шелохнулся, зато Маттео вдруг с видом человека, на которого снизошло божественное озарение, глубокомысленно произнес: — О! — и снова замолчал. Картер обвел сердитым взглядом все их собрание и остановился на Элиссе, которая сидела с мрачным, насупленным видом, и, кажется, что-то заподозрил. — Элисса! Ты знаешь что-то, чего мы не знаем? Пересказывать им фантастические теории Троя и Маттео она не испытывала ни малейшего желания и потому ответила более резко, чем Картер того заслуживал: — Я? Я ничего не знаю. Можете потом обсудить с Троем его версии и теории, но, пожалуйста, без моего участия. Картер обиженно нахохлился, а Элисса, чьи раздражение и смятение за последние полчаса усилились стократно, а теперь к ним еще прибавилось чувство вины, решительно поднялась на ноги. — Всем спасибо за внимание. Пока я буду в Хогвартсе, можете присылать ко мне сов — только не очень часто. Всем спокойной ночи. Мне завтра еще надо встать пораньше, чтобы купить все полагающееся для учебы барахло. — Элисса, если мы тебя обидели… — торопливо заговорил Алекс, который, как и прочие, без труда расслышал отчужденный холод в ее голосе. Бенджи виновато понурился, Маттео посерьезнел. — Извини. Мы не хотели, и… — Я не обижена, — в голове шумело, а в висках медленно разливалась пульсирующая боль. — Я только очень устала и хочу отдохнуть. Возможно, перед моим отъездом мы еще повидаемся, но велика вероятность, что нет. Не стоит вызывать подозрения ни у орденцев, ни у Пожирателей, так что с сегодняшнего дня мы живем в режиме повышенной бдительности. Всем до свидания и удачи. — Кто вообще в здравом уме вдруг решил отправить Элиссу в школу? — внезапно спросил Бенджи, обращаясь ко всем одновременно. Элисса замерла на полпути к дверям. — Я имею в виду — посмотрите на нее! Не спорю, год назад ты бы сошла за старшекурсницу, но сейчас? Ты… изменилась. На недокормленного подростка больше совсем не тянешь. Она нервно потеребила кончик переброшенного через плечо длинного «конского хвоста» и попыталась поймать свое отражение в черном оконном стекле. Элисса уже и сама замечала, что за почти двенадцать месяцев спокойной жизни отдохнула, отъелась, в некоторых стратегически важных местах даже округлилась. Но неужели отличия между ней прошлой и ней нынешней были настолько разительными?.. — Я не знаю, — неуверенно промямлила она, обращаясь снова исключительно к Трою — как к тому, кто чудесно умел находить всему логическое объяснение. — То есть понятно, что все дело в «Сердце Исиды», но я специально ничего не делала, ни о чем таком не думала и так стремительно «взрослеть» не собиралась! — Значит, ты это делала несознательно, — пожал Трой плечами. — В смысле?! — Не знаю, — на мгновение ей показалось, что его тонкие бескровные губы сейчас изогнутся в улыбке, но нет, он остался серьезен. — Внешность девушки-подростка была очень удобна как средство маскировки, способ сбить противника с толку, заставить его тебя недооценивать. Но, может, дело в том, что теперь ты хочешь, чтобы тебя воспринимали как взрослую женщину? И хочешь этого куда больше, чем лицедействовать? — Чудесно, — пробурчала Элисса, всей душой мечтая не залиться краской на глазах у всех — поскольку объясняй им всем потом, в чем дело! — Будем надеяться, что к окончанию семестра я не превращусь в почтенную матрону сорока пяти лет. Боюсь, ни Дамблдор, ни Волдеморт юмора не поймут. — Элисса! — окликнул ее Трой, когда она уже почти дошла до дверей, и поднял в воздух стопку пергаментов, которую только что достал из ниоткуда. — Что это? — Ты заказывала информацию о крестражах, — сообщил он, левитируя Элиссе всю стопку, которую ей пришлось схватить двумя руками — поскольку пергаментов было много. — Я ее собрал. Тут и копии текстов и трактатов, и мои выводы. Изучи, как будет свободное время — полагаю, ты получишь ответы на свои вопросы. Только дождись отъезда в Хогвартс. Не думаю, что Волдеморту понравится твой интерес именно к данной теме. Собравшись с силами, она смогла выдавить из себя благодарную улыбку. — Спасибо, Трой. Пока, ребята. Увидимся. Они скомканно попрощались в ответ, и Элисса, уставшая и опустошенная, вышла на улицу. Дневная жара спала, в Глазго было темно и тепло. Сумерки теперь наступали гораздо раньше, чем какой-то месяц назад, небо над головой было совсем черным, августовским, звездным. Под ногами тихо хрустели первые опавшие листья. Скоро осень. А вместе с осенью — и первое сентября. Начало учебного года. Убрав полученные тексты в сумку, Элисса пошла по пустырю в направлении ближайших домов. Прав Маттео. Волдеморт над ней попросту издевался, когда выдумывал это задание. ========== Глава 45 ========== Следующие две недели пролетели быстро и ничем особенным не запомнились — кроме восхитительных ощущений взрослого человека, когда ему в очередной раз приходит письмо со списком учебников и школьных принадлежностей, которые впоследствии закупаются в магазинах, полных таких же страдальцев с точно такими же списками. Потрясающие впечатления. Врагу не пожелаешь. Ладно бы она еще собственного ребенка в школу собирала, но саму себя… Это уже какое-то натуральное издевательство. Хватало и прочих радостей жизни. Беллатриса открыто насмехалась, кто-то из Пожирателей позволял себе отпускать в адрес Элиссы шутки по поводу наступающих учебных будней, Нотт торжествующе сверкал глазами. Волдеморт в эти дни у Малфоев не появлялся, что вызывало у нее двоякие чувства. Короче говоря, жизнь была прекрасна и удивительна. Вечером тридцать первого августа Элисса приступила к сборам. Она плохо представляла себе, что могло бы ей понадобиться в Хогвартсе кроме форменных мантий, и потому просто распахнула дверцы шкафа и по очереди вытаскивала оттуда вешалки и оценивала то или иное платье, а потом отбрасывала их на кровать в две разные кучи. Время от времени она отходила к комоду и начинала сортировать вещи на нем — что взять с собой, что оставить на месте. Настроение было отвратительным. Школа! Черт возьми, школа! Прав был Бенджи, что ни говори! Уж лучше бы ей дали какое-нибудь смертельно опасное задание. Вместе с проштрафившимся Макнейром отправиться к великанам, к примеру. Все будет лучше, чем зазубривать наизусть академические знания, от которых в реальной жизни никакого толка! Ещё и выпускной курс, подготовка к экзаменам! Брррр, такое только в кошмарном сне приснится! Щетка для волос, любимый шампунь с лимонной вербеной отправились в дорожный сундук. Шпильки, губная помада, оставшаяся у нее после ужина с Гербертом Фоули, — так и продолжили лежать на месте. С другой стороны, она вполне может стать твёрдой троечницей. Никаких инструкций на тему, что она должна сдать двенадцать ЖАБА на сплошные «превосходно», ей не давали, а сама она подобной глупостью заниматься точно не собиралась. Карманное зеркальце, зелье для спокойного сна — с собой. Книги по астрономии придется оставить… Но в Хогвартсе же вроде должна быть библиотека, школа все-таки… Как совершенно справедливо высказался Бенджи, кто ее в самом деле в здравом уме отправил бы изображать студентку?! Извертевшись перед зеркалом со всех возможных сторон, Элисса констатировала правоту друзей. Никому больше в голову бы не пришло принять ее за несовершеннолетнюю и таким холодным, презрительным тоном заявлять, что на нее все еще действует Надзор! Изменения происходили постепенно, плавно, в течение целого года, и никто толком не обратил внимания, что она стала выглядеть старше — хотя на все том же достопамятном вечере у Малфоев, куда приглашали Герберта Фоули, с высокой прической, макияжем, да еще тем платьем Элисса внешне приблизилась к своему настоящему возрасту сильнее, чем за всю предыдущую жизнь. Школьная черная мантия и отсутствие косметики, конечно, ее слегка омолодят, но все равно она будет похожа на семикурсницу, которую оставили на второй год. Хорошо если не дважды. И «Сердце Исиды» молчало. Не подавало никаких сигналов и не выявляло никаких проблем в Элиссином драгоценном здоровье. Нет, конечно, студентам можно наврать, что она училась на дому, потеряла год времени и теперь хотела бы наверстать упущенное… Люциус там вроде как в ее официальной биографии что-то такое убедительное придумал, надо будет завтра в поезде освежить память. Да и Трой был абсолютно прав, когда еще год назад говорил, что люди склонны сами додумывать и не замечать правды, если эта правда не вписывается в их привычный мир. Опять же, девушки в семнадцать лет уже активно пользуются косметикой, добавляющей им возраста, а если Элисса как раз ничего такого делать не будет, то запросто сойдет за их ровесницу. Но черт возьми, вот так небрежным жестом отослать ее в Хогвартс, будто надоевшую вещь… Элисса не столько услышала, сколько почувствовала чужое присутствие совсем близко, и обернулась. Он стоял в дверях, видимо, уже некоторое время, и наблюдал за ней. Глаза не переливались алым, оставались тёмными, но в бледном лице читалась настороженность. На пару секунд Элисса даже остановилась, держа в руках очередную вешалку, а потом неудовольствие взыграло с новой силой, и она молча вернулась к своему занятию. Хочет что-то сказать — пускай говорит. Тёплый свитер присоединился к вещам для поездки, расшитое серебряной нитью вечернее платье — к тем, которые останутся в особняке. — У тебя будет другое задание, — наконец произнес он, и во взгляде, которым он обвел комнату, Элисса уловила слабое любопытство. С небольшой задержкой она сообразила, почему: несмотря на всю свою бесцеремонность и нежелание уважать личные границы других людей, лорд Волдеморт ни разу не появлялся в ее спальне, ни в поместье Малфоев, ни в Литтл-Хэнглтоне. И видеть его в подобных декорациях было откровенно… странно. Впрочем, ничего примечательного он здесь обнаружить не мог. Обычная гостевая комната, которую Элисса так и не начала воспринимать своей, и потому её личных вещей было крайне мало. Она даже не испытывала какой-то неловкости или смущения из-за того, что он ворвался в ее непосредственное личное пространство и теперь так беспардонно озирался по сторонам. Слишком сильно Элиссу вывело из себя очередное лордовское решение, спутавшее ей все карты и вынудившее снова менять планы, и подыгрывать его самолюбию, тщеславию она не испытывала желания. Не дождавшись от Элиссы какой-либо внятной реакции, Волдеморт прекратил изучать убранство малфоевской гостевой спальни и снова посмотрел на Элиссу — на этот раз куда более мрачно. После чего шагнул через порог, плотно закрыл за собой дверь, отрезая себя и Элиссу от прочего дома, а затем невербально сотворил заклинание Тишины. Элисса наблюдала за этими манипуляциями с выразительно вздернутой бровью и едва удерживала себя от того, чтобы не скрестить воинственно руки на груди. — Слежка за Поттером интересует меня в меньшей степени, — наконец заявил он, когда остался удовлетворен полученной конфиденциальностью. — Из Хогвартса он все равно никуда не денется, старик с него глаз не спустит. Я хочу, чтобы ты присмотрела за Северусом. На этот раз Элисса озадачилась по-настоящему, а потому не стала изображать безразличие и посмотрела вопросительно. — Вы его в чем-то подозреваете? На привлекательном лице отразилось сильное раздражение, но направленное не на Элиссу. — У меня нет точных доказательств… Впрочем, если бы были, этот разговор бы вовсе не состоялся. Нам ещё многое предстоит совершить для нашей победы, ставки с каждым днем становятся все выше, и я не допущу в своём окружении дамблдоровского шпиона. Хватит в рядах Пожирателей одной крысы… И каждого предателя, который действует против меня, я убью лично. Причём тогда, когда он уже сам будет умолять о смерти. Последние слова он произнес тихо, но как-то так, что Элисса, у которой по спине побежали холодные мурашки, ни на миг не усомнилась — именно так все и будет. — Ты высказывала любопытные суждения о Северусе. Давно, больше полугода назад, — продолжил он уже обычным тоном, вглядываясь в ее лицо с каким-то непонятным жадным интересом. Элисса внимательно слушала, хотя про себя недоверчиво хмыкнула — надо же, он помнит, что она говорила ещё в прошлом декабре! И к каким же её рассуждениям он вдруг решил прислушаться? К тем, согласно которым Северус Снейп мог испытывать к грязнокровке Лили Поттер любовь — чувство, которое Волдеморт презирал и всячески отрицал его существование? — Я бы не хотел, чтобы ты оказалась права, но пускать ситуацию на самотёк не собираюсь. — Я должна предоставить вам доказательства его вины или, наоборот, невиновности? — Я не особо уповаю на такую невиданную удачу, — обронил он снисходительно. — В Хогвартсе ты постоянно будешь на глазах у Дамблдора, который осведомлен, что ты служишь мне. Кстати, не разочаровывай его и веди себя соответствующе. Старик должен поверить, что я прислал тебя не спускать глаз с Поттера. Но сама присмотрись к Северусу. В твоём присутствии он, конечно, будет держаться настороже, но мало ли… Ты можешь заметить что-нибудь важное. Несколько неожиданная смена курса, но суть от этого не меняется. Уехать минимум на пять месяцев в Хогвартс все равно придётся, и нет никакой разницы, за кем следить — за Мальчиком, Который Выжил, или за Снейпом. Хоть за самим Дамблдором. Поэтому Элисса лишь кивнула. — Я все поняла, Повелитель. — Это должно остаться только между нами, — с нажимом произнес он. Вид у Волдеморта был почему-то сердитый, хотя Элисса ничем не демонстрировала своего несогласия и говорила очень вежливо. — Ты слышишь меня? Рассказывать кому-либо о моем приказе тебе запрещено. И будь осторожна с самим Северусом, он превосходный легилимент. Ясно? Не вполне понимая, чем он теперь недоволен, Элисса мысленно пожала плечами и невозмутимо кивнула. — Можете не беспокоиться, Повелитель. Я сделаю все, чтобы вас не подвести. По неведомой причине он не покинул тут же ее комнату, а продолжал неподвижно стоять, будто дожидался от неё какой-то реакции, и на сей раз Элисса вполне искренне не могла сообразить, чего он хотел. Что она должна сделать или сказать? Пасть ниц напоследок, раз уж они расстаются как минимум на несколько месяцев? Попросить домашнее задание по Темным Искусствам, которое будет выполнять в Хогвартсе на радость Дамблдору? — Могу я вернуться к сборам? — просительно сказала она. — Я плохо представляю, что брать с собой. Давно покинула школу, да и Шармбатон находится в совсем другом климате… Элисса очень надеялась, что сейчас он пожелает ей успешного учебного года и наконец-то уйдёт заниматься своими куда более важными и ответственными делами, но Волдеморт не шелохнулся. И он по-прежнему ничего не говорил, только мрачнел с каждой секундой все больше. Ну и черт с вами, — сердито решила про себя Элисса. — Хотите играть в молчанку и гневно сверкать глазами — ваше право. Если у вас ко мне претензии — я перед вами. И она развернулась обратно к шкафу, намереваясь достать оттуда ещё две вешалки. — Знаешь, что меня поражает больше всего? — осведомился голос позади нее. Негромко и даже почти невыразительно. Но вибрирующую злость в нем не расслышал бы только глухой. Медленно, чувствуя, как его взгляд сверлом ввинчивается ей в позвоночник, Элисса обернулась — и тут же увидела его горящие бешеным алым пламенем глаза. И хотя она с самого его появления чувствовала, что Волдеморт пребывал в каком-то странном настроении, к столь стремительной перемене Элисса оказалась не готова и сильно вздрогнула от неожиданности. Следом ей бросились в глаза прочие детали — напряжённая фигура, желваки на челюсти, знакомая циничная складка у губ… Белые аристократичные пальцы с силой сжимают волшебную палочку. Красивое лицо искажено от сдерживаемого гнева. В общем, классический облик лорда Волдеморта под названием «Спасайся кто может». Как известно, первое, что ты должен сделать, обнаружив в непосредственной близости от себя гремучую змею, — не бросаться наутек и не совершать никаких резких движений, а замереть неподвижно на одном месте. Элисса так и поступила, обратившись в каменное изваяние у шкафа, прямо вместе с вешалками в руках. — Ты совершенно… не принимаешь меня в расчет. Что бы я ни сделал, что бы ни сказал, — поначалу он выталкивал из себя слова с заметным усилием, будто заставлял себя проговаривать это вслух, но потом его речь стала более быстрой, эмоциональной — Волдеморт больше не старался скрывать истинные чувства. — Ты всегда остаёшься безразлична. Как бы я ни пытался встряхнуть тебя, вывести на какую-то живую реакцию… Ты не поддаешься. Тебя не интересует моя миссия, ты презираешь моих людей, и покуда они могут быть тебе полезны — используешь их. Ты не разделяешь моих взглядов, открыто и без страха высказываешь свои настоящие суждения… — Я выполняю все ваши распоряжения, — рискнула заметить Элисса, все ещё не понимая, что она на этот раз сделала не так. — А я сейчас говорю не о твоей исполнительности, — возразил он опасно мягко, и его губы изогнулись в угрюмой усмешке. — Я говорю не о твоих поступках, а о твоих… мыслях. Чувствах. Ей пришлось приложить кучу усилий, чтобы её брови снова не поползли изумленно вверх. Ради Мерлина, что этот человек, который является эмоциональным калекой куда хуже самой Элиссы, может знать о ее чувствах? Элисса набрала было воздуха в грудь, но он предупреждающе поднял ладонь — и как-то сразу стало ясно, что дальше лучше стоять проглотив язык. — Тебе все равно. Все, что я делаю, говорю, всего… меня ты воспринимаешь как нечто… неинтересное, обыденное, не имеющее к тебе никакого отношения. Будто не в моей власти в любую секунду убить тебя, запытать до полусмерти, сотворить с тобой что угодно… Две недели назад я дал тебе задание, которого ты не ожидала и которое изменит твою привычную жизнь, — ты только киваешь. На собраниях я демонстративно понизил твой статус, отсадил к Хвосту — и за все три месяца ты даже ни разу не спросила, а за что такая немилость. И ладно бы это было смирение, стыд или вина, и потому ты не пыталась возразить, — но тебе попросту наплевать! И это касается всего. Завтра я могу объявить, что отныне мы будем защищать права грязнокровок, а Дамблдор должен стать министром магии, — ты и в этом случае просто пожмешь плечами и скажешь: «Как изволите, мой Лорд»! Не задавая вопросов, не спрашивая, почему я так решил… Почему? Что даёт тебе возможность думать, что ты можешь сбросить меня со счетов?! Он говорил, уже открыто повысив голос и яростно выплевывая каждое слово, и, сам не замечая того, выразительно жестикулировал. Элисса смотрела на него во все глаза — и словно не узнавала, и даже его признание, по какой причине на самом деле он так не жаловал ее все лето на собраниях, она отметила лишь краем сознания. Что происходит? С чего вдруг его тревожат подобные вопросы — причём так сильно, что его аж трясёт от злости? — Вы заблуждаетесь, — горячо возразила Элисса, едва он умолк. Как ни парадоксально, она не кривила душой. То есть да, отчасти Волдеморт был прав, но… Ей уж точно не было наплевать на его мнение. С недавних пор, если быть откровенной, но все же. — Да я из кожи вон лезу, чтобы не раздражать вас, как другие люди, я делаю все, чтобы вам было интересно со мной разговаривать… Сказала — и сама осеклась. Слишком по-детски, слишком наивно это прозвучало. Для кого-нибудь другого такое заявление бы сгодилось, но не для этого человека. Но Волдеморт, казалось, ничего не заметил. — Я это уже понял, — едко парировал он, в сильном раздражении делая шаг ей навстречу, и Элисса инстинктивно отступила к стене. — То, что ты стараешься сделать мою жизнь красочнее — в этом никаких сомнений. Но почему-то все с той же удивительной убежденностью веришь, что я не разгадаю твои маневры. Ты ведь для этого последние месяцы убеждаешь меня, будто неровно дышишь к Краучу? — Что?! На этот раз огорошенность в голосе Элиссы была самой настоящей. Она застыла у шкафа, широко распахнув глаза, а Волдеморт холодно рассмеялся — злым, невеселым смехом. — То есть ты в самом деле думала, что я не смогу раскусить твою хитрость? Но придумала ты изобретательно, ничего не скажешь. Ты решила использовать Крауча, чтобы отвлечь меня? Чтобы в случае твоей ошибки я покарал Крауча, думая, что этим накажу тебя? — Элисса не сводила с него расширенных глаз, а его губы скривила глумливая ухмылка. — Изящный ход, и я даже вынужден признать, что это могло сработать. Но ты просчиталась в одном: ты ни во что не ставишь моих слуг. И я должен был поверить, что к одному из них ты прониклась такой горячей симпатией? У Элиссы даже руки опустились, и вешалки с платьями с тихим шелестом упали на пол. Сама она молчала, впервые за все время понятия не имея, что сказать. К тому, что здесь ее с такой лёгкостью выведут на чистую воду, она оказалась не готова. — Почему Барти? — осведомился он тем временем все с той же неприятной улыбкой, которая здорово портила его правильные черты. — Почему не Кантанкерус? Или Белла? Тут даже не имеет значения, что они тебя недолюбливают. Тебе хватило бы изворотливости найти подход к каждому из них и расположить к себе, а потом ударить в спину. Так почему Крауч? — Он оскорбил меня, — холодно ответила Элисса, решив, что в данном случае скрывать правду смысла нет. — И должен был поплатиться. Кажется, Волдеморт намеревался сказать что-то еще, но в последний миг остановил себя — такого поворота он не ожидал. — И чем же? — поинтересовался он мягко. — Ты никогда не производила впечатление сильно обидчивой. Наоборот, мнение посторонних тебя вообще интересует крайне мало. Элисса сделала глубокий вдох и тут же шумно выдохнула и прикусила губу, сообразив, в какую ловушку загнала саму себя. Проговорить вслух этому человеку причину, по которой она затаила зло на Барти, ей нисколько не улыбалось. Ее реакция от Лорда не ускользнула, и он хищно раздул ноздри, будто почуяв добычу. Или — что в данном контексте более уместно — нащупав слабину. — Ну? — по его повелительному тону было понятно, что отвертеться от ответа не удастся. Краем сознания Элисса успела подумать — Мерлин, о какой ерунде он меня допрашивает с таким пристрастием?! О том, почему я недолюбливаю одного из его слуг?! От злости и смущения она нацепила на лицо выражение яростной любезности и расплылась в сиропно-приторной улыбке. — Если суммировать и выразиться максимально лаконично, он назвал меня вашей подстилкой, — сообщила Элисса, учтиво склонив голову набок. — Что вы ставите меня выше прочих Пожирателей, потому что я скрашиваю вам ночи. Что, на взгляд Барти, не слишком справедливо, поскольку абсолютное большинство Пожирателей, за редким исключением, подобной привилегии по понятным причинам лишены. Бросив на него короткий взгляд из-под ресниц, Элисса с мрачным удовлетворением отметила, что в первое мгновение он застыл как громом поражённый, даже позабыв разозлиться ещё сильнее, — должно быть, к такому известию он не был готов вообще никак и попросту не ожидал услышать подобное. И не только потому, что столь приземленного объяснения его взвешенный, рациональный разум не предвидел, но и потому что Элисса коснулась весьма смелой темы, которая в чопорном английском волшебном обществе была совершенно недопустима. — Это чушь, — наконец заявил Волдеморт после паузы. Его лицо сделалось странно отчужденным, бесстрастным — почему-то именно в данный момент он спохватился, что не стоит так открыто демонстрировать свои эмоции, и укрылся за спасительной личиной напускного безразличия. В том, что она была именно напускной, Элисса не сомневалась. — Ты не могла выдумать ничего более убедительного и… пристойного?! — Я выдумала? — громко изумилась Элисса. Внутренний голос подсказывал, что стоило бы сбавить тон и вообще принять вид более смиренный, но она так сильно злилась, что послала внутренний голос к черту. — Ну что вы, Повелитель, я бы в жизни не додумалась сама до… подобного! Но вот среди Пожирателей уже пять месяцев ходят устойчивые слухи о наших с вами отношениях. А что, вы не слышали?.. И, произнося последние слова все тем же вызывающим тоном, Элисса вдруг с ужасом поняла — он не знал! Он в самом деле впервые об этом слышал! Такое казалось невозможным, поскольку Волдеморт с его легилименцией вроде бы должен быть в курсе бродивших среди Пожирателей сплетен… И в то же время — нет. Ее слова оказались для него полной неожиданностью, и, почувствовав, как потяжелел направленный на нее взгляд Волдеморта, Элисса ощутила, как у нее пересохло во рту. Надо было держать язык за зубами, о чем она думала?! Он ничего не знал, сейчас потребует объяснений, и именно ей придётся разъяснить подробности их предполагаемой связи! А из самой Элиссы, конечно, тот ещё дипломат по части подобных щекотливых вопросов. И обсуждать эту тему, да ещё с Волдемортом, да ещё с учётом того, что она сама воспринимает её близко к сердцу… Тут же вспомнились все размышления и сомнения, столь часто посещавшие ее этим летом, и Элисса осознала, что стремительно и неудержимо краснеет. — Такие слухи не берутся из ниоткуда, — отрубил он категорично, и Элисса даже сквозь бешено колотящееся от смущения сердце смогла испытать слабое удивление. Вроде перед ней стоял взрослый человек, намного старше нее самой, к тому же умный, опытный и проницательный — и откуда же вдруг в его речах такая святая простота? То ли дело в том, что они воспитывались в разные эпохи, то ли… То ли дело в том, что во всем, что касалось отношений с противоположным полом и, следовательно, возникающих на этой основе слухах, сплетнях и обсуждениях лорд Волдеморт был куда менее искушен, чем Элисса полагала. Что казалось ей весьма маловероятным. Как с такой внешностью, как у него, можно оставаться монахом? Добавить ещё харизму, умение убеждать, а заодно непомерную магическую мощь и власть — вещи, способные сделать любого мужчину сексуальным, — все, вот вам и готовая формула успеха у женщин. Но, с другой стороны, она провела с этим человеком почти что бок о бок целый год — и что-то других дам, кроме неё самой и Беллатрисы Лестрейндж, в окружении Волдеморта особо не наблюдалось… Тут она сообразила, что он явно ждёт от неё ответа, пока сама Элисса предавалась каким-то совершенно посторонним и ненужным мыслям — причём мыслям именно об этом человеке! Не просто человеке. О мужчине. Ох, Мерлин… — Вы же сами их и заронили, — выдавила она через силу и взялась пальцами за пылающие щеки. Лорд проследил за ее движением и теперь тоже разглядывал красную как рак Элиссу, пока на его лице проступало недоумение. От прикосновения собственных ледяных пальцев Элиссе стало легче, и она связно договорила: — Ещё в апреле, после нашей первой встречи с Маттео Карбоне в «Белой виверне», помните? Вы тогда ещё отправлялись на переговоры с дементорами. — И что? — Когда было собрание, вы сказали, что уже знаете о том, как прошла встреча с Карбоне. А узнать вы об этом могли только от меня и только предыдущей ночью. Ну а если вы предпочитаете проводить время в моем обществе не только днем, но и по ночам… Вот вам и готовая сплетня. На некоторое время он замер на одном месте, обдумывая услышанное. — Почему ты не сказала о слухах мне? Чтобы решить эту проблему? — наконец требовательно спросил Волдеморт, и Элисса мысленно покачала головой. Точно святая наивность — как он представляет себе подобный разговор? И как ей повезло случайно обнаружить именно эту черту лорда Волдеморта, о которой, наверное, вообще не подозревает ни один человек? — Как именно? — уточнила она вежливо. — Чтобы вы во всеуслышание объявили на собрании, что я не ваша любовница? — Да хоть бы и так! — зло отозвался он. — Речь идёт о твоей репутации. Ты благовоспитанная девушка из древней семьи, ты замужняя женщина… Эффект от его слов был невероятный. Элисса переменилась в лице, и даже румянец мгновенно сошёл — наоборот, она стала белее полотна, а зеленые глаза угрожающе сощурились и опасно загорелись — недобрым, ведьминским огнём. Сама она этого видеть не могла, но маска невозмутимости сползла с неё так легко, как старая кожа со змеи, и черты Элиссы озарились жизнью, чувством, страстью. — Я не замужняя женщина, — из её губ вырывалось такое низкое и угрожающее шипение, что Нагайна обзавидовалась бы. В ту секунду Элисса не видела ничего вокруг, перед глазами будто встали красные круги от бешенства. — Вся та церемония была фарсом от начала и до конца, и этот человек никогда не был моим мужем. Мне плевать на мой статус якобы замужней женщины и плевать на моё положение якобы благовоспитанной девицы из чистокровной семьи. Я отказалась от своего имени много лет назад, я ненавижу его, оно для меня ничего не значит. И вы правы, мне нет никакого дела до сплетен, которые распускают вокруг моей персоны ваши слуги. Мне ни с кем из них семью не заводить, а больше им моя чистая репутация ни за каким чертом не нужна. Тут она обнаружила, что в запале говорила слишком яростно, страстно и — что самое плохое — свои собственные мысли, не маскируя их и не замалчивая. Да с таким огнем, что наговорила куда больше, чем следовало бы. Ещё и руками эмоционально размахивала, и за мимикой вовсе не следила — и Волдеморт прекрасно это видел. Видел её настоящую, слышал ее настоящие суждения, чуть ли не впервые за все время. Когда она вообще в последний раз была настолько откровенна?! Хоть с кем-то? Элисса вздрогнула, когда поняла, что все это время он стоял, отступив к стене, и наблюдал за ней, не перебивая и не вмешиваясь. Поняла, что он специально напомнил о ее замужестве — чтобы спровоцировать и вывести на эту реакцию. Но хуже всего ей стало в тот момент, когда она увидела, с каким выражением лица он на нее смотрел. Не с насмешкой, не с раздражением и не со злостью, будто с его точки зрения она не произносила никаких крамольных, предосудительных вещей. Темные глаза больше не горели яростным багровым пожаром; только в их глубине мерцали завораживающие алые искры. Элиссу даже оглушила внезапная мысль — а слышал ли Волдеморт вообще то, что она с такой горячностью высказывала?.. Он любовался ею. Причём, вне всякого сомнения, сам не отдавая себе в этом отчёта. Многострадальное сердце ухнуло куда-то в живот, когда Элисса внезапно поняла еще кое-что — и это открытие было сродни удару заклинанием «Конфундус». Все ее слова об их с Волдемортом предполагаемой связи… Они не были для него потрясением. То есть он ничего не знал о слухах среди Пожирателей, это да, но… Он не вел себя так, словно Элисса только что открыла ему некую невиданную истину, о которой Волдеморт раньше никак не задумывался. Он не был удивлён тем же образом, как Элисса в день, когда Барти впервые высказался о ее с Повелителем особых отношениях. Когда она впервые осознала, что самый опасный тёмный маг столетия — не бесполое существо, которому неведомы человеческие желания, потребности и инстинкты. Но… почему? Почему он реагирует так, будто ничего такого невероятного она не сказала? Выходит, он думал об этом раньше? Думал о ней именно как… о женщине? Он не мог. Даже сама Элисса не думала о себе как о женщине, и уж Волдеморт точно не стал бы заниматься подобными глупостями! Тогда почему он сейчас смотрит на нее с таким странным, пугающим, непонятным интересом, который она замечала в его глазах всего один раз — когда он увидел её в вечернем платье, причесанную и ухоженную, после достопамятной встречи с Гербертом Фоули у Малфоев? С таким пристальным, оценивающим, серьёзным интересом, от которого у нее холодело в позвоночнике, а колени становились похожи на дрожащее желе? И стоило отметить, что ни на кого из своих соратников, даже на Беллатрису Лестрейндж, он так никогда не смотрел. Мама. Надо срочно паковать вещички и бежать в Хогвартс первым же поездом, не дожидаясь первого сентября — лишь бы подальше от этого чуждого, незнакомого ей интереса и от этих внимательных, настороженных глаз! — Я сообщу Пожирателям, что в своих выводах касательно наших с тобой отношений они были слишком поспешны, — наконец произнес он сухо, и взгляд Волдеморта стал привычным — отстраненным, холодным. — Больше эта тема не всплывёт. — Как скажете, Повелитель, — согласилась Элисса, точно ее кто-то за язык тянул. — Если вас оскорбляет статус моего любовника — разумеется, нужно непременно пресечь эти сплетни. Он бросил на нее такой прожигающий до костей взгляд, что у Элиссы наконец-то включился здравый смысл, и она поспешила дать заднюю: опустила голову, попятилась к упавшим на пол вешалкам с одеждой. — Я выполню ваше поручение, Повелитель. Не беспокойтесь, — смиренно пообещала она, по-прежнему держа глаза долу. — Я умею быть незаметной и буду соблюдать в Хогвартсе осторожность. Никто ничего не заподозрит. Ни Снейп, ни Да… Она не договорила — Волдеморт в два стремительных шага преодолел разделявшее их расстояние, а в следующую секунду его пальцы крепко взяли ее за подбородок, вынуждая Элиссу поднять голову и посмотреть ему в глаза — снова запылавшие неподдельным гневом, стоило Элиссе вернуться к образу кроткой овечки и послушно забубнить себе под нос обещания выполнить приказ в точности. Вот только сказать он ничего не успел. Хотя собирался — Элисса видела, как он набрал воздуха в грудь, чтобы… Что? Что он хотел? Разразиться гневной тирадой? Угрозами? Или больше того — он собирался произнести какое-нибудь заклятие, чтобы уже как следует проучить ее? Что-то странное произошло в тот момент, когда он дотронулся до неё — такое, с чем Элисса никогда не сталкивалась. Словно все ее нервные окончания сосредоточились в одном месте — на ее лице, где сомкнулись его пальцы. У него оказались теплые руки с гладкой кожей — никаких шрамов, рубцов и ледяных прикосновений, и она застыла, запоминая, фиксируя в памяти это ощущение. Точно электрический разряд прошёл по всему ее телу. Он очутился слишком близко. Непозволительно близко. Хватка на подбородке ослабла. Пальцы скользнули дальше и коснулись ее щеки — уже не требуя грубо подчинения, а так, словно его рука прилипла к коже Элиссы, и у него не хватало сил убрать её. Он сам будто обратился в камень, будто налетел на невидимое препятствие — но не находил в себе сил убрать ладонь. И прикосновение было… мягким. В следующую секунду, не понимая, что делает, Элисса накрыла его руку своей. Время остановилось. Мир остановился. Воздух стал густым и вязким как кисель — от застывшего в нем напряжения. Ожидания. Ожидания чего-то неведомого и неизбежного, что изменит все — пусть пока и не ясно, каким образом… Стой перед ней абсолютно любой другой человек со всей планеты Земля — и она назвала бы это прикосновение нежным. Медленно, будто опасаясь чего-то, он высвободил ладонь и отступил назад, не отрывая взгляда от лица Элиссы. В его глазах читалась растерянность, лоб пересекла вертикальная складка. Странное напряжение по-прежнему витало в воздухе, сворачивалось спиралями, и чудилось, что можно поднять ладонь вверх — и нащупать его физически. Резко отвернувшись от нее, Волдеморт вышел из ее комнаты, не сказав больше ни слова. Элисса осталась одна, в тишине, показавшейся ей оглушительной. Только дыхание почему-то вырывалось из груди хриплыми толчками, а подбородок и щека там, где её касались эти пальцы, казались опаленными. Заснуть ночью ей так и не удалось. Следующим утром Элисса в компании Драко Малфоя и его родителей отправилась на вокзал Кингс-Кросс. *** — Повелитель? Осторожный голос Люциуса вывел его из мрачной задумчивости, в которой он пребывал со вчерашнего вечера — с того самого момента, как покинул малфоевское поместье. Волдеморт небрежно качнул головой, показывая, что слушает. — Все, как вы и предполагали, мой Лорд, — поведал Люциус с готовностью, переступая порог гостиной, в которой обычно проходили собрания. — Иштван Акош несколько дней назад покинул Будапешт, оставив все текущие дела на своих помощников и заместителей, а вместе с ним — ещё не меньше трех десятков магов. В их числе Миклош Каройи, который вчера прибыл в Корнуолл. Также я получил ответ из Брюсселя — князь Себастьян де Колиньи пока находится в своей резиденции и в ближайшее время покидать её не собирается. Что наводит на мысли, что у него припасен в рукаве запасной план… Тем не менее, уже пошли слухи, что в будущем князь собирается отправиться в кругосветное путешествие, только сопровождать его там будут преимущественно вампиры, обученные боевой магии. И их маршрут, разумеется, будет пролегать через Британию. С этими словами Люциус выложил на стол папку, которую Волдеморт небрежным движением левитировал к себе и теперь перебирал собранные фотографии. Статный светловолосый мужчина примерно тридцати лет, которого изрядно портила мучнистая вампирская бледность, придавая ему сходство с восставшим трупом – коим, по большому счету, он и являлся. Хрупкая молодая дама, которой эта бледность, наоборот, была к лицу. Волшебник в летах с доброжелательным, открытым взглядом — и чертами до тошноты напоминающий Дамблдора. Еще один волшебник, чуть помоложе — с хищным угловатым лицом, нисколько не похожий на свою дочь. В эмоциях Малфоя отчетливо пробивались напряжение и тревога — Люциус уже догадался, что прибытие такой толпы иностранных гостей будет иметь к ним всем самое прямое отношение. В другой ситуации Волдеморт бы отреагировал на непрошенное вторжение чужаков куда более остро и агрессивно, но сейчас… Уж больно заманчивым был куш. За такой можно и побороться, тем более что он сам пришёл в руки… Перед мысленным взором без спроса возникло красивое бледное лицо в обрамлении иссиня-черных волос и с опасно сверкающими зелёными глазами, а пальцы правой руки словно закололо — они вспомнили прикосновение к нежной белой коже. Глупость какая-то. Это лишнее. Ненужное. Но память, будто в насмешку, тем временем сама подкинула следующий образ — стройный силуэт в красном шелке, очерченный светом тонкий стан, хрупкие запястья, беззащитная шея с темными завитками волос… Сердцебиение участилось. Во всем теле ощущались давно забытые жар и напряжение, которых не было много лет, — Мерлин, это еще откуда взялось?! Откуда выплыло? Опаска. Неуверенность. Не его собственные, чужие. — Ты что-то хотел сказать, Люциус? — голос Лорда звучал холодно и звонко — слишком звонко! — и в эмоциях Малфоя теперь отчетливее проступал страх. Но, собравшись с духом, Люциус выпалил: — Прошу меня извинить, Повелитель, но… Зачем нужно было давать ей уехать? Да ещё во владения Дамблдора? Все — и венгры, и вампиры — уже знают, что оно здесь, и они знают, что именно должны искать. Дамблдор тоже едва ли долго останется в стороне… — Вот именно, — согласился он, позволяя губам изогнуться в улыбке — от которой Люциус громко сглотнул и отступил назад. А Волдеморт, потеряв интерес к собеседнику, отвернулся к окну — где догорал закат первого дня осени. — Все знают, где и что именно надо искать, и лишь одни мы вроде бы как остаемся в неведении — раз я так неосторожно отправил Элиссу в Хогвартс, за пределы своей досягаемости. Вот и пускай наши враги считают, что мы не при делах. Его тон понизился до почти змеиного шипения — вкрадчивого, обволакивающего. Промораживающего насквозь. Люциус, окончательно струхнув и махнув рукой на имидж, спешно ретировался к дверям, будто надеялся, что в случае опасности успеет сбежать от гнева Повелителя. Наивный глупец. — Это же всегда такой подарок — когда тебя недооценивают, — продолжал Волдеморт негромко, позабыв о Малфое и говоря вслух сам с собой. — Противник расслабляется, допускает ошибки… И надо только уметь правильно этим воспользоваться. Тем приятнее видеть его лицо в тот момент, когда он осознает свой промах. Твоё торжество против его отчаяния, твоя победа против его бесславного поражения… В его груди медленно зарождалось ощущение предвкушения. Охоты. Возбуждения хищника, взявшего след добычи, которой уже не сбежать и не скрыться и которая при любом раскладе будет его. Что бы там эта добыча себе ни напридумывала и какими бы наивными убеждениями себя ни тешила, пока месяцами пыталась обвести его вокруг пальца. Хотя он предвидел не очень простые полгода, сам план действий был прост. Нейтрализовать и вывести из игры иностранных гостей. Избавиться от них всех, либо разом, либо по очереди. Отыскать ее друзей (задача непростая, учитывая, что эти волшебники умели и привыкли прятаться) и нанести по защитникам «Сердца Исиды» один, но точный удар, чтобы ни одному не удалось ускользнуть. Заполучить «Сердце Исиды». И заставить ее расплатиться за все месяцы, за каждый день, за каждый час, за каждую проклятую минуту, когда она держала его за дурака. Закат над парком догорел окончательно, но темный маг этого не видел. Перед глазами по-прежнему стояло бледное женское лицо, оттененное длинными черными волосами. Комментарий к Глава 45 К главе есть чудесный арт Мии Морозовой (https://t.me/morozova_mia_art), обязательно посмотрите: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy С наступающим вас Новым годом, дорогие читатели! В 2023 начинаем новый сюжетный блок «Глаза бури») ========== Часть 4. Мисс Каройи. Глава 46 ========== На платформе 9 ¾ было шумно и многолюдно, и целые толпы волшебников выныривали и вновь скрывались в плотных клубах паровозного дыма. Приходилось очень внимательно смотреть под ноги, чтобы не столкнуться с очередной тележкой, нагруженной тяжелыми чемоданами, клетками с совами, метлами. Школьникам седьмого курса в этом плане было попроще: они могли позволить себе левитировать багаж следом. Вещи Элиссы были уложены в небольшой кованый сундучок с Заклинанием незримого расширения, который ей щедро презентовали Малфои. Должно быть, взгляд, которым она окидывала окружающую картину, в один момент стал слишком настороженным, потому что Нарцисса сдержанно произнесла: — Вы очень молодо выглядите. Никто вас ни в чем не заподозрит. На Элиссе была простая черная мантия, а волосы заплетены в длинную косу, спускавшуюся ниже середины спины — вид весьма скучный и не привлекающий внимания, так что Нарцисса точно оценивала ее внешность с точки зрения шпионажа, но никак не красоты. А насчет возраста… Худенькая и долговязая — это нормально, на лице ни одной морщины, а кожа хоть и бледная, но ровная и гладкая — так что за семнадцатилетнюю она кое-как сойдет… Вот только взглядом с собеседниками лучше не встречаться, ибо он зачастую показывает куда больше, чем хотелось бы. Будет стараться держать глаза опущенными в пол — якобы она такая застенчивая… Сгодится. Ей не королевой выпускного, как в маггловских школах, предстоит стать. Чтобы не мешать Малфоям спокойно проститься с отпрыском, Элисса поспешила произнести все положенные вежливые фразы и зашла в вагон. Ей показалось, что напоследок Люциус бросил на нее какой-то особенно долгий внимательный взгляд, но быстро выбросила это из головы. В вагонах было так же суматошно, пока все выбирали себе места, но каким-то чудом ей удалось найти свободное купе. Элисса села у окна и смежила веки, будто надеялась, что все это только сон, и стоит ей открыть глаза — она проснется в своей кровати в доме Малфоев, и все будет как прежде. Ни хрена подобного, — так иногда выражался Бенджи. Раздвижная дверь отъехала в сторону. — Ты как? — поинтересовался Драко, заглядывая внутрь. На нем уже была школьная мантия с новеньким блестящим значком старосты, на который он то и дело скашивал глаза. Тем не менее, голос его звучал слегка неуверенно — из-за резкого перехода на более фамильярное общение, без которого было не обойтись. — Помощь нужна? Элисса улыбнулась и покачала головой. Интересно, кто дал Драко поручение помочь ей освоиться — Люциус? Вряд ли сам Лорд обеспокоился такими вещами. — Я хочу поздороваться с друзьями, а потом мне надо на собрание старост. А сразу после этого я к тебе зайду, хорошо? И могу попросить Теодора проведать тебя, вам с ним в любом случае стоит познакомиться… Кажется, Теодор — это сын Кантанкеруса, ровесник Драко, если она все правильно помнит. — Ты вполне можешь провести время с друзьями и не нянчиться со мной. Если помнишь, я только выгляжу на восемнадцать… — Но на самом деле тебе сколько? Двадцать четыре? Не такая большая разница, — возразил он и, к удивлению Элиссы, слегка покраснел. — И мне не сложно. А то у нас хватает придурков, особенно на Гриффиндоре, еще будут доставать тебя… А я теперь староста. Со мной тебя не тронут. Элисса очень постаралась сделать так, чтобы ее выражение лица оставалось серьезным и дружелюбным, хотя из груди наружу рвался смех. — Хорошо. Я тебе очень признательна. Он кивнул и скрылся, а Элисса откинулась на спинку сиденья и все-таки прыснула. Не подросток пятнадцати лет — а одна ходячая галантность. Давно никто из посторонних не вел себя с ней так по-рыцарски, да еще с такой милой наивностью. Дорога до Хогвартса пролетела однообразно. Уединение Элиссы вскоре прервали: к ней присоединились три девочки со старших курсов. На Элиссу они посмотрели с удивлением, не вспомнив ее лица среди одноклассников, но расспрашивать ни о чем не стали и углубились в свой разговор — с жаром и воодушевлением они обсуждали квиддич. Насколько поняла сама Элисса из обрывков беседы, все трое входили в команду своего факультета, а одна из девушек этим летом получила значок капитана. Элисса же у окна листала учебник по Чарам для седьмого курса и в коридор не выходила. Один раз в купе снова заглянул Драко, но надолго не задержался — что он сам, что ее соседки одновременно сделали вид, будто не замечают друг друга. Элисса успокаивающе кивнула ему, что помощь ей не требуется, и он скрылся. За окном уже стемнело, когда девушки переоделись в школьные форменные мантии — они оказались гриффиндорской расцветки, и Элиссе стало понятно, откуда у них с младшим Малфоем росла взаимная неприязнь. Судя по тому, как Драко, да и сам Волдеморт отзывались о Гриффиндоре, в Хогвартсе пышным цветом цвели межфакультетские дрязги, интриги и вражда — да с таким накалом, что Пожиратели Смерти и Орден Феникса завистливо курят в сторонке. — Ты не из Хогвартса? — вдруг спросила с любопытством одна из девушек, когда Элисса надела такую же форменную мантию, только без каких-либо отличительных знаков. — Как тебя зовут? — Элисса. Перевелась с домашнего обучения на седьмой курс, а до того училась в Шармбатоне, — озвучила она заученную легенду. Элисса знала, что в ее голосе до сих пор слышен акцент, который в ближайшие месяцы будет как нельзя более кстати. — Мы с Алисией тоже с седьмого курса, — девушка, которая, как поняла Элисса, и стала капитаном команды, улыбнулась. — Я Анджелина. Это Алисия и Кэти, Кэти с шестого курса. Мы все с Гриффиндора, это один из четырех факультетов. Ты, наверное, знаешь. — Да, слышала. — Вообще новички добираются до замка на лодках, но тебя туда вряд ли отправят. Хочешь, пойдем с нами? Старшекурсники доезжают на каретах. А в замке подойдешь к профессору Макгонагалл, и, наверное, она тебе объяснит, что ты должна сделать… Тебе же еще распределение проходить… Она не стала отказываться и благодарно улыбнулась. Неожиданность поджидала Элиссу, когда она с девушками спустилась с платформы и обнаружила, что в кареты были запряжены самые настоящие фестралы, хотя раньше Элиссе никогда не доводилось слышать, чтобы этих созданий кто-то мог приручить. Она без опаски прошла мимо вытянутой костлявой морды с белыми глазами — тот не обратил на Элиссу никакого внимания — и забралась в карету, бросая взгляды на своих соседок. Те застыли снаружи, рассматривая скелетообразную лошадь и явно опасаясь приблизиться — и очевидно было, что фестрала они видят впервые. Выглянув из кареты и осмотревшись, Элисса поняла, что у многих школьников картина мира этим вечером значительно изменилась — кто-то просто шарахался прочь от пугающих, но совершенно безразличных к ним созданий, кто-то бочком, едва ли не на цыпочках пытался пробраться в карету. У соседней повозки девушка с Пуффендуя выронила волшебную палочку, кто-то из слизеринцев вскрикнул. Мда. Последствия убийства мракоборцев на третьем этапе Турнира Трех Волшебников. Устроили школьникам массовое зрелище… — По-моему, они безобидны, — миролюбиво сказала Элисса, обращаясь к своим соседкам, которые нерешительно приблизились. — Ну и вряд ли бы школьное руководство оставило студентов наедине с опасными тварями? Почему-то эти слова Анджелину, Алисию и Кэти не успокоили, и вместо этого они с видимой тревогой переглянулись. Элисса мысленно покачала головой. Ну и ну. Что, здесь и такое практикуется? Интересно, это все сюрпризы на сегодня, или будет что-то еще?.. Вышло именно так, как предположила Анджелина. В освещенном факелами холле замка, где находились гигантские песочные часы, Элисса увидела знакомое лицо — профессора Макгонагалл, которая стояла в стороне от основного потока студентов, направлявшегося в Большой зал. Элисса то и дело чувствовала на себе любопытные взгляды, и, стараясь их игнорировать, приблизилась к профессору. — Мисс Каройи, — та кивнула и строго взглянула на Элиссу сквозь очки в стальной оправе. — Добро пожаловать. — Добрый вечер, профессор. Спасибо. — Мы дождемся первокурсников, и вы зайдете в зал с ними, чтобы пройти распределение на факультет. И либо сегодня вечером, либо завтра утром вам нужно будет окончательно обговорить с вашим деканом расписание занятий. Как вы понимаете, курс у вас выпускной, и вам стоит особенно внимательно подойти к выбору предметов для сдачи ЖАБА. Впрочем, ваши оценки вполне приличные, так что вряд ли с этим возникнут сложности. — Хорошо, профессор. — Этот вопрос можно было урегулировать раньше, — добавила та с нотками неодобрения. — Вы слишком поздно изъявили желание перейти с домашнего обучения в школу — меньше чем за две недели до учебного года! — Сейчас сложно строить долгосрочные планы, мэм. Слишком многое может измениться в любой момент. Элиссе показалось, что взгляд Макгонагалл слегка смягчился — возможно, она вспомнила о том, что Элиссе было известно о возвращении Волдеморта, и потому она вроде как оказывалась в одной лодке с Орденом Феникса. И, как Элисса только что убедилась, даже своей заместительнице Дамблдор не раскрыл секрет новой ученицы, и Макгонагалл не видела в Элиссе шпионку. То есть, если она все понимает правильно, во всем Хогвартсе только директор и Снейп знают о том, кто Элисса на самом деле. Интересно, какими мотивами руководствуется Дамблдор… Зачем ему так сильно облегчать Элиссе пребывание в Хогвартсе? Она почти не сомневалась, что директор захочет встретиться с ней с глазу на глаз и поговорить начистоту — была же какая-то причина, по которой он еще в июне не раскрыл тайну Элиссы своим союзникам! Но вот как именно пойдет этот разговор? Вскоре до нее донеслись топот ног и взволнованный гул голосов, и в вестибюль замка вошла целая толпа первокурсников, которую вела решительная дама с обветренным лицом и короткими седыми волосами. Элиссе волей-неволей пришлось отвлечься от своих раздумий и сосредоточиться на том, что происходило вокруг — хотя бы потому, что в окружении такого количества детей она растерялась и с трудом представляла себе, как держаться. Макгонагалл зачитала небольшую приветственную речь, после чего их процессия вошла в Большой зал. Элисса чувствовала, как на ней останавливаются взгляды сотен учеников — она возвышалась над малышней как пожарная каланча над средневековым городом, — да и новички-старшекурсники из других школ тут явно появлялись редко. Тут и там мерцали жемчужно-серые призраки — и даже они смотрели на новенькую с интересом. Алекс когда-то упоминал, что на него точно так же все глазели, когда он перевелся на шестой курс в Ильверморни. Потому ей не оставалось ничего иного, кроме как идти с высоко поднятым подбородком и изучать убранство Большого зала — которое с июня нисколько не изменилось. На этот раз у возвышения, где стоял преподавательский стол, поставили табурет, на котором лежала старая грязная шляпа, которая, наверное, утратила свой товарный вид веков эдак пять назад — настолько неприглядно этот головной убор смотрелся. Элисса уже знала, что этот артефакт с помощью минимальной легилименции распределял детей по четырем факультетам в зависимости от черт характера. Интересно, если она прибегнет к окклюменции, Шляпа выскажет во всеуслышание все, что думает об Элиссе?.. В душе Элисса очень надеялась, что ее сейчас вызовут первой, быстренько куда-нибудь распределят — куда угодно, хоть на Пуффендуй, даром что Алекс отзывался об этом факультете довольно пренебрежительно, — и у нее появится возможность спокойно осмотреться по сторонам и уже не быть объектом всеобщего внимания, но не тут-то было. Во-первых, Шляпа сначала запела, и Элисса заметила, как серьезно ее слушали все преподаватели за столом, как и многие ученики (хотя хватало и тех, кто продолжал весело болтать с друзьями; особенно много таких студентов было за столом с серебристо-зелеными галстуками). Поначалу стишки Шляпы показались ей довольно наивными, но чем дальше шла песня, тем меньше Элиссе хотелось улыбаться. Подает нам история сумрачный знак, Дух опасности в воздухе чую. Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг. Врозь не выиграть битву большую. Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал, И ничем мы спасенье не купим. Все сказала я вам. Кто не глух, тот внимал. А теперь к сортировке приступим{?}[Во всем смысловом блоке используются реплики из книги "ГП и Орден Феникса", перевод РОСМЭН]. Занятно. Это Дамблдор пишет Шляпе тексты, или артефакт сам настолько разумен, что способен что-то предвидеть? Когда та замолчала, в зале стало тихо — вероятно, таких долгих концертов Шляпа обычно не устраивала. Затем Макгонагалл начала по одному вызывать первокурсников на распределение, и Элисса очень быстро поняла, что ей предстоит стоять здесь до последнего под перекрестным огнем всеобщих взглядов, и никто не собирался давать ей поблажек и облегчать жизнь. Как пить дать, это была идея Дамблдора. Что любопытно — нельзя сказать, чтобы за профессорским столом появление Элиссы вызвало какой-то ажиотаж. Студенты из-за всех четырех столов разглядывали ее во все глаза, не таясь, но вот преподаватели… Директор в ее сторону даже не смотрел, а вместо этого с самым учтивым видом слушал свою соседку — приземистую колдунью с глазами навыкате и в пушистой розовой кофточке поверх мантии. Весь ее нелепый облик вдруг показался Элиссе смутно знакомым, и она прищурилась, пытаясь уловить ускользающее воспоминание. «Подсудимый, я, возможно, не совсем правильно поняла вас… На секунду мне показалось, что вы хотите убедить Визенгамот, будто вам двадцать восемь лет?» Противный тонкий голосок — слишком девчачий. Колдунья из Визенгамота. Какая-то там по счету заместительница Фаджа. Выходит, министр теперь настолько не доверяет Дамблдору, что прислал своего человека присматривать за директором и учебным процессом? Бедный Дамблдор. Полный замок шпионов, включая ее, Элиссу, а ему теперь приглядывать за всем этим сбродом, чтобы не слишком активно лез в его дела!.. — Целлер Роза! Последняя девочка, стоявшая рядом с Элиссой, вышла вперед и забралась на табурет. — Пуффендуй! — гаркнула Шляпа на весь зал. Пошатываясь, первокурсница направилась к столу, где галстуки были черно-желтые, а Макгонагалл прочистила горло — и гул голосов слегка стих. — Также в этом году в Хогвартс перевелась новая студентка, Элисса Каройи, из Будапешта, которая будет учиться на седьмом курсе. Прошлый год она училась дома, а до того — в Шармбатоне. Мисс Каройи, прошу вас. Зал наполнился шепотками, когда она плюхнулась на табурет, и всеобщее внимание казалось в тот момент ей почти осязаемым. Но ирония заключалась в том, что именно сейчас Элисса о нем позабыла — потому что перед тем, как сесть, в самый последний момент она увидела, что теперь Дамблдор наблюдал за ней. Потом обзор закрыла коричневая ветошь, а посторонние звуки словно отдалились. — Кхм, — ошарашенно кашлянул голос прямо у Элиссы в голове, и она чуть не подлетела, решив поначалу, что у нее начались галлюцинации. — Мисс, а вам не поздновато учиться в школе? — Учиться никогда не поздно, — справившись с собой, подумала Элисса, стараясь транслировать свою мысль как можно отчетливее. Хотя, конечно, забавно будет, если артефакт прямо сейчас ее разоблачит — на потеху всем собравшимся! — Да, я слышу, не кричи ты так… И куда мне тебя отправить? — голос задумался. — Вижу хитрость, расчет, изворотливость, умение добиваться своих целей, а также небольшую долю честолюбия… Элисса нетерпеливо кивала в такт его словам. Когда Алекс перечислял ей основные черты студентов каждого факультета, она довольно быстро поняла, куда попадет со своим характером и жизненной позицией. И, кстати, для выполнения настоящего задания Волдеморта — слежки не за Поттером, а именно за Снейпом — это было бы удобнее всего. — …но я не вижу чрезмерной амбициозности, как и желания идти по головам, — продолжала Шляпа. У Элиссы взмыла вверх одна бровь. — Зато храбрость и преданность близким просто зашкаливают, присутствует безрассудство, да и благородство вам не чуждо. А поэтому мне кажется, что Гриффиндор… Что, простите?? — Нет! — отмерла Элисса, не сразу справившись с собой — ибо к такому повороту она не была готова. Да ее Лорд засмеет, если она попадет на факультет к Гарри Поттеру! — Никакого Гриффиндора, пожалуйста! Можно мне на Слизерин? — Уверена? — после секундной паузы уточнил голос. — Да! — Слизерин! — крикнула Шляпа на весь зал, и Элисса вздохнула с облегчением. Тут же артефакт пропал с ее головы, и в первый миг сияние паривших в воздухе свечей Элиссу ослепило. Но она поднялась на ноги и с удивлением поняла, что за столом с серебристо-зелеными галстуками ей аплодировали. Макгонагалл кивнула, как показалось Элиссе, ободряюще, и она направилась к новым сокурсникам. Но напоследок, не удержавшись, бросила взгляд на стол преподавателей. Дамблдор оживленно беседовал с каким-то очень маленьким волшебником, у которого в роду, по всей видимости, был кто-то вроде гоблинов. Зато Северус Снейп теперь буравил Элиссу неподвижным взглядом, и как-то чувствовалось, что новому декану Элиссы ее появление в его владениях не слишком нравилось. Интересно, а на что он рассчитывал? Что Шляпа отправит Пожирательницу Смерти на какой-нибудь другой факультет? Правда, она чуть не отправила ее на Гриффиндор, это да… Но не отправила же! Поэтому не считается! Она не сразу сориентировалась, но несколько старшекурсников за столом Слизерина подвинулись, освобождая ей место — надо полагать, как раз семикурсники, в чьей компании ей предстояло провести ближайшие месяцы, — и Элисса, приветственно улыбнувшись, присоединилась к ним. Стоило Элиссе сесть за стол, как тотчас тарелки наполнились самым разнообразным угощением, но ей самой пришлось потратить еще некоторое количество времени на знакомство с соседями. Звучали фамилии, многие из которых ей уже доводилось слышать в британском магическом сообществе, но были и совсем незнакомые и не претендующие на какую-либо притязательность — а значит, что вокруг нее хватало и полукровок. Саму Элиссу приняли крайне любезно и доброжелательно — то ли Драко уже успел всех уведомить о статусе ее крови, то ли кому-то уже доводилось слышать фамилию Каройи. Ужин проходил в приятной официальной обстановке — даром что окружали ее школьники! — хотя Элиссе очень хотелось осмотреться по сторонам, понаблюдать за присутствующими (в первую очередь — преподавателями), составить впечатление о них и придумать первые модели поведения. Но нет — пока приходилось приветственно улыбаться и изображать из себя высокородную, но скромную и приятную в общении иностранку. А заодно пытаться запомнить новых одноклассников, хотя бы частично, и отвечать на важные и животрепещущие вопросы — играет ли она в квиддич, за какую команду болеет, заказала ли она свою новенькую черную мантию в «Твилфитт и Таттинг», слышала ли она новый альбом «Ведуний», сколько ЖАБА собирается сдавать и давно ли переехала в Британию. Вот скука-то. Даже когда Дамблдор поднялся из-за стола и начал озвучивать основные правила для новичков, многие слизеринцы его проигнорировали, Драко вовсе продолжал оживленно рассказывать какую-то летнюю историю своей компании — двум увальням с не особо отягощенными интеллектом лицами, худосочному темноволосому подростку и крупной черноволосой девочке, которая взирала на него с обожанием. У девочки на отвороте мантии был такой же значок старосты, как у Драко. Но затем произошло кое-что интересное — заместительница Фаджа негромко прокашлялась и поднялась на ноги. И, судя по ошеломлению и недовольству на лицах многих преподавателей, включая Макгонагалл, этот поступок был чем-то из ряда вон выходящим — грубейшим нарушением школьного этикета. Директор тут же сел на место — ничем, ни жестом, ни взглядом не демонстрируя, что хоть сколько-нибудь недоволен таким положением вещей, — и посмотрел на приземистую колдунью с самым живым и любознательным видом, будто больше всего на свете хотел услышать ее речь. А он хорош, — мысленно восхитилась Элисса. Пожалуй, даже Волдеморту не помешало бы поучиться у своего врага такому железному самообладанию, актерскому мастерству и чувству юмора. Впрочем, чувству юмора научиться невозможно, оно либо есть, либо нет. Жалко, что Дамблдор настолько похож на Иштвана. Не будь этого внешнего сходства, не напугай ее так сильно портрет Дамблдора в книге Алекса год назад… То что?.. — негромко спросил внутренний голос, который вдруг заглушил оживленную трескотню вокруг Элиссы. — Сейчас ты поступила бы по-другому? Зная все, что тебе теперь известно, хотела бы ты все переиграть и тогда, год назад, пойти за помощью к Дамблдору, как когда-то и предлагал Алекс? Рыхлая колдунья — Амбридж, внезапно вспомнила Элисса ее фамилию, — вышла вперед и принялась что-то вещать тонким девчачьим голоском, когда внутренний голос снова дал о себе знать. «Нет», — тихо, но твердо шепнул он, и Элисса отложила столовые приборы, внезапно в один момент утратив аппетит. Потому что в ту секунду она знала совершенно отчетливо, что это осознание было продиктовано не рациональными и логическими доводами рассудка, а непонятными и сумбурными чувствами, которые с каждым днем пугали ее все больше. Пальцы Элиссы машинально прыгнули вверх и дотронулись до скулы — точно так же, как вчера ее коснулись совсем другие пальцы, и это прикосновение она словно чувствовала до сих пор. По ней будто электрический ток пустили, и перед глазами на мгновение снова встала вчерашняя сцена, которую Элисса старательно гнала от себя прочь весь день. В следующую секунду, опомнившись, она одернула руку от лица так, будто ее ошпарили. Проклятье. Что-то с каждым днем собственное состояние нравилось ей все меньше, а найти ему определение и разумное объяснение становилось все сложнее. Она заставила себя вслушаться в речь Амбридж, и, что интересно, это слегка помогло. Даже не сама скучная канцелярская речь кабинетного работника, из которой, тем не менее, следовало, что Министерство намерено взять все существование Хогвартса под свой контроль, а реакция слушателей. Ученики откровенно скучали, зевали или бодро общались между собой, не обращая на новоявленного профессора никакого внимания. Какая-то девочка со спутанными светлыми волосами за столом с сине-бронзовыми галстуками вытащила из кармана мантии свернутый журнал и теперь увлеченно читала его. Преподаватели были куда более серьезны и напряжены. Элисса скользнула взглядом по залу и остановилась на гриффиндорском столе, узнав Гарри Поттера. Он и Рон Уизли недоуменно переглядывались между собой, и чувствовалось, что слова Амбридж полностью проходят мимо их внимания. А вот девочка с каштановыми волосами рядом с ними — кажется, ее звали Гермиона Как-То-Там — смотрела на Амбридж пристально, без малейшего намека на веселье, и с каждой минутой лоб ее все сильнее хмурился, из-за чего подруга Поттера и Уизли в один момент приобрела удивительное сходство с Макгонагалл. Похоже, она была единственной в зале, помимо педагогов, кто в полной мере осознал, что означало появление ставленницы Фаджа в стенах школы. Вот с ней точно придется держать ухо востро. Мозги у девочки явно есть. После выступления Амбридж ужин не затянулся, и вскоре Дамблдор объявил торжество оконченным. Заскрипели отодвигаемые скамьи, зал наполнился шарканьем и топотом ног, громкими голосами, смехом. Одна из новых одноклассниц, кажется, что-то хотела сказать, но тут же к Элиссе подскочил младший Малфой. — Я провожу тебя в общую гостиную, — вызвался он с готовностью. — Ты же здесь ничего не знаешь, а с непривычки в замке легко заблудиться… — Драко! — укоризненно позвала его соседка, которую Элисса уже заметила — крупная девушка с таким же значком старосты. — Нам же надо еще отвести туда первокурсников! — Да, Пэнси, но… — запротестовал Драко, на чьем лице не было заметно никакого энтузиазма от такого предложения, но договорить он не успел — в один момент и его собственное лицо, и лицо Пэнси посерьезнели, и они дружно посмотрели куда-то Элиссе за спину. Она обернулась и очутилась нос к носу с Северусом Снейпом, которого имела удовольствие лицезреть почти все лето на пожирательских собраниях. В школьной обстановке он выглядел точно так же, как Элисса привыкла его видеть — в глухой черной мантии, с той же немытой патлатой головой и совершенно непроницаемым лицом. — Мистер Малфой, помогите мисс Паркинсон проводить первый курс в гостиную Слизерина, — распорядился он негромко, но как-то так, что проигнорировать его слова было совершенно невозможно. — И проследите, чтобы никто из них не свалился с движущейся лестницы и не сломал себе шею в первый же школьный день. Пэнси торжествующе улыбнулась, а Драко кивнул. — Хорошо, профессор. — Мисс Каройи, следуйте за мной, — голос Снейпа звучал все так же ровно; почему-то этот человек смотрел Элиссе не в лицо, а как будто сквозь нее, точно перед ним было пустое место. Любопытно, может он догадываться, какое настоящее задание поручил Лорд Элиссе? Подозревает ли он что-то? Или Элисса просто не внушает ему никакой симпатии — впрочем, как вообще любой человек в этом зале, если вспомнить, с каким кислым видом Снейп сидел здесь не только сегодня, но и во время их первой встречи в июне? — Конечно, профессор, — с учтивостью, от которой сводило зубы, пропела Элисса. Пожалуй, это может быть даже забавно. Они вышли из зала, напоследок Элисса заметила, с каким выражением злого удовлетворения на нее смотрела Пэнси Паркинсон — лучше всего оно расшифровывалось как «Что, съела?» Ладно, об этом она подумает позже, а сейчас стоило сосредоточиться на беседе с непосредственным «объектом». Шагая за своим новообретенным деканом, Элисса вскоре очутилась в подземелье замка — темном, сыром и холодном. Свет давали только редкие факелы на стенах, и в целом окружающие декорации больше походили на темницу, но никак не на часть учебного заведения. Апофеозом данной картины стал момент, когда Снейп открыл одну из дверей и кивком предложил ей зайти первой. Внутри оказался кабинет — темный, мрачный, без окон, со стеллажами, полными стеклянных банок с какой-то слизью. Очень жизнеутверждающе — особенно для декана целого факультета и преподавателя дисциплины, являющейся у школьников обязательной. Детишки, наверное, в восторге от визитов сюда. Заклинанием Снейп закрыл за ними дверь, наколдовал несколько обычных чар от подслушивания и только после этого впервые посмотрел Элиссе в лицо. Глаза у него оказались жуткие — совсем черные, так что не определишь, где заканчивается радужка и начинается зрачок. Он оставался полностью бесстрастен, но почему-то Элисса была уверена, что не внушает ему ни малейшей симпатии. Обогнув ее, Снейп приблизился к столу и взял оттуда распечатанный конверт, в котором Элисса вдруг узнала собственное послание, которое адресовала в Хогвартс две недели назад, где перечисляла дисциплины, которые намеревалась изучать. — Это письмо должен был получить ваш новый декан, — соизволил разъяснить Снейп, проглядывая пергамент, и на желтоватом лице на мгновение отразилось что-то вроде высокомерного удивления. — Вы в самом деле хотите на седьмом курсе заняться Астрономией? Слишком каменная у него физиономия, так никаких интересных выводов не сделаешь. Надо бы вывести его на более человеческое общение — авось что-то прояснится. — Должна же я получить хоть какое-то удовольствие от того, что меня на несколько месяцев снова запихнули в школу, — кисло сообщила Элисса, рассматривая собственные ногти. Прием сработал, но как-то непонятно: Снейп отвлекся от письма и взглянул на нее уже более внимательно, но Элиссе не удалось считать, какую реакцию у него вызвали ее слова. Крепкий орешек, тут придется повозиться. Впрочем, неудивительно: если этому человеку в самом деле удавалось быть двойным агентом… — Вам такое задание не по нутру? — наконец осведомился он. Элисса пожала плечами. Вспомнилось то, как они с Лордом подслушали разговор Долохова и Нотта — значит, Пожиратели полагают, что Волдеморт тренирует Элиссу на место мадам Лестрейндж?.. Сыграем-ка на этом… — Не задание. А то, что приходится делать для его осуществления. — Вы молоды. Вряд ли вы многое забыли из собственного ученичества, да и ваши новые одноклассники не так уж сильно младше вас… — Они дети, — отрезала Элисса специальным злым голосом и для пущего эффекта сжала руки в кулаки. — Они ходят на уроки, сдают экзамены, играют в квиддич и соревнуются за то, какой факультет выиграет Кубок школы! А я уже взрослая и давно занимаюсь куда более важными и серьезными вещами и могу быть полезной в куда более ответственных миссиях!.. Эх, жаль, не умеет она так воздействовать на собственное тело, чтобы искусственно вызвать румянец на щеках — чтобы уж тогда никто не смог усомниться в ее гневе. Хотя в кабинете было сумрачно, так что ладно. Снейп, конечно, напоминает огромную летучую мышь, но все же вампирским зрением не обладает. — Служение Темному Лорду. Понимаю, — он слегка склонил голову, а Элисса горделиво приосанилась и вздернула подбородок. — Но Темной Метки у вас по-прежнему нет, несмотря на целый год службы. Снейп заметил это как бы мимоходом, но, тем не менее, Элисса чувствовала, что он пристально наблюдает за ней, пытается распознать, что она за человек, чего ожидать от нее в ближайшие месяцы. Следуя выбранной роли, Элисса слегка отпрянула, будто он ее ударил, ее плечи поникли, а губы горестно дрогнули. Хм, не перебор? Совсем уж копировать манеру поведения Беллатрисы не стоит… — Появится, — наконец заявила она решительно. — Вот выполню это задание, Темный Лорд получит свое Пророчество — и появится. Я докажу, что я… Что он во мне не ошибся! — Похвальное стремление. Голос снова совершенно бесстрастный, и опять неясно, насколько Снейпа впечатлил ее спектакль и что именно сегодняшним вечером он доложит Дамблдору. Сам же профессор вновь вернулся к пергаменту, будто это было единственное, что заслуживало сейчас внимания. А он молодец. Из него вышел бы идеальный игрок в покер, и в других обстоятельствах Элисса бы даже восхитилась таким самообладанием. — Вы уверены насчет Астрономии? У профессора Синистры со всего седьмого курса ей занимаются человека два… — Абсолютно уверена. — Вам предстоит сдать небольшие проверочные работы, чтобы преподаватели оценили уровень ваших знаний. Таким образом, кроме Астрономии, вам нужно будет пройти тестирование по Чарам, Защите от Темных Искусств, Травологии… Уходу за магическими существами?.. Элисса пожала плечами. С учетом того, что ей не грозили ни укусы, ни ожоги, ни какая-либо агрессия со стороны животных, Уход за магическими существами вполне мог стать для нее самым любимым предметом. — Зельеварение, — тут на тонких бледных губах впервые обозначилась слабая усмешка, — что же, посмотрим… А почему вы не включили в заявку Трансфигурацию? — Потому что она всегда шла у меня через пень-колоду, а профессор Макгонагалл уже предупредила меня, что берет старшекурсников только с высшими оценками. — Я тоже беру студентов только с высшими оценками и не терплю болванов и лентяев на своих уроках, — заметил Снейп, как показалось Элиссе, чуть более поспешно, чем следовало бы. В ответ она улыбнулась самой доброжелательной улыбкой, хотя в душе что-то екнуло — настолько знакомыми показались вдруг эти слова. Да Снейп никак пытался копировать манеру Волдеморта говорить? — Не беспокойтесь, профессор. — Я провожу вас в гостиную Слизерина. — Буду вам очень признательна. Элисса в самом деле испытывала иррациональную благодарность за то, что этот разговор закончился — ибо следом за той неосторожной мыслью тотчас полезли воспоминания, главным образом вчерашнего дня. В ушах снова зазвучал его голос, перед глазами снова встало красивое бледное лицо со впалыми щеками. Скулу и подбородок будто опять закололо невидимыми иголочками. Мерлин, как этому человеку удается преследовать ее, даже при том что он находится в тысяче миль от замка? ========== Глава 47 ========== Комментарий к Глава 47 Главы пока будут выходить нерегулярно, сейчас у меня нет возможности соблюдать график. Наиболее актуальную информацию на тему "когда глава" и вообще о моем творчестве можно найти у меня в Телеграме. Первые дни школьной жизни пролетели… никак. Элисса просто привыкала к новому распорядку дня и местным правилам. Спала в общей спальне вместе с четырьмя слизеринками с седьмого курса, ела в Большом зале, училась ориентироваться в замке, делала уроки в общей гостиной (что поразило ее больше всего — Слизерин жил в школьном подземелье. В уютном и теплом подземелье, конечно, но… Отличное было решение. Для детского здоровья самое то). Посещала занятия — и в преддверии выпускных экзаменов седьмой курс настолько плотно загрузили учебой, что Элисса всю первую неделю в свободное время не вылезала из библиотеки, делая домашние задания. То есть, допустим, с применением заклинаний на практике или обращением с лукотрусами она бы справилась без особого труда, но писать пространные рефераты об использовании того или иного ингредиента в Зельеварении, или рисовать тех же лукотрусов (учитывая, что Элисса рисовать не умела в принципе)… Очень увлекательное занятие. По Астрономии тоже нужно было заполнять звездные карты и писать эссе, но это хотя бы было Элиссе в удовольствие. Этот урок стоял в расписании раз в неделю и оказался у семикурсников одним из самых непопулярных — помимо Элиссы, на него ходили только серьезный когтевранец в очках и невысокая полная девушка с Пуффендуя. Профессор Синистра, поначалу удивившаяся появлению нового лица, скоро убедилась в знаниях Элиссы, и они быстро нашли общий язык. Уход за магическими существами пользовался у семикурсников примерно такой же непопулярностью, и Элисса поначалу удивилась, почему — поскольку профессор Граббли-Дерг (та самая дама, которая привела первокурсников первого сентября) отлично объясняла, и Элисса с удовольствием ее слушала. Она спросила об этом Драко, на что тот скривился с таким презрением и высокомерием, что даже переплюнул Люциуса, а потом все же объяснил, в чем дело. Оказалось, что обычно эти уроки вел школьный лесничий — человек без педагогических навыков и понятия о простейшей технике безопасности. Затем последовала поистине трагическая и душераздирающая история о том, как на третьем курсе Драко чуть не остался без руки после нападения гиппогрифа. Подавалась эта история с таким драматическим пафосом, что Элисса не рискнула задавать уточняющие вопросы и предпочла свернуть разговор. Прочие предметы тоже имели свои особенности, и вообще навык Дамблдора в подборе персонала начал вызывать у Элиссы изрядные сомнения уже к концу второго дня обучения. Взять того же Северуса Снейпа — каким бы талантливым зельеваром и полезным человеком он ни был, однако к детям его подпускать не стоило на пушечный выстрел. Зельеварение на седьмом курсе посещали чуть больше десятка человек, и Снейп совершенно нещадно придирался к студентам и всячески их третировал — делая исключение разве что для слизеринцев. Любопытным персонажем оказалась и Амбридж — на занятии у выпускного курса она не стала толкать очередную речь о Министерстве магии, однако вскоре ее тактика прояснилась: по всей видимости, она намеревалась целый год преподавать всем студентам теорию защиты без малейших попыток применения заклинаний на практике. Своих знакомых гриффиндорцев Элисса видела издалека, и даже, когда она встречала кого-то из них в коридорах — того же Поттера, или кого-то из Уизли, или Гермиону Грейнджер, — обменивалась с ним приветственными кивками, но не больше того. Она с самого начала заметила, что они будто сторонились ее, и вскоре быстро убедилась, что так и было — но дело было не в самой Элиссе, а в нашивке на мантии и цвете галстука, который она теперь носила. Очень скоро Элисса поняла, что Гриффиндор, Когтевран и Пуффендуй сохраняли приятельские отношения, в то время как Слизерин держался особняком и зачастую намеренно провоцировал конфликты и столкновения, и не в последнюю очередь на фоне происхождения многих студентов, у которых среди родных были магглы. Элиссу полностью устраивало, что ученики трех факультетов не делали попытки подступиться к ней именно из-за принадлежности змеиному факультету, и оставалось лишь придумать, как бы удерживать на расстоянии и собственных одноклассников. Нет, они были вполне милые, и чистая кровь Элиссы гарантировала ей мирное и спокойное существование, а заодно дружелюбное отношение слизеринцев, вот только в ее планы не входило заводить друзей и подпускать кого-либо близко к себе. По всей видимости, пока ей предстояло адаптироваться и привыкать к новым порядкам. Что оказалось не так элементарно, как полагала Элисса, которая уже на второй день своего пребывания в Хогвартсе отличилась — так, что вечером ловила на себе взгляды в общей гостиной Слизерина. Причём не враждебные или злобные, а просто… удивленные. И ведь ничего особенного она не сделала — всего-то помешала двум пятикурсникам со Слизерина издеваться над каким-то мальчишкой с Гриффиндора. Устав от школьных шума и суеты, до ужина Элисса вышла на улицу прогуляться — по живописной тропинке вокруг озера, благо маршрут был ей знаком, ведь именно здесь она гуляла летом вместе с Уизли и Поттером. Погода была пасмурная, с неба накрапывал дождь, земля раскисла после утреннего ливня, но Элисса решительно двинулась вперёд. Ей нужно было хоть немного побыть в тишине и наедине с собой, просто чтобы выдохнуть и перевести дух. В школе все было немного… слишком. Слишком громко, слишком многолюдно, слишком регламентированный распорядок дня, от которого она давно отвыкла, слишком много ее времени и внимания уходило на какую-то ерунду, вроде домашних заданий и тех же школьных уроков. И это наталкивало на неожиданный вывод. «Я старая, — скорбно думала Элисса, перешагивая лужи на тропинке. — Всего лишь два дня, как я здесь, причём это не самая сложная и опасная миссия в моей жизни — но мне уже хочется сбежать отсюда. У меня больше нет той подростковой энергии, которой неведомым образом хватает и на учебу, и на квиддич, и на выяснение отношений между собой, и на миллион других вещей, которые успевают переделать дети за один день. Общение с Волдемортом и Пожирателями, где приходилось каждую секунду следить за тем, чтобы меня не вывели на чистую воду, кажется мне куда предпочтительнее и спокойнее взаимодействия с местным детским садом». Вздыхая и печалясь, старушка Элисса шагала дальше, рассматривала подернутую серой рябью поверхность озера, когда до ее слуха донеслись смех, выкрики заклинаний, а потом и глаз различил неподалёку цветные вспышки. Поворачивать обратно к замку ей не хотелось, и потому Элисса пошла дальше и вскоре увидела всю мизансцену целиком. Их было двое — Теодор Нотт и какой-то их с Драко одноклассник, которого Малфой-младший ей уже называл. Забини, кажется. Здесь же был незнакомый гриффиндорец, судя по возрасту — однокурсник первых двух. Забини небрежно поигрывал двумя волшебными палочками в руке, а Нотт заклинаниями заставлял школьную сумку подлетать в воздух и отпрыгивать в сторону — все ближе к озеру. Обезоруженный гриффиндорец — полноватый круглолицый мальчишка, красный от злости, унижения и обиды, в измазанной грязью мантии, — пытался поймать убегающую сумку, но без палочки это было бесполезно, и он только все больше рисковал свалиться в холодную воду. Каждая его неловкая попытка добраться до вещей сопровождалась смехом слизеринцев. — Может, тебе за метлой сбегать, Лонгботтом? — участливо предложил Нотт, на что Забини небрежно заметил: — Да брось. Поттера-то здесь сейчас нет, чтобы прийти ему на помощь! Они снова захохотали, а Элисса, никем не замеченная, присмотрелась внимательнее. У гриффиндорца была совершенно безобидная физиономия, на которой сейчас было написано выражение мрачного упорства. Он не пытался из последних сил сдержать слёзы обиды, а молча, сцепив зубы, продолжал ловить сумку. Сизифов труд{?}[Тяжелая, бесконечная, изнурительная работа без видимого результата.], да… Но безмолвная решимость впечатляла. Элисса почувствовала, как противно сжалось сердце. Уж очень незнакомый круглолицый мальчишка в ту секунду напомнил ей ее саму — в те дни, когда она сидела под замком и с таким же молчаливым упорством и терпением, не тратя силы на слёзы и мольбы, заранее зная, что это будет бесполезно, копила силы на побег и упорно шла к своей цели. Уже не делая из своего присутствия тайны, она демонстративно выступила вперед и прокашлялась. Нотт удивился, но мгновенно овладел собой и учтиво кивнул, не забыв при этом взмахом палочки заставить сумку взлететь в воздух и повиснуть на ветке осины. Лонгботтом проследил за ней тоскливым взглядом. — Элисса. Драко не успел представить нас официально… Я Теодор Нотт, а это Блейз Забини. — Рада знакомству, господа, — Элисса одарила их светской улыбкой, кивнула Блейзу, а потом тем же доброжелательным тоном потребовала: — Верните однокласснику вещи и оставьте его в покое, пока я вас не превратила в двух бородавчатых жаб. — С чего вдруг? — опешил Блейз. — Ты вообще кем себя возомнила? — У вас полминуты, — благодушно сказала Элисса, любуясь тем, как неспокойные волны набегают на покрытый галькой берег. Позабыв про гриффиндорца, оба развернулись к ней, воинственно подняв волшебные палочки. Элисса свою так и не достала, а вместо этого лениво прислонилась к стволу росшего рядом клена. — Пятнадцать секунд, — напомнила она. — После этого поскачете прямиком к профессору Снейпу, или сразу к Дамблдору. Хотя погодите-ка, — она сделала вид, будто задумалась. — Лучше сначала к Макгонагалл. Говорить-то вы все равно не сможете, только квакать… Угрожать детям… Кажется, за всю свою жизнь еще ни разу она не опускалась до подобного. Впрочем, никакой неловкости или вины Элисса не испытывала. Вполне возможно, что при других обстоятельствах конфликт бы лишь усугубился, но на лице Нотта-младшего вдруг появилось понимающее выражение, и он поспешно опустил руку. Похоже, младшее поколение — что Теодор, что Драко — осведомлено о миссии, которую поручил Лорд Элиссе, и получило от родителей наказ не мешать ей, а то и всячески способствовать. — Идем, Блейз, — резко сказал он, а во взгляде, который Теодор метнул в Элиссу, читалась настороженность. Точно обо всем осведомлен. — Иначе к Флитвику опоздаем. Забини демонстративно разжал пальцы — чтобы чужая волшебная палочка упала на землю, — и слизеринцы, развернувшись, неторопливо пошли обратно к замку. Элисса мимоходом задумалась, не стоило ли доиграть в героя до конца и заставить их извиниться. Решила, что и без этого можно обойтись. — Спасибо, — промямлил гриффиндорец, подходя ближе и подбирая с мокрой земли палочку. Элисса тем временем левитировала с осины его сумку вниз — и мальчишка с готовностью ее поймал, а потом растерянно уставился на эмблему на мантии Элиссы — серебристую змейку на зеленом фоне. После чего поднял голову и посмотрел ей в лицо — и вид у него был одновременно изумленный и настороженный, словно он ожидал, что слизеринка-старшекурсница сейчас сама начнет над ним издеваться. Развивать дипломатические отношения у нее не было настроения. Да и Нотт с Забини правы, следующий урок вот-вот начнется… — На здоровье. После чего развернулась и зашагала обратно к замку в еще более мрачном настроении. Так и не проветрила толком голову, не отвлеклась, не помедитировала! Вот и совершай после этого добрые дела! *** — Ты правда помогла сегодня Лонгботтому? — изумился Драко на всю гостиную, и несколько человек поблизости отвлеклись от разговоров, домашних заданий и прочих своих дел и с удовольствием прислушались. Элисса сидела в кресле неподалеку от однокурсников и пыталась дорисовать лукотруса, хотя получалось откровенно так себе. Несмотря на то, что слизеринцы жили в подземелье, их общая гостиная была довольно уютной и элегантной, и Элиссе в ней понравилось. Поначалу, когда она только вернулась с ужина, у нее была мысль занять кресло поближе к камину… но потом Элисса от нее отказалась. Это слишком сильно напомнило бы ей вечера в Литтл-Хэнглтоне и в доме Малфоев, а еще она снова без конца станет думать о… Нет, нельзя! Она не хочет опять в это погружаться, и даже вспоминать его имя не хочет, чтобы мысли снова не ускакали куда-то туда, откуда она потом будет возвращаться очень долго и трудно! О Том-Кого-Нельзя-Называть. О Темном Лорде. Вот, так правильно. Всего-то год понадобился — и как всякий уважающий себя Пожиратель Смерти, а то и вовсе любой маг Британии она больше не называет это имя даже в мыслях! — Правда, — отозвалась она так угрюмо, что сидевшая неподалеку девушка, с которой они вместе ходили на Травологию и Заклинания — кажется, ее фамилия была Пьюси, — покосилась на Элиссу с удивлением. — А что, нельзя было? — Но… зачем?! — не заметив иронии в ее тоне, он поразился до глубины души и так искренне, что Элисса все-таки отвлеклась от лукотруса, который выходил странно похожим на кузнечика, и посмотрела на младшего Малфоя. На бледном лице с узким подбородком было написано такое же недоумение, и она вздохнула про себя. — Я что-то не поняла. Ты, староста факультета, спрашиваешь меня, почему я заступилась за ученика, над которым издевались двое? Кто-то из старшекурсников хмыкнул. Драко утратил дар речи — не потому, что она его пристыдила, а потому что вопрос оказался с подвохом, и это поняли все, кто сидел поблизости. То есть чувствовалось, что в нападках на гриффиндорцев тут никто не видел ничего плохого, но вот своим значком старосты Драко гордился, и как-то просто во всеуслышание заявить, что ты ни во что не ставишь свои обязанности, вдруг оказалось для него не так легко. А Элисса, у которой настроение испортилось окончательно, смяла рисунок, бросила вещи в сумку и, вскочив на ноги, направилась к выходу из гостиной. — Пойду-ка я воздухом подышу. — Элисса, подожди! — Драко отмер и непонятно зачем быстрым шагом последовал за ней. Не представляя, чего он хочет, Элисса, тем не менее, не стала выяснять отношения на глазах у всего факультета и махнула палочкой в условленном месте, чтобы часть стены отъехала в сторону. Перед тем, как выйти в коридор, она успела заметить, с какой злобой на нее смотрела Пэнси Паркинсон, которая до этого мирно общалась с подругой. Да не претендую я на твоего Драко! И за собой я его сейчас не тащила, он сам пошел! — Чего ты хочешь? — осведомилась она устало, едва проход в стене закрылся. Теперь они с младшим Малфоем стояли посреди пустынного коридора, но Элисса все равно сотворила Заглушающие чары. — Элисса, что ты так злишься? — он выглядел все таким же недоумевающим, а потом вдруг спросил: — Это Тео с Блейзом? Они тебя оскорбили? Нагрубили? Если хочешь, я скажу им, они извинятся… Мерлин, он в самом деле не понимает. Пожалуй, ситуация все же хуже, чем я думала месяц назад. — Драко, ты же вроде знаешь, кто я и зачем здесь. Ты в самом деле думаешь, что два… — она едва не ляпнула «пятнадцатилетних недомерка», но спохватилась, что младший Малфой был их ровесником, и сдержала себя. — Что двое школьников способны меня оскорбить? — Тогда что не так? Она тяжело вздохнула. — Слушай, ну ты хотя бы на уровне совести осознаешь, что нападать двоим на одного и издеваться над ним, пользуясь тем, что он ничего не может противопоставить, — это не очень правильно? В этом нет ничего похвального, чем стоило бы гордиться? — Что?? — опешил тот совершенно искренне. Элисса уже приоткрыла было рот, чтобы разразиться тирадой, исполненной праведного гнева, но буквально в самую последнюю секунду осознала, что намеревалась сделать, и остановила себя — да так резко, что у нее зубы только клацнули. Широко распахнутыми глазами она уставилась на Драко — но при этом его толком не видя. Что на нее нашло? Что она собралась ему объяснять? Разницу между добром и злом? Разницу между правильным и неправильным? Зачем? Так это ему мама с папой должны объяснять, но никак не она — тем более учитывая, что сама Элисса с ее сомнительной моралью никак не походила на человека, у которого стоило учиться различать хорошее и плохое! А на нее-то саму что нашло? Все дело только в том, что она вдруг углядела сходство между собой и тем гриффиндорцем — жертвой Забини и Нотта-младшего? — Мне надо пройтись, — мрачно заявила Элисса и, круто развернувшись, зашагала к лестнице, ведущей из подземелья. Растерянный Драко остался стоять, глядя ей вслед с расстроенным и непонимающим видом. «Девчонки!» — наконец мрачно и не очень связно подумал он и отправился обратно в общую гостиную. *** За остаток учебной недели больше ничего особенного не произошло — кроме, разве что, облетевшего всю школу известия, что Гарри Поттер умудрился заработать целую неделю штрафных занятий у профессора Амбридж. И заработал он эти отработки тем, что открыто высказывался о возвращении лорда Волдеморта к жизни. Элисса только мысленно покачала головой, когда девочки с седьмого курса пересказали ей эту новость. Поттеру, конечно, не мешало бы поучиться сдержанности и осторожности, и уж точно не стоило делать подобных заявлений в присутствии сторонницы Фаджа, и все же… Пожалуй, его слова все равно произвели сильный эффект — и куда более долгосрочный, чем хотелось бы Амбридж. В течение всей недели Элисса краем уха то и дело слышала, как студенты разных курсов шепчутся в коридорах Хогвартса, обсуждая как самого Поттера, так и его слова. И что самое важное, далеко не всегда в этих разговорах звучали издевка и сарказм. Недоверие, растерянность — это все было, разумеется, но… Позиция Фаджа явно была не так сильна, как ему хотелось бы. Саботированный Турнир Трех Волшебников, гибель мракоборцев, массовый побег из Азкабана — и официальная британская власть явно не справлялась с тем, чтобы дать этому всему внятное объяснение. Похоже, положение Дамблдора и Поттера не так безнадежно. Не одна только горстка смельчаков из Ордена Феникса верит в возвращение Волдеморта, и в том же Хогвартсе хватает людей, кого только стоит подтолкнуть в нужном направлении. К выходным неожиданно распогодилось, и в субботу Элисса, наскоро позавтракав, отправилась на берег озера. В школьной сумке у нее лежали бумаги, которые перед отъездом ей отдал Трой, и она рассчитывала в тишине и спокойствии погрузиться в мир черной магии и наконец-то докопаться до очередной тайны Волдеморта. На улице было свежо, но в пронзительно-синем небе, какое бывает только осенью, сияло яркое солнце, и настроение у Элиссы улучшалось само собой, пока она обходила озеро вокруг, чтобы очутиться на противоположном от замка берегу. Над квиддичным полем вдалеке мелькали темные фигурки на метлах, но в целом народу на улице пока было немного — почти все находились на завтраке. Элисса облюбовала пятачок под ивой, склонившей к воде гибкие ветви, с которых уже облетала листва. Заклинания расчистили и подсушили траву, Элисса устроилась поудобнее и некоторое время просто сидела, прислонившись к стволу и с блаженным видом наблюдала за спокойной озерной гладью. Кажется, она мечтала об этом моменте всю жизнь. Раздался шорох, шелест — и неподалеку от Элиссы возник еще один силуэт. Она в тот момент уже собиралась достать свитки Троя, но ее рука застыла над сумкой, удерживая пергаменты, однако не вытаскивая их на свет. А силуэт приблизился, и Элисса опознала в нем того самого гриффиндорца, которого на неделе спасла от Забини с Ноттом. Он тоже ее узнал и остановился. И, должно быть, выражение лица Элиссы, которой в очередной раз не дали посидеть одной, сделалось не самым дружелюбным, потому что мальчишка покраснел и бросил тоскливый взгляд на иву, под которой сидела Элисса. — А… Э… Прости, — выдавил он неловко. — Я не хотел тебе мешать. Я просто тоже прихожу сюда иногда, сюда редко кто-то забредает… — Я заняла твое место? — уточнила Элисса уже более миролюбиво, сообразив, почему у него был такой унылый вид. Мысленно вздохнув и признав поражение, она разжала пальцы, позволяя пергаментам от Троя скользнуть на дно сумки, и сделала некое движение, намереваясь подняться. — Я сейчас уйду. — Не нужно! — он будто даже перепугался. — Сиди, конечно… Ты же первая пришла. Но я тоже здесь останусь, хорошо? Я не буду тебе мешать. — Да пожалуйста. Он отошел и устроился неподалеку, под осиной. С собой у него была такая же школьная сумка, как у Элиссы: видимо, мальчишка намеревался заняться уроками на свежем воздухе. Оттуда он извлёк книгу в знакомой обложке, и Элисса, присмотревшись, узнала учебник Слинкхарда, который седьмой курс читал на занятиях Амбридж. — Вы тоже учитесь по этому пособию? — спросила она, удивившись почти по-настоящему. — Сейчас что, вся школа, от первого до последнего курса, штудирует Слинкхарда? — Насколько я понял, да. Джинни говорила, что ее класс тоже занимается по этому учебнику, а она на четвёртом курсе. Элисса только покачала головой, не скрывая своего недоумения. То есть она уже поняла, что Амбридж прибыла в Хогвартс устанавливать свои порядки под эгидой Министерства, но чтобы настолько саботировать всей школе обучение одному из ключевых предметов… На фоне рассуждений Слинкхарда даже то пособие по Защите от Темных Искусств, которое она купила в прошлом году и которое в итоге легкой рукой Волдеморта отправилось в огонь, выглядело серьёзной, глубокой и поучительной литературой. — Потрясающая система обучения, — констатировала она задумчиво. — Впечатляет. Чувствуется всесторонне проработанный подход. — Это вообще никакое не обучение! — с неожиданным жаром и злостью отозвался гриффиндорец, и Элисса присмотрелась к нему внимательнее. Он ничего не замечал. — Мы что, весь год будем впустую тратить время на это?! А как же настоящая учеба, изучение защитных чар и заклинаний? Как мы сможем защитить себя вне стен Хогвартса? — От кого? — наивно спросила Элисса, хлопая глазами. Мальчишка осекся и резко замолчал, будто обнаружил в двух шагах от себя ядовитую змею, и покосился на собеседницу с опаской. Но простодушный вид Элиссы, смотревшей на него с искренним интересом, слегка его успокоил, хотя настороженность в глазах все равно оставалась. — Хотя бы от Пожирателей Смерти, — угрюмо отозвался он и уставился куда-то в землю. На его лбу образовалась мрачная складка, делавшая круглое и в общем-то добродушное лицо странно взрослым, не по годам суровым. — О побеге из Азкабана ты наверняка слышала. — Слышала. Но ведь их активно ищут мракоборцы, я читала в ваших газетах… — Да что они могут, мракоборцы? — с непонятной досадой бросил гриффиндорец — будто поимка и возвращение в Азкабан сбежавших Пожирателей были его личным и крайне важным делом. — Что они могут сделать, когда на стороне Пожирателей… Он не договорил, спохватившись и остановив себя в последний момент. Несколько секунд они с Элиссой молча смотрели друг на друга. — Ты веришь словам Поттера, — наконец произнесла она утвердительно. Пару мгновений он ещё молчал, а потом взгляд гриффиндорца сделался колючим. — Верю! — с вызовом заявил он и выпятил вперед подбородок, как бы говоря — «Издевайся, если хочешь, и называй меня психом». — И Дамблдору, и Гарри. Бабушка говорит, что Фадж окончательно сошёл с ума и что он ещё пожалеет о своей недальновидности. — Я тоже верю. Он недоверчиво рассмеялся. — Ты же со Слизерина! А вы там Дамблдора не особо жалуете, и его сторонников у вас нет! — А я ни слова не сказала про то, что я сторонница Дамблдора. Собственно, ты прав — я ею и не являюсь. Но я верю словам Поттера про то, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся. Ещё бы она в это не верила. Несколько секунд гриффиндорец таращился на неё, а его глаза бегали по лицу Элиссы, выискивая признаки того, что она врет, а потом вдруг он выпалил: — Я Невилл Лонгботтом. — Я Элисса Каройи, — вежливо назвалась она, пряча улыбку. Уж очень мальчишка был серьёзен. — Я знаю, — торопливо заявил он, а потом вдруг, видимо, решив, что это может быть превратно истолковано, пояснил: — Твоё имя вся школа знает. Новичков со старших курсов у нас никогда не было, по крайней мере, пока я учился. — Часто слизеринцы тебе прохода не дают? Он покраснел. — Не очень. — Надо научиться себя защищать, — без намёка на улыбку или насмешку сказала Элисса. — Два противника — это не такое страшное численное превосходство. Если дуэльный навык хромает и скорости реакции не хватает — не критично. Только действовать нужно не напролом, не пытаться прошибить лбом стену, а хитростью. — Сказала ученица со Слизерина, — Невилл хмыкнул. Он заметно расслабился — должно быть, все же поверил в ее искренность. — Жаль, в Хогвартсе дуэльного клуба нет. Пытались организовать три года назад, но из этого ничего не вышло. Пожалуй, свои плюсы у пребывания в Хогвартсе все же есть. По крайней мере, мало кто из местного населения привык видеть в каждом встречном врага, чтобы анализировать всякий жест, взгляд или слово, выискивать признаки обмана, и Элисса вполне сможет расположить к себе нужное количество людей, чтобы ее пребывание здесь было комфортным. — Нет, хитрость — это ваш конёк, не всем она подходит. Гриффиндорцы, когтевранцы и пуффендуйцы совсем другие и действовать предпочитают по-другому, — убеждённо продолжал Невилл. — Гриффиндорцы — храбростью и отвагой, когтевранцы — умом, а пуффендуйцы — упорством… И потом, хитрость, изворотливость — это так… неблагородно. А зачастую и очень низко. — Одно-единственное качество не должно определять весь твой характер и манеру поведения, — возразила Элисса задумчиво. Ее мысли теперь были заняты другим. — Люди не делятся на только умных, или смелых, или трудолюбивых, или хитрых. Нужно уметь сочетать в себе разные черты и умения. В хитрости нет ничего плохого, пока она не превращается в подлость. — Правда, у слизеринцев почему-то чаще всего именно так и происходит, — буркнул тот, а потом поймал смеющийся взгляд Элиссы и смутился. — Прости. Не хотел тебя обидеть… — Не обидел. Займусь-ка я домашним заданием, пока погода позволяет, — Элисса улыбнулась и полезла в сумку и извлекла оттуда учебник из списка дополнительной учебной литературы об азиатских противоядиях, который на всякий случай захватила с собой. Невилл последовал ее примеру и без малейшего энтузиазма углубился в сочинение Слинкхарда. *** На берегу озера Элисса в результате провела почти полдня. Невилл оказался совсем необременительным соседом, и за это время она успела не только пролистать все пособие по противоядиям, но и набросать конспект, который Снейп обещал проверить на следующем уроке. После обеда она отправилась бродить по школьной территории, дошла почти до кромки леса и вернулась к замку. После стольких часов на свежем воздухе к вечеру Элиссу разморило, и она отчаянно клевала носом. А потому сразу после ужина она спустилась в слизеринское подземелье, где сразу отправилась в женскую спальню. Уснула она почти тут же, хотя поначалу ее сон оставался беспокойным: Элиссу привычно преследовали обрывочные, несвязные образы прошлого. Голоса, отдельные лица, детали обстановки, ощущения вроде липкого страха, тоскливой неизбежности, душащей ярости… За последний год эти картины стали куда разрозненнее и неотчетливее, но они никуда не исчезли и не оставили ее. И, как полагала Элисса, уже никогда и не оставят. Сон изменился — она внезапно обнаружила себя в хорошо знакомой ей гостиной дома в Литтл-Хэнглтоне. Вокруг все было именно так, как привыкла видеть Элисса, даже в камине горел огонь, а за окнами было темно. В первое мгновение она ностальгически улыбнулась, но почти сразу же осознала, что это не может быть по-настоящему. Особняк Реддлов уничтожен Пламенем Нифльхейма, возврата к прошлому не будет. Хотя занятно, конечно, что ее подсознание во сне вдруг решило вытащить именно это воспоминание. Почти сразу же Элисса осознала, что больше не была одна. Это было странно и не могло являться ничем иным, кроме как еще одной особенностью сновидения: она не слышала ни шагов, ни хлопка трансгрессии, ни щелчка открывающейся двери. Она просто ощутила, что рядом с ней находится еще кто-то, и стремительно развернулась. После чего почувствовала, как сердце почему-то стало биться реже, а в горле встал ком. Он сидел в своем любимом кресле, как делал это весь год, что они были знакомы, и для полноты картины рядом не хватало только Нагайны. Элисса на какое-то время просто замерла на месте, жадно впитывая в себя каждую деталь его облика — знакомое бледное лицо со впалыми щеками, черные, чуть вьющиеся волосы, четко очерченные губы и скулы. Темные глаза с алым проблеском. Дорогая зеленая мантия. Знакомая тисовая палочка в красивых длинных пальцах. Они не виделись какую-то неделю — так почему у нее такое дурацкое чувство, будто с тех пор минула целая вечность? Тем временем Волдеморт окинул ее взглядом с ног до головы, и на его лице появилось забавное выражение тягостного недоумения. Элисса опустила глаза и обнаружила, что предстала перед ним в том же самом виде, в котором ложилась спать в общей спальне Слизерина — в легкомысленной шелковой пижамке, которую купила пару месяцев назад, когда полностью обновляла гардероб после ледяного пожара в Литтл-Хэнглтоне. Вот и Волдеморт почему-то рассматривал не ее смущенное лицо, которое уже пошло розовыми пятнами, а исключительно голые ноги Элиссы — справедливости ради, ноги очень даже приличные, длинные и стройные, но извините!.. Вероятно, стоило сказать спасибо, что она не очутилась перед ним совсем без всего, так сказать, в первозданном виде — а что, во сне и не такое может привидеться?! И окончательно осознав, что это лишь сон и бред ее воспаленного разума, Элисса длинно и тягостно вздохнула и с размаху плюхнулась на диван перед камином. — Что же это за жизнь такая, а? — спросила она грустно в пустоту. — Можно подумать, мне вас мало в реальности было! Так почему вы мне теперь еще и снитесь? Только уехала, только начала привыкать к новому месту — и тут откуда ни возьмись опять вы! Ну не могла же я в самом деле настолько по вам соскучиться! Недели же еще не прошло с нашего расставания! Он моргнул и медленно поднял взгляд на нее. О ногах Элиссы Волдеморт больше не вспоминал, и она даже слегка из-за этого огорчилась, но совсем мимолетно. Остановиться она не могла — слишком многое накопилось в ней за последние недели, и дни в Хогвартсе стали апофеозом всего ее недовольства. — Я уже целую неделю маюсь дурью — выполняю домашние задания, делаю вид, что отрабатываю заклинания, которые мне хорошо известны, слушаю тот бред, который несут люди на много лет младше меня — о квиддиче, о вредных учителях, о шмотках, о косметике, о парнях, о чарах для завивки волос, а еще о том, кто из знакомых молодых людей попадает под определение «достойный жених»! И всю эту чушь я должна выслушивать с вежливой улыбкой, кивать, поддакивать, выглядеть милой и участливой, а еще участвовать в разговорах, делая вид, будто мне это тоже интересно! И между делом поглядывать по сторонам — чтобы не обнаружить за своей спиной Дамблдора, который денно и нощно пытается уличить меня в чем-нибудь страшном! Волдеморт слушал ее с престранным выражением лица — не с насмешливо-презрительной улыбкой, а с жадным вниманием. Но под конец речи Элиссы он уже смотрел на нее с непонятным, пронзительным интересом — хотя Элисса так и не уловила, что в ее словах так сильно его зацепило. — Ах да, ваше задание, Повелитель, пока не выполнено, — добавила она все так же ершисто. — О Снейпе я пока не выяснила ничего, кроме того, что педагог из него отвратительный и держать такого человека на должности учителя в школе — верх непрофессионализма. Он же детей попросту ненавидит! А в целом, в Хогвартсе все тихо. Поттер пытается убеждать окружающих в том, что вы вернулись, но слава сумасшедшего закрепилась за ним уже довольно крепко. Тем не менее, находятся те, кто ему верит. — Как тебе Хогвартс? — внезапно ни к селу ни к городу спросил он, впервые за все время открывая рот, и Элисса почувствовала, как у нее по коже побежали мурашки. Оказывается, по его голосу за эти дни она соскучилась так же сильно. Поначалу она хотела было возмутиться, что свое мнение о Хогвартсе высказала ровно минуту назад, но у Волдеморта было странно серьезное лицо, без тени насмешки, и Элиссе вдруг подумалось, что он имел в виду совершенно иное. — Величественно, — отозвалась Элисса уже более мирно. — Уютно. Людей бы еще поменьше, и будет совсем хорошо. Он неожиданно улыбнулся. Впервые за все время ей довелось увидеть на его лице такую улыбку — открытую, настоящую, будто она произнесла что-то забавное, с чем он был полностью согласен и не собирался отвечать колкостью и сарказмом. Эта улыбка полностью преобразила его лицо, украсила и еще больше омолодила — так, что темный маг выглядел в эту секунду лет на тридцать, не больше. Элисса только моргнула. Какие порой странные вещи могут привидеться во сне! — Таким запомнил его и я. — Вы учились в Хогвартсе? — поразилась Элисса, окидывая Лорда взглядом с головы до ног и пытаясь представить, как он смотрелся бы в школьной форме. — А директором у вас тоже был Дамблдор? — Нет, тогда директором был Армандо Диппет. Дамблдор был его заместителем, а также преподавателем Трансфигурации и деканом Гриффиндора… — А на каком факультете? Нет, подождите, не говорите, я сама угадаю! — Элисса задумалась, вспоминая сегодняшний разговор с Невиллом. — На Когтевране? — Я потомок великого Салазара Слизерина по прямой линии, — напомнил Волдеморт внушительно и самодовольно, но все-таки после небольшой паузы — видимо, никак не мог свыкнуться с ее непосредственным тоном. — Где, по-твоему, я мог учиться? — Шляпа бы вас отправила туда, куда вы сами захотите, — возразила Элисса, и он замер. — Я подумала, что вы бы выбрали факультет самых умных. Но Слизерин так Слизерин. Он ничем не хуже всех остальных… Меня, кстати, туда же распределили. — «Куда захотите»? — переспросил он, и алые искры в темных глазах полыхнули ярче. — Значит, Слизерин ты выбрала сама? — Ну да. Я решила, что для слежки за Снейпом так будет удобнее… — А куда Шляпа собиралась тебя отправить? — Ээээ… — вспомнив об отношении Волдеморта к «смельчакам-недоумкам», Элисса запнулась, но тот уже по одной ее заминке понял все правильно. При этом сам Лорд не выглядел хоть сколько-нибудь удивленным, только слегка разочарованным. — Я так и думал. — Какая разница, что намеревался сделать артефакт, пусть и очень древний! — с досадой возразила Элисса. Его пренебрежительный тон ее уязвил, хоть она и пыталась убедить себя, что это редкая глупость — обижаться на Волдеморта. — Человека определяет выбор, который делает он сам! Он пристально взглянул на нее. — И по этой причине ты пытаешься мне хамить всю нашу встречу? Похоже, она слишком привыкла вести себя вежливо и сдержанно, раз теперь подсознание выдает ей такие вопросы… — Я вам никогда не хамлю, Повелитель, — заверила Элисса со всей возможной учтивостью. — Но раз это мой сон и это все не по-настоящему, то я могу говорить все, что думаю на самом деле. Когда мне еще выпадет такая возможность!.. Его глаза вспыхнули ярче, и всем корпусом Волдеморт развернулся к ней. Элисса замерла на месте, не в силах оторвать от него взгляд. — Все, что думаешь на самом деле? — повторил он мягко и вкрадчиво. Элисса знала, насколько на самом деле опасен этот его тон, и что за ним сейчас последует какой-то подвох. И он последовал. — Значит, говоришь, что соскучилась по мне, хотя ты уехала в Хогвартс всего неделю назад? Первым порывом Элиссы было наотрез отказаться отвечать и поскорее перевести разговор в другое русло, но потом… Да черт возьми! Может она хотя бы раз в жизни сказать мужчине, что соскучилась по нему?! Хоть бы и лорду Волдеморту? Это же все равно лишь фантом, и это ее признание не будет значить вообще ничего и ни для кого! — Соскучилась, — сварливо заявила Элисса, в душе догадываясь, что обычно подобные признания делают куда более ласковым и нежным тоном. — Естественно, соскучилась! Мне не хватает наших разговоров, наших уроков, даже того, как вы плюетесь ядом во всех окружающих! Ну и вас… мне тоже не хватает. Очень. Он улыбнулся — довольно и… сыто. Почему-то от этой улыбки Элиссе снова стало холодно в позвоночнике. Волдеморт поднялся на ноги, и в то же мгновение комната вокруг начала таять, терять очертания. Фигуру темного мага тоже будто размыло, и последним, что запомнила Элисса, были его слова: — Поищи в библиотеке книги про искусство легилименции и почитай там про управляемые сновидения. Найдешь много познавательного. И видение рассеялось. ========== Глава 48 ========== ​В слизеринском подземелье не было окон, но почему-то, проснувшись, Элисса точно знала, что наступило утро. В комнате было тихо, соседки мирно посапывали, и Элисса смежила было веки, чтобы подремать еще немного, но… ​Воспоминания того, что происходило во сне, встали перед глазами так ярко и так живо, что она подлетела как ужаленная, и всю ее прошиб холодный пот. Это был только сон. Очень яркий и реалистичный, но всего лишь сон, а там может померещиться что угодно. Да если бы это все происходило взаправду, Волдеморт прошлой ночью с нее три шкуры спустил бы за такие вопиющие непочтение, нахальство и фамильярность! И все же, охваченная все более усиливающейся тревогой, Элисса поднялась и начала одеваться. И пусть в уме она еще уговаривала себя, что это все было не по-настоящему, однако в душе твердо знала — прошлой ночью она совершила самую большую ошибку в своей жизни. К счастью, библиотека уже была открыта — Элисса не представляла, что бы делала, если бы ей сейчас пришлось сидеть и ждать. Извертелась бы как уж на сковородке, сгрызла бы до мяса все ногти… Сухопарая, похожая на стервятника дама некоторое время недобро косилась из-за своей конторки на Элиссу, будто та явилась в библиотеку с коробком спичек, но потом неохотно указала костлявой кистью куда-то вглубь помещения. — Посмотрите в двадцать восьмом шкафу. — Спасибо, — Элисса устремилась было дальше, но почти тут же вернулась назад. — Не подскажете, а кто был директором Хогвартса до Дамблдора? Библиотекарша, чьего имени Элисса не знала, посмотрела на нее с еще большим подозрением и поджала блеклые губы, а потом процедила: — Армандо Диппет. Элисса обреченно прикрыла глаза, а на лице библиотекарши-стервятника отразилось слабое недоумение — не такую реакцию студенты обычно демонстрировали. На негнущихся ногах Элисса отправилась к указанному шкафу, чувствуя, как ее провожает взглядом недружелюбная волшебница, но в эту секунду у нее не осталось сил даже на язвительные комментарии про себя. Значит, точно взаправду. Элисса понятия не имела, кто был предыдущим главой школы, она даже фамилию Диппет никогда не слышала, а значит, ее подсознание никоим образом не могло создать тот сон! Ей пришлось пересмотреть не один том, прежде чем она нашла упоминание управляемых сновидений. Прижимая к себе ветхую книгу будто величайшую драгоценность, Элисса перебралась в читальный зал. По утреннему времени библиотека пустовала, только за столом у окна сидела Гермиона Грейнджер, перед которой были разложены толстенные справочники, несколько свитков, а сама она с сосредоточенным видом писала что-то в пергаменте. Заслышав шаги, она на секунду оторвалась от домашнего задания, Элисса ей бегло кивнула. В другой ситуации она бы, возможно, инициировала какой-нибудь более или менее бессмысленный разговор, но сейчас у Элиссы не осталось никаких сил на дополнительные ухищрения по отыгрыванию роли милой иностранной ученицы. Да и Грейнджер наблюдательна и сообразительна. Не стоит сейчас привлекать ее внимание. Элисса разложила письменные принадлежности (в целях конспирации она притворилась, будто должна написать заданное на дом эссе) и погрузилась в чтение, и дальше тишина прерывалась только скрипом пера и шелестом переворачиваемых страниц. Нужную информацию она отыскала быстро, но легче от этого не стало. Да, очень одаренные и опытные легилименты умеют создавать управляемые сновидения — это сложная и тонкая магия, которая требует от мага высокой концентрации и полного контроля над создаваемой им реальностью. В эту реальность при желании можно затаскивать других волшебников при условии, что они в тот момент спят. Во сне окклюментивные щиты спящего ослабевают, и тогда его сознание легче перенести в созданный сон — при условии, что есть специальные компоненты, позволяющие «настроить» заклинание на конкретного человека, — то бишь кровь и волосы. Спрашивать разрешения у этого волшебника необязательно. Ну волосы понятно откуда, у Волдеморта был доступ в ее комнату что в Литтл-Хэнглтоне, что у Малфоев. А кровь? Элисса чуть слышно застонала сквозь зубы, когда сообразила. Когда люди Иштвана напали на нее в том же Литтл-Хэнглтоне, а Волдеморт пришел к ней на помощь. Спасти-то он ее спас, а еще разжился кровью Элиссы на всякий пожарный случай, пока она валялась без сознания. Выходит, он уже тогда подумывал над тем, не отправить ли ее в Хогвартс? Чего у нас дальше плохого? «Контроль над таким сновидением целиком удерживает маг, который его создал. Он же полностью управляет созданной им реальностью и волен ею манипулировать любым способом, каким пожелает. Однако опытный окклюмент способен самостоятельно вырваться из такого сна, а если он окажется и более талантливым легилиментом — то сможет и перехватить контроль». Ха-ха, сразу мимо. Легилимента уровня Волдеморта она не переиграет. «Все, что происходит в таком сновидении, полностью реально, но только до того момента, пока сон не прервется». То есть если Волдеморту вздумается в таком сне попытать ее — у него все прекрасно получится, и Элисса прочувствует Круциатус во сне так же хорошо, как наяву. Единственное утешение — происходить это будет только в ее голове, и ее физическому телу от этого заклятия хуже не будет. От безысходности у нее заныли зубы и заломило в затылке, и Элисса не сдержала тихого, какого-то судорожного стона. Вот уж радость-то — на какое-то время очутиться в полной власти Волдеморта, в одной ментальной клетке с ним, в которой все будет подчиняться только его желаниям! И пытаться утешать себя мыслью, что это только временно и только во сне! Интересно, он со всеми своими слугами так развлекается, или Элиссе в очередной раз повезло стать единственной и неповторимой? Она откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, вдруг почувствовав себя безгранично уставшей и очень несчастной. Ну что, будем вспоминать по пунктам, что ты вчера ему наговорила в запале, полагая, что это все морок? — Эй… — позвал ее чей-то обеспокоенный голос. — Ты в порядке? Тебе нехорошо? Элисса встрепенулась и обнаружила, что на нее участливо смотрит Гермиона Грейнджер. На отвороте мантии блеснул такой же значок старосты, какой Элисса видела у Драко. — Нет, со мной все замечательно, — она машинально раздвинула губы в фальшивой улыбке. — Просто нагрузка в преддверии выпускных экзаменов огромная. Вот я немного и… приуныла. Грейнджер улыбнулась ей вполне искренне. — У пятого курса в этом году то же самое. СОВ же впереди. — Я слышала. В Шармбатоне такого нет, мы сдаем экзамены только на последнем курсе… — Я знаю, — Гермиона неожиданно хмыкнула. — В прошлом году, на Турнире, чемпионка от Шармбатона как раз возмущалась, насколько в Хогвартсе неправильная система обучения… — Флер Делакур? — уточнила Элисса, внезапно отыскав в памяти имя французской участницы. — Помню ее. Очень красивая девушка. — Да уж… — без малейшего удовольствия произнесла Гермиона, и Элисса про себя улыбнулась. Похоже, присутствие внучки вейлы, прекрасной, как солнечный рассвет, в Хогвартсе изрядно подпортило жизнь местным обитательницам. — Вы с ней на соседних курсах, получается, учились? — Когда-то — да, — согласилась она легко. Грейнджер не легилимент, вранье не распознает. — Но я же не только что из Шармбатона, я еще некоторое время была на домашнем обучении. — Я слышала… от миссис Уизли, — Гермиона чуть смутилась, сообразив, что это звучит как передача какой-то сплетни, — что ты переехала в Британию с отцом. — Да, именно. Про себя Элисса неожиданно подумала, что приравнивание Волдеморта к ее отцу с каждым разом нравилось ей все меньше. — А в Хогвартс ты решила пойти, потому что… — Безопаснее, — Элисса бегло улыбнулась. — Даже чистокровным. ​Гермиона взглянула на нее пытливо, будто не уверенная, что расслышала все правильно и ученица со Слизерина в самом деле сказала это вслух. А Элисса, резко заторопившись, поднялась, взяла вещи и направилась к дверям. *** Ложась в тот день спать, Элисса поймала себя на мысли, что боится закрывать глаза. Сейчас она уснет — а вдруг он снова затащит ее в свое сновидение и будет мстить за все, что она вчера по собственной дурости наговорила! Но нет, эта ночь прошла спокойно, и Элисса наслаждалась своим стандартным набором сновидений с болезненными воспоминаниями об Иштване, о заточении, о пытках. Какое облегчение! Утром в понедельник небо в Большом зале было затянуто серой пеленой облаков, и ничего особенно хорошего и жизнеутверждающего день не предвещал. Завтракая с одноклассниками, Элисса обратила внимание, что за преподавательским столом было как-то странно много мрачных, напряженных лиц. Дамблдор негромко переговаривался со Снейпом, Макгонагалл хмурилась и поджимала губы еще сильнее, чем обычно. Амбридж с каменным выражением лица дочитала сегодняшний «Пророк» и перевела недобрый взгляд на директора. Очень интересно. Что она пропустила? — Могу я одолжить газету? — спросила Элисса у соседки, которой сова с утра как раз принесла утренний выпуск. Та кивнула. Элисса поскорее пролистнула страницы, от которых пахло типографской краской. Главной новостью являлось печальное событие в Хогсмиде — прошлым днем там нашли мертвой целую семью из трех человек. Все трое сидели за обеденным столом, двери и окна не были взломаны, и потому первое подозрение пало на то, что все трое отравились до смерти. Пока непонятно, играет ли это роль, но семья состояла сплошь из магглорожденных волшебников. Министерство проводит расследование. Более никаких новостей, которые могли бы вызвать у педагогов настолько сумрачные лица, Элисса не обнаружила. Тогда встает другой вопрос — чего такого об этой смерти могут знать Дамблдор и Амбридж, что не попало в рукописи журналистов? Выходит, в простое пищевое отравление они не верят. И если это были не некачественные продукты или какое-нибудь неправильно сваренное зелье — значит, к смерти целой семьи привело нечто другое. Убийство магглорожденных — тут можно сразу подумать на Лорда и Пожирателей, вот только способ умерщвления какой-то… странный. Не Авада Кедавра, не Круциатус перед тем, как убить. Видит Мерлин, у Волдеморта хватало и недостатков, и нездоровой фантазии, но раньше какой-то особенной тяги к тому, чтобы в буквальном смысле травить неугодных, он не проявлял. Вот и Поттер за гриффиндорским столом сидит с угрюмым, замкнутым лицом и безостановочно трет шрам на лбу, пока Грейнджер и Рон Уизли взволнованно шипят ему в оба уха. Похоже, Мальчик-Который-Выжил в каждом несчастном случае с магглорожденными склонен видеть руку Волдеморта. У Элиссы противно екнуло под ложечкой от нехорошего предчувствия. Отравление целого семейства… Где-то на подкорке, на уровне какого-то шестого чувства всплыло смутное, давящее ощущение, что где-то она о таком уже слышала. И лорд Волдеморт к этому не имел никакого отношения. Но поймать нужную мысль за хвост Элисса не успела: нужно было спешить на первый урок — Заклинания. День проходил своим чередом. Элисса механически посещала занятия, вежливо улыбалась учителям и одноклассникам, но мыслями была далеко отсюда. И это только вторая неделя в Хогвартсе пошла!.. Какое-то разнообразие началось на обеде — Элисса едва вошла в замок после Травологии, рассчитывая заскочить в слизеринское подземелье, чтобы отмыть с форменной мантии грязь и остатки удобрений, как возле нее очутился Снейп с еще более мрачной и кислой физиономией чем обычно. Всю прошлую неделю такую физиономию у него Элисса наблюдала в основном в присутствии студентов других факультетов; со слизеринцами декан вел себя обычно чуть более приветливо, насколько такое понятие вообще было употребимо по отношению к нему. Но на Элиссу, по всей видимости, данная привилегия не распространялась. — Мисс Каройи, следуйте за мной, — велел он совсем как в первый вечер пребывания Элиссы в замке. Она вместо ответа окинула выразительным взглядом полы своей мантии, нуждающейся в чистке, но в лице Снейпа не дрогнул ни один мускул. С удовольствием представляя себе, как бы она наслала на него какое-нибудь особенно зловредное проклятие, которое стерло бы с его крючконосого лица эту непроницаемую маску, Элисса приятно улыбнулась. — Хорошо, профессор. Как и в прошлый раз, они спустились в кабинет без окон, уставленный стеллажами с банками, полными какой-то слизи. Стоило им очутиться внутри, как Снейп заклинанием запер за ними дверь и наколдовал чары от подслушивания. Элисса наблюдала за его манипуляциями с вежливым интересом. — А теперь о главном, — сухо произнес тот, оборачиваясь к Элиссе. Она взирала на него все с той же светской улыбкой, а вот лицо Снейпа впервые начало выражать какие-то эмоции — настороженность, напряжение. — Что произошло в Хогсмиде? — Прощу прощения? — переспросила Элисса невозмутимо, чувствуя, как учащенно забилось сердце — от смутной тревоги, которая не имела к Снейпу никакого отношения. — Это вы убили нескольких грязнокровок оттуда? — осведомился он напрямик, глядя ей прямо в глаза, а в следующее мгновение Элисса ощутила легкое покалывание где-то на краю сознания — да он никак пытается прочитать ее мысли с помощью легилименции? Вот же хам. Элисса, не особо церемонясь и почти не прикладывая усилий, мощным мысленным импульсом вышвырнула Снейпа из своего разума — и, поскольку она не пыталась действовать осторожно, тот даже слегка покачнулся, не ожидая такого отпора, а его рука машинально прыгнула к резко разболевшемуся виску. — Не сочтите за дерзость, профессор, — лениво проговорила Элисса, все так же приятно улыбаясь. — Но проникнуть в меня, в мою голову может только Темный Лорд. У нас с вами не тот уровень отношений. Двусмысленность своих речей она поняла, уже когда произносила это вслух и наблюдала, как зельевар в первое мгновение побагровел от неловкости, не ожидая ничего подобного. Впрочем, черт с ним. Слухи о ее связи с Волдемортом ходят долго и упорно, и она сильно сомневалась, что Лорд действительно сделал бы на очередном собрании официальное заявление из разряда «Я не сплю со своими слугами». Учитывая, что объявить об этом во всеуслышание он должен был тем же самым своим слугам… Элисса дернула уголком рта, пытаясь скрыть неуместный нервный смех. Пожалуй, только совсем чуть-чуть она лукавила, когда доказывала самой себе, что полностью контролирует ситуацию и не испытывает ни малейшего смущения от этих шуток. Ну и пусть. Она прекрасно владеет собой, своим разумом, чувствами, и никому не удастся влезть на подвластную только ей территорию без ее на то позволения. Лорду Волдеморту в том числе. Нет, не так. Лорду Волдеморту в первую очередь — вот так будет правильно. — У вас есть еще какой-то приказ, помимо шпионажа за Поттером? — совладав с собой, мрачно спросил Снейп. Вы просто потрясающе проницательны, профессор. — Ну… — протянула Элисса неторопливо, стряхивая с мантии невидимую соринку. Это было уже откровенной игрой — ибо в полумраке подземелья рассмотреть даже грязь на мантии, оставшуюся после Травологии, было проблематично. — Согласитесь, что если бы Темный Лорд дал мне секретное задание, я бы не стала обсуждать его с вами. Тот не пошевелился, и в черных глазах не отразилось никаких новых эмоций. Элисса мысленно вздохнула. Пожалуй, дальше нагнетать не стоит. Действует-то Снейп сейчас явно по поручению Дамблдора, так что не будем нервировать директора раньше времени. — Я понятия не имею, что произошло в Хогсмиде, — наконец произнесла она ровно и спокойно, встречая его взгляд. — Я не убиваю магглов и магглорожденных, и Темному Лорду об этом известно. Да и как бы мне удалось покинуть Хогвартс? Я не анимаг, в зверька или птицу не превращусь, незамеченной за пределы замка не выберусь. Проползли две секунды — и Снейп наконец кивнул, а потом невербально снял заклинания с двери и открыл ее, после чего отступил в сторону, безмолвно предлагая Элиссе выметаться. Ага, размечтался. — Что там произошло? — спросила Элисса, не двигаясь с места, и на лице Снейпа впервые отразилась человеческая эмоция — слабое удивление. — Пищевое отравление, получается, ни при чем? Тогда отчего они умерли? Авада Кедавра? Тот бросил на нее совсем недружелюбный взгляд. — Мисс Каройи, по-моему, вы слишком многое на себя берете… — Я не одна из ваших учениц, мистер Снейп, — напомнила Элисса, намеренно опуская слово «профессор». — И эта иерархия, где я студентка, а вы преподаватель, очень зыбкая, условная и временная. И если поблизости от Хогвартса происходит что-то непонятное и внушающее опасения, я вполне имею право знать. Мы же с вами на одной стороне и делаем одно дело, не так ли? Последние слова она произнесла максимально невинным и кротким тоном, и Снейп посмотрел на нее холодно и высокомерно. Вот и отлично. Вопрос Элиссы не показался ему ни подозрительным, ни странным — потому что далеко не все Пожиратели поверили в лояльность Снейпа Темному Лорду после того, как тринадцать лет он провел в Хогвартсе поблизости от Дамблдора, и возглавляла этот враждебный Снейпу лагерь Беллатриса. Так что к каверзным вопросам Снейп вполне привык. — Их отравили, — после долгой паузы наконец произнес тот, видимо, приняв решение. Взгляд у него сделался цепкий и внимательный — совсем как неделю назад на таком же «допросе». — Меня попросили определить, чем именно. Это сложный яд, состоящий из множества компонентов, в том числе и совсем редких, и обладающий поистине ужасающим эффектом. Смерть была очень скорой и неотвратимой. Сварить подобное зелье мог только настоящий мастер своего дела… — Как они могли его принять? — быстро спросила Элисса. — По ошибке? Незнанию? — По косвенным признакам мракоборцы смогли определить, что запирающие чары с двери в последний раз снимали примерно за два часа до времени смерти. К каминной сети дом не подключен. Посторонний туда проникнуть не мог. Так что существует вероятность, что их заставили принять яд. Возможно, наложили Империус заранее. Услышанное нравилось Элиссе все меньше, и в душе она уже поняла, что стало причиной смерти той семьи. Точнее, не что, а кто. — Почему «Пророк» вообще допустил версию о пищевом отравлении? — спросила она, чтобы окончательно удостовериться в своей правоте. — Министерство запретило сообщать правду? — Нет, — отозвался Снейп, внимательно глядя на нее. — Яд подействовал очень стремительно, и так же быстро он выдохся, и отыскать его следы в организме спустя уже несколько часов стало проблематично. Вероятно, некоторые его компоненты установить уже невозможно. Тот, кто создал этот яд, — настоящий мастер своего дела, поскольку даже по тем следам, которые мне удалось установить, видно, насколько сложен этот состав. Другой вопрос — зачем нужно было использовать настолько специфический яд, когда можно было обойтись чем-то куда более простым?.. Элисса медленно кивнула. — Я не знаю, по какой причине этих людей убили, — сказала она, видя, что Снейп смотрит на нее испытующе. — Я не причастна к их смерти. Могу я идти? Тот не стал ее задерживать, и Элисса вышла из кабинета в пустой коридор. Только убедившись, что вокруг никого нет, она позволила настоящим эмоциям отразиться на лице — тревоге, раздражению, опаске, бессильной злости. Значит, очень сложный в изготовлении яд, создать который мог только очень талантливый мастер-зельевар. И запертые изнутри окна и двери, из чего делается вывод, что семью подчинили Империусом. Именно этого ей для полного счастья не хватало. Только дело тут вовсе не в Империусе. Снейп либо не в курсе, либо намеренно скрыл информацию от нее. Впрочем, черт с ним, со Снейпом. Элисса поднялась в вестибюль. Из Большого зала сюда доплывали вкусные запахи еды, но она их почти не чувствовала. Вместо них нос упорно слышал другие ароматы — тубероза и пачули. *** Больше ничего интересного в течение дня не произошло — за тем лишь исключением, что во время ужина Большой зал облетело известие, что Поттер снова вступил в пререкания с Амбридж, снова помянул лорда Волдеморта всуе, а потому нарвался на новую неделю штрафных вечеров у нее в кабинете. Мда. Некоторых жизнь ничему не учит. Впрочем, мальчишке можно посочувствовать. Уже много месяцев он носит ярлык психа и лгуна — и вдвойне тяжело его носить, когда ты точно знаешь, что на самом деле прав. Втройне тяжело, когда тебе всего пятнадцать лет и у тебя нет терпения, мудрости и рассудительности, которые приходят только с жизненным опытом. После ужина у Элиссы оставалось еще немного времени до отбоя. Возвращаться в слизеринскую гостиную не хотелось, и она поднялась в библиотеку. Сейчас здесь было куда оживленнее, чем в воскресное утро, а за одним из столов она увидела Невилла, который с мученическим видом вчитывался в учебник, пока перед ним был расстелен длинный пергамент и стояла чернильница с пером. — Привет, — она приблизилась к нему. — Я не помешаю? Тот поднял голову и улыбнулся слегка смущенной улыбкой. — Конечно… Чувствуя, как на нее удивленно поглядывают студенты младших курсов, сидевшие поблизости, Элисса устроилась напротив Невилла и достала из сумки учебники. Вскоре она заметила, что тот был не столько занят эссе, сколько рассеянным взглядом смотрел куда-то в пустоту, и выражение на добродушном круглом лице было на редкость мрачным. — Что, домашнее задание настолько скучное? — шутливо спросила Элисса. Невилл досадливо махнул рукой: — Это эссе для Снейпа о свойствах лунных камней. По-моему, писать его смысла нет вообще, все равно получу очередное «Отвратительно». — Это зельеварение повергло тебя в такое угрюмое настроение? Не поддержав ее легкий тон, он ответил на редкость серьезно: — Ты читала сегодняшнюю газету? Видела новости? Элисса не стала делать вид, будто не понимает, о чем речь. — Семья волшебников отравилась в Хогсмиде. Это ведь совсем близко от Хогвартса, правильно? — Да, но не в этом дело, — Невилл хмурился и сейчас снова выглядел гораздо старше своих пятнадцати лет. — Они были магглорожденными… Он сделал паузу, будто ожидал, что Элисса что-то скажет, но она молчала. — Смерть сразу целой магглорожденной семьи — это слишком в духе… Пожирателей Смерти. Они же даже за людей не считают волшебников, имеющих родственные связи с магглами. А сейчас, после массового побега из Азкабана… Рано или поздно должно было произойти нечто подобное. — Насколько мне известно… Я читала об этом в книгах и газетах, — уточнила Элисса, не желая вызвать лишние вопросы, — травить магглорожденных ядом не в духе Пожирателей. Да и над домом не висела Темная Метка. Выражение лица Лонгботтома сделалось упрямым. — Тем не менее, погибла именно магглорожденная семья! — воскликнул он чуть громче нужного. На них заоборачивались, сухопарая библиотекарша грозно сдвинула брови, и Невилл торопливо понизил голос и следующие слова произнес шипящим шепотом: — А в Британии всего один волшебник славится подобной нелюбовью к магглорожденным. И мы не можем притворяться, будто ничего не происходит! Прав Гарри, это все не случайность, не совпадение, и мы должны уметь защищать себя и сражаться… Он хотел добавить что-то еще, но не успел — к ним приблизилась возмущенная библиотекарша, грозно потрясавшая волшебной палочкой. — Разговоры! В библиотеке! Совершенно недопустимо! — разгневанно восклицала она. — Или учитесь молча, или прошу на выход! Невилл пробормотал какое-то извинение и уткнулся обратно в справочник, а Элисса обернулась. На них поглядывали, и, решив, что этим вечером она уже привлекла к себе достаточно внимания, она поднялась на ноги. Улыбнувшись на прощание Невиллу, направилась к выходу, решив доделать уроки в гостиной Слизерина. На выходе из библиотеки она столкнулась с девочкой с Когтеврана — с длинными, очень светлыми спутанными волосами и глазами слегка навыкате, из-за чего казалось, что девочка чему-то удивляется. В ушах у нее покачивались странного вида серьги, похожие на оранжевые редиски. Когда Элисса едва не налетела на нее, та даже не моргнула, а только сделала маленький шаг в сторону с отстраненным видом, будто сомнамбула. Тем не менее, правила вежливости еще никто не отменял, даже несмотря на оранжевые редиски в ушах, и Элисса мирно произнесла: — Прошу прощения. Девочка только в эту секунду перевела на нее взгляд, будто лишь сейчас заметила, и улыбнулась. — Ничего страшного, мэм, не беспокойтесь. Элисса, которая уже намеревалась выскочить в коридор, застыла на одном месте, а ее нога так и зависла в воздухе на несколько мгновений, занесенная над порогом. — «Мэм»? — переспросила она, не веря своим ушам и с неудовольствием отмечая, что против воли понизила голос, так что он звучал теперь очень подозрительно. — Почему ты меня так назвала? На лице девочки отразилось легкое удивление, а потом она окинула Элиссу взглядом, задержавшись на слизеринском галстуке. — А, так вы тоже учитесь… Извините, — благожелательно отозвалась она все с тем же слегка отсутствующим видом. — Я думала, что вы новый профессор. У вас очень взрослое лицо. Не находя, что сказать, Элисса просто молча таращилась на нее, впервые за очень долгое время не зная, как нужно себя вести и должна ли она срочно спасать ситуацию. Девочка с Когтеврана стояла рядом и все так же отстраненно улыбалась — явно не испытывая никакого дискомфорта от того, что они так застыли в дверях, ровно как и малейшего интереса к Элиссе. — Полоумная, уйди с дороги, — раздраженно велел какой-то когтевранец, судя по возрасту — однокурсник беловолосой девочки. — Весь выход загородили, в другом месте, что ли, поболтать нельзя?! Тем не менее, Элиссе лично он ничего высказывать не стал, только зыркнул недовольно и скрылся в коридоре, а она снова посмотрела на девочку перед собой. Та все так же рассеянно улыбалась, и как-то было заметно, что грубость одноклассника не произвела на нее никакого впечатления. — Меня зовут Полумна, — представилась она таким тоном, будто поясняла Элиссе какую-то очевиднейшую в мире вещь. — Но ребята иногда называют меня Полоумной, потому что считают странной… И словно в одну секунду позабыв о ее присутствии, будто Элисса была пустым местом, девочка развернулась и прошествовала вглубь библиотеки. Элисса проводила ее растерянным взглядом. Странная — возможно. Но не полоумная, это точно. И чертовски наблюдательная — а это уже опасно. В задумчивости Элисса направлялась в сторону слизеринской гостиной. Коридоры стремительно пустели — до отбоя оставалось минут десять, и последние студенты спешили добраться до своих факультетов. На втором этаже она снова чуть в кого-то не врезалась, но на этот раз в кого-то знакомого: из-за угла Элиссе навстречу вылетел Гарри Поттер собственной персоной — бледный, с перекошенным лицом, будто где-то случился пожар. В первый момент он стрельнул в Элиссу и в нашивку со змеей на ее мантии злобным взглядом, но с секундной заминкой спохватился, что это вроде как свои, и чуть расслабился. — Элисса, — вяло сказал он. Она мельком удивилась, что Поттер до сих пор помнил ее имя. — Привет. — Привет, — машинально поздоровалась она, рассматривая его. Поттер смотрел куда-то мимо нее безразличным взглядом и слегка покачивался на одном месте, и бледность у него была какая-то совсем нездоровая, с зеленушным оттенком. Ну не напился же он в стельку прямо посреди учебного заведения! Охваченная внезапной догадкой, Элисса призвала на помощь «Сердце Исиды» и едва не охнула — правую кисть обожгло так, будто Элисса макнула ее в кипяток. — Ну-ка покажи руку, — велела она и только сейчас заметила, что Поттер старательно скрывал правую ладонь в кармане мантии, хотя бежать так по коридору, да еще со школьной сумкой на плече, было крайне неудобно. — Зачем? — воинственно спросил он и даже отступил на шаг назад, но Элисса взглянула на него так, что Поттер помедлил и неохотно подчинился. Она умела смотреть так, что охота с ней спорить у собеседника быстро отпадала. Все еще чувствуя благодаря «Сердцу», как Поттеру больно, она осторожно взяла его ладонь и подняла поближе к свету факелов. В неярком свете на тыльной стороне проступили свежие раны, все еще сочащиеся кровью, складывающиеся в слова — «Я не должен лгать». Отстраненно Элисса отметила, что, едва она взяла его за руку, Поттер перестал дергаться и замер, чуть ли не дыша. Она знала, почему — в эту секунду ноющая боль отступила, «Сердце Исиды» тут же заглушило ее. Некоторое время Элисса рассматривала эти слова, словно вырезанные на воспаленной коже тонким лезвием, и соображала. Раны были довольно глубокие, и из них до сих пор проступали свежие алые капли. — Это так ты после уроков остаешься? — наконец недоверчиво уточнила она. — У Амбридж? Поттер нехотя кивнул, не делая, тем не менее, ни малейшей попытки вырвать руку — не отдавая себе отчета в этом, но на бессознательном уровне чувствуя, что в присутствии Элиссы ему становится легче. Знаем-знаем, реакция Волдеморта, когда он возвращался с переговоров с дементорами и великанами, ничем не отличалась. — Она это что, на тебе ножом вырезает? — Нет, — пробормотал тот. Вид у Поттера был очень замученный и взъерошенный, и на Элиссу в один момент накатила острая волна жалости — и надо же так над ребенком издеваться только из-за того, что в младенчестве ему не повезло оказаться на пути лорда Волдеморта! — Я строчки пишу на пергаменте… А слова появляются на руке. Наверное, перо как-то заколдовано… Тут уже даже Элиссу — взрослого человека, который через многое в своей жизни прошел, — в буквальном смысле пробрал мороз по коже. — То есть ты раз за разом сам вырезаешь на себе эти слова, а она сидит и смотрит?! Целый вечер и… — тут она вспомнила, что Поттер всю прошлую неделю оставался после уроков, и на этой неделе его ожидало то же самое, — всю неделю?! День за днем, час за часом? — Ну да. — Отличный педагог. И наказания интересные, — пробормотала Элисса, все еще не в силах поверить в увиденное. — Поттер, а тебя здесь ничего не смущает? Может, ты кому-нибудь пожалуешься на то, что тебя открыто пытают? Заметь, пытают даже не Пожиратели Смерти и даже не Во… Тот-Кого-Нельзя-Называть! — Кому? — холодным, сухим тоном осведомился Поттер и высвободил руку — и тут же болезненно поморщился и зашипел сквозь стиснутые зубы. Ну да. Хорошо, когда есть родители. Совсем хорошо, когда они еще любящие и заботливые. — Хотя бы Дамблдору! — и впрямь, а директор-то куда смотрит? Такими темпами его герой до конца семестра не доживет! — Нет! — отрезал он, и лицо у Поттера сделалось отчужденным, злым. Именно сейчас он спохватился, что по неведомой причине разоткровенничался с совсем чужим человеком, которого видел во второй раз в жизни. — У Дамблдора полно своих дел и забот. Взглянув на Элиссу в последний раз, он неловко, левой рукой, поправил очки на носу и устремился дальше по коридору. Она некоторое время стояла неподвижно, испытывая противоречивые эмоции. С одной стороны, она должна оставаться безразличной и хладнокровной. В конце концов, это все совершенно не ее дело — и методы преподавания министерской служащей, и то, по какой причине Дамблдор подобное допускает, и высокие моральные принципы и гордость Гарри Поттера, не позволяющие ему обратиться к другим за помощью! С другой стороны… Она ненавидела это — садистское издевательство взрослого, опытного, обличенного властью человека над кем-то совсем юным и беззащитным, тем, кто находится в заведомо проигрышном положении и ничем не может ответить. Когда эти пытки происходят систематически, раз за разом, и ты осознаешь, что прекратить их своими силами ты не в состоянии, и все будет продолжаться до тех пор, пока твой палач не посчитает, что наказание было достаточным. Слишком много месяцев она провела в зависимости от воли такого палача. Эти раздумья не заняли и десяти секунд. Приняв решение — импульсивное, безрассудное и не имеющее никакого отношения к логике и здравому смыслу, — Элисса глубоко вздохнула, концентрируясь, и призвала «Сердце Исиды». После чего отправила Поттеру вдогонку мощную волну живительной магии. Тот не успел уйти далеко, только зашел за угол и даже приостановился прямо посреди коридора, не понимая, что произошло и по какой причине боль снова отступила. Элисса же неторопливо прошествовала мимо, направляясь к лестнице вниз. Поттер за ее спиной недоуменно рассматривал руку, которая все так же кровоточила, но в которую будто влили мощную дозу обезболивающего зелья. Ничего, сейчас он вернется в гостиную Гриффиндора, ляжет спать… А за ночь раны частично исцелятся. Не полностью — для полного восстановления Элиссе надо было приложить больше усилий и желательно иметь тактильный контакт с раной. Но полное восстановление Поттеру и не нужно, чтобы завтра Амбридж не очень сильно удивилась, что Поттер выглядит каким-то подозрительно здоровым, да и какая-нибудь Гермиона Грейнджер не подняла тревогу раньше времени. Поттеру все равно еще целую неделю ладонь взрезать, так что вмешательства Элиссы никто и не заметит… Но хоть немного облегчить ему мучения Элисса смогла. Комментарий к Глава 48 К главе есть новый арт Мии Морозовой (https://t.me/morozova_mia_art), который можно посмотреть в моих соцсетях. За его создание спасибо огромное Мии и Гузель) С 8 марта, дорогие читательницы! ========== Глава 49 ========== Комментарий к Глава 49 В этой главе используются реплики из книги "ГП и Орден Феникса" Следующая неделя проходила так же нудно, как и две предыдущие, хотя Элисса почти все время находилась в состоянии подвешенного ожидания — и все из-за смерти магглорожденных волшебников в Хогсмиде. Она знала точно, кто их убил, и знала, что за сообщение это было. И оставалось только терпеливо дождаться возможности покинуть Хогвартс. Эта возможность вскоре представилась — замок облетело известие, что в конце сентября ученикам начиная с третьего курса можно будет на выходных выбраться на прогулку в Хогсмид. Элисса оставалась спокойна и собранна и не испытывала сомнений насчёт того, не было бы безопаснее остаться в замке. Не было бы. Та, кто убила магглорожденную семью, хотела встречи с ней, с Элиссой, и не для того, чтобы немедленно схватить ее. А потому можно было немного поиграть в дипломатию и разведать, кто из врагов осведомлён о том, что она сейчас в Хогвартсе, и может стать потенциальной проблемой. Ее эмоциональное состояние в эти дни лучше всего характеризовалось словами «холодная сосредоточенность» и было Элиссе хорошо знакомо. Она умела им правильно пользоваться и извлекать все выгоды. Но, как выяснилось в пятницу перед походом в Хогсмид, от неожиданных поворотов событий никто не застрахован. — Элисса, — позвал ее знакомый голос, и, оторвавшись от конспектов, Элисса увидела перед собой Невилла Лонгботтома. Дело происходило на большой перемене, когда Элисса быстро перекусила и отправилась на Защиту от Темных Искусств. В коридорах никого не было — школьники и преподаватели мирно обедали в Большом зале, — и Элисса могла недолго насладиться приятным уединением. Невилл быстро осмотрелся по сторонам, будто боялся, что их не то что подслушают, а хотя бы просто увидят вместе, и в один шаг приблизился. — Ты пойдёшь в Хогсмид в субботу? — Пойду, — отозвалась Элисса удивленно. Невилл замялся. У нее взмыли вверх брови — ей что, теперь наводящие вопросы задавать?.. Чтобы вернуть его к нужной мысли?.. — но тут он все-таки заговорил. Причём спросил то, к чему она ну совсем не оказалась готова. — Ты говорила… Помнишь… Ты сказала, что веришь Гарри. И в то, что Сама-Знаешь-Кто вернулся. — Допустим, — коротко сказала Элисса. Глаза у неё сделались настороженные. — Гарри считает… что мы должны уметь защищаться. Ты же была на уроках Защиты от Темных Искусств, сама видишь, на что они похожи… Нас ничему не учат, мы только читаем бесполезное пособие. В случае нападения мы попросту не сможем дать отпор, — поначалу он сильно запинался, но чем дальше — тем увереннее и тверже звучал его голос. Элиссе было даже как-то странно наблюдать, как сильно в эти минуты преобразился Невилл. И плечи расправились, и подбородок приподнялся, и глаза по-особенному загорелись, и вообще он больше ничем не напоминал того неловкого увальня, над которым издевались Нотт и Забини. Удивительные метаморфозы. — И с этим надо что-то делать. Элисса моргнула — больше для того, чтобы ее актерская игра оставалась убедительной, хотя удивление в тот момент она испытывала вполне настоящее. — Каким же образом? — Гарри расскажет об этом в субботу. Он организует встречу в «Кабаньей голове» в три часа. Это трактир в Хогсмиде. И я просто подумал… Ты говорила, что веришь Гарри… И мне показалось, ты тоже можешь захотеть прийти. Невилл ссутулился, речь его зазвучала все более неуверенно, и в лице проступила прежняя застенчивость. Элисса медленно кивнула. — Хорошо. Я приду. — Только это тайна, — быстро сказал Невилл и кинул тревожный взгляд на серебристую змейку на мантии Элиссы. — Не только Амбридж не должна об этом знать, но и… вообще никто. Гермиона предупреждала, что у Амбридж могут быть шпионы в школе… Не говори никому, хорошо? На Слизерине… Он запнулся и смущенно посмотрел на Элиссу, но она без малейшего признака насмешки кивнула. — Как скажешь. Спасибо за доверие. Он серьезно кивнул. В конце коридора показались первые ученики с обеда, и Невилл поспешил дальше своей дорогой. На Защите от Темных Искусств вместо того, чтобы читать учебник Слинкхарда под присмотром Амбридж, Элисса, покусывая кончик пера, думала. С одной стороны, планы на выходные у неё были совершенно конкретные. С другой стороны… Интересно знать, что там задумал Поттер, да ещё под самым носом Министерства. Надо бы выяснить. Лишним точно не будет. *** Суббота выдалась ветреной, но ясной, и Элисса с удовольствием подставила лицо солнечным лучам, пока шагала по проселочной дороге от ворот Хогвартса. Вокруг было довольно много других учеников — разбившись на группки, болтая и смеясь, они наслаждались выходным днем. «Кабанья голова» находилась не на основной улице и производила впечатление куда более мрачное и убогое, чем та же «Белая виверна» в Лютном переулке, но сегодня здесь явно был наплыв посетителей: одновременно с Элиссой к трактиру подошла ещё небольшая толпа школьников с шарфами сразу трех факультетов, да ещё с разных курсов — начиная с где-то четвёртого и заканчивая выпускным. Мелькали и знакомые лица — с кем-то из этих ребят Элиссе уже доводилось встречаться на занятиях. Зелёных слизеринских шарфов, кажется, здесь не было вовсе. На первый взгляд, сюда пришли больше двух десятков человек. Ну и ну. Похоже, со своей пропагандой безумия и жажды славы Поттера Министерство оказалось не столь уж убедительно. На Элиссу — единственную в мантии Слизерина — посмотрели недружелюбно и с подозрением, когда стало ясно, что она держит путь туда же, куда и прочие, однако возразить или нагрубить никто не попытался. Элисса решила, что это потому что школьники пока сами плохо понимали, что именно им хотел сказать Поттер. Рыжие близнецы приветливо ей кивнули, лицо Невилла озарилось неподдельной радостью при появлении Элиссы. Внутри трактира царил полумрак — настолько толстый слой грязи покрывал окна. Такое же наслоение грязи было на полу, а пахло почему-то козлами. Высокий и худой бармен с седой бородой протирал засаленной тряпкой стаканы, за столиками сидели несколько посетителей — примерно такого же вида, как обыватели Лютного. Но сейчас колорит местного населения несколько мерк по сравнению с толпой подростков, которая одномоментно наводнила тесное полутемное помещение. Поттер в компании с Роном Уизли и Гермионой Грейнджер обнаружился за дальним столиком, причём Грейнджер вся засветилась от удовольствия при появлении такого количества народу, в то время как у Поттера вид сделался довольно растерянный и несчастный. Жаждой славы он явно не страдал. Купив у бармена целую батарею пыльных бутылок со сливочным пивом и болтая, ребята расселись вокруг Поттера и приготовились слушать; сам же Гарри по-прежнему выглядел растерянным. Элисса мысленно призвала «Сердце Исиды» и удовлетворенно кивнула. Раны Поттера неплохо затянулись и боли уже не причиняли. — Так, — звонким от волнения голосом начала Грейнджер; смех и разговоры стихли, и ее слушали с таким же вниманием, как на уроке. Тем не менее, многие по-прежнему бросали любопытные взгляды на Поттера. — Так вот… хм… вы знаете, зачем мы собрались. Так вот… у Гарри возникла идея… То есть у меня возникла идея, что тем, кто хочет учиться Защите от Темных Искусств, было бы полезно… То есть по-настоящему ей учиться, а не той ерунде, которую преподносит Амбридж… — Вот именно, — одобрительно заметил кто-то из когтевранцев, и голос Грейнджер окреп. — Ну, я и подумала, что стоит взять это дело в свои руки. В смысле, учиться защите как следует, не теоретически, а настоящими заклинаниями… — Но сдать Защиту от Темных Искусств на СОВ ты, надеюсь, тоже хочешь? — спросил ещё один когтевранец — черноволосый парень, сидевший рядом с Джинни Уизли. — Конечно, хочу. Но не только. Я хочу действительно овладеть защитой, потому что… потому что… — Гермиона выдохнула и набрала в грудь воздуха, — потому что лорд Волдеморт вернулся. Нетрудно было предугадать, какая реакция за этим последует. Некоторые просто сильно вздрогнули, кто-то дернулся, будто его ужалили, а кто-то облился сливочным пивом. Бармен ненадолго прекратил вытирать стаканы и посмотрел на Грейнджер внимательно. Колдунья в густой вуали и с трубкой в зубах, сидевшая за барной стойкой, выронила табакерку. Тип, густо обмотанный бинтами, подобно египетской мумии, опрокинул на себя стакан с огневиски и задымился. Невилл издал невнятный звук и попытался выдать его за кашель. Воспользовавшись всеобщим смятением и замешательством, Элисса присмотрелась к собравшимся повнимательнее. В «Кабанью голову» пришли все четверо Уизли, которые на данный момент обучались в Хогвартсе. Были и девочки с Гриффиндора, с которыми она ехала в одном купе в школу, здесь же сидела та странная беловолосая когтевранка с отсутствующим взглядом, которая каким-то образом поняла, что Элисса была гораздо старше, чем пыталась казаться. И при том, что Грейнджер не позвала никого из слизеринцев, все равно не было ощущения, что в трактир пришли только какие-то сомнительные личности, которым все равно, как и где проводить свободное время. Здесь были старосты со всех трех факультетов, и игроков в квиддич хватало, и на Поттера они все смотрели без какой-либо неприязни, за исключением, разве что, пуффендуйца с шестого курса, которого Элисса видела в Большом зале. И хотя вслух этого пока никто не произнес, но Элисса уже сейчас видела, что затея Грейнджер увенчается успехом. Одна из девочек с Когтеврана — миловидная девушка азиатской наружности — вовсе не сводила с Поттера восхищенных глаз, совсем как Джинни Уизли летом. Вспомнив об этом, Элисса перевела взгляд на последнюю. Та сидела спокойно, слушала внимательно и серьёзно, но в ее глазах, обращенных на Гарри, Элиссе все же почудилась тень какого-то сильного чувства. Похоже, дела у Поттера и Дамблдора не так уж плохи, решила Элисса. Особенно у Поттера. Псих не псих, лгун не лгун, а некоторые юные и прекрасные девушки от него глаз не отрывают. Жить можно. — Такой, по крайней мере, план, — произнесла Гермиона. — Если хотите участвовать, надо решить, как нам это… Но тут вмешался тот самый пуффендуец, который с воинственным видом выпятил вперёд подбородок. Кажется, его фамилия была Смит, — вспомнила Элисса. — Где доказательства, что Сами-Знаете-Кто вернулся? — Ну, Дамблдор в это верит, — ответила Грейнджер. — «Верит» звучит не очень многообещающе, — отозвался Смит с неприятной улыбкой. — И это все? Нам предлагается тоже просто поверить на слово? Потому что он так говорит? — небрежный кивок в сторону Поттера. — А ты кто такой? — осведомился Рон Уизли недружелюбно. — Захария Смит. И, по-моему, мы вправе услышать, почему он решил, что Сами-Знаете-Кто вернулся. — Мы не для того здесь собрались… — начала было Грейнджер, но Поттер её остановил. — Ничего, Гермиона. Значит, почему я решил, что Сами-Знаете-Кто вернулся? Дамблдор так считает. — Но Дамблдор же не видел его вживую! — не унимался Смит. — И ты тоже! И все эти россказни Дамблдора, что это Сами-Знаете-Кто убил Диггори, а потом в июне — мракоборцев… Напряжение за столом заметно сгустилось. На целую секунду Элиссе почудилось, что Поттер хотел что-то возразить, и она успела поймать предупреждающий взгляд в его сторону в глазах Грейнджер. И Поттер сдержался. — Лорд Волдеморт убил Седрика. И мракоборцев. И Каркарова, который был Пожирателем Смерти. И массовый побег из Азкабана — его рук дело, — сухо сказал он. — Если вы хотите послушать, как Волдеморт кого-то убивает — с этим не ко мне. Но я знаю, что дальше будет только хуже, и мы не можем сидеть сложа руки. Вероятно, именно его напоминание о побеге Пожирателей стало тем самым решающим аргументом. Поскольку слова Дамблдора или официальная позиция Министерства — это одно, а меж тем десять разгуливающих на свободе опасных преступников, среди которых почти все — убийцы, — это факт. Ребята перешептывались между собой. Элисса же думала о той ментальной связи, которая вроде как существовала между Поттером и Волдемортом. Похоже, Поттер и в самом деле знает больше, чем может продемонстрировать остальным, — чтобы его окончательно не заклеймили психом. Интересно, Лорд-то за эти месяцы разобрался, что за странная связь образовалась между ним и Мальчиком, Который Выжил? — Это правда, что ты умеешь вызывать Патронуса? — спросила девочка с Пуффендуя. Послышались заинтересованные шепотки. — Да, — все ещё хмуро отозвался Поттер. — Телесного Патронуса? — Ты, случайно, не знаешь мадам Боунс? — вопросом на вопрос ответил Поттер. У Элиссы в памяти что-то кольнуло, и всплыло воспоминание — полная дама с моноклем, которая так взволновалась, услышав о судьбе младшего сына Герберта Фоули. — Она моя тётя. Меня зовут Сьюзен Боунс. Она рассказывала мне о слушании в Министерстве. Так это правда? Ты вызвал Патронуса-оленя? — Да. — Ни хрена ж себе! — воскликнул один из семикурсников-гриффиндорцев, сидевший рядом с близнецами. — Я и не знал! — Мама велела Рону не болтать об этом, — хмыкнул Фред (или Джордж?) и бегло улыбнулся Поттеру. — Сказала, что ты и так не обделен вниманием. — Это точно, — буркнул тот. Несколько человек засмеялись, а за барной стойкой шевельнулась колдунья в чёрной вуали до пят. Элисса мысленно покачала головой — вся скрытность, о которой так пеклась Гермиона, с самого начала полетела к чертям. Вон, теперь все немногочисленные посетители во главе с барменом в курсе планов Поттера и его друзей. — И ты убил василиска мечом из кабинета Дамблдора? — спросил ещё кто-то. — Ну… убил, да. В зрительских рядах снова произошло некоторое волнение, причём теперь, вне всякого сомнения, окрашенное в самые положительные тона. Поттер покраснел. — А на первом курсе, — объявил Невилл, — он спас философский камень от Вы-Знаете-Кого. Теперь уже у Элиссы удивлённо вытянулось лицо, и Грейнджер, заметив это, понимающе улыбнулась. Элисса порадовалась, что её удивление сейчас выглядит абсолютно естественным, поскольку в душе она в самом деле испытывала растерянность. Философский камень, возможность создать эликсир жизни, путь к бессмертию… Волдеморт никогда не упоминал, что охотился за столь редким веществом. И если Поттер смог ему помешать, да еще на первом курсе — то есть когда ему было всего одиннадцать лет… Волдеморт тогда был развоплощен, и все же это какое-то сомнительное утешение. Поттер одержал над ним верх аж дважды. Мда, тогда неудивительно, что Лорд об этом особо не распространялся. И, пожалуй, не стоит выспрашивать у него подробности… — Не говоря уже о всех заданиях, с которыми он справился на Турнире Трех Волшебников, — улыбаясь, сказала девочка азиатской наружности — та самая, которая смотрела на Поттера восхищенно. — Одолел дракона, русалок, паука… Поднялся восторженный шумок, шепотки стали громче. Поттер все ещё смущенно краснел, но все же Элиссе казалось, что он слегка приободрился и почувствовал себя увереннее. И пока одноклассники Поттера обсуждали его подвиги, Элисса задумчиво глядела на него и размышляла. Список-то поттеровских деяний оказался не так короток, как Элисса полагала, и можно ли было списывать его достижения на одну только удачливость? То есть, разумеется, без неё не обошлось, как и без храбрости и упорства. Но чтобы одержать столько побед, хоть на том же Турнире Трех Волшебников… Тут нужны какие-никакие умения и способности. Может, Волдеморт не так уж не прав, когда называет Поттера угрозой? Хотя все равно их уровни совершенно несопоставимы. Пока Элисса раздумывала, обсуждение пошло дальше и плавно повернуло к чисто практическому вопросу — где проводить эти занятия, да ещё так, чтобы о них не прознал никто из посторонних. И пока готового варианта ни у кого не было, так что все дружно пообещали пораскинуть мозгами и что-нибудь найти. Девушки из команды Гриффиндора по квиддичу — Анджелина, Алисия и Кэти — уже приподнялись, собираясь идти к выходу, но тут Грейнджер внесла ещё одно предложение, доставая из школьной сумки длинный свиток пергамента и чернильницу с пером. — Хорошо бы, чтобы все написали имена, кто присутствовал. И ещё я думаю, что нам не стоит кричать об этом на каждом углу. Так что, если вы подпишетесь, это значит, вы обязались не говорить о наших планах ни Амбридж, ни другим учителям. Близнецы расписались первыми, причём без раздумий, но несколько человек все же засомневались. Элисса ощутила, как на нее устремились сразу несколько выразительных взглядов — очевидно, к цвету ее мантии тут мало кто питал доверие. И многие заподозрили, что она из «Кабаньей головы» возьмет курс прямиком на кабинет Амбридж — докладывать, как немаленькая часть учащихся проводила выходной в Хогсмиде. И зная, что за ней в эту секунду неотрывно наблюдали более десятка пар глаз, Элисса взяла перо и поставила роспись сразу после близнецов Уизли. После этого прочие студенты стали вносить себя в список куда охотнее. Она мысленно усмехнулась. Грейнджер умна, но ей стоило бы более детально прорабатывать формулировки магического договора. Кстати, любопытно, хоть кто-нибудь из здесь присутствующих понял, что Грейнджер втянула их в магическую сделку без чёткого обозначения условий и последствий?.. А это, между прочим, не вполне законно, не говоря уже о том, что не очень-то гуманно? Что ж, умненькая Гермиона Грейнджер может не беспокоиться — Элисса вовсе не собиралась бежать к Амбридж с доносом. Как и откровенничать с кем-то из профессоров или обсуждать случившееся с одноклассниками со Слизерина. Вот только ей нисколько не хотелось представлять себе выражение лица лорда Волдеморта в тот момент, когда он узнает, что тут в Хогвартсе происходит. *** Возвращаясь на главную улицу Хогсмида, Элисса чувствовала, как понемногу ее философско-раздумывающий настрой, оставшийся после встречи в трактире, сменяется настороженностью, готовностью в любой момент отразить нападение, сконцентрированностью. Она не вертела головой по сторонам в поисках нужного лица; Элисса знала, что та женщина найдёт её сама. Так и вышло: Элисса остановилась у магазина письменных принадлежностей, чтобы рассмотреть в витрине шикарные орлиные перья, а обернувшись, обнаружила прямо перед собой молодую даму в дорогой приталенной мантии и шляпе с вуалью. Под вуалью Элисса видела её глаза — голубые, почти что кукольные, даром что напоминали они льдинки. И чёрная вуаль поверх густых светло-каштановых волос смотрелась очень выигрышно, и мантия ласково облегала стройную точеную фигуру, при этом не выставляя ничего лишнего напоказ, и тонкие перчатки были изящны и изысканны, и изгиб лебединой шеи, и ровная матовая кожа без единого изъяна… Ее нельзя было назвать красавицей в прямом смысле слова. Рот, пожалуй, был слегка крупноват, а нос был совсем немного курносым. Из-за треугольной формы лица лоб казался широким. Но все это почему-то не портило ее, а только делало эти черты еще более притягательными. Собственно, спроси Элиссу, кто был красивее — Флёр Делакур или эта женщина, Элисса не сомневалась бы в ответе ни секунды. Дело было именно не в классической красоте, а всем вместе — умении себя держать, себя подать, в этой элегантности от кончиков наманикюренных ногтей до каблучков осенних сапожек… И Элисса легко могла понять, каким образом Трой мог столько лет сходить по этой вампирше с ума, даже когда уже выяснил, что скрывалось за этим прекрасным фасадом. Пожалуй, из всех ее знакомых больше всего эта женщина была близка к Нарциссе Малфой. Вот только если в присутствии Нарциссы Элисса могла испытать неловкость из-за собственной дешёвой одежды или того, что она сама образу леди не соответствовала вообще никак, то, обнаружив перед собой давнюю знакомую из клана де Колиньи, она почувствовала лишь готовность к бою. Бою не в буквальном — пока что! — смысле. — Выпьем кофе? — по-французски предложила Кристин ровно, не тратя времени на ненужные формальности. — Ну, если ты угощаешь… — Элисса отозвалась так же по-французски и пожала плечами. — В «Три метлы»? Это самый популярный местный паб. Но ты, кажется, вот уже некоторое время живёшь в Хогсмиде и наверняка знаешь это сама? — Разумеется, — Кристин тонко ей улыбнулась. — Увы, если это заведение считается лучшим в единственной на всю страну полностью магической деревне, то мне очень жаль англичан. У них полностью отсутствует вкус! Как можно пить эту сладкую гадость из сплошного масла? Значит, очередной словесный поединок вместо того, чтобы просто вцепиться друг другу в глотки прямо посреди улицы. Очень мило и очень в духе вампиров с их аристократическими манерами и воспитанием семнадцатого-восемнадцатого века. Ну и ладно, она так тоже умеет. — Это ты ещё про традиционные английские завтраки ничего не сказала, — поддакнула Элисса. — Я ненавижу тушеную рыбу и жареные помидоры, а как они едят чёрный пудинг{?}[Черный пудинг — кровяная колбаса с добавлением злаков или гречки. Входит в традиционный английский завтрак.] — это попросту выше моего понимания! Но ведь едят же! Каждый день! Сбившись с мысли, Кристин осеклась и гастрономическую беседу не поддержала. На микроскопическую долю в ее глазах мелькнуло выражение мучительной, лютой злобы, которую заметить под вуалью мог только очень внимательный взгляд. Но она почти тут же овладела собой. — Идём, — бросила она холодно. Элисса пошла следом, с интересом ожидая продолжения. Страха в ней не было, но Элиссе пришлось уговаривать саму себя оставаться сдержанной и не поддаваться злости. Пускай Кристин не самый сильный дуэлянт — но эта женщина опасна по-настоящему, и не стоит ее недооценивать и увлекаться устными перепалками, пока не разберёшься, какие у вампирши козыри в рукаве. И уж точно она здесь не в полном одиночестве, так что стоит поглядывать по сторонам в поисках других вампиров… В «Трёх мётлах» было шумно, многолюдно, и Элисса словно попала в плотное облако сладких, приторных ароматов — карамели, ванили, шоколада, вишни… Конечно, это было лучше, чем запах козлов в «Кабаньей голове», но Элиссу не покидало ощущение, что поблизости от такого скопления сладостей должен летать целый рой ос. Они сели за свободный столик у окна и дождались, пока мадам Розмерта принесёт им кофе. За это время Кристин слегка взяла себя в руки и приготовилась к следующему выпаду. — Школьная форма тебе не к лицу, дорогая, — обронила она снисходительно, окинув Элиссу с ног до головы высокомерным взглядом. Тот факт, что она была ниже Элиссы почти на целую голову, её нисколько не смущал. — Ты никак молодиться начала, Элисса? Что ж, возраст самый подходящий… — Это ты мне-то про возраст говоришь, Кристи? — Элисса безмятежно улыбнулась, наблюдая, как красивое точеное лицо ее собеседницы на мгновение исказилось от бешенства на упоминании ее сокращённого имени. — Ты насколько старше меня? В шесть раз? В семь? Кристин несколько секунд размышляла, разглядывая Элиссу ледяным, совершенно нечеловеческим взглядом, который не мог принадлежать молодой прекрасной женщине, которую видели все, кто находился в «Трёх метлах». Этот пустой взгляд — когда собеседник только изучает тебя и раздумывает, как дальше с тобой поступить, и уже сейчас понятно, что ничего хорошего тебя в ближайшее время не ждёт, потому что живого человека в тебе попросту не видят, — вдруг удивительно напомнил Элиссе Амбридж. Даром что одна женщина была немолода и напоминала рыхлую жабу, а вторая отличалась такой красотой, что хотелось смотреть на неё не отрываясь. — Не буду ударяться в долгие предисловия, — наконец ровно произнесла Кристин, поправляя и без того идеально лежащий шарф. — Не нужно, — согласилась Элисса охотно, поигрывая с серебряной ложечкой в своей чашке. — Долгих предисловий я уже в исполнении твоего князя наслушалась. Кристин одарила ее поистине змеиной улыбкой — но при этом как-то умудрившись не продемонстрировать клыки: — Сдавайся. Пару секунд Элисса подождала, но продолжения так и не последовало. Да, вот уж действительно «без долгих предисловий»! Себастьяну де Колиньи точно не мешало бы поучиться у своей самой верной сторонницы. Тогда Элисса откинулась на спинку стула и лениво поинтересовалась: — Или что? — Или, если не захочешь по-хорошему, тебе будет очень больно и плохо, — заявила Кристин довольно и приветливо помахала кому-то позади Элиссы. Она обернулась и обнаружила в паре столиков от них с Кристин незнакомого вампира в хорошей мантии, который отсалютовал Элиссе бокалом пунша. Элисса вежливо кивнула ему и повернулась обратно к собеседнице, не переставая мило улыбаться. — У тебя новая боевая группа? Мне казалось, что весь твой предыдущий отряд мы перебили. — Тебе правильно кажется, — колюче отозвалась вампирша. — Но Себастьян прислал мне новых. Так что не надейся, со всеми сразу ты не справишься. Ты ведь здесь одна, не так ли? Элисса деланно вздохнула. Страха в ней по-прежнему не было, только тщательно дозируемое холодное бешенство. Что приятно, Кристин была в точно таком же состоянии, так что играли они примерно на равных. — Что же, — она побарабанила пальцами по столешнице. — Сдаваться я, конечно, не буду, так что можем и подраться ради разнообразия. Почему нет? Ты не боец, но с твоими людьми я бы посражалась. Постороннего народу, правда, положим… Тебе людей не жалко? Кристин посмотрела на неё так, что сразу становилось понятно, насколько много для неё на самом деле весят человеческие жизни. — Всех нас тебе не одолеть, — сухо заявила она. — Как бы тот грязнокровка — бывший мракоборец — тебя ни обучал. — Да уж наверняка, — не стала спорить Элисса, чувствуя, как невольно ускоряется сердцебиение. Вот они и подошли к самому главному. — Если у тебя здесь в самом деле несколько подручных и все хоть как-то обучены дуэли, я точно не выйду победителем… Вот только зачем тебе в этом случае предлагать мне сдаться добровольно? Скрутили бы меня всей компанией на выходе из паба, да и дело с концом! А тебе нужно было разводить вокруг меня китайские церемонии, да? К чему бы это? Впервые за все время в глазах Кристин отразилась тень живого чувства — только оно ее не украсило, а наоборот, со стороны смотрелось так, будто болезненная судорога пробежала по красивому лицу. Элисса усмехнулась. — Жозеф, — произнесла она негромко. Это имя будто повисло в воздухе, Кристин нервно дёрнула щекой и поспешно глотнула воды из стакана. — Ну конечно, все дело в нем… Он ведь нужен Себастьяну ничуть не меньше «Сердца Исиды», не так ли? Кристин справилась с собой очень быстро, и Элисса против воли ощутила, как внутри закипает гнев. Возьми себя в руки. Трой и без твоего сопереживания и заступничества обойдётся, они ему меньше всего интересны. Тем более в отношении этой женщины. — Ты здесь вот уже почти полгода не только из-за меня и артефакта. Но и из-за Жозефа, — Элисса одарила вампиршу сладкой улыбкой, наблюдая, как Кристин буквально удерживает себя от того, чтобы не запустить стаканом в Элиссину голову. — Но прости, Кристи, — я понятия не имею, где он. Сама знаешь, люди вроде Троя ни перед кем не отчитываются и никому не дают объяснений. Но ведь тебе это известно куда лучше, чем мне, правда? — Ты называешь его Троем? — спросила Кристин брезгливо, не поддавшись на провокацию. — Как вульгарно. — Он сам выбрал это имя. Неприязненно дернув краешком губ, вампирша снова посмотрела на Элиссу. Взгляд голубых глаз заледенел. — Давай-ка начистоту, Каройи. Если бы ты знала, как сильно ты меня утомила за этот год… — Удивительно. Еще немного — и я подумаю, будто это я вас приглашала за мной гоняться. — Разорвать бы тебе горло… А потом просто стоять и наблюдать, как ты медленно и мучительно умираешь, — грустно сказала Кристин, рассматривая шею Элиссы. Обычно в исполнении вампира это смотрелось довольно пугающе, но Элисса была тертым калачом, и на нее подобная демонстрация сильного впечатления не произвела. — Жаль, что мы не всегда получаем то, чего хотим, — печально согласилась она. — Здесь я тебя понимаю как никто другой. Но попробуй ради интереса — в конце концов, что ты теряешь? Их глаза — голубые и зеленые — встретились, и Элисса не сомневалась, что фальшивый оскал на лицах обеих был совершенно одинаковым. — Ты ведь читала последние новости? — холодно осведомилась Кристин, очевидно, сообразив, что обычные вампирские психологические уловки на Элиссу не действуют. Ее голос стал деловым и собранным. — Читала. — Это я убила магглорожденную семью здесь, в Хогсмиде. Кристин говорила совершенно спокойно и ровно, даже не особо понижая голос, и Элисса против воли бросила взгляд по сторонам. Но нет — в «Трех метлах» стоял ровный гул голосов, то и дело кто-нибудь то входил, то выходил, колокольчик над дверью звенел не прерываясь, а студенты Хогвартса громко смеялись и обсуждали свои дела. Мельком проскочила мысль, что Поттеру бы стоило устроить встречу с одноклассниками именно здесь, а не в пустынной «Кабаньей голове». Меньше шансов, что подслушают. — Я знаю. — Догадываешься, зачем? — тон Кристин стал суше, опаснее, а глаза хищно сощурились. — Вероятно, это было какое-то послание для меня? — предположила Элисса, тщательно скрывая отвращение. — Именно. Чтобы ты сидела спокойно на одном месте и не вздумала снова удрать. Иначе будут новые жертвы. От такой самонадеянности у нее поползли вверх брови. — Кристин, а ты меня ни с кем не путаешь? — поинтересовалась Элисса ласково. — То, что ты убиваешь людей пачками, — это, конечно, не хорошо. Но если ты рассчитываешь переложить эти смерти со своей совести на мою, то у тебя ничего не выйдет. — О, и в мыслях не было, — заверила ее вампирша, приятно улыбаясь. — Элисса, ты — одна из самых холодных, расчетливых и лицемерных сук, которых я встречала в своей долгой жизни. Причём, поверь мне, в моих устах это комплимент, поскольку я сама такая же, просто не настолько лицемерная. Поэтому на твою совесть я и не уповаю. Но я знаю, что ты зачем-то перебралась в Хогвартс, прямо под нос Дамблдору, и знаю, насколько сильно ты трясёшься над своей тайной. И, думаю, тебе ни к чему, чтобы в такой близости от тебя туда-сюда сновали мракоборцы, привлекая внимание общественности, да и Дамблдор бы забеспокоился, что происходит так близко от его школы? Да и не только Дамблдор… Скажи-ка, твой новый… — Кристин сделала паузу, — владелец знает о твоём маленьком секрете? Элисса мертвенно побледнела. В подборе слов Кристин была весьма избирательна и знала, что именно нужно говорить, чтобы выбить у собеседницы почву из-под ног. — Тебе не нужны огласка, шумиха, я знаю. Ты как… таракан, стремишься забиться в первую попавшуюся щель, как только на тебя оказывается устремлен луч света, — продолжила Кристин негромко. — Только на этот раз у тебя ничего не получится. Мы отыскали тебя, бежать тебе некуда. Жаль, мы не можем схватить тебя прямо сейчас, поскольку Жозефу наверняка станет об этом известно, и тогда до него мы уже точно не доберемся… Так что сегодня придется тебя отпустить. Попробуешь что-нибудь устроить — в следующий раз трупов будет не три, а десять. Попытаешься удрать — и лорду Волдеморту тотчас станет известно, что Карбоне и Эндлунд, которые вносят в его победу свой посильный вклад и добраться до которых ему ничего не стоит, — твои люди. Как думаешь, долго твои дружки протянут, как только ваша правда вскроется? Глаза Элиссы сузились. Кристин, очень довольная собой, отставила чашку и поднялась. — Помни — деваться тебе некуда. Мы будем караулить все выходы из Хогвартса, так что со своими приятелями тебе не сбежать. До чего же удобно, что вы так боитесь слежки, что не посылаете сов и не пользуетесь каминами и тем самым очень облегчаете жизнь мне! На твоём месте я бы перестала тратить твоё и моё время, рассказала бы, как мне отыскать Жозефа, и сдалась бы. Она хранила молчание. — За кофе заплатишь сама, — и Кристин, круто развернувшись на каблуках, зашагала к выходу. Снова звякнул дверной колокольчик. Элисса в задумчивости допила остывшую чёрную бурду и достала из кошелька несколько сиклей. Намечаются некоторые трудности. Надо думать, как их нейтрализовать. ========== Глава 50 ========== В Хогвартс она возвращалась в той же задумчивости, прикидывая, как решить вопрос с Кристин. Ситуация складывалась не очень выигрышная, и единственное преимущество Элиссы заключалось в том, что вампиры ничуть не меньше, чем до неё, хотели добраться до Троя, и потому их основное внимание было направлено именно на него. Пока свежих идей не было. На полпути к школе ее нагнал Драко, который сейчас был без своей свиты. Элисса позволила секундному раздражению отразиться на своём лице — смотрела она в тот момент себе под ноги, так что увидеть ее истинные эмоции было невозможно, — и, подняв голову, приветливо улыбнулась. …ей бы сейчас не актерское мастерство демонстрировать, а думать над новой проблемой! Когда она сможет спокойно все проанализировать и предпринять необходимые шаги? Завтра, на занятии у Снейпа?! — Я и не знал, что ты собираешься в Хогсмид. Если бы знал, мы могли бы вместе пойти. Как тебе деревня? Где успела побывать? Элисса послушно перечислила несколько названий, которые видела на вывесках на главной улице. Драко продолжал легкомысленно болтать, потом разговор как-то сам собой — Элисса даже не уловила, в какой именно момент, — перескочил на квиддич… Она слушала не очень внимательно, изредка вставляя односложные комментарии, но мыслями была далеко. — Через неделю будет первый матч в этом году, Слизерин против Гриффиндора. И я в нем участвую, я же ловец нашей команды… Этого матча все очень ждут, ведь в прошлом году из-за Турнира матчей вообще не было! И у нашей команды очень неплохие шансы. У гриффиндорцев новый вратарь, они на место Вуда взяли Уизли, а он пустое место, я видел на их тренировках! Надо бы это использовать, — вдруг пробормотал он себе под нос. — Внести в матч пару дополнительных штрихов… Толком не вникая в его слова, Элисса продолжала думать о своём, но Драко в какой-то момент тоже ушёл в свои мысли и отстраненности собеседницы даже не заметил. По возвращении в замок Драко сразу отправился на ужин, а Элисса решила сначала спуститься в слизеринское подземелье и оставить там тёплые вещи. В комнате, которую она делила с несколькими семикурсницами, было пусто, но долго это не продлилось: позади Элиссы вдруг скрипнула дверь, и на пороге показалась одноклассница Драко, тоже староста. Как там ее?.. Ещё цветочное{?}[pansy — анютины глазки (англ.)] какое-то имя… Ах да, Панси Паркинсон. И вид у неё был не очень дружелюбный. — Ты что-то хотела? — поинтересовалась Элисса безразлично. — Спальня пятого курса дальше по коридору. Та решительно шагнула внутрь и плотно прикрыла за собой дверь. И хотя пятнадцатилетняя школьница едва ли могла стать для неё угрозой, после встречи с Кристин нервы Элиссы были натянуты, и она незаметно положила пальцы на древко волшебной палочки в кармане. — Что тебе нужно от Драко? — враждебно прошипела девица, воинственно уперев руки в бока; Элиссу поразило, что та даже не пыталась использовать палочку как оружие. — Он ведь тебе даже не нравится, я же вижу! Но ты продолжаешь… поощрять его, проявлять к нему интерес, а он только на тебя и смотрит! Зачем тебе это?! Упиваешься своей властью над ним? У Элиссы от изумления глаза на лоб полезли. Она была готова к чему угодно, даже к тому, что Паркинсон окажется под Империусом кого-то из врагов, атакует или передаст какой-нибудь очередной ультиматум, но не… к такому. Черт возьми, никто ни разу в жизни не пытался выставить ее эдакой роковой женщиной, да и самой Элиссе в жизни бы не пришло в голову назвать себя femme fatale{?}[роковая женщина (фр.)], поскольку невозможно было представить себе два более противоречащих друг другу явления — роковая женщина и сама Элисса! Да еще в контексте кипящих в Хогвартсе подростковых страстей! Да еще с полной серьезностью! Толком не зная, как на это реагировать, она вежливо приподняла брови. Но вышло только хуже: выражение лица Элиссы было истолковано как насмешливо-высокомерное. Панси лишь пуще распалилась. — Или тебе так сильно не хватает внимания от парней? Понимаю… С твоей внешностью я бы на него особо и не рассчитывала, — продолжала она наступление. Элисса слушала уже с возрастающим интересом, а голос Панси сделался участливым: — Может, тебе флакон Амортенции на Рождество подарить? Боюсь, для тебя это единственный способ хоть как-то поправить сердечные дела… — А ты, по всей видимости, знаешь об этом не понаслышке? — предположила Элисса. Честное слово, она не собиралась грубить и опускаться до ответного хамства, но ей плохо представлялось, что в такой ситуации нужно делать и как из этого конфликта выходить. Паркинсон раздула ноздри, глаза ее опасно заблестели, но она больше ничего не сказала. Вместо этого громко фыркнула и, круто развернувшись, выскочила из комнаты, как ужаленная. Элисса против воли бросила взгляд на зеркало на стене. Не очень-то она и страшная… То есть совсем не страшная, чего уж там! Ну, худая, ну, долговязая, ну, не стройная трепетная лань, или газель, или с каким там копытным принято сравнивать хрупких красавиц?.. Ну и что? Да, не королева красоты, до Флер Делакур ей очень далеко, но… Но не все же теряют дар речи от голубых глаз, короны золотых кудрей и сливочной кожи! Другие же женщины как-то на свете тоже живут и мужчинам тоже как-то нравятся! Интересно, а есть ли какая-то конкретная женская внешность, которая больше всех прочих нравится… Элисса торопливо замотала головой. Дальше думать на эту тему не имело никакого смысла. *** Уставшая, выжатая досуха после всех сегодняшних событий, она отправилась спать. Но надеждам на спокойный отдых не было суждено сбыться. На этот раз она очутилась на обрыве, где гулял странно теплый для разгара осени ветер. Внизу тяжело шуршало море — волны набегали на скалы, разбивались и пенились. Соленый воздух был свежим и опьяняющим, и Элисса прикрыла глаза от удовольствия и сделала глубокий вдох полной грудью, чувствуя, как ветер раздувает ее длинные распущенные волосы. Увы, наслаждаться моментом ей довелось буквально несколько секунд — тут же Элисса вспомнила, что почти всегда ходит с волосами, собранными в косу или хвост. Уже понимая, что происходит, она с тяжелым вздохом опустила глаза — и обнаружила себя в той же пижаме, в которой ложилась спать. Чувствуя, как в душе все замирает, и позволив себе помедлить еще пару мгновений, Элисса распрямилась и обернулась. Он стоял совсем близко и молча наблюдал за ней, не пытаясь окликнуть или хоть как-то привлечь ее внимание. У Элиссы мелькнула было абсурдная мысль, что он любовался ею — так же, как в вечер ее отъезда в Хогвартс, но она быстро отбросила это предположение. Лохматая, неопрятная, только что из постели — любоваться там было особо не на что. В первый момент она едва не высказалась на предмет, не собирается ли он так вытаскивать ее из постели все месяцы ее пребывания в Хогвартсе, но в памяти тотчас всплыло все то, что она наговорила ему в прошлую встречу, пока думала, что это не по-настоящему. И сейчас, хвала Мерлину, здравый смысл наконец-то включился в полной мере, и Элиссе хватило выдержки вежливо улыбнуться и склонить голову. — Добрый вечер, Повелитель. — Удивительная покладистость, — ядовито отозвался он, подходя практически вплотную. Голос сочился сарказмом. — Что, на этот раз никаких искрометных замечаний? Даже новых претензий и неожиданных признаний не будет? Не дождетесь, — подумала Элисса со злостью, вспыхнув от смущения, но вслух лишь все с той же учтивой улыбкой ответила: — Прошу простить мне мою дерзость, Повелитель. Я виновата. — Значит, о легилиментивных снах ты прочитала? — вроде Волдеморт стоял прямо перед ней, но Элисса никак не могла определить, в каком он был настроении. Вроде в довольно миролюбивом. Или он просто изображает спокойствие, а на самом деле сейчас устроит ей взбучку за наглость? И почему она не может по его лицу понять, какие эмоции он сейчас испытывает, если за весь этот год она неплохо научилась разбираться в его настроениях?.. Потому что он намеренно скрывает их от нее, — тихо шепнул внутренний голос. — И не для того, чтобы потом нанести максимально неожиданный и болезненный удар — в такие моменты он ведет себя совсем по-другому. И опасный блеск из глаз никуда не спрячешь, и губы у него так и норовят расползтись в жуткой улыбке, пророчащей неминуемую гибель. А сейчас… Сейчас он намеренно закрывается от нее, чтобы спрятать что-то. — Прочитала, — ответила Элисса все еще настороженно, не понимая, что за игру он ведет, и готовая к подвоху в любой момент. — Хотя некоторые вопросы у меня остались. — Какие же? Чтобы выиграть немного времени — в надежде, что это поможет ей разобраться, что за игру он ведет на самом деле, — Элисса отступила на шаг назад и обвела рукой вокруг себя. — Ну хотя бы это все. Это место ведь создали вы, правильно? И все здесь подчиняется вам, — только сейчас Элисса вдруг узнала обрыв, где они стояли. Именно в этом месте Лорд зимой учил ее обращаться с Пламенем Нифльхейма, а после устроил ей встречу с боггартом. Развернувшись, Элисса даже увидела ту заброшенную хижину вдалеке. Место было просто один в один, только сейчас здесь царило, по всей видимости, позднее лето. Волдеморт слушал, не сводя с нее глаз. — А что будет, если я… допустим, со скалы спрыгну? Я смогу вырваться отсюда и проснуться в своей постели? — А ты попробуй и узнаешь, — предложил он едко и отступил от края обрыва, будто намереваясь предложить ей прогуляться. Элисса помедлила. В книге точно было написано, что умереть в таком сне невозможно. Что ж… Пожав плечами, она безбоязненно приблизилась к краю, развернулась и, раскинув руки, отклонилась назад и позволила себе потерять равновесие. Напоследок она успела заметить ошарашенное выражение на лице Волдеморта, но фигура темного мага почти тут же скрылась из глаз, и перед собой Элисса теперь видела только громаду утеса, с которого падала. В ушах свистел ветер, глаза слезились, дух захватывало от ощущения падения в пустоту, и обломки скал, о которых терлись пенные гребни, становились все ближе. В последнюю секунду ей все-таки стало страшно. В голове успела промелькнуть паническая мысль, что это однозначно был один из самых идиотских поступков в ее жизни, и сейчас все ее тело раздробят на части острые камни, но… Падение прекратилось, когда до удара об скалистый выступ оставалась пара метров. Элисса зависла в воздухе в нелепейшей позе — оказывается, она машинально сгруппировалась в полете, обхватив колени руками, будто это могло спасти ее от смертельного удара. Повисев так некоторое время, она начала подниматься обратно вверх — ее будто заключило в невидимый кокон, в котором она не могла шевельнуться. И обратно наверх Элиссу тянула, естественно, не ее собственная магия. Вскоре она снова очутилась наверху обрыва — и обнаружила там взбешенного Волдеморта, удерживавшего ее в воздухе с помощью волшебной палочки. Он был еще бледнее, чем обычно, губы превратились в тонкую линию, а глаза полыхали алым. Элисса надеялась, что он сейчас просто опустит ее на землю, но не тут-то было. Вместо этого невидимый кокон завис над обрывом на высоте человеческого роста, и Элисса была вынуждена висеть все в той же нелепой позе, пока Волдеморт буравил ее злобным взглядом. — Это что было? — наконец спросил он опасно тихо и спокойно, и его голос нисколько не вязался с яростью в алых глазах. — Не замечал за тобой раньше таких суицидальных замашек. — Какие суицидальные замашки? — она едва-едва скрыла досаду в своем голосе. — В таком сне, который вы создали, невозможно умереть ни вам, ни мне, я об этом читала! Ну и мне стало интересно, как это работает… — Настолько, что ты решила без задней мысли и даже без волшебной палочки спрыгнуть с высоты сто шестьдесят футов?! — осведомился Волдеморт все с тем же гневом. Палочка в его руке чуть дрогнула, и вместе с ней дрогнула и висящая в воздухе Элисса. Ноги от такой позы понемногу начали затекать, да и подмерзать — тонкая пижама на таком ветру тепла особо не дарила. — Да, вот уж действительно — Гриффиндор по тебе плачет! — Но я же не вас со скалы столкнула! Он ощерился в крокодильей улыбке, в которой безошибочно читалось — «Хотел бы я посмотреть, как у тебя это получится». Но почти тут же Волдеморт сделался совершенно серьезен. — Я, в отличие от тебя, владею заклинанием Левитации… Мда, пожалуй, этому даже удивляться не следовало. — Умеете летать без метлы?? — с неподдельным воодушевлением и восхищением спросила Элисса, которой доводилось слышать, насколько большой концентрации и самоконтроля это требует. — А покажете?.. Волдеморт обжег ее очередным злобным взглядом, но промолчал, потому что в целом в вопросе Элиссы не было ничего такого — она и раньше на уроках просила его продемонстрировать ей какие-то сложные чары на практике, и он никогда не избегал возможности похвастать своим магическим мастерством. Вместо ответа он взмахом палочки опустил капсулу с Элиссой к земле, а следующим росчерком — убрал ее, причем без предупреждения, и Элисса, не ожидавшая ничего подобного, неаккуратно плюхнулась на землю — коленями в стороны, совсем как лягушка. Тем не менее, радуясь освобождению, она тут же сделала попытку вскочить на ноги, и это решение было большой ошибкой — потому что затекшие ноги слушаться отказались, и Элисса нелепо взмахнула руками, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Лорду Волдеморту, по неосторожности оказавшемуся слишком близко к ней, не повезло, потому что Элисса в попытках сохранить равновесие схватилась именно за него и едва не ткнулась носом прямо ему в грудь. А темный маг — видимо, больше машинально — удержал ее за плечи, не давая упасть. И — что куда более вероятно — не для того, чтобы спасти девушку от падения, а чтобы она своим носом не помяла ему белую рубашку или темно-зеленую мантию. — Это уже какое-то форменное издевательство… — прошипел злой голос над ее ухом, совсем близко. — Элисса, тебе ноги вообще для чего нужны?! Элисса застыла, чувствуя в эту секунду только его руки на своих плечах, и язык словно приклеился к нёбу. Ее обоняние вдруг щекотнул приятный запах — какой-то туалетной воды, и эти прохладные ноты удивительно ему шли. Во рту почему-то стало сухо, и в то же мгновение она осознала, что они стояли непростительно близко друг к другу — так, что грудью она буквально упиралась в него. И самому Волдеморту от этого наверняка не было ни холодно и ни жарко, а вот Элисса, на которой была только тонкая пижама, теперь всей кожей ощущала соприкосновение с ним, с шероховатой тканью его мантии. Караул. Кажется, ничего больше она в этой жизни не хотела, только чтобы очутиться как можно дальше от него. Желательно — в другой галактике. Волдеморт слегка надавил на ее плечи, словно проверяя, насколько крепко она стоит на ногах, и от этого движения Элисса проехалась по нему грудью еще немного. В следующий миг она с ужасом почувствовала, как у нее твердеют соски. Еще лучше. Теперь больше всего она хотела, чтобы он никуда не отпускал ее — поскольку иначе точно увидит, как просвечивает ее грудь сквозь пижаму. Хотя она сильно сомневалась, что это зрелище приведет его в неописуемый восторг, но самой Элиссе было бы куда спокойнее, если бы сейчас она была облачена во что-то более плотное и закрытое. К примеру, в рыцарские доспехи, которых в изобилии имелось в Хогвартсе. При этом поднять голову и встретиться с ним взглядом у Элиссы отчаянно не хватало смелости. И не понятно, чего она боялась больше — увидеть в его глазах такое же смятение, какое она видела в последний день лета, перед ее отъездом в Хогвартс, или же… полное равнодушие. Пожалуй, равнодушие все-таки было куда хуже. Элисса не успела как следует переварить эту мысль. Он будто сам только в эту секунду осознал, что дистанция между ними сократилась буквально-таки до неприличия, и отдернул руки так, будто ошпарился, одновременно отступая назад. И именно в этот момент Элисса все-таки решилась поднять подбородок — чтобы в последнее мгновение, буквально перед тем, как он отвернулся, увидеть белое лицо и отблеск бешеного алого пламени в глазах. Кажется, он очень сильно разозлился. Как пить дать из-за того, что она посмела его лапать. Без вступления Волдеморт нацелил на нее волшебную палочку. Элисса успела вздрогнуть, но ничего страшного не произошло — по ее плечам и рукам побежали зеленоватые потоки, и в следующее мгновение Элисса оказалась облачена в длинную плотную темно-зеленую мантию с глухим горлом и до пят. Кажется, нечто очень похожее она видела однажды и на самом Волдеморте. — Вы очень любезны, — произнесла она почти искренне, но потом, не удержавшись, предложила, стараясь сохранять тон максимально кротким: — Повелитель, а вы могли бы предупреждать меня заранее об этих встречах, чтобы я хотя бы спать ложилась одетой и являлась к вам в приличествующем случаю виде? А если бы я предпочитала спать голой? — И чем бы ты меня там удивила? — насмешливо осведомился он — почему-то без тени той злости, которую Элисса приписывала ему еще минуту назад. — По-твоему, я никогда голых женщин не видел? Логично. К такой аргументации даже не придерешься. — Учитывая, как сформулирован вопрос — похоже, что видели, — воинственно заявила Элисса, стараясь скрыть за решительным тоном усиливающуюся неловкость и осознание, что весь этот безумный диалог давно вышел за рамки их с Волдемортом привычного общения и шел в каком-то своем ненормальном русле. При этом сама Элисса ситуацию уже не контролировала вообще никак, и в том, что ее всецело контролировал Волдеморт, у нее уверенности тоже не было. — А как же все эти разговоры о том, что я замужняя женщина? Как же мои доброе имя и чистая репутация? Он слегка приподнял темную бровь. — Не ты ли с пеной у рта заявляла, насколько тебе наплевать на подобные глупости? — Мне да, но вам-то нет! Вы же считаете это важным и всегда все делаете так, как считаете нужным! Так почему сейчас все вдруг должно быть не по-вашему? — Все всегда происходит по-моему, ты совершенно права, — он слегка наклонил голову, и на его губах обозначилась довольная улыбка. — И твоей репутации в данный момент ничего не угрожает. Эти сны создаю я, и никого, кроме тебя, я в них не призываю. В отличие от дома Малфоев, здесь взяться лишним глазам и ушам неоткуда. Из чего следовал закономерный и потрясающий вывод, что самого себя угрозой ее репутации он не считает и против Элиссы хоть в пижаме, хоть совсем голой ничего не имеет. Очень мило. И то ли он настолько хорошо владеет собой, а Элисса настолько не в его вкусе, что ему совершенно наплевать на ее внешний вид и никаких задних мыслей она у него в принципе вызвать не может… То ли — эта мысль была из области фантастики, но все же полностью отмахнуться от нее Элисса не успела, — он уже воспринимает ее как нечто настолько свое, что не считает, что его поступки могут ее доброму имени хоть как-то повредить. И наличие у Элиссы мужа вряд ли его хоть сколько-то смущает. Лорд будто тоже уловил что-то такое — то ли почувствовал эмоции Элиссы, то ли его собственные раздумья пришли к выводам, которые его не особо обрадовали. Но словно в один момент осознав, что они находятся в этом сне уже не менее получаса и до сих пор за это время не было сказано ни одного слова, касавшегося планов Волдеморта, он резко отвернулся и неторопливо пошел дальше по обрыву. Сообразив, что время странных разговоров истекло, Элисса поспешила следом. Догнав Волдеморта, она пошла сбоку от него и на этот раз уже не пыталась задавать каверзные вопросы и вообще заговаривать без разрешения. Он долго молчал. Просто шёл по краю обрыва, погруженный в свои раздумья. Элисса не отставала, но спустя какое-то время перестала ожидать от него каких-то слов, а просто начала любоваться окружающим пейзажем. Солнце заваливалось в воду, тонуло в ней, небо из розового превращалось в оранжевое — закат был в разгаре. Шуршали волны далеко внизу — «Шурх! Шурх!» Океан казался величественным и бескрайним. Элисса вдруг поймала себя на мысли, что нисколько не возражает против этого — просто идти куда-то вдаль вдвоём. Даже не говоря ничего вслух, чтобы хоть чем-то заполнить неловкую тишину — именно потому что она не была ни неловкой, ни тягостной. Возможно, она нисколько не возражала бы так гулять с ним всю оставшуюся жизнь. — Что происходит в Хогвартсе? — наконец спросил он, и Элисса в очередной раз испытала мимолётное облегчение, что он ничего не знал о ее мыслях. На несколько секунд она задумалась. — В Хогсмиде убили магглорожденную семью. Без малейшего интереса Волдеморт кивнул. — Знаю. — Снейп расспрашивал меня, не я ли их убила. По вашему распоряжению. Он даже на мгновение остановился, бросив на неё острый взгляд. — Я этого не делала, — на всякий случай уточнила Элисса, всей душой надеясь, что он не станет выяснять, а что ей на самом деле известно об этом убийстве. — Вы мне не приказывали. — А если бы приказал? — тут же спросил он. Элисса позволила себе слегка поморщиться. — Вы же сами знаете, что нет. На должность вашего придворного палача я никогда не подписывалась. — Ты убиваешь людей, — едко напомнил он. — То ли я запамятовал, то ли тех посланных за тобой венгров в Литтл-Хэнглтоне убил вовсе не я. — Они мои враги, — возразила Элисса прохладно. Волдеморт в этот момент очень пристально, внимательно наблюдал за ней, и Элисса знала причину: ее лицо на этих словах стало жёстче и гораздо старше. — Я знаю, что стоит на кону, и знаю, что со мной будет, если меня все-таки схватят. Здесь не место жалости или какому-то милосердию, потому что как раз милосердие может потом сыграть со мной очень злую шутку. Нельзя оставлять за спиной живых врагов, правильно? Лорд совершенно серьезно кивнул. Кажется, это был один из немногих вопросов, в которых они сошлись с настолько полным взаимопониманием. — Та магглорожденная семья в Хогсмиде не сделала ничего плохого ни мне, ни вам, — продолжила Элисса. — А я не убиваю людей просто так. В том числе и за происхождение. Для этого у вас есть мадам Лестрейндж или тот же Барти Крауч. Да вы и сами прекрасно справились бы с этой задачей и — что меня пугает больше всего — не без удовольствия. А меня увольте. Волдеморт кинул в ее сторону мрачный взгляд, но ничего не сказал — и Элиссу мельком удивило, какого прогресса они достигли за год. Ещё, наверное, полгода назад он точно прочитал бы речь на тему, что всех людей он воспринимает только как своих слуг или врагов и что, если ей не нужен такой враг как он, Элиссе стоило бы выполнять все приказы, даже самые бесчеловечные и безумные, и помалкивать. А сейчас… Похоже, и он за этот год изучил ее достаточно, чтобы понять, какие задания ей можно давать, а какие даже поручать смысла нет. К слову о выполнимых заданиях… — Защиту от Темных Искусств в Хогвартсе сейчас ведёт Долорес Амбридж. Она заместительница Фаджа, мы ее видели на заседании Визенгамота. — Я в курсе. Люциус упоминал. — А он говорил что-нибудь о том, что Амбридж пытает учащихся, заставляя их вырезать на себе слова? — поинтересовалась Элисса, и, кажется, на сей раз Волдеморт удивился вполне искренне. — В самом деле? — Да. Я не знаю про прочих учеников, но то, что она заставила Поттера вырезать на себе слова «Я не должен лгать» за его рассказы о вашем возвращении — это точно. — А Дамблдор куда смотрит? — спросил Волдеморт все еще больше недоуменно, чем раздраженно. — Он не против, чтобы Министерство так обходилось с его героем? — Поттер считает, что Дамблдор не знает. А у самого Поттера гордость лезет из всех щелей, что не позволяет ему пожаловаться кому-то из старших. — А ты, значит, уже и с Поттером успела пообщаться! — едко заявил он, разом приходя в плохое настроение. — Ну и как прошёл ваш разговор по душам? Элисса пожала плечами. Само собой, о том, как она использовала «Сердце Исиды», Волдеморт ничего не знал, но и без того одно упоминание Поттера до сих пор выводило его из себя. — А почему Амбридж до сих пор не в числе ваших сторонников? Почему вы ее не завербовали? Лорд воззрился на неё ещё более недовольно, но Элисса только пожала плечами. — А что? Взяли бы ее как штатного палача, они с Беллатрисой точно нашли бы общий язык. Никакой Круциатус не нужен, если вы хотите подвергнуть кого-то более изощренному наказанию! Заставить волшебника час за часом вырезать на себе кружево — до такого, по-моему, даже вы пока не додумались! — Ты уверена, что хочешь узнать, до чего я могу додуматься? — спросил он тихо и страшно, и Элисса споткнулась и подняла на него взгляд. И в глазах Волдеморта в ту секунду она прочитала нечто такое, что напрочь отбило у неё любую охоту иронизировать и провоцировать его двусмысленными вопросами. Вроде ничего особенного не происходило, он не строил никаких злых рож, и в глаза ему Элисса раньше уже заглядывала, да и в целом имела неплохое представление о том, что из себя представлял лорд Волдеморт… Но в тот момент, встретившись с ним взглядами, она словно на долю секунды, буквально краешком глаза, смогла увидеть его истинную сущность — увидеть это темное, клубящееся, беспроглядное и злое, увидеть, сколько на самом деле демонов таилось в его душе и сколько усилий этот человек прикладывал, чтобы удерживать их на мало-мальском расстоянии от окружающих людей. И увидела она это только потому, что он сам ей это позволил. Элисса даже отступила на полшага назад и в это мгновение нисколько не чувствовала себя трусихой. Нельзя сказать, чтобы она как-то особенно сильно испугалась… Были времена, когда Волдеморт обладал способностью внушить ей страх куда сильнее. Но сделанное открытие произвело на неё мощное впечатление, и ей действительно стало от увиденного слегка не по себе. Вот только… Страха почему-то не было. Здоровая опаска — да, немного. Страх же… Нет. — Нет, Повелитель, — максимально мирно ответила Элисса. — Не хочу. — А если не хочешь, то следи за словами, — все ещё колюче отозвался он, но без настоящей злости. Некоторое время они шли в молчании. Элисса продолжала коситься на своего спутника, примеряя только что увиденную картину на то, что уже знала о нем. Чего он на самом деле хочет? От чего получает удовольствие? О чем мечтает, какой видит свою жизнь после того, как одержит победу над врагами? — Какие у нас ещё новости? Не сразу придя в себя, Элисса некоторое время вспоминала. — Поттер организовал в школе прямо под носом у Амбридж кружок защиты от Темных Искусств. Основная цель — научить одноклассников сражаться с вами. Он издал невнятный звук, похожий на кашель — будто поперхнулся от неожиданности и абсурдности услышанного. — Это каким же образом? — все ещё недоверчиво спросил Волдеморт. — Поттер что, действительно верит, что способен одолеть меня, и планирует обучить тому же других детей? — Он считает, что нет смысла идти по министерской программе, которая вообще не позволяет школьникам использовать защитные и атакующие заклинания. Что не стоит сидеть беззащитными и просто ждать, когда вы придёте и всех убьете, а нужно научиться хоть как-то вам противостоять. — И много народу он планирует в этом кружке обучать? — Где-то около тридцати человек. — А ты откуда осведомлена о планах Поттера? — Так я тоже в этот кружок вхожу! После этих слов они оба уставились друг на друга. У Волдеморта в тот миг было такое лицо, что Элисса отступила назад и на всякий случай напомнила: — Вообще-то вы сами мне приказали шпионить и не вызывать своим поведением никаких подозрений. — Потрясающе, — наконец очень едко выговорил Волдеморт. Его тон не вязался с его глазами: они пытливо шарили по лицу Элиссы словно в поисках ответа, как она отнеслась к затее Поттера на самом деле. Словно он пытался понять, не предала ли она его этим днем и глазом не моргнув. — Когда тебе предложат вступить в Орден Феникса, сделай милость — предупреди об этом все-таки меня заранее. — Что-то я сомневаюсь, что Поттер на своих занятиях научит меня чему-то, чего бы я и так не знала. — Дело не в заклинаниях и не дуэльных навыках. Кстати, я сильно сомневаюсь, что они у Поттера вообще есть, не то что развиты на мало-мальски приличном уровне. Но вот всякие душеспасительные речи о добре и зле, о силе любви, о том, что хорошо, а что плохо… Устами Поттера, считай, вещает Дамблдор. А он бывает убедителен. — Я похожа на человека, который легко поддается на чужое убеждение? Он холодно прищурился. — Должен признать, что нет. Я сам уже попался на эту уловку, не так ли? Видимо, он уже понял, что его рассказы о превосходстве волшебников над магглами, которые он активно излагал Элиссе на протяжении нескольких зимних месяцев, ни к чему не привели. Элисса не стала развивать тему. Ей вдруг показалось очень важным расставить все точки над «i», проговорить это прямым текстом, пусть это было не совсем в духе Волдеморта с его любовью к пространным речам и иносказаниям. — У вас нет причин сомневаться во мне, — мрачно сказала она, чувствуя, как на душе скребут кошки. Или правильнее будет сказать — совесть?.. — Хватит постоянно подозревать меня в том, что я помогаю Ордену Феникса, или злиться из-за того, что я с кем-то дружелюбно разговариваю, или кому-то сочувствую! У меня нет личных причин ненавидеть этих людей, и потому я держусь с ними без враждебности. Но это никак — совсем никак! — не влияет на мою лояльность вам! На этот раз он молчал очень долго. Не вспылив, не разозлившись на ее очередную дерзость. Элисса зябко куталась в плотную зеленую ткань и вглядывалась в его лицо в ожидании ответа. Наконец его губы дернулись в невеселой усмешке. — Я надеюсь, мне не придется об этом пожалеть. Элисса набрала полную грудь воздуха, чтобы с облегчением выдохнуть. — Или об этом очень горько пожалеешь ты. Выдох. Комментарий к Глава 50 Обязательно посмотрите на арт к этой главе в моем телеграме: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy) автор — Мия Морозова (https://t.me/morozova_mia_art) ========== Глава 51 ========== Комментарий к Глава 51 В этой главе используются реплики из книги "ГП и Орден Феникса" В следующую субботу, как Драко и говорил, состоялся матч по квиддичу, и школа после завтрака опустела. В буквальном смысле: когда Элисса из Большого зала направилась в слизеринское подземелье, в безлюдных коридорах ей не встретилось ни одного человека. Даже привидения расплылись кто куда. Такая же тишина царила в факультетской гостиной, только горел огонь в камине, и Элисса с удовольствием устроилась на диване с зеленой бархатной обивкой и наконец-то достала пергаменты, которые ей передал Трой перед ее отъездом. Значит, крестражи. Очень скоро она позабыла о благословенных тишине и уединении, о которых мечтала столько времени, сколько и об уютной обстановке, будучи слишком поглощена тем, что читала. И чем дальше она изучала полученную информацию, тем больше хмурилась. Дочитав до конца, Элисса аккуратно отложила пергаменты в сторону и невидящим взглядом уставилась в огонь. Итак, крестраж — это артефакт темной магии, в который волшебник помещает часть своей души, что позволяет ему остаться привязанным к этому миру, даже если его тело погибает. Создать такой артефакт технически способен любой волшебник — с помощью специального ритуала, включающего убийство человека. И если потом с физическим телом что-то случится, волшебник не умрет, а часть его души в крестраже сможет вернуться к жизни — если найдет себе подходящую жертву, с которой вступит в эмоциональный контакт и высосет из нее все силы. Жертва умирает, а крестраж обретает плоть и кровь. Элисса чуть поморщилась. Отдает каким-то вампиризмом… Трой привел нескольких авторов, писавших в свое время о крестражах, и абсолютно все они сходились в одном — это совершенно противоестественная магия, одна из худших областей Темных Искусств, к которой лучше бы вообще никогда не прибегать. Расщепление души делает ее очень уязвимой, и это потом сказывается на разных вещах — на способности волшебника испытывать некоторые чувства и эмоции, и даже на его внешности. Возможно, на чем-то еще, но этот раздел магии малоизучен, создатели крестражей своим достижением тоже предпочитали не щеголять, а потому точных данных не так много. Ну да. Элисса шумно вздохнула. Без особенного труда можно представить себе, с какой легкостью Волдеморт отмахнулся от такой мелочи, как «некоторые чувства и эмоции». Что может значить такая малость в сравнении с бессмертием — даже еще не самим бессмертием, а так, шагом на пути к нему! …вспомнилась и его внешность в первые месяцы после возвращения. Какие-то искусственные, оплавленные черты лица, глаза, переливающиеся сплошным красным цветом, мучнисто-белая кожа… При этом бессмертие все равно какое-то сомнительное. Волдеморт остался жив после попадания «Авады Кедавры» — да, достижение огромное. Но что дальше? Каковы, так сказать, следующие шаги? Он остался развоплощен, лишен тела и ослаблен, не в состоянии самостоятельно не то что вернуть себе материальную оболочку, но даже нормально колдовать. Вероятно, Волдеморт полагал, что кто-то из Пожирателей Смерти придет к нему на помощь, поможет вернуть физический облик, но его самые преданные слуги угодили прямиком в Азкабан, а не самые преданные — дружно отреклись от бывшего Хозяина и начали налаживать собственную жизнь. Но все равно… Как-то странно, что идея бессмертия заключалась в том, что в нужный момент к нему на помощь придет кто-то посторонний. Он же всегда говорил, что нельзя никому доверять, что полагаться можно только на самого себя… Как же он тут так просчитался? И как планирует поступить, чтобы избежать этой ошибки в будущем? Элисса еще раз пробежала глазами абзацы, которые Трой в тексте подчеркнул. Крестраж — это магия смерти, разрушительная и имеющая множество недостатков, и прибегать к ней стоит с большой осмотрительностью. Уничтожить крестраж можно двумя способами — либо в буквальном смысле, каким-нибудь особенно опасным и мощным оружием, чтобы убить и обитающий в артефакте осколок души… либо же сделать это может сам маг, создавший крестраж — если он раскается в содеянном, его душа может исцелиться и восстановиться самостоятельно. Но велик риск смерти, поскольку муки совести могут волшебника прикончить. Ну нет, Волдеморту подобное точно не грозит. Элисса даже близко себе представить не могла, что могло бы заставить его раскаяться и пожалеть о содеянном, особенно когда на кону стояло бы его бессмертие. Помилуйте, какие глупости… Так что нет, раскаяние — это явно не наш случай. И, похоже, есть еще один способ подлатать искалеченную душу, о котором другие авторы не знали. «Сердце Исиды». Теперь понятно, почему она всегда ощущала Волдеморта как израненного, изрезанного на части человека — прав был Трой, травмы у него действительно оставались, только не физические, а душевные… И ведь Элисса уже подмечала, что со временем это ощущение истерзанности стало меньше. И его человеческая внешность понемногу начала восстанавливаться… Неужели «Сердце Исиды» в самом деле способно исцелять такие раны? Хотя, если создать крестраж означает в буквальном смысле разодрать душу на два куска… Если покалеченная душа — точно такая же часть человека, и точно так же травмированная, как, к примеру, сломанная кость или разорванные связки… Возможно, «Сердце Исиды» и тут способно помочь? Единственное, что Элиссу по-прежнему смущало — скорость восстановления Волдеморта. Как выяснилось, у него еще и изрядный кусок души отсутствует — так какого черта его восстановление и одновременно омоложение продвигалось настолько семимильными шагами? При том, что сама Элисса в последние полгода сознательно в него вообще ни капли исцеляющей энергии не влила! Получается, здесь есть что-то еще? Что-то, о чем ни она, ни Трой — Элисса даже снова пролистнула пергаменты, но более ничего нового не обнаружила, — пока не знают? Ей на глаза опять попались четыре слова, которые Трой несколько раз обвел красными чернилами. «Крестраж — это магия смерти». Элисса усмехнулась. Прав Трой, иронии в ситуации столько, что впору истерически расхохотаться в полный голос. Скатав пергаменты в один большой неопрятный свиток, Элисса сунула его в сумку и поднялась на ноги. Оставаться на одном месте дальше вдруг показалось невыносимым, ей остро захотелось пройтись и еще раз спокойно все обдумать. Потому вместе с сумкой на плече она вышла из слизеринской гостиной в коридор, но почти тут же до ее слуха донеслись голоса, шарканье подошв, шум от передвижения большого количества человек. «Что-то быстро у них сегодня квиддич закончился», — с неудовольствием подумалось Элиссе, и она поскорее отошла подальше по коридору от гостиной и свернула за угол. Там открылся еще один коридор — довольно длинный и просторный, но заканчивающийся тупиком. Ладно, сгодится. Главное, что здесь никого нет. Элисса прошлась взад-вперед, а потом прислонилась к статуе горгульи или какой-то другой потусторонней твари, которая бессмысленно скалила в пустоту острые клыки. …почему крестраж? Почему из всех способов получения бессмертия Волдеморт выбрал именно этот? Почему не какой-нибудь Философский камень? Хотя против Убивающего заклятия Философский камень не особенно поможет, тут ничего не скажешь. Получается, вся эта его эмоциональная инвалидность, неспособность привязываться и понимать человеческие чувства — любовь, дружбу — это все из-за создания крестража?.. Нет, вряд ли. Если бы он переживал что-то из этого в прошлом, но после создания крестража просто перестал — он бы все равно знал, что это такое, хотя бы на уровне воспоминаний. А Волдеморт отзывается о любви и дружбе с таким презрением, он настолько не берет их в расчет, что дело явно в другом — в том, что он в принципе ничего из этого никогда не испытывал. И как ему живется с таким ограниченным набором чувств? Не мучает вопрос, не сделал ли он много лет назад неправильный выбор? Он счастлив? Полностью доволен собой? Вероятно да. Если он никогда в жизни ни к кому не привязывался, никем не дорожил, то и терять при расщеплении души ему было особо нечего. Впрочем, возможно, это ей легко рассуждать. Учитывая, как самой Элиссе продлевает жизнь «Сердце Исиды», оберегая от болезней, исцеляя все травмы и постоянно заставляя каждую клетку в организме регенерировать (из-за чего жизненный цикл Элиссы очень сильно растянулся — она старела, просто крайне медленно), она проживет очень долго, в разы дольше любого другого волшебника — причем безо всякого Философского камня, а только благодаря «Сердцу». А не будь у нее такой чудесной силы для если не вечной, то, по крайней мере, очень продолжительной жизни — не захотелось бы ей отыскать способ продлить ее? — А ты что здесь делаешь? — выдал неподалеку знакомый голос, и Элисса приподняла голову. Обнаружила перед собой Драко, который стоял посреди сумрачного холодного коридора и держал подбородок странно высоко — будто чтобы остановить носовое кровотечение. При этом «Сердце» никаких сигналов не подавало. Ушедшая полностью в свои мысли Элисса появления младшего Малфоя даже не заметила. — Вышла ноги размять, — рассеянно отозвалась она, по-прежнему думая о Волдеморте, и вежливо, но совершенно безразлично поинтересовалась: — Как сыграли? — Нормально, — угрюмо отозвался тот и после секундной заминки все же признался: — Продули. — Бывает. Но в следующий раз наверняка выступите лучше, — Элисса говорила по-прежнему больше машинально, без малейшего интереса к теме квиддича, но Драко ничего не замечал. — Уж наверняка! — отозвался он со злорадством. — От команды Гриффиндора все равно половины не осталось, Джонсон теперь придется трех человек отбирать… А стоило бы четверых — хуже вратаря, чем Уизли, я в жизни не видел… Вот уж действительно — пустое место, никто… Уловив в его голосе вибрирующий, совершенно неподдельный гнев, Элисса заставила себя отвлечься от Волдеморта и вернуться к школьным делам. — А Поттеру Амбридж запретила теперь играть. Ему и двум другим Уизли, которые загонщики, — продолжал Драко с мрачным удовлетворением. — А без них Гриффиндору ничего не светит. «Ах, ну куда нам дальше теперь без святого Поттера?», — передразнил он кого-то, сжимая руки в кулаки. — Так что ничего… Мы еще отыграемся! Если в следующем матче победим Когтевран… — За что Поттеру и близнецам запретили играть в квиддич? — поинтересовалась Элисса как бы между делом. — За драку! — запальчиво отозвался тот, но сразу же осекся, будто осознал, что ляпнул что-то, чего говорить не стоило. Элисса шумно вздохнула, когда картина случившегося начала выстраиваться перед глазами. — Это Поттер тебе нос сломал? У стремительно краснеющего Драко ладонь непроизвольно дернулась к лицу — проверить, не остались ли какие-то следы от недавнего перелома. — Не волнуйся, выглядишь нормально. Ну так?.. — Ну, Поттер, — угрюмо отозвался Малфой, глядя на нее исподлобья. Вид у него был вздорный и несчастный одновременно. И еще казалось, что он дико смущается говорить в присутствии Элиссы, но при этом не находил в себе сил развернуться и уйти. — А за что? — спросила Элисса ровно. — Поттер вроде не очень агрессивный, на людей ни с того ни с сего просто так не бросается. Он помялся еще немного, залившись краской окончательно, но все же ответил: — За оскорбление. Элисса мысленно глубоко вздохнула, попросила у высших сил терпения и задала следующий наводящий вопрос: — Какое оскорбление? — Про его мать-грязнокровку… Поскольку каждое новое предложение приходилось тянуть из Драко практически клещами, Элисса быстро заподозрила, что история получится не очень красивая, и сам Малфой в душе понимал, что гордиться тут нечем. Ну и реальность вполне оправдала ее ожидания, и через пять минут Элисса уже была в курсе всего, что произошло на квиддичном поле. Вспомнилось, что слизеринцы в самом деле на прошлой неделе много времени проводили, сочиняя какие-то стишки для матча, но Элисса была слишком сильно занята своими мыслями и делами и даже не пыталась выяснить, о чем шла речь. Ну и переход на личные оскорбления после поражения Слизерина был закономерным исходом, как и драка. Элисса в жизни не стала бы в это вмешиваться, но уже не в первый раз общение с младшим Малфоем наталкивало ее на эту мысль, и почему-то сейчас промолчать ей не удалось. — Послушай, — начала она совершенно серьезно и наколдовала посреди коридора скамью, на которую жестом предложила Драко присесть. Тот с мрачным, насупленным видом плюхнулся рядом с ней. — Здесь ведь дело не только в том, что вы проиграли. Ты так злишься из-за Поттера, верно? Чем он тебе так жизни не дает? — Да при чем тут Поттер! — ожидаемо взбеленился Малфой, разом переходя на повышенный тон. — Весь мир вокруг него одного не вертится! Как бы все вокруг ни голосили: «Ах, драгоценный Поттер, Мальчик-Который-Выжил! Какой у него шрам, какая у него метла! Ах, он такой замечательный!» — По-моему, в последние полгода разговоры о нем шли в совершенно ином ключе, — заметила Элисса. — Уж «Ежедневный Пророк» об этом позаботился. — Да, но он по-прежнему в центре внимания, и все по-прежнему о нем говорят! Даже дома… Он резко замолк, будто прикусив язык, и вид у него сделался слегка испуганный. Элисса же без тени улыбки, очень серьезно спросила: — Чему именно ты завидуешь? — Я завидую?! — с яростью выкрикнул он и хотел воскликнуть что-то еще — вполне возможно, оскорбительное в ее адрес, — но посмотрел Элиссе в глаза и почему-то не стал этого делать. — Не говори ерунды! Я… Я… Чему тут завидовать?! Тому, что его все считают психом?! — Вот именно, — так же серьезно и негромко сказала она. — И хорошо, что ты это понимаешь. Что тебе так сильно не дает покоя? То, что он хорошо играет в квиддич, и то, что он всегда в центре внимания. И то, что до прошлого года он был знаменитостью в самом положительном смысле. Правильно я понимаю? Или тут есть что-то еще? Он уставился куда-то в пол. — И на первом курсе… В самом начале учебы… Я предлагал ему дружбу, а он… — после этих слов лицо Малфоя стало буквально малиновым — должно быть, он прекрасно понял, насколько по-детски прозвучали его слова, и бросил на Элиссу вороватый взгляд. Но ей хватило выдержки смотреть на него все так же внимательно, без намека на улыбку. — Понимаю, — кивнула она. — Но скажи мне, пожалуйста, есть ли еще хоть что-то у Поттера, чего нет у тебя? И наоборот — что есть у тебя такого, о чем Поттер мог бы только мечтать? Ох, не она должна вести с младшим Малфоем такие разговоры, точно не она! Тот молчал. — У тебя есть родители, они тебя очень любят. Ты их вроде тоже любишь. У тебя есть дом, очень красивый дом, куда ты всегда можешь вернуться, и Хогвартс не становится для тебя единственным местом, где ты чувствуешь себя на своем месте. У тебя нет родственников-магглов, которые не дают тебе житья только за то, что ты волшебник… — Да откуда им у меня взяться?! — возмутился тот, совсем по-детски таращась на нее. Элисса едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Ладно, возможно, говорить пятнадцатилетнему подростку о важности родителей пока еще рано — если ты всю жизнь рос в заботливой, любящей семье, ты воспринимаешь ее как должное, как некую постоянную величину, даже не предполагая, что может быть как-то по-другому. Попробуем зайти с другой стороны. — Ну хорошо. Тогда вспомни, что лорд Волдеморт, — Драко ощутимо тряхнуло, но Элисса не стала делать паузу, — убил его родителей и теперь спит и видит, как бы убить самого Поттера. А сейчас, когда Темный Лорд вернул тело, сделать это возможностей у него куда больше, чем все последние четырнадцать лет, и шансы Поттера на выживание зависят только от того, насколько сильно его защита будет в интересах Дамблдора. Так скажи мне: ты уверен, что Поттер — это реально тот человек, которому стоит завидовать? Он погрузился в тягостные раздумья. Элисса поднялась, немного помедлила и неторопливо двинулась дальше по коридору. Мимо слизеринской гостиной — сразу на обед. …интересно, а из чего Волдеморт создал крестраж? Какой предмет для этого использовал? *** До конца выходных в Хогвартсе бурно обсуждали квиддичный матч — причем даже больше не саму игру, а то, что случилось после, включая исключение из команды трех гриффиндорских игроков. Но с началом новой учебной недели эта тема сама по себе немного стихла, хотя отношения гриффиндорцев и слизеринцев стали еще взрывоопаснее, и преподаватели то и дело снимали баллы с обоих факультетов за стычки тут и там. А затем появилась еще одна новость — после Зельеварения, которое у семикурсников было общим из-за слишком маленького количества студентов, Алисия Спиннет с Гриффиндора предупредила Элиссу, что Гарри нашел место для занятий Защитой от Темных Искусств. Встреча должна была состояться этим вечером, в восемь, в коридоре на восьмом этаже, напротив гобелена — требовалось пройти три раза мимо стены, точно представляя, что тебе нужно, и тогда необходимое место появится. Пока Элисса запоминала все инструкции, Алисия шепотом напомнила о том, как важно, чтобы об этом никто не знал — особенно учитывая, что отныне собрания их кружка были незаконными. Элисса, вспомнив декрет об образовании от Амбридж, которым запрещались любые групповые мероприятия числом больше трех человек, тихо хмыкнула. Что-то она только и делает в последнее время, что попадает во всякие сомнительные сообщества… Поднявшись после ужина на восьмой этаж, она встретила по пути несколько знакомых по «Кабаньей голове» пуффендуйцев с пятого курса, с которыми обменялась приветливыми кивками. Один из них, со значком старосты — кажется, его звали Эрни Макмиллан — прошел три раза мимо нужной стены, и там в самом деле спустя какое-то время возникла дверь с медной ручкой — будто проступив прямо из стены. Они очутились в просторной комнате, освещенной факелами. На полу вместо стульев были большие шелковые подушки, а вдоль всех стен тянулись книжные полки. В конце комнаты стоял стеллаж с магическими приборами — издалека Элисса узнала вредноскопы и Проявитель врагов. В помещении уже находилось приличное количество человек, в основном гриффиндорцев. Они весело переговаривались между собой, осматриваясь по сторонам, и одна только Гермиона Грейнджер сидела на подушке, погрузившись в чтение. — А что это за место? — восхищенно спросила Сьюзен Боунс. — Почему нам никогда не говорили, что в школе есть такое? — Потому что эта комната возникает только тогда, когда ты в ней по-настоящему нуждаешься, — объяснил Поттер. — И обставлена она оказывается именно так, как тебе нужно. Ее называют «Выручай-комнатой»… Тут появилась еще небольшая компания учеников — с Когтеврана, и Гарри пустился в объяснения по второму кругу. Наконец все подушки оказались заняты, и воцарилась некоторая тишина, пока все ждали вступительного слова. — Ну, — заговорил Поттер, слегка волнуясь, — мы подыскали место для занятий, и, кажется, вам оно подошло. — Изумительно! — воскликнула та самая миловидная девочка восточной внешности, которая и в «Кабаньей голове» не сводила с Поттера восхищенных глаз. Несколько человек поддержали ее одобрительным ворчанием. — Чудно! — заметил один из близнецов Уизли. — Однажды мы прятались тут от Филча, помнишь, Джордж? И тогда это был чулан с вениками. — Я вот думаю, с чего нам начать, и… — Поттер остановился, заметив поднятую руку. — Да, Гермиона? — Я думаю, надо избрать руководителя. — Гарри — руководитель, — немедленно заявила девочка восточной внешности и посмотрела на Грейнджер с возмущением. Поттер заметно покраснел. — Да, но надо проголосовать, как полагается, — упорно гнула свое Гермиона. — Тогда его полномочия будут официальными. Итак, кто за то, чтобы руководителем был Гарри? Все подняли руки, в том числе и Элисса. Пуффендуец, который в прошлый раз пытался Поттера подначивать, тоже это сделал, хотя и без особого энтузиазма. — Ну ладно, спасибо, — все еще смущенно сказал Поттер. — И… что, Гермиона? — Еще я думаю, что нам нужно название, — продолжила Грейнджер, очень довольная. — Это укрепит общий дух, правда? — Давайте назовемся Лигой против Амбридж, — предложила Анджелина Джонсон, капитан гриффиндорской команды по квиддичу, лишившаяся из-за Амбридж трех сильных игроков после последней игры. — Я за «Министерство Магии — маразматики», — подал голос Фред Уизли. — Я больше думала о таком названии, которое ничего не скажет посторонним, и мы сможем спокойно упоминать его в присутствии других людей, — серьезно пояснила Грейнджер. — Так будет безопаснее. — «Оборонное движение»? — предположила все та же девочка с Когтеврана. — Сокращенно «ОД», никто ничего и не поймет. — ОД — подходяще, — кивнула Грейнджер. — Только тогда пускай это означает «Отряд Дамблдора», — Элисса едва не выронила волшебную палочку, — раз уж Министерство боится этого больше всего на свете. Несколько человек засмеялись, и в целом все явно были «за». — Все за «ОД»? — уточнила Гермиона очень довольно. — Тогда принято! Она достала из сумки пергамент с их подписями, написала сверху крупными буквами «Отряд Дамблдора» и приколола его к стене. Глядя на эту картину, Элисса не могла понять, чего ей хочется больше — плакать или смеяться. Потрясающе. Теперь я вхожу в кружок под названием «Отряд Дамблдора», которым руководит Гарри Поттер. Когда Волдеморт об этом узнает, его точно хватит сердечный приступ. От смеха или от злости — пока неясно. — Я думал начать с обезоруживающего заклинания Экспеллиармус. Оно довольно простое, сам знаю, но может быть полезным… Давайте разобьемся на пары и начнем. Элисса встала в пару к Невиллу, и, пока он пытался ее разоружить (что у него получилось далеко не с первого раза), у Элиссы было достаточно времени, чтобы осмотреться по сторонам и составить впечатление об общем уровне дуэльных навыков. Как и следовало ожидать, даже такое элементарное заклинание было знакомо далеко не всем, и ребята ошибались во всем — и в движении волшебной палочкой, и в произнесении заклятия. От неправильного использования чар были и неожиданные эффекты — книги слетали с полок, у кого-то загорелся рукав мантии, кого-то отбросило в сторону, как раз на подушки… На фоне этой картины занятия Элиссы с Барти Краучем выглядели просто подготовкой будущего мастера дуэлей. Но при этом… У молодежи в Выручай-комнате было полно энтузиазма, и, как ни странно, они явно не испытывали проблем с дисциплиной. Поттер ходил от пары к паре, поправлял неточные движения, и ему не требовалось повышать голос, привлекать к себе внимание… Все однозначно признали его лидером и безоговорочно слушались, даже Захария Смит. А это уже серьезный показатель. — Экспеллиармус! — донесся до нее голос Невилла, и Элисса почувствовала, как волшебная палочка вырывается из ее пальцев и отлетает в сторону. Невилл радостно завопил: — Получилось! Впервые получилось! — Давай еще раз, — велела Элисса, подбирая с пола палочку. — Нужно отработать. — А ты?.. — А я после тебя. Невилл спорить не стал и увлеченно включился в импровизированную недо-дуэль. В конце занятия школьники выглядели уставшими, но очень довольными. В Выручай-комнате стоял шум, пока все обменивались впечатлениями и делились, кому наиболее красиво и эффективно удалось применить Разоруживающее заклинание. Элисса полагала, что сейчас все уже разойдутся — учитывая, что только что был отбой, — но Грейнджер нашла чем ещё ее удивить. — Задержитесь, пожалуйста, на минуту, — попросила она, причём, судя по лицам Поттера и Рона Уизли, они тоже не знали, что именно она задумывала. Смех и разговоры понемногу стихли, и Грейнджер достала откуда-то небольшую корзинку. — Я подумала, что будет не очень правильно, если мы станем договариваться о новых занятиях в том же Большом зале, на глазах у всей школы. Да и на переменах, если столько человек с разных факультетов будут регулярно шептаться между собой, это наверняка вызовет подозрения. Вот я и решила, что нам нужен другой способ общения. Она продемонстрировала всем содержимое корзинки — та была до краев наполнена золотыми монетами. От такого зрелища у многих расширились глаза, а Гермиона с деловым видом раздала каждому по монете и пояснила: — Они ненастоящие. На этих монетах Протеевы чары. Видите цифры на ребре? На настоящих галеонах это серийный номер. Гарри же будет менять цифры на своей монете — указывать нужные дату и время. И то же самое будет происходить с вашими монетами. И когда это будет происходить, монеты будут становиться горячими, так что вы точно не пропустите сообщение от Гарри… Элисса, вертевшая свой фальшивый галеон в руках, медленно подняла глаза на Гермиону — и увидела, что Поттер тоже смотрел на подругу очень выразительным взглядом. Ну-ну. Спасибо, что Грейнджер не предложила выжечь дату и час на руке каждого из новоиспеченного «Отряда Дамблдора»… — Но ведь Протеевы чары… это уровень ЖАБА, — слабым голосом отозвался Терри Бут. — Как ты с твоими мозгами до сих пор не в Когтевране? Гермиона скромно улыбнулась, хотя было видно, что ее прям распирает от гордости. — Ну, было тяжеловато их все зачаровать — все-таки почти тридцать монет, и все чисто железные, а железо — не самый лучший проводник магии… Но настоящие драгоценные металлы стоили бы слишком дорого… — Ну да, не алхимический электрум, конечно, — с умным видом согласился Эрни Макмиллан. Рон покосился в его сторону, явно не понимая сути беседы, но предпочел промолчать. Однако Гермиона этот взгляд заметила. — Алхимический электрум — это особый магический сплав, обладающий совершенно невероятной проводимостью магии, Рон, и Снейп о нем упоминал на уроках как минимум трижды! Как вы с Гарри вообще СОВ будете сдавать, если вы этого не помните? Его открыли сравнительно недавно, лет десять назад, в Италии, и до сих пор не смогли воссоздать ни унции, кроме самого первого одного-единственного образца! Я читала, что его там активно изучают… Не изучают. Итальянский Отдел Тайн ограбили девять лет назад. Из Выручай-комнаты Элисса выходила одной из последних, вместе с гриффиндорцами — Поттером, Грейнджер, Роном и Джинни Уизли и Невиллом. По пустынным коридорам они шли молча и быстро — чтобы не попасться на нарушении комендантского часа. Но все же Элисса, не удержавшись, спросила: — Вы ведь обратили внимание, что очередной декрет об образовании от Амбридж вышел на следующий день после нашей встречи в «Кабаньей голове», и запретил он именно школьные кружки и команды? — Обратили, — помрачнев, отозвался Поттер. — Только Гермиона говорит, что никто из студентов этого не делал. — Не делал, — подтвердила и Грейнджер. — Я немного поколдовала над списком… В общем, если бы кто-то нас сдал, мы бы… скажем так, мы бы уже знали точно, кто это был. Элиссе очень хотелось сделать ехидное замечание на тему того, что Грейнджер никого не предупреждала заранее о возможных последствиях, до того, как они подписались, но удержалась. — Тогда что получается — что нас заложил кто-то, кто был в трактире помимо учеников? — вместо этого уточнила она. — А не перебор ли? Кучка школьников решила устроить свой собственный дуэльный клуб — и кого-то это так поразило, что он побежал прямиком в Хогвартс жаловаться? И кто же там такой чувствительный мог быть? — Я бы пошутил на тему, что за нами шпионил какой-нибудь Пожиратель Смерти… Поскольку это точно не в их интересах — чтобы мы учились защите… Но не буду, — заявил Рон. — Поскольку тот сброд, который был в трактире, на Пожирателей был не очень похож… Хотя вряд ли это совпадение, конечно. Элисса увидела, как болезненно поморщился Невилл, и на мгновение опустила взгляд. В некотором смысле Уизли не так далеко ушёл от истины. По крайней мере, один человек Волдеморта в «Кабаньей голове» точно присутствовал. — Пожирателям Смерти нет смысла бежать к Амбридж с жалобами, — возразила Грейнджер хмуро. — Но не забывайте, что мы сейчас противостоим не только Сами-Знаете-Кому, но и Министерству. И Амбридж — она в первую очередь сотрудница Министерства… Да к тому же заместительница Фаджа. Это значит, что она обладает реальной властью, и есть люди, которые ее действительно боятся. — Я бы по-прежнему не исключал факт, что она из Пожирателей Смерти, — буркнул Рон. — У них явно много общего. Это было полностью созвучно мыслям самой Элиссы, но ей стало любопытно, каким образом Поттер с друзьями пришли к такому выводу, и она простодушно поинтересовалась: — В чем же? Как ни странно, ответила ей Джинни Уизли, впервые за все время заговорив с Элиссой напрямую: — Хотя бы в том, что она, как и Пожиратели, ненавидит полукровок и всячески портит им жизнь. А учитывая, какой пост она занимает, ей это вполне удается. — Полукровок в каком смысле? — наивно уточнила Элисса. — У кого есть родственники-магглы? Но таких же в магическом мире больше всего! — Не этих. Других, — Поттер неприязненно поморщился. — Тех, кто не является человеком в полной мере. Оборотней в первую очередь. Благодаря ей Министерство не так давно приняло закон, из-за которого оборотням почти невозможно устроиться на работу… А в прошлом году она агитировала за то, чтобы навесить бирки на водяной народ. — Значит, ненавидит полулюдей, — повторила Элисса уже с куда большим интересом. — И при этом она обладает достаточной властью и влиянием, чтобы по-настоящему портить им жизнь? — Это отвратительно, — мрачно сказала Гермиона. — Когда кто-то, обличенный властью, так использует эту власть против других… С этой женщиной нужно держаться очень осторожно. — Я и держусь, — отозвался Поттер, почему-то воспринявший ее слова на свой счет. — Больше не спорю, читаю Слинкхарда на уроках, в квиддич не играю… Как думаешь, Гермиона, это заставит Амбридж меньше портить мне жизнь? По всей видимости, вопрос был риторический, и ответа на него не последовало. Тем временем их компания добралась до очередной лестницы, где разделилась: гриффиндорцы направились в свою башню, а Элиссе нужно было спуститься еще на несколько этажей вниз, и уже оттуда добраться до слизеринского подземелья. У нее в голове понемногу начинала вырисовываться та самая картинка, которую она пыталась ухватить всю последнюю неделю, и на губах Элиссы сама собой начала расцветать опасная, предвкушающая улыбка. Значит, первая заместительница Министра магии не любит полулюдей и активно пытается испортить им жизнь? Причем, если вспомнить то, как Поттер отбывал у Амбридж наказания, женщина она жестокая и умеет действовать с фантазией, а заодно — если вспомнить ее кампанию по наведению порядка в Хогвартсе, — весьма целеустремленная, когда дело касается чего-то, что кажется ей важным. Превосходный набор качеств. Полукровки, нелюди… Эта категория весьма обширная. Тут тебе и те, кто человеком никогда не являлся — гоблины там, великаны, кентавры. А еще те, кто человеком когда-то был. Например, оборотни. Или вампиры. Что же, избавиться от Кристин своими силами в ближайшее время она не сможет, это Элисса уже поняла. Значит, надо сделать так, чтобы всю грязную работу за нее выполнил кто-то другой. И сделать так, чтобы этот другой сам захотел такую грязную работу выполнить. ========== Глава 52 ========== На этот раз она опять очутилась на знакомом обрыве, где все так же царило позднее лето и под которым шумело море. Элисса чувствовала себя куда спокойнее, чем раньше — она сама уже начала привыкать к этим искусственным снам, да к тому же подготовилась и на этот раз была облачена в тёплую закрытую пижаму, в которой уверенности в себе у нее изрядно прибавилось. Поняв, что она снова попала в этот легилиментивный сон, Элисса поймала себя на том, что у неё в груди медленно зарождается ощущение предвкушения, волнения, какого-то нетерпеливого ожидания… В общем, всех тех чувств, которые она регулярно испытывала минувшим летом, когда сидела по вечерам в своей комнате в доме Малфоев и знала, что вот-вот появится Волдеморт. И потому, когда она почувствовала постороннее присутствие совсем близко, Элисса обернулась к нему со вполне искренней улыбкой. — Добрый вечер, Повелитель! Тот в первый момент посмотрел на нее с подозрением — очевидно, все ещё не понимая, как можно так бесстыдно светиться от радости в его присутствии. Но, приблизившись, не стал сходу поливать ее презрением, а молча провел волшебной палочкой вдоль ее тела — и на Элиссе сама собой соткалась такая же плотная темно-зеленая мантия, как в прошлый раз. — Спасибо, — отозвалась она с признательностью, радуясь, что он не стал в очередной раз упражняться на ней в остроумии и заставлять чувствовать себя неловко и неуютно. С довольно-таки хмурым видом — очевидно, его собственное прекраснодушие Волдеморту не очень-то нравилось, — он неопределённо махнул рукой куда-то вдаль, предлагая пройтись. Элисса с готовностью последовала за ним. Некоторое время они шли молча — как уже бывало раньше. Зная теперь о крестражах, Элисса призвала на помощь «Сердце» и мысленно охнула. Пусть отчасти артефакт подлатал Волдеморта, но все равно… Расщепление души нанесло ему раны куда хуже, чем можно было бы получить от любого проклятия, калечащего физическое тело. И это один-единственный крестраж наносит такой фатальный ущерб? Она вдруг задалась вопросом, по какой причине он затаскивает ее в эти сны и не приступает сразу же к допросу или обсуждению того, ради чего и хотел ее видеть. Зачем тратит драгоценное время на это безмолвие, просто чтобы она шла рядом и помалкивала? Проверяет что-то? Или все-таки ему не хватает ее компании с тех пор, как он отослал ее в Хогвартс? Да ещё снова это место… Не считая неприятных воспоминаний, которые были связаны с ним лично у Элиссы, этот пейзаж действительно производил впечатление — своей дикой, даже какой-то грозной красотой. И вспомнив собственные мысли в тот раз, когда она оказалась тут впервые — именно по-настоящему, а не во сне, — Элисса негромко заметила: — Здесь красиво. Волдеморт приостановился, взглянул на неё с недоумением — Элисса явно выдернула его из каких-то глубоких раздумий. Смутившись, она жестом опытного экскурсовода окинула рукой пространство вокруг себя и указала на морские волны внизу: — Внушительное зрелище. Ответом ей вновь была безразличная тишина. Элисса уже смирилась с тем, что вытащить из него ни одного лишнего слова ей так и не удастся, однако… — Я уважаю море, — внезапно произнес он. — Это некая… постоянная величина. Оно вечное. Ему наплевать на людей, на их бессмысленное копошение. Оно уничтожает тех глупцов, которые недооценивают его и пытаются доказать, будто они сильнее. Оно никогда не подчинится волшебнику, каким бы могущественным он ни был. Даже мне. Элисса бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц. — «Вечное»? — переспросила она и снова посмотрела на волны внизу, надеясь, что по ее тону он не поймёт, с насколько жадным интересом она его слушала. — То есть… бессмертное? По-прежнему изучая скалы внизу, Элисса чувствовала, как тяжело, пристально, не мигая, он на нее смотрит. — Да, — наконец подтвердил Волдеморт невыразительно. Несколько секунд на краю обрыва было тихо, только гулял ветер в высокой траве. — Звезды, — сумрачно заявила Элисса, будто он вынудил её выдать какую-то страшную тайну. — Что, прости?.. — Звезды. Звездное небо, — пояснила она, по-прежнему отводя глаза, словно говорила о чем-то постыдном. — Я смотрю на него… И понимаю, насколько оно… мощное. Насколько мало места занимают люди в сравнении с ним. Насколько они крошечные и как же мало влияния оказывают на существование нашей вселенной. И оно точно так же будет существовать вечно, в отличие от меня… — Северус сообщал, ты ходишь на Астрономию, — вдруг произнес он. В его голосе не было насмешки. Элисса кивнула. — Я когда-то хотела связать жизнь с астрономией, — внутренний голос в ужасе возопил, в какие ещё невиданные откровения ее понесло и кому она решила открыть душу, но слова сами срывались с языка. — Мне нравилось наблюдать за астрономическими событиями, составлять звёздные карты, вести расчёты… Опять же, с людьми много общаться не нужно. У меня даже профессиональный телескоп был, мать специально заказывала в Будапеште. Подарила его мне на пятнадцатилетие. — И тебе не было бы жаль растрачивать свою жизнь на сидение за окуляром? Ты в самом деле готова довольствоваться настолько малым? На ее губах мелькнула беглая улыбка, которую Элисса на этот раз совершенно открыто адресовала ему. У Волдеморта вид оставался довольно мрачный. — Ну, не все же призваны добиваться титула самого могучего и опасного мага, создавать себе определенную репутацию, менять наш мир и сложившиеся в нем порядки. Собирать там сторонников, обучать их боевой магии, идти к власти… Представляете, что бы было, если в Британии возник… ну, хотя бы ещё один Темный Лорд? Да тут не то что Британия — весь магический мир такого бы не пережил!.. — Я ничего не говорю про всех, я говорю только про тебя. А ты способна добиться очень многого. Ограничения, существующие для большинства людей, ты вполне можешь преодолеть и не брать в расчёт. Элисса остановилась. Волдеморт тоже, и она некоторое время, рассматривая его, пыталась понять, стоит ли произносить следующие слова вслух. Моральные терзания прервал сам Лорд, когда чуть приподнял ровные брови: — Ну и? — К чему вы сейчас это упомянули? — уточнила Элисса с подозрением. — Вы ведь снова так говорите, потому что я напоминаю вам вас в молодости? Он ничего не сказал, но Элисса восприняла это как согласие и продолжила гнуть свою линию, стараясь сделать тон шутливым — чтобы он, не приведи Мерлин, не принял ее слова за чистую монету и не прикончил прямо во сне: — А вы не думаете, что вы меня так сейчас убедите, я все переосмыслю, преисполнюсь чувства собственной важности, стану могущественным темным магом и составлю вам конкуренцию? Ещё и титул «Леди» себе возьму… Волдеморт взглянул на неё так, что Элисса тут же проглотила язык, и развивать тему, пусть и в несерьёзной манере, у нее желание отбило напрочь. — Можешь попробовать, — наконец очень едко — так, что Элисса даже поежилась от количества кислоты, содержащейся в его тоне, — предложил он, а глаза у него горели багровым с такой яростью, что сразу становилось ясно — эту тему даже в шутку при Волдеморте лучше не поднимать, поскольку подобный юмор он не оценит. — Посмотрим тогда, сколько ты продержишься против меня. Испорчу тебе всю интригу и скажу сразу — это будет очень недолго, очень болезненно и со смертельным исходом. Ты по-прежнему уверена, что хочешь бросить мне вызов? — Я вообще не хочу бросать вам вызов. Я пока еще не сошла с ума, — сказала Элисса в кои-то веки чистую правду и подняла руки в знак капитуляции. — Извините меня, я не хотела вас рассердить. Клянусь, не хотела. Она чувствовала, как сгустился от напряжения воздух, и с замершим сердцем считала про себя секунды. Но тисовая палочка в его руке так и не поднялась. — У тебя появилась странная манера в каждую нашу новую встречу испытывать предел моего терпения, — вместо этого выговорил он очень отчетливо, не сводя с неё холодного взгляда. Элисса смотрела на него, не столько испуганная, сколько действительно расстроенная, и ругала свой длинный неосторожный язык, а его тон тем временем стал по-настоящему угрожающим. — Если ты решила, что, отправившись в Хогвартс, можешь окончательно расслабиться или что я издалека до тебя не дотянусь, то ты сильно ошибаешься. В этих снах… — В этих снах все подчиняется только вам и зависит только от вас, потому что это ваш разум, я знаю! Да не расслабилась я и не хотела вас злить! — Я теперь понимаю твоего мужа, почему он держал тебя в ежовых рукавицах. И даже догадываюсь, почему он тебя пытал, — выговорил он внезапно с каким-то ожесточённым удовольствием — не иначе, радуясь тому, что нащупал ее больное место, по которому в отместку и решил как следует пройтись. Элисса скривилась, однако ей не осталось ничего другого, кроме как выслушать его отповедь. — Полагаю, что твой муж — вообще ангельского терпения человек, раз ты до сих пор жива! Я бы на его месте тебя точно убил. По-хорошему, ей стоило заткнуться и проглотить язык, но внезапное копание в старой ране потребовало немедленного ответа, хоть какого-то, и Элисса, не успевая совладать с собой, со вздохом сказала: — Повезло мне, что вы не мой муж. Так-то ей повезло куда больше в том, что Волдеморт понятия не имел, по какой на самом деле причине Иштван на ней женился и на протяжении не одного года держал взаперти и пытал. Но Лорд, разумеется, не мог допустить, чтобы последнее слово осталось за ней. Взглянув на кислое, напряженное лицо Элиссы, он предложил: — Может, когда ты останешься вдовой, тебя снова замуж выдать? Ты молодая чистокровная волшебница. Не беда, что без приданого — среди моих слуг достаточно богатых магов древних и благородных кровей… Как ей ни хотелось воспринимать это все только как шутку, издевку, но сохранить тот же лёгкий тон и непринужденный вид Элиссе не удавалось. Хоть она и прекрасно сознавала, что говорил он это только для того, чтобы уязвить её, ударить по больному, и примечательно было, насколько деликатный способ он избрал, чтобы проучить ее — не проклятием, не очередным боггартом, а всего лишь словесными уколами, — Элисса все равно ушла в глухую оборону, понимая, что её слабость ему хорошо видна. — Попробуйте, — сумрачно предложила она, глядя на него зло исподлобья. — Если вам настолько не жалко кого-то из ваших слуг — то пожалуйста, выдавайте. — Убьёшь и его? — осведомился Волдеморт даже с некоторой заинтересованностью. — Убить-то вряд ли… — Элисса совершенно серьёзно задумалась над его словами и так же серьёзно отвечала. — Только если там совсем все плохо будет и он мне чем-нибудь сильно насолить успеет. Ну и, само собой, если он посмеет дотронуться до меня хотя бы пальцем. А вот жизнь я могу испортить кому угодно. И будет этот ваш несчастный слуга вместо того, чтобы отдавать всего себя служению вам и вашим целям, отвлекаться на меня и прочие глупости. Опять же, гоняться за мной по всему миру придётся… На редкость нерациональная растрата ресурсов. — Сбежишь? — спросил он, пожалуй, гораздо резче, чем было уместно. Элисса остановилась и, уже не таясь, посмотрела ему в глаза — прямым, открытым взглядом. Не очень осторожно, конечно, было показывать ему свое истинное лицо, однако Элисса сомневалась, что Волдеморт увидит там что-то, о чем не подозревал бы раньше. Он встретил её взгляд с какой-то… предвкушающей улыбкой на губах, хотя Элисса успела заметить, какой алчный блеск блуждал в его глазах, пока Лорд дожидался ее ответа. — Сбегу, — наконец спокойно подтвердила она. Ветер в это мгновение стих, и голос Элиссы разносился далеко вокруг. Она была готова поклясться, что это Волдеморт «запретил» ветру шуметь — чтобы не пропустить ни малейшей детали, ничего из ее ответа. — Поверьте, если я что и умею делать хорошо — так это от кого-то бегать. Тем более от навязанного мне мужа. — Я тебя найду, — заявил он так же ровно и отчетливо, как до этого говорила она, и Элиссе стало холодно — настолько убедительно звучал его голос. Глаза Волдеморта оставались тёмными, но в них опасно переливалось и мерцало то алое — бушующее, мощное, властное — и направленное именно на нее. — От меня тебе не скрыться, в какую щель ты бы ни забилась, и я достану тебя где угодно. Хоть на дне Марианской впадины, хоть на горной вершине в Гималаях. Тут ей уже стало по-настоящему не по себе. Элиссу охватило пугающее ощущение, что они говорят о чем-то совсем другом, не об этой дурацкой теме с ее гипотетическим замужеством, и это было абсолютно невозможно. — Но я же… — в горле пересохло, голос прорезался не с первой попытки, и Элисса прокашлялась. — Я же не от вас сбегу, а от мужа. Очень любезно будет с вашей стороны оказать такую милость одному из ваших слуг, чтобы лично отправиться на мои поиски и вернуть меня обратно. Хвала Мерлину, что Иштван не входит в число ваших союзников. Худо бы мне пришлось. — Ты служишь мне, — колюче напомнил он, и открытую угрозу теперь не расслышал бы только глухой. — Твоё бегство я расценю как предательство. И тогда ты на собственном опыте узнаешь, как я обычно поступаю с предателями. — Я не собираюсь предавать вас… мой Лорд. В его лице будто дрогнул какой-то нерв, и Элисса только после паузы сообразила, в чем дело — она впервые обратилась к нему так. Раньше это всегда было просто довольно безличное «Повелитель», и «своим Лордом» Элисса его не называла никогда — как раз потому что намеревалась оставаться максимально отстраненной. А сейчас… Сейчас ее что-то все время заносит на какую-то опасную территорию, с которой она пока плохо представляет, как выбираться. Зато Волдеморт волшебным образом смягчился, будто такое обращение в ее устах для него действительно что-то значило. Но это не продлилось долго. Пара секунд — и его лицо снова стало отчужденным, бесстрастным, а голос зазвучал прохладно: — Мы заболтались. Какие новости в Хогвартсе? Элисса пожала плечами. — Важных — никаких. Чисто школьные дрязги и выяснения отношений между факультетами. Поттер провел первое занятие в своём кружке. Учил нас заклинанию «Экспеллиармус». — Я трепещу от ужаса, — отозвался Волдеморт ядовито. Элисса с неохотой ждала момента, когда он поинтересуется названием их нового тайного сообщества, однако он спросил совершенно иное: — Где же вы тренируетесь, если вас там под тридцать человек? Дамблдор одолжил вам свой кабинет? — Поттер нашёл очень интересное помещение в замке. Эта комната появляется только тогда, когда в ней кто-то нуждается, и принимает такой облик, который тебе нужен. Он застыл как вкопанный, точно налетев на невидимое препятствие; вся его фигура в тот же момент обратилась в каменное изваяние, а в моментально покрасневших глазах отразилось какое-то безумие. Воздух накалился, зазвенел от напряжения. Не понимая, что происходит, Элисса машинально договорила, изумленно наблюдая за этими метаморфозами: — Поэтому она преобразилась в помещение, куда без труда поместились почти три десятка человек и где они спокойно могут тренироваться… — Где находится эта комната? — проскрежетал он совершенно чужим, незнакомым голосом. — Отвечай! — На восьмом этаже, там напротив еще такой дурацкий гобелен с троллями… Он со свистом выдохнул; черты его исказились до неузнаваемости, он точно за секунду вернулся к тому своему пугающему, нечеловеческому облику, которым обладал в первые месяцы после возвращения. Элиссе показалось, что, будь у него чуть меньше самообладания — и он закричал бы. От злости, от тревоги, от обуревающих его эмоций невиданной силы… От… страха? Окружающий мир подернулся плёнкой, похожей на мыльный пузырь, и задрожал. В один момент пропали все звуки, а краски выцвели, поблекли. Трава, небо, волны, камни, облака — все потемнело, окрасилось в странный ржавый цвет, будто на открытке из прошлого века. Элисса предусмотрительно замедлила шаг и попыталась сделать так, чтобы дистанция между ней и Волдемортом увеличилась: интуиция настойчиво подсказывала, что в такую секунду не стоит подходить к нему слишком близко. Он не оценит, не примет ни любопытства, ни помощи, ни сочувствия. По-хорошему, ей стоило бы прямо сейчас снова сигануть с обрыва и выбраться из этого сна — чтобы как можно меньше быть свидетелем его слабости, когда он утратил контроль и над собой, и над созданным сновидением. Поскольку что-то Элиссе подсказывало, что, как только Волдеморт придёт в себя и успокоится, он в первую очередь вспомнит о том, что в те несколько минут у него был зритель. — Слушай внимательно, — процедил он все тем же нечеловеческим голосом; черты лица Волдеморта заострились, и в тот миг он напомнил Элиссе хищную птицу. Тут Лорд обнаружил, что их с Элиссой разделяет не меньше трех метров, и стремительно преодолел это расстояние, сведя на нет все усилия Элиссы очутиться в сравнительной безопасности. — Ты должна будешь кое-что сделать. Зайти в эту комнату и забрать оттуда одну вещь. Спрячь её у себя… У тебя ведь сундук с Заклинанием Незримого расширения? Используй на нем какие-нибудь чары от воров, чтобы в твои вещи не мог влезть никто посторонний, я показывал тебе несколько таких заклинаний… Даже хорошо, что это выяснилось только сейчас, потому что старик, если хотел, твой багаж уже десять раз обыскал. Спрячь эту вещь, а через несколько месяцев, когда будешь покидать Хогвартс, забери её с собой. Эту вещь надо будет укрыть в более надёжном месте… Я тебе скажу, где именно, и ты это сделаешь. Ты поняла меня? — Поняла, — осторожно сказала Элисса. Он был охвачен таким нервным возбуждением, его глаза горели таким больным, лихорадочным огнём, а лицо стало настолько белым, что она не решилась задавать вопросы. — На восьмом этаже тебе надо будет представить себе тайник. Помещение, в котором можно что-то спрятать. Там ты найдёшь нишу… — он запнулся, и в его лице Элисса разглядела смесь из разных чувств — мучительного сомнения, стоит ли посвящать ее в какую-то его глубоко личную тайну, и какого-то жестокого, злобного обещания, адресованного лично ей — что её ждёт в случае, если она подведёт. И как-то сразу становилось хорошо понятно, что в случае провала Волдеморт Элиссу не пощадит и точно убьёт — куда там Пожирателям и такому ерундовому проступку, как отречение от Повелителя пятнадцать лет назад! Здесь речь шла о чем-то куда более глобальном, имевшем для Волдеморта первостепенную важность. В глубине души Элисса уже догадывалась, о каком предмете шла речь, но отказывалась верить в такое невероятное совпадение. — Это диадема, — справившись с собой, договорил он. Алые глаза сверлили Элиссу насквозь. — На ней знак орла и гравировка — «Ума палата дороже злата», так что ты её ни с чем другим не перепутаешь. Какое-то смутное воспоминание промелькнуло у нее на этих словах, но поймать его за хвост она не успела. Ей стоило больших усилий сохранять лицо полностью непроницаемым. — Ясно. Его голос стал ледяным и хлестко разрезал воздух: — Никто ничего не должен знать. Ты слышишь, Этелка? Никто не должен тебя видеть. Я запрещаю тебе рассказывать кому-нибудь об этом, как и запрещаю пересказывать наш сегодняшний разговор. Это приказ. Нарушишь его… Или если хоть как-то меня подведешь… — То вы меня убьёте безо всякой жалости, — завершила за него предложение Элисса и серьёзно кивнула. Волдеморт так и впился глазами в ее лицо. — Я все поняла, Повелитель. Не беспокойтесь. Проползло ещё несколько крайне долгих мгновений — и он резко отвернулся от нее. Тем не менее, до спокойствия ему было очень далеко — Элисса видела, как у него тяжело вздымалась грудь, как судорожно сжимали волшебную палочку длинные пальцы. Волдеморт выглядел как человек, охваченный невиданным волнением и жаждущий действовать, чтобы как-то устранить нависшую угрозу, и в то же время сознающий свое полное бессилие и невозможность исправить ситуацию в данный момент. Что-то произошло в следующую секунду в окружающем мире. Поблекшие краски внутри сна так и оставались выцветшими, как на старой фотографии, но тут вмешалось что-то еще. Небо над головой потемнело, хотя Элисса не видела туч, да и на наступление ночи это не было похоже… А потом до ее слуха донесся странный звук — нарастающий вибрирующий гул. Он показался Элиссе каким-то смутно знакомым, словно когда-то нечто подобное она уже слышала — в маггловском кино, что ли… И он усиливался, становился все громче и тревожнее, и ничего не понимающая Элисса обратила внимание на реакцию Волдеморта — он резко вскинул голову и уставился в темнеющее небо. Будто невидимая опасность пришла с воздуха, хотя Элисса по-прежнему ничего не видела. Налетел порыв ветра такой силы, что взметнувшиеся длинные черные волосы облепили ее лицо, и худосочную Элиссу качнуло. — Что происходит? — рискнула спросить она, пытаясь убрать волосы с глаз. Этот вопрос ей пришлось буквально выкрикнуть — чтобы ее голос прорвался и сквозь свист ветра, и утробный гул над головой, который стал практически оглушительным. Она успела заметить выражение бешенства на его лице, когда он, овладев собой, стремительно развернулся к ней, а в следующий миг Элиссу вышвырнуло из сна в реальность. Она рывком села в постели, буквально чувствуя этот ментальный удар, которым Волдеморт вытолкнул ее обратно в материальный мир — ощущалось это как вполне настоящий толчок в грудь. Элиссе снова потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и вспомнить, где она вообще находится. В слизеринской спальне было темно, соседки мирно спали. До утра еще несколько часов. Ни ветра, ни гула, ни шума океана, ни красок летнего дня — ни ярких, ни блеклых, никаких. Темно-зеленая мантия тоже пропала. Неужели в Выручай-комнате Волдеморт в самом деле спрятал свой крестраж? И известие о том, что на залог его бессмертия по чистой случайности натолкнется Поттер, взволновало и напугало его до такой силы, что он утратил контроль над созданным сновидением? Сны, как известно, — самое яркое проявление человеческого подсознания. Волдеморт — один из лучших легилиментов и окклюментов на свете, он с легкостью мог контролировать это сновидение, не допуская туда ничего из мира бессознательного, но, похоже, в последний миг его окклюментивные щиты все же треснули, и что-то инородное просочилось внутрь. И Лорд, осознав это, поскорее Элиссу оттуда выставил. Причем, судя по его выражению лица, просочилось туда что-то, чего он боялся, и произошло это на фоне известия о том, что крестраж (а Элисса была склонна полагать, что речь шла именно о нем) оказался в опасности. Она обхватила руками колени. С одной стороны, Элисса была рада, что не увидела ничего лишнего, поскольку это явно внесло бы массу осложнений в ее отношения с Волдемортом. С другой стороны… Ей было жутко, до дрожи в коленках, любопытно, чего может бояться такой человек, как он. Волдеморт посмотрел на небо — неосознанно, машинально. Чего он ожидал, какая угроза должна была прийти оттуда? Что внушает страх самому жуткому темному магу столетия? Кровавый дождь? Высадка инопланетян? Опустившись обратно на подушку, Элисса расслабилась и некоторое время лежала, медитируя. И тогда, в тишине и темноте комнаты, она вдруг поняла, на что был похож тот странный гулкий звук. Маггловские самолеты. Кажется, Картер когда-то использовал слово «турбина» — Элисса понятия не имела, что оно означало, но вроде бы упоминалось именно оно. И как маггловские самолеты могут быть связаны с Волдемортом? Очень интересно. Но ни черта не понятно. *** Утром, когда все отправились в Большой зал на завтрак, Элисса поднялась из слизеринского подземелья на восьмой этаж. Один раз мимо неё проплыло привидение хмурой молодой женщины с длинными волосами, в одном из коридоров прямо ей под ноги шмыгнула миссис Норрис, кошка местного завхоза. Но никаких препятствий на пути Элисса не встретила. Поднявшись в ту же часть замка, где вчера проходило занятие ОД, Элисса убедилась, что рядом никого нет — ни школьников, ни учителей, ни призраков, ни полтергейста, — и прошла три раза мимо голой стены, сконцентрировавшись на одной мысли. — Мне нужен тайник… Место, где можно спрятать что-то ценное… К удивлению Элиссы, дверь из стены проступила — точно такая же, как вчера. Не теряя времени, она нажала на ручку. И очутилась в таком необычном месте, что даже не сразу устремилась вперед, а потратила около минуты, озираясь и оглядываясь. Помещение, которым на этот раз обернулась Выручай-комната, было огромным, куда просторнее зала, где вчера занимался Отряд Дамблдора. По размерам, по монументальности стен, по высоким стрельчатым окнам оно напоминало готический собор — возможно, слегка поменьше Собора Святого Петра в Риме, но чуть побольше Кельнского собора в Германии. Его убранство составляли тысячи покинутых вещей — старая ветхая мебель, огромные кипы книг, пузырьки и флаконы с зельями, какое-то тряпьё, засохшие растения… И ещё множество всего. Больше всего это место походило на гигантскую кладовку — и, вероятнее всего, магия замка делала так, что Элисса не чувствовала запаха гниения, да и внешне это выглядело просто хранилищем рухляди, и никаких тошнотворных картин ее глаз не выцеплял. Какое-то кладбище забытых вещей, которые сюда отволокли и оставили навсегда. Хоть кто-то из предыдущих владельцев возвращался впоследствии за своим имуществом? Следуя указаниям, оставленным Волдемортом, Элисса двинулась вглубь помещения, по коридорам из брошенных вещей, и, пожалуй, это было одно из самых причудливых зрелищ в ее жизни. И ей все время приходилось напоминать себе не рассматривать этот лабиринт из самого разнообразного барахла, а все-таки выискивать то, что ей велели. У старого рассохшегося буфета, дверца которого повисла на одной петле, но на котором ещё можно было рассмотреть искусную резьбу в виде листьев плюща, она вдруг увидела тусклый отблеск и на мгновение замерла. Сердце забилось чаще. Элисса осторожно взяла в руки потемневшую от времени тиару и осмотрела ее со всех сторон. По ободку были выгравированы мелкие буквы: «Ума палата дороже злата». Под центральным сапфиром — самым крупным — распахнул крылья бронзовый орел. Выдохнув, она уже смелее повертела диадему, рассматривая ее со всех сторон. Размер сапфиров в оправе впечатлял, но выглядело украшение не особо презентабельно, и у Элиссы даже закралось сомнение — а точно ли это тот самый артефакт темной магии, о котором она думала? Потому что от времени диадема потускнела, нуждалась в чистке, обод казался слегка погнутым. Орёл — это символ Кандиды Когтевран, одной из основательниц Хогвартса, вдруг вспомнила Элисса. Именно нашивки с бронзовым орлом на синем фоне носят когтевранцы. И Когтевран вроде как считается факультетом для умных… «Ума палата дороже злата». Возможно ли такое, что этой диадеме тысяча лет и что она когда-то принадлежала одной из самых известных британских волшебниц? Впрочем, куда сильнее Элиссу занимал другой вопрос, ничуть не менее животрепещущий. Смежив веки, она призвала «Сердце Исиды» на помощь. Кулон на шее потеплел, зато диадема вдруг ощутимо дрогнула в ее руках, будто хотела вырваться прочь. Элисса распахнула глаза и посмотрела на артефакт уже другим взглядом — более внимательным, оценивающим, серьезным. «Сердце Исиды» никогда не ошибается. В диадему заключено что-то живое. И это что-то такое же израненное, расщепленное и нецельное, как и сам Волдеморт. Занятно. Она держит в ладонях в буквальном смысле душу Волдеморта. Ну, не всю душу, а какой-то ее кусок, но тем не менее! И это пока почти все волшебники Британии сомневаются, есть ли у этого человека вообще душа. Испытывая какую-то непонятную грусть, Элисса бережно убрала диадему в школьную сумку. Выйдя из Выручай-комнаты, она неторопливо двинулась вниз, в сторону вестибюля — первым занятием у неё шёл Уход за магическими существами. И все же вопросы у Элиссы по-прежнему оставались. Почему он спрятал крестраж в Хогвартсе? Неужели нельзя было найти тайник понадёжнее, поукромнее? А если Выручай-комната казалась ему достаточно надежной, то почему он так перепугался при первом же ее упоминании и велел Элиссе немедленно забрать оттуда крестраж? Как вообще можно было спрятать настолько ценную вещь в, мать ее, школе?! Месте, где обитают сотни детей, а дети, как известно, обладают уникальной способностью находить, терять, ломать и приводить в негодность любые предметы — даже те, которые в принципе найти, потерять и сломать невозможно?! И, наконец, главный вопрос: каков был шанс, что она узнает о крестражах — и буквально в ближайшее время Лорд прикажет ей забрать артефакт из тайника? Либо это какое-то совершенно невероятное совпадение, в которые Элисса никогда не верила. Либо тут скрывается какой-то подвох, о котором она пока ничего не знает. Сунув руки в карманы, она вышла на улицу и полной грудью вдохнула холодный октябрьский воздух. — Доброе утро, Элисса! Что-то тебя на завтраке не было видно… Она приветливо улыбнулась кому-то из одноклассников-слизеринцев, толком не видя их лиц. — Не успела дописать эссе по Зельеварению, пришлось с утра засесть в библиотеке. По пути к ним присоединились еще несколько семикурсников с других факультетов. Обсуждали утренние новости из «Ежедневного Пророка» — нападение дементоров сразу в двух местах: в Кардиффе и где-то под Бирмингемом. Элисса слушала вполуха, продолжая размышлять о своём. Хорошо бы эта неделя оказалась поспокойнее, чтобы она смогла без помех обдумать все последние события и найти ответы хоть на какие-то вопросы. Надежды не оправдались. Два дня спустя, в среду, Хогвартс облетело известие: в Хогсмиде отравили неизвестным ядом целую магглорожденную семью. Комментарий к Глава 52 Для всех желающих поздравить автора и угостить его коктейлем в честь дня рождения - сделать это можно по номеру карты 5599 0050 9066 9586 )) ========== Глава 53 ========== Астрономия подошла к концу, и семикурсники — всего два человека, кто посещал эту дисциплину помимо Элиссы — поспешили собрать вещи и скрыться в помещении. Ночь выдалась ясная, морозная, и после заполнения звездных карт почувствовать собственные пальцы можно было с некоторым трудом, но Элисса терпеливо заканчивала размечать положение небесных тел. Профессор Синистра остановилась позади, заглянула ей через плечо. — Оберон и Титанию вижу, Ариэль и Умбриэль тоже. А где… — Миранда? Вот она, — Элисса дорисовала последнюю точку и отошла, чтобы Синистре было лучше видно. — Думаете, что смогли отыскать все спутники Урана? — поинтересовалась профессор, изучая пергамент и одобрительно кивая. — Я отметила только пять крупных. А еще есть тринадцать внутренних и девять нерегулярных. Внутренние — это Офелия, Дездемона, Бьянка, Корделия… — Хватит-хватит, — Синистра удивленно покачала головой и рассмеялась. Она зябко куталась в мантию, но вид у нее был чрезвычайно довольный. — Вижу, что знаете. Думаю, что ЖАБА по Астрономии, мисс Каройи, вы сдадите без труда. Элисса пожала плечами, сворачивая пергаменты и убирая их в сумку. — Я не собираюсь ее сдавать. Мне просто нравится сам предмет. — Даже так? — Элиссе показалось, что ее ответ пришелся Синистре по душе, и неожиданно для самой себя улыбнулась. — Когда на летних каникулах была такая возможность — старалась следить за всякими астрономическими событиями. В самом Шармбатоне нельзя было, там мне никто бы не разрешил полуночничать, а вот дома… Профессор ненадолго задумалась. — Вам было бы интересно понаблюдать за Орионидами через три дня? Ночь должна быть хорошая, темная благодаря новолунию. И у меня есть нормальный телескоп, не эти школьные увеличительные стекла. Могу поговорить с вашим деканом, чтобы он разрешил вам вернуться в гостиную Слизерина попозже. Хотите? Представив себе, какое лицо должно будет сделаться у Снейпа, Элисса едва не прыснула. И уже была готова отказаться (неизвестно, что там надумают и Снейп, и Дамблдор на ее болтание по Хогвартсу во внеурочное время), но в последний момент… остановила саму себя. В душе вскипела и поднялась волна раздражения — как поднимается над кофе пенная шапка, когда турка стоит на огне. Да какая разница, что они все подумают? Ну чего плохого в том, если одной-единственной ночью она позанимается любимым делом? Поттера на Астрономической башне все равно не будет, никаких страшных секретов Ордена Феникса на этой круглой площадке Элисса наверняка не узнает — а со своими подозрениями они все могут катиться к черту! Решено. Через три дня она отправится смотреть метеорный поток — назло всем. Если и Волдеморт именно в ту ночь возжелает с ней пообщаться и снова помотать ей нервы — обойдется. Подождет другого случая. Она ему не девушка по вызову, в конце концов, как бы это ни звучало в данном контексте! — Да, — голос почему-то вернулся не сразу, и Элисса прокашлялась и уже более уверенно заявила: — Да, хочу, конечно. — Прекрасно, — Синистра просияла. — Тогда ближе к делу я либо так вас найду, либо отправлю сову и сообщу точное время. Элисса кивнула и вернулась к сбору вещей. — Не задерживайтесь сейчас нигде, — напутствовала Синистра на прощание, пока та зачехляла телескоп. — Скоро час ночи, а с утра у вас занятия. Элисса с улыбкой заверила ее, что беспокоиться не из-за чего, и профессор скрылась. Оставшись на Астрономической башне в полном одиночестве, она всей грудью вдохнула октябрьский ночной воздух — настолько холодный, что нос и лёгкие словно закололо изнутри крошечными иголочками, а голова закружилась, — отставила в сторону телескоп и наложила на зимнюю мантию дополнительные чары для удержания тепла. После чего набросила капюшон и растянулась прямо на каменных плитах смотровой площадки, заложив под голову руки, — так, что над ней оказалось чёрное осеннее небо, через которое широкой светящейся полосой стелился Млечный Путь. В зените стояла легко узнаваемая Кассиопея. На западе сияли Вега, Денеб и Альтаир, северо-восточнее горела Капелла, а на востоке над горизонтом уже можно было рассмотреть бледно-оранжевый Альдебаран, над которым крошечным ковшиком расположились Плеяды. А вот Бетельгейзе и Сириус покажутся только через месяц и пробудут в южной части неба совсем недолго… Изо рта Элиссы вырывались облачка пара, но холода она не чувствовала. Простудиться она не боялась, а чего ещё плохого могло случиться? Только если на пути в слизеринское подземелье она попадётся какому-нибудь бдительному старосте школы или завхозу Филчу и те назначат ей какое-нибудь идиотское наказание вроде потерянных факультетских баллов и отмывания кубков в Зале славы. Какая разница? Это однозначно стоило того счастья и покоя, которые она испытывала в данную секунду, лёжа в полном одиночестве на Астрономической башне и наслаждаясь самым прекрасным и завораживающим зрелищем на свете и предвкушая еще одно такое же через три дня. Одна. В тишине. Наедине с собой. И никто не нужен. Картер, Алекс, Маттео, Бенджи и Трой с уважением относились к ее хобби. Но никогда не понимали и не разделяли. Собственно, Элиссе и не нужно было их горячее участие и не нужен был единомышленник. Она хорошо понимала, что друзьям совсем не интересна астрономия, никогда не пыталась приобщить их к наблюдению за ночным небом и никогда не поднимала эту тему в разговорах. Да даже в детстве… Аранка Каройи любила своих дочерей, стремилась порадовать, а потому держала в голове их увлечения и точно знала, кому нужно дарить на Рождество новую метлу, а кому — астрономический атлас с движущимися иллюстрациями. Но сама астрономией не увлекалась, как и младшая сестра Элиссы. Когда-то Элисса пыталась делиться впечатлениями от увиденных затмений или звездопадов с эльфийкой Илке, но и та тоже не особо понимала, что вызывает такой восторг молодой хозяйки. Был еще профессор Жаккар в Шармбатоне — вот он об Элиссиных наблюдениях слушал с большим интересом, да еще профессор Синистра сейчас в Хогвартсе — но тут все понятно, им как бы по должности положено. Волдеморт был первым человеком со стороны за много лет, с кем она открыто заговорила о своём увлечении. И почему-то при всех его недостатках и вообще крайне специфическом характере… именно Волдеморт показался ей человеком, с кем можно было бы этим поделиться. Ему ведь тоже не нужна компания, и он тоже замечательно чувствует себя в одиночестве, и у него тоже масштабные природные явления вызывают восхищение и уважение, и вообще… Как следует осознав эту мысль, Элисса тяжко вздохнула. Ну да. Лежать ночью на ледяном каменном полу, любоваться звёздами и думать о Волдеморте — что может быть романтичнее? Лучший способ времяпрепровождения, однозначно. Прямо как в каком-нибудь дрянном любовном романе. От последнего соображения раздражение усилилось ещё больше. Ну какой любовный роман, ради Мерлина? Дура. Ты ещё начни мечтать о взаимной любви, о том, «как бы все могло сложиться, если бы не…» — и дальше перечень на десять страниц, почему у такой, как ты, никогда не будет ни любви, ни семьи. А потом упоминание лорда Волдеморта — и следом такой же перечень уже на двадцать страниц, почему невозможно ничего построить в смысле отношений именно с ним. Получится очень жизнеутверждающе. Ты не способна любить. Ты не способна доверять, ты не способна подпускать к себе вплотную. Детей у тебя никогда не будет. Так какого уровня близости ты можешь требовать от другого человека? Не говоря уже о том, что тебя всегда будут преследовать. Охотники на «Сердце Исиды» найдутся всегда, и не важно кто — венгерские волшебники, вампиры или морщерогие кизляки, о которых Элиссе уже довелось услышать от Полумны Лавгуд. И обычно эти охотники ни перед чем не останавливаются, чтобы заполучить желаемое. Как ты собираешься защищать от них дорогого тебе человека, если ты себя не способна спасти? Или будешь мечтать о могущественном защитнике, который спасёт тебя от всех врагов и будет оберегать всю оставшуюся жизнь? Вот только подобное существует лишь в сказках, и спасение утопающих — дело рук самих утопающих, и в реальной жизни ты можешь рассчитывать только на свои силы, вроде ты это знаешь с тех пор, как тебе исполнилось восемнадцать! Ну кто вообще мог бы защитить тебя от твоих врагов? Друзья — да, но они не та сила, с которой кому-то приходится считаться. Их компания из шести человек хорошо прячется, хитрит, строит сложные планы и изворачивается — и в итоге год за годом они живут в дешевых мотелях и заброшенных домах и кладут волшебные палочки под подушку, ложась спать. Что-то сомнительная какая-то из них сила. Волдеморт мог бы ее защитить, вдруг подумалось Элиссе, и ей внезапно стало тяжело дышать. Ледяной прозрачный воздух будто сгустился, стал вязким, застрял в легких. По-настоящему. Если бы только захотел. Если бы он узнал всю правду о ней… если бы она смогла привлечь его на свою сторону… Иштвану и князю де Колиньи вместе с Кристин оставалось бы одно — пойти и удавиться от бессильной ярости. Она сердито усмехнулась и стёрла побежавшую по щеке злую слезу. Не ври себе, дорогая. Ты же знаешь этого человека. Если ты откроешься ему… Доверишься… Он первым делом убьёт всех твоих друзей — в наказание за твою многомесячную ложь, и будет, между прочим, совершенно прав. Вторым делом — точно так же посадит тебя под замок вместе с «Сердцем», и получится, что ты просто сменишь одну тюрьму на другую. Ты же знаешь, насколько он одержим бессмертием, возможностью повелевать смертью… и все такое прочее. И если сбежать от Иштвана и Себастьяна было реально, то от Волдеморта, который успел неплохо тебя изучить и представляет, чего от тебя ждать… Маловероятно. Осознав, что мысли улетели в какую-то совсем неправильную область, Элисса шумно выдохнула. Никогда раньше ее не посещали подобные размышления при рассматривании звёзд! Всегда это зрелище приносило только счастье и умиротворение, на ее душе все было спокойно и ясно. А теперь-то что с ней происходит? Откуда эти странные, смутные, необъяснимые желания, мечты? Вроде до победы ей ещё огого как далеко, чтобы о чём-то мечтать и чего-то желать! — Сегодня чудесная ночь, не правда ли? Элисса взвилась в воздух, услышав совсем близко посторонний голос, и молниеносно села, разворачиваясь всем корпусом к непрошеному пришельцу; с новым приступом паники она узнала Альбуса Дамблдора, который стоял, прислонившись к ограждению, и с удовольствием рассматривал звездную россыпь на небе. Для выхода на улицу директор утеплился: на нем, как и на Элиссе, была зимняя мантия, а еще остроконечная шляпа, отороченная мехом, и красные вязаные рукавицы, на которые Элисса вытаращилась во все глаза. — Летне-осенний треугольник уже заходит, — продолжал Дамблдор светскую беседу, махнув рукой на запад — туда, где светились Вега, Денеб и Альтаир. — А в безлунные ночи невооруженным глазом хорошо наблюдать Туманность Андромеды! Жаль, у меня уже не то зрение, что раньше… Без телескопа или хотя бы омнинокля не обойтись. Он с видимым сожалением поправил на носу очки-половинки и посмотрел на Элиссу, которая так и сидела, поджав под себя ноги, и не сводила с него настороженных глаз. Вся ее поза выражала немедленную готовность отреагировать на возможную угрозу или броситься наутек. — Разумеется, вы уже совершеннолетняя, мисс Каройи, но как ваш педагог я рекомендовал бы вам не сидеть на ледяном полу. Велика опасность простудиться. Тон директора оставался все таким же дружелюбным и непринужденным. Элисса медленно поднялась на ноги, испытывая почти неконтролируемое желание выхватить волшебную палочку. Нет, не потому, что она всерьез опасалась нападения со стороны Дамблдора, и с самого первого дня ее появления в Хогвартсе было очевидно, что эта встреча рано или поздно произойдет. Да и не испытывала она лично к директору какой-то повышенной неприязни, ненависти — в конце концов, она не настолько фанатично предана Волдеморту, чтобы автоматически ненавидеть всех его врагов. Но он был так похож на Иштвана… Так отвратительно, до зубовного скрежета, до судорог в сжатых в кулаки пальцах, до рези в животе похож! — Также считаю своим долгом напомнить, что отбой был больше трех часов назад, а урок Астрономии давно завершен, — не дождавшись от нее какой-либо внятной реакции, Дамблдор склонил голову набок и взглянул на Элиссу пытливо. Тем не менее, никакой враждебности в нем по-прежнему не ощущалось, и это тоже отзывалось в ней черной тошнотворной волной, и язык Элиссы присох к нёбу. Иштван тоже так всегда себя вел. Никогда не повышал голоса, не злился, не оскорблял, оставался участливым и печальным. Что нисколько не мешало ему годами психологически и физически пытать ее, ломать… — Полагаю, Слизерин может потерять баллы, если вас встретит мистер Филч или кто-то из старост. — Прошу прощения, профессор, — отозвалась Элисса глухим, простуженным голосом. В душе она возликовала — ей удалось не только вернуть дар речи, но и выдать более или менее связный ответ. — Я потеряла счет времени. Он кивнул, как бы принимая это объяснение. Несмотря на то, что на вершине Астрономической башни было темно и свет шел лишь от по-осеннему ярких звезд, отчего казалось, будто по волосам и бороде Дамблдора пробегали бледные серебристые искорки, Элисса чувствовала, что взгляд директора оставался внимательным и серьезным. — Я бы все же предложил вам вернуться в помещение, мисс Каройи. В горах в Шотландии по ночам в это время года стоит уже совсем зимняя температура. Вряд ли у вас дома в Будапеште или в Шармбатоне вы привыкли к таким холодам. Он продолжал как ни в чем не бывало говорить о какой-то ерунде, вообще не имеющей отношения к делу, и этих секунд Элиссе хватило, чтобы наконец-то слегка овладеть собой и включиться в происходящее. — Вы правы, сэр, там было значительно теплее… В том числе и осенью. Так что я, наверное, последую вашему совету… — Вы не проводите меня до моего кабинета? — предложил тот с учтивостью, к которой с точки зрения хороших манер было не придраться. — Кажется, мисс Каройи, вы пока не особо настроены ложиться спать. Признаться, меня самого одолевает бессонница. Еще одна особенность возраста, от нее никуда не деться… Я был бы признателен, если бы вы составили мне компанию за вечерним чаем. Знаете, эльфы, работающие в Хогвартсе, готовят невероятные пирожные с заварным кремом… Ну да. А ты рассчитывала, что все будет так легко и тебя просто отпустят на все четыре стороны? — Конечно, сэр, — не менее вежливо ответила Элисса и надела на плечо лямку чехла с телескопом, демонстрируя готовность идти. — С удовольствием. Оставалось только задаться вопросом, как он так безошибочно вышел на ее след. Видимо, права она была в своих догадках, когда полагала, что Дамблдор не спустит с нее глаз… Интересно, а про Отряд Дамблдора он осведомлен? Прохладные коридоры замка показались ей жарко натопленными, и Элисса только сейчас осознала, насколько на самом деле замерзла. Она полагала, что к директорскому кабинету они будут идти в молчании, чтобы Дамблдор как следует к ней присмотрелся, но тот не был намерен терять время. — Как вам нравится Хогвартс? — продолжал он раут высшего общества. — Не скучаете по Шармбатону? — Нет, сэр. Вы, наверное, знаете, что я уже больше года живу в Британии. Привыкла. — Молли Уизли упоминала, что вы знакомы с ее семьей… И Молли, кажется, искренне вам симпатизирует, — его голос не изменился ни в коей мере, оставался все таким же ровным и дружелюбным. Элиссе до подобного уровня лицедейства и контроля над ситуацией было расти и расти, и полностью убрать напряжение из тела ей не удавалось. — К слову, я отправлял письмо мадам Максим, просил ее дать вам характеристику. Она весьма тепло отзывалась о вас. И упоминала, что вы любите астрономию… Элисса с улыбкой кивнула, но выражение ее лица в ту секунду больше напоминало маску. Оставалось понадеяться, что в приглушенном свете редких факелов это не особенно бросалось в глаза. Выходит, ее настоящее имя Дамблдору известно. Предсказуемо… И все равно неприятно. В кабинете, охраняемом статуей горгульи, директор уселся за широкий письменный стол и взмахом палочки сотворил из воздуха удобный стул с мягкой обивкой, который плавно опустился на пол напротив него. Элисса, тем не менее, ещё некоторое время стояла в дверях и делала вид, будто очень увлечена изучением обстановки. Благо в директорском кабинете действительно было на что посмотреть — взять хотя бы огромное количество незнакомых блестящих приборов в шкафу, или резной шкафчик, где можно было бы хранить собственный бар или же что-то более интересное, или знакомую Распределяющую Шляпу, или красно-золотого феникса на жердочке, или огромное количество книг на полках... А по всем стенам кабинета висели портреты волшебников. Сейчас, в середине ночи, изображённые на них маги вроде как спали, но Элисса заметила, что нет-нет, а кто-нибудь приоткроет глаз, чтобы быстро взглянуть в ее сторону. Садиться напротив директорского стола ей не хотелось. Очутиться к двойнику Иштвана настолько близко, буквально лицом к лицу, видеть его прямо перед собой… Серьезное испытание для неё. Но деваться было некуда. Отыгрывать на публику обычную школьницу, по нелепой случайности угодившую в кабинет директора, она не пожелала, а потому не стала с независимым видом плюхаться на стул, а аккуратно села, сложила руки на коленях и вежливо посмотрела куда-то в район дамблдоровской переносицы. Внешне Элисса оставалась спокойна, собранна и ровно-доброжелательна, но внутри неё все вздрагивало и противно съеживалось, причём она не могла определить, какое из чувств преобладало. Было и отвращение, и ярость, и настороженность, и постоянная готовность к возможному нападению. И страх. Липкий, душный, смрадный. От которого было не избавиться, причём страх этот не имел ни малейшего отношения к тому, что Дамблдор мог бы разоблачить её как волдемортовскую шпионку. Нужно уметь смотреть своим страхам в лицо. Самое смешное, что сейчас перед ней сидел даже не тот волшебник, кто стал причиной того, что под определение «нормального человека» Элисса теперь попадала с огромным трудом, — и все равно справиться с собой ей не удавалось. Она ненавидела себя за эту слабость, призывала на помощь все доступное самообладание — и ничего не помогало. Страх и ярость контролю не поддавались. Элисса ни секунды не льстила себе надеждой, что ей удалось скрыть от Дамблдора свое состояние. Тишина в кабинете затянулась настолько сильно, что было понятно — директор все видит и намеренно держит паузу. Наверное, пользуется возможностью как следует рассмотреть её, изучить… Вариант, что он все с самого начала прекрасно понимал и от природной незлобивости характера давал ей время справиться с собой и включиться в игру, Элисса отбросила как бессмысленный. Никто не будет так нежничать с противником и щадить его чувства. Волдеморт точно не стал бы так делать. — Чаю, мисс Каройи? — предложил Дамблдор учтиво. От звука этого голоса Элисса снова вздрогнула, как от прикосновения змеи (даром что та же Нагайна никогда не вызывала в ней настолько отрицательных эмоций), но кое-как выдавила в ответ: — Нет, благодарю вас. «Ага, чай с какой-нибудь сывороткой правды на сон грядущий — самое оно. Именно то, чего мне так сильно не хватало». Ну не собирается же он в самом деле в середине ночи чаи гонять? Дамблдор все с той же приятной улыбкой взмахнул палочкой, и на стол из воздуха выпрыгнул поднос с целым чайным сервизом, включая даже молочник, вазочку с вареньем, несколько тарелочек с печеньем и эклерами и две чашки. Директор с непринужденным видом принялся разливать рубиновый чай по чашкам. Элисса растерянно наблюдала за ним. — Чаепитие — одна из лучших британских традиций. Даже если во внеурочное время, — благодушно возвестил Дамблдор, пригубив из чашки, и откинулся на спинку стула. Элисса к своей не притронулась, и, поскольку дальше отводить взгляд было невозможно, все же посмотрела собеседнику в лицо. Синие глаза, лукавый прищур. Очки-половинки. Седые волосы, глубокие морщины — но при этом Дамблдор никак не производил впечатление немощного, дряхлого старца. Впрочем, он не походил и на того, кто в диалоге пытается запугать, подавить собеседника. При ближайшем рассмотрении нос у великого мага оказался немного кривым — будто его ломали как минимум дважды. Вот. Вот за это можно уцепиться. У Иштвана нос однозначно был прямой, без травм. И перед ней сейчас сидит совсем другой человек! Не Иштван. Вряд ли для Дамблдора остались незамеченными эмоции, которые он вызывал у нее и которые она так бесславно попыталась побороть. Милое дело — тут же продемонстрировать опытному интригану и манипулятору, что ты до потери сознания его боишься. После такого твое противостояние просто обречено на успех. — И, конечно, не стоит портить его какими-то неприятными новостями. Хотя бы чтением газет, — продолжал Дамблдор, по-прежнему демонстративно не замечая ее жалкого состояния. — Разумеется, следить за новостями необходимо, однако в последнее время происходящие события настолько не радуют, что уже как-то не хочется портить себе аппетит и пищеварение... Здоровее будешь. Особенно когда что-то трагическое происходит в такой близости от тебя, буквально на соседней улице. — Я не убивала этих магглорожденных. Снейп уже спрашивал меня. Элисса не стала делать вид, будто не понимает, о чем речь, и не стала устраивать из происходящего театральное представление. Это имеет смысл, только когда сохраняется хотя бы призрачный шанс, что соперник не знает всех твоих карт. — Профессор Снейп, мисс Каройи, — поправил Дамблдор. Элисса оторопело моргнула. — Нет, ну что вы, я ни минуты не сомневался, что вы не приложили руку к смерти этих несчастных. — Почему? — спросила она, не сумев скрыть вызов в голосе. — Вы совсем меня не знаете, чтобы сомневаться или не сомневаться в моей причастности. — Вы не похожи на убийцу магглорожденных, — сообщил тот все так же доброжелательно, соединяя вместе кончики пальцев и рассматривая Элиссу. — По словам профессора Снейпа, вы не проявляете ни малейшей неприязни в адрес магглорожденных студентов в Хогвартсе. Больше того — общаетесь, даже вроде как дружите с ними. — Я могу успешно притворяться, — возразила Элисса. — Вы говорите с позиции сантиментов. Не логики. Сказала — и осеклась, когда сообразила, чьи слова она повторила точь-в-точь. Дамблдор тоже заговорил с небольшой задержкой, и на несколько мгновений взгляд у него сделался совсем пронзительный, и не было сомнений, что ему эту формулировку тоже уже доводилось слышать. — Если хотите с позиции логики, извольте: у вас железное алиби, — он улыбнулся. — Мне известно, что в ночь убийства семьи Литтлби, как и в ночь отравления семьи Майлет, вы находились в Хогвартсе. На это Элиссе уже было нечего сказать. Она молчала, дожидаясь продолжения. — Вы знаете, кто убил этих людей? Ого, оказывается, когда ему нужно, Дамблдор все-таки умеет говорить напрямик, без долгих словесных расшаркиваний! — Знаю. Рассудок, наконец-то включившийся в дело, внезапно подбросил ей идею, как нужно действовать дальше, чтобы извлечь из происходящего максимальную пользу. Если Волдеморт об этом узнает, он будет в ярости. Впрочем, это как раз тот случай, когда на нежные чувства лорда Волдеморта можно махнуть рукой. Портреты на стенах уже не притворялись спящими, а активно перешептывались между собой, кто-то возмущенно всплескивал руками и смотрел на Элиссу с осуждением. Дамблдор окинул их взглядом, укоризненно качнул головой, и шепотки стихли. После чего снова посмотрел на Элиссу — и опять без какой-либо агрессии или чрезмерной въедливости. — Вы знаете, по какой причине их убили? Элисса сначала кивнула, а потом, словно раздумав, быстро помотала головой. С чего Кристин совершила массовое убийство во второй раз, она действительно не знала. Сама Элисса не сделала ничего, чтобы вывести её из себя. Хорошо бы, конечно, сначала выяснить, как хорошо осведомлен сам Дамблдор, прежде чем… — Два дня назад Пожиратели Смерти разгромили убежище вампиров в Кардиффе, — сообщил тот со вздохом сожаления. — Пожирателей возглавлял лорд Волдеморт лично. В результате столкновения как минимум три вампира были схвачены, а потом — убиты. В газеты эта новость не просочилась. Ей приходилось следить за каждым движением, чтобы сидеть неподвижно. Хотя очень хотелось сделать хоть что-то — вскочить, пройтись по комнате, повертеть волшебную палочку в пальцах, побарабанить по столу, но самое главное — погрузиться в размышления, чтобы быстро все обдумать, проанализировать, принять какое-то решение и взвесить его. Но, разумеется, нечего было и думать о том, чтобы заниматься подобным прямо напротив Дамблдора. — Я бы предположил, что лорд Волдеморт что-то искал. Какой-то предмет… либо же информацию об этом предмете. Но, похоже, ему пришлось уйти несолоно хлебавши, — заявил директор все так же серьезно, и Элисса окаменела. Дамблдор же посмотрел на нее с сочувствием и подвинул поднос в ее сторону. — Мисс Каройи, может, вы все-таки выпьете чаю? Вы очень бледны. Сожалею, что мне пришлось расстроить вас, однако я предположил, что это те новости, о которых вам захочется узнать. Застывшая Элисса смотрела на него немигающим взглядом. Значит, о «Сердце Исиды» он осведомлен. Директор вообще, кажется, имеет перед глазами куда более полную картину происходящего, чем любой другой участник этой эпопеи. И то ли ему Снейп донёс на хвосте столько интересных новостей, то ли… у Дамблдора были иные информаторы. А Волдеморт денно и нощно занят поисками артефакта… И ничего, ни слова не сказал ей об этом в том сне! Это все стоило обдумать, а времени прямо сейчас не было! Ясно одно — Дамблдор почему-то не спешит сдавать Элиссу хоть какой-то из сторон. Впрочем, его мотивация ясна: пока «Сердце Исиды» в пределах его досягаемости, ему легче всего следить за противниками и предугадывать их шаги. Зачем намеренно избавляться от такого козыря, который Волдеморт столь легкомысленно ему передал? — Чего вы от меня хотите? — наконец спросила Элисса. Глаза Дамблдора не утратили свою синюю лучистость, но взгляд стал куда более острым, пытливым. — Мне не нравится, когда невинные люди гибнут по одной только прихоти волшебника или волшебницы, который слишком много о себе возомнил, — сообщил он ровно. Элисса так и не поняла, о ком конкретно он говорил — об убийце магглорожденных в Хогсмиде или совсем другом человеке. — И тем более когда подобные трагические события происходят в такой близости от юных, неокрепших умов. И почему-то мне кажется, мисс Каройи, что вы мою позицию разделяете. Окончательно махнув рукой на актерскую игру, Элисса ненадолго задумалась. — Я могу решить эту проблему самостоятельно? Так, как я посчитаю нужным? Дамблдор оставался все так же благодушен и дружелюбен и даже не думал ей угрожать, но в одну секунду в его облике проскользнуло что-то такое — буквально на мгновение, и Элисса даже не успела понять, что именно это было, — что она, ругая себя за впечатлительность, поспешила заверить: — Не будет никаких загадочных убийств и неизвестных боевых магов. Все произойдет максимально гладко и… законно. И те маги, которые убили в Хогсмиде две семьи, больше никого и никогда не побеспокоят. Ее небольшую заминку он наверняка уловил, но едва ли понял, что за ней скрывалось. Элисса очаровательно улыбнулась и похлопала ресницами. — Но, к сожалению, мне понадобится помощь. Она рассчитывала, что хоть этим признанием своей слабости добьется от него какой-то реакции — насмешки или снисходительности — но вновь просчиталась. Дамблдор лишь слегка склонил голову набок, демонстрируя всем своим видом полнейшее внимание, однако ничем ее не торопя. И снова ее посетило это дурацкое ощущение, что все ее трепыхания, задиристость, попытку оставаться независимой и непробиваемой Дамблдор видит насквозь. Видит — и воспринимает ее как неразумного ребенка, который пытается всем доказать, что он уже взрослый. Хуже того — сама Элисса вдруг поняла, что так оно и есть, а ее задиристость и бойкость в самом деле производят впечатление детской наивности — именно потому, что собеседник прекрасно понимал, что она врет. Больше того — она понимала, что он понимает, что она врет. Элисса помедлила, осознавая, что этот поединок она проиграла просто всухую, и нормальным тоном попросила: — Объявите на ближайшую субботу выходной в Хогсмиде. Пожалуйста, — и, немного подумав, добавила: — Уверяю вас, вашим студентам ничего не грозит. После небольшой паузы Дамблдор кивнул. — Полагаю, это можно устроить, мисс Каройи. Элисса решительно поднялась на ноги. — Могу я вернуться в спальню Слизерина, профессор? — Разумеется, мисс Каройи, — откликнулся Дамблдор, будто только и ждал ее вопроса. — Я и так неприлично долго задержал вас. Прошу меня простить — старики иногда бывают болтливы… Доброй ночи. На прощание улыбнувшись вполне светской улыбкой, Элисса вышла из кабинета и спустилась по винтовой лестнице в коридор. Но там ее быстрая поступь замедлилась, и дальше она шла по пустому холодному замку неторопливо, без спешки. В ночной тишине ее шаги гулко отдавались от стен. Интересный человек. И опасный. Водить его за нос было бы на порядок сложнее, чем Лорда. Волдеморт в сравнении с Дамблдором более… прямолинейный, что ли. Более агрессивный, да, но его агрессия направлена на совершенно конкретные цели. А Дамблдор… он хуже. Он куда лучше владеет собой, куда лучше прикидывается чудаковатым простаком — и противник, не держа Дамблдора за серьезную величину, теряет бдительность, расслабляется и сам начинает совершать ошибки, после чего его можно брать тепленьким. Но при этом — самое парадоксальное — Дамблдор не был похож на того злодея, который приятно улыбается тебе в лицо, а сам в это время держит за спиной нож. Либо же она совсем ничего не понимает в людях. Любопытное дело — Дамблдор ни слова не сказал о ее лояльности Волдеморту, ничего не спросил о планах последнего, не пытался перевербовать Элиссу или что-то у нее выяснить. Очевидно, директор настроен вести собственную игру, и ей теперь придется аккуратно ускользать из его паутины. Будет эдакой пестрокрылой бабочкой… Нет, бабочкой быть неинтересно. Лучше она будет стрекозой. Тем более вроде как стрекозы — тот вид насекомых, которые, попав в паутину, способны обороняться и сожрать паука. Это как раз про нее. Волдеморт когда-то заметил, что она не любит атаковать — да, так оно и есть. Но если ее вынудят защищаться — то держитесь. И Дамблдору, несмотря на амплуа мудрого старого наставника, ей в доверие не втереться. …Не может же он на самом деле искренне переживать за других людей и верить во все хорошее, доброе, светлое в них? Такие мечтатели и идеалисты долго не живут. Или живут?.. В слизеринском подземелье было темно и тихо. Время близилось к двум часам ночи, и по кроватям разошлись уже даже самые бунтари и совы. В спальне Элисса открыла сундук, чтобы достать свежую пижаму, и тихо хмыкнула, представив себе Лорда, который этим вечером пытался бы затащить ее в легилиментивный сон и терпел бы неудачу за неудачей. Тем не менее, она тут же посерьезнела. Шутки шутками, а о разговоре с Дамблдором Волдеморту точно знать нельзя. Из-под крышки сундука что-то сверкнуло, когда Элисса вытаскивала пижамные штаны, и ее глазам предстала помятая диадема Кандиды Когтевран. Помедлив, Элисса взяла ее в руки, краем сознания ощущая, как внутри что-то равномерно бьется, точно там было спрятано крошечное сердце. Повернув голову, она бросила взгляд на зеркало в полный рост, которое висело на стене. Потом, захваченная смутным, неотчетливым, но от этого не менее сильным желанием, она воровато оглянулась на соседок по комнате — те крепко спали, — поднялась на ноги и, как привидение, приблизилась к зеркалу. Из-за тусклого света ночника в нем отразилось нечто потустороннее и даже отчасти инфернальное — бледная худая женская фигура с длинными распущенными черными волосами, струившимися по белой рубашке и спадавшими чуть ли не до пояса. Если бы не слизеринская форма, ее вполне можно было бы принять за еще одно замковое привидение. Впрочем, к собственной внешности Элисса всегда относилась с изрядной долей скептицизма. Понятия не имея, зачем именно она это делает, Элисса решительно напялила диадему на себя и снова покрутилась перед зеркалом, но тут ее ждало разочарование: никакого дополнительного лоска старая потускневшая тиара в ее облик не привнесла, даже несмотря на сапфиры размером с крупный орех. Со стороны это вообще больше походило на то, как если бы Элисса надела на себя игрушечную корону принцессы, какие любили маггловские девочки. Хорошо, Волдеморт не в курсе, что она тут примеряет на себя его крестраж… Элисса независимо пожала плечами и подняла уже ладони, чтобы вытащить тиару из волос, но тут кое-что произошло. Полутемное помещение, кровати под зелеными балдахинами, спящие слизеринки — все пропало. Элисса, так и застыв с руками, прижатыми к прохладному металлу, недоверчиво оглядывалась по сторонам. Она очутилась в лесу, где сквозь зеленые ветви деревьев пробивались солнечные лучи, а под ногами из-под мягкого мшистого ковра виднелись древесные корни. Голосили птицы, оглушительно пахло влажной землей и зеленью. Обнаружив в нескольких метрах от себя знакомый высокий силуэт, Элисса торопливо попыталась сдернуть диадему с головы, но та, как назло, запуталась в волосах. Опасаясь вырвать себе пряди, она с фальшивой бодростью заявила: — Я могу все объяснить. Оставался всего один вопрос — почему она не помнит о том, как добралась до кровати и легла спать?.. Но сейчас у Элиссы не было времени над этим раздумывать. Волдеморт приблизился. Тени от ветвей скользили по его лицу, глаза не горели алым огнем, а были темными, глубокими омутами. У Элиссы внутри что-то екнуло. — Вы заблудились, мисс? — учтиво спросил он. На его лице было лишь выражение обеспокоенности — причем обеспокоенности исключительно ее, Элиссы, состоянием. — Могу я узнать ваше имя? У Элиссы только что челюсть не отвалилась. — Повелитель, вы себя хорошо чувствуете? — спросила она подозрительно. Он переменился в лице стремительно. Участливое выражение пропало, будто его стерли, в глазах возник стальной блеск, но они не покраснели. Зато у губ возникла знакомая циничная складка, черты лица заострились, в них появилась хорошо известная Элиссе властность. — Как твое имя? — куда более жестко и холодно спросил он, и Элиссу накрыло чем-то вроде волны ностальгии — именно такой вопрос, и именно таким тоном он ей уже когда-то задавал. Она отступила назад, прищурилась, рассматривая его и уже замечая некоторые отличия. Лицо куда более молодое и какое-то… мягкое, не утратившее своей подростковости. В глазах еще нет той холодной отстраненности и безразличия. Этому Волдеморту было не более двадцати пяти лет, а то и меньше. Элисса опустила взгляд — мантия на нем была дешевая, такую можно было купить у мадам Малкин. Ботинки вычищены до блеска, но старые, стоптанные. — Вы не он, — выдала она самую мудрую мысль, посетившую ее данным вечером. — Вы не мой Лорд! — Я именно он, — заявил молодой человек надменно, бросая на нее высокомерный взгляд. — Может, когда-то вы им были, — возразила Элисса и указала на диадему Когтевран, которую так и не сняла. — А сейчас я, по всей видимости, разговариваю с осколком души, который был заключен в крестраж не одно десятилетие. Я знакома с лордом Волдемортом полтора года. Каким он был в двадцать пять лет — мне неведомо. Так что нет, вы не он. Молодой Волдеморт прищурился, в его глазах Элиссе почудилось любопытство. — Так как тебя зовут? — поинтересовался он более миролюбиво. Что ж, такой нейтральный вариант ее наиболее устраивал. — Элисса Каройи. — И тебе известно, что такое крестраж? — спросил он как бы между делом, и Элисса чуть поморщилась, сообразив, что выдала свою осведомленность. Ну да ладно, с одним-единственным осколком души она как-нибудь справится. А если, когда она вернет тиару тому, своему, Волдеморту, осколок нажалуется на ее непочтительное обращение?.. Впрочем, отрицать очевидное смысла не было. — Темный Лорд велел мне перепрятать диадему. Нынешний тайник стал ненадежен. На его лице отразилось истовое удовольствие, когда она произнесла «Темный Лорд», и Элисса мысленно приподняла брови. Прелесть какая! То есть тщеславие, нарциссизм и самолюбование тут произрастают из далекой юности, только в те годы эмоции молодой темный маг прятал куда хуже. Что ж, сыграем на этом. В конце концов, она разговаривает не полностью с незнакомцем… — Могу я задать вопрос, мой Лорд? — Задавай, — милостиво разрешил он. — Почему диадема? — дальше сдерживать любопытство Элисса не могла. — Да, она древняя, но ведь это… женское украшение! — Это старинный артефакт, принадлежавший самой Кандиде Когтевран, — строго поправил он. — По легенде, диадема придает носящему ее ума… Хотя это явно не твой случай, — добавил он после паузы, наблюдая, как Элисса напряженно хмурит брови, силясь определить, насколько же более умные мысли рождаются сейчас в ее голове. Она уязвленно поджала губы. — Если бы я была дурой, вы бы не взяли меня в ученицы. Тут он, кажется, удивился. — Ты моя ученица? — Да. Он наморщил чистый лоб, окинул ее оценивающим взглядом с ног до головы, и на его лице промелькнули досада и непонимание. Элисса только мысленно вздохнула, изо всех сил стараясь отогнать обиду. Нет, он как хамом и грубияном был, так им и остался. Ничего нового. — Я очень умная, — заверила его Элисса сухо и твердо про себя решила, что еще одна его реплика — и она сдернет диадему с головы и отправится спать. А этот пускай тут сидит в одиночестве, ей вполне одного взрослого лорда Волдеморта с отвратительным характером хватает. — В том, что ты умная, я не сомневаюсь, — сообщил он задумчиво, изучающе глядя на нее. — Иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Но ты молода и красива. А это уже странно. В первый момент челюсть у нее все-таки отвисла, но потом Элисса быстро захлопнула рот, клацнув зубами, и насторожилась. На комплимент его слова не были похожи никоим образом. — У тебя очень скоро возникнут другие интересы, — пояснил он невозмутимо. Элиссино изумление, кажется, Волдеморта забавляло. — У тебя появятся поклонники, будешь бегать на свидания. Потом выйдешь замуж, встанешь к плите, нарожаешь детей. Новые знания, изучение магии — это все уйдет на второй план, перестанет быть тебе важно. Вот я и удивляюсь тому, что взялся тебя учить. На редкость нерациональная растрата времени, сил и ресурсов… Под конец его слов Элисса уже улыбалась — легко, свободно, и слушала его речь с видимым удовольствием. Волдеморт осекся, нахмурился. Он был очень хорош собой, тут не поспоришь. Но, пожалуй, сейчас, в двадцать пять лет, он был чуточку слишком смазлив. Его взрослая версия — более жесткая, суровая, холодная — нравилась Элиссе куда больше. — Вы не раз мне говорили, что я напоминаю вам вас в молодости. Так что это вы скажите мне — вы бы согласились отказаться от изучения Темных Искусств во всей их многоликости и необъятности ради того, чтобы жениться и остепениться? Не зря полтора года назад она запомнила его речь о Темных Искусствах практически дословно — в темных глазах Элисса безошибочно уловила знакомый алый отблеск, а на его губах возникла одобрительная хищная улыбка. Элисса улыбнулась в ответ, подняла ладонь и почти дотронулась до артефакта, но его голос вдруг ее остановил. — Подожди! — пальцы Элиссы зависли в воздухе. — Я хотел бы опять увидеть тебя. Последние… несколько десятков лет у меня не было компании. Ты придешь снова? — Если вы приглашаете, — ляпнула она быстрее, чем успела себя остановить. Он прищурился, красный огонек в глазах сверкнул ярче. — Да. Приглашаю. Глаза Элиссы слегка расширились, и она торопливо стянула диадему с головы — прежде, чем он успел дополнить свои слова каким-нибудь очередным бесцеремонным замечанием и испортить все впечатление. Тут же она поняла, что снова очутилась в спальне Слизерина, прямо перед зеркалом, да еще стоя на ногах. После солнечного леса в комнате было совсем темно. Элисса спрятала артефакт в сундук, переоделась в пижаму и забралась под одеяло. Было бы неплохо подумать над тем, как она теперь будет избавляться от вампиров и держать на расстоянии Дамблдора, но мысли были далеко, а ее губы все норовили расползтись в улыбке. Значит, он считает ее красивой?.. Комментарий к Глава 53 К главе есть чудесный арт Мии Морозовой, заходите в ТГ полюбоваться) Мой канал: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy Канал Мии: https://t.me/morozova_mia_art ========== Глава 54 ========== На следующее утро в общей гостиной творилось небольшое оживленное столпотворение. В центре доски объявлений был приколот широкий свиток официального пергамента — с печатями и подписями — сообщавший о том, что Долорес Амбридж назначается Генеральным Инспектором Хогвартса и будет теперь проверять работу педагогов. Ниже висел пергамент с новостью, что в субботу объявляется вылазка в Хогсмид, и именно он привлек всеобщее внимание. Слизеринцы воодушевленно обсуждали прочитанное и гадали, в честь чего директор школы стал такой щедрый. Предположения были в большей степени насмешливо-высокомерные, однако Элисса видела, что на самом деле атмосфера на факультете впервые с поражения Слизерина в квиддичном матче была приподнятая. Сама Элисса, прочитав это послание, вернулась в женскую спальню, где набросала небольшую записку на полоске пергамента. Разумеется, зашифрованную — хотя Элисса полагала, что сейчас такая конспирация даже чрезмерна. Дамблдор дал ей понять, что она может пользоваться определенной свободой действий, и если уж ему захочется сунуть свой дважды сломанный нос в ее дела — он без труда это сделает и без ее ухищрений. Что же касается Кристин… После нападения Пожирателей, да еще во главе с самим Волдемортом, ей сейчас слегка не до Элиссы. Поднявшись до завтрака в совятню, она приманила к себе одну из школьных сипух и привязала послание к когтистой лапе. Наблюдая за тем, как на фоне серого облачного неба сова превращается в черную точку и становится все меньше и меньше, Элисса сделала глубокий вдох и удовлетворенно улыбнулась. Тревога, страх, неуверенность, остававшиеся после разговора с Дамблдором, улеглись. В душе наконец-то воцарилось холодное спокойствие, как бывало всегда, когда она точно знала, что надо делать и как заставить окружающих плясать под ее дудку. Остаток учебной недели пролетел быстро. На уроках не произошло ничего интересного, только Снейп временами бросал в сторону Элиссы свой коронный непроницаемый взгляд, из чего она сделала вывод, что Дамблдор велел зельевару присматривать за ней. Ну, пускай присматривает, не жалко. Прошло еще одно занятие Отряда Дамблдора, где Поттер учил одноклассников Чарам Помех. В пятницу в газетах появилась новость о новом случае нападения дементоров, и Элисса краем уха слышала, как на уроке профессора Флитвика семикурсники с Гриффиндора — близнецы Уизли, Анджелина Джонсон и Алисия Спиннет — гадали, не возьмется ли Поттер обучить ОД вызывать Патронуса. Сам Поттер в эту неделю ходил мрачный, напряженный: переживал из-за отстранения от квиддича. И только на занятиях Отряда он преображался: в ярко-зеленых глазах загорался огонь, во всей фигуре пятнадцатилетнего подростка появлялось что-то одухотворенное и мощное, и Элисса видела, как беспрекословно его слушались одноклассники в Выручай-комнате, даже строптивый Захария Смит. Элисса не могла отрицать, что такой Гарри Поттер вызывал у нее уважение и заинтересованность. В субботу после завтрака она облачилась в теплую мантию, заколола волосы в узел на затылке и надела на палец золотое кольцо, которое ей когда-то подарила мать на совершеннолетие. После чего встала в очередь к завхозу Филчу, который выпускал студентов из замка. Настроение было замечательным, и по пути в Хогсмид Элисса даже позволила себе вернуться мыслями к встрече с двойником Волдеморта из диадемы. Ах, как жалко, что она не сразу сообразила, что это крестраж, и не подыграла ему! Ведь это была такая возможность узнать что-нибудь о нем, о том, каким он был в молодости. Может, она даже смогла бы вытянуть из него его настоящее имя! Впрочем, она и так не жалела об этом знакомстве. Молодой Волдеморт держался куда более непринужденно себя взрослого, с ним она чувствовала себя гораздо свободнее. Да, взрослая версия была ей куда ближе, и, в конце концов, именно его взрослого она знала столько времени, но двадцатипятилетний Лорд… С ним так просто оказалось не думать о том, что он самый опасный темный маг столетия и что, по-хорошему, она должна держаться как можно дальше от него! С ним очень легко было забыть о постоянной осторожности. Ему легко было улыбаться, возражать, задавать вопросы. С ним очень легко можно было нафантазировать себе другую жизнь — жизнь, в которой все ее вчерашние мечты на вершине Астрономической башни могли стать явью. В него очень легко было влюбиться. Поверить, что для них возможен другой путь — не тот, где они могут только вести хитрую игру друг против друга или прийти к шаткому миру на основе того, что оба оказались друг другу полезны. А что если… Нет, она не осмелится. Идея абсолютно безрассудная и бредовая, и если он узнает… Но, с другой стороны, это ее единственная возможность попробовать, узнать самой, как это могло бы быть… — Элисса! Элисса, подожди! Она сильно вздрогнула и воровато стрельнула глазами по сторонам — не мог ли кто подслушать ее мысли. Через несколько секунд ее догнал Драко Малфой, раскрасневшийся от бега и холодного ветра. Верные телохранители Крэбб и Гойл заметно отстали и топали в отдалении, похожие на большие каменные валуны. Элисса тут же нацепила на лицо свое самое приветливое выражение. — Привет! — Может, выпьем кофе в Хогсмиде? — предложил он, ободренный ее улыбкой. Хорошая идея. Как раз нанесет на картину дополнительные штрихи. — Давай, — с готовностью согласилась Элисса. Как специально, мимо как раз проходила Пэнси Паркинсон вместе с другими пятикурсниками — Теодором Ноттом и Милисентой Булстроуд. Если бы взглядом можно было убивать, Элисса уже упала бы замертво. — Мне нужно пройтись по магазинам, но через пару часов я освобожусь. Пойдем в «Три метлы»? — Нет, там… там шумно. Еще и народу толпа. Ты не была у мадам Паддифут? У нее вроде посвободнее. Почему-то в ту секунду взгляд у Драко сделался особенно настороженный и неуверенный, будто он опасался, что она внезапно передумает. Но Элисса, которая точно знала, что этому приглашению не суждено осуществиться, а потому можно было не выискивать в предложении младшего Малфоя подводные камни, только кивнула. — Хорошо. Я знаю, где это, видела вывеску. Встретимся тогда на месте в час дня? — Давай! — Ты и друзей приведешь? — поинтересовалась Элисса и выразительно кивнула в сторону приближающейся малфоевской свиты. Драко решительно затряс головой. — Ну уж нет, — протянул он, знакомо растягивая слова. Будто, добившись ее согласия, он тут же обрел былую самоуверенность. — Больно надо! Спроважу их куда-нибудь. Изрядно позабавленная, она улыбнулась ему еще раз — тут уже Драко из просто румяного стал малиновым, — и продолжила путь. В Хогсмиде ей пришлось буквально один раз пройтись по главной улице, когда она обнаружила в нескольких шагах от себя невысокого волшебника с поднятым воротником и низко надвинутой шляпе. В его облике не было ни одной запоминающейся черты, бросишь взгляд — и пройдешь мимо, даже не обратив внимания, что рядом кто-то был. Волшебник свернул с улицы в проулок между домами, Элисса неторопливо двинулась за ним. Через десяток шагов он обернулся и протянул Элиссе руку в шерстяной перчатке. Они трансгрессировали. Когда Элисса снова смогла нормально дышать, они уже стояли в каком-то тупичке в совершенно другом месте. В отличие от хмурого Хогсмида, здесь светило солнце, а по небу быстро летели облака. Сильный ветер сдувал с деревьев остатки сухих листьев, но выглядело это не уныло и тоскливо, а по-осеннему весело. Элисса широко улыбнулась и подставила лицо солнечным лучам, наслаждаясь их слабым теплом. — Следящих чар на тебе нет, — буркнул Трой вместо приветствия и нацепил на нос темные очки. В отличие от Элиссы, ему выглянувшее солнце никаких положительных эмоций не подарило. Элисса была так рада его видеть, что едва не кинулась с объятиями — остановило только то, что чопорный, сдержанный Трой подобного порыва точно бы не оценил. — Если следящих чар нет, не будем задерживаться, — решила она. — Дамблдор вполне мог отправить в Хогсмид кого-то следить за мной. Того же Снейпа. Трой не ответил и только указал направление взмахом руки — это оказался небольшой маггловский ресторанчик, за который они и перенеслись. Она легко взбежала по ступеням, а спустя десять секунд уже обнималась с Картером и Бенджи, которые при их появлении вскочили из-за стола. — Как хорошо, что вы здесь! До чего я рада вас видеть! Элисса совершенно не скрывала своей радости и сияла, как начищенный галлеон. — Хорошо выглядишь. Школьная форма на удивление тебе к лицу, — хмыкнул Бенджи, сгребая ее в охапку. — Ну, ты как, злодейка? Всех перехитрила и обыграла? — Дай ей хоть вдохнуть, Гордон, — укоризненно велел Картер и сам прижал Элиссу к себе. — Как поживаешь, девочка? — У нас не так много времени, — донесся до них тихий и невыразительный голос Троя. — А обсудить нужно достаточно. Бенджи закатил глаза, Картер вздохнул, но увидел, как Элисса в извиняющем жесте пожала плечами, и решительно кивнул. Взгляд его стал внимательным, острым. Элисса села на диван у стены, остальные расположились на стульях. Официантка принесла им папки с меню, то и дело удивленно косясь на мантии странных посетителей. — Трой, что у нас происходит? — спросила Элисса, пытаясь по его невозмутимому лицу понять, какие новости ее ждут. — Мне мало что известно, в Хогвартсе я, считай, отрезана от мира. Знаю только, что Кристин сейчас в Хогсмиде, у нее новая боевая группа, им нужны мы с тобой, и она травит магглорожденных целыми семьями. О твоем местоположении она не знает. — Суровая мамзель, — пробормотал Бенджи. Трой ненадолго устремил взгляд на него — вроде всего на секунду, и снова его вниманием завладела Элисса, но Бенджи убрал руки со стола и ссутулился, будто хотел стать меньше и незаметнее. Вышло у него так себе, но его реакция была показательна. — Наши враги понемногу прибывают в Британию. Себастьян де Колиньи еще в Брюсселе, и, похоже, он пока не теряет надежды, что Кристин выполнит его приказ и отыщет тебя и меня. Но вряд ли у нее что-то получится. В боевой группе Кристин осталось всего четыре вампира, не считая ее самой. — Что-то маловато де Колиньи прислал ей помощников, — удивился Бенджи. На лице Троя впервые отразилась улыбка — жуткая, неживая. — До прошлого понедельника их было девятеро. Но благодаря лорду Волдеморту и Пожирателям Смерти их количество сократилось наполовину. К удивлению Элиссы, Картер кивнул, подтверждая слова Троя. — Красивая была боевая операция, — с видом знатока заявил он. — Долохов очень грамотную стратегию придумал, а уж против лорда Волдеморта там ни у кого не было шансов. Выжили, я так понимаю, только те, кто изначально прятался в другом убежище. Не в Кардиффе. — А ты откуда знаешь? — изумилась Элисса, и тут же ее осенило, каким образом Картер мог быть в курсе. — Только не говори мне, что ты в этом участвовал! Я, конечно, понимаю, что ты числишься помощником Маттео, но не могли же Пожиратели серьезно пригласить тебя в свой клуб! — А ты слишком высокого мнения о моральных принципах этих снобов, — хмыкнул Картер. — Не удивляйся, девочка, но там сплошные лицемеры. По-настоящему идейных людей мало, да и чистокровных магов там не так чтобы как собак нерезаных. Полукровок и прочих родственников магглов тоже хватает. Но сами-то Пожиратели — Мерлин с ними, а вот твой Лорд… Он, как ни странно, далеко не фанатик, хотя и успешно притворяется таковым. Магглов и грязнокровок ненавидит и презирает, я не спорю, но ненавидит он их очень… выборочно. Рационально и взвешенно ненавидит, если можно так выразиться. Когда ему надо, все его ненависть и презрение тут же отодвигаются на дальний план ради пользы дела. Я бы сказал, что самое важное для этого человека — власть над всем и всеми. А притеснение грязнокровок — это приятный бонус и больше способ сплотить его сторонников… — Мы ударились в лирику, — бесстрастно напомнил Трой. Он зол, поняла Элисса. Переживает из-за Кристин, это очевидно, и не может справиться со своими эмоциями. Ей бы хотелось что-нибудь ему сказать, но ни сочувствия, ни поддержки Трой не примет. Потому она осталась смотреть на Картера, осмысливая его слова. — И что же? — Ну, на собрания и великосветские приемы меня, само собой, не приглашают, еще и смотрят косо и морды кривят, — без малейшего признака уязвленности сообщил Картер. — Однако фанатизм фанатизмом, но даже самые отбитые из них — не совсем законченные идиоты. И в налете на вампирское убежище я принимал участие, да. У Волдеморта сейчас каждый человек на счету. Маттео и Руквуд заняты Отделом Тайн, Малфой, Нотт и Яксли таскают сведения из Министерства, кто-то ищет Сердце Исиды, кто-то выясняет, чем заняты вампиры, кто-то брошен на Орден Феникса, Макнейр и Трэверс еще не вернулись из своего турне к великанам… Так что тут даже до меня снизошли и признали мои скромные таланты заслуживающими внимания. Еще и денег заплатили… — Тебя ни в чем не подозревают? — спросила Элисса резче нужного. Но тот лишь пожал плечами и ласково ей улыбнулся. — С чего бы, девочка? Если бы нас с Карбоне в чем-то подозревали, ты бы об этом знала. Тебя бы уже давно выдернули из Хогвартса и шантажом вынудили вернуться к Малфоям. Волдеморт не стал бы рисковать. Тут ведь не только вампиры, венгры тоже уже в Британии… Твой отец в частности. Элисса догадывалась, что услышит на этой встрече нечто подобное, но губы сами собой скривились в желчной гримасе. — Венграм пока ничего неизвестно о тебе, — поспешил заверить Картер. — Твое местоположение им просто неоткуда узнать. — Иначе твой папаша уже сидел бы в кабинете Дамблдора, — вставил Бенджи. На это даже возразить было нечего. — Хорошо, а вампирам? Которых убили Волдеморт и Пожиратели? Кто-нибудь мог знать, как я выгляжу, и тогда Волдеморт с помощью легилименции… — По некоторым имеющимся у меня данным, — напряженно произнес Картер куда-то в пустоту, — ни один из этих вампиров так и не попал в руки Волдеморта живым, а потому твое инкогнито вне опасности. Они оказали слишком яростное сопротивление, и Пожиратели Смерти были вынуждены защищаться. Очень неудачное стечение обстоятельств. Однако и от него никто не застрахован… Тебе не о чем беспокоиться. — Как ты это провернул? — севшим голосом спросила Элисса. — Впрочем, неважно. И после этого ты говоришь, что тебя никто ни в чем заподозрить не мог?! Да если это ты прикончил всех вампиров на глазах у Пожирателей… Картер поморщился, на его лице отразилось отвращение пополам с усталостью. — Это не я. Их в самом деле убили Пожиратели, не пытаясь схватить живьем. Не могу их упрекнуть — в вампирском логове мы столкнулись с Обезумевшим. — Оу, — только и произнесла Элисса. Так назывались вампиры, давно не утолявшие жажду и от голода слетевшие с катушек. Лишившись разума и самоконтроля, они превращались просто в кровожадных монстров, уничтожающих все на своем пути — причем очень сильных, очень быстрых, практически неуязвимых, почти не поддающихся магическому воздействию, а потому очень, очень опасных. Чтобы хоть как-то контролировать их, требовались немаленькие способности к той же легилименции и железная сила воли. Видать, Кристин совсем отчаялась, раз решила пожертвовать одним из своих подчиненных и превратить его в Обезумевшего… Поскольку держать такого под рукой — это, конечно, эффективный способ защищаться от врагов, но, знаете ли, чревато. Заведешь бешеную собаку — так не удивляйся, что рано или поздно она тебя цапнет. — Нам повезло, конечно, — суше добавил Картер. — Хотя столкнуться с такой тварью вживую не рекомендую никому… Даже Пожирателям. Мальсибер чуть не окочурился от потери крови, одного из Лестрейнджей еле откачали. Пожиратель Торфинн Роули погиб. Справиться с Обезумевшим смог только сам Волдеморт. Мерлин, хорошо, что Кристин не притащила такого с собой в Хогсмид… Элисса подавила дрожь — однажды ей уже довелось видеть последствия нападения Обезумевшего, и картина эта отпечаталась у нее в мозгу надолго — и попыталась сосредоточиться. — А Орден Феникса что? — Нас с Алексом, в отличие от Картера и Маттео, до секретных операций не допускают, — пожаловался Бенджи обиженно. — Мы сидим с Сириусом Блэком в его доме на площади Гриммо и спиваемся понемногу. Очень увлекательно. Дом у него, кстати, отвратный. Плесенью зарос до чердака, в каждом шкафу обязательно какая-нибудь гадость обитает, от докси до боггартов, еще и домовой эльф спятил от старости и одиночества. А Блэк — малый, конечно, неплохой, только бесится из-за того, что сидит взаперти. Его энергию да выпустить бы на что-нибудь. Пока дел не наворотил. — Это ты лучше Дамблдору скажи, а не мне, — Элисса вздохнула. — Что-нибудь интересное удалось выяснить? Блэк в пьяном угаре как бы между делом ничего не сообщил? Бенджи разочарованно покачал головой. — Сириус — убежденный сторонник Дамблдора и Ордена и даже по пьяной лавочке ничего не выбалтывает и держит все их секреты при себе. Максимум, чем я могу с тобой поделиться — из Хогвартса в Хогсмид есть тайные подземные ходы, например, от горба статуи одноглазой ведьмы до подвала «Сладкого королевства»… Но вряд ли тебе это будет сильно интересно. А вот сам Блэк… Это котел с бродящим зельем, помяни мое слово. Покойные Поттеры были его лучшими друзьями, сам Блэк угодил в Азкабан на двенадцать лет по несправедливому обвинению, а сейчас он вынужден сидеть в доме своей семьи, которую всю жизнь ненавидел… Я б на месте Дамблдора задался вопросом: да что здесь вообще может пойти не так? — А за что он угодил в Азкабан? — рассеянно спросила Элисса, думая совершенно о другом. — За убийство Питера Петтигрю по прозвищу Хвост. Тут ей все-таки пришлось сосредоточиться на услышанном. — Так Хвост же жив-здоров! И он Пожиратель Смерти! — А я и говорю, что обвинение было несправедливым. — Блэк хорошо бы в нашу компанию вписался. Такой же отщепенец, как мы все, — неожиданно хмыкнул Картер и мечтательно добавил: — Вот бы завербовать его… Нам не помешал бы свой человек в Ордене Феникса. — Не выйдет. Мы бы ему ни за каким хреном не были нужны, — с видом знатока не согласился Бенджи. — В его жизни сейчас один человек, за которого он переживает и ради которого пойдет на что угодно, — Гарри Поттер. И пока Элисса подыгрывает Волдеморту, Блэка на свою сторону мы не затащим. Да и предложить нам ему нечего. Картер пожал плечами, а Элисса, бросив взгляд на часы над входной дверью, решительно заявила: — Ладно, вернемся к более актуальным вещам. Насчет основных новостей я поняла. Трой, а ты что скажешь? Самое главное — ты уже выяснил, где скрываются в Хогсмиде Кристин и ее люди? После паузы тот невыразительно кивнул. Потом добавил: — Магглорожденные в Хогсмиде выпили яд не под воздействием Империуса. В обоих случаях на одном из членов семьи я обнаружил метку де Колиньи. — То есть власти тоже знают, что в Хогсмиде появились кровососы? — уточнил Бенджи. Трой шевельнул уголками губ — не улыбнулся, а именно обозначил усмешку. Глаза его оставались холодными и безжизненными. — Только если они знали, что и где должны искать. Тогда Элисса пересказала им свою встречу с Дамблдором и подытожила: — Присутствие Кристин в Хогсмиде меня не устраивает. Она права — мне не нужны рыскающие поблизости мракоборцы и не нужно, чтобы Дамблдор предпринимал какие-то активные шаги и мутил воду. Опять же, мне не нужно, чтобы мой отец по возне в Хогсмиде понял, что я где-то поблизости. Поэтому от Кристин и остатков ее боевой группы я хочу избавиться. Трой чуть вздернул одну бровь, и Элисса поспешила договорить: — С самой Кристин ничего не случится. Она отлично способна постоять за себя и успеет десять раз сбежать. — Если она и в этот раз провалит задание, Себастьян явится в Британию уже лично, — заметил Картер. Элисса неприязненно дернула плечом. — Пускай является. Массовый приезд наших преследователей — это вопрос времени. Раз мой отец уже здесь, то и Иштван скоро подтянется. Вот и пускай в Британию за компанию явится и князь де Колиньи, чтобы венгры и вампиры начали интриговать еще и против друг друга, а не только против нас. Трой, но пойми меня правильно. Я согласна отпустить мадемуазель д’Альбер на все четыре стороны, но при условии — если ее начальство не узнает о том, что я в Хогвартсе. Кто знает, сколько мне там еще торчать… Без малейшего проявления каких-либо эмоций Трой кивнул. Картер же спросил: — Как ты собираешься все это провернуть, девочка? Как хочешь избавиться от вампиров, чтобы пройти мимо внимания мракоборцев, Министерства, журналистов и любых посторонних глаз? Если мы вшестером туда явимся и устроим очередную бойню… — Это не потребуется. И совсем без мракоборцев и Министерства мы тут не обойдемся, — Элисса недобро улыбнулась и перевела взгляд на Троя. Уж очень ей хотелось увидеть его лицо, когда он услышит ее очередной план. Тот чуть наклонил набок голову, заметив ее маневр, а Бенджи развернулся к Элиссе всем корпусом в ожидании новой авантюры. — И..? И она объяснила. Выражение лица Троя Элиссу не разочаровало. *** Обратно в Хогсмид Элисса трансгрессировала вместе с Троем. Тот полностью владел собой, держался еще более каменно-невозмутимо, чем обычно, однако Элисса знала, что ее идея Трою ни капли не понравилась. При этом сам замысел не оценить он не мог и отдавал должное тому, что она придумала очень изящный выход из положения. — Это противоречит моим правилам, — наконец хмуро сказал он. Элисса понимала, чего ему стоило это признание, и понимала, почему он сначала дождался прощания с Бенджи и Картером и только после этого позволил себе откровенность. Говоря это, Трой вел Элиссу каким-то известным лишь ему одному маршрутом, и она послушно шла следом. — Я тебе полностью доверяю, — легкомысленно отозвалась Элисса. Его бескровные губы тронула тень надменной, скучающей улыбки, которая вдруг сделала Троя удивительно похожим на Волдеморта. — Разумеется. Я знаю себя. — Я не в этом смысле, — Элисса вдруг почувствовала перед ним вину. Трой был ей так же дорог, как все остальные, она относилась к нему как к близкому другу, но при этом сам он предпочитал держаться отстраненно и к себе в душу никого не пускал. Но ясно было, насколько болезненно он воспринимает присутствие Кристин, и здесь не то что каждый новый безумный план Элиссы — каждое неосторожное слово Трою было тяжело слышать. Интересно, что же это за любовь такая? А? Когда Трой двести лет назад, будучи молодым французским аристократом, встретил на балу в Париже загадочную и бессердечную красавицу и по уши в нее влюбился? Да так сильно, что эта болезненная, надрывная любовь тянулась десятилетиями, пока не уничтожила самое себя и не оставила одно только безжизненное пепелище, а из искреннего, глубоко чувствующего и преданного юноши сделала отстраненного, очень спокойного, будто прихваченного инеем человека? — Трой, послушай… — он не остановился, однако по чуть заметному движению головой Элисса поняла, что может говорить дальше. — Я ценю все, что ты для нас делаешь. Мне жаль, что во всей этой… каше намешано столько личного для тебя. — Я не стал бы этого делать, если бы не признавал твою правоту. И потом — я выбрал тебя еще шесть лет назад. Если бы ты меня разочаровала, я бы уже давно ушел своей дорогой. Больше сказать было нечего: Элисса знала, что это максимальная прямота, на которую он был способен. Вскоре они остановились. Элисса осмотрелась — Трой привел ее на одну из боковых хогсмидских улочек, пустынную и недружелюбную. Вокруг не было ни души, окна домов пялились на них мутными, грязными бельмами. Трой стоял возле лестницы, ведущей куда-то в подвальный этаж — нижние ступеньки тонули в полумраке, и Элисса видела только верхнюю часть облупившейся двери. Трой наколдовал вокруг них Заглушающие чары. — Здесь их убежище, — сухо выговорил он. — Насколько мне известно — последнее из оставшихся. К тому, что Волдеморт выследит их укрытие в Кардиффе, Кристин не была готова. — Как ты считаешь, сейчас они спят? Ты слышишь их в доме? — поинтересовалась Элисса с некоторой опаской. Трой покачал головой. — Сейчас она и ее люди сильно истощены и ослаблены после сражения с Пожирателями. Так что сегодня днем они точно отсыпаются. Еще одна сложность — общественность не должна узнать, что в Хогсмиде появились вампиры, и потому они вынуждены отправляться на охоту подальше отсюда. На это тоже нужны силы, которых у них нет. Элисса кивнула, после чего сняла материнское золотое кольцо, протянула руку вперед и небрежно разжала пальцы. Кольцо проскакало по ступеням блестящей искоркой и исчезло в темноте. А она решительно размотала слизеринский шарф, расстегнула верхние пуговицы мантии и повернулась к Трою. — Я помыла шею, — заверила она его. Почему-то Элиссе было очень перед ним неловко, а еще она не могла справиться с нервозностью. Смерив ее долгим взглядом, каким он мог бы смотреть на душевнобольную, Трой холодно сказал: — Выйдешь на главную улицу — сразу начинай падать в обморок. Только не на землю, а на кого-нибудь из прохожих, чтобы привлечь больше внимания. Элисса кивнула. Его дальнейшее движение было смазанным, размытым, и Элисса впервые за все время осознала, насколько же мало было в Трое от обычного волшебника и насколько успешно он годами маскировал свою нечеловеческую часть. Она ощутила, как он впился в ее плечи железной хваткой, как его руки быстрым, веками отработанным движением отклонили ее голову, и тут же шею Элиссы пронзила острая боль. Она зажмурилась, силясь совладать с инстинктами — выхватить волшебную палочку и пустить все силы «Сердца Исиды» на немедленное восстановление. Шее было очень больно, но в то же время все тело словно наполнило непонятное оцепенение, конечности налились свинцом, в голове встал туман. Кажется, все же вампирская слюна содержит в себе какие-то вещества, подавляющие физическое и психологическое сопротивление жертвы… Предполагалось, что Трой ее отпустит, и Элисса на своих двоих доберется до людей. Но вышло даже лучше: невдалеке послышались приближающиеся шаги, голоса, которые сквозь вату в ушах вдруг показались Элиссе смутно знакомыми. — Что за… — начал было кто-то изумленно; его перебили два других голоса, которые хором воскликнули: — Импедимента! — Остолбеней! Тут же чужая хватка на плечах пропала — в отличие от тумана в голове, и Элисса с удивлением ощутила, как земля уходит из-под ног, а дома почему-то становятся горизонтально. Шее стало тепло и мокро, девчачий голос ахнул, а два юношеских продолжили на разные лады выкрикивать заклинания. Она успела увидеть черную тень в глухой мантии, которая стремительно метнулась прочь — и, честное слово, Трой в ту секунду действительно походил на классического вампира из романов, как их изображали богатые на фантазию маггловские писатели. Но потом его заслонили синие и красные вспышки, и Элисса прикрыла глаза, пытаясь сквозь вампирский дурман сосредоточиться и затормозить «Сердце Исиды», удержать целебную магию под контролем, не дать ни капле проникнуть в ее тело. — Ее надо доставить в больницу, она потеряла много крови! — этот голос, вне всякого сомнения, принадлежал Гермионе Грейнджер. — Приведите помощь! — Мы не бросим тебя одну! А если он вернется?! — Рон Уизли, а если она истечет кровью и умрет?! — Я позову, а вы ждите здесь! — это уже включился, конечно же, Поттер. Дальнейшее Элиссе запомнилось как в тумане. Она не потеряла сознание, но впала в странное оцепенение — полностью направленное на сдерживание «Сердца», да и разум с телом все еще были в паутине вампирского яда. Кажется, кто-то еще кричал, кажется, ее куда-то тащили… Но в голове отложилась одна только чернота. *** В себя Элисса пришла в больничном крыле. Во всем теле ощущалась сильная разбитость, голова болела так, будто кто-то пытался проломить ей виски. Первым делом она дотронулась до шеи и тут же нащупала повязку из бинтов. Кулона не было. Приподнявшись и с трудом повернув затекшую, деревянную шею, Элисса увидела цепочку с артефактом на прикроватном столике. Тогда она легла обратно на спину и посмотрела вверх, в высокий сводчатый потолок. Все хорошо. Придется потерпеть еще немного — и скоро можно будет исцелить себе шею и больше не мучиться. Ее пробуждение недолго оставалось незамеченным. Медсестра, которую Элисса уже встречала прошлым летом после Турнира Трех Волшебников, да и в Большом зале она регулярно появлялась, вышла из своего кабинета и тут же увидела, что у Элиссы открыты глаза. — Мисс Каройи, как вы себя чувствуете? Вас принесли Поттер и Уизли. Вы помните, что с вами произошло? Отлично, пора включать актерскую игру. Сегодня она должна показать лучшее, на что способна. Морщась от настоящей боли в шее, Элисса заторможенно кивнула, глядя куда-то перед собой. Мадам Помфри приблизилась, несколько раз провела волшебной палочкой вдоль тела Элиссы. — Вы скоро поправитесь, мисс Каройи, все будет хорошо. Я понимаю, вы напуганы… И все же постарайтесь рассказать сейчас о том, что с вами произошло. Элисса не провожала ее взглядом и только слышала, как медсестра открыла и закрыла входную дверь. Но спустя минут… десять, наверное, дверь в палату распахнулась, и внутрь вошли сразу несколько волшебников. Элисса даже осталась под впечатлением от той толпы, которая наводнила помещение. Самое главное — приземистая и пухлая Амбридж в своей ужасной розовой кофточке поверх мантии была здесь. Но также Элисса увидела Снейпа с Макгонагалл, а из коридора в дверь заглядывали — и это ее поразило больше всего — Поттер, Уизли и Грейнджер. Но Макгонагалл весьма решительно захлопнула двери прямо перед их носами. — Мисс Каройи, вас доставили в школу без сознания, всю в крови и с характерными ранами на шее, — Амбридж выступила вперед, ее звонкий голосок звучал еще более тонко и противно от охватившего колдунью возбуждения. — Что с вами произошло, милая? Не бойтесь, все позади, и вы можете говорить совершенно откровенно. — Я… я не знаю-ю-ю, — проскулила Элисса, старательно делая иностранный акцент в своей речи еще более сильным. — Я шла на встречу с одноклассником в кафе, решила срезать путь через боковую улицу… И случайно уронила свое золотое кольцо. А там еще лестница такая в подвал, и оно прямо туда-а-а… Я искала его, и ту-у-ут… Ее губы повело в сторону, Элисса коротко, бурно задышала, ее грудь заходила ходуном. Из-под полуопущенных ресниц она бросила взгляд по сторонам — взгляды Макгонагалл и мадам Помфри были сочувствующими, Амбридж пыталась изобразить то же самое, но получалось плохо, и ее глаза навыкате горели воодушевленным инквизиторским огнем. Потом Элисса быстро посмотрела на Снейпа и чуть не сбилась — ибо на его лице было написано выражение такой непередаваемой, глубокой иронии, что становилось ясно — он-то прекрасно осознает, что это только спектакль, причем, по мнению самого Северуса, — не очень-то талантливо разыгранный. Ах ты скотина, внезапно обозлилась Элисса. Всё сведения для Дамблдора добываешь, всё шпионишь? — Я-я-я не по-о-о-омню… — провыла Элисса, пряча лицо в ладонях и старательно потряхивая плечами. Мадам Помфри устремилась было к ней, однако Амбридж как-то так резко вскинула ладонь в воздух, что медсестра застыла и посмотрела на генерального инспектора Хогвартса с возмущением. — На меня кто-то набросился. Моя шея… Мне было так больно… А потом тело словно перестало меня слушаться… — Воздействие вампирской слюны, — тихо заметила мадам Помфри. — Еще и кровопотеря. — Мисс Каройи, — сквозь растопыренные пальцы Элисса видела, как Амбридж всем корпусом подалась к ней; облик колдуньи выражал охотничий азарт, — вы помните, где это произошло? Где именно вы потеряли ваше кольцо? Дорогая?.. Элисса сдавленно кивнула. — Я не помню название улицы… Но помню место, — прогундосила она. — Ну будет-будет, — успокаивающе сказала Макгонагалл и бросила на Амбридж уничижительный взгляд — словно обвиняя ту в этом учиненном допросе. — Мадам Помфри уверяет, что вы полностью восстановитесь, мисс Каройи. В ближайшее время, конечно, вам лучше соблюдать постельный режим, я так понимаю… — Да, — ободряюще подхватила медсестра. — Но это всего на сутки, и завтра вы уже выпишетесь. Мисс Каройи, вы легко отделались, и никакого серьезного вреда вам не причинили. На шее даже не останется шрамов, а до завтра просто будете пить Крововосполняющее зелье… — Виновные понесут наказание, — объявила Амбридж торжествующе. — Не беспокойтесь, милочка, министр узнает об этом чудовищном нападении… И уж точно не допустит, чтобы студенты подвергались подобной опасности, да еще в такой близости от школы! Элисса всхлипнула — на ее взгляд, получилось очень даже правдоподобно. Но Амбридж уже не обращала на нее никакого внимания и устремилась к дверям с таким радостным, буквально-таки счастливым видом, что Элисса мысленно покачала головой. Все-таки отличный план она придумала. Кристин теперь можно только посочувствовать — ее эта министерская работница в порошок сотрет. Макгонагалл проводила Амбридж очень недовольным взглядом и сердито поджала губы — очевидно, ей такая эмоциональная холодность Амбридж показалась ну совсем некрасивой, — однако промолчала. Вместе с мадам Помфри они тоже вышли. Из коридора донеслось возмущенное: «Поттер, вы почему еще здесь? Пострадавшей нужен полный покой до завтра! Уизли, Грейнджер, вас это тоже касается!» — Красивая задумка, — заметил Снейп бесстрастно, когда они остались вдвоем. — Хотя и настолько безрассудная, что больше присуща какому-нибудь гриффиндорцу, и за такую глупость с вас стоило бы снять баллов эдак пятьдесят. Вы решили так выслужиться перед Темным Лордом, продемонстрировать свою полезность? Рассчитывали выманить вампиров из их логова, отыскать их убежище? Элисса молчала. Весь вид Снейпа выражал презрительное удивление. — Как вы спровоцировали вампира? Порезали себе что-нибудь? А если бы он окончательно обезумел от крови? Тогда Поттер, Уизли и Грейнджер и втроем бы не оторвали его от вас, пока он не перегрыз бы вам глотку. — Не понимаю, о чем вы, — печально сообщила Элисса, выразительно тронула марлевую нашлепку на шее и болезненно охнула. — Меня чуть не убили, а вы говорите мне такие ужасные слова, профессор… Выражение лица Снейпа стало еще более презрительным и высокомерным. — Мне придется доложить об этом, — колюче сообщил он. — Хотя, вероятно, ваша самодеятельность принесла не те плоды, на которые вы рассчитывали. Очевидно, Дамблдор его в детали их с Элиссой ночной беседы не посвящал. У Элиссы с языка рвался язвительный вопрос о том, кого Снейп предпочтет проинформировать в первую очередь — Дамблдора или Волдеморта, — но она сдержалась. — Хорошо, профессор, — кротким тоном сказала она, и вид у нее сделался мученический. — Могу я поспать? Мне что-то нехорошо… Вместо ответа Снейп круто развернулся на каблуках и устремился прочь из палаты с такой скоростью, точно Элисса была прокаженной. Она хмыкнула. Подозревать Снейп и Дамблдор могут ее в чем угодно, вот только даже они не имеют перед глазами полной картины происходящего. Как ни странно, побыть в одиночестве (как-то так совпало, что в больничном крыле Элисса сейчас лежала одна) ей не удалось. Спустя каких-то пятнадцать минут, когда небо окрасилось в закатные тона, в дверях показался еще один посетитель, который, видимо, не встретил по пути ни Макгонагалл, ни Помфри. — Элисса! Как себя чувствуешь? — Драко Малфой буквально в один шаг преодолел разделявшее их расстояние и очутился возле Элиссиной кровати. Серые глаза испуганно блестели, он был бледен, а на Элиссу смотрел с таким выражением, будто вампир в Хогсмиде не укусил ее в шею, а по меньшей мере отхватил ей приличную часть плеча вместе с рукой. В одной руке у Драко был букетик, в другой — коробка «шоколадных лягушек». — Мне Тео сказал, что тебя принесли всю в крови, что ты ранена, что на тебя напали… Как ты? Она поудобнее устроилась на подушке и улыбнулась. Драко при виде ее улыбки немедленно отвел взгляд и, чтобы хоть чем-то себя занять, пристроил букет в вазу на тумбочке, положил рядом с Элиссиным кулоном коробку со сладостями и полюбовался получившимся натюрмортом. — Хорошо. Гораздо лучше, чем в том тупике. Прости, что так сегодня вышло. До кафе мадам Паддифут я так и не дошла… Драко досадливо махнул рукой, будто она сказала какую-то глупость. — Мерлин с ним, с кафе… Тебя же сегодня убить могли! Зачем ты вообще полезла в безлюдный проулок? — Дорогу хотела срезать. — А если бы с тобой что-то случилось?! Собственно, что-то и случилось! — он немного подумал и выдал: — Хочешь, в следующий раз, когда ты соберешься в Хогсмид, я скажу Крэббу и Гойлу, чтобы они тебя сопровождали? — Это чтобы когда на меня нападет какой-нибудь оборотень, в первую очередь он покусал твоих друзей? — удивилась она. Драко поежился. — Не шути так больше, — попросил он, и Элисса была готова поклясться, что в ту секунду он вспомнил зубы и желтые ногти Фенрира Сивого. А затем Малфой удивил ее еще больше, когда, поразмыслив, сказал: — Хотя, если хочешь — шути. Если шутишь, значит, тебе гораздо лучше и ты скоро выздоровеешь… Тут уже Элисса растерялась по-настоящему, не зная, как реагировать на такое проявление заботы. Но, как выяснилось, Драко еще не все сказал. — Я говорил только что с Амбридж, — понизив голос, он придвинул стул поближе к ее койке и сел совсем близко. — Если что, это тайна, и она сказала мне это по секрету… Но она намерена привлечь мракоборцев, чтобы найти того, кто на тебя напал. Амбридж считает, что нападение на ученицу, да к тому же иностранку, может грозить большим скандалом, и считает, что действовать нужно решительно. — Что-то мне подсказывает, что на скандал ей, по большому счету, наплевать, — заметила Элисса, и Драко ни капли не удивился. — Да наверняка. Но ей нужно было придумать официальный повод — и он у нее появился, и если цель Амбридж — отыскать того, кто на тебя напал, то какая разница, каким лозунгом она будет прикрываться, правильно?.. А ты… — он замялся, пошел неровными красными пятнами, отвел глаза и внезапно выпалил: — Тебя Поттер спас, ведь так? — Поттер в компании с Грейнджер и Уизли. Они действовали втроем, так что я бы не смогла отдать звание моего спасителя одному только Поттеру. Я им очень признательна за помощь. Тем не менее, сильно довольным Драко по-прежнему не выглядел, однако развивать тему не стал. Вместо этого он хмуро сказал: — Я прямо сейчас напишу отцу о том, что с тобой случилось, — и поскольку Малфой сидел совсем близко, он вполне мог заметить, как впервые за весь день спокойствие изменило Элиссе и она вздрогнула. Но если Драко ее реакцию и видел, то интерпретировать правильно не смог. — Если в Хогсмиде скрываются вампиры, это может быть опасно для всех студентов. У отца есть связи в Министерстве. Если поиски Амбридж ни к чему не приведут, может, мой отец сможет воздействовать на Фаджа, чтобы тот не оставил это дело без внимания… Или, что куда более вероятно, известие о нападении на меня он получит не в письме от Снейпа, а гораздо раньше и в изложении Люциуса Малфоя, — подумалось Элиссе кисло. Причем послание Снейпа наверняка выглядело бы максимально лаконично, сухо и отстраненно, как он сам, и Волдеморт мог бы просто не уделить ему повышенного внимания. А Люциус вполне может там что-нибудь живописать таким образом, что у Волдеморта перед глазами возникнет совершенно неправильная картина. Гадство. Но объяснять это все Драко она, естественно, не стала, а только вежливо произнесла: — Спасибо, — после чего демонстративно зевнула и подтянула одеяло повыше. — Ты не против, я спать лягу? Все еще чувствую большую слабость. Сил вообще нет… — Конечно! — всполошился тот и нехотя поднялся на ноги. — Ты… отдыхай, хорошо? Я завтра утром еще к тебе зайду. Надеюсь, тебя скоро отпустят. Элисса одарила его ласковой улыбкой, и Драко, совершенно счастливый, ушел. Она легла и задумалась. Ситуация под контролем. До сих пор не очень понятно, чей на самом деле Снейп агент, и это добавляет своих трудностей, с которыми придется разбираться. Зато Дамблдор вмешиваться в ее дела прямо сейчас точно не будет, а это плюс. С Волдемортом как всегда все очень непредсказуемо… Впрочем, когда с ним вообще бывало по-другому?.. А в больничном крыле разлеживаться на самом деле не стоит. Нужно будет в скором времени наведаться к Амбридж, поделиться с ней дополнительными деталями. И полюбоваться на грядущее представление из первого ряда. Комментарий к Глава 54 К главе есть новый арт Мии Морозовой: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy Канал Мии: https://t.me/morozova_mia_art ========== Глава 55 ========== Однако ни поспать, ни просто побыть в одиночестве Элиссе не дали. Не прошло и пяти минут с момента, как Драко ушел в гостиную Слизерина, она только потянулась за кулоном, лежавшим на тумбочке, как дверь открылась, и в палату по очереди прошмыгнули Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. Все трое так и были в теплых зимних мантиях и гриффиндорских шарфах, Рон еще сжимал в руках магазинные свертки — кажется, из «Сладкого королевства», — и было совершенно очевидно, что троица сюда проникла тайком, без позволения мадам Помфри. На лицах всей компании были написаны самое живое сочувствие и участие, и это потрясло Элиссу сильнее всего — даже больше, чем визит Драко до этого. Никто никогда не переживал за нее, кроме друзей. — Элисса, ты как? — спросил Поттер. Все трое приблизились и обступили ее кровать; Элисса видела, как они рассматривают повязку из бинтов на ее шее. — Помнишь что-нибудь? — Конечно, помнит, — сердито сказала Гермиона и бросила на него укоризненный взгляд. — Я же вам говорила — от вампирского укуса ты не отключаешься и не теряешь память! Только все твое восприятие и координация движений заметно заторможены… Уизли покосился в ее сторону с таким красноречивым выражением лица, что Гермиона оборвала саму себя и порозовела. — Прости, пожалуйста, — обратилась она к Элиссе. — Это было не слишком деликатно. Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? — Терпимо. Жить буду. — Ты очень бледная из-за кровопотери. Лучше приляг, а мы скоро пойдем, дадим тебе отдохнуть. Иронично улыбнувшись про себя, Элисса послушно легла. У Грейнджер явно есть какая-то тяга командовать. Правда, насчет причины бледности она ошиблась: Элисса до сих пор сохраняла болезненный вид из-за того, что все силы направляла на то, чтобы сдерживать «Сердце Исиды», которое прекрасно чувствовало ее раны и порывалось заняться исцелением. Ощущалось это как несильный, но постоянный зуд где-то в теле — вроде ничего особенного, но раздражает, и требовалась изрядная сноровка, чтобы полностью себя контролировать. Тем не менее, рано пока радовать окружающих своим бодрым, цветущим видом, какого не может быть у жертвы вампира. — Что произошло? Ты помнишь, как все было? — осторожно поинтересовался Поттер. Пришлось повторить им ту же историю, что и преподавателям. — Вы ведь меня спасли, правильно? — Элисса благодарно улыбнулась, стараясь сохранять на лице выражение умеренной слабости, и пару раз хлопнула ресницами. — Спасибо за то, что бросились на помощь. Если бы не вы, тот монстр мог бы… И я была бы уже… Она не закончила, опустила взгляд и шмыгнула носом, очень стараясь не переиграть. Вроде получалось — даже выражение лица Гермионы оставалось сочувствующим. — Мы… не сделали ничего такого. Вампир тут же отпустил тебя и удрал, — смущенно сообщил Рон. — Мы довели тебя до школы. Ты ноги кое-как переставляла, только, кажется, не особо понимала, что происходит… На этот раз Элисса кивнула совершенно искренне. — Я толком не помню, как очутилась в больнице. — Твое ожерелье вело себя как-то странно, — вдруг сказал Гарри, который заметил, что Элисса по-прежнему сжимает кулон в руке. Цепочка ярким серебристым хвостом свешивалась из ее кулака. — Оно нагрелось, светилось белым светом и никак не расстегивалось, Гермиона чуть ногти не сломала, пытаясь снять его с тебя. Так и должно быть? — Ага. Так оно реагирует на проявление сильной магии рядом. Греется и сияет. Но бывает полезно. Если чьи-то чары направлены на тебя, есть шанс это обнаружить сразу же, — как можно более беспечно отозвалась она. Рон и Гарри не услышали в ее словах ничего странного и тут же потеряли интерес, зато Гермиона задумчиво нахмурилась. Элисса же, чтобы поскорее отвлечь ее, сказала: — Меня очень активно допрашивала насчет случившегося Амбридж. Кажется, она не намерена оставить произошедшее вот так, без внимания. Маневр сработал — все трое неприязненно поморщились. — Элисса, ты только не обижайся… Но напади на тебя обычный грабитель — и Амбридж вряд ли бы так сильно захотела восстановить справедливость. Ты же помнишь, она ненавидит полукровок… А на тебя напал вампир. А Амбридж только дай повод вызвериться на кого-то из нелюдей… Хотя, конечно, сейчас повод у нее более чем достойный, — поспешила договорить Гермиона. Еще бы не достойный! На то и был расчет, — мысленно усмехнулась Элисса. — А ты… — Гарри запнулся, потом вдруг выпалил: — Ты не превратишься теперь в вампира? Самое занятное — на него очень выразительно уставилась не только Элисса, но и Рон с Гермионой, а Рон еще и спросил: «Чего?» — А что? — Гарри смутился и покраснел. — Вы же помните, как волшебники превращаются в оборотней?.. — И при чем тут они? — удивился Рон. — На Элиссу-то не оборотень напал! — Гарри, ты на каникулах явно пересмотрел фильмов ужасов, — первой поняв все правильно, заявила Гермиона и улыбнулась. — Это в «Дракуле» укус вампира сразу заражает человека, а спустя несколько таких жертва сама становится вампиром. В реальности это работает немного по-другому. Иначе по улицам бы ходили одни вампиры… — Ну да, — подтвердил и Рон, кажется, сейчас начиная понимать, почему Поттер мог быть не в курсе. — Это у вас магглы такое выдумывают? Чтобы один раз укусили — и все, ты вампир? Во дают! — Там мало того, чтобы тебя просто укусили, как меня сегодня. Для обращения нужно, чтобы вампир сначала обескровил тебя, практически досуха, а потом напоил собственной кровью. Она запустит трансформацию, — пояснила Элисса. Гермиона кивала в такт ее словам, как бы подтверждая, что Элисса все говорит правильно. — Через какое-то время просыпаешься вампиром. От новообращенных, кстати, лучше держаться подальше. Они голодны, плохо себя контролируют, в любой момент способны сорваться. А если вовремя не насытятся — могут стать Обезумевшими. — Что, и чеснок со святой водой не помогут? — расстроился Гарри. Элисса рассмеялась, а Рон покосился на Поттера и покрутил пальцем у виска, явно не поняв настолько странный выбор средств защиты. — Нет, — Гермиона покачала головой. — И в зеркалах они отражаются, и осиновых кольев не боятся. Но вот на солнце они слабеют, да и магия на них действует так же, как на волшебников и магглов. Правда, вампиры быстрее людей, в них попасть заклинанием не всегда легко… Но возможно. Это только Обезумевшие становятся почти неуязвимы для заклятий. Судя по лицу Гарри — об Обезумевших ему раньше слышать тоже не доводилось, но дальше углубляться в лекцию о вампирах он не захотел. Грейнджер же, кажется, хотела добавить что-то еще, но тут на пороге больничного крыла возникла мадам Помфри. — Это что такое? — строго вопросила она, переводя взгляд по всем трем посетителям по очереди. — Поттер, Грейнджер, Уизли, вы что здесь делаете? Я же четко сказала, что пострадавшей нужен отдых! — Простите, мадам Помфри, мы только… — Немедленно на выход! — заявила медсестра таким строгим, начальственным тоном, что Элисса тоже машинально присела и сделала попытку спустить ноги с кровати. От мадам Помфри это движение не укрылось. — Мисс Каройи, а вы куда собрались? Вам еще лежать, лечиться и отсыпаться! Немедленно под одеяло! Что ж за наказание такое!.. Поттер, чтобы, когда я вернулась, вас здесь не было! Она скрылась за другой дверью, где, как предположила Элисса, должна была находиться лаборатория с целебными зельями. Гриффиндорцы тихо прыснули и тут же дружно посмотрели на Элиссу. — Выздоравливай скорее, — пожелал Гарри перед тем, как они гурьбой двинулись в коридор, и понизил голос: — Мы бы не хотели, чтобы ты пропустила следующее занятие ОД. По-настоящему тронутая их заботой, Элисса не нашлась что ответить на такое дружеское, бесхитростное участие и потому молча проводила ребят искренней, слегка смущенной улыбкой. После чего выпила принесенное мадам Помфри Крововосполняющее зелье и легла спать. Но на этом визиты не прекратились. Ночь Элисса провела скверно. «Сердце Исиды» все настойчиво пыталось ее вылечить, деть его было некуда, оставалось только лежать в некоем подобии медитации, абстрагировавшись от всего прочего мира. Укушенная шея ныла, двигать ею было больно, а Элисса не привыкла так подолгу терпеть собственные травмы. Поспать толком не удалось, смутный «зуд» в теле раздражал невыносимо. Утро началось с того, что на пороге Больничного крыла показался Невилл Лонгботтом в компании той самой беловолосой девочки с Когтеврана, чья наблюдательность так неприятно поразила Элиссу в свое время. На сей раз у нее даже слов на внятное приветствие не нашлось, и она просто вытаращилась на новых посетителей во все глаза. Вид Элисса имела взъерошенный и невыспавшийся — извертевшись за ночь на неудобной больничной койке, теперь она сидела лохматая, с отекшими веками и покрасневшими глазами. Красота, должно быть, была неописуемая. Как ни странно, Невилл и Полумна не уставились на нее как на огородное чучело. — Привет, — очень смущенно сказал Невилл и положил на прикроватный столик коробку «шоколадных котелков». — Это тебе. Мы узнали, что произошло, это так ужасно… Как ты себя чувствуешь? Полумна в это время стояла рядом с кроватью Элиссы и рассеянно улыбалась — создавалось впечатление, что она забрела сюда по чистой случайности. Элисса покосилась в ее сторону с подозрением и улыбнулась Невиллу. — Мне гораздо лучше. Сегодня обещают выписать. — Такого еще ни разу не случалось. Школьники с третьего курса могут ходить в Хогсмид — и никогда ни на кого не нападали! Теперь, наверное, выходные в Хогсмиде насовсем отменят… Элисса, тебе что-то нужно? Мы можем для тебя что-нибудь сделать? Отправить письмо твоим родным, или принести тебе чего-нибудь вкусного из Большого зала, или какие-нибудь вещи? Учитывая, что у самого Невилла доступа в слизеринскую гостиную не было, ему пришлось бы передать ее просьбу кому-то из слизеринцев, и Элисса вполне могла оценить его силу духа и готовность помочь. И уже в который раз за последние два дня она испытывала неподдельную растерянность из-за такой заботы о ее здоровье или ее комфорте. Почему все эти дети — хоть гриффиндорцы, хоть Драко Малфой, хоть Полумна Лавгуд — ведут себя так, будто им в самом деле не все равно из-за того, что с ней, как она?.. — Нет, спасибо, — Элисса постаралась вложить в голос как можно больше признательности, но тот внезапно подвел ее и совершенно отчетливо дрогнул. Что делать с этими странными эмоциями, она не знала. — Ты очень храбрая, — вдруг заявила Полумна своим потусторонним голосом. На Элиссу она по-прежнему даже не смотрела, вместо этого достала палочку и подлила воды в вазу, где стояли цветы от Драко. — Другой на твоем месте трясся бы от страха и не мог прийти в себя после такого нападения. А ты такая спокойная, будто вообще не испугалась вампира. Словно имеешь с ними дело постоянно и уже привыкла. Очень по-гриффиндорски. — В общем, отдыхай, выздоравливай, — заторопился Невилл и посмотрел на Полумну укоризненно, очевидно, посчитав ее замечание бестактным. — Тебе же наверняка нужен покой. И они как-то быстро ретировались, пока Элисса переваривала очередное заявление от этой странной девочки с Когтеврана. Честное слово, из Полумны Лавгуд получился бы идеальный шпион — ее никто не воспринимает всерьез, а меж тем она видит и замечает вокруг себя абсолютно все. А сейчас она умудрилась подметить сразу две вещи, включая то, что Элисса в начале года чуть не попала на Гриффиндор. Впредь нужно быть еще осторожнее. Когда они ушли, мадам Помфри влила в Элиссу новую порцию зелья и принесла на подносе завтрак: овсянку, яичницу, жареные помидоры, кофе и тосты с джемом — все такое английское и уже до невозможности Элиссе надоевшее. Перекусив, она успела умыться и почистить зубы, а после к ней явилась целая делегация из школьников — на этот раз это были семикурсники с Гриффиндора: близнецы Уизли, Анджелина и Алисия. Элисса пересекалась с ними на разных занятиях выпускного курса и еще на встречах ОД, а потому такого внимания к своей персоне никак не ожидала. От них она получила в подарок еще несколько коробок со сладостями, пожеланий выздоровления, и осталась сидеть в тишине, переваривая свою неожиданную популярность. К счастью, уже через пару часов медсестра оказалась удовлетворена состоянием пациентки, и Элисса наконец-то получила свободу. Поскольку едва ли сегодня кто-то ожидал ее присутствия на уроках, Элисса, надев кулон на себя и подхватив все подаренные вкусности и букетик, отправилась в слизеринское подземелье. Но дойти до него она не успела: неподалеку от вестибюля на пути Элиссы вырос завхоз Филч. Смерил свертки в ее руках подозрительным взглядом и проскрипел: — Профессор Амбридж вас зовет. Зайдите в ее кабинет. Ладно. Это вполне соответствует плану. Улыбнувшись Филчу, она развернулась и зашагала по лестнице обратно наверх. Нашла нужную дверь и постучала — из-за поклажи в руках было неудобно, и стук вышел неровным. — Вы хотели меня видеть, профессор? — Да, мисс Каройи, заходите, — кивнула Амбридж. Она была не одна, в ее кабинете Элисса увидела нескольких человек, среди которых вдруг заметила знакомые лица — мракоборца Долиша, которого встречала в лавке Шайверетча, и еще двух, кто был в той же группе. Для полноты картины не хватало только мистера Уизли. А вот сам кабинет профессора Защиты от Темных Искусств производил самое отталкивающее впечатление — от изобилия розового цвета и огромного количества фарфоровых тарелочек с нарисованными котятами, которые увешивали стены. Котята были настолько отвратительные, что Элисса даже замешкалась на пороге, привыкая к этому зрелищу. — Ну что же вы, милая? — поторопила ее Амбридж. — Прошу вас. Надеюсь, вы лучше себя чувствуете? Мы понимаем, как вам тяжело сейчас, но все же просим еще раз во всех подробностях рассказать, что с вами вчера произошло, а заодно показать, где именно это было. Сделав несколько шагов вперед, Элисса рассмотрела на письменном столе какой-то чертеж — вероятно, как раз план Хогсмида. — А вы… — она овечьим взглядом обвела людей вокруг, и Амбридж нетерпеливо сказала: — Эти господа — мракоборцы, вы можете быть с нами совершенно откровенны. Разумеется, Министерство не может допустить, чтобы в Хогсмиде скрывался вампир, подвергающий опасности жизни волшебников. Прошу, мисс Каройи. Все, что вы помните. Уильямсон, примите у мисс Каройи ее вещи, чтобы девочка могла нормально все показать! Тот послушно забрал у Элиссы ее пакеты и коробки. Всхлипнув, она опустила глаза и принялась в очередной раз излагать ту же историю, но теперь — не скупясь на красочные подробности. Время от времени она машинально дотрагивалась до повязки на шее, терла глаза, шмыгала носом — в общем, исполняла положенный спектакль. Правда, она сильно сомневалась, что ей удалось вызвать в Амбридж хоть какое-то сострадание, но вот в искренности Элиссы усомниться было сложно. — Это произошло вот зде-е-есь, — она ткнула пальцем в нужное место на карте. — Там уходит лестница в подвал, и у меня туда упало кольцо… Я собиралась поискать его, кольцо от мамы, мне было жалко его потерять… И тут… Тут… Это все и случи-и-и-илось! Она торопливо закрыла лицо широкими рукавами форменной мантии и была готова поклясться, что кто-то из мракоборцев утомленно вздохнул. — Мисс Каройи, все будет хорошо, — еще более сиропно-сахарно, чем раньше, обратилась к ней Амбридж. — Ваш обидчик непременно будет арестован и понесет наказание! — Я не уверена, что он прятался там один, — прогундосила Элисса, все так же пряча лицо, и услышала, какая в кабинете воцарилась тишина. — Мне кажется, когда я спусти-и-илась по лестнице, я видела и другие тени. И слышала чей-то шепот! Но решила, что мне мере-е-ещится! — Он был не один?! — вскричал Долиш. — Но сколько конкретно? — Не зна-аю! — Это станет проблемой? Если их несколько особей?.. — спросила Амбридж быстро, а затем исправилась: — …Человек? Но мракоборцы, если и уловили ее оговорку, то предпочли не реагировать. — Это усложнит задачу, но несильно, — Долиш пожал плечами. — Спасибо, мисс, вы нам очень помогли… — Подождите! — вскинулась Элисса, когда стало ясно, что на этом ее полезность себя исчерпала и ее вот-вот попросят на выход. — Профессор, прошу вас! Я… не могла уснуть этой ночью, мне было очень-очень страшно! А ведь сейчас выпускной курс, скоро экзамены! Но я так плохо себя чувствую, ни на секунду не могу расслабиться, и меня пугает каждый шорох! Пожалуйста, скажите, когда это закончится? Когда вы собираетесь найти их и арестовать? — Мисс, мы понимаем, через что вы прошли, но вообще-то… — начал было кто-то из мракоборцев, и Элисса в ответ издала нечто среднее между плачем банши и воем Бенджи в полнолуние. Долиш даже отступил на шаг. — Мы приложим все усилия, чтобы это произошло как можно скорее, — быстро выговорила Амбридж, добавив в голос еще немного патоки — так, что Элиссе немедленно захотелось вымыться. — Думаю, уже послезавтра вы сможете спать спокойно, милая. А теперь разве вы не хотите пойти и прилечь? Элисса улыбнулась ей жалкой дрожащей улыбкой — глаза Амбридж оставались холодны и безразличны — и поспешила выйти. *** Выйдя из кабинета, Элисса поднялась в совятню, где написала небольшое письмо — буквально несколько строк — и отправила его со школьной сипухой. Несмотря на то, что близилось время обеда, идти в Большой зал ей не хотелось: Элисса догадывалась, сколько постороннего внимания она сейчас привлечет, поскольку известие о нападении вампира уже явно разнеслось по всей школе. А вспомнив, как все пялились на Гарри Поттера что на четвертом курсе, что на пятом, Элисса решила, что меньше всего ей хочется подобного, да и голода она особо не испытывала. Посему она не пошла в Большой зал, а спустилась в слизеринское подземелье. Коридоры были пусты: урок недавно начался, все опоздавшие уже успели добраться до классов. В факультетской гостиной царили тишина и благодать, мирно урчал огонь в камине. В женской спальне тоже было пусто. Элисса сгрузила свою ношу на покрывало и осмотрелась. Взгляд то и дело сам собой оказывался направлен на сундук у изножья кровати, но Элисса строго запретила себе туда смотреть. Вместо этого она приблизилась к зеркалу, покрутилась перед ним. Лицо уже не выглядело таким мятым, как утром, да и шея болела куда меньше — видимо, «Сердце» все-таки понемногу подлечивало ее и приводило в порядок самостоятельно. Бледновата, конечно, даже для самой себя… А еще… Ну, подбородок островат, лицо кажется угловатым, губы тонковаты, не хватает им чувственной пухлости, нос недостаточно прямой… Сообразив, что мысли снова ускакали куда-то не туда, Элисса поморщилась. Вот чем сейчас точно не время заниматься — так это изучать собственную физиономию в зеркале и сетовать на собственное несовершенство! Лучше бы думала о том, как именно Амбридж планирует разбираться с вампирами, как ей самой нужно будет оказаться завтрашним вечером в Хогсмиде, а еще… А он сказал, что она красивая… Даже несмотря на ее угловатость и дурацкий вздернутый нос! Элисса тяжко вздохнула, когда поняла, к чему все идет и почему она очутилась именно здесь. Некоторое время она сверлила глазами свой дорожный сундук. Потом решительно открыла крышку, достала крестраж, убедилась, что в спальне и поблизости никого нет, и надела диадему на себя. И вновь она очутилась в зеленом лесу и глубоко вдохнула ароматы лета — разогретой солнцем хвои, травы, дерева, чувствуя, как пригревают теплые лучи, а в душе против воли поселяется какое-то умиротворение. Пожалуй, теперь она понимала, каким образом крестраж мог с легкостью завладеть человеком. Да тут сам будешь с удовольствием возвращаться в эту иллюзорную реальность — уж она выглядит намного приятнее серого, дождливого британского октября! — Что с твоей шеей? — спросила молодая версия Волдеморта, вновь очутившаяся в двух шагах от нее. Темные глаза оставались внимательными и серьезными. Элисса тихонько про себя вздохнула. — Тебя ранили? — Вампир напал. Ничего особенного. Красивые черные брови взмыли вверх — видимо, укус вампира даже в понимании лорда Волдеморта с трудом попадал в рамки «ничего особенного». Элисса же молча смотрела на него, и ее взгляд метался по его лицу, пока она пыталась воззвать к рассудку и наконец-то принять решение. Со среды, с первой встречи с лордом Волдемортом из далекого прошлого, у Элиссы крутилась одна мысль… Абсолютно безрассудная, глупая и сумасшедшая, и она обругала себя последними словами, когда эта мысль, это какое-то неотчетливое побуждение сформировалось в конкретную затею. Ничего более идиотского она в своей жизни точно не выдумывала. Больше того — ей никогда и не хотелось ничего подобного. Но сопротивляться этой идее с каждым днем становилось все труднее. В конце концов, что она теряет? Если не получится — то только самоуважение, но это она как-нибудь переживет. — Что ты так странно на меня смотришь? — осведомился Волдеморт чуть насмешливо. — У тебя такое лицо, будто ты пытаешься решиться на какой-то невероятно сложный для тебя шаг… — Я вам нравлюсь? — этот вопрос сорвался с ее губ против воли, но вернуть сказанное было невозможно. Элисса в первую секунду застыла, оцепенев от ужаса, на лице молодого человека отразилось самое настоящее, неподдельное недоумение, а затем Элисса со свистом втянула себя в воздух и уставилась на него в ожидании ответа. — Что ты имеешь в виду? — бесстрастно осведомился он. Кажется, поведение Элиссы озадачило его по-настоящему. — В прошлый раз вы сказали, что я красивая. Ей самой с трудом верилось, что она говорила это вслух, да еще так… настойчиво говорила. Но, с другой стороны, перед ней находился лишь осколок души, кусочек того молодого Волдеморта, которым маг был много-много лет назад. С крестражем она могла себе позволить эту безрассудную храбрость. С настоящим Волдемортом — никогда. — Красивая, — он безразлично пожал плечами и посмотрел на нее как на чокнутую. — Но что с того? У тебя какое-то странное представление о флирте. Если, конечно, это был он. Вероятно, он намеревался смутить ее, но у него ничего не вышло. Элисса улыбнулась и приблизилась к нему вплотную. Волдеморт внимательно наблюдал за ней, а Элисса видела каждую ресницу вокруг его глаз и впервые как следует рассмотрела их цвет — глубокий, темно-карий, почти черный, без намека на крапинки или что-то в этом духе. — Не был. Я не умею флиртовать. Это признание, опять же, далось ей невероятно легко. Но только из-за того, что перед ней был крестраж. Даже если бы по какой-то фантастической причине у нее сложился такой диалог с настоящим Волдемортом… она бы умерла от стыда и унижения в ту же секунду. — Ты что, все еще под воздействием вампирского укуса? Глубоко вздохнув — что ж он все какие-то ненужные вопросы задает! — Элисса приподнялась на цыпочки и прижалась своими губами к его. В полном изумлении тот застыл как истукан, однако Элисса не отстранилась. Не разрывая поцелуй, она на некоторое время замерла не дыша, давая ему возможность принять решение и отреагировать. Как ни пыталась она убедить себя, что готова ко всему и что если он сейчас отвергнет ее, оттолкнет, посмеется — она это с легкостью переживет и на другой исход даже не рассчитывает, но сердце противно сжалось. Проползло несколько невероятно долгих секунд. Он подался назад. Ладно, этого стоило ожидать. Сама виновата, дура. Поскольку открыть глаза Элисса так и не решилась, она чувствовала, как он разглядывает ее, и не увидела, а именно услышала, как он тихо хмыкнул, почувствовала его дыхание на своем лице, почувствовала запах его кожи. В следующее мгновение его руки легли на ее спину и затылок, притягивая к нему вплотную, а сам Волдеморт впился в ее губы властным, агрессивным поцелуем. Элисса тихо пискнула — и как в омут с головой. Что-то незнакомое, неизведанное захватило ее и унесло с собой — даром, что в собственные школьные годы она с кем-то целовалась, и не раз, но то, что происходило в эту секунду, никак не напоминало те полустершиеся воспоминания из беспечной юности. Сейчас… Сейчас она прислушивалась к собственным чувствам, она изучала его, узнавала, словно знакомилась с ним заново… В его поцелуе не было нежности, ласки, осторожности, Волдеморт здесь предпочитал действовать точно так же, как в любой другой обстановке — решительно, бескомпромиссно, с твердой уверенностью в том, что она ему подчинится. Он с совершеннейшей легкостью перехватил инициативу и теперь целовал ее с явным знанием дела, и руки его властно скользили по ее телу, без стеснения, смущения, неловкости — что он там говорил о голых женщинах, которых ему доводилось видеть?.. Оно определенно того стоило, — успела мелькнуть у нее мысль. Элисса хорошо знала, что в реальной жизни этого не произойдет никогда. Да она бы по доброй воле и не пошла на такое, ибо, как выпутываться из подобной передряги, не представляла себе даже отдаленно! А уж сам Волдеморт… Об этом даже думать смешно. Но ей безумно, до смерти хотелось узнать, как все могло бы случиться… как бы это было, если бы они оба были нормальными людьми без таких чудовищных тараканов в голове, если бы они жили в совершенно другом мире — мире без его попыток захвата власти, без ее «Сердца Исиды». Даже если ограничиться одним только поцелуем. Элисса никогда не испытывала никаких чувств ни к одному мужчине, никакого сексуального влечения, никакого интереса. В восемнадцать лет она стала вещью, неодушевленным предметом, которому не положено иметь ни собственных переживаний, ни собственной воли, и ей пришлось в те долгие месяцы, складывающиеся в целые годы, фактически уничтожить, вытравить из себя все человеческое, только чтобы выжить. После побега из плена она лишь благодаря огромным стараниям и безграничному терпению Картера избежала сумасшедшего дома, осталась адекватным человеком, а холодный, взвешенный, целеустремленный разум стал ее гарантом нормальной жизни. Она снова научилась общаться с людьми, верить им, привязываться к ним. Ну а то, что женщина в ней так и не проснулась… Не самая страшная жизненная потеря. И к тому, что эта проклятая женщина однажды в ней все-таки пробудится и проявит интерес к происходящему, Элисса оказалась не готова. Да еще если вспомнить, благодаря кому эта внутренняя женщина внезапно подала признаки жизни — тут просто волосы на голове дыбом становятся! И Элисса знала, что ей нельзя допускать подобного, она должна оставаться отстраненной, собранной, воспринимать Волдеморта лишь как еще одного участника ее планов… Но ей было очень обидно просто отвернуться от всего этого, сделать вид, будто ничего нет. Так и не позволить себе узнать, каково это — обнимать, касаться, целовать человека, в присутствии которого у тебя дрожат руки, колотится сердце и подгибаются колени. Точнее, в реальной жизни она бы именно так и сделала, это было бы единственное возможное развитие событий, но если уж ей дали шанс встретить Волдеморта в другой реальности… Тут она обнаружила, что за это время он успел ослабить на ней слизеринский галстук, выправить края ее рубашки из-за юбки, а его теплые пальцы легли ей на поясницу и заскользили вверх по спине, вдоль беззащитного позвоночника. Элисса не сопротивлялась, даже слегка выгнулась назад, наслаждаясь его прикосновениями, вбирая их в себя, и это было так восхитительно — чувствовать его руки на своей коже… Тем временем он дотронулся до застежки бюстгальтера, и Элиссу заинтересовали сразу два вопроса — насколько гигиенично будет заниматься сексом на земле в лесу и как бы ей поизящнее стянуть с него мантию и рубашку и уже самой наконец-то дотронуться до него так, как ей давно хотелось? В маггловском кино у персонажей это получается как-то само собой, быстро и ловко, но насколько такое можно осуществить без определенной сноровки… Волдеморт издал глухой, сдавленный стон — настолько болезненный, что даже позабывшая обо всем в горячечном припадке Элисса никак не могла принять его за стон страсти. Она распахнула глаза — чтобы увидеть, как он отшатнулся назад и согнулся пополам, красивое лицо исказила гримаса жгучей боли, будто что-то разъедало его изнутри. — Что ты сде… — выдавил сквозь крепко стиснутые от боли зубы; на глазах Элиссы у него из носа потекла кровь, и такая же темная кровь хлынула изо рта. А молодой Лорд, разглядывая свежие алые пятна на руках, скорректировал вопрос новым болезненным шипением: — Кто ты?.. Его белая рубашка под мантией так же окрасилась красным, кровь пошла из глаз и ушей. Элисса буквально окоченела на месте и с вящим ужасом наблюдала за этой картиной, не веря, что видит этого человека в таком состоянии, не понимая, что происходит, а затем поступила так же, как делала всегда в подобных случаях — обратилась к «Сердцу Исиды». И… эффект был прямо противоположным обычному. Вместо того, чтобы исцелиться, Волдеморт закричал от боли и рухнул наземь; некоторое время все его тело били судороги, лицо исказилось до неузнаваемости, пока кровь продолжала литься из его рта… А потом он затих. Еще, наверное, целую секунду потрясенная Элисса видела безжизненное тело перед собой, а затем ее вышвырнуло в реальность. Тяжело дыша, она огляделась. Элисса вновь находилась в слизеринской спальне для девочек, вокруг не было ни души, на голове у нее по-прежнему красовалась диадема Когтевран… Форменная рубашка — полностью застегнута, галстук — повязан ровно. Все в порядке. Никто ничего не видел, ситуация под контролем. Вот только… Элисса сдернула тиару и призвала «Сердце Исиды», чтобы проверить свою догадку, и ошеломленно выдохнула. Вот только крестража у нее больше не было. В руках Элисса сжимала бесценный тысячелетний артефакт — однако теперь это было лишь старое, потускневшее от времени украшение без малейшего биения жизни. ========== Глава 56 ========== Все утро понедельника Элисса пробродила как сомнамбула, что весьма подходило к ее легенде и не казалось никому подозрительным. Совсем наоборот: она полагала, что если до этого момента тот же Снейп ещё сомневался в ее искренности, то при виде застывшего, отсутствующего лица Элиссы он должен был увериться, что к нападению вампира она не была готова вообще никак. Прочие обитатели школы вели себя по отношению к Элиссе очень вежливо и предупредительно: конечно, любопытные взгляды последние два дня преследовали ее точно так же, как и Поттера, регулярно, но при этом хватало и сочувствия. Профессора почти не обращались к ней на уроках, а одноклассники, причём с разных факультетов и курсов, спрашивали о ее самочувствии либо, заприметив пустой, рассеянный взгляд Элиссы, просто обходили её стороной. Дружелюбнее всех себя вел Отряд Дамблдора — то есть те, с кем Элисса общалась больше всего. Об укусе она сама уже не вспоминала. С утра мадам Помфри осмотрела шею Элиссы, осталась удовлетворена тем, как продвигалось выздоровление, дала Элиссе последние рекомендации и мази, чтобы не было шрамов, и отпустила ее. После чего Элисса, доведенная почти до неистовства надоевшим зудом, с огромным наслаждением наконец-то запустила регенерацию на полную мощность, и спустя десять секунд от двух небольших аккуратных ранок не осталось и воспоминания. Кулон от такого только радостно светился. В тяжёлые, почти мучительные раздумья она оказалась погружена по совершенно иной причине. Диадема Когтевран по-прежнему лежала в сундуке Элиссы, и именно к ней были обращены все мысли. Крестраж был уничтожен, от артефакта осталась лишь украшенная сапфирами полоса металла. Нет, очень древняя и баснословно ценная полоса, да к тому же, по легенде, обладающая собственными магическими свойствами, но что-то Элиссе подсказывало, что для Волдеморта это станет слабым утешением. Отсюда возникала чисто внешняя проблема, на которой Элисса изо всех сил старалась сосредоточиться и только о ней и думать. Волдеморт дал ей поручение, причём поручение, имеющее для него первостепенную важность, — и в лучших традициях Пожирателей Смерти она умудрилась его с треском провалить. Пусть не со зла, даже не по неосторожности, а лишь по незнанию, однако Элисса сильно сомневалась, что это станет для неё хоть каким-то оправданием. И ей теперь следовало как можно скорее придумать внятную и убедительную историю о том, что именно произошло с крестражем, — во-первых, чтобы Волдеморт не прикончил ее на месте за то, что она умудрилась настолько сильно напортачить, а во-вторых… Элисса скорее согласилась бы вытерпеть десяток Круциатусов, чем сознаться, что произошло на самом деле. Насчёт того, по какой причине крестраж погиб, у нее уже была своя версия, и оставалось только дождаться встречи с Троем, чтобы проверить догадку. Самое смешное было то, что ни о какой сложной головоломке тут речи не шло и причина смерти осколка души была совершенно простой и закономерной. Скорее, стоило обругать себя за недальновидность и неумение предвидеть очевидные вещи. Впрочем, тут у нее есть оправдание — она никогда раньше не сталкивалась с подобным. Не находила крестражи, не начинала общаться с заключёнными в них осколками души. Не приставала к ним с поцелуями. А они ей никогда не отвечали… Именно здесь начиналась вторая причина острых переживаний Элиссы, причём от этой причины следовало закрыться, отвлечься как можно скорее и решительнее, ибо тут вступали в дело не разум и логика, а чувства и эмоции абсолютно незнакомого Элиссе толка, и как вести себя с ними, она не знала. От воспоминаний о том поцелуе Элиссу весь вечер воскресенья и половину понедельника бросало то в жар, то в холод. Наблюдая в телескоп за потоком Орионид, поддерживая какой-то малозначительный разговор с профессором Синистрой, впервые в жизни она не могла сосредоточиться на своем любимом хобби и уделить ему должное внимание. Толком не понимая, что именно видит через окуляр, Элисса с какой-то доселе неведомой ей жадностью пыталась воспроизвести в памяти каждую секунду, каждое мгновение, чтобы навсегда запомнить его, сохранить. Еще ни одно воспоминание не казалось ей настолько важным, настолько ценным, ни к одному она не возвращалась в мыслях с таким трепетом. Наверное, это было даже смешно, и в какие-то моменты восторг и смущение сменялись страхом и злостью на саму себя. «Ты просто спятила, свихнулась от одного-единственного поцелуя, — пыталась воззвать к ней рациональная и холодная часть Элиссы. — Ради чего ты вообще затевала свой эксперимент? Чтоб было что вспомнить на закате лет? Поздравляю, опыт удался. Зато немного не удались последствия, так что о романтичных воспоминаниях в старости можешь забыть: никакой старости у тебя, по всей видимости, не будет. Ты, идиотка, до неё попросту не доживёшь. Так тебе и надо». Впрочем, рационального внутреннего голоса надолго не хватало, и он скоро затыкался, когда ему на смену приходил другой — более эмоциональный и чувственный, голос той Элиссы, которая появилась на свет совсем недавно. Но и с этой эмоциональностью было трудно — особенно когда так или иначе, но приходило время вернуться к тому, чем все закончилось. Элисса пыталась отрешиться от этого, но те картины сами вставали перед мысленным взором — кровь, хлынувшая из глаз, ушей и рта, болезненный стон, искаженное мукой лицо… Как этот человек мог умереть? Как он мог так открыто, откровенно мучиться от боли? Он всегда был сильнее всех, самым уверенным в себе и неуязвимым! Он даже почти стал бессмертным, он пережил попадание Авады Кедавры, но ему хватило силы духа и упрямства, чтобы вернуться буквально из небытия и заставлять себя жить в бестелесном состоянии целых тринадцать лет! Как он мог просто взять и умереть, да еще у нее на глазах?! Да еще от ее поцелуя! Она же не ядовитое чудовище, не Горгона Медуза и не богиня Артемида, чтобы мужчины расставались с жизнью только за то, что приблизились к ней! От таких раздумий впору было рехнуться. Не привыкшая к наплыву подобных эмоций Элисса укрылась за спасительной маской пустоты и безразличия, которая так сильно спасала ее в годы заточения, и потому для окружающих, к счастью, ее истинное состояние оставалось тайной. Но в душе у нее все клокотало, пенилось и бурлило. За всеми этими переживаниями она едва помнила, зачем вообще должна сегодняшним вечером выскользнуть из Хогвартса и отправиться в Хогсмид. Элиссе было жизненно важно встретиться с Троем, расспросить его, чтобы удостовериться в том, что ее теория верна. Только это имело значение. На Кристин, вампиров, облаву мракоборцев, Амбридж ей внезапно стало глубоко и искренне наплевать. Когда Элисса в полной мере осознала эту мысль, ею овладело сильное желание как следует стукнуться головой обо что-нибудь тяжёлое. Может, хоть тогда у нее мозги на место встанут… Вечером в понедельник она после отбоя направилась к той самой статуе одноглазой ведьмы, о которой на прошлой неделе упоминал Бенджи. В коридорах было пустынно, огонь факелов притушен, но Элиссе все же пришлось в один момент спрятаться за рыцарскими доспехами от завхоза Филча, пока он, шаркая ногами, проходил мимо. И уже у самой статуи ей под ноги выскочила кошка, миссис Норрис — но, едва приблизившись к Элиссе, тут же замурчала и сделала попытку потереться об Элиссины ноги. Элисса рассеянно почесала ее за ушами, после чего коснулась палочкой горба на статуе. Тот бесшумно повернулся, открывая черный проход. С помощью заклинания «Гоменум Ревелио» Элисса убедилась, что никто не прятался в соседнем классе и не следил за ней, а потом без колебаний ступила в потайной туннель. Шагая по темному коридору и разгоняя мрак огоньком «Люмоса», она чувствовала, как успокаивается сердцебиение. Она сможет все сделать так, как надо, и не подведет друзей. Некстати проснувшиеся эмоции не станут преградой, и она полностью владеет ситуацией и собой. Возможно, Волдеморт не так уж не прав, клеймя любовь и сантименты бессмысленными эмоциями для никчемных слабаков, поскольку сейчас от них точно больше вреда, чем пользы… Туннель закончился, когда Элисса успела уже порядочно заскучать в дороге, и вскоре она очутилась в подвале магазина. Вокруг громоздились коробки самых разных размеров, и уже здесь стоял сладкий душистый запах — Бенджи говорил, что лаз заканчивается в «Сладком королевстве»… Элисса прислушалась, но вокруг царило безмолвие, и чары обнаружения тоже никого не выявили. Тогда она безбоязненно поднялась по лесенке из подпола наверх. На двери висело заклинание от воров, которое Элиссе довольно быстро удалось снять. Маттео, наверное, убрал бы его за секунду; ей же пришлось немного повозиться. Звякнул дверной колокольчик, когда она потянула дверь на себя, и Элиссе в лицо дохнул холодный октябрьский ветер. — Ну наконец-то, — фыркнул знакомый голос совсем близко. — Я уж решил, ты засела в магазине и трескаешь сладости… — Иди ты! — обиделась Элисса. — Я умудрилась убрать охранные чары за пять минут, и вокруг до сих пор тишина! Алекс широко ухмыльнулся и крепко обнял ее, после чего отстранился и оценивающе взглянул на Элиссину мантию и шарф. Сама Элисса улыбалась во весь рот. — Все равно змеиная нашивка смотрится отвратно. Даже на тебе, — со вздохом констатировал он и, прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, кивнул куда-то вглубь полутемной улицы. — Идем? Мракоборцы начнут штурм позже, не раньше полуночи, когда все уж наверняка разойдутся по домам, но Картер точно начнет бухтеть, если нас долго не будет. — Да, пошли. Пока они направлялись к уже знакомому Элиссе глухому тупичку, она сбоку поглядывала на Алекса и была вынуждена признать, что ему переезд в штаб-квартиру Ордена Феникса пошел на пользу. Он постригся, побрился и в целом выглядел более… собранным и уверенным в себе, чем два месяца назад. В глазах появился какой-то новый, незнакомый Элиссе ранее блеск. Словно впервые за долгое время Алекс оказался на нужном, правильном для него месте. Орден Феникса. Ну да. Для коренного британца, да еще с фамилией Фоули, да еще того, чья семья скрывалась от гнева лорда Волдеморта, — самое то. Даже удивляться не стоит. — Трой уверен, что вампирюги от мракоборцев удерут. Если не все, то хотя бы Кристин точно. Но бежать им из этого тупика особо некуда, а мракорборцы наверняка установят Антитрансгрессионный барьер, так что выжившие попытаются удрать на своих двоих. Выходов из того тупичка всего два — либо на главную улицу, либо на еще одну боковую. На главную они не сунутся, слишком рискованно. Так что мы будем их ждать на боковой. Впрочем, вариант с главной улицей Картер тоже решил не вычеркивать. Там будет караулить Бенджи. Они свернули в очередной темный и мрачный закоулок — фонари здесь не горели, «Люмос» выхватывал только глухие кирпичные стены домов, и ей оставалось понадеяться, что Алекс точно знал, куда идти. Так и вышло. Они очутились на небольшой улочке, до которой уже доносился слабый свет, и Элисса поняла, что впереди находилась главная улица Хогсмида, до которой оставалась буквально пара десятков метров. Даже поздних прохожих можно было рассмотреть издалека. Элисса уже повернулась было с возмущением к Алексу, но тут из темноты выступило знакомое лицо — Маттео, и Элисса, едва сдержав радостный писк, повисла у него на шее — последнего из ее компании, кого она давно не видела. — Ну что, он и тебя протащил через все окрестные baraccopoli{?}[трущобы (итал.)]? — громким шепотом поинтересовался Маттео и скорчил Алексу рожу. — Он и нас заставил. Видите ли, он в этих краях когда-то учился, все улицы в деревне знает, покажет безопасную дорогу… Бенджи пообещал, что, если нам и выбираться отсюда придётся тем же путём, он Алексу лично засунет волшебную палочку в… — Зато нас уж наверняка никто не выследит! — так же шёпотом возмутился Алекс. — Ни венгры, ни вампиры, ни мракоборцы, ни, мать их, Пожиратели! С каждым его словом на лице Маттео расползалась все более блаженная улыбка. — Mio Dio{?}[Боже мой (итал.)], до чего же у нас насыщенная, увлекательная жизнь! А представляете, как охеренно будет, когда мы умудримся взбесить абсолютно всех, и гоняться за нами будут сразу они все?! Секунду Алекс и Элисса молча глазели на него, после чего Алекс, не произнеся ни слова, продемонстрировал Маттео средний палец. И Элисса была с ним полностью солидарна. — Ты псих и адреналиновый наркоман, — констатировал Алекс, будто поставил диагноз, а Элисса вместо выяснения отношений тем же шёпотом сухо поинтересовалась: — Я надеюсь, мне не нужно напоминать о серьёзности происходящего и о том, что ты здесь не только своей шкурой рискуешь, но и нашими? В первое мгновение Маттео явно хотел ответить ещё какой-нибудь искрометной шуточкой, но заглянул в лицо Элиссы. И, видимо, даже в тусклом свете «Люмоса» он прочитал там что-то такое, что осекся и посерьёзнел. — Не беспокойся, Элисса. Я тебя не подведу. Хотя вы скучные. Алекс продолжал хмуриться, Элисса только кивнула, но тут рядом с ними из мрака соткалась фигура Бенджи. — А чего все так подозрительно шипят? — осведомился он своим привычным раскатистым басом, и Элисса от неожиданности сильно вздрогнула и даже нервно заозиралась по сторонам. — Ты с ума сошёл?! — гневно, но все с тем же свистящим шипением вопросила она. — А что? — Бенджи тут же понизил голос до заговорщицкого шёпота, но в прозрачных глазах плясали веселые огоньки. — Мы обсуждаем какие-то жуткие тайны? — Никаких тайн, но нас же могут услышать! — Кто? — поразился он снова обычным тоном, после чего пожал широченными плечами. — Элисса, тут нас никто не услышит. Картер и Трой установили на этом пятачке Заглушающие чары. Как раз чтобы нас никто не обнаружил. — Да? — озадачился Алекс. — А тогда какого хрена мы… Он остановился глазами на Маттео, сообразив, кто первый начал говорить только страшным шепотом, и тот развёл руками и уже нормальным голосом невинно поинтересовался: — А что? Зато получилось очень таинственно и по-шпионски! — Козел, — высказался Алекс лаконично, и Элисса поддержала: — Дурак. Маттео продолжал легкомысленно ухмыляться, а Элисса осведомилась: — Где остальные? — Трой ныкается где-то на главной улице, следит за местными — чтобы никто не влез в самый неподходящий момент. Картер — в том самом тупике, где Трой тебя покусал. Но его никто не обнаружит, не дрейфь, — отчитался Бенджи. Она медленно кивнула. — Тогда ждём. Надеюсь, в районе полуночи мракоборцы все-таки нагрянут, и нам не придётся сидеть тут до утра… — Идём, — на этот раз совершенно серьезно, без намёка на шутку, сказал Маттео. — Я отведу тебя в твое место засады. Мы с Алексом будем совсем близко от тебя. Следующий час тянулся очень долго и уныло. На улице царила темень, «Люмос» пришлось потушить, и с каждой минутой становилось все холоднее. Элисса использовала Согревающие чары, но и они помогали постольку-поскольку. Замотавшись по уши в слизеринский шарф, она пыталась считать, повторять про себя рецепты зелий для Снейпа, и все равно понемногу ее тянуло в сон. Тем не менее, когда в соседнем тупичке начали угадываться посторонний шум и громкие голоса, она тут же стряхнула с себя оцепенение и прислушалась. В Хогсмиде было тихо, никто не вопил на всю улицу: «Стоять, вы арестованы!», однако инстинкты в один голос засигнализировали о том, что стоит быть внимательнее. Во мраке Элисса уловила движение — это подобрались и сосредоточились Алекс и Маттео, тоже почувствовавшие изменения в окружающей обстановке. Даже интересно, как проявят себя мракоборцы. Насколько они на самом деле хороши именно в боевых операциях? Смогут ли по приказу Амбридж убить всех тех, кто выжил после столкновения с Волдемортом и Пожирателями? Причём именно убить — Элисса сильно сомневалась, что Амбридж удовлетворится простым арестом. Почувствовав постороннее движение в проулке, она демонстративно вздохнула и повела плечами, разминая затёкшие суставы. Прав был Волдеморт, когда так пренебрежительно отзывался о боевых магах Управления… В проулке показались сразу две чужие фигуры — то есть почти половину вампирской группы мракоборцы умудрились упустить. Жалкое зрелище. Элисса неторопливо двинулась навстречу сгорбленным силуэтам; из темноты справа и слева от неё выросли Алекс и Маттео. Один из силуэтов перемещался странным зигзагом, неровно. Вторая фигура двигалась легче, но без обычной вампирской текучести. Оба были ранены. Рассмотрев посторонних на улице, одна из фигур — та, что шла более плавно, — неверной рукой вскинула волшебную палочку, а женский голос воскликнул: — Авада Кедавра! Ярко-зелёный свет охватил на секунду улочку, луч ударил в каменную стену, оплавив несколько кирпичей. Элисса молниеносно направила на фигуру собственную палочку: — Конфундус! — Калидум! Вампирша отклонила ее заклинание — красная вспышка столкнулась с бледно-желтым щитом, срикошетила и просвистела в опасной близости от Маттео, но не задела его. А Кристин надрывно выкрикнула: — Экспульсо! Элисса небрежно парировала вражеское заклятие. Она продолжала приближаться к женской фигуре, волшебная палочка смотрела в грудь противницы, готовая отреагировать на малейшее движение, и в душе Элиссы разрасталось странное ощущение собственного могущества и практически неограниченной власти. Раненая вампирша ничего не могла ей противопоставить, это было даже смешно — ее неловкие попытки атаковать, защищаться… Кристин словно тоже почувствовала нечто подобное. — Суффокато! — впервые за все время, что они были знакомы, в ее голосе послышалась нервозность. Элисса, практически смеясь, отбила ее заклинание и взмахнула палочкой из терновника. — Фрактус! До неё донёсся отчетливый звук ломаемых костей, с криком боли Кристин рухнула на грязную мостовую. Капюшон упал с ее головы, открывая неестественно белое лицо с лихорадочно горящими глазами. Невероятная красота сейчас поблекла, словно выцвела, хотя Кристин даже в таком состоянии умудрялась сохранять изящество и какую-то грацию в движениях. Кожа туго обтягивала череп, вампирша тяжело дышала через рот — она была голодна, и сильно. Видимо, бой сначала с Пожирателями, а потом и мракоборцами дался Кристин нелегко. Элисса же завершила дуэль обычным «Инкарцеро». Веревки плотно обвились вокруг рук и ног Кристин, и та, потеряв равновесие, повалилась набок. Глазами она пыталась найти последнего вампира из ее группы — которого Элисса оставила на Алекса с Маттео. Собственно, Алекс избавил Кристин от лишней траты времени. — Авада Кедавра! Безжизненное тело осталось лежать у кирпичной стены. В глазах Кристин на мгновение промелькнул страх, тут же сменившийся безысходной яростью. Лишенная возможности защищаться, она могла только с беспомощной злостью наблюдать, как к ней неторопливо приближается Элисса — без единой царапины, с аккуратной прической, ещё и облачённая в выглаженную школьную форму, будто перенеслась сюда прямиком из класса. Только значка старосты на отвороте не хватало, чтобы сделать картину уже максимально фантасмагоричной. Алекс и Маттео замерли по левую и правую сторону от нее. — Значит, мне нужно сдаваться? Потому что иначе ты перебьешь все магглорожденное население Хогсмида? — поинтересовалась Элисса негромко, заклинанием приманивая к себе палочку Кристин. Лицо той исказилось в гримасе уже неприкрытой ненависти, когда светлое тонкое древко очутилось в пальцах Элиссы. — Только не говори мне, что тебе внезапно стало жаль грязнокровок, — презрительно отозвалась Кристин, раздвигая губы в кривой улыбке. Зубы и рот у неё были в крови, каждый вдох с трудом вырывался из легких. — Даже ты не можешь быть настолько лицемерна, Каройи… — Мне плевать на всех магглорожденных Британии, — дружелюбным тоном сообщила Элисса, кожей чувствуя, насколько пристальный, даже встревоженный взгляд на неё бросил Алекс. Она продолжала приятно улыбаться, все ещё ощущая внутри этот восхитительный коктейль уверенности в себе и ощущения собственной силы. Это было очень непривычно: обычно Элисса всячески гасила подобные эмоции, попросту не позволяя себе в таких ситуациях поддаваться чувствам — ни положительным, ни отрицательным. Но сейчас… ей не хотелось этого. Почему-то при взгляде на ее улыбку и выражение глаз Кристин сделала странное перебирающее движение ногами — будто хотела отползти назад. Точнее, попыталась, поскольку ноги у нее по-прежнему были связаны. Элисса же приблизилась к ней практически вплотную. — И ты заставишь меня пожалеть о каждом неосторожном шаге, сдав Волдеморту кого-то из моих людей? — продолжила она тем же ровным тоном, в котором уже угадывались первые громовые раскаты — точнее, проскальзывали высокие ледяные интонации. Теперь Элисса спиной ощущала, как вместе с Алексом на нее внимательно смотрят и Маттео, и возникший из темноты Картер. И на краю сознания она уже понимала, почему: этот тон и манеру подобным образом манипулировать голосом они в последние недели должны были слышать многократно в исполнении другого волшебника, которому Элисса снова неосознанно подражала. — Так, кажется, ты высказалась?.. — И что ты со мной сделаешь? — хрипло осведомилась Кристин. — Убьешь? Моя смерть тебе ничего не даст, только отсрочит неизбежное. Идея натравить на нас фанатичную министерскую жабу оригинальна, но мало чем вас спасет. Тебе все равно не скрыться, не сбежать. — Я и не собиралась тебя убивать. В голубых глазах Кристин промелькнуло осознание, тут же сменившееся яростью. А Элисса стояла и прислушивалась к себе, пытаясь разобраться в охвативших ее эмоциях и понять, стоит ли давать себе волю и подвергнуть Кристин «Круциатусу» просто так, для удовлетворения собственной кровожадности и желания поквитаться с теми, кто годами преследовал ее, загонял, как дичь. Не ради того, чтобы добыть какую-то информацию, не для запугивания, не в качестве мести. И раньше Элисса однозначно подавила бы в себе эту жажду насилия в угоду рациональным доводам, но сейчас… Впервые в жизни ей уже не хотелось идти на попятный и сохранять какие-то рамки человечности и гуманности. А хотелось продемонстрировать в полной мере, кто она такая и чем это может быть чревато — связываться с ней… Особенно по собственной глупости и недальновидности. Хотелось поддаться ярости, выпустить на свободу то все самое темное, мрачное, хищное, что скрывалось в ней годами, — и только благодаря долгим усилиям и бесконечному терпению Картера было заперто на замок. «Власть — самое пьянящее чувство на свете. Ради нее на многое можно пойти и многим пожертвовать. Но тебе это тоже знакомо, не так ли?..» — как наяву раздался голос у неё в голове. Да, пожалуй. Пожалуй, знакомо. Останавливали две вещи. Обещание, данное Трою. Лица друзей. Элисса не видела их, но могла представить, как они изменятся, вздумай она все же выпустить самую темную часть себя на волю. Нет, она точно знала, что друзья не отвернутся от нее, даже не была уверена, что они попытаются остановить ее сейчас, но… ей не хотелось выглядеть монстром в их глазах. Даже совсем немного. Особенно в глазах Картера, который потратил не один год своей жизни на то, чтобы этот монстр так и не появился. Значит, придется держать себя в руках. Да, потом она порадуется тому, что в конечном итоге поступила правильно, но в душе… В душе в тот момент жило лишь одно чувство — острое, концентрированное разочарование от принятого решения. — Кристин, я дам тебе последний шанс. Возвращайся в Брюссель. Займись снова светской жизнью, вашими придворными интригами, зельеварением, прыгни обратно в постель к Себастьяну… — вампирша высоко вскинула брови, не ожидая подобного заявления от всегда воспитанной и сдержанной Элиссы, но та не остановилась. — Но не стой у меня на пути. Попадёшься мне на глаза снова — Жозеф тебя больше не защитит. Я понятно разъясняю? Или мне повторить по-французски? Краем глаза Элисса видела, как из темноты проступили прочие силуэты — Бенджи и Трой. И чувствовала на себе взгляды всех пятерых — удивленные, растерянные, настороженные. Кристин тоже не стала иронизировать, а вместо этого, подняв голову, напряжённо рассматривала Элиссу. Она же сделала полшага назад, одновременно разворачиваясь. Узнав в полумраке невысокую фигуру Троя, Элисса ему кивнула, и тот без слов выступил вперед. Кристин переменилась в лице — так быстро и так сильно, что Элисса даже испытала мимолетную досаду. Какое бы представление она тут ни устроила, насколько страшным голосом ни говорила, как бы ни угрожала — это все не имело никакого значения в сравнении с этой встречей. Ну-ну. Знать бы еще, какие именно чувства сейчас обуревают мадемуазель д’Альбер. Праведный гнев? Желание покарать предателя? Или отомстить марионетке, которая так ловко перерубила ниточки, за которые ее дергали, и сбежала? Молча отдав Трою волшебную палочку Кристин, Элисса отошла в сторону, за ней потянулись остальные — и никто из них не слышал, о чем вполголоса по-французски говорил Трой с Кристин. Бенджи широко ухмылялся — чувствовалось, что ему такая манера общения Элиссы с пленниками понравилась. Зато Картер и Алекс — те, кто знали ее дольше всех, — озабоченно хмурились. — Девочка, ты… — Возвращайтесь, — велела Элисса устало, не дав Картеру договорить. — Миссия выполнена, вампиров мы обезвредили. Скоро появятся новые. Будем следить за ситуацией. А мне пора обратно в школу. Маттео трансгрессировал первым. За ним последовали остальные — даже Картер, хотя и с видимой неохотой. — Вернешься из Хогвартса — мы с тобой поговорим, — только предупредил он, на что Элисса вымученно улыбнулась. После четырех хлопков она обернулась — чтобы увидеть, как вокруг запястья Кристин обвивается светящаяся нить магической клятвы. После этого совершенно бесстрастный Трой росчерком палочки перерезал путы на ней, и вампирша, пошатываясь, поднялась на ноги — где уже успели срастись сломанные кости. Бросила на Элиссу ненавидящий взгляд, молча взяла у Троя палочку. Пятый хлопок — и в проулке остались только они вдвоем. — Она больше не будет тебя выслеживать и убивать невинных волшебников, которые к нашим делам вообще не имеют никакого отношения, а заодно не сможет предупредить Себастьяна о том, где мы и чем занимаемся. Его тон был таким же безразличным и отстраненным, как обычно, однако, присмотревшись, Элисса с удивлением поняла, что сам Трой равнодушным отнюдь не выглядел. Не было в нем и каких-то сильных чувств, которые можно было бы ожидать от обычного человека — злости, печали, горечи, удовлетворения. Трой выглядел странно… удивленным, будто произошло что-то, к чему он точно не был готов. Ужасно интересно, что же в разговоре с Кристин так сильно вывело его из душевного равновесия — учитывая, что таким Элисса его не видела вообще ни разу за всю шестилетнюю историю их знакомства. Впрочем, Элиссе было совершенно ясно, что задавать ему вопросы смысла нет никакого. Все равно не ответит. А захочет — сам расскажет. Рассматривая Троя, Элисса обратила внимание и на то, насколько более живым он сегодня выглядел. Пропали тени под глазами, ушла мучнистая вампирская бледность, в глазах появился блеск, а губы приобрели цвет. Еще никогда Трой на ее памяти не выглядел настолько человеком, и это, конечно… приковывало внимание. Пусть это и было временное явление, и Элисса знала, что скоро такой эффект от ее крови пропадет. Разумеется, ее повышенный интерес от него не укрылся. Тем не менее, обсуждать самого себя Трой по-прежнему нисколько не желал и только сухо сказал: — У тебя весь вечер очень выразительное лицо. Что случилось? О чем ты хотела со мной поговорить? Этот вопрос он задал, уже накладывая на них чары, защищающие от подслушивания. В первое мгновение она восхитилась, каким образом этот волшебник умудряется подмечать абсолютно все. Даже Картер не заподозрил ничего странного, а ведь он знал ее лучше кого бы то ни было! Но тут же эту мысль вытеснили другие переживания, и, захлебываясь словами и не в силах далее удерживать это все в себе, Элисса единым духом выпалила Трою всю историю, ничего не скрывая. Единственное, на что у неё не хватило храбрости, — это назвать причину, по которой она решилась на поцелуй. Потому по ее рассказу выходило так, что несчастный лорд Волдеморт просто стал жертвой сексуальных домогательств со стороны своей ученицы. Какие выводы Трой сделает из услышанного, ей было страшно вообразить, но сейчас это не имело значения. Теперь он наверняка спросит, каким местом она думала, когда пошла на такое, и в чем вообще был глубокий смысл этого шага. Может, это как-то способствует их гениальному плану по борьбе с кланом де Колиньи и Акошами?.. Элисса успела произнести про себя саркастическую речь Троя почти целиком, когда он все-таки заговорил. В ответ на ее сбивчивую скороговорку он только сказал: — Ты уже поняла, по какой причине это произошло? Как тебе удалось уничтожить крестраж? Невероятно — но ей почудилось, что на сущие доли секунды в глазах Троя промелькнуло сочувствие. Но это пропало так быстро, что Элисса решила, что ей лишь померещилось. Она кивнула. — Это «Сердце Исиды», правильно? В твоих заметках я прочитала, что крестражи — это магия смерти. А «Сердце» — это магия жизни… И сосуществовать вместе они никак не могут, да? Одна уничтожает другую? — Да. — А почему именно я уничтожила крестраж, а не наоборот? Разве шансы у нас не были примерно равны? Я ведь даже ничего не ощутила, а Волдеморт из диадемы… он… его будто сожгли изнутри! Трой неожиданно усмехнулся. — «Равные шансы», скажешь тоже! Ты имела дело лишь с одним артефактом — статичным зарядом магии, который хранился в таком «законсервированном» виде на протяжении не одного десятилетия. А тут появляешься ты, имея в распоряжении мощнейший источник магии жизни! Разумеется, у несчастного осколка души не было против тебя ни малейшего шанса. Больше того скажу — я подозреваю, что ни один крестраж в принципе не способен продержаться долго рядом с «Сердцем Исиды». Ты влияешь на всех, кто оказывается рядом, люди возвращают молодость и здоровье благодаря одному только нахождению рядом с тобой. И полагаю, что и крестраж, что очутится в твоём присутствии, в полной мере ощутит эту магию на себе. Только он ослабеет, захиреет и умрет. Хотя и не сразу. Понадобится время — месяц, полгода, год… — Но осколок из диадемы умер за минуту! — Потому что ты его поцеловала. И это было не просто механическое действие — ты сама очень сильно этого хотела, хотела взаимности именно от этого человека, правильно? Она стала белее полотна. Откуда он это понял? Неужели все ее истинные чувства настолько хорошо читаются по ее лицу, и она окончательно разучилась притворяться и скрывать их?! — Не беспокойся, — молвил Трой ровно и спокойно, будто они обсуждали совершенно повседневные и тривиальные темы, которые в их разговорах всплывали то и дело. — Просто вспомни, что ты читала о крестражах. Они питаются жизненной энергией человека, для чего им нужно вступить в тесный эмоциональный контакт с магом. А тут крестражу даже не пришлось прикладывать для этого никаких усилий — ты сама очень щедро, добровольно и бескорыстно предложила ему свою жизненную энергию. Как тут откажешься от такого угощения? Ему только не повезло, что он ничего не знал о «Сердце Исиды» и о том, что твоя жизненная сила окажется ему не по зубам. Потрясенная Элисса надолго умолкла, осмысливая его слова и все больше убеждаясь, что Трой был абсолютно прав. И действительно — с чего бы Волдеморту, пусть и двадцатипятилетнему, так моментально отвечать ей взаимностью, учитывая, что видел он ее во второй раз в жизни? Вздохнув, она пожала плечами. — Ладно. Но что дальше? Крестраж уничтожен. Волдеморт столько десятилетий стремился к бессмертию — а тут появилась я и все ему поломала. Трой сложил губы, словно намеревался что-то сказать, однако в последний миг расхотел. Вид у него сделался задумчивый. — Почему Волдеморт вообще так стремительно помолодел из-за «Сердца Исиды»? — спросила Элисса вслух больше саму себя, без особой надежды на ответ. — Я имею в виду настоящего. Я же не прикладывала для этого ни малейших усилий, даже не думала возвращать ему молодость! И ведь из наших ни с кем больше такого не случилось! — У меня есть догадка на этот счёт, — медленно выговорил Трой, будто сомневался, стоит ли произносить это вслух. — Но пока нет твёрдой уверенности. Чтобы удостовериться окончательно, мы должны взглянуть на Иштвана Акоша. К этому она не была готова, а потому сильно вздрогнула и посмотрела на Троя с заметным испугом. — Зачем? — Увидишь, — туманно отозвался он, и Элисса знала, что больше ничего от него не добьётся. — Но полагаю, что я окажусь прав, и тебя будет ждать большой сюрприз. Мои домыслы вообще часто оказываются верными. — Это факт, — подтвердила она и слегка улыбнулась. Он тронул пальцами края чёрного капюшона. — На этом все? Или ты ещё хочешь что-то обсудить? — Нет. Только… — Элисса запнулась и мучительно покраснела. — Не рассказывай об этом никому, ладно? О том, что на самом деле произошло с крестражем. Я понимаю, насколько по-идиотски я себя вела. Но я не хочу, чтобы об этом узнал кто-то из наших. Я… умру от стыда, если Маттео или Бенджи отпустят хоть одну шуточку, Картер будет вопрошать, точно ли я в порядке и не нужно ли меня спасать, а Алекс посмотрит с ужасом и спросит, как мне вообще такое в голову взбрело — поцеловать Волдеморта… Трой взглянул на неё так, что смущение Элиссы тут же вытеснилось изумлением. Подобного насмешливого высокомерия в его глазах она не наблюдала ещё ни разу и сейчас действительно увидела перед собой того самого французского аристократа, которым Трой был рождён. И даже поняла, за что его так сильно ненавидел Себастьян де Колиньи: после одного такого взгляда тебе точно придётся несколько лет склеивать и лечить разбитую вдребезги самооценку. Но тот, похоже, решил сегодня добить ее окончательно. Видимо, столкновение с Кристин лицом к лицу настолько не оставило его равнодушным. — Смертные! — фыркнул Трой презрительно. — Ваши заносчивость и самоуверенность поистине способны войти в легенды. Вечно вам кажется, что ваши чувства, ваши переживания самые уникальные и неповторимые, и никто никогда уж точно не испытывал ничего подобного! Когда-нибудь ты доживёшь до моего возраста и поймёшь, что в том, что тебя сейчас гложет, нет ничего странного, необычного, неправильного и неестественного! Элисса таращилась на него во все глаза. А Трой напоследок вздохнул очень раздражённо, коротко взглянул на нее и трансгрессировал. ========== Глава 57 ========== Следующим утром Элисса отправилась в Большой зал в приподнятом настроении. Кристин в ближайшее время больше не доставит неприятностей, и в душе царило глубокое удовлетворение от того, как вчера все прошло. И мракоборцы поучаствовали, и убийства в Хогсмиде больше не возобновятся… Замечательное развитие событий. Завтрак проходил в привычной школьной атмосфере, Элисса наслаждалась кофе и тостами с джемом, когда совы принесли почту. Их появление она встретила без интереса — в эти два месяца Элиссе никто не писал, — но тут перед ней уселся незнакомый красивый филин с привязанным к лапе конвертом и выжидательно уставился на Элиссу. — Ты ко мне? — удивилась она, рассеянно перебирая в уме, кто мог бы вдруг так пожелать с ней пообщаться. Ну не враги же перешли на эпистолярный жанр и прислали ей какой-нибудь окончательный ультиматум! Филин ухнул в ответ и посмотрел укоризненно. И поскольку обращался он, вне всякого сомнения, именно к Элиссе, она аккуратно отвязала от лапки конверт и протянула филину кусочек ветчины с блюда. Тот принял угощение и упорхнул. Почерк на оборотной стороне неожиданно оказался ей знаком — Барти Крауч, вне всякого сомнения. И все же Элисса не стала тут же распечатывать письмо, а привычно использовала все известные ей заклинания проверки. Их количество вызвало удивленные и заинтересованные взгляды одноклассников, но, тем не менее, с вопросами к ней никто не сунулся. И только удостоверившись, что опасности нет, она разорвала конверт. «Нужно поговорить. В четверг в полночь будь у кромки Запретного леса со стороны теплиц. В сам лес не заходи. Б.». У Элиссы изумленно вытянулось лицо. Почерк точно Крауча, но… Это еще что за новости? О чем Барти должен с ней поговорить, что за срочность, что за спешка, что за таинственность? Это как-то связано с тем, что на нее напал вампир? С убийством вампиров в Хогсмиде? Но откуда Пожиратели могли об этом знать? Амбридж намеревалась провернуть все тихо, посвятив в происходящее максимально ограниченный круг лиц — потому что хотела именно прикончить вампиров, а не арестовать их! Ну потрясающе. Только разобрались с одной проблемой — тут же получай новый ребус. Развлекайся. На Травологию Элисса отправилась с твердой уверенностью, что ничего более странного в этот день уже не произойдет, однако она ошиблась. И во второй раз все случилось — как ни удивительно — снова в Большом зале, но на сей раз вечером. Ужин приближался к концу, народ понемногу расходился из Большого зала, когда произошло нечто непредвиденное — из вестибюля донесся громкий женский крик. Остававшиеся в зале студенты и преподаватели тут же потянулись на выход, и по их лицам Элисса поняла, что никто не понимает, что творится. Отодвинув кружку с недопитым чаем, она поспешила присоединиться к толпе. Поразительно — но создавалось ощущение, что тот крик, который отвлек школу от ужина, легко проник сквозь толстые каменные стены, и его услышал вообще весь замок: потому что народу в вестибюле внезапно оказалось очень много, включая полный преподавательский состав и все четыре факультета, от малышни до семикурсников. При этом все стояли вдоль стен, оставляя пространство в центре вестибюля открытым. Картина была следующей. Посреди помещения стояла женщина самого диковинного вида, который только можно было себе представить. Всклокоченные нечесаные волосы стояли дыбом, очки в толстой оправе сидели криво, из-за чего один глаз казался меньше другого; замотана она была в такую кучу шарфов и шалей, чем напоминала цыганку на вокзале. В одной руке она сжимала волшебную палочку, в другой — пустую бутылку. Рядом с ней валялись три тяжелых чемодана, причем создавалось впечатление, что их не слишком аккуратно спустили с лестницы — наверху которой, к слову, замер завхоз Филч. Неподалеку от волшебницы (у Элиссы создавалось стойкое ощущение, что та была слегка не в себе) стояла профессор Макгонагалл — бледная и, вне всякого сомнения, потрясенная. — Нет! — практически взвизгнула волшебница в шалях. — Вы не можете… Я отказываюсь в это верить!{?}[В этой главе используются реплики из книги «ГП и Орден Феникса», перевод РОСМЭН] — Но ведь вы знали, что к этому все шло? — осведомился хорошо знакомый голос — тонкий, девчачий, в котором безошибочно узнавалось жестокое удовлетворение. Элисса перевела взгляд и тут же поняла, что главным действующим лицом в этой сцене была именно Амбридж. В отличие от шокированной Макгонагалл, от студентов, которые просто не понимали, что происходит, Амбридж превосходно владела и собой, и ситуацией, и со стороны было видно, насколько она наслаждается происходящим. В глазах навыкате читалось откровенная радость, торжество, и создавалось ощущение, что эта женщина получает одинаковое удовольствие как от убийства нежити, так и от унижения преподавателей. Эта городская сумасшедшая в центре вестибюля — ведь на самом деле еще один педагог, правильно?.. — Хоть вы и не в силах предсказать даже погоду на завтра, вы, конечно же, не могли не понимать, что ваш убогий стиль работы и неодобрение, которое я ясно продемонстрировала вам во время моих инспекций, делают ваше увольнение неизбежным! — ясным, звонким голосом выговорила Амбридж. Она будто в один момент стала казаться выше, несмотря на приземистую фигуру. Нет, серьезно, как Волдеморт мог обойти своим вниманием такой бриллиант?.. — Вы не м-можете! — провыла женщина в шалях. — Я преподавала здесь шестнадцать лет! Хогвартс — мой дом! Вы не можете меня уволить! — Он был вашим домом, — с улыбкой, исполненной фальшивого сочувствия, откликнулась Амбридж. — Но перестал быть им, когда час назад министр подписал приказ о вашем увольнении. А теперь покиньте замок. Вы нам мешаете. Женщина продолжала рыдать, Макгонагалл приблизилась к ней и принялась утешать, бросая на Амбридж презрительные взгляды, студенты взволнованно перешептывались, а до Элиссы тут дошли два важных факта. «…шестнадцать лет…» «…вы не в состоянии предсказать даже погоду на завтра…» Шумно выдохнув, она посмотрела на женщину в шалях и шарфах уже новыми глазами, осознав, кого видит перед собой. Сивилла Трелони. Прорицательница. Та самая, которая произнесла Пророчество, за которым теперь так неутомимо охотится Волдеморт и из-за которого он и убил старших Поттеров! Элисса не посещала Прорицания, да и в Большом зале эта провидица ни разу не появлялась, но речь точно шла о ней! Волдеморт же говорил, что с момента произнесения Пророчества Дамблдор спрятал Сивиллу в Хогвартсе — и именно по этой причине все эти годы прорицательница была вне пределов досягаемости Волдеморта! Как говорится, помяни черта — и он тут же появится. Элисса только-только сложила в уме все имеющиеся детальки паззла, как дубовые парадные двери распахнулись, и в вестибюле возник Дамблдор собственной персоной. — Разумеется, вы правы, профессор Амбридж. Как генеральный инспектор, вы имеете полное право увольнять моих преподавателей. Но вы не имеете права выгонять их из школы. Он говорил вроде бы вежливо, но в его голосе безошибочно лязгал металл, и Элиссе подумалось, насколько же на самом деле был могущественен и опасен этот волшебник, предпочитавший прятаться за маской добродушного чудака слегка не от мира сего. — Н-нет, Дамблдор, — всхлипнула сама Трелони и обессиленно осела на один из чемоданов. — Я п-пойду! Оставлю Хогвартс… Поищу счастья в другом м-месте… Ага, как же, так ей сейчас Дамблдор и даст уйти. Да он в жизни не отпустит настолько ценного свидетеля, чтобы не облегчать лорду Волдеморту жизнь! — Мне угодно, чтобы вы остались, Сивилла, — отрезал директор таким тоном, что Элисса невольно встала прямее. Как ни парадоксально — Амбридж смотрела на него с раздражением и вызовом, и Элисса впервые за все время подумала, что заместительница министра была далеко не так умна, как ей всегда казалось. Поскольку недооценивать Дамблдора и не воспринимать его как угрозу определенно не стоило. — Профессор Макгонагалл, я могу попросить вас проводить Сивиллу обратно наверх? Та тут же устремилась к Трелони, будто только и ожидала слов директора: — Конечно. Пойдем, Сивилла… Поддерживая ее под локоть, Макгонагалл повела спутницу к лестнице. От толпы учеников отделился низкорослый профессор Флитвик, который заклинанием поднял в воздух чемоданы и заставил их плыть по воздуху следом за Трелони. Филч поспешил убраться с пути всей процессии. Амбридж смотрела на Дамблдора, в ее глазах и во всей ее фигуре читалось тщательно дозируемое бешенство. — И что, — очень тихо, почти шепотом, и очень ровно произнесла она, — что вы будете делать, когда я найду нового преподавателя на ее место и ему понадобится ее комната? Ответа Дамблдора Элисса не слышала: она увидела, как переглянулись Парвати Патил и Лаванда Браун — одноклассницы Поттера с Гриффиндора, которых она знала по занятиям ОД, — и, протиснувшись сквозь толпу, устремились по лестнице наверх, следом за скрывшимися Макгонагалл, Трелони и Флитвиком. Вспомнив, что Парвати и Лаванда вроде как очень любили уроки Трелони и даже на встречах ОД могли между собой обсуждать дневники сновидений и какие-то прочие глупости, которые им задавали на дом, Элисса решительно направилась следом, лавируя в толпе студентов. Продолжения дискуссии Дамблдора и Амбридж она не слышала. На лестницах и в коридорах школы царили тишина и пустота — кажется, все, включая призраков и школьного полтергейста Пивза, собрались внизу, и потому Элисса легко взбежала по ступеням на второй этаж, где нагнала девушек. — О, Элисса, привет, — одновременно расстроенная и возмущенная Лаванда сердито тряхнула волосами. — Ты слышала, как ужасно эта министерская крыса обошлась с Трелони? Это же попросту жестоко и недопустимо! Так нельзя! — Профессор Трелони — отличный преподаватель, мы столькому всему у нее научились! — вторила ей Парвати. — Ее нельзя просто взять и уволить! Ты ходишь на ее уроки, Элисса? Она покачала головой. — А зря, — с видом знатока заявила Лаванда. — Прорицания — очень полезный предмет, особенно… особенно в наше время! Умение предвидеть будущее, трактовать знаки судьбы может спасти тебе жизнь! «Трактовать знаки судьбы», вот оно как! Элисса мысленно усмехнулась. Волдеморт точно не остался бы к такому равнодушным. — Мы сейчас идем к ней… Хотим поддержать, помочь, — добавила Парвати. — Ты же видела, в каком она состоянии… — Я с вами, — быстро сказала Элисса и нацепила на лицо выражение самого искреннего сочувствия, которое только могла изобразить. — То, что творит Амбридж, — это… ужасно. Бесчеловечно! Девушки серьезно кивнули, а дальше Элисса поднималась уже с ними. Мда. И это никто из них не знает, что увольнение некомпетентных преподавателей — не единственное хобби Амбридж. Как же хорошо быть подростком — ты еще столько всего не знаешь о жизни, о людях… Элисса понятия не имела, где находилась обитель Трелони, и потому было очень кстати, что она нашла себе проводников. Парвати и Лаванда привели ее на самую вершину Северной башни, где Элисса еще ни разу не была, и теперь она с интересом уставилась на люк в потолке, откуда спускалась веревочная лестница. Люк был открыт, и сверху доносились всхлипывания, подвывания и успокаивающие голоса — Макгонагалл и Флитвик утешали Трелони как могли. Лаванда и Парвати решительно полезли наверх — чувствовалось, что путь им хорошо знаком, — и Элисса, помедлив, тоже отправилась покорять веревочную лестницу. Она очутилась в полукруглой комнате на вершине башни — и закругленная форма помещения оказалась ей настолько знакома, что Элиссу тут же ощутимо затошнило. Тем не менее, обстановка ничем не напоминала ее тюрьму. Это оказался класс, где вместо парт были расставлены пуфики и разложены подушки (почти как в Выручай-комнате на занятиях ОД), а в воздухе витал стойкий душистый запах каких-то благовоний, словно бы их жгли как раз перед тем, как Трелони попытались выставить из замка. Когда Элисса и девочки с Гриффиндора оказались в классе, Трелони как раз сидела в кресле у незажженного камина и покачивалась взад-вперед, Флитвик левитировал ее вещи в соседнюю дверь — очевидно, в жилые помещения, а Макгонагалл наколдовала из воздуха серебряный поднос с чайным сервизом и уговаривала: — Вот, Сивилла, выпей… Все хорошо, все позади… — Ну что ты, Минерва, все в порядке, — Трелони оскорбленно усмехнулась и громко икнула. — Это же такая мелочь — каких-то шестнадцать лет… И тут такое унижение… Тут Макгонагалл обнаружила новых гостей, но, как ни удивительно, на сей раз ее губы не сжались в тонкую полоску. Хотя она строго спросила: — Дамы, надеюсь, вы помните, что до комендантского часа осталось совсем недолго? — Мы помним, профессор, — заверила ее Парвати, и почему-то сегодня для Макгонагалл этого оказалось достаточно. — Профессор Трелони, как вы? — вперед выступила Лаванда. Та взглянула на нее совершенно пустым взглядом. Вблизи у Трелони оказался еще более безумный вид, чем в вестибюле, и Элисса вдруг уловила запах алкоголя от пустой бутылки, которую та раньше сжимала в руках, а теперь поставила на стол. То есть знаменитая потомственная прорицательница еще и пьяная в щи? Вообще замечательно. Мерлин, видел бы Волдеморт сейчас ту, чье предсказание он решил слепо принять на веру. Просто какой-то позор… Профессора вскоре ушли — и Флитвик, и Макгонагалл были деканами, и, как пояснила сама Макгонагалл, им нужно было удостовериться, что после всего случившегося студенты разошлись по факультетским гостиным. Их троице Минерва строго напомнила, что комендантский час нарушать нельзя, после чего учителя скрылись — при этом оставив четкое впечатление, что последний запрет был не очень строгим. — Девочки, вы идите, — Трелони словно только сейчас заметила их присутствие. — Спасибо, что зашли, но это лишнее… Я недостаточно компетентный преподаватель, чтобы вас учить дальше… — Профессор, перестаньте! — возмущенно воскликнула Парвати. — Это вовсе не так… — Нет, милая, ну что вы! — Трелони рассмеялась мелким, трясущимся, почти истерическим смехом. — Я слабый педагог… Ничего не понимаю в предмете… Да как она смеет?.. Столько лет беспорочной службы… Что она вообще может понимать в тонком искусстве предсказаний?! Хитросплетениях судьбы… Тайнах фатума… И дальше она забормотала что-то уже совсем маловразумительное — и то ли Трелони по-настоящему была пьяна, то ли просто не в себе. Элисса смотрела на нее — и все больше этот безумный вид, платки и шарфы, лохматые волосы казались признаком не потустороннего мира и чего-то сверхъестественного, а просто следствием тяги к пустым эффектам и алкоголю. Даже возникла мысль — может, Амбридж не так уж ошиблась, а Волдеморт и Дамблдор что-то перепутали? Как это посмешище может быть настоящим прорицателем, реально способным предугадать чужую судьбу?.. Они просидели так минут сорок — и, видимо, не желая еще больше нарушать школьные правила, девушки засобирались в гриффиндорскую гостиную. Все это время они, по сути, просто слушали бессвязные бормотания и жалобы на жизнь Трелони и лепетали бессмысленные утешения, и Элисса успела окончательно в ней разочароваться. К появлению совершенно незнакомого лица в ее башне Сивилла осталась полностью безразлична — она так упивалась жалостью к себе и самоуничижением, что Элисса так и не поняла, заметила ли Трелони вообще ее присутствие. И, когда Парвати с Лавандой решили отправиться спать, Элисса с облегчением присоединилась к ним. Девушки спустились по веревочной лестнице первыми — и Элисса собиралась последовать за ними, когда вдруг произошло… это. Она не ждала ничего необычного, и в прорицательнице она не видела никакой угрозы — и потому сильно вздрогнула, когда в ее плечо вдруг впились стальные пальцы. Обнаружить такую неженскую хватку у сумасшедшей Трелони было неожиданно, и Элисса круто развернулась, машинально выхватывая волшебную палочку — и внезапно увидела прямо перед собой стеклянные, совершенно бессмысленные глаза, которые из-за очков с очень толстыми стеклами казались попросту огромными, как у стрекозы. И было в этих глазах что-то такое, что слова застряли у Элиссы в горле, и она напрочь позабыла о Парвати и Лаванде, которые дожидались ее у люка. — Когда он был убит своим врагом, его тело исчезло, и никто не мог его найти, но она отыскала и сохранила… Но его враг не мог этого стерпеть, а потому разрубил его тело на куски, чтобы он уже никогда не вернулся в мир живых… Но она преданно любила его, а потому отказалась от всего, отыскала те разрубленные куски и воссоздала его тело заново, а потом вдохнула в него жизнь, ведь была самой Повелительницей Жизни, и он ожил… Но не пожелал оставаться в нашем мире, а потому ушел в загробное царство и стал Повелителем Мертвых… Мужем Повелительницы Жизни… — Что?.. — оторопело выдохнула Элисса. В голове стоял полный сумбур, но конечности почему-то налились свинцом — от внезапно охватившего ее страха. Совершенно бессознательного, иррационального, необъяснимого. Трелони моргнула — раз, другой, — ее взгляд сфокусировался, и она улыбнулась Элиссе. — Прости, а ты с какого курса?.. Я ведь даже не сказала спасибо за то, что ты пришла меня поддержать… Как тебя зовут? Выдавив в ответ нечто невразумительное, Элисса поскорее скатилась по веревочной лестнице вниз, прочь из башни. Парвати и Лаванда удивленно спросили, почему она так долго, и Элисса так же невнятно что-то им ответила. По все той же неведомой причине ее колотила дрожь, сердце стучало часто-часто. Услышанное требовало обдумывания. Но слишком это было внезапно, и непонятно, и… И Элиссу никак не отпускало ощущение, что в ту секунду Трелони действительно предсказывала будущее. Элиссино будущее. Но как это предсказание — пророчество, самое настоящее, мать его! — можно трактовать?.. *** — Вы наверняка читали в последние недели статьи в «Пророке», — объявил Гарри на очередной встрече ОД, которая состоялась на следующий день, в среду. — И в курсе, что в последние недели участились нападения дементоров. Я решил, что нам стоит попробовать взять уже что-то посерьёзнее — вызов Патронусов. В Выручай-комнате поднялся воодушевленный шум, какого Элисса не слышала уже давно: Патронусы относились к очень мощной светлой магии, на которую далеко не все взрослые обученные волшебники были способны. — На это у нас уйдет как минимум несколько занятий, а мы и так встречаемся раз в неделю… Но, на мой взгляд, Патронусы нам необходимы. Особенно в свете последних новостей. Гул усилился и звучал, вне всякого сомнения, одобрительно. «Давно бы так», — высокомерно высказался Захария Смит, но на него никто не обратил внимания, а Ли Джордан продемонстрировал Поттеру высоко поднятый вверх большой палец. — Вы должны сосредоточиться на каком-то очень счастливом воспоминании… Вызвать его в памяти и как следует сконцентрироваться на нем, а потом произнести заклинание — «Экспекто Патронум». После этого сама собой повисла удивленная тишина: уж очень короткой оказалась полученная инструкция. Элисса выразила всеобщее недоумение, когда в этом наступившем молчании озадаченно уточнила: — И все? Это был чуть ли не первый раз, когда она открыто заговорила, не опасаясь привлечь к себе постороннее внимание: обычно Элисса предпочитала держаться особняком и помалкивать. Тем не менее, никого ее вопрос не удивил, и Гарри кивнул. — Вы сейчас сами поймете, в чем сложность. Здесь недостаточно просто хорошего или радостного воспоминания… Это должно быть что-то очень-очень счастливое. И потом, не забывай: это сейчас мы находимся в безопасном месте, где нас никто не атакует. Представь, что было бы, если бы здесь находился дементор, а то и не один. Нам бы сюда, конечно, хорошо бы боггарта… Мой превращается в дементора, и я смог научиться… Так у Поттера боггарт — не лорд Волдеморт, что было бы довольно ожидаемо, а дементор? Неожиданно, но… не самый плохой вариант. — Экспекто Патронум! — голос Поттера звучал ровно, громко, и как-то сразу становилось понятно, что с этим заклинанием он в самом деле хорошо знаком. Из его палочки вырвался серебристый олень с ветвистыми рогами, который под восхищенные вздохи и потрясенные восклицания сделал круг по Выручай-комнате и растаял. Сьюзен Боунс и Ханна Аббот с Пуффендуя даже зааплодировали. — Вот как-то так, — серьезно сказал Поттер. Что, опять же, удивило лично Элиссу — в его тоне не было ни малейшего бахвальства, самодовольства, одна только сконцентрированность на деле. — Теперь вы пробуйте. На этот раз ребята не стали делиться на пары, а рассредоточились по Выручай-комнате. Лица у всех делались задумчивые либо же очень напряженные; с кончиков палочек некоторых посыпались серебристые искры. Элисса посмотрела на собственную и прикрыла глаза, собираясь с мыслями. По описанию Поттера, технически в вызове Патронуса нет ничего сложного, да и Картер, Маттео и Трой умели его вызывать. Значит, она тоже вполне в состоянии это освоить. Но после этой мысли… начались сложности. Элисса честно принялась перебирать в голове воспоминания, но с трудом могла понять, которое подходит под определение по-настоящему счастливого. Ночь, когда Картер вывел ее из особняка Иштвана, разоружив охрану и как следует помяв темной магией ребра самому Акошу?.. Это было крайне значимое событие в ее жизни, одно из ключевых, но чувствовала ли она тогда счастье? Точно нет. Ярость на своих тюремщиков и мучителей — да. Облегчение из-за того, что все закончилось — да. Страх перед неизвестным будущим — тоже. Но Элисса была уже настолько измотана долгим заточением, пытками и угрозами, что основным чувством, которое она тогда испытывала, была усталость, а на счастье у нее попросту не осталось никаких сил. Терновое древко нагрелось в ее руках и само собой дернулось — и Элисса, распахнув глаза, успела увидеть сноп злых алых искр, которые брызнули из палочки. У Невилла, стоявшего рядом, приподнялись в веселом недоумении брови. Элисса извиняюще улыбнулась и поскорее зажмурилась. Нет, ну это совсем никуда не годится. Волдеморт, помнится, говорил, что палочки с сердцевиной из пера феникса — самые своенравные и самостоятельные. И это родная палочка ощущает эмоциональное состояние хозяйки и таким образом выражает ей свою поддержку?.. Ласково погладив теплое древко, Элисса снова сконцентрировалась на воспоминаниях. Попробуем что-то более детское — например, время, когда она проводила лето с матерью и младшей сестрой на озере Балатон. Бескрайняя синяя гладь озера, голубое небо с легкими облаками, деревянный дом на берегу, небольшой пирс, мягкий песок под босыми ногами, крики чаек… Она не успела остановить саму себя, и память, вырвавшись из-под контроля, сама начала вытаскивать следующие картины. Она сидит на берегу, на который накатывают волны, и всякий раз ласковая прохладная вода ненадолго накрывает босые загорелые ступни. Рядом черноволосая девочка трех лет ковыряется в песке с самым серьезным и сосредоточенным видом, вокруг нее разбросаны игрушки. Стройная молодая женщина с длинными черными волосами и такими же светло-зелеными, как у Элиссы, глазами приближается к ним с корзиной в руке. На женщине легкое длинное платье, развевающееся на ветру, и издалека видна ее свободная, радостная улыбка, открывающая ровные белые зубы. Девочка на песке отбрасывает ведерко и вскакивает на ноги со звонким криком: «Мама!» Женщина приближается к ним, ласково проводит ладонью по голове маленькой девочки, после чего садится рядом и обнимает Элиссу… Вместо обычной человеческой речи из ее горла вырвался сдавленный сип: — Экспекто Патронум! Из палочки вырвались бледные облачка серебристого дыма, которые тут же растаяли, а Элисса отступила к стене и бессильно привалилась к ней спиной. В ушах гудело, перед глазами стояла какая-то пелена. Черт подери, только не говорите, что это слезы… Не могла она на самом деле расплакаться из-за подобного идиотизма. С тех пор прошло так много лет, что хранить в памяти эти картины попросту глупо. Те воспоминания не были именно счастливыми, у них был какой-то другой оттенок. Они были чем-то очень личным, какими-то остатками той Элиссы, какой она была в детстве. Когда она была мягкой, доверчивой, наивной, жизнерадостной. Когда она была слабой. Но это была не та слабость, которой Элисса стыдилась. Наоборот, это было напоминание о временах, когда она была нормальной. Когда в ее жизни не было «Сердца Исиды», не было дурацкой живительной магии, поломавшей всю ее жизнь. Не было долгих лет, проведенных в заточении, и она могла жить как обычная девчонка ее возраста. Хотя Волдеморт на такое посмеялся бы и сказал, что слабость всегда позорна и ее нужно любыми способами вытравливать из себя. Есть только сила, есть только власть… — Ты в порядке? — послышался обеспокоенный голос, и чужая рука дотронулась до ее плеча; подняв голову, Элисса увидела Гарри. Тот стоял совсем близко, в зеленых миндалевидных глазах за стеклами очков читалось живое участие. — Элисса, ты как? Ты после ранения еще не оправилась? Какого ранения?.. А, ранения! Это когда на нее вампир напал, точно. — Нет, я… Со мной все хорошо, спасибо, — она выдавила из себя фальшивую улыбку, догадываясь, насколько неубедительно это выглядит. — Может, тебе воды дать? — не отставал Поттер, и Элисса решительно потрясла головой. — Нет, спасибо. Я правда в порядке. Просто… Это заклинание вызвало некоторые воспоминания… И с этим сложно сразу справиться. — Я понимаю, — произнес он с какой-то такой интонацией, что Элисса сделала над собой усилие, сосредоточилась и натолкнулась на взгляд Гарри — застывший, какой-то безжизненный. Но он почти тут же совладал с собой. — Попробуешь еще раз? Здесь нет никакой неоднозначности, это должно быть очень-очень счастливое воспоминание. Ты должна буквально снова пережить эту эйфорию… Мимо них проскакала серебристая выдра. Гарри широко и радостно ухмыльнулся, и они с Элиссой оглянулись по сторонам в поисках того, кто первый справился с заданием. Увидели Гермиону, которая со скромным удовлетворением указывала палочкой выдре, куда скакать. С ума сойти. До чего же девочка талантливая, хоть и магглорожденная… Элисса кивнула, улыбнулась Гарри — тот улыбнулся ей в ответ — и снова смежила веки. Воспоминание, когда мать подарила ей телескоп? Когда Элисса сдала выпускную Трансфигурацию на «Выше ожидаемого»? Когда ритуал возвращения Волдеморту тела прошел успешно? Встреча с сестрой — уже в новой свободной жизни, когда они с Троем смогли придумать хитрый план и спасли ее из очень похожего заточения? Это все хорошие воспоминания, просто замечательные, но можно ли их назвать именно что полноценно счастливыми? Испытывала ли она тогда эйфорию? Очередной удивленно-восхищенный возглас — и Элиссе пришлось отвлечься от этих мыслей. Падма Патил указывала пальцем на серебристого зайца, который скакал вокруг Полумны Лавгуд, которая разглядывала своего Патронуса все с тем же слегка отстраненным видом — будто ничего особенного, в общем-то, и не происходило. В голове внезапно промелькнуло, какое воспоминание она могла бы использовать, и Элисса даже слегка покачнулась и постаралась поскорее прогнать прочь картинку с зеленым албанским лесом. Нет. Не подойдет! Она не хочет снова в это погрузиться, снова позволить тем бушующим чувствам и эмоциям захватить ее с головой! Потому что выбираться из этого она потом будет очень долго и трудно, и снова потратить долгие часы на то, чтобы полноценно совладать с собой — нет уж, спасибо! У тебя какое-то странное представление о флирте. Если, конечно, это был он. Нет, нет, нет! Она смахнула со лба проступившую испарину. Хреновая была затея, одна из самых идиотских. А если… Элисса вдруг тепло улыбнулась, сообразив, какое воспоминание можно было бы использовать. Но для этого стоило вызвать в памяти как можно больше деталей. Она так и сделала и постаралась сосредоточиться на картинах полугодовой давности: знакомство с Пожирателями, пытки Эйвери, темно-красные рубцы на руках, мертвенно-белый Люциус Малфой на коленях, высокий ледяной голос, легилимент, пытающийся пробиться сквозь ее ментальные щиты, запертая дверь со вставками мутного стекла, за которой угадывалось присутствие человека, скрежет ключа в замке… И на фоне этого — другое воспоминание: лица самых близких людей после долгой разлуки, раскатистый смех Бенджи, кудри Алекса и сладкий запах его сигарет, выразительный взгляд Троя, ослепительная белозубая улыбка Маттео, немного ворчливый голос Картера, спрашивающий: «Ты в порядке, девочка?» Вечер, когда впервые за много месяцев она могла быть собой, без притворства, без лицемерия, без страха разоблачения, когда могла искренне смеяться, когда они пятеро снова были с ней, теплая радость от встречи, наполнявшая ее от макушки до пяток… Глубоко вдохнув, Элисса сделала уверенный взмах волшебной палочкой: — Экспекто Патронум! На этот раз вместо дыма перед ней очутился серебристый хамелеон, который, повинуясь движениям Элиссы, сделал круг вокруг нее, пока она с изумлением рассматривала Патронуса. Хамелеон? Ящерица, способная менять окраску тела и успешно мимикрировать под окружающую обстановку? На ее губах расцвела радостная улыбка. Да, именно так. Ей отлично подходит. Интересно, а хамелеон-Патронус сам может стать другого цвета?.. — У тебя получилось! — радостно воскликнул Невилл совсем близко, из-за чего рука Элиссы слегка дрогнула, и серебристый хамелеон дрогнул вместе с ней. Этот возглас тут же привлек к себе внимание окружающих — посыпались такие же восхищенные поздравления, и тут Элисса уже окончательно потеряла концентрацию. Хамелеон растаял в воздухе. — Отличная работа, — одобрительно сказал Гарри, подходя ближе. — Потренируйся еще в вызове, хорошо? Чтобы в будущем тебе было легче его удерживать. Очень довольная и окрыленная, Элисса кивнула. Она смогла! Конечно, на фоне гризли, которого призывал Картер, хамелеончик смотрелся как-то скромно, но… Тут уже ничего не попишешь. Главное — ей удалось вызвать телесного Патронуса! Самого настоящего! Если захочешь самостоятельно поучиться вызывать Патронуса — не трать зря время. Бессмысленное заклинание, — как наяву зазвучал голос в голове. Да что ж это такое, черт возьми! Восторг скоро схлынул, и после занятия из Выручай-комнаты она выходила задумчивая, буквально заставляя себя улыбаться и как-то реагировать на одобрительные восклицания и похлопывания по плечу. Дойдя до первого этажа с пуффендуйцами — Эрни Макмилланом и Джастином Финч-Флетчли, — Элисса с облегчением попрощалась с ними и направилась в подземелье Слизерина. Ей явно противопоказано иметь дело с магией, которая требует от волшебника какой-то эмоциональной подпитки и погружения в воспоминания. Ладно бы она просто испытывала какие-то не самые приятные чувства — растерянность, боль, тревогу, смятение, — но ведь проблема в том, что этими эмоциями ее попросту затапливает с головой, и она в них захлебывается, не в силах зацепиться за что-то устойчивое и выкарабкаться из этого! Да, воспоминание о друзьях смогло стать таким якорем, но больше нормально вернуться к нему Элисса этим вечером уже не смогла, и повторно Патронус так и не показался. А все потому, что теперь в голову упорно лезли другие картины. Снова этот поцелуй, снова эти темные глаза, эти губы, этот запах… И теперь еще это невразумительное Пророчество, в котором неведомым образом присутствуют и она, и Волдеморт! Повелительница Жизни — это про нее, само собой, тут других вариантов нет. И тело она возвращала только Волдеморту, так что в странном предсказании Трелони они явно фигурируют вдвоем. А вот дальше начиналась форменная околесица. Никакой преданной любви к Волдеморту у нее нет, а уж год назад, когда она воссоздавала его тело, не было и подавно! Преданная любовь — это что-то глубокое, серьезное, очень искреннее, настоящее. Но Элисса-то ничего такого к нему не испытывает и даже не особо понимает, как такая любовь вообще выглядит и в чем заключается! И уж точно ради спасения Волдеморта она не стала бы «отказываться от всего»! И каким Повелителем Мертвых стал Волдеморт, когда вернулся? Пожирателей, что ли? Дементоров? Великанов? Что значит — «он не остался в нашем мире»? Каким еще мужем Повелительницы Жизни он стал?! Наверное, Трелони все-таки чокнутая. Только и всего. ========== Глава 58 ========== Комментарий к Глава 58 В этой главе используются реплики из книги "ГП и Орден Феникса", перевод РОСМЭН К встрече с Барти Элисса подготовилась основательно. Пропускать ее было чревато — мало ли что там взбрело в голову Волдеморту и почему он вдруг решил, что личная встреча необходима и даже зачарованным сном тут не обойдешься, — но все же не стоило исключать возможность, что это все лишь чья-то искусно придуманная ловушка, причем настолько хитрая, что сама Элисса до сих пор не поняла до конца, в чем она заключалась. Днем она наведалась к указанному в записке месту — мимо теплиц, к небольшой полянке перед Запретным лесом. Место было интересным с той точки зрения, что отсюда хорошо просматривались окрестности — было видно и берег Черного озера, и Гремучую иву, и хижину лесника неподалеку, и над всем этим возвышался неприступной громадой Хогвартс. В лес Элисса заходить не стала, окинула его взглядом издалека. На дальности луча заклинания деревья росли еще не очень плотно, спрятаться за ними какой-нибудь группе захвата будет проблематично. Не похоже на ловушку. Поздним вечером, после отбоя, Элисса накинула на себя Дезиллюминационные чары и выскользнула из пустынного вестибюля на улицу. Там стоял плотный холод конца октября, а влажная земля подмерзла и теперь тихо хрустела под ногами. Зажигать «Люмос» было нельзя, и дальше пришлось идти, полагаясь лишь на собственную память и зрение, хотя от последнего в такой темени смысла почти не было. В замке продолжали гореть окна, но окрестности они толком не освещали. Элисса вышла загодя, а потому, добравшись до удобного закутка между теплицами, присмотренного еще утром, устроилась там. Во-первых, они защищали от ледяного ветра, во-вторых — отсюда было очень удобно наблюдать за местом встречи. Согревающие чары не давали закоченеть, и можно сказать, что ожидание вышло даже комфортным. Она уже с некоторым интересом дожидалась развития событий. Ровно в полночь из леса ступила черная фигура — и поскольку вокруг стоял почти непроглядный мрак, Элисса даже не сразу сообразила, что это был человек, а не очередной сгусток ночных теней. Не было слышно хлопка трансгрессии, Элисса вся подобралась и крепче сжала волшебную палочку. Но вот с лица волшебника упал капюшон, хотя разглядеть его по-прежнему было невозможно. Слишком темно. Она нахмурилась, размышляя, как поступить дальше, но тут человек поднял палочку и узнаваемым голосом отчетливо произнес: — Люмос! Белый огонек осветил знакомые черты — слегка веснушчатое лицо, лохматые волосы. Барти поднял палочку повыше, давая как следует себя разглядеть. — Выходи, — предложил он, осматриваясь по сторонам. — Я знаю, что ты где-то здесь сидишь в засаде. Это я на последнем нашем занятии запустил в тебя тем ботаническим заклинанием, после чего твоя кожа позеленела, а на ушах выросли цветы. Элисса сердито фыркнула. Действительно, был такой эпизод незадолго до ее отъезда в Хогвартс. Соблюдая свою легенду, она подставилась прямиком под заклятие Крауча, из-за чего временно превратилась в женщину-растение. Она вышла из своего укрытия и бесшумно двинулась к Барти, но через пару шагов остановилась. Крауч неподвижно стоял на месте, всматриваясь в темноту, в которой скрывалась Элисса, и вроде все было в порядке, и даже «пароль» он назвал условно верный — то, о чем мог знать только настоящий Барти, — и все же… Что-то было не то. Слишком неподвижно он стоял, слишком застывшим в ту секунду казалось его лицо — ничего особенного, можно вовсе не заметить, но Элисса за прошедшие месяцы успела привыкнуть к порывистости, изменчивости Крауча. Весь его облик всегда дышал жизнью, Барти постоянно был полон кипучей энергии, которую не мог сдержать, и потому все время находился в каком-то подобии движения. Но сейчас он был полностью… статичен. Это можно было с легкостью пропустить мимо внимания, но Элисса давно привыкла всегда держаться начеку и никому не доверять. — Что случилось с твоим отцом? Бартемиусом Краучем? — громко спросила она из темноты. Барти повернулся на источник голоса, но не стал палить заклинаниями, к чему Элисса уже была внутренне готова, а вместо этого отчетливо произнес: — Я убил своего отца. И снова фальшь. Точнее нет, ответ был верным, но… Лицо настоящего Барти должно было озариться исступленной радостью, глубоким удовлетворением… и ничего такого не произошло. Он оставался спокоен, в нем ничего не дрогнуло в мстительном торжестве. Уже без колебаний Элисса направила на него волшебную палочку. — Экспеллиармус! Ей в руки прыгнуло чужое древко, а сам Крауч застыл на месте с ошарашенным выражением лица. Изумление почти тут же вытеснил гнев, но человек быстро совладал с собой. Он не позвал никого на помощь, и вокруг по-прежнему стояла тишина. Значит, он здесь один, без подмоги. И Элисса, на всякий случай использовав «Гоменум Ревелио», безбоязненно вышла вперед. Лже-Барти наблюдал за ее появлением с раздражением и досадой. — Хреново подготовился, — холодно сообщила Элисса, предусмотрительно стоя на небольшом отдалении и держа пришельца на прицеле собственной терновой палочки. — Чтобы выдать себя за другого человека, одних только правильных воспоминаний недостаточно. Есть еще походка, движения, интонации… И ты в самом деле рассчитывал таким дешевым поверхностным маскарадом обмануть меня? Он молчал, только его рот искривился в глумливой ухмылке, и человек в неискреннем восхищении наклонил голову. Каждое его движение было пропитано издевкой. Уголки губ Элиссы тронула недобрая улыбка. Сейчас посмотрим, насколько хватит его веселья… — Кто тебя послал? — осведомилась она ласковым тоном, который был холоднее ледяного осеннего ветра, который рыскал в голых ветвях вокруг. Некоторые ее враги хорошо знали этот голос — ибо за ним следовал безжалостный «Круциатус». — Мой отец? Иштван? Что велели передать? «Барти» не пошевелился, только его брови взмыли вверх в таком насмешливо-удивленном выражении, что в один миг дыхание Элиссы перехватило, а в горле пересохло от ужаса — ибо слишком хорошо ей было знакомо это выражение лица. Нет, не может быть! Он не стал бы, это попросту глупо — выпить Оборотное зелье, чтобы стать Краучем, он не выдает себя за своих слуг, слишком высокого мнения придерживается о своей персоне… Он не явился бы в Хогвартс лично, чтобы встретиться с ней! Не стал бы тратить свое драгоценное время на такую глупость, как увидеть ее вживую! Превратившись в мраморное изваяние, она опустила взгляд на чужую палочку в руке, и тут сердце Элиссы остановилось окончательно. Ибо эту волшебную палочку она знала слишком хорошо — вплоть до материала, сердцевины и длины. Как знала и руку, в которой эта палочка так удобно лежала и которой всецело подчинялась. О, Мерлин, помоги мне… — Может, вернешь ее мне? — предложил Барти. Голос был Крауча, вне всяких сомнений, но интонации… Как она могла быть настолько слепа, глуха и тупа?! Испытывать удачу Элисса не стала и без слов левитировала тисовую палочку владельцу. Тот поймал ее, навел на себя, и тут же личина Барти потекла, подернулась рябью; он стал выше, худощавее. Через несколько секунд перед Элиссой стоял человек, чью внешность она знала вплоть до последней черточки; за самим перевоплощением Элисса наблюдала с бессильной злостью, нервно сжимая палочку из терновника. Вот что ему снова в голову взбрело? А она молодец — и оскорбить, и поугрожать успела, и свой коронный ледяной тон включила, еще и про отца с Иштваном спросила… Хорошо, про вампиров ничего не ляпнула — вот вышел бы номер! Явно разобиженная таким обращением, терновая палочка наконец выпустила сноп ярко-белых искр, и Элисса спохватилась, что стоило бы держать себя в руках и успокоиться. Волдеморт слегка вздернул ровную бровь, наблюдая за этой картиной и без труда считывая, что с Элиссой происходило. — Ради чего этот маскарад? — хмуро спросила она, стоя на некотором безопасном отдалении и не делая попытки приблизиться. Вот как с ним вообще теперь разговаривать и объяснять свое поведение? — Ох, прошу извинить мне мою грубость, Повелитель — конечно же, маскарад был очень продуманным и хитрым, а я была непозволительно дерзка… — Замолчи. На изображение настоящего раскаяния и самоуничижения тебе все равно не хватает актерского таланта. Без малейших возражений Элисса заткнулась, не сводя с него настороженного взгляда. Волдеморт молчал, будто размышляя о чем-то — видимо, о том, что какой-то его замысел пошел не по плану. Лицо его было замкнутым, напряженным — и при этом Элисса все равно не могла оторвать от него глаз. Оставалось только понадеяться, что слабый румянец на ее щеках он спишет на холод — а все потому, что при виде Волдеморта теперь Элиссе в голову упорно лезли воспоминания о том, как она его поцеловала. Ну, не его конкретно, а молодую версию, но хотела-то его! И выглядел он вполне здоровым, и чувствовал себя более чем хорошо. Кажется, уничтожения крестража Волдеморт вовсе не заметил… Иначе говорил бы он сейчас с ней совсем по-другому. И поскольку от этих мыслей стоило поскорее съехать на давно протоптанную, а потому безопасную колею, Элисса предприняла вторую попытку: — Но кто может вас здесь увидеть и узнать? Дамблдор? Волдеморт не удостоил ее ответом, а вместо этого недовольно осведомился: — Что за история с нападением вампира? Что ж, можно было догадаться, что об этом он наверняка захочет узнать… — Досадное происшествие, — нехотя отозвалась Элисса, контролируя каждую лицевую мышцу. — В Хогсмиде удобнее было срезать путь через боковую улицу. Ну а там… Все и произошло. Мне другие студенты пришли на помощь. И поскольку он абсолютно точно был в курсе участия Поттера в случившемся, Элисса уже заранее мысленно поморщилась, дожидаясь взрыва, однако последовало что-то совсем другое: — Какого гоблина тебя до сих пор может одолеть один-единственный вампир, да еще в разгар дня? — вопросил он в сильном раздражении, Элиссе даже показалось, что во мраке алые глаза сверкнули особенно ярко и недовольно. — Чему тебя Барти учил все лето? А чем занимается твой хваленый Поттер в вашем дуэльном кружке, если ты до сих пор отбиться от одного кровососа не в состоянии? И тут два варианта: либо что Крауч, что Поттер — совершенно бездарные учителя, либо ты настолько бесталанная и ни к чему не годная! Элисса неопределенно пожала плечами, настороженно наблюдая за ним и дожидаясь окончания отповеди. Как-то… странно он себя вел. Нет, злился он точно так же, как обычно, и даже оскорблял ее и других людей так же, как раньше, и даже причину можно было легко понять — Волдеморт не терпел, когда кто-то из его армии не демонстрировал необходимых навыков… Но честное слово — неужели ради этих упреков ему было не лень нацепить обличье Барти и тайком пробраться в Хогвартс?! — Подойди ко мне, — неожиданно приказал он, и Элисса подчинилась. Сделала несколько шагов вперед, остановилась в паре метров от Волдеморта. Теперь она видела его совсем близко — видела знакомые алые глаза, мелкие ледяные крупинки на густых темных волосах, видела, как у него изо рта вырывается пар. Снова подступило идиотское и ненужное девчачье волнение. Лорд скользнул взглядом по ее слизеринской мантии, по лицу и наконец требовательно остановился на шее, замотанной серебристо-зеленым шарфом. — Мадам Помфри меня исцелила, — сообщила Элисса, не уверенная, что поняла его правильно — уж очень подобная забота и интерес к чужому здоровью были не в духе Волдеморта. — Даже шрамов не осталось. Со мной все в полном порядке. — Зато с напавшим на тебя вампиром — нет, — отозвался он саркастически, и Элисса кивнула. — Меня с пристрастием допросила Амбридж. Прямо в Больничном крыле, при других преподавателях. Потом, когда меня отпустили, она вызвала меня к себе, у нее был уже полный кабинет мракоборцев. Я так поняла, они решили устроить облаву. Амбридж же ненавидит полукровок — хоть великанов, хоть оборотней, хоть вампиров… Но я не знала нужного адреса, я в Хогсмиде-то была всего пару раз… — И устроили. От вампиров осталось четыре трупа, что несколько усложнило мне задачу, поскольку именно через этих вампиров тянулась ниточка к «Сердцу Исиды». Его голос звучал колюче, зло, и Элисса сделала максимально озадаченное и настороженное лицо. Внутри нее все противно сжалось, и оставалось только задаться вопросом, почему Волдеморт до сих пор не запустил в нее ни одним заклинанием за то, что она стала косвенной причиной того, что эта ниточка оборвалась. И это он еще не догадывается, что Элисса была не косвенной виновницей, а самой что ни на есть прямой! — Нападение на тебя не было случайностью. Я предполагаю, что тебя должны были или схватить, или убить — вероятно, из-за того, что ты служишь мне, и вампирам об этом стало известно. Повезло тебе, что драгоценный Поттер тебя спас. И снова — на удивление мирное, неагрессивное поведение, одни словесные нападки. И то ли в Волдеморта внезапно вселился миротворческий дух, то ли… Чтобы проверить свою догадку, Элисса демонстративно приподняла ногу, намереваясь сделать большой шаг вперед, но ее остановил повелительный окрик: — Стой! Она послушно замерла на одном месте. — Почему вы не можете пользоваться здесь магией? — спросила Элисса осторожно, пытаясь по его лицу понять, насколько он на самом деле злится. Как ни удивительно — но на его губах проступила слабая тень довольной улыбки. А она еще немного подумала и исправилась: — Нет, не так. Мне же удалось вас разоружить, а вы смогли изменить внешность. Получается, вы не можете использовать магию в мой адрес, а я в ваш — могу? Почему? И почему я не могу к вам приблизиться? Вместо ответа Волдеморт поднял волшебную палочку и ткнул куда-то в воздух перед собой — и тут же из этой точки побежало в разные стороны бледное свечение. Через пару секунд Элисса поняла, что это была целая стена — полупрозрачная пленка отделяла ее от Волдеморта, уходила далеко вверх, пряталась в землю. — Это защита Хогвартса, — сообщил Лорд, опуская палочку. Магическая стена тут же снова стала невидимой, но Элисса, уже позабыв об этой стене, не отрываясь смотрела на Волдеморта: в его голосе, вне всякого сомнения, слышалось незнакомое ей благоговение. — Очень древняя, по-настоящему могущественная магия самого замка. Хогвартс скрывает множество древних тайн, жизни не хватит, чтобы раскрыть их все… Именно эта магия — защитная — подчиняется директору Хогвартса, а в этом году Дамблдор, узнав о моем возвращении, наверняка многократно ее усилил… И потому если ты выйдешь за пределы защитного поля — Дамблдору тотчас станет об этом известно. Я же просто не могу пересечь это поле снаружи без разрешения директора Хогвартса. — Но ведь есть камины… — Ты предлагаешь мне перенестись в Хогвартс по каминной сети и устроить променад вокруг озера? — спросил он с иронией, но в его голосе Элиссе вдруг почудилась подавляемая, тщательно скрываемая тоска. — Может, мне еще и пригласить Дамблдора присоединиться? Он скучает по этому месту, — вдруг пронеслось в голове Элиссы. Очень сильно, будто с этим местом у него связаны какие-то мощные положительные воспоминания — и даже Волдеморт, не особо склонный к сантиментам, попадает во власть ностальгии. Причем мало того что просто скучает — еще и относится к Хогвартсу с огромным уважением, каким-то даже почтением, и теплом. Самое невероятное было то, что за все время своего пребывания в Британии Элисса встретила лишь одного человека, в чьих глазах она видела такую же искреннюю любовь и привязанность к Хогвартсу, словно это место было не просто школой, а твоим другом. Домом. Гарри Поттера. Но, пожалуй, заикаться о данном наблюдении при Волдеморте было равносильно самоубийству. — Какие у тебя еще новости? — тем временем спросил он. На удивление, сейчас его голос звучал спокойно, даже миролюбиво — и, взглянув на Волдеморта, Элисса в самом деле не увидела в нем той злости, которую ожидала найти. Может, накануне произошло что-то хорошее, что полностью вписывалось в его планы, а то и вовсе какой-нибудь приятный сюрприз? Уж слишком Волдеморт с ней дружелюбен. Никакой чрезмерной агрессии из-за того, что до вампиров ему больше не добраться, как и на то, что даже проучить Элиссу каким-нибудь заклятием он сейчас не может… Он лишь стоял в нескольких шагах от нее — и так странно было сознавать, что эти несколько шагов нельзя было просто преодолеть, чтобы приблизиться к нему! — и ждал ответа. Почему-то в душе что-то екнуло, а сердце забилось быстрее. — Ваша диадема у меня. Спрятана в моих вещах. Глаза сверкнули красным особенно ярко, но он только кивнул. Хотя Элисса была готова поклясться, что волнение охватило его примерно с той же силой, что пламя костра — сухую бересту. — Когда ты покинешь Хогвартс, спрячешь ее там, где я тебе скажу. Вдаваться в расспросы она мудро не стала, только кивнула. — Как скажете. — Что еще? — Дамблдор вызывал меня к себе в кабинет на допрос, — Волдеморт ощутимо помрачнел, но Элисса быстро договорила: — Не беспокойтесь, ничего особенного не было. Да, он явно в курсе, кто я и зачем здесь, и да, Дамблдор наверняка за мной следит… Но он не делал мне никаких предложений, предостережений и прочего. Просто присматривался ко мне. А когда его нет поблизости — Снейп с меня точно глаз не спускает. Пока вы получаете информацию из Хогвартса от Люциуса Малфоя, Снейп… — Это Северус сообщил мне, что ты попала в Больничное крыло. Люциус с тем же известием несколько запоздал. Элисса поморщилась, но промолчала, однако Волдеморт вдруг спросил: — Ты смогла что-то выяснить о Северусе? Она отрицательно покачала головой, но складка меж бровей Элиссы стала глубже. — Нет, ничего. Само собой, он выполняет поручения Дамблдора, но это вполне вписывается в его роль двойного агента. Я полагаю… Полагаю, что ответ на вопрос, кому он на самом деле верен, знает только сам Северус. — Он тебе не нравится, — заявил он, пристально вглядываясь в ее лицо и не рассердившись на ее слишком вольное высказывание. — Почему? Что ты в нем такое разглядела? Говори открыто, не бойся. Я знаю, что твои догадки нередко оказываются близки к правде. Элисса все еще неопределенно пожала плечами, не зная, как сформулировать. — Я ему не нравлюсь. Он даже не сразу заговорил — словно ожидал, что она внесет какую-то ясность, однако Элисса больше ничего не добавила, и Волдеморт высокомерно усмехнулся — пожалуй, даже с каким-то разочарованием: — И все? Ты многим не нравишься. Если ты думаешь, что то, что ты кому-то не нравишься, автоматически делает его моим врагом… — Да не в этом смысле! — возмутилась она, уязвленная тем, какую подоплеку он внес в ее слова, хотя Элисса уж точно не подразумевала ничего такого! Но… наверное, рассердилась она все же слишком горячо и неуместно. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы поскорее взять себя в руки, и дальше Элисса говорила спокойно и сдержанно: — Я не нравлюсь ему не так, как остальным. Другие Пожиратели Смерти недолюбливают меня из-за близости к вам, видят во мне конкурента в борьбе за вашу благосклонность. И вы сами это прекрасно знаете. Со Снейпом… тут что-то другое. Я с ним толком не знакома, никогда не сталкивалась раньше, не наступала ему на больную мозоль, не воровала у него редкие ингредиенты и вообще никак дорогу ему не переходила. Но у меня странное ощущение, что… его неприязнь ко мне именно личная. Я ему чем-то очень сильно не нравлюсь, именно я сама. Но мне пока непонятно, в чем тут дело. Как ни парадоксально, Волдеморт не стал делать никаких уничижительных замечаний, и даже подбородок не вздернул презрительно, а после паузы сказал: — Разберись с этим сама. Потом отчитаешься. Черт возьми, неужели он в самом деле не стал поднимать ее на смех, хотя Элисса прямым текстом ему рассказала, что пытается понять, на чем строится чье-то отношение к ней — хотя Волдеморту на такие вещи всегда было абсолютно и глубоко плевать? — Хорошо, Повелитель. — И есть еще кое-что, о чем тебе стоит знать, — теперь его тон звучал по-деловому. — Через два месяца, под Рождество, Поттер отправится в Отдел Тайн. Твоя задача — сопровождать его. Разумеется, не в качестве конвоя, а достаточно будет дружеского, — все его лицо перекосилось на этом слове, а глазами Волдеморт так и впился в лицо Элиссы, однако договорил до конца, — участия. Мальчишка должен будет забрать оттуда Пророчество. Проследи, чтобы с ним ничего не случилось по пути в Министерство и на месте, пока Пророчество не попадает к нему в руки, а после — в руки Люциуса. А самое главное — чтобы Пророчество попало ко мне. Поняла? — В Министерстве будут Пожиратели? — только и спросила Элисса. — Маттео Карбоне смог придумать заклинания, чтобы убрать все охранные чары из Отдела Тайн? Он кивнул. — Я все поняла, Повелитель. — Будь готова к тому, что из Отдела Тайн ты обратно в Хогвартс не вернешься. Отправишься вместе с моими слугами к Малфоям. Потому в Министерство ты должна будешь явиться с диадемой Когтевран. И не приведи Мерлин ты ее где-то потеряешь или забудешь, — добавил он совершенно серьезно. — В этом случае тебя уже даже Дамблдор не спасет. — Я это прекрасно понимаю, Повелитель. Как и раньше, не тратя слов на прощание, Волдеморт молча трансгрессировал. Элисса несколько секунд глядела на место, где он только что стоял, после чего вернулась обратно к теплице и устало прислонилась к стеклянной стене. Ну хоть в Хогвартсе ей осталось прозябать меньше двух месяцев. Правда, интересно, что именно Волдеморт придумал, раз настолько уверен, что под Рождество Поттер очутится в Отделе Тайн. И все же любопытно — неужели нельзя было передать ей всю эту ценную информацию через сон, как раньше? За что ей такая неслыханная честь — личная аудиенция у лорда Волдеморта ледяной предхэллоуинской ночью? *** Несколько недель после этой встречи прошли мирно и спокойно. В Хогсмиде царили тишина и благодать, общественность не потрясали новые массовые убийства, Элисса наслаждалась спокойствием в школе. Она продолжала посещать занятия, сидеть в библиотеке, корпеть над домашними заданиями, общаться с одноклассниками — но спустя время это приобрело какое-то свое… умиротворение. В Хогвартсе она была словно отрезана от большого мира и могла слегка расслабиться. Само собой, она прекрасно осознавала, что постоянно находится под присмотром Дамблдора, да и из внешнего мира ее враги никуда не делись, но все же… Чисто эмоционально у нее появилась возможность перевести дух. Занятия ОД шли своим чередом. За прошедшие недели еще не менее десятка человек освоили Патронусы, Поттер успел обучить их компанию нескольким неплохим заклинаниям, а в декабре снова устроил урок, посвященный Патронусам. Находиться на таком занятии в Выручай-комнате было одним удовольствием — всюду парили серебристые силуэты животных, и с порога тебя словно омывало потоками теплого сухого воздуха. — У вас получается все лучше, — одобрительно сказал Гарри, когда мимо него прогарцевала лошадь, созданная Джинни Уизли. Следом бодро проскакал кабан, принадлежавший Эрни Макмиллану. — Невилл, не забывай — надо вспомнить что-то очень-очень счастливое… — Я пытаюсь, — отозвался тот с несчастным видом. Невилл покраснел от натуги, но из палочки у него до сих пор вылетали только струйки серебристого дыма. — Какие они хорошенькие! — восхищенно воскликнула Чжоу Чанг, наблюдая за серебряным лебедем, грациозно плывшим над книжными шкафами. — Суть не в том, что они хорошенькие, — терпеливо произнес Поттер, — а в том, что они должны уметь защитить тебя… Элисса перевела взгляд на собственного хамелеончика, который юрко бегал по воздуху вокруг нее, и только краем глаза заметила, как приоткрылась дверь Выручай-комнаты. Понемногу голоса вокруг смолкали, и она, повернувшись, увидела, что перед Поттером стоит домовой эльф с целой башней странных вязаных шапок на голове и взволнованно что-то верещит тонким голоском, а лицо Поттера постепенно меняет выражение — с удивленного на встревоженное. — Добби пришел предупредить вас… но всем домовым эльфам велели молчать… Он ринулся к стене головой вперед, но Гарри успел его схватить, явно понимая, что иначе эльф точно себя чем-нибудь покалечит. Теперь уже все, кто находился в комнате, растерянно наблюдали за происходящим. — Что случилось, Добби? — Гарри Поттер… она… она идет сюда… Эльф попытался ударить сам себя, но Поттер перехватил его свободную руку, чем заслужил одобрительный кивок Элиссы. — Кто «она», Добби? Внятного ответа не последовало, эльф словно захлебнулся собственным голосом. — Амбридж? — резко спросил Поттер. Рядом кто-то тихо охнул — кажется, то ли Ханна Аббот, то ли Сьюзен Боунс. Добби сдавленно кивнул. Гарри распрямился, перевел взгляд на застывших в ужасе одноклассников. — И чего вы ждете? — громко крикнул он, причем каким-то таким голосом, что даже Элисса встала прямее и приготовилась немедленно как-то реагировать. — Бегите! Народ рванул к дверям, возник небольшой затор. Элисса дожидалась в стороне, пока пробка немного рассосется, Поттер схватил в охапку эльфа, продолжая удерживать его так, чтобы Добби сам себя не убил, и присоединился к Рону с Гермионой, которые тоже ринулись к выходу. В коридоре они разделились: Уизли и Грейнджер побежали налево, Поттер — направо, поставил на пол домовика, велел тому возвращаться на кухню и не наказывать самого себя, а сам припустил дальше по коридору. Элисса быстрым шагом спешила следом, собираясь добежать до какого-нибудь женского туалета и отсидеться там, но… — Ауч! Прямо на ее глазах Гарри впереди полетел на пол — еще и проехавшись по нему пару метров на животе. Из ниши с уродливой вазой в виде дракона вылез Драко, вид у него был самый радостный. — Заклинание-подножка, Поттер! — счастливо провозгласил он. — Эй, профессор! Один есть! Из-за угла, как чертик из табакерки, на них выскочила Амбридж. Она тяжело дышала от быстрого бега, но вид у нее был такой же довольный, как у Малфоя. — Прекрасно, Драко, прекрасно! — воскликнула она с самым победоносным видом, будто только что обезвредила особенно опасного преступника. — Великолепно — пятьдесят очков Слизерину… Я его заберу… Встать, Поттер! Пойдете со… Мисс Каройи?! Только сейчас она заметила остановившуюся невдалеке Элиссу, которая не делала попытки броситься наутек, а теперь даже с некоторым интересом наблюдала за происходящим. У Поттера, когда он увидел в этом же коридоре Элиссу, стало забавное выражение лица, он даже сделал некое движение бровями, и Элиссе показалось, что он, забывшись, сейчас завопит на весь коридор нечто вроде «Элисса, беги!» — Мисс Каройи, я так понимаю, вы тоже входите в это сообщество, которое Поттер организовал незаконно, без разрешения руководства школы… — ее пустые глаза навыкате сузились, а голосок зазвучал еще более тонко, чем обычно. Она сделала паузу, давая Элиссе возможность отказаться, защититься, но та молчала. Спохватившись, Элисса все же постаралась придать лицу больше испуга и тревоги. А вот Драко было не узнать — все его торжество испарилось, будто его вытянул сквозняк. На Элиссу он смотрел с откровенной потерянностью во взгляде. — Должна сказать, что я крайне разочарована… Вы представлялись мне куда более здравомыслящей, разумной девушкой… Впрочем, сейчас у меня нет времени. Поттер, вы пойдете со мной к директору! А вы, мисс Каройи, марш в спальню! Вас ждет очень серьезный разговор с вашим деканом, и я снимаю со Слизерина пятьдесят баллов. Драко, а вы проверьте пока этажи, библиотеку… Ищите тех, кто запыхался. Мисс Паркинсон пусть возьмет на себя туалеты для девочек… Поттер, за мной. Они с Гарри пропали из виду. Драко, не отрываясь, смотрел на Элиссу. — Почему? — только и спросил он, у него даже голос слегка подрагивал. Мерлин, да он в самом деле, кажется, чувствует себя преданным, словно Элисса его в чем-то обманула! — Ты что, действительно участвуешь в этом кружке Поттера, или что он там организовал?.. — Участвовала, — уточнила Элисса и устало потерла переносицу. — Так-то нашу лавочку, как видишь, только что прикрыли. — Но… но… Зачем?! Как ты могла? Почему Поттер?! Он ведь… Ты же не… Ты сказала… Я… — он говорил быстро-быстро, его скороговорка звучала неразборчиво, и Драко буквально воздуха не хватало, и дальше он обвинительным тоном ляпнул что-то более нейтральное — на что сил хватило: — Из-за тебя Слизерин лишился баллов! — Ничего, вы с Панси этим вечером еще заработаете, — утешила его Элисса. — Откуда Амбридж узнала об этом собрании? Где оно проходит и что его устроил Поттер? Тот моргнул и, кажется, хотел возмутиться, как она вообще смеет задавать вопросы, но Элисса глянула на него так, что Драко быстро сказал: — Кто-то из вашего кружка вас сдал. Подробностей не знаю. Элисса кивнула, как бы принимая этот ответ, и, поправив ремень сумки на плече, собралась идти в слизеринское подземелье. Но тут Драко, кажется, начал осознавать, что голос Элиссы звучал как угодно, но только не с раскаянием, сожалением или страхом насчет ее дальнейшей судьбы. — А тебе в самом деле наплевать на происходящее? — спросил он даже с каким-то вызовом, пытливо всматриваясь в ее лицо. Мерлин, да что ж ему так покоя не дает ее общение с Поттером? Ладно Волдеморт из-за этого бесится — тут хотя бы можно списать все на то, что Гарри отправил его в небытие, а с младшим Малфоем-то что? Поттер и ему покоя не дает, это да, но она-то тут при чем? — Ты дружишь с Поттером! Дружишь! При том, что ты сама состоишь… Что ты служишь… У нас дома… На собраниях… — Мне не наплевать, — возразила Элисса с умеренной досадой. Детское поведение Драко внезапно стало ее раздражать, и вдруг очень захотелось как-то щелкнуть его по носу. Хотя она едва понимала, почему настроение так сильно испортилось — причем настолько, что ее потянуло сорваться на подростке, хотя Элисса никогда не вела себя так с теми, кто был заведомо слабее ее и никоим образом не мог одержать над ней верх. Да еще сначала Волдеморт, а теперь и Драко с заявлениями о ее дружбе с Гарри… — У меня было задание — следить за Поттером. Не делай большие глаза, я знаю, что отец тебе сообщил, зачем я на самом деле в Хогвартсе. Мне удалось найти очень удобную возможность это делать. А теперь ищи новый способ подобраться к нему вплотную! Еще и Темному Лорду объяснять это придется… Младшего Малфоя ощутимо тряхнуло на упоминании Волдеморта, он побледнел. А Элисса развернулась и зашагала дальше по коридору. На душе было на редкость погано — причем без какого-либо внятного объяснения. Неужели из-за того, что встречам Отряда Дамблдора пришел конец? Но почему вдруг это стало для нее важно? Потому что ей в самом деле были важны эти собрания? Важны не из-за ее планов и целей, а по-человечески? По-дружески?.. ========== Глава 59 ========== «Очень серьёзный разговор с деканом», который пообещала Амбридж Элиссе, в итоге выглядел следующим образом. Снейп появился в слизеринском подземелье тем же вечером и строгим голосом велел Элиссе следовать за ним. Но в свой кабинет ее не повёл, они остановились прямо посреди сырого холодного коридора неподалёку от факультетской гостиной. И сказал он совсем не то, что ожидала Элисса. — Дамблдор покинул школу. Мракоборцы попытались его арестовать по приказу Фаджа, но у них ничего не вышло. Директором Хогвартса теперь назначена Амбридж. Элисса удержала челюсть от падения, но глаза у неё все равно округлились, и Снейп это видел. — Похоже, у Дамблдора появится возможность разгуляться на свободе… Его место пребывания больше не ограничено школьными стенами. — Темный Лорд узнает о случившемся в самом скором времени, — с постным видом изрек Снейп. — Я извещу его. Или предпочтете сделать это сами? — Да как хотите, мне без разницы, — пожала плечами Элисса, погруженная в собственные раздумья. Но заметив, как Снейп чуть вздернул бровь, была вынуждена встрепенуться и усилием воли вернуться в окружающую реальность. И тут же сообразила, почему ее слова вызвали такую реакцию: снова она себя вела слишком нетипично для Пожирательницы Смерти. Не демонстрировала ни стремления выслужиться перед Повелителем, ни страха перед его яростью на гонца, в случае если известие окажется неприятным. Вот и Снейп вперил в нее свой коронный бесстрастный взгляд, который Элисса, как ни пыталась, не могла расшифровать. Черт, как же Снейп надоел ей за эти месяцы… — Кто сдал Поттера со всеми потрохами Амбридж? — осведомилась она, чувствуя, как настроение, и без того отвратительное, понизилось еще на пару отметок. Тот немного помедлил. — У вас есть предположения? — Если отвечу правильно — десять очков Слизерину? — съязвила она. Меньше всего Элиссе хотелось думать над тем, какую игру он вел в данный момент. — Или вы так пытаетесь вытащить из меня фамилии прочих участников? — Список с вашими фамилиями новый директор уже обнаружила в Выручай-комнате. Каждый из вас — то есть все двадцать девять человек — в нем самолично расписался. Мда. Тогда изображать дурочку смысла не было. — Понятия не имею, кто это мог быть. Все участники кружка выглядели очень… сплоченными и вовлеченными. Даже Смит с Пуффендуя. Гриффиндорцы Поттера точно не предавали, они все смотрят на Гарри восхищенными глазами… Из когтевранцев и пуффендуйцев могу назвать несколько человек, в ком я уверена. Насчет остальных сказать сложно. — Это мисс Эджком с шестого курса Когтеврана. — Да? — Элисса на секунду задумалась, вспоминая Мариэтту — кудрявую подругу Чжоу Чанг. На собраниях ОД та никогда особо не выделялась и обычно не отходила от Чжоу. — Что ж, возможно. — Новый директор считает, что все участники этого кружка, который существовал на незаконных основаниях, должны понести наказание, и поручила деканам факультетов самим избрать необходимые меры. Признаться, я не был готов к тому, что это коснется и меня… Элисса вздернула вверх бровь и окинула Снейпа каким-то таким взглядом, что он счел нужным добавить: — Уверяю вас, я никакой инициативы не проявлял. Завтра в восемь вечера в классе зельеварения. Не опаздывайте, мисс Каройи. И круто развернувшись — и только что не щелкнув каблуками для пущего эффекта — он гордо удалился, пока Элисса таращилась ему вслед. Ее что, в самом деле оставили после уроков? В ее-то возрасте?! Снейп небось именно по этой причине и припустил от нее по коридору с такой скоростью — догадываясь, что, если Элиссе не хватит сдержанности, какое-нибудь вредное проклятие может прилететь и по нему. Вот ведь… гадство! И что ей там придется делать, целый вечер строчки писать? Да еще в компании Снейпа?! Что за абсурд и несправедливость, она не сделала ничего, чтобы заслужить подобную… глупость! И кого ей теперь нужно убить за это? Амбридж? Снейпа? Ябеду Эджком? Все из-за Волдеморта. Это ведь он отправил ее в Хогвартс, устроил балаган! Вот кто во всем виноват. Да, именно он. *** В класс зельеварения Элисса спустилась к восьми вечера. В подземелье царила откровенная стужа, пальцам было зябко без перчаток, и она в который раз задалась вопросом, почему Снейп не выбрал себе обиталище несколько выше уровня земли. В классе горели свечи, чьи желтоватые огоньки тускло отражались в многочисленных банках с какой-то заспиртованной дрянью. Снейп за столом проверял эссе студентов. — Бочку у парты видите? — осведомился он, не отрывая длинного носа от свитка. — Там заспиртованные бородавчатые жабы. Ваша задача — приготовить препараты из их печени для занятий. Задание понятно? Для седьмого курса… — он даже сделал небольшую паузу, как бы акцентируя внимание на своих словах, — это же не станет проблемой? Волшебной палочкой пользоваться запрещено. Остолбеневшая Элисса помедлила, перебрав в уме несколько особенно крепких словечек из арсенала Бенджи. Судя по каменному лицу, Снейп нисколько не шутил и не издевался. Оставалось задаться вопросом, чьей инициативой был подобный выбор наказания — самого Снейпа, новоявленного директора или же вовсе Дамблдора. Чувству юмора организатора определенно можно было позавидовать. Всех убью. Кого конкретно, пока не знаю, но кого-нибудь — обязательно. — Как скажете, профессор, — безразлично согласилась Элисса, аккуратно откладывая в сторону школьную сумку и подавляя в себе порыв запустить ею в голову Снейпа. Честное слово, вот сейчас она всецело разделяла нелюбовь Поттера к профессору зельеварения! Погружать руки в ледяной раствор, выуживать оттуда склизких и таких же ледяных жаб, а потом потрошить их такие же склизкие и ледяные внутренности голыми руками было долго, монотонно, уныло и более чем отвратительно, но Элисса придумала себе развлечение. Всего-то и стоило представлять на месте жаб тех, кого она ненавидела больше всего, кто вызывал раздражение, и тех, кого она просто недолюбливала. Тогда поиск в жабьем тельце печени и ее извлечение острым ножом начинали доставлять даже своего рода удовольствие… — По словам Драко, вы болезненно отреагировали на то, что новый директор обнаружила так называемый Отряд Дамблдора. Вот уж точно: с болтунами держи язык за зубами… Впрочем, вряд ли Драко думал, что выдает какую-то тайну. Он-то вовсе на Элиссу всерьез обиделся, решил, что она предала его, и излил декану душу. — Это было несвоевременно, — отозвалась Элисса ровным голосом. — Находясь в этом кружке, я могла без труда наблюдать за Поттером, как мне приказали. Сейчас моя задача… усложнилась. — Дело не в этом. Не только в вашем задании, — Элисса не отвлекалась от своего занятия, продолжала деловито погружать кусочки лягушачьей печени в консервирующий раствор, ее движения оставались выверенными и точными, но она насторожилась. С чего это на Снейпа напала такая разговорчивость? То он сидит с кислой миной, как старый замшелый пень, то понесло его делиться своими наблюдениями! А тот продолжал: — Вы огорчены из-за этого. Вам доставляло удовольствие общение с одноклассниками с других факультетов? Дальше притворяться, что ничего не происходит, было невозможно. Элисса подняла голову. Снейп тоже больше не прикидывался, будто проверяет школьные сочинения, и смотрел на нее. Как обычно, прочитать его эмоции по лицу не удавалось, но Элисса уже успела с этим мысленно смириться. — Если вы пытаетесь таким образом выяснить, не предавала ли я Темного Лорда — то нет. Не предавала. — Вы не производите впечатление человека, которого заботит чистота крови. Общение с полукровными волшебниками, предателями крови и… магглорожденными не вызывает у вас ни малейшей неприязни. Ах вот он о чем! Ишь ты, еще один блюститель волдемортовских идей нашелся… А меж тем грязнокровку Лили Поттер он, рискуя собственным благополучием, пытался защитить. Интересно. — У Темного Лорда хватает людей, которые будут ненавидеть грязнокровок по одному его приказу, — сообщила Элисса, приятно улыбаясь. Ей показалось, что на сущее мгновение Снейп дрогнул — либо же это от сквозняка так качнулось пламя свечей, из-за чего по классу заметались тени. — Боюсь, я не отношусь к их числу. — В таком случае меня удивляет, что вы делаете в рядах Пожирателей Смерти! Элисса, которую все больше интриговало, какую цель преследовал Снейп этим разговором, помедлила, прежде чем ответить. Впрочем, те Пожиратели, кто поумнее, уже могли сами догадаться, а Снейп не был похож на дурака. — Темный Лорд в курсе моей… жизненной позиции. Едва ли вы можете ожидать, что мне удалось скрыть от него столь незначительный факт. Как ни странно — это ее заявление Снейп вовсе оставил без внимания, уцепившись за свой последний вопрос. — Так почему вы присоединились к Темному Лорду? Вы, похоже, не особо заинтересованы в той кампании, которую он ведет уже много лет. Среди Пожирателей Смерти у вас нет близких, ради которых вам… приходилось бы сохранять свою верность… Что это — он выполняет какое-то очередное задание Дамблдора? Или это Волдеморт придумал Элиссе какую-то новую проверку, а проводит ее по неведомой причине именно Северус? — Я помогаю Темному Лорду по собственной воле, — несколько настороженно отозвалась Элисса, на что Снейп кивнул. Длинные немытые волосы качнулись. — Я об этом и говорю. — Мне нужна была защита от своей семьи. Думаю, вам об этом и так хорошо известно, — все еще сбитая с толку, Элисса наблюдала за лицом Снейпа. — Почему вы меня спрашиваете об этом? Я в жизни не поверю, что Темный Лорд удержал в секрете от своих верных сторонников, кто я такая и откуда я взялась. Такое благородство совершенно не входит в список достоинств Повелителя. — Но вы могли обратиться за помощью к кому-то еще. — Могла, — не стала спорить Элисса. Ее голос звучал ровно, даже легкомысленно, но в животе что-то екнуло. И все-таки, чей приказ сейчас выполняет Снейп — Дамблдора или Волдеморта? — Но не стала. Темный Лорд показался мне… более многообещающим вариантом. Мистер Снейп, — она намеренно опустила слово «профессор», — ради чего эти наводящие вопросы? Если хотите что-то узнать — спрашивайте напрямик. Возможно, я даже отвечу. Ее попытка быть язвительной и саркастичной вновь пропала втуне. Что же за тип такой непрошибаемый, ничем его не проймешь! Волдеморт хотя бы на ее колкости реагировал! — Вы не разделяете взглядов Темного Лорда, более того — не стесняетесь открыто симпатизировать магглорожденным и полукровкам. В Хогвартсе общество Поттера и его друзей кажется вам гораздо предпочтительнее общества ваших одноклассников со Слизерина — и, что занятно, вы нисколько не боитесь это демонстрировать. Вы сами умны, разбираетесь в людях, но при этом не проявляете какой-то жестокости или повышенной злобности характера. Вам известно, какого человека из себя представляет Темный Лорд, и вы не могли не задумываться над тем, не совершили ли вы ошибку, когда обратились за помощью именно к нему. Вздумай вы поменять сторону — с вашей скоростью реакции и актерскими данными вам удалось бы скрыться от темного волшебника, пусть даже очень могущественного, и найти себе другого покровителя, который мог бы обеспечить вам ту же защиту, в которой вы нуждаетесь. Но при всем при этом вы весьма близко к сердцу принимаете интересы Темного Лорда и готовы с боем их отстаивать, и ваша преданность производит впечатление самой что ни на есть настоящей… Почему? Что удерживает вас рядом с ним? Элисса застыла, даже позабыв нацепить на лицо какую-нибудь приличествующую случаю маску. Она вовсе не собиралась серьезно размышлять над заданным вопросом и давать на него какой-то вдумчивый, осознанный ответ; ей, в общем-то, и не было особо интересно, о чем он спрашивал, беспокоило лишь то, чье поручение он при этом выполнял… Но неожиданно для самой себя она начала вслушиваться в слова Снейпа, и больше того — с каким-то испугом она вдруг поняла, что спрашивал-то он… по делу. В его словах действительно было рациональное зерно. Вспомнилась ее собственная реакция на то, когда Волдеморт узнавал какие-то плохие новости — когда его планы проваливались по вине именно ее, Элиссы. Или когда она отыскала в Выручай-комнате диадему Когтевран. Ей же тогда даже в голову не пришло, что можно было бы каким-то образом использовать крестраж Волдеморта против него самого. Единственное чувство, которое она тогда испытывала, — это желание спрятать от любых посторонних глаз дурацкую диадему. Желание защитить его. Из груди Элиссы вырвался долгий тяжкий вздох, когда все эти соображения, раньше неотчетливые, неосознанные, сформулировались в одно конкретное понимание. Прав Снейп, гиппогрифы его раздери… Мерлин, представить себе более абсурдный и бессмысленный порыв в отношении Волдеморта было невозможно. Последний человек, кто мог бы нуждаться в ее защите, — это именно он. Элисса попыталась представить себе его лицо, если бы он узнал о ее благородных пожеланиях, и не сдержала желчной улыбки. Он бы просто умер от смеха. — Да быть того не может! — донеслось до нее тихое восклицание; Элисса подлетела как ужаленная, с ужасом осознавая, что все это время у нее был зритель. А Снейп смотрел на нее с таким выражением, что Элисса как-то очень отчетливо поняла, что именно в этот критический момент ее талант к лицедейству решил дать сбой, и в ее лице Снейп смог прочитать нечто такое, что дало ему самый точный и правдивый ответ на его вопрос. От злости, беспомощности и острого стыда Элисса вспыхнула, а в душе шевельнулось что-то черное и смертоносное — нестерпимое желание выхватить палочку и убить Снейпа прямо в этом подземелье, не сходя с места. За то, что посмел увидеть то, что не предназначалось для посторонних глаз, вообще ни одних! Она даже друзьям душу не раскрывала, и тот же Трой — он догадался обо всем самостоятельно! Пальцы сами собой крепче сомкнулись на ручке ножа, которым Элисса до этого разделывала жаб. Снейп этого не знает, но она отлично умеет управляться с ножом, и он даже понять ничего не успеет — как уже осядет на пол с перерезанным горлом или пронзенным сердцем… Он не успеет ни позвать на помощь, ни оказать ей мало-мальски достойное сопротивление… Она все сделает быстро, он даже боли не почувствует! А жаль. Боль он как раз должен почувствовать, должен поплатиться сполна — за то, что влез туда, куда она не пускала никого из посторонних, за то, что узнал то, что ему не предназначалось, за то, что увидел ее слабость… Вряд ли Снейп понял, насколько тонкая ниточка его отделяла от неминуемой кончины, но почему-то предпочел никаких комментариев не делать, а вместо этого вновь вернулся к свиткам на столе, хотя Элисса чувствовала, что открывшаяся ему правда огорошила его. Интересно, что именно повергло его в такой шок? Не может поверить, что кто-то в самом деле способен испытывать к Волдеморту настоящую привязанность? Пффф. Трудно в это не поверить, когда у тебя перед глазами такие яркие примеры, как Беллатриса и Барти… С повышенной осторожностью сжимая в руке нож, Элисса вернулась к жабам. В молчании прошел еще час. Она разделалась где-то с половиной бочки, когда часы пробили десять и Снейп наконец-то соизволил поднять голову и сообщить: — Вы можете идти. Уже отбой, постарайтесь по пути не попасться мистеру Филчу. — Хорошо, профессор, — равнодушно отозвалась Элисса, доставая волшебную палочку и очищая руки от лягушачьих внутренностей. После чего взяла свою сумку и уже собиралась выйти, когда ей в спину долетел невыразительный голос: — Этот человек не ответит вам взаимностью. Он не способен привязываться. Не способен любить. Это чувство ему чуждо и не нужно, он только использует его против вас. Его слова болезненно отозвались внутри самой Элиссы. Ничего такого, о чем не знала бы она сама или о чем не думала раньше… И все равно горько. Сил на ярость больше не оставалось, она чувствовала себя опустошенной и уставшей. — И вы по доброте сердечной решили провести со мной душеспасительную беседу? Мы с вами не друзья, мистер Снейп, — это она выговорила очень холодно, замерев на одном месте и не поворачиваясь к Снейпу лицом. Если ему так охота — пускай беседует с ее спиной. — Это не та информация, которой можно поделиться только с другом. А вполне… общеизвестная. И доступная человеку с более или менее развитым логическим мышлением. Поспорить с правдивостью его слов было невозможно. — Ни на минуту не забывайте об осторожности. Темный Лорд — не тот человек, в общении с которым можно расслабиться. Или которому можно было бы доверять, или чье расположение и даже, вероятно, участие можно было бы принимать за чистую монету. Будьте особенно бдительны в том… насколько глубоко раскрывать ему душу. Вы очень серьезно и очень многим рискуете. — Я приму ваши слова к сведению, — отозвалась Элисса бесцветно, после чего, не дожидаясь продолжения и не оборачиваясь, устремилась на выход. В голове, как жирные черви, копошились все те факты, которые она знала о самом Снейпе, и ей до смерти хотелось вывалить их ему в лицо — просто чтобы выбить у него почву из-под ног, заставить испытать такой же дискомфорт, неуверенность в себе, горечь, которые он вынудил почувствовать ее. Каким-то образом ей удалось сдержаться. Промолчать. Удержать информацию при себе, как она делала всегда. Но был ли в этом смысл?.. Только на полпути к слизеринской гостиной она сообразила, что ее поспешное бегство из подземелья и подчеркнуто-безразличный вид громче чего бы то ни было вопили о том, насколько ей на самом деле не все равно и насколько чувствительно она восприняла услышанное. Впрочем, какая разница! Словно желая защитить ее, в дело привычно включился разум. Если у всего того бреда, который этим вечером нес Снейп, и был какой-то смысл — так это то, что теперь Элисса была более или менее уверена, что Снейп действовал в интересах Дамблдора, а не Волдеморта. Волдеморт уж точно не стал бы проверять преданность Элиссы таким способом. С другой стороны, Снейп по-прежнему мог сохранять лояльность кому угодно. Вывести ее, Элиссу, на сильные эмоции — не самое надежное доказательство того, что он предал Волдеморта. Так что она все правильно сделала, что не пошла на поводу у эмоций и сумела промолчать, и все же… Что ж, один-ноль в пользу Снейпа. Смог выбить ее из душевного равновесия, заглянуть под маску, которую она носила денно и нощно, увидеть то, что она всеми силами скрывала от окружающих и отчасти от самой себя — а сама Элисса до сих пор понятия не имела, кому он служил на самом деле. Он интересный противник. Но с Элиссой связался напрасно. *** Как ни странно, три дня после раскрытия Отряда Дамблдора прошли спокойно и без происшествий. И хотя теперь вся школа знала о том, что Поттер таки устроил в Хогвартсе подпольный кружок, где обучал одноклассников боевой магии, чтобы противостоять Министерству, умами всех обитателей замка куда больше владели сбежавший Дамблдор и тот факт, что теперь директором стала Амбридж. Сама Элисса внезапно поймала себя на мысли, что ей не хватало этих собраний. Это было неожиданно, непонятно и не объяснялось никакими разумными доводами, и тем не менее… Да, именно не хватало, и даже вид россыпи пурпурных прыщей на лице Мариэтты Эджком — расплаты за предательство — настроение особенно не улучшал. Элиссе хотелось именно что снова прийти в Выручай-комнату, послушать объяснения Поттера, посмеяться над шутками близнецов Уизли, приобщиться к каким-нибудь особенно глубоким академическим познаниям, которыми могла блеснуть Гермиона Грейнджер. Да даже послушать сплетни Лаванды и Парвати, чего уж там! Удивительно, но за три месяца все эти дети с трех факультетов перестали ее раздражать, а наоборот, с ними она чувствовала себя как-то… спокойно. Они были забавные, смешные, часто шумные и в силу возраста наивные, и их всех объединяла общая цель, которая сплотила целых двадцать восемь человек — огромное количество, если учесть, что инициатором и лидером всего этого выступал такой же подросток! Идиотизм. Учитывая, что меньше чем через месяц она покинет Хогвартс и не вернется, последнее, что она должна делать, — это скучать по антиволдемортовскому движению, которое организовал Поттер! Что-то она окончательно перестала контролировать свои чувства и эмоции, и теперь с ней творится какое-то форменное безумие. Какие-то странные, необоснованные, нелогичные желания и переживания врываются в ее внутренний мир — где еще год назад все было ровно, спокойно и понятно. И как с этим поступить? Она не умеет жить с такими чувствами. Не знает, как себя вести и что делать… Такого рода думы занимали Элиссу, когда после ужина она отправилась в библиотеку — дописать эссе для Синистры, и сразу же ее внимание привлекли Гарри, Рон и Гермиона, которые сидели, склонившись над книгами и свитками, но со стороны как-то сразу становилось понятно, что домашнее задание их занимало в меньшей степени. На них то и дело поглядывали другие студенты, среди которых Элисса не заметила знакомцев из ОД. Она бы не стала вторгаться в секретные обсуждения гриффиндорцев, но ее появление не осталось незамеченным. Гарри приподнял голову, улыбнулся и кивком предложил присоединиться к ним. Элисса решила не отказываться. — Как ты? — с беспокойством спросила Гермиона, когда Элисса пристроила школьную сумку на спинку стула. Все, кто сидел в библиотеке, пялились теперь и на нее тоже, причем недовольные взгляды слизеринцев ощущались особенно отчетливо. — По приказу Амбридж, деканы всех факультетов назначили наказания нашим… — Нормально. Вечерок посидела в подземелье со Снейпом, — махнула Элисса рукой. Рон издал звук, похожий на рвотный позыв, да и у Гарри на лице проступило явное отвращение. — И да, просто чтоб вы знали — я ненавижу жаб, их печень и работу без волшебной палочки… По правде говоря, это времяпрепровождение со Снейпом запомнилось ей по совсем другой причине, и сейчас она не сдержала желчной гримасы, которая скривила ее черты. У Гермионы приподнялись брови. — Он и тебя донимал? — спросила она с сочувствием. — А ведь к своим он вроде как обычно относится довольно лояльно… — Элисса с его точки зрения предательница, которая подставила и опозорила весь Слизерин, еще и факультет лишился баллов, — философски заметил Рон. — С чего бы ему с ней нежничать? Элисса усмехнулась. — Кстати, Гермиона, чем ты прокляла Эджком? Через сколько времени эта дрянь должна сойти? — Она не сойдет, — с глубоким удовлетворением отозвалась Гермиона. — Только с помощью контрзаклинания. Но эта порча довольно специфическая, так что… флаг Мариэтте в руки. Тем более что мотивация у нее отменная. Она почувствовала, как у нее против воли полезли вверх брови. — А как же Амбридж, или кто-то из педагогов, или хотя бы родители той же Эджком? Они на тебя не наседали, чтобы ты ее расколдовала? — А я тут при чем? — Гермиона невинно похлопала ресницами. — В списке расписывались мы все. Двадцать девять подписей. Технически любой мог наложить это заклинание… — Жестоко, — Элисса уважительно кивнула. Она уже давно знала, что Грейнджер не такая уж безобидная овечка, а тут такое… Умная девочка. Тяжело ей в жизни будет. — Элисса, ты что-нибудь в магической медицине понимаешь? — Гермионе, кажется, не понравилась такая оценка Элиссы ее поведению, и она поспешила перевести тему. Вот только свернула она на такую область, что Элисса вовсе опешила поначалу. — Э… Скорее нет, чем да. А что? На этом вопросе Гарри болезненно скривился, а Элисса лишь сейчас обратила внимание на раскрытые книги, которые усеивали стол. Перед Роном и Гарри лежали учебники для пятого курса, а вот Гермиона обложилась справочниками по целительству, а сейчас она вовсе листала какую-то историческую энциклопедию. — Амбридж снова назначила Гарри наказания на целый месяц, и я ищу способ исцелить ему руку. Если ему каждый день в течение месяца будут снова и снова взрезать ладонь… — Но сейчас ран нет, — ляпнула Элисса быстрее, чем успела подумать. К счастью, руки Поттера лежали на столе, и потому тут же можно было увидеть, что они без бинтов, но Элисса на это поначалу даже не обратила внимания, сразу прислушавшись к своим ощущениям. А «Сердце Исиды» молчало. — Появятся с завтрашнего дня, — буркнул Гарри, впервые за все время открывая рот. — Амбридж уже дважды эти вечера переносила, дел у нее как у нового директора, видите ли, много… Кажется, он едва удерживался, чтобы не добавить что-то еще — куда более грубое и резкое, — и Гермиона мягко произнесла: — Я уверена, что это все ненадолго. Дамблдор не мог пропасть из Хогвартса насовсем. Скоро он вернется, вот увидите. — Мне бы твой оптимизм, а то мы такими темпами и до конца семестра не дотянем, — проворчал и Рон, а Элисса поспешила вернуть их к изначальной теме: — В магической медицине я мало что понимаю. А что именно ты ищешь? Почему не обратиться в Больничное крыло? Мадам Помфри, кажется, знает свое дело… Гермиона не ответила, но совершила некое движение головой, и Элисса, проследив за ее жестом, остановила взгляд на Поттере. Вспомнилось и то, как однажды она ему уже предлагала обратиться к Дамблдору и получила решительный отказ. Сам же Гарри посмотрел на Гермиону очень недовольно, однако промолчал. — Ну не знаю, — заметила Элисса негромко. — По-моему, это тот случай, где гордость не слишком уместна. Жест, конечно, невероятно красивый… но до невозможности глупый. Много толку будет от того, если за месяц у тебя рука воспалится, разовьется гангрена, и кисть отрежут? Рон и Гермиона неожиданно поддержали ее слова, горячо закивав головами, и Элисса от такого единодушия даже слегка растерялась. Зато Поттер вспыхнул, а на его лице проступило то, что лучше всего попадало под определение «ослиное упрямство». — В начале учебного года этого не случилось. Рука сама нормально зажила. Элиссе пришлось прикусить язык. Рассказывать Поттеру, что с магией «Сердца Исиды» потерять руку у него не было никаких шансов, явно не стоило. — И что же ты ищешь? — обратилась она к Гермионе. Та расстроенно пожала плечами. — Какое-нибудь заклинание или зелье, чтобы можно было руку подлечить. Настойка растопырника — это хорошо, но она лишь снимает боль, но совсем не лечит… Но пока ничего не нашла. В библиотеке Хогвартса вообще негусто с литературой о целительстве, и приходится довольствоваться тем, что есть. Тут либо описываются очень сложные настойки, требующие дополнительных чар, которые мог бы наложить только целитель, — эти книги есть в Особой секции… В общем же доступе — книги об истории целительства с какими-то фактами из прошлого, хотя временами это больше напоминает фантастические байки. Вот, например, сейчас я зачем-то читаю о том, что в восемнадцатом веке была такая знаменитая венгерская целительница Тимея Ракоши… — Ракоци, — машинально поправила Элисса, услышав знакомую фамилию. Гермиона кивнула: — Ракоци. Точно, она же твоя соотечественница, тебе виднее, как правильно произносить ее фамилию… Так вот, тут история о том, что эта целительница была настолько могущественной, что многие приписывали ей обладание каким-то уникальным даром. Якобы она умела за очень короткий срок поднимать на ноги даже совсем безнадежных больных и раненых, и единственное, что ей не удавалось, — так это воскрешать мертвых. Это все, конечно, крайне интересно и познавательно, но сейчас абсолютно не нужно! Она раздраженно захлопнула книгу, подняв небольшое облачко пыли. Элисса кивала и улыбалась слегка стеклянной улыбкой. «Сердце Исиды». Гермиона говорила о еще одной Хранительнице — Элиссиной пра-пра-прабабке. Элисса уже однажды слышала это имя от матери — когда ей исполнилось шестнадцать и «Сердце Исиды» ворвалось в ее жизнь с изяществом и грацией вломившегося в аптеку горного тролля. Все когда-либо жившие Хранительницы Сердца были ее предками по прямой линии, способность распоряжаться этой магией передавалась по женской линии в роду Элиссы испокон веков, просто не в каждой девушке этот талант просыпался. Мать, бабушка и прабабушки Элиссы, к примеру, Хранительницами не были — только пересказывали из поколения в поколение семейную легенду. Тимее же удалось войти в историю, хотя многие Хранительницы до нее предпочитали «Сердце» не афишировать. Правда, было в словах Гермионы кое-что странное… — Ты уверена, что про эту целительницу, Тимею, сказано, что она не умела воскрешать мертвых? Гермиона покосилась на нее очень удивленно, и Элисса мысленно дала себе подзатыльник за то, что напряжение в ее голосе мог бы разобрать даже глухой. — Тут так написано. А что? — Просто я, видимо, читала другую версию… — Элисса улыбнулась как можно лучезарнее. В глазах Гермионы не было подозрения, но все же стоило вести себя осторожно и так ярко свой интерес не проявлять. — Могу я одолжить у тебя книгу? — Да пожалуйста, — та легко пожала плечами и придвинула Элиссе объемистый том. — Все равно ничего полезного я здесь, видимо, не найду… Тут же Гермиона углубилась в новую книгу, Рон и Гарри неохотно вернулись к своим домашним заданиям, а Элисса быстро пробежала глазами пару абзацев, посвященных Тимее Ракоци. Ну да, в тексте черным по белому говорилось, что знаменитая целительница могла оказать помощь даже самому безнадежному больному — но только если в нем еще теплилась хоть капля жизни. Власти над смертью Тимея не имела, и если человек умирал, не дождавшись ее помощи, то сделать уже ничего было нельзя. То ли автор книги что-то наврал, то ли Тимея просто не раскрыла всех способностей «Сердца», то ли… тут что-то еще. Потому что сама Элисса воскрешать мертвых точно умела. При определенных условиях, конечно, и спустя весьма незначительное время после смерти, и сил это отнимало порядочно… И все же ей это удавалось. Убитый однажды в схватке с людьми Иштвана Картер, как и растерзанный Обезумевшим Бенджи не дадут соврать. Однако очень интересно, почему знаменитая целительница, которая в своем ремесле достигла небывалых высот, не умела этого делать. ========== Глава 60 ========== Комментарий к Глава 60 В этой главе используются реплики из книги "ГП и Орден Феникса" (перевод РОСМЭН) Шла вторая половина декабря. Окрестности густо засыпал снег, и вообще зимой в шотландских горах оказалось куда более морозно и ветрено, чем на равнине, и теплолюбивая Элисса, не ожидавшая такого удара судьбы, была вынуждена дополнить свой гардероб толстыми свитерами, шерстяными носками и перчатками. В Хогвартсе установилось затишье. Бегство Дамблдора наверняка отнимало у Фаджа уйму нервных клеток, но зато Амбридж, воцарившись в директорском кресле, как-то попритихла, словно выполнила какую-то важную задачу. Даже Поттер внял доводам рассудка (а скорее всего — убеждениям Гермионы) и на рожон не лез, предпочитал помалкивать. Только ходил с забинтованной кистью. После того, как вскрылось участие Элиссы в Отряде Дамблдора, слизеринцы стали общаться с ней гораздо меньше и куда более прохладно. Нет, открытых конфликтов не было (Элисса списывала это на то, что она была иностранкой, и вроде бы задирать девицу из другой страны не имело смысла — поскольку та вполне могла не разобраться во внутренней школьной кухне), но потери пятидесяти баллов одноклассники ей не простили. В целом Элиссу это полностью устраивало — наконец-то не нужно было изображать милую, добрую, открытую к общению девчушку, и целых несколько недель она наслаждалась тишиной и спокойствием. Даже с Панси Паркинсон до прямой конфронтации так и не дошло (вероятно, потому, что Драко теперь также Элиссы слегка сторонился, хотя вел себя с ней по-прежнему вежливо и предупредительно), однако в итоге ситуация вылилась во что-то странное. Незадолго до рождественских каникул Элисса в середине дня вернулась в спальню за учебниками для следующего урока и обнаружила на покрывале кровати небольшой флакон, в котором что-то перламутрово переливалось. Элисса с подозрением повертела его в руках и осторожно вынула пробку. Над горлышком тут же взвилось серебристое мерцание. Она вздохнула и поскорее закрыла флакон обратно. Амортенция. Очень мило. Собственно, любые сомнения насчет личности дарителя окончательно пропали, когда, возвращаясь в гостиную, Элисса столкнулась с широко ухмыляющейся Панси, которая явно полагала, что нанесла какой-то сокрушительный удар по Элиссиной самооценке. — Используй с умом, — пропела она саркастично, смерив Элиссу уничижительным взглядом. — Тебе определенно пригодится! Элисса так и не придумала, что ответить на этот шедевр хитроумной и манипулятивной мысли, и предпочла поскорее ретироваться. Что, кажется, только укрепило Панси в убеждении, что она одержала безоговорочную победу. *** До Рождества оставалась буквально пара дней, до отъезда студентов из Хогвартса на рождественские каникулы — вовсе одни сутки, и Элисса даже задалась вопросом, не забыл ли Волдеморт о своём плане, поскольку никакого намёка на то, что Поттер зачем-нибудь рвался бы в Отдел Тайн, Элисса не замечала. Сама она старалась в эти дни держаться поближе к Поттеру, чтобы уж точно не пропустить его отъезд из школы. В итоге ее шпионская деятельность закончилась тем, что Гарри поинтересовался, как она намерена проводить рождественские праздники. Элисса, не подумав, ляпнула, что планов у неё нет и не было. Гарри и Гермиона немедленно преисполнились сочувствия, а Рон предложил написать родным, чтобы миссис Уизли пригласила на Рождество и Элиссу — собственно, и Поттер собирался отмечать Рождество именно с Уизли. Растерянная и очень смущенная, Элисса еле-еле убедила их, что хочет съездить на праздники домой. И этих подростков (Уизли и Грейнджер, понятное дело, потянутся за Поттером, куда бы он ни полез, хоть в пасть мантикоры) она должна затащить в Отдел Тайн без какой-либо гарантии, что хоть один из них выберется оттуда живым. Как же она ненавидела, ненавидела, когда к делу примешивались личные эмоции, чувства… И вот вечером двадцать третьего декабря наконец-то начало что-то происходить. На ужине Элисса обратила внимание, что за столами недостает многих знакомых лиц — как за слизеринским, так и гриффиндорским. Среди преподавателей не хватало Амбридж, и Макгонагалл бросала на Снейпа озабоченные взгляды — сам Снейп их словно бы не замечал, сохраняя свое коронное каменное лицо. Тогда Элисса быстренько поднялась из-за стола и, оставив тарелку почти полной, решительно направилась на выход — и сразу к кабинету Амбридж. Когда она подходила к нужной двери, то до неё донеслись шум, какие-то выкрики, удары, и Элисса, пока не разобравшись, что именно происходит, уже точно знала, что вот оно — о чем говорил Волдеморт. Больше она ничего не успела подумать, потому что дверь распахнулась и из кабинета новоявленного директора вывалились Рон с Джинни, а с ними — Невилл и Полумна. Полумна единственная выглядела целой и невредимой, да и вид сохраняла такой же отсутствующий, как обычно. Зато остальные трое щеголяли разбитыми губами, царапинами на лицах, а Невилл — ещё и роскошным фиолетовым фонарём под глазом. Элисса вытаращилась на них, после чего вытянула шею в надежде увидеть за их спинами окровавленный труп Амбридж. Его там не оказалось, но что-то странное все равно привлекло внимание Элиссы, и прежде, чем кто-то из всей четверки успел как-то отреагировать, она в один шаг приблизилась к двери и заглянула внутрь. На полу кабинета лежало несколько тел, не подающих признаков жизни, и все были в слизеринской форме. Элисса с первого взгляда опознала Драко Малфоя, Крэбба с Гойлом, Панси Паркинсон, пятикурсницу Милисенту Булстроуд. Был и кто-то еще. — Они все живы, просто без сознания, — буркнул Невилл, когда Элисса обернулась и вежливо приподняла брови. «Сердце Исиды» просигнализировало, что никаких серьезных травм слизеринцы не получили, только оглушающие заклятия. — Не зря же нас Гарри учил… — У нас нет времени, — напомнил Рон резко. — Бегом вниз, надо нагнать Гарри с Гермионой! Вряд ли они с Амбридж ушли далеко… Джинни рванула с места первой, Рон и Невилл тут же устремились за ней. Полумна не отставала — и для особы, которая всегда выглядит так, будто в окружающем мире нет вообще ничего, достойного внимания, бегала она на удивление шустро. Элисса, помедлив лишь секунду, поспешила следом. Почему-то никого это не удивило. Они добежали до первого этажа, вылетели в вестибюль — совсем пустой, поскольку ужин был в разгаре, и только гул голосов доносился из Большого зала. Именно там нос к носу они столкнулись с Поттером и Грейнджер — запыхавшимися, в зимних мантиях, заляпанных снегом. За ними тянулись цепочки мокрых следов. У Поттера от бега съехали на кончик носа запотевшие очки, у Гермионы вид был еще более лохматый, чем обычно. — Без волшебных палочек мы все равно ничего не сделаем! — взволнованно говорила она. Не все слова звучали отчетливо — Гермиона тяжело дышала после бега. — Кстати, Гарри, ты вообще думал, как мы будем добираться до Лондона? — Мы тоже об этом сейчас размышляли, — заметил Рон, и Гарри с Гермионой одновременно дернулись, как пара воришек, застигнутых на месте преступления, после чего изумленно уставились на спустившуюся в вестибюль компанию. Появление Элиссы их озадачило, но не слишком — ничего кроме пары удивленных взглядов она не удостоилась. Рон с небрежным изяществом перебросил им их волшебные палочки; выглядел он очень довольным собой. — Ну так что? Какие идеи? — Как вы сумели удрать? — поразился Гарри. — Пара-тройка Оглушающих заклятий, одно Разоружающее, а Невилл очень изящно применил Чары помех, — невозмутимо отозвался Рон. — Но кто действительно отличился — это Джинни. Наслала на Малфоя Летучемышиный сглаз, большие такие крылатые твари — всю морду ему облепили. Мы увидели в окно, что вы идете в лес, и двинули за вами. Элиссу вот по пути подобрали. Что вы сделали с Амбридж? — Ее кентавры утащили, — сказал Гарри. — Их тут был целый табун… Лицо Невилла вытянулось, Рон моргнул. Полумна мечтательно разглядывала огромные песочные часы Когтеврана, в которых в свете факелов поблескивали сапфиры. Элисса напряженно дожидалась продолжения. — Гарри, что ты выяснил через камин? Сам-Знаешь-Кто действительно схватил Сириуса? Сердце пропустило удар. Вот оно. — Да, — заявил Поттер решительно. Правой рукой он тер шрам на лбу. — Я уверен, что Сириус жив, но как туда попасть и ему помочь — не знаю. — Мы можем трансгрессировать, — будто даже слегка удивившись, предложила Полумна. Вся компания посмотрела на нее огорошенно. — Вообще-то из Хогвартса нельзя трансгрессировать, если ты не знала, — заметил Рон, покосившись в сторону Гермионы. — Об этом в «Истории Хогвартса» написано. — И пусть мы выйдем за территорию школы — сейчас, в отсутствие Амбридж, это сделать возможно, — никто из нас трансгрессировать не умеет, — подхватил Гарри. Полумна продолжала рассеянно улыбаться. — Элисса наверняка умеет. Она уже взрослая. Элисса даже кашлянуть не успела — на нее тут же оказались устремлены пять оценивающих взглядов. — Ты умеешь? — быстро спросил Поттер. — Умею, но… — Отлично, — он решительно кивнул. — Ты права, Полумна. Тогда Рон, Гермиона и я прямо сейчас отправимся, а вы втроем в это время… — Я иду с вами! — вскинулась Джинни и упрямо сжала челюсти, сделавшись удивительно похожей на Фреда с Джорджем. — Между прочим, судьба Сириуса меня волнует не меньше, чем вас! — Никуда ты не пойдешь, — категорично отрубил Рон. — Я на три года старше, чем был Гарри, когда сражался с Сами-Знаете-Кем за Философский камень, это я только что напустила на Малфоя огромных летучих тварей! — Да, но… — В Отряде Дамблдора мы были все вместе, — заметил Невилл негромко. — Разве не для того мы его создавали — чтобы сражаться с Сами-Знаете-Кем? Это наша возможность сделать что-то по-настоящему. Или для тебя ОД был только игрой? Было видно, что Поттер стушевался. — Нет… Конечно, не игрой… — Значит, мы должны отправляться, — констатировал Невилл. — Все вместе. Мы хотим помочь. — Именно! — с готовностью поддержала его Полумна, впервые за все время улыбаясь не сонной, а искренней, радостной улыбкой. Гарри испепелил их весьма красноречивым взглядом, переглянулся с Роном и Гермионой. И после этого молчаливого обсуждения нехотя кивнул. Нет, это все положительно было очень мило, максимально благородно и отважно… И в то же время — до невозможности, до зубовного скрежета, просто невыносимо глупо. — Кхм-кхм, — громко прокашлялась Элисса, решив напомнить о своем присутствии. Гарри, Рон, Гермиона, Невилл, Джинни и Полумна посмотрели на нее — и у всех были горящие тревогой, воодушевлением и жаждой действия глаза. И, кажется, излишними сомнениями не терзался вообще ни один из них, даже вроде бы умненькая и сообразительная Грейнджер. — Элисса, трансгрессируешь нас всех тогда в Лондон? — попросил Поттер. — Ты знаешь, где находится Министерство магии? Если нет, то можно к маггловскому метро. Я знаю нужную станцию и знаю, как оттуда идти… — Я знаю, где находится Министерство магии, — медленно выговорила Элисса и скрестила руки на груди. — Может, вы мне для начала хоть ради приличия объясните, что вообще здесь творится? Гарри бросил в сторону Рона и Джинни удивленный взгляд, словно спрашивая, как они до сих пор не посвятили Элиссу в происходящее. После чего нехотя выговорил: — Волдеморт схватил близкого мне человека и пытает его сейчас в Отделе Тайн. Я должен его спасти. Медлить нельзя, иначе Сириус погибнет, — и посмотрел на Элиссу с вызовом, сходу приготовившись пресекать любые ее попытки воззвать к здравомыслию и осторожности. Она же просто молча переводила взгляд с одного на другого, не в силах поверить в услышанное. То есть никаких тебе «связаться с Орденом Феникса и предложить решить проблему взрослым», ни банального «это может быть ловушка от Волдеморта» — потому что ну за каким гоблином Лорду тащить Блэка в Министерство магии?! Мерлин, да с таким уровнем самосохранения и сознательности этот детский сад можно брать тепленьким, даже никакой фантазии проявлять не нужно! — Почему не сказать об этом учителям? Хотя бы вашему декану? — спросила она ровно. Нельзя было выдать, что она в курсе участия Макгонагалл и Снейпа в Ордене Феникса, а потому приходилось подбирать слова. — Да, Дамблдора нет в школе, но Макгонагалл — его заместитель, и она, кажется, вполне вменяемая… Что ты творишь? У тебя есть приказ. Если не с твоей помощью — то Волдеморт найдет другой способ добраться до Поттера. Что ты медлишь, зачем пытаешься его переубедить? Или тебе вдруг стало не все равно? — У нас нет времени! — воскликнул Гарри с яростью и с таким чувством, и Элисса даже отступила назад, не ожидая от всегда спокойного и миролюбивого Поттера такого взрыва. — Сириуса пытают уже несколько часов, я не знаю, сколько у него осталось времени! И профессора никогда не верят сразу! Если бы на первом курсе мы втроем не вмешались — Волдеморт получил бы Философский камень, если бы на втором курсе мы с Роном медлили — дневник убил бы Джинни! И сейчас тратить время на убеждения нельзя! Элисса не очень поняла, что там на втором курсе едва не убило Джинни, но уже открыла было рот, чтобы высказать все свои взрослые и логичные аргументы вслух, но в последний момент остановила себя — так, что только зубы клацнули. У нее есть задание. Она должна его выполнить. Если сейчас она решит прислушаться к внезапно взыгравшему благородству, помешает подросткам отправиться на суицидальную миссию в Министерство и сорвет Волдеморту планы, он придумает что-нибудь еще. Поттеру в любом случае не будет спокойного житья, пока Волдеморт жив, а прочие одноклассники — Уизли, Грейнджер, Лонгботтом, да и Лавгуд — так и будут лезть за ним в пекло. Так что в ее внезапном самокопании и моральных терзаниях нет никакого смысла. Она только отсрочит неизбежное. — Черт с вами, — хмуро сказала Элисса. На душе почему-то было мерзко и как-то неправильно. — Я перенесу вас. Невилл издал ликующий возглас, Рон хлопнул Элиссу по плечу, а она деловито уточнила: — Время на сборы нужно? Ну там, хотя бы теплые вещи взять? — Нам предстоит идти по улице, — заметила прагматичная Гермиона. — До школьных ворот, чтобы выйти за антитрансгрессионный барьер. — У нас нет времени на то, чтобы еще разбегаться по гостиным за теплыми вещами! — вскинулся Гарри, на что Элисса твердо сказала: — Тем не менее с отмороженными пальцами тебе будет сложновато держать волшебную палочку, коли уж этим вечером ты вознамерился одолеть Волдеморта. Так что сейчас расходимся, берем верхнюю одежду и встречаемся здесь через пять минут. Потом к воротам не пойдем, это долго. Можем дойти до Черного озера, там будет участок, где барьер проходит совсем близко к берегу. Выйдем за него — и можно трансгрессировать. — А ты откуда знаешь? — удивилась Джинни. — Случайно обнаружила, — пожала плечами Элисса. — Все согласны? Идем за мантиями. Почему-то тут даже Гарри не стал спорить — видимо, довод насчет Волдеморта все-таки подействовал, и все без возражений разбежались каждый в свою гостиную. Элисса же затеяла это не ради теплых вещей. Вбегая в слизеринскую спальню, она вытряхнула на кровать все учебные принадлежности из сумки, после чего заклинанием слегка уменьшила ее в размерах. — Акцио, диадема! Артефакт Кандиды Когтевран был бережно убран внутрь. За ним последовали так же уменьшенные записи Троя о крестражах, и Элисса повесила сумку через плечо, а сверху надела мантию. При ходьбе почти не ощущается. Напоследок она окинула взглядом свой сундук, вспоминая, нет ли там чего-нибудь, что стоило бы забрать прямо сейчас. Вроде нет. Можно идти. Вся компания была в сборе уже не через пять минут, а через четыре с половиной, и их живописная группка высыпала на улицу. Элисса шла впереди, расчищая снег и указывая дорогу. Зимний вечер был морозным и ясным, в небе висели крупные звезды. Согревающие чары слегка сдерживали холод, но все равно было зябко, и Элисса ускорила шаг. Доведя одноклассников до того пятачка неподалеку от Запретного леса, где она встретила Волдеморта, Элисса направилась к деревьям, откуда в прошлый раз вышел фальшивый Барти Крауч. — Возьмитесь за руки, — распорядилась она и сама взялась за ладонь Поттера. — Если раньше не трансгрессировали, то учтите — ощущение не из приятных. Готовы? Ответом ей стало согласное угуканье, и Элисса, глубоко вдохнув, сосредоточилась на входе в Министерство магии, которым когда-то воспользовались они с Волдемортом, чтобы попасть на суд над Алексом. Назад дороги нет. Пора начинать новую главу ее приключения. Живот знакомо скрутило, желудок с пищеводом сделали попытку завязаться узлом. Но через секунду ноги Элиссы коснулись асфальта; вне всякого сомнения, теперь они стояли в тупике маггловской улицы посреди Лондона. Остальные выглядели бледными с уклоном в зеленцу, это было видно даже в неживом свете уличных фонарей; к тому же их всех покачивало. — Знаете, что? — через силу поинтересовался Рон. — Такой способ перемещения мне не нравится. Уж лучше на метле… Невилл что-то согласно промычал. Гермиона поддержала Джинни, которая все норовила осесть в сугроб, зато Поттер уверенно устремился вперед. По нему как-то сразу стало ясно, что место ему знакомо, и Элисса моментально почувствовала, что ее лидерство на этом закончилось. Теперь их всех поведет за собой именно Гарри. Он распахнул дверь телефонной будки, куда каким-то волшебным способом смогли набиться семь человек. На неработающем телефонном аппарате Рон по указанию Гарри вбил нужные цифры, механический женский голос поприветствовал посетителей Министерства, и лифт наконец-то начал опускаться под землю. Когда они остановились и высыпали из открывшихся дверей в просторное полутемное помещение, Элисса узнала атриум Министерства магии — только сейчас здесь никого не было. Стол дежурного колдуна пустовал, вокруг ни души, и царила почти полная тишина, которую нарушало только журчание фонтана. Гермиона и Элисса одновременно засветили «Люмосы», остальные последовали их примеру. — Пойдем, — распорядился Гарри и устремился вперед, к другому лифту, который должен был доставить их в самые недра Министерства. Если абсолютно безлюдное пространство и насторожило Поттера, то он ничем этого не выдал. Второй лифт спускался куда более шумно, чем предыдущий, еще и золотые решетки разъезжались и съезжались с грохотом и лязгом, которые в этой неестественной тишине казались буквально-таки оглушительными. Тем не менее, когда Элисса с остальными спустились на самый нижний, девятый, уровень, вокруг по-прежнему было тихо, никакой охраны. Вывод однозначный: Пожиратели вместе с Маттео уже здесь. Расчистили дорогу, затаились, ждут… Знать бы, какой приказ им отдал Волдеморт… В конце концов, это всего лишь дети! То есть понятно, что Поттера ничего хорошего не ждет, здесь без вопросов. А остальные? Ну, Гермиона — грязнокровка, ее жизнь вряд ли тут будет представлять хоть какую-то ценность. Рон, Джинни и Невилл чистокровные, но предатели крови, еще и из наиболее лояльных Дамблдору семей. То есть единственная, у кого есть хоть какие-то шансы не заинтересовать Пожирателей, — Полумна. Противно-то как, кто бы знал… Гарри тем временем уверенно пересек коридор и открыл простую черную дверь — так, словно много раз здесь бывал и хорошо знал, что делает. По пути он предпринял еще одну попытку разделить их группу и оставить кого-нибудь в коридоре для подстраховки, но Джинни эти его усилия решительно свернула, и в Отделе Тайн они очутились всемером. — Кто-нибудь, закройте дверь, — попросил Поттер. Впервые в его голосе зазвучала легкая неуверенность. Невилл выполнил его просьбу, и их будто отрезало от остального мира. Они стояли посреди круглой комнаты со множеством дверей, по которым скользили яркие блики, хотя никаких источников света Элисса не видела. Гарри переглянулся с Роном и Гермионой и решительно потянул на себя одну из дверей — похоже, что наугад. Теперь они стояли в просторном зале, который напоминал амфитеатр, в котором проходило заседание Визенгамота. Только вместо кресла с цепями на дне стояла покрытая трещинами каменная арка, на которую Гарри уставился с каким-то зачарованным видом. — Кто здесь? — спросил он резко и спрыгнул на следующую ступень. Элисса видела, как посмотрели друг на друга Невилл и Джинни и сжали крепче волшебные палочки. Отходить далеко от двери они явно не решались. Полумна же тоже смотрела на арку — внимательно и серьезно. — Осторожно! — взволнованно воскликнула Гермиона. — Сириус? — позвал Гарри, не обращая на нее внимания. Он пристально всматривался в пустую арку, будто действительно видел там что-то. Уловив боковым зрением, как Гермиона бросает на нее беспомощный взгляд, Элисса прикрыла глаза и прислушалась к своим эмоциям. Она сама ничего не видела, но мало ли… И не сдержала судорожного вздоха сквозь стиснутые зубы. Вокруг арки словно собралось густое темное облако — Элисса не видела его глазами, не слышала никаких звуков, но… Это была пелена мощной, незнакомой энергии, которая концентрировалась внизу холодной черной тучей. Элисса почувствовала себя так, словно ее с головой окунули во что-то ледяное и вязкое. Энергия на дне амфитеатра не была враждебной — и слава Мерлину, Элиссе было страшно вообразить, что случилось бы, вздумай это черное безжизненное облако обернуться против них, — но она была абсолютно… чуждой. Как пришелец из другого мира, с которым Элисса никогда не смогла бы взаимодействовать — ни дружески, ни враждебно. Абсолютная несочетаемость. Как огонь и вода, день и ночь, тьма и свет… Элисса зажмурилась, когда поняла, какое еще очевидное сравнение пришло ей на ум. И, по всей видимости, именно оно идеально отражало суть того, почему скопление этой силы показалось ей таким пугающим. Как Жизнь и Смерть. Мерлин всемогущий, что еще невыразимцы изучают в Отделе Тайн, и как вообще им удается исследовать и препарировать материи, составляющие самую суть бытия?! — Гарри, — позвала она высоким и напряженным голосом. — Идем-ка отсюда. Того, кого ты ищешь, здесь явно нет. — Тут кто-то есть, — отозвался Поттер убежденно. — Кто-то шепчет там внизу. Вы что, не слышите? — Слышу, — заявила Полумна. — Там кто-то есть! Гермиона решительно спустилась и потянула Поттера за руку наверх, одновременно делая знаки Рону и Невиллу, чтобы те не пускали вниз Полумну, если она вдруг тоже вздумает спуститься. — Гарри, мы пришли сюда ради Сириуса! — Сириуса… Да-да… — пробормотал тот; обернувшись, Элисса увидела, что и Невилл с Джинни смотрят на арку как загипнотизированные. Не сказав ни слова, она решительно подхватила тех двоих под руки и потащила к двери; судя по некоторому шуму внизу, Гермиона проделывала то же самое с Гарри. Рон очнулся сам и поспешил к выходу, по пути развернув и Полумну. Наконец все снова очутились в круглой комнате с дверями; вид у Гарри был немного дикий. — Как вы думаете, что это за арка? — Не знаю, но уверена, что она опасна, — заявила Гермиона твердо. Элисса бросила на нее взгляд, раздумывая, не сказать ли им, но решила промолчать. — Ладно, давайте попробуем другую… Следующая дверь оказалась заперта, и в нее они не смогли попасть никак, несмотря на перепробованные заклинания для отпирания замков. Зато на третьей им повезло, и они оказались в комнате со множеством часов — в том числе самого диковинного и необычного вида. Там Гарри заметно воодушевился, и даже в глазах сверкнул огонек. — Вот оно, — выговорил он взволнованно. — Нам сюда… И вновь их никто не пытался остановить. Не было никаких дежурных, никаких охранных чар, никаких ловушек — а меж тем Элисса помнила, что рассказывал Руквуд об Отделе Тайн! Маттео выполнил свою работу на миллион баллов — успел полностью обезвредить всю немаленькую часть Министерства до появления толпы школьников, которая уж наверняка сунет свои носы везде, где только возможно! Миновав комнату с часами, они перешли в следующее помещение — и тут даже у Элиссы изумленно расширились глаза, поскольку подобного она не ожидала. В Министерстве оказался скрыт огромный зал, больше напоминающий собор — и отдаленно похоже выглядела Выручай-комната, когда приобретала облик комнаты спрятанных вещей. Никакой мебели здесь не стояло, все гигантское пространство было заполнено высокими стеллажами с пыльными стеклянными шариками. Местами к полкам крепились зажженные факелы, только пламя в них было синим — Пламя Нифльхейма, если можно так выразиться, собственной персоной. В зале стоял сильный холод, и Элисса не удивилась бы, если бы увидела, как изо рта вырывается пар. В мертвенном синеватом свете шарики тускло поблескивали. И — тишина. Ни звука, ни шороха, ни дуновения воздуха. — Ты говорил, нам нужен девяносто седьмой ряд, — нарушила молчание Гермиона, голос ее звучал непривычно робко. И в застывшей, мертвой тишине — очень громко. — Да, — отозвался Гарри тихо, вертя головой в поисках нужного направления; их процессия тронулась вдоль бесконечных рядов, заглядывая в проходы. — Держите палочки наготове… У девяносто седьмого ряда они притормозили, после чего Гарри мотнул головой вперед. Остальные молчали — кажется, никто не решался что-либо произнести. — Он в дальнем конце. Отсюда ничего не увидим… И Гарри направился вглубь — а за ним и остальные. Элисса замыкала шествие, стараясь держать палочку с Люмосом высоко в воздухе. Пусть она была абсолютно уверена, что ловушка для школьников вот-вот захлопнется, но Зал Пророчеств, о котором она много слышала, производил настолько неуютное и тягостное впечатление, что хотелось окружить себя всеми известными магической науке щитами. — Он должен быть здесь, — твердил Гарри, но в его голосе не слышалось убежденности. — Еще чуть-чуть, и дойдем… Уже близко… — Гарри… — позвала его Гермиона, но он не ответил. Они стояли уже в конце ряда, и их окружали лишь бесчисленные стеллажи с шариками. И — никого. — А вдруг он… — встрепенулся Поттер и сунулся в соседний ряд. Элиссе показалось, что он не решался обернуться и взглянуть в лицо друзьям, которых завел в очевидную западню. Тем не менее, никакого осуждения в лицах остальных Элисса не увидела. Невилл смотрел с сочувствием, Джинни и Рон — спокойно и собранно. Полумна с рассеянным видом читала этикетки на стеклянных шариках. — Гарри, — окликнула его Гермиона более настойчиво. — Я… не думаю, что Сириус здесь. Поттер встрепенулся, словно хотел метнуться в еще один ряд, но тут его остановил Рон. — Гарри! — Ну что? — едва скрывая досаду, спросил он. — Ты видел это? — Что? — буркнул Гарри без какого-либо интереса. Рон же, как и Полумна, теперь разглядывал один из шариков на полке, и голос его звучал высоко и напряженно. — Тут… твое имя. Гарри приблизился. Элисса тоже, не удержавшись, шагнула вперед и вытянула шею — чтобы увидеть такой же пыльный шарик примерно на уровне ее роста. Этикетка на нем выглядела старой, а чернила — выцветшими, и Гарри очень кстати поднес волшебную палочку со светящимся «Люмосом», чтобы можно было рассмотреть слова. «С. П. Т. — А. П. В. Б. Д. Темный Лорд и (?) Гарри Поттер» Против воли она почувствовала, как участилось сердцебиение. И вот за этой штукой Волдеморт охотился целый год? Вот в этом шарике содержится ответ, как так вышло, что он оказался отправлен в небытие полуторогодовалым ребенком? — Гарри! — резко окрикнула его Гермиона, когда Поттер уже потянулся к шарику. — По-моему, лучше его не трогать! — Но тут мое имя, — возразил тот. — Значит, это имеет ко мне отношение! Элисса покрутила головой по сторонам, чувствуя, как сужается кольцо вокруг них и как множество напряженных, настороженных глаз наблюдают за ними, только и дожидаясь от Поттера этого последнего движения. И он его сделал — решительно подхватил Пророчество и снял его с полки. Остальные, кажется, даже затаили дыхание в ожидании чего-то пугающего, необычного, зрелищного, но ничего не произошло. Шарик спокойно лежал на ладони Гарри. Отблески Пламени Нифльхейма подпрыгивали на стеклянной поверхности. Следовало отдать Пожирателям должное — подкрадываться абсолютно беззвучно и незаметно они умели. Даже Элисса слегка вздрогнула, когда совсем близко услышала хорошо знакомый голос Люциуса Малфоя. — Прекрасно, Поттер. А теперь повернись, медленно и без глупостей, и отдай его мне. *** Проходы вокруг больше не были безлюдными; подняв повыше палочку, Элисса увидела, что со всех сторон их окружали фигуры в черных балахонах и с закрытыми масками лицами. Элисса насчитала не меньше дюжины нацеленных на нее и школьников волшебных палочек. — Дай его мне, — повторил Люциус, который привычно растягивал слова. Интересно, а остальные кто?.. В такой темноте, да еще из-за масок черта с два разберешь… Гарри нервно вертел головой по сторонам в поисках возможного выхода, но не находил. Остальные тоже были напуганы — это было очевидно по прерывистому дыханию, по слишком резким движениям, пока друзья Гарри убеждались, что угодили в засаду. Но в панику никто не ударялся. — Где Сириус? Несколько человек рассмеялись, и Элисса едва удержалась от тяжкого вздоха, узнав высокий, визгливый смех Беллатрисы. — Темному Лорду известно все! — торжественно заявила та, выступая вперед. — Все, — эхом согласился Люциус. — А теперь отдай мне Пророчество, Поттер. — Я хочу знать, где Сириус! Пожиратели подступили ближе, и Рон нервно шевельнулся. Поттер чуть слышно выдохнул: — Не сейчас… Хотя не так уж тихо это было — Беллатриса его тоже услышала и вновь расхохоталась. — Нет, вы слышали? Он еще другими детьми командует, словно собирается в самом деле драться с нами! — Просто ты не знаешь Поттера так, как я, Беллатриса, — ответил Люциус неторопливо. — Он вообще питает слабость ко всему героическому, и Темному Лорду об этом хорошо известно. А теперь отдай мне Пророчество, Поттер. — Я знаю, что Сириус здесь! Что вы его схватили! Беседа определенно заходила в тупик. — Пора бы тебе уже понять разницу между сном и явью, Поттер, — несколько утомленно отозвался Люциус. — Отдай Пророчество, или мы пустим в ход палочки. — Валяйте, — заявил Гарри, поднимая собственную. Судя по тому, как сместились огоньки «Люмосов», остальные — Рон, Гермиона, Невилл, Джинни, Полумна — приготовились к схватке. Элисса за неимением вариантов тоже немного сменила позу — приняла некое подобие боевой стойки. Но начинать нападение Пожиратели не спешили, и оставалась буквально пара секунд до того, как Гарри поймет настоящий расклад сил. Волдеморту нужен этот стеклянный шарик, и, если его сейчас в пылу сражения или просто по чьей-то неосторожности и неуклюжести разобьют, — Пожирателям придется очень и очень туго. И пока Пророчество у Поттера — атаковать его не рискнут. — Отдашь Пророчество — никто не пострадает, — прохладно пообещал Люциус, на что Гарри ответил громким, пусть и несколько фальшивым смехом. Для человека, не представляющего, как выбираться из этой заварухи, Поттер вообще держался на редкость стойко. Элисса чувствовала, как совсем рядом мелко и испуганно дышит Джинни. — Ну конечно! Я отдам вам… Пророчество, да?.. И вы просто отпустите нас домой — так, что ли? Фигура слева от Люциуса сделала быстрый взмах волшебной палочкой. — Акцио, Пророчество! Гарри дернулся, но шарик удержал, а Люциус резко схватил фигуру за руку и отвел палочку. — Белла, не смей! — рявкнул он, разом растеряв свое степенное спокойствие. — Если ты разобьешь его… Та вырвала руку из его хватки и нетерпеливым движением сдернула с головы капюшон и маску. За минувшие месяцы Беллатриса не изменилась — все то же худое, иссушенное лицо с мучнистого цвета кожей в обрамлении копны черных волос. Ее глаза возбужденно блестели. Смотреть на нее было неприятно. Малфой пытается сохранить хоть какое-то подобие сдержанности и адекватности, а эту ненормальную вообще нисколько не смущало, что перед ней были подростки. — Значит, будете сопротивляться? — поинтересовалась она, и со стороны было видно, что такой расклад ее совсем не огорчал, и более того — приносил искреннюю радость. — Отлично. Возьмем самую младшую. Пускай посмотрит, как мы пытаем девчонку. Я займусь. Тут уже Элисса скривилась по-настоящему, хотя едва ли кто-то обратил внимание на ее выражение лица. Всеобщие взгляды были прикованы к Поттеру, который решительно встал перед Джинни, закрывая ее от Беллатрисы. — Только попробуйте напасть на любого из нас — и оно разобьется, — пообещал он спокойно. Беллатриса не сводила с него лихорадочно блестевшего взгляда. — Едва ли ваш хозяин будет доволен, если вы вернетесь к нему с пустыми руками. Не так ли? Что ж, суть он ухватил верно. Интересно, какими конкретно формулировками Волдеморт обозначил Пожирателям, что с ними произойдет, если они не выполнят его приказ… — Ну, объясните хоть, что это за пророчество! — нетерпеливо предложил Гарри; Элисса могла отдать руку на отсечение, что он пытался тянуть время, выискивая выход из ситуации. И, как ни странно, — это сработало. Видимо, Люциус в это же время выискивал способ конфисковать у Поттера заветный шарик, а прочие Пожиратели не рисковали вмешиваться без приказа. — Что за Пророчество? — переспросила Беллатриса, и, к удивлению Элиссы, ее тон звучал обескураженно — без какой-либо актерской игры. Даже издевательская улыбка пропала с ее бескровных губ. — Ты шутишь, Гарри Поттер. — И в мыслях не было, — отозвался вежливо Гарри, чей взгляд блуждал по кольцу Пожирателей. — Зачем оно понадобилось Волдеморту? Элисса мысленно тяжко вздохнула, понимая, какая на это последует реакция. И точно — несколько Пожирателей отпрянули, кто-то испустил тихое шипение сквозь стиснутые зубы, это было слышно даже несмотря на блестящие маски. Впрочем, и ребята вокруг Элиссы как-то дрогнули. Один Гарри остался спокоен и смотрел на Пожирателей с вызовом. — Ты осмеливаешься называть его имя? — шепотом спросила Беллатриса. — А что? — деланно удивился Гарри. Его самообладанию можно было позавидовать; он словно бы вообще не боялся. — Да, мне совсем нетрудно называть его Волде… — Замолчи! — некрасиво взвизгнула Беллатриса; ее лицо перекосилось от ярости. Заметно дернулся еще один Пожиратель позади нее — Элисса почти не сомневалась, что это был Барти. Эти двое фанатиков не могли сохранять спокойствие при столь непочтительном обращении с их идолом. — Как ты смеешь произносить его имя своим нечестивым ртом, осквернять его имя своим языком полукровки, как… — Разве вы не знаете, что он тоже полукровка? — осведомился Гарри с ненатуральным интересом. Гермиона тихо застонала, зато Элисса впервые за все время уставилась на Гарри, не скрывая растерянности. Он-то откуда знает?.. — Ваш Волдеморт? Да, его мать была колдуньей, зато отец — магглом! Или он наврал вам, что он чистокровный волшебник? — Ступе… — Нет! Беллатриса метнула в Гарри заклинание, но Люциус среагировал вовремя и отклонил красный луч. Тот угодил в стеллаж, полки задрожали, несколько шариков скатились и разбились. В воздухе возникли дымчато-серые фигуры, напоминающие призраков, которые монотонно заговорили. Их голоса звучали как-то потусторонне и терялись на фоне криков, которыми обменивались Люциус и Беллатриса. Элисса же в это время переваривала осведомленность Поттера о личности Волдеморта. Впрочем, вряд ли это заслуга самого Гарри. Вероятнее всего, многое о Волдеморте известно Дамблдору, и тот уже предпочел посвятить в детали подрастающего героя… — Вы все еще не объяснили, чего такого в этом пророчестве и почему я должен вам его отдать, — напомнил Гарри. Вероятно, он подобного изначально не задумывал, но со стороны выглядело так, будто ему надоело слушать переругивания Люциуса и Беллатрисы. Тем временем Элисса ощутила некое шевеление вокруг себя. Кажется, Поттеру в голову наконец-то пришла какая-то идея. — Разве Дамблдор никогда не говорил тебе, что причина, по которой ты носишь шрам, спрятана в недрах Отдела Тайн? — спросил Люциус. Стоявшая рядом с ним Беллатриса пожирала Поттера ненавидящим взглядом, однако атаковать больше не пыталась. — Я… Что? — опешил Гарри. — При чем тут мой шрам? — Так ты правда ничего не знаешь? — насмешка в голосе Люциуса усилилась. Пожиратели засмеялись, а Гермиона на ухо Элиссе выдохнула: — Разбей стеллажи… — Значит, Дамблдор тебе не говорил, — подытожил Люциус. — Ну надо же! Что ж, это объясняет, почему ты не пришел раньше… — По команде… — снова чуть слышный шепот Гермионы. — …ты не прибежал со всех ног, как только он показал тебе во сне место, где спрятана эта причина… — Когда Гарри скажет… — Ах вот как? — спросил Поттер чуть громче нужного — чтобы заглушить шепот Гермионы. — То есть он хотел, чтобы я пришел и взял эту штуку? Зачем? — Да затем, что взять Пророчество из Отдела Тайн могут только те, о ком оно, Поттер. Темный Лорд выяснил это, когда посылал других выкрасть его, а у них ничего не получалось. — Но зачем он хотел выкрасть пророчество обо мне? — О вас обоих, Поттер, — в голосе Люциуса впервые за все время начало отражаться нетерпение. — Ты никогда не задавал себе вопроса, почему Темный Лорд хотел убить тебя, когда ты был еще ребенком? Даже в свете призрачно-синего огня стало видно, что Гарри побледнел. Он уже не выглядел как человек, пытающийся отвлечь внимание. — И Волдеморт заманил меня сюда, чтобы я взял это Пророчество и отдал ему? Почему он не пришел за ним сам? — Сам? — гневно вскрикнула Беллатриса. Элисса теперь смотрела на нее, внимательно слушая ответ. — Ты предлагаешь Темному Лорду явиться в Министерство, где так любезно игнорируют его возвращение? Предлагаешь ему отдать себя в руки мракоборцев, которые пока что убивают время на моего драгоценного кузена? Определенная логика в этом, конечно, была… Вот только Волдеморта что-то нисколько не смущало лично явиться в Министерство, когда он и Элисса были на заседании Визенгамота. И в Хогвартс пару недель назад он нагрянул лично, даже не доверил это задание Барти… — Ага, то есть он отправляет вас делать за себя грязную работу, — презрительно фыркнул Гарри. — Он посылал сюда Боуда… Теперь вас… — Очень хорошо, Поттер… — протянул Малфой. — Темный Лорд знает, что ты не ду… — Давай! — завопил Гарри не своим голосом; Элиссе даже слегка заложило одно ухо. Вместе с Джинни и Невиллом она выбросила руку вперед и крикнула: — Редукто! Семь заклятий из семи палочек вылетели в разных направлениях, и стеллажи, в которые они угодили, покачнулись. Несколько полок разлетелись на части, два стеллажа накренились, и целая туча стеклянных шариков покатилась и полетела вниз. А за ними новые и новые… Раздался первый хруст разбившегося стекла, а затем всюду начали возникать туманные фигуры, и каждая принималась бормотать собственное предсказание. Каждая по отдельности не производила сильного впечатления, но все вместе… Они заставляли потерять ориентацию в пространстве, за ровным шумом голосов было невозможно разобрать другие звуки. А полки все ломались и ломались, и вниз летели все новые и новые пророчества… Раздавались вскрики боли, туманный воздух расчертили вспышки заклятий растерявшихся Пожирателей… Кто-то из ребят уже припустил на всех порах наутек. — Элисса, бежим! — прямо ей в ухо заорал Гарри, хватая ее за руку и таща по проходу прочь. — Шевелись! В этом густом от поднявшейся пыли воздухе он не заметил оценивающего взгляда, которым его смерила Элисса. Пророчество Гарри продолжал сжимать в руке. …Приказ был понятный и недвусмысленный. Оставаться рядом с Поттером, пока Пророчество не окажется в руках Пожирателей. Элисса решительно кивнула — больше собственным мыслям, чем Поттеру, — и вместе с Гарри бросилась к выходу. Комментарий к Глава 60 Очередной сюжетный блок подошел к концу, переходим к следующему) ========== Часть 5. Пожирательница. Глава 61 ========== Комментарий к Часть 5. Пожирательница. Глава 61 В главе используются реплики из книги "ГП и Орден Феникса", перевод РОСМЭН Каким-то образом, когда вся компания бегом покидала Зал Пророчеств, они умудрились разделиться, из-за чего в незнакомой комнате, в которой была представлена невероятно реалистичная модель Солнечной системы, Элисса и Полумна оказались вдвоём. Дверь за ними захлопнулась, и они очутились в тишине. Не было больше ни звуков погони, ни звона бьющегося стекла, ни топота ног, ни криков. В следующий момент Элисса обнаружила, что парит в воздухе — без метлы или каких-либо заклятий. Очень странное ощущение. Любопытно, Волдеморт испытывает нечто подобное, когда использует своё заклинание Левитации? И можно ли этим как-то управлять? Стыдно признаться — но на какое-то время Элисса позабыла об оставленных позади Пожирателях и одноклассниках и просто погрузилась в изучение такой потрясающей астрономической модели. — Честное слово, тут даже все трещины и разломы видны! — восхищенно воскликнула она, подплывая поближе к Миранде — самому близкому спутнику Урана. Ей в лицо дохнуло холодом. — И лёд! Поверхность покрыта самым настоящим льдом! — Я бы на твоём месте руками не трогала, — заметила Полумна, очень изящно и грациозно скользя по воздуху, будто всю жизнь только так и передвигалась. — Там температура поверхности минус двести градусов. Без пальцев останешься. Спорить с настолько рациональным доводом Элисса не стала и поспешно отдернула ладони. Ее глаза горели от восторга. — Интересно, а сюда посетителей хотя бы изредка пускают? Ну там на экскурсии, под присмотром какого-нибудь невыразимца? — Хочешь изучить здесь все? — спросила Полумна дружелюбно, без малейшего намёка на сарказм, и наклонилась, чтобы получше рассмотреть Плутон. — В Зале Пророчеств ты выглядела очень грустной, но астрономия тебе прямо подняла настроение. Посмотрим ещё? А потом пойдём поможем Гарри и остальным? Элисса моргнула и торопливо нацепила приличествующее случаю выражение лица, но Полумна словно его даже не заметила и продолжала улыбаться Элиссе все так же доброжелательно, точно ничего особенного вовсе не происходило. Сверхъестественное спокойствие этой девочки, которая все воспринимала как должное, начинало ее пугать. — Нет… Конечно нет. Идём, поможем Гарри… Стоило им подплыть к двери и открыть ее, как гравитация тотчас вернулась, а вместе с ней — посторонние звуки. Шум, крики, взрывы… Элисса и ее странная спутница устремились вперёд и вскоре очутились в ещё одном полутемном помещении. Вдоль стен стояли тускло мерцающие аквариумы, в которых плавало нечто, подозрительно похожее на… человеческие мозги. Получше рассмотреть Элисса не успела, не до того было. Гермиона лежала на полу без сознания, рядом с ней сидела и болезненно морщилась Джинни, баюкая сломанную ногу. Рон был более или менее цел, не считая кровоподтеков на руках, но он раскачивался из стороны в сторону и бессмысленно хихикал. При появлении Элиссы и Полумны Джинни расстроенно воскликнула: — Гермионе срочно нужно в больницу! Я не могу понять, что с ней, не могу уловить дыхание! — Вы знаете, как зовут эту девочку? Это Полоум... Полоумная Лавгуд... ха-ха-ха... — Рон залился смехом, тыча пальцем в Полумну. Джинни посмотрела на него со смесью испуга и раздражения, зато Полумна осталась совершенно безучастна. Она присела рядом с Гермионой и аккуратно положила ее голову себе на колени. — Мы должны помочь Гарри и Невиллу, — заявила Джинни твёрдо и бросила взгляд на Элиссу. — Мы должны, без нас их просто убьют. Вот только Гермиона и Рон… — Гермиона дышит, — Элисса дотронулась до сонной артерии на шее неподвижной Грейнджер, чтобы нащупать ее биение. Джинни тем временем встряхивала за плечи Рона, надеясь привести в чувство, но тщетно. Элисса подняла палочку. — Сомниум! — Ты рехнулась?! — вскрикнула Джинни, когда обмякший Рон повалился на каменный пол. — Что ты делаешь?! Полумна не шевельнулась, лишь с интересом посмотрела в сторону Элиссы. А Джинни то ли растерялась, то ли никак не могла представить на месте Элиссы врага — но свою палочку так и не подняла. — Мы не знаем, какого рода травмы Рон получил и как их исцелить, — отозвалась Элисса невозмутимо. — Мы в центре поля боя. Пока он не в себе, то становится опасен для себя и окружающих. А мы и так влипли — хуже не придумаешь. И подставлять беззащитную спину волшебнику, который собственное имя вспомнить не может, — не самый мудрый выбор. Бросив на неё угрюмый взгляд, Джинни решительно тряхнула рыжей гривой и, сильно хромая, приблизилась к Элиссе. — Ты идёшь? Надо помочь Гарри и Невиллу. Полумна побудет с Гермионой и Роном. — А ты-то далеко собралась со сломанной ногой? — поразилась Элисса совершенно искренне. Ох, помочь бы девочке, этот перелом можно исцелить за минуту, если правильно вправить кость… Но какое бессмысленное саморазоблачение с ее стороны это будет! — Я все ещё могу сражаться и могу помочь, — заявила Джинни с таким огнём в глазах, коего Элисса раньше не замечала. Настоящая валькирия, хотя любопытно, бывают ли валькирии рыжеволосыми?.. — Ты поможешь мне дойти. Ну, идёшь? Или струсила? И бросила на Элиссу слегка высокомерный взгляд, словно удивляясь, чего она медлит. В один момент все эти гриффиндорские благородство и доблесть перестали казаться милыми, а начали напоминать обычное слабоумие и идиотизм. — Тебя могут убить. С переломом лодыжки ты не можешь двигаться с достаточной скоростью и будешь постоянно отвлекаться на боль, — холодно предупредила Элисса. — Противостоять тебе будут люди, по которым не скажешь, что они как-то особенно добры и милосердны. И смерть твоя будет откровенно глупой и бессмысленной. В первый миг Джинни оторопела. Но не разозлилась на отповедь, а только прищурилась. — Пускай. Но вот это уже не твоя забота. И даже возразить на это было нечего. — Как знаешь, — пожала плечами Элисса. Джинни опёрлась на ее плечо, и медленно, отмеряя каждый шаг, они направились дальше по Отделу Тайн на поиски Поттера и Лонгботтома. Тем временем вокруг царила тишина, и, как Элисса ни напрягала слух, ей не удалось расслышать ни звуков боя, ни криков, ни звона бьющегося стекла, ни шагов, ни стонов — ничего. Приходилось передвигаться в полумраке наугад и только надеяться, что никакой отставший от своих Пожиратель не выпрыгнет на них из засады из-за угла. Когда они дохромали до знакомой комнаты с аркой, их глазам предстала данная картина — из-за которой Элисса едва заметила то облако чужеродной энергии на дне амфитеатра. Гарри и Невилл стояли на одной из каменных ступеней спиной к спине, Пожиратели Смерти окружили их почти со всех сторон. Поттер выглядел вполне целым, в то время как лицо Невилла было залито кровью. «Сердце» маякнуло, что у него сломан нос. Неприятно, но не критично. Джинни чуть слышно зашипела сквозь зубы — с первого взгляда становилось ясно, что положение отчаянное, и даже подкрепление в их с Элиссой лице чашу весов едва ли склонит в нужную сторону. Невилл ещё пытался швыряться заклинаниями, но из-за сломанного носа произносил их неразборчиво, и его волшебная палочка на это никак не реагировала. — Твоя фамилия ведь Лонгботтом? — спросил Люциус даже с лёгким интересом. — Что ж, твоя бабка привыкла терять членов семьи, жертвующих собой во имя великой цели... твоя смерть не станет для нее такой уж неожиданностью. — Лонгботтом? — повторила Беллатриса, и бесцветные губы скривила неприятная улыбка, полная какого-то злого предвкушения. — Я имела удовольствие пообщаться с твоими родителями, мальчик! — Я здаю! — прорычал Невилл. Элисса даже вообразить не могла, что на этом добродушном круглом лице может появиться выражение такой ярости, и еще один Пожиратель голосом Долохова предложил: — Может, оглушить его уже? — Нет-нет, не стоит, — глаза Беллатрисы зажглись каким-то таким огнём, что Элиссе захотелось пойти и помыться. С хлоркой. — Нет, давайте лучше посмотрим, сколько Лонгботтом вытерпит, прежде чем сломается, как его родители... если, конечно, Поттер не захочет отдать нам Пророчество. Элисса, которая слышала об этом впервые, так и застыла рядом с Джинни, и потому не сразу среагировала, когда Беллатриса навела на Невилла палочку: — Круцио! Он пронзительно закричал, рухнув на колени, но его вопль практически тут же оборвался — стремительным, почти незаметным движением Элисса вскинула собственную. Ее заклинание угодило Беллатрисе ровно в правый локоть — вреда организму никакого, но очень болезненно. Беллатриса отшатнулась назад, согнувшись пополам и потирая звенящую руку; тут же Элисса обнаружила, что почти все глаза на скрытых масками лицах обращены к ней. Тем не менее, никто из Пожирателей не решался нарушить конспирацию и нанести удар в ответ — то ли Волдеморт их так запугал, то ли собственная сознательность сработала. Но додумать эту мысль до конца Элисса толком не успела. — Вечно ты лезешь, — выговорила Беллатриса медленно и распрямилась. Ее горящий ненавистью взгляд теперь тоже был прикован к Элиссе. Люциус посмотрел на неё предупреждающе, но было поздно. — Все время вмешиваешься, когда тебя не просят… Даже сейчас, хотя, казалось бы, чего проще — просто постой в сторонке, дождись, пока взрослые люди без тебя разберутся и выполнят приказ! — Какой? — безмятежно поинтересовалась Элисса, боковым зрением видя, как Джинни, не сводя с неё расширенных глаз, попыталась сделать несколько аккуратных шажков в сторону, но со сломанной ногой ей это удавалось с трудом. В таком же изумлении, шоке, неверии на неё теперь смотрели и Гарри с Невиллом, но встретиться с ними глазами Элисса внезапно не сумела. — В приказе хоть что-то было на тему пыток пятнадцатилетних детей? Откровенно говоря, она блефовала, когда произносила это, поскольку с Волдеморта сталось бы сформулировать своё распоряжение и таким образом, но внезапно сработало: в рядах Пожирателей возникло мимолетное смятение, и даже Беллатриса ненадолго замешкалась. — Элисса… — выдохнул шокированно Невилл, но это было единственное, что он успел сказать. Позади раздался какой-то приближающийся шум, и в комнату с аркой ворвались ещё шесть волшебников, среди которых Элисса внезапно узнала Алекса. Здесь же был тот колоритный колдун, которого в прошлом году изображал Барти; прочие были ей незнакомы. Все держали наготове волшебные палочки, и Пожирателей их появление не оставило равнодушными — настолько, что Элисса, мгновенно оценив обстановку, схватила Джинни за шиворот и повалила на пол. Та взвыла от боли в раненой ноге, но тут же воздух над ними расчертили цветные вспышки, а пол содрогнулся. Послышались выкрики заклинаний, ругань, грохот, а некоторые Пожиратели, уже не таясь, сдергивали маски — чтобы те не мешались в бою. — Отпусти меня, — прорычала Джинни, чьё лицо было залито слезами. Сломанная нога причиняла адскую боль, но девчонка упорно силилась вырваться из Элиссиной хватки и подняться. — Предательница, ты подставила всех нас! — Ты б лежала и не дергалась, — посоветовала Элисса миролюбиво, приподнимая голову и силясь разобраться, что происходит и кто побеждает. — Это ваши? Орден Феникса? На мракоборцев вроде не похожи. — Ты Пожирательница Смерти! Это ты привела нас сюда! — Если б я не привела — Поттер сюда пешком бы побежал, прямо из Хогвартса. И вы, идиоты, вместо того, чтобы оглушить его и оставить проветриться, помчались бы следом. — Это называется дружбой и преданностью, но где тебе понять!.. Элисса едва сдержалась, чтобы не закатить глаза — даже несмотря на то, что они находились в гуще схватки, под ней трясся и ходил ходуном каменный пол, вокруг то и дело топали чьи-то ноги. Голубоватая вспышка просвистела в футе от ее головы — и Руквуд безучастно повалился наземь. Макнейр с перекошенным от ярости лицом поливал Алекса целым дождем из заклинаний, заставляя того отступать к стене. — Мерлин, дети, учитесь отличать преданность от идиотизма. Пока ваш уровень преданности сравним разве что с Беллатрисиным — фанатизма много, зато собственный мозг отсутствует начисто! На это Джинни не нашлась что возразить, но завозилась ещё яростнее. Элисса не стала ее удерживать и разжала пальцы. Джинни кое-как отползла на несколько шагов в сторону, после чего нацелила на Элиссу палочку. Она только вздохнула и использовала маскировочные чары, которым много месяцев назад ее обучил Волдеморт. Взгляд Джинни заметался туда-сюда, она завертела головой, а Элисса поспешила переместиться вбок, пока той не пришло на ум атаковать. Вовремя — заклинание Джинни пролетело сквозь то место, где только что находилась Элисса, и свалило Макнейра — чем изрядно удивило Алекса. — Молодец, Джинни! — одобрительно крикнула волшебница с ярко-розовыми волосами — совсем молодая, ровесница Билла, наверное. Сражение шло полным ходом. Элисса видела, как ожесточенно сцепились Долохов с бывшим мракоборцем Грюмом — и, надо сказать, что этому магу в схватке не мешали ни деревянная нога, ни один глаз. Откуда-то сбоку доносился безумный хохот Беллатрисы. Гарри и Невилл атаковали кого-то из Пожирателей, чьё лицо было до сих пор скрыто маской. В левой руке Гарри Элисса разглядела Пророчество и принялась незаметно перемещаться к нему. Параллельно приходилось следить за тем, чтобы не попасть ни под чьё шальное заклятие. Ступенька… Ещё ступенька… Ещё одна… — Отдай мне Пророчество! — зарычал Люциус, чья роскошная шевелюра сейчас больше напоминала воронье гнездо на голове Гермионы. — Или я… — Невилл, лови! Стеклянный шарик прокатился по полу, и его благополучно схватил и прижал к груди Невилл. Далеко. Слишком далеко… Сражающихся осыпало целым снегопадом из настоящих снежинок — кто-то попытался вызвать в помещении метель, но не преуспел, только видимость ухудшилась ещё больше. — Бомбарда! — совсем близко заорал Барти, после чего несколько каменных ступеней разлетелись на куски, вынудив пригнуться темнокожего колдуна, а следом — и Гарри, и Невилла, и подбиравшегося к ним сзади Селвина. — Экспульсо! — Импедимента! — Невилл, уходим! — этот голос точно принадлежал Гарри. — Пророчество, Поттер!.. В одно мгновение снегопад прекратился, и Элисса увидела, что умудрилась разминуться с подростками: она уже практически добралась до дна амфитеатра, до этой ужасной арки, а Гарри тянул по каменным рядам Невилла наверх. Раздался громкий треск — мантия последнего разошлась по шву. В следующую секунду что-то блестящее сверкнуло в воздухе, и маленький стеклянный шарик, легко преодолев эти несколько рядов, разбился о каменный уступ. В паре шагов от Элиссы. Из него возникла дымчато-серая фигура, в которой Элисса узнала Трелони. И узнала ее взгляд — точно такие же пустые, расфокусированные глаза за линзами очков она видела у неё в день, когда Трелони напророчила ей ее собственное предсказание. — Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда, рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца... и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца… Ее голос звучал будто издалека, но, тем не менее, отчётливо, и Элисса могла разобрать каждое слово. В услышанное она толком не вдумывалась, не пыталась осмыслить это, вникнуть, главное — она это слышала, и Пророчество, пусть и уничтоженное, все ещё будет существовать, сохранится в ее памяти… Призрачная Трелони растаяла, и Элисса машинально подобралась. Теперь надо уходить, свою задачу она выполнила, больше в этом зале ей делать нечего… — Дабблдор! — донеслось до неё торжествующее восклицание Невилла, и Элисса вскинула голову. В дверях зала в самом деле стоял Дамблдор, который в эту секунду менее всего походил на доброго дедушку. Он устремился по ступеням вниз с такой скоростью, которой стоило ожидать от профессионального марафонщика; кто-то из Пожирателей попытался броситься к выходу — но незнакомое заклинание тут же окутало его как паутиной и стащило вниз; сразу трое магов в чёрных балахонах, включая Люциуса, атаковали его — но Дамблдор с лёгкостью отвечал на их атаки, одновременно успевая оглядываться по сторонам и раздавая команды орденцам… Испытывать судьбу и геройствовать понапрасну Элиссе не захотелось, и она спряталась за грудой каменных обломков на дне амфитеатра, с досадой наблюдая за Дамблдором и неудачными попытками Пожирателей пробиться к выходу. Если удастся выждать правильный момент… Тем временем совсем близко от арки развернулось очередное сражение — Беллатриса дралась с худым черноволосым мужчиной, которого Элисса неожиданно узнала: плакаты с его лицом висели в Косом переулке на каждом шагу. Сириус Блэк, которого Гарри так рвался спасать, не так ли? Кажется, когда-то он был очень красив, но сейчас его лицо казалось слишком исхудавшим, постаревшим. Беллатриса атаковала свирепо, ее щеки покраснели от гнева и физической нагрузки, а противник громко смеялся ей в лицо. На яростные атаки он отвечал с деланной небрежностью, ещё и продолжал дразнить ее: — Ну давай же! Или это все, что ты можешь? Беллатриса что-то прорычала, а дальше произошло то, чему Элисса не могла дать вообще никакого объяснения. — Авада Кедавра! — Сириус! — в полном ужасе завопил Гарри. Из палочки Пожирательницы вырвался зелёный луч, который должен был ударить Блэка точно в грудь. Больше того — он стоял так близко от арки, что стоило ему сделать три шага — и он провалился бы прямиком в неё, так что хватило бы простых Чар Помех или любого заклинания-подножки. Но в ту самую секунду, когда Беллатриса выкрикнула заклятие, какая-то неведомая сила заставила Элиссу вытянуть правую руку вперёд, ее тело само собой, без участия мозга, приподнялось, и ее палочка выстрелила другим лучом — синим. Он попал в точности под ноги черноволосому волшебнику, из-за чего тот споткнулся, потерял равновесие и повалился на пол — все ещё очень близко от арки, но не в неё. Смертоносная зелёная вспышка просвистела мимо. В следующую секунду Элисса поняла, что маскировка слетела и теперь на неё с полным изумлением смотрят сразу три человека — и сама Беллатриса, и ее противник, и даже Гарри. Беллатриса буквально почернела от злости и явно была готова совершить что-то непоправимое, но тут ее внимание привлёк Дамблдор, который проходился по Пожирателям неумолимым цунами, сметающим все на своём пути. Элисса поспешно бросилась обратно на пол, прячась за каменными обломками. Беллатриса начала отступать к выходу, а Элиссу терзал один вопрос — что это только что было? С появлением Дамблдора исход битвы был предрешён. Уйти смогли те Пожиратели, кто до этого по какой-то причине успел исчезнуть из зала; в частности, среди чёрных балахонов Элисса не видела Беллатрису, Долохова, Барти и Кантанкеруса Нотта. Но многих скрутили члены Ордена Феникса. Дамблдор стоял в дверях нерушимой скалой, которую невозможно было ни протаранить, ни обойти, и лишь останавливал тех Пожирателей, кто пытался прорваться к выходу. Внизу зала, неподалёку от арки, продолжали сражение Люциус, Селвин, Крэбб. Макнейр, Эйвери и Руквуд уже лежали на покрытом трещинами и щербинами полу — спеленатые и с пустыми, оглушёнными лицами. Элисса, затаившись в своем укрытии и закусив губу, наблюдала за схваткой. Было понятно, что орденцам, среди которых так уверенно сражался Алекс, удастся одержать однозначную победу, и очень скоро очередь дойдёт и до неё. А то и раньше, если она рискнёт шевельнуться и попасться на глаза Дамблдору. Мерлин, какая же глупость! Элисса скользнула глазами по полу, где до сих пор виднелись осколки Пророчества. Нужно было ей единственной из всех его услышать, да так, что вообще никто из присутствующих об этом не подозревает — и в итоге все равно попасться, чтобы все усилия пропали втуне! Но не успела она додумать эту мысль до конца, как вдруг ощутила всей кожей лёгкое магическое покалывание, воздух подернулся рябью, после чего Элисса обнаружила в шаге от себя Маттео, который решительно обвил ее рукой вокруг талии, прижал вплотную к себе и теперь настороженно наблюдал за происходящим. Тут же она увидела, что окружающий мир стал каким-то слегка размытым, будто она смотрела сквозь очки с сильным увеличением. При этом Маттео она видела без каких-либо проблем. — Маскировочная завеса? — поинтересовалась она, наклоняясь к уху Маттео. Пока вокруг летали разноцветные лучи, слышались выкрики заклятий, удары и треск, едва ли кто-то смог бы расслышать голос Элиссы, но, с другой стороны, она хорошо помнила, что обычно такие завесы обманывали зрение, но отнюдь не слух. — Как будем выбираться? Маттео чуть поморщился, мрачно рассматривая высокую фигуру с длинной бородой до пояса. — Никак, mia cara. Остаётся только дождаться, когда он сам освободит проход. Дамблдор тебя видел? Элисса на секунду задумалась. — Нет. Он появился, когда я уже сидела за этими камнями. На его губах возникла удовлетворённая улыбка. — Тогда прячемся здесь и тихо-мирно ждём, когда все закончится. И, по возможности, не шумим, чтобы нас никто не обнаружил. — Будем пытаться освободить кого-нибудь? — поинтересовалась Элисса, наблюдая, как заклятие Блэка сбило с ног Люциуса, и того в два счета скрутили ещё двое орденцев — девица с розовыми волосами и темнокожий колдун с серьгой в ухе. — Мне кажется, если поднапрячься, то… Но Маттео качнул головой — так спокойно и уверенно, что у Элиссы не возникло ни малейших сомнений, что ничего не получится. — Моя завеса работает тем лучше, чем меньшую площадь охватывает. Именно поэтому ты сидишь практически у меня на коленях — и сейчас нас обнаружить может только какое-нибудь хитрое поисковое заклинание. Но если мы растянем этот полог — хватит одного «Гоменум Ревелио», а то и просто внимательного взгляда, чтобы заподозрить, что тут есть кто-то ещё. Только сиди спокойно! — прошептал он недовольно, когда Элисса попыталась шевельнуться и сползти-таки с Маттео. А он тем временем широко ухмыльнулся, и чёрные глаза сверкнули особенно игриво — как у настоящего трикстера. — Ты очень привлекательная женщина, Элисса, я всегда это говорил, а в последние пару лет ты расцвела так, что глаз не отвести. Но поверь мне, я вполне профессионален и способен не реагировать на такую близость с тобой… — Уж будь добр, — хмыкнула Элисса, поборов некоторое невольное смущение. — Меньше всего я бы хотела, чтобы сеньорита Васкес выцарапала мне глаза за то, что я так откровенно обнимаю ее возлюбленного… — А я бы меньше всего хотел, чтобы лорд Волдеморт оторвал мне яйца за то, как ты всем телом прижимаешься ко мне, — совершенно серьезно выдал Маттео, на что Элисса немедленно вспыхнула и, чувствуя, как ее щеки заливает температурный румянец, сделала попытку отстраниться, но Маттео удержал ее на месте. — Сиди смирно! И не шуми! Элисса послушно затихла, но дышала тяжело, сердито. — Это чушь, — чуть слышно прошипела она, не забывая, тем не менее, следить за окончанием боя. Совсем близко от них прошёл кто-то из орденцев, помогая идти Невиллу, чьё лицо по-прежнему было залито кровью, и Элисса с Маттео одновременно отклонились назад, чтобы ни малейшим дуновением воздуха себя не выдать. — Между ним и мной ничего нет и быть не может!.. — Это ты так считаешь, — так же практически беззвучно выдохнул Маттео, давая ей знак, и они синхронно, как единый слаженный механизм, отползли на несколько шагов в сторону. Вид у Маттео был потрясающе уверенный в себе, будто он сделал заявление, что трава зеленая. — Как ты думаешь, по какой причине я всю битву сижу здесь, в сторонке, и наслаждаюсь зрелищем? И даже не пытаюсь вмешаться и хоть как-то помочь грозным боевым магам, которые так храбро стояли до последнего в битве с непобедимым воинством в лице кучки школьников? — Школьники почти проиграли, их спасло только появление Ордена Феникса, — буркнула Элисса. — Ну и по какой же причине? Все Пожиратели были схвачены и обездвижены. Алекс вместе с Сириусом Блэком и темнокожим колдуном поднялись наверх и теперь переговаривались с Дамблдором. Совсем близко от Элиссы кто-то выругался — это девица с розовыми волосами чуть не поскользнулась на осколках Пророчества. Стекло под ее ногой тихо захрустело, и неподалёку резко вскинулся ещё один колдун — тот самый, которого когда-то изображал Барти. Такое лицо — испещрённое шрамами, с отсутствующей частью носа и всего одним глазом — при всем желании не забудешь. На месте второго зияла пустая глазница. — Твой Лорд приказал мне проследить, чтобы с тобой ничего не произошло и чтобы ты вернулась в поместье Малфоев целой и невредимой, — без намёка на шутку сообщил Маттео. Элисса вытаращила глаза, едва видя, как зашевелилась и тут же вскрикнула от боли очнувшаяся Джинни. — Интересно, с чего бы это?.. Волшебница с розовыми волосами, приговаривая что-то успокаивающее, принялась накладывать на ногу Джинни обезболивающее заклинание. — Это… странно, — наконец кое-как выдавила Элисса. — Он не мог. Подобная сентиментальность абсолютно не в его духе, он никогда не стал бы… Что он мог задумать?.. — Ох, Элисса, — Маттео вздохнул. — Поверь, далеко не все поступки мужчин оказываются продиктованы одной только холодной логикой и расчётом, особенно когда речь заходит о женщине. — Мужчин — несомненно. Но Волдеморт… Она осеклась, когда Маттео ехидно изогнул брови, без слов предлагая ей закончить мысль, и Элисса сама поняла, что именно намеревалась сказать вслух. И это было неправдой. Последние полгода она думала о Волдеморте исключительно как о мужчине и никак иначе, и доказывать сейчас обратное было попросту глупо. Обмануть Маттео она, может, и сможет. А саму себя?.. И все же… Что-то здесь было не так. Или она просто слишком привыкла действовать с оглядкой, не доверяя никому и ничему, и все перепроверять, и искать рациональные причины каждому событию? — Он тоже мужчина, Элисса, — произнёс Маттео с такой мягкостью и участием в голосе, что Элиссе тут же стало ясно — все ее мысли прекрасно читались по ее лицу. — И то, что он очень старательно убеждает себя, что влечение и привязанность ему чужды, не означает, что так оно и есть на самом деле. Элисса не нашла подходящего ответа и отвернулась, напряженно наблюдая за тем, как Сириус Блэк распахнул объятия — чтобы обнять показавшегося на пороге Гарри. Как тому от Беллатрисы-то удалось удрать?.. — Разорви меня горгулья, — ругнулся неподалеку маг в старой мантии с заплатами. Он был еще молод, но лицо его оказалось покрыто преждевременными морщинами. — Грозный Глаз, а где твой… — Не могу найти, — рыкнул тот недовольно, проходя совсем близко от Элиссы и Маттео. — Кто-то из Пожирателей, что ли, прикарманил? Вычислю — убью! — Мракоборцы будут тут с минуты на минуту, — заметил Дамблдор негромко, окидывая взглядом весь амфитеатр, и Элисса с Маттео, не сговариваясь, пригнули головы. — Я должен буду поговорить с Фаджем. Сириус, ты не мог бы… Блэк деловито кивнул и отпустил Гарри. Того покачивало от усталости и нервного перенапряжения. Дамблдор поддержал его, а Сириус скрылся за дверью. Элисса все вертела головой и следила, чтобы в их с Маттео сторону никто прицельно не таращился, а потом случайно заметила, что держит в руках друг, и дернулась так, что больно ударилась плечом о камень. — Ты где это взял?! — возмущенно прошипела она. Маттео оценивающе взглянул на ярко-голубой искусственный глаз, бешено вращавшийся в своей оправе. — На полу валялся. Долохов сбил его с мракоборца. — Да на кой черт он тебе нужен?! — Я с такими артефактами хорошо знаком, — на этот раз совершенно серьезно ответил Маттео. — Они, чтобы ты знала, позволяют владельцу видеть сквозь любые маскировочные и отводящие глаза чары. А оно нам надо? Элисса умолкла, только продолжала неприязненно коситься в сторону неугомонного глаза — уж очень мерзко он выглядел. — Нимфадора, Кингсли, вы тоже. Фаджу не стоит знать, что вы в этом замешаны, — распорядился Дамблдор, все так же не повышая голоса, и девица с волосами как жвачка и темнокожий колдун с очень спокойным, умиротворенным лицом тоже направились к ступеням. — Кто еще из Пожирателей?.. — Все трое Лестрейнджей, Долохов, Крауч ушли точно. Нотта, Мальсибера, Трэверса тоже не видно. Гойла и Джагсона схватили, они в комнате с часами, — отчитался тот же волшебник в старой мантии и с изможденным лицом. — А девушка? — Нет нигде. По всей видимости, ушла с остальными. На этих словах лицо Гарри скривилось в болезненной гримасе. Элисса с неудовольствием почувствовала, как в душе что-то неприятно екнуло — несмотря на все ее попытки отстраниться и убедить себя, что ей до всего этого дела нет, и до чувств Поттера и прочих одноклассников тоже. — Она могла испугаться. Она же в Британии не жила, ко всему этому не привыкла… Ее могли заставить. Шантажировать, угрожать, или еще как-нибудь принудить… Она же спасла Сириуса сейчас, — выдавил он через силу; со своего места Элисса хорошо его видела и потому могла точно сказать, что ее предательство мальчишку по-настоящему ранило. Дамблдор взглянул на Гарри с сочувствием. — По словам профессора Снейпа, Элисса Каройи уже не меньше полутора лет состоит в рядах Пожирателей Смерти. У Невилла потрясенно расширились глаза, когда он это услышал, он оступился и чуть не споткнулся на покрытом щебенкой полу. Вид у него сделался такой, будто ему с размаху влепили оплеуху, и от выражения его лица Элиссе вдруг стало так плохо, как если бы ее только что заставили проглотить клубок живых извивающихся червей. Зато Джинни, сидевшая рядом с Невиллом и старавшаяся как можно меньше беспокоить сломанную ногу, не стесняясь в выражениях, прошипела в адрес Элиссы что-то очень нецензурное. — Но, сэр… — Гарри только оторопело моргал, — полтора года?! Но Сириус… Если она с сентября… да еще Турнир… Ей всего восемнадцать… Если вы знали, то почему… — Потому что известный шпион куда лучше незнакомого, — ответил вместо директора волшебник в заштопанной мантии, глядя на Гарри с сочувствием. В коридоре снаружи раздался приближающийся шум, и Дамблдор в один момент утратил весь свой благодушный вид. Голубые глаза полыхнули сталью, он развернулся и устремился навстречу новоприбывшим. Элисса решила, что это наконец-то показались мракоборцы, и точно — уже отсюда она слышала высокий, потрясенный голос Фаджа. Маттео тронул Элиссу за руку и молчаливым кивком указал ей на место, куда им нужно было перейти. Прошло еще довольно много времени, прежде чем Маттео дал команду, что они могут подниматься наверх. Наверное, не меньше часа. Как Элисса поняла, он решил подстраховаться и дождаться, когда количество мракоборцев и членов Ордена Феникса на квадратный метр немного понизится, а потому они вдвоем видели все: и как целители оказывали помощь Джинни и Невиллу, и как мракоборцы под все еще растерянным взглядом Фаджа уводили связанных Пожирателей (Элисса в эту секунду снова попыталась представить себе, какой будет реакция Волдеморта, и предпочла больше об этом в ближайшее время не думать). Кажется, поначалу Фадж еще испытывал соблазн приказать мракоборцам арестовать Дамблдора, однако при взгляде на холодную мощь, которая сейчас окружала всю фигуру Дамблдора, почему-то передумал. Вскоре они удалились — Дамблдор говорил негромко, но веско и внушительно, и у Фаджа не хватало духа его перебить. Интересно, что будет дальше. Вряд ли Дамблдор сможет убедить власти в возвращении Волдеморта — поскольку его воочию до сих пор никто не видел. Но все же заставить прислушаться, дать понять, что не все спокойно в Британском королевстве — это ему наверняка удастся. Вот и Пожиратели Смерти снова объединились, и среди них есть и беглецы из Азкабана… Волдеморт придет в бешенство. Страшно вообразить себе его реакцию, когда он узнает, каким фиаско обернулась эта вылазка… — Теперь можно, — одними губами произнес Маттео, и они бесшумно двинулись по ступеням наверх, держа палочки наготове. По пути им попадались волшебники — и мракоборцы, и невыразимцы, которых Элисса смогла идентифицировать только по безликим серым мантиям. Но никто, кажется, уже не думал, что в коридорах могли остаться чужие, и потому Элисса и Маттео беспрепятственно покинули Отдел Тайн, добрались до лифта и, убедившись, что поблизости никого нет, поднялись на верхний уровень, к выходу. В атриуме было пусто, только тихо журчал фонтан, и Маттео убрал завесу. Мир снова заиграл привычными красками. — Ты со мной? — поинтересовалась Элисса, приближаясь к камину и занося руку над горшочком с Летучим порохом. — А куда ж я денусь? — легкомысленно отозвался Маттео, и ее кисть так и зависла в воздухе, а сама Элисса взглянула на него пытливо. — Уверен? У Малфоев сейчас случится локальный конец света. Может, тебе не стоит… — Я выполнил приказ, — отозвался он на редкость хладнокровно и спокойно. — Мне ничего не угрожает. А за мои нежные чувства не переживай. Вряд ли я там увижу что-то такое, с чем не сталкивался раньше… Громко звякнул поднявшийся лифт, и решетка с лязгом отъехала. Элисса и Маттео схватились за палочки, но к ним вышел лохматый и с порезом на щеке Алекс. — Так и знал, что вы будете здесь, — он приблизился и с беспокойством оглядел их. — Решил убедиться, что вы ушли. Не задерживайтесь, тут в любой момент может появиться кто-то из мракоборцев… Элисса машинально протянула руку к его щеке, чтобы исцелить царапину, но Алекс отстранился и улыбнулся ей. — Лучше не стоит. Не знаю, чем объяснить Ордену свою внезапную живучесть. — Ты был сегодня прямо на своем месте, — сказала Элисса, пытливо рассматривая его лицо. Алекс выглядел слегка усталым, беспокоящимся за них с Маттео, но в целом… удовлетворенным. Собой, ситуацией, жизнью. — Я за девять лет еще ни разу не видела тебя таким… уверенным в себе. Алекс присмотрелся повнимательнее, обменялся взглядами с Маттео и снова взглянул на Элиссу. — Ты как вообще? — Не могу припомнить, когда мне в последний раз на душе было так тошно, — ответила она чистую правду. Маттео за ее спиной вздохнул, а Алекс вдруг шагнул вперед и крепко обнял ее. От него пахло сигаретным дымом и немного потом. — Мы справимся и с этим, — заявил он твердо, отстранившись и взглянув Элиссе в глаза. — Слышишь? Ты сделала то, что должна была. Ты всех переиграешь и победишь. Я в тебе не сомневаюсь. Эти слова отозвались в ней теплой волной, слегка растопив в Элиссе тот лед, который образовался после того, как она открыто выступила на стороне Пожирателей, и она даже нашла в себе силы улыбнуться. — Будьте осторожны, — Алекс помрачнел. — Догадываюсь, что остаток ночи у вас будет очень веселым… Берегите себя и удачи. — Сколько твердости! — восхитился Маттео. — Сколько решительности, спокойствия! Идея отдать тебя в Орден Феникса на перевоспитание определенно была стоящей. Ты прямо-таки возмужал за минувшие месяцы! Алекс шутливо ткнул его кулаком в плечо, а Элисса зачерпнула Летучий Порох и переступила через каминную решетку. — Поместье Малфоев! Зеленое пламя взметнулось со всех сторон, и лица друзей тут же пропали. *** Когда она очутилась в гостиной в доме Малфоев, то даже не сразу поняла, что стоит в хорошо знакомой комнате — поскольку в глазах зарябило от количества раненых и бессознательных Пожирателей, а «Сердце Исиды» болезненно запульсировало, сообщая о том, насколько травмированы, изранены находящиеся здесь люди. Мелькнуло мертвенно бледное лицо Нарциссы Малфой, которая раздавала распоряжения домовым эльфам Тилли и Либби. Их маленькие фигурки сновали тут и там, разнося лекарственные зелья и миски с водой. Элисса увидела Барти — он сидел и слегка раскачивался взад-вперёд, как давеча Рон. Воздух пропитался насквозь ощущением боли, отчаяния, безысходности. Долохов сидел с переломанной рукой, рядом с ним дымился стакан «Костероста». На белом мраморе пола темнели подсыхающие пятна крови — и их было много. И черт подери все на свете, это не было делом рук орденцев и Поттера с компанией. Как-то само собой бросилось в глаза расположение человеческих фигур в комнате — даже сейчас они непроизвольно обретались возле стен, оставляя пространство в центре открытым. Будто там бушевал и сметал все со своего пути как минимум ураган — сейчас уже невидимый, однако никто до сих пор не решался пересечь эту незримую линию. Даже Нарцисса со своими зельями старалась держаться поближе к стенам, и Элисса заметила, как нервно вздрагивал Кантанкерус Нотт всякий раз, когда его взгляд оказывался устремлен на пол в центре. — Кажется, самое интересное мы с тобой пропустили, пока прятались от Дамблдора, — выдохнул Маттео на ухо Элиссе. Увиденное встревожило и напугало его — он силился сохранять привычный расслабленный вид, но Элисса видела, как расширились его зрачки, и чувствовала, с какой силой колотилось его сердце. — Ну надо же какие люди появились, — процедила Беллатриса, которая после боя выглядела лохматой, потрёпанной, но, в отличие от прочих Пожирателей — более целой. Волдеморт если и наказал ее за провал, то в легкой форме. Она со стуком отставила на столик пустую склянку из-под зелья и поднялась на ноги — однако вперёд все равно не вышла, осталась стоять у окна. Яростный взгляд был прикован к Элиссе. — Даже как-то неожиданно тебя здесь видеть… Мы уж думали, Дамблдор взял тебя под крылышко… — Беллатриса, не стоит, — устало сказал Долохов, который пил «Костерост» и от каждого глотка кривился. — И без того… черт подери… у нас проблем… Мерлин, какая же дрянь… навалом. — Она помешала мне убить предателя Блэка, — прорычала Беллатриса, делая шаг к Элиссе и вытаскивая волшебную палочку. Маттео позади Элиссы шевельнулся, готовый встать на ее защиту, но Элисса сделала чуть заметное движение кистью, давая ему знак остановиться. Ещё не хватало посвящать Пожирателей в детали их с Маттео нежной дружбы. — Я могла покарать его так, как он заслуживает! Она помешала мне разобраться с мальчишкой Лонгботтомов! На чьей она вообще стороне?! — Это решать не тебе, а Повелителю, — осадил ее Долохов — вроде бы без угрозы, но каким-то таким тоном, что Беллатриса умолкла. — Ну, синьоры, я своё задание выполнил. Синьорина Каройи доставлена в целости и сохранности, как было велено, — жизнерадостно провозгласил Маттео, одарив всех белозубой улыбкой. Все присутствующие уставились на него с изумлением — которое жутко смотрелось на израненных, покрытых кровоподтеками лицах. — Связаться со мной можно обычным способом. Всем доброй ночи! Элисса мысленно закатила глаза, не понимая, ради чего Маттео затеял этот цирк, но тот как ни в чем не бывало откланялся и скрылся за дверью — и только тут Элисса сообразила, что от вида всех этих измученных окровавленных тел у Маттео слегка сдали нервы. Впрочем, едва ли кто-то из Пожирателей вздумал бы его осуждать. В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь стонами Нотта, Яксли и прочих тяжелораненых. Элисса вздохнула. — Кто-нибудь ещё желает высказать мне что-нибудь? — А ты тоже не зазнавайся, — все так же миролюбиво посоветовал Долохов. — Лучше думай, как ты завтра выкручиваться будешь. Спасла Блэка — понимаю, переволновалась. Твоя первая настоящая боевая операция, трудно было сохранить хладнокровие. Вот только закончилось все нашим полным провалом, а ты ещё дополнительно дров наломала. И Повелитель, как можешь сама видеть, пребывает сейчас не в самом лучшем настроении. Тебе бы стратегию поведения продумать, чтобы Нарциссе уже твою кровь с пола оттирать не пришлось. От такой отповеди уже и самой Элиссе стало не по себе. Мерлин, какую расправу они с Маттео благополучно пропустили, прохлаждаясь на дне того странного зала? Отвечать Элисса не стала. Вежливо кивнув Долохову, она молча вышла из гостиной и отправилась в свою комнату. ========== Глава 62 ========== За окном мягко падал снег. Элисса покосилась на посыпанные снегом еловые лапы, которые украшали камин в ее комнате, и мишуру, которой были увиты столбики кровати. Ах да. Сегодня же Рождество. Тем не менее, представить себе место, в котором дух праздника ощущался бы еще меньше, было сложно. После провала в Отделе Тайн дом заметно обезлюдел, а из тех, кто остался, далеко не все оказались в состоянии на следующий день сползти с кровати и начать ходить самостоятельно. А те, кто смог, старались передвигаться тихо, незаметно, говорили вполголоса и шарахались от любого громкого звука — совсем как обитатели Лютного переулка. У вернувшегося из Хогвартса Драко, который привез с собой сундук Элиссы, глаза сделались дикие и потрясенные, когда он впервые увидел эту картину. Даже Беллатриса и Барти попритихли и предпочитали просто заниматься своими делами. Что же в таком случае царило в поместье, пока они с Маттео прятались от Дамблдора, — Элиссе представлять себе не хотелось. О том, что Волдеморт не особо склонен к милосердию и всепрощению, она и так знала, но что он в своей ярости и мстительности может дойти до такого… Оставалось только порадоваться, что встреча с самой Элиссой в его ежедневнике явно не стояла на почетном первом месте, так что у нее было время морально подготовиться. Рождественское утро мало отличалось от предыдущего. Как гостеприимная хозяйка, Нарцисса в середине дня заглянула к ней и предложила присоединиться к рождественскому обеду, на который были приглашены все нынешние гости особняка — те, кто остался после ареста мракоборцами в Отделе тайн. И хотя Люциус никак не мог появиться за праздничным столом, Нарциссе хватило выдержки вежливо улыбнуться и даже не швырнуть в Элиссу тяжелой статуэткой с камина. Впрочем, как вскоре выяснилось, у Нарциссы был свой мотив. — Благодарю за приглашение, миссис Малфой, — Элисса наклонила голову со всей учтивостью, на которую была способна. — Приношу свои извинения, но я не очень хорошо себя чувствую. С вашего позволения, я предпочла бы сегодня пораньше лечь. Сидеть на торжественном пожирательском обеде, где половины присутствующих не будет из-за ареста, царит похоронное настроение из-за провала задания и того, что все только понемногу приходят в себя от гнева Волдеморта и перенесенных пыток, да еще наслаждаться обществом Беллатрисы? Вот спасибо за приглашение! Но нет, мы уж как-нибудь сами по себе, в своей комнате отметим… — Конечно, мисс Каройи, — улыбка Нарциссы стала еще чуть более вымученной, и Элисса вдруг испытала острый, совершенно иррациональный приступ жалости к ней. И, поскольку к ней самой Нарцисса никогда особой симпатии не чувствовала, Элисса ожидала, что сейчас та скроется за дверью, но она продолжала неподвижно стоять у порога. После чего осторожно прикрыла за собой дверь, окончательно отрезая себя и Элиссу от коридора, и подняла глаза — серые, покрасневшие от бессонной ночи и слез, но горящие каким-то непонятным и пугающим огнем. При этом никаких отеков на ее лице Элисса не наблюдала — косметические чары миссис Малфой были на высоте. Нарцисса заговорила не сразу. Элисса стояла, прислонившись к подоконнику — это позволяло хорошо видеть лицо собеседницы, в то время как ее собственное оставалось в тени, — и не торопила ее, давая собраться с мыслями. Хотя любопытство как-то разгорелось само собой: раньше никаких общих дел у нее с Нарциссой не было. — Я пришла просить вас… за моего сына, — наконец выдавила Нарцисса. Слова давались ей с трудом — и не из-за зашкаливающей гордости, а из-за того, что она пыталась сказать это так, чтобы Элисса согласилась ей помочь. — Драко еще нет шестнадцати, он всего лишь ребенок. Он не должен расплачиваться за ошибку Люциуса, он здесь ни при чем! — А… — отмерла Элисса и беспомощно огляделась по сторонам, словно в поисках лорда Волдеморта, к которому явно обращалась Нарцисса, но по неведомой причине спутала его с Элиссой. — Драко сказал, что за четыре месяца у вас не было конфликтов. Он высокого мнения о вас, вы ему очень небезразличны. Если он что-то наговорил вам из-за вашей… миссии в Хогвартсе, не сердитесь на него. Помогите ему. Прошу вас. Весь ее безжизненный, измученный вид улетучился; глаза Нарциссы горели такой жизнью, таким сильным чувством, что Элисса даже слегка отступила в сторону, теряя свою выигрышную позицию и ощущая оторопь и легкий испуг. Слишком эта картина — живое воплощение материнской любви, страха за свое дитя и жажды во что бы то ни стало защитить его — была ей чуждой, незнакомой, и Элисса понятия не имела, как должна себя вести и как держаться. Но зато к ней вернулся дар речи. — Прошу прощения, миссис Малфой, но с чего вы вообще взяли, что вашему сыну что-то угрожает? — Из-за провала Люциуса, — выговорила та с усилием и обернулась на дверь, будто проверяла, нет ли там лишних ушей. — Вы этого не видели, но Темный Лорд позавчера был в ярости, ведь он так и не получил Пророчество. Во главе миссии в Отделе Тайн стоял Люциус. Итог вам известен — Пророчество уничтожено, несколько Пожирателей арестованы… — Если Темный Лорд так хочет отыграться на сыне вместо отца, вряд ли бы он стал ставить об этом в известность вас, — заметила Элисса, наконец-то начиная понимать. — Предупреждать о пытках заранее — это как-то… не в духе Темного Лорда. Да еще специально дожидаться для этого возвращения Драко из Хогвартса… — Он не говорил о… пытках, — Нарцисса содрогнулась, произнося это; ее лицо сделалось пепельным. — Он сказал, что… что, вероятно, сын окажется полезнее отца и послужит ему лучше, чем Люциус. У Элиссы непроизвольно поползли брови вверх. — В пятнадцать лет в Пожиратели Смерти? Не рановато ли? Нарцисса закусила губу, и Элисса без труда считала остальное. — Само собой, рановато. Но Темный Лорд и не ждет от Драко каких-то подвигов. Это наказание для Люциуса и вас, верно? Та стояла неподвижно, глаза все так же болезненно горели, но слез в них так и не появилось. — Полагаю, ваша сестра ваше мнение не разделяет, — не удержалась от шпильки Элисса. — Убеждена, что с ее точки зрения Драко оказывают огромную честь. Но Нарцисса пропустила этот укол мимо ушей, молча глядя на Элиссу и ожидая ее ответа. Она не совершала никаких действий, но Элисса вдруг спросила саму себя, что с ней сделает эта женщина, если Элисса окажется глуха к ее мольбам и откажется помогать ее сыну. Так-то оно все замечательно, и даже можно догадаться, по какой причине Нарцисса явилась именно к ней. Но Пожиратели явно придумали себе какую-то картину, которая не соответствует действительности примерно ни черта. — Миссис Малфой, я понимаю, почему вы пришли ко мне, и ценю ваше доверие. В свою очередь, позвольте ответить вам такой же откровенностью — я боюсь, вы серьезно заблуждаетесь. Я не имею никакого влияния на решения, которые принимает Темный Лорд. Вы представляете себе, что он за человек. Я не думаю, что существует хоть кто-то, к чьему мнению лорд Волдеморт бы прислушивался. Он всегда все решает сам. — Я полагаю, что, если и есть человек, чье мнение он бы услышал, — это вы. По сравнению с его прочими сторонниками вы находитесь на… несколько иной ступени. Ну началось. Стоило вернуться из Хогвартса, чтобы снова погрузиться в амплуа любовницы Волдеморта. Просто блеск. Элисса глубоко вдохнула, пытаясь погасить разгоревшееся раздражение. — Мне известно, какие слухи ходят среди Пожирателей Смерти обо мне и о Повелителе. Темный Лорд о них тоже знает, — произнесла она спокойно и раздельно. — Миссис Малфой, эти слухи не имеют к реальности никакого отношения. Они забавны, в свое время даже веселили меня, но не более. Лорд Волдеморт ни разу не был в моей постели. — Я знаю, что вы не любовники, — заявила Нарцисса совершенно хладнокровно и прямо, во второй раз не обратив никакого внимания на поминание Волдеморта, и Элисса поперхнулась очередной саркастической тирадой, которую собиралась было произнести, и только поразилась: — Откуда? — и Элиссе не хотелось задумываться, насколько по-детски наивный вид у нее был в ту секунду. Нарцисса терпеливо вздохнула, кажется, едва не сказав — «От верблюда». — Между людьми, которые состоят друг с другом в очень… тесных отношениях, обычно особая связь. Даже если эти отношения ограничены одной… постелью. Это прослеживается в том, как они общаются, взаимодействуют друг с другом, смотрят друг на друга. При определенной доле внимания обнаружить эти знаки не так сложно. У вас ничего этого нет. Элисса очень старалась сохранять лицо нейтральным, хотя то, как легко чопорная и всегда такая благопристойная миссис Малфой говорила о подобных вещах, наводило на мысли, что эта дама куда более интересная и неординарная личность, чем Элиссе всегда казалось. Да еще сумевшая сделать верные выводы — единственная из всех. — Вы очень проницательны. — Но между вами есть другая связь, — сказала Нарцисса без каких-либо колебаний, и Элисса взглянула на нее с легким испугом и машинально скрестила руки на груди. — И многие это чувствуют, замечают, просто предпочитают трактовать увиденное более понятным и легко объяснимым способом. Я не слепая. Я вижу, что ваши отношения — это не один только… секс. — Меня бесконечно умиляет, как абсолютно все видят между мной и этим человеком то, чего нет и в помине быть не может, — голос Элиссы был сдобрен таким количеством желчи, что она сама мельком удивилась. — Вы же знаете, что я вроде как замужем? Наверняка знаете. Не верю, что муж вам не рассказал. Нарцисса лишь кивнула. Ни пояснений, ни дополнительных комментариев — ничего. В тот миг Элисса поняла, что все мысли этой женщины были только о ее сыне. Светские условности, Элиссин потенциальный адюльтер — это все не имело никакого значения, когда речь заходила о Драко. Вероятно, обладай Элисса властью помочь Драко, Нарцисса не стала бы думать о ней хуже, даже если бы Элисса была уличной проституткой. — Я попробую, — нехотя сказала она, понятия не имея, каким способом это в действительности можно было бы организовать. Идти с просьбой к Волдеморту, да еще насчет другого? А может сразу затянуть петлю и на собственной шее, а заодно на шеях Драко и Нарциссы? Потому что нельзя давать такое оружие против себя в руки этого человека, нельзя! Глаза Нарциссы зажглись, и Элиссе снова стало не по себе — такая надежда в них была. — Я этого не забуду. Даю слово. — Ваши предположения… Даже если это лишь предположения… Вы же понимаете, что никто не должен о них узнать? Не потому, что это мне не нравится, я-то вам все равно ничего не сделаю. Но если возникнут хоть какие-то слухи, просто намеки… или хотя бы в чьих-то мыслях можно будет прочитать, пусть и только в ваших… Вы же понимаете, что после этого мы все — и вы, и я, и любой другой человек, с которым вы поделитесь, — будет не жилец на этом свете? Она сильно побледнела, ее губы утратили цвет, а ресницы дрогнули — да, похоже, Нарцисса вполне могла представить себе, что будет, если о ходе ее мыслей узнает Волдеморт. — Не беспокойтесь. Я буду очень осторожна. И если что — это лишь мои домыслы и моя ответственность. Вы предупредили меня, что это бесполезно и вы полагаете, что ничего не получится, но я вас не послушала и продолжала упорствовать. Элисса кивнула. Несмотря на нездоровую бледность, было видно, что Нарциссе ощутимо полегчало, будто с ее души упал огромный груз. Что-то миссис Малфой явно напридумывала себе такое, что к реальности имело мало отношения… — Вы уверены, что не хотите присоединиться к праздничному обеду? — спросила Нарцисса, и сейчас ее тон был куда радушнее и дружелюбнее. — Я поговорю с сестрой… Попрошу ее не докучать вам и не портить Рождество. — Спасибо, миссис Малфой. Но последние четыре месяца я постоянно находилась в большой компании людей. Честно говоря, я устала и очень хотела бы побыть одна. — Как пожелаете. Счастливого Рождества. Нарцисса улыбнулась на прощание и скрылась за дверью. Элисса некоторое время простояла у окна, бессмысленным взглядом окидывая заснеженные фонари и аллею снаружи. Ну дожили. Сначала Маттео, теперь Нарцисса. А сам Волдеморт меж тем со вчерашнего дня даже не наведывался к Малфоям, чтобы убедиться, что Маттео выполнил его задание, — так что можно совершенно закономерно предположить, что до Элиссы ему никакого дела нет! Надо отвлечься от этих мыслей и заняться делом. Довести начатое до конца. Она заперла дверь и забралась с ногами на кровать, после чего наколдовала из воздуха стеклянный пузырек и расслабилась, пытаясь очистить голову, как всегда на занятиях окклюменцией. Дать выплыть нужному воспоминанию, сконцентрироваться на нем, отринуть все лишнее, ухватить его за самое начало и в правильный момент оборвать… Такая работа Элиссе была незнакома — все эти годы Трой учил ее только окклюменции, защите разума, в то время как легилименция оставалась в стороне как менее необходимая наука. У нее ушло, наверное, часа полтора на то, чтобы все-таки правильно сосредоточиться на одном-единственном воспоминании и с хирургической точностью подтянуть его из памяти. Серебристая нить, подчиняясь Элиссиной волшебной палочке, отделилась от ее головы и послушно направилась в пузырек. Заткнув его пробкой и чувствуя легкую головную боль, Элисса некоторое время вертела импровизированную версию Пророчества в руках. Флакончик переливался серебристым, но в целом не производил впечатления чего-то судьбоносного и невероятного. Элисса устало потерла виски там, где болело сильнее всего, и вытянула затекшие ноги, разминая их. В животе тем временем забурчало, и она неожиданно ощутила, что приходит в хорошее настроение. Пообедать было бы неплохо, но рождественский ужин из все той же английской кухни, от которой Элисса уже до смерти устала, как-то не очень вдохновлял. Поэтому она сунула пузырек в карман платья и позвала: — Либби! В спальне тут же материализовалась домовиха Малфоев. При виде Элиссы она склонилась в поклоне, а на сморщенном личике возникла по-настоящему радостная улыбка. — Мисс вернулась! Либби рада видеть мисс! — Либби, можешь меня чем-нибудь покормить? Я голодная как волк. — Конечно! — домовиха вся встрепенулась, готовая немедленно трансгрессировать и услужить. — Что мисс желает? В доме сегодня много гостей, Либби приготовила рождественскую индейку под соусом, пирог с рыбой и рождественский пудинг! А еще Либби запекла… — Нет-нет, Либби, — Элисса постаралась говорить как можно мягче, зная склонность домовиков немедленно казнить себя даже за выдуманный промах. — Скажи, ты умеешь готовить что-нибудь из венгерской кухни? Домовиха сникла и испуганно прижала уши к голове. — Нет, мисс, Либби не знает таких рецептов… Либби знакома с блюдами Франции, Германии, Испании, Португалии… — Душу бы сейчас продала за блины по-хортобадьски и ретеш{?}[Венгерское блюдо — рулет с вареньем и орехами], — грустно сказала Элисса, глядя куда-то в пространство. — И, главное, я даже приготовить все сама могу, мне бы только плиту и кухонный стол… Тут она посмотрела на заламывающую руки и чуть не плачущую Либби с интересом. — Либби, сейчас ведь все обитатели дома, кто оказался способен встать на ноги, за столом? Рождественский обед в разгаре? — Да, мисс! — На кухне никого нет? И даже если бы обеда не было, все равно туда едва ли кто-то из волшебников заглядывает, в том числе миссис Малфой, верно? Либби закивала. — Отлично, — оживилась Элисса. — Тогда отведи меня на кухню. Я сама все приготовлю. — Как?! — поразилась та, кажется, в полушаге от сердечного приступа от такого заявления. Большие круглые глаза еще сильнее увеличились, и весь вид Либби выражал страшное отчаяние. — Как мисс может сама готовить, когда есть эльф?! — Мисс может и умеет. — Мисс не нравится, как готовит Либби?! Либби исправится, мисс, Либби обещает! Пусть мисс не сердится, Либби не хотела ее огорчать! — Либби, ну пожалуйста, пойми меня! — взмолилась Элисса, стараясь говорить как можно более ласково. — Я очень давно уехала из Венгрии, очень давно не ела ничего из любимой еды. Ты в этом нисколько не виновата, просто своей кухни у меня нет! Я не буду лезть в твое хозяйство и учить тебя его вести, ты мне только одолжишь кое-какие продукты, чтобы я накулинарила себе обед, и все! Никто и не узнает, что я была на кухне! Либби несколько раз моргнула, и на ее личике отразилось сочувствие, которое сменилось решимостью, после чего домовиха протянула Элиссе тонкую, покрытую заживающими рубцами ручку. — Либби поможет мисс! Мисс добрая, Либби хочет ее порадовать! — Спасибо, Ли… Перемещение произошло стремительно и куда более безболезненно, чем при обычной трансгрессии. Элисса даже договорить фразу не успела — и уже обнаружила себя посреди помещения, в котором никогда раньше не была. Малфоевская кухня оказалась просторной и чистой, хотя и с явным недостатком освещения. Плита, шкафы, ледник, горящий очаг — все было рассчитано на человеческий рост, но Либби совершенно свободно перемещалась по своим владениям, не испытывая никакого дискомфорта. Элиссу внезапно охватило смутное чувство ностальгии — так сильно окружающая обстановка вдруг напомнила ее родной дом. Поймав себя на этой мысли, она тряхнула головой, будто отгоняла надоевшего комара. Один из столов ломился от разнообразного угощения — кажется, рождественский обед наверху начался совсем недавно. Пахло божественно, но Элисса мельком взглянула туда и направилась к плите, на ходу наколдовывая себе фартук. — Так, я буду говорить, что мне нужно, а ты будешь показывать мне, где это лежит, хорошо? — Если хозяйка позовет Либби, Либби должна будет прийти… Тилли справляется без Либби, пока Либби занята на кухне, но Либби тоже могут позвать! — Тогда и пойдешь, — успокаивающе сказала Элисса. — Но, если что, не рассказывай обо мне, хорошо? — Либби обещает! Либби предупредит Тилли, если Тилли увидит мисс здесь! — Спасибо, Либби, — она улыбнулась. Что бы там высокомерное Волдеморт об эльфах ни говорил, видеть такую искренность без какого-либо корыстного интереса Элиссе было приятно. — Значит, сначала мне понадобятся телятина, лук, помидоры, перец, немного паприки, соль, потом нужно будет сделать тесто… С помощью магии Либби очень сноровисто принялась выкладывать перед Элиссой требуемое — она только успевала произнести слово, а шкафы сами собой открывались и закрывались, продукты возникали на столе, а следом за ним — ножи, миски, разделочная доска. Используя знакомые заклинания, Элисса в два счета нарубила мясо для начинки, отправила его в глубокой сковороде на плиту — тушиться с луком и приправами, и уже начала готовить тесто для блинов, когда… Нет, ничего зрелищного не произошло. Она ничего не видела, ни один посторонний звук не просочился на кухню. В какое-то мгновение она просто поняла, что больше не одна. В следующую секунду тоненько вскрикнула от ужаса Либби. Спине стало холодно. Все ее тело окостенело, утратило подвижность, мышцы словно свело. Пальцы сжались на волшебной палочке, и поварешка, мешавшая тесто в миске, подпрыгнула. Не требовалось никаких уточнений, она уже сейчас точно знала, кто это был, хотя эта уверенность была откровенно иррациональной, необоснованной, нелогичной, потому что на пороге мог оказаться кто угодно — от Нарциссы, которая заинтересовалась, что за беспредел творится в ее доме, до мракоборцев, которые все-таки решили провести в поместье Малфоев обыск… Медленно Элисса подняла голову. Он стоял в дверях — бледный, высокий, каким она привыкла его видеть. Мельком Элисса обратила внимание на зимнюю мантию, на капельки воды от растаявших снежинок в темных волосах. Ну не на праздничный же пожирательский ужин он опаздывал? Особенно после того, что он устроил Пожирателям позавчера? В прошлую встречу лицом к лицу их разделял защитный барьер Хогвартса. До этого — сновидение. И сейчас видеть его прямо перед собой, осознавать, что на этот раз все полностью реально, он в самом деле стоит в трех метрах от нее и между ними нет никакой магической стены, было невероятно… волнительно. И пугающе. За четыре месяца она уже подзабыла это ощущение — постоянной опасности, непредсказуемости от игры с огнем, которое ее охватывало всякий раз, когда этот человек оказывался рядом. Когда ты вроде как умеешь обращаться с пламенем, но стоит ошибиться или на секунду утратить бдительность — и оно полыхнет так, что от тебя даже пепла не останется. И наряду со всем этим Элисса испытывала еще и третье чувство, которое в эту секунду едва ли не заглушало все остальные и которое было необходимо скрыть от него любой ценой. Она просто была чертовски рада снова его увидеть. Правда, взгляд, которым он окинул пространство и в конце концов перевел на Элиссу, был каким угодно, только не дружелюбным. И у губ возникла знакомая презрительная усмешка, и в опасно горевших красных глазах без труда читалось раздражение. Либби тихонько всхлипнула от страха. — Ну и что ты тут снова устроила? — вопросил он брюзгливо, даже не дожидаясь от Элиссы традиционного «Добрый вечер, Повелитель». — Тебе что, совсем заняться нечем? Догадываясь, что ответ, пусть самый честный, ему не понравится, Элисса вздохнула и убавила огонь под сковородой, где готовилось мясо. Оттуда уже поплыл очень соблазнительный аромат. — Мне надоела местная еда. Решила приготовить себе что-то свое, благо свободное время у меня теперь есть. Вы не оставляли мне новых поручений. — Ты умудрилась не выполнить самое важное поручение, которое я тебе давал, — отрезал он ледяным тоном, да еще с такой готовностью, что Элисса тут же поняла — он специально перенесся в дом Малфоев, чтобы встретиться именно с ней и устроить ей персональную выволочку за Отдел Тайн. Какая ностальгия — как раз волдемортовского склочного характера ей и не хватало все эти месяцы. — На что ты рассчитывала — что за этот провал тебе ничего не будет? Вроде ты уже видела моих слуг, должна была себе представить, что с ними бывает за невыполнение приказов… — Ваша диадема лежит в сундуке в моей спальне… — И это единственная причина, почему ты до сих пор дышишь, — согласился он едко, и Элисса мысленно возвела глаза к небу. Что Маттео, что Нарцисса явно неверно оценивали ситуацию, если действительно полагали, что этот галантный и обходительный джентльмен что-то к ней испытывает. — Но ты знала, какое значение имеет это Пророчество. Знала, сколько времени и усилий я потратил на то, чтобы добраться до него. У вас у всех был понятный и конкретный приказ. И как же так вышло, что я это Пророчество так и не получил? — его голос окончательно перешел в шипение, а сам Волдеморт сделал два шага вперед, приближаясь к ней. — Так, может, ты хочешь что-нибудь сказать на этот счет? Мои слуги попытались оправдаться, хотя это им не очень-то помогло… Полагаю, Люциус, Макнейр и остальные вовсе рады, что очутились в Азкабане — это спасло их от моего гнева… хотя и очень временно. Они все равно понесут заслуженную кару. Но я дам тебе возможность оправдаться и искупить вину. Если ты… Он замолк на полуслове — Элисса, более не сдерживая самодовольной улыбки, достала из кармана флакон и демонстративно повертела его в пальцах. Глаза Волдеморта так и впились сначала в пузырек, а потом — в лицо Элиссы. Как-то сразу стало ясно, что, если она посмела перебить его, да еще так легкомысленно улыбаться, по собственной глупости, ничего хорошего ее в ближайшее время ждать не будет. — Да, упаковка немного изменилась, — признала Элисса, протягивая флакон ему. — Не такой загадочный стеклянный шарик, которыми заставлен весь Зал Пророчеств. Но суть осталась прежней. Вот ваше Пророчество, Повелитель. Счастливого Рождества. Он взял пузырек из ладони Элиссы, едва коснувшись ее кожи своими пальцами, и это прикосновение отложилось в ее памяти очень отчетливо. — Что это значит? — его голос стал еще более высоким и холодным (хотя куда уж больше-то?), и в нем звучал хорошо знакомый ей бескомпромиссный приказ. — Отвечай! — Пророчество было разбито в Отделе Тайн, это верно. Вот только произошло это в шаге от меня, и я его услышала. Тут мои воспоминания. Не оригинал, конечно, но, полагаю, то знание, которое вы хотели получить, содержится здесь в полном объеме. Его глаза слегка расширились. Выражение лица сделалось невозмутимым, отстраненным, однако Элисса видела, как участилось дыхание Волдеморта, как сильно сжались его пальцы вокруг флакона. — Почему я узнаю об этом лишь сейчас? — осведомился он очень колюче, не сводя алчного взгляда с пузырька, в котором серебристым киселем переливалось воспоминание Элиссы. У нее почему-то все больше укреплялось ощущение, что он продолжал делать выпады в ее сторону, страшно сверкать глазами и вообще всячески демонстрировать свое неодобрение и суровость, только потому что пытался уколоть ее, поддеть, а не потому что злился по-настоящему. Когда он в ярости, это ощущается совершенно по-иному, гнев Волдеморта ни с чем другим не спутаешь. — Потому что мне потребовалось время, чтобы извлечь его. У меня мало навыков в легилименции, я не умею работать с воспоминаниями. — Я мог бы прочитать его в твоем разуме. Элисса высоко вздернула одну бровь прежде, чем успела себя остановить, так что Волдеморт сразу же и в полной мере понял ее отношение к идее ковыряться у нее в голове. Но, как ни парадоксально, он не начал толкать очередную речь на тему своего превосходства и того, что прочие смертные должны посчитать за честь предоставить ему свои сознания для препарирования. А вместо этого он, не сказав ни слова, попросту исчез — прямо из жаркой малфоевской кухни, где активно готовился Элиссин рождественский обед. Не тратя времени ни на прощание, ни даже на то, чтобы дойти до двери. Наверняка стремглав помчался изучать Пророчество. С другой стороны, винить его за это она не могла. Если бы она так долго за чем-то охотилась, потратила столько времени и усилий на достижение цели — ей бы тоже не терпелось поскорее выяснить, ради чего же это все было. — Всегда пожалуйста, — фыркнула Элисса в пустоту и отвернулась к плите — причем чуть более резко, чем следовало бы, и несколько тонких прядок, выбившихся из узла на затылке, облепили ее покрытое испариной лицо. Грубиян и хам. Впрочем, он всегда таким был. Ну и Мерлин с ним. Элисса потянула носом и перемешала содержимое сковороды, после чего водрузила рядом еще одну, небольшую, и приготовила блинное тесто. Либби продолжала что-то в испуге лепетать, но Элисса ее едва слышала. Сердце почему-то сильно колотилось, руки подрагивали. Это глупо. Они встретились после четырехмесячной разлуки — ну и что? Чего она ожидала? Не так уж долго они не виделись, если принять во внимание легилиментивные сны! И вообще, там несколько Пожирателей до сих пор прикованы к постели после наказания за провал в Министерстве — так что тут уже достижение, что она этого всего избежала! И сейчас она поступила самым правильным образом, который только можно было придумать, — нейтрализовала его, отдав столь вожделенное им Пророчество. В ближайшее время едва ли стоит ожидать, что Волдеморт снова нагрянет к Малфоям, чтобы испортить Рождество и ей, и всем прочим обитателям дома. Нет, пускай уж сидит там в своем змеином логове — такой вид убежища ему подходит больше всего — и анализирует каждое слово Трелони! Мысли были очень правильные, стройные, да и готовка способствовала тому, чтобы сосредоточиться на деле и немного успокоиться и расслабиться. К тому моменту, когда Элисса напекла блинов, нафаршировала их получившейся начинкой, приготовила сладкое тесто для рулета с орехами и апельсиновым джемом и поставила его запекаться, в голове немного прочистилось, дыхание вернулось в норму, и она слегка пришла в себя. И даже с интересом и подозрением рассматривала то, что в итоге у нее получилось — собственноручно она не готовила уже очень давно и имела весьма смутное представление, насколько это все вышло съедобно. Эх, Картера бы сюда — он сообразил бы тут пир на весь мир… Когда Элисса доставала из печи готовый ретеш, Либби вертелась под ногами и с интересом принюхивалась и разглядывала получившийся результат. Элисса пообещала оставить ей рецепты, когда совсем рядом раздался хлопок трансгрессии. Либби вскрикнула и в панике схватилась за торчащие как у летучей мыши уши, а Элисса, наводившая с помощью магии порядок на кухонном столе, дернула рукой, и разделочная доска и нож с грохотом упали на пол. Он попросту издевается, — промелькнула паническая мысль, а Волдеморт осмотрелся по сторонам, сморщил высокомерно нос, снял мантию и небрежно бросил ее на один из стульев, стоявших у стола, после чего сел на соседний и посмотрел на Элиссу выжидательно. Та таращилась на него, так и застыв с поднятой в воздух волшебной палочкой. — Ли… Либби, — проблеяла она со второй попытки, когда пауза начала затягиваться. — Г-где у вас посуда хранится? Эльфийка, которую ощутимо потряхивало, щелкнула пальцами, и стол сам собой накрылся на двух человек. Причем было очень странно наблюдать полную парадную сервировку посреди кухни, да еще обычной кухонной столешницы, которая используется в первую очередь именно для готовки! Посуда на двух человек. Значит, это не она сошла с ума, и Либби тоже все поняла совершенно правильно. Потрясающе. И, кажется, какая-то такая же мысль посетила в тот момент и Волдеморта, потому что он взглянул на Либби, в красных глазах что-то опасно сверкнуло, а в следующее мгновение в его пальцах возникла волшебная палочка. Элисса понятия не имела, откуда в ней взялась эта прыть, но она за долю секунды обогнула стол и прежде, чем он нацелил палочку на домовиху, схватила его руку, отводя прочь. На его лице она успела заметить мелькнувшее полнейшее изумление. — Так нельзя, даже не вздумайте! Нет, она ошиблась — никакого изумления не было в помине, все заслонила чистая, незамутненная злость. Элисса встретилась с ним взглядом — и тут же отвела глаза, а он очень выразительно качнул головой в сторону своего правого плеча, в которое Элисса и вцепилась. Словно обжегшись, она торопливо отдернула пальцы. Еще несколько секунд Элисса чувствовала, как он буравит ее взглядом, после чего на Либби вновь оказалась направлена волшебная палочка. Та только ахнула. — Обливиэйт! Империо! Круглые глаза домовихи сделались пустыми, безразличными, и та беззвучно вернулась к уборке кухни. Элисса некоторое время наблюдала за этим, после чего отошла к плите. Что ж, со стороны Волдеморта это был максимальный уровень гуманности, который он мог продемонстрировать. Раз у них парадный обед, то требовалось соблюсти определенный официальный дресс-код. Посему Элисса решительно стянула с себя фартук, заправила за уши выбившиеся пряди и принялась раскладывать еду по тарелкам. Потом села напротив него и взялась за нож с вилкой, чувствуя себя еще более неуверенно, чем в первые дни их знакомства. — И тебе так сильно захотелось блинов с мясом, что ради этого ты прокралась на кухню и сама встала к плите, проигнорировав полный дом домовиков? — поинтересовался Волдеморт сардонически. — Боюсь вообразить, какая сумасбродная идея придет тебе в голову в следующий раз. — Это называется блины по-хортобадьски, — поправила Элисса слегка уязвленно. — И для начинки используется не просто мясо, а самостоятельное блюдо той же венгерской кухни — телятина пёркёльт, а это отдельный способ приготовления и совсем другой вкус… — тут она осеклась, сообразив, что именно и кому именно принялась втолковывать, и мрачно заявила: — Все лучше ваших пудингов, овсянки и пирогов с почками. Как это можно есть каждый день?.. Почему-то он не стал отвечать на ее выпад против всей британской кухни в целом, только приподнял бровь, покосился в Элиссину сторону и вернулся к своей тарелке. Элисса приступила к ужину, твердо про себя решив не позволить Волдеморту его испортить, и осторожно ковырнула первый блин. Как ни странно — на вкус получилось очень даже прилично, с учетом того, сколько времени у Элиссы не было практики. Конечно, Картер, да и те же домовики приготовили бы это в разы вкуснее, но… Элисса бросила украдкой взгляд на Волдеморта. Тот охотно ел, зверских рож не корчил и вообще имел вид куда более умиротворенный, чем когда заявился на кухню в первый раз. Видимо, получение Пророчества подняло настроение, да и, возможно, в нем все-таки оказалось что-то полезное… Уже по какой-то странной традиции, когда тарелки опустели, Элисса поднялась на ноги, левитировала грязную посуду со стола и принялась заваривать чай с чабрецом и мятой. Волдеморт наблюдал за ее действиями, не произнося ни слова, и Элисса интерпретировала это как знак, что на чаепитие он тоже останется. Мерлин, это точно самое абсурдное Рождество в ее жизни… Она подыскивала какую-нибудь фразу, чтобы все-таки начать беседу, оборвать эту напряженную тишину, но на сей раз Волдеморт заговорил первым. Когда на стол приплыли исходящие паром чашки и блюдо с ретешем, он спросил: — Какую награду ты хочешь за Пророчество? Она опешила и со стуком поставила чашку на блюдце — настолько не была готова к подобному, и попросту не нашлась с ответом. Все это время Волдеморт с жадным вниманием всматривался в ее лицо, будто стремился добавить к ее портрету, который уже сложился в его голове, еще какую-то очень важную деталь. — Эээ… никакой, Повелитель, — пробормотала Элисса, надеясь, что среди Пожирателей так принято — заявлять, что служение Темному Лорду уже лучшая награда. Но, само собой, обмануть его ей не удалось. Красные глаза чуть прищурились. — Ты об этом даже не думала, не так ли? — Нет… — Почему? Я обычно награждаю тех, кто верно служит мне и оказывается полезен. Тебе об этом известно. Почему же ты ничего не придумала, что бы ты хотела получить от меня? Все еще не понимая, почему его так сильно волнует этот вопрос, Элисса пожала плечами. Он неожиданно холодно усмехнулся. — Или ты полагаешь, что хочешь что-то такое, чего я не смог бы тебе дать? — Да я вообще не собиралась ничего просить у вас, когда отправлялась в Отдел Тайн! — возмутилась Элисса. Ну приехали, снова он все сводит к собственной исключительности и всемогуществу! — Вам была нужна эта вещь, вы потратили столько усилий на ее обретение, считали, что от нее зависит ваша жизнь, ваше будущее — ну, я сделала все, что могла, чтобы вы ее получили! — Хочешь сказать, что сделала это по доброте душевной? — его голос звучал так едко, что им можно было бы растворять ржавчину на металле. — С чего бы вдруг? — Я это сделала из самых корыстных побуждений, — заверила его Элисса и улыбнулась ему ослепительной светской улыбкой. — Давайте будем считать, что я думала только о своем благополучии, о защите, которую вы мне обещали, и потому я всеми силами старалась сделать для вас что-то полезное. — Я помню, на чем строится наш договор, — прохладно напомнил он. Длинными красивыми пальцами он отщипывал кусочки от ретеша — и Элисса вдруг поняла, что он едва осознавал, что именно делал. По неведомой причине его что-то сильно взволновало, выбило из равновесия — хотя она пока не могла сообразить, что именно. — Он в силе, ничего не изменилось. И я повторяю вопрос — что ты хочешь за Пророчество? Элисса вздохнула. Вероятно, она совершает большую глупость, и стоило вытянуть из него что-то нужное и ценное, но… — Мне ничего не нужно. Я делала это не ради выгоды. По крайней мере… — она на мгновение задумалась, — не такой прямолинейной. — Иными словами — по доброте душевной, — повторил он ядовито. Что же за такая странная манера делить все только на черное и белое! — Выходит так. — А с чего бы вдруг такой доброте взяться? — не отставал он, и Элисса взглянула на Волдеморта с возросшим удивлением. Для полноценного допроса он оставался слишком миролюбивым и спокойным, но расспрашивать ее с таким упорством, назойливостью… Что именно он пытался для себя понять? Она пожала плечами и, помедлив, с огромной осторожностью, словно пробуя ступить на зыбучие пески, произнесла: — Мне не хотелось, чтобы вся эта тайна, связанная с Пророчеством, продолжала вас тревожить. Я могу представить себе, каково это — находиться в растерянности от неуверенности в собственном будущем… — Я всегда уверен в собственном будущем, — отрезал он таким промораживающим насквозь тоном, что Элисса торопливо схватилась за чашку, словно надеясь, что это тепло сможет ее защитить, и мысленно обругала себя последними словами. Да, вот уж была отличная идея — свернуть разговор с Волдемортом на материю, настолько ему недоступную и чуждую, вызывающую сплошную агрессию и непонимание! — И что ты пытаешься сказать — что беспокоилась обо мне? О моих чувствах? Поверх чашки она бросила на него короткий взгляд и тут же отвела его, мудро предпочтя промолчать. — Мне не нужны ни твое беспокойство, ни твоя забота, — раздельно и очень отчетливо выговорил Волдеморт, так и впившись глазами в ее лицо. — Учитывай это на будущее, чтобы не оплошать настолько сильно, как сегодня, когда речь зашла о награде, которую ты могла бы получить. Что-то вдруг полоснуло ее чувства, ощущения на какой-то периферии, так что Элисса не сразу поняла, что это было, и это что-то необычное даже оттеснило на дальний план боль, которую причинили его слова. Пускай в том, что сказал Волдеморт, не было ничего такого, чего нельзя было бы ожидать, все равно слышать это было обидно. Не нужна ему ее забота, ага, конечно же! Чего же он в очередной раз приперся к ней на ужин, и сидел здесь, и так наблюдал за каждым ее движением, пока она крутилась вокруг него, накрывая на стол? Но нет, он так панически боится продемонстрировать малейшую человечность, что собственными руками уничтожает любой намек на нее, а меж тем именно за этим сюда и явился, и просидел с ней в рождественский вечер на полутемной кухне Малфоев, куда не ступала нога чистокровных магов-снобов! Высокомерный, самовлюбленный, чванливый, тщеславный… Израненный. Вот что за ощущение ее царапнуло — это вдруг подало сигнал «Сердце Исиды», когда что-то внезапно уловило на невидимом уровне. Стараясь делать это незаметно и ничем себя не выдать, Элисса прислушалась к «Сердцу». Волдеморт все еще был истерзан на части из-за создания крестража, и что-то с ним происходило на этом духовном уровне, как будто потревожили свежую рану. В какой момент это было? Когда он говорил, что ему не нужно ее беспокойство. Вот только, судя по «Сердцу», он сам не особо верил в то, что говорил. По крайней мере, какие-то эмоции в нем это все равно вызывало. Причем те, которые касались именно его души. Чтобы не выдать своего волнения, Элисса сосредоточилась на других размышлениях. Почему душа Волдеморта до сих пор ощущается как настолько расколотая на куски? Крестраж уничтожен, разве душа не должна была постепенно восстановиться — если не до конца, то хотя бы частично? Почему это по-прежнему ощущается так, будто перед ней сидит истерзанный, разрубленный на части человек?.. Волдеморт тем временем отодвинул пустую чашку, после чего потянулся к своей мантии и достал из кармана браслет — серебряную цепочку, на которой висел незнакомый Элиссе символ. Что-то, похожее на узел с тремя петлями, вырезанный из какого-то красного камня, то ли яшмы, то ли сердолика. Помедлив, он положил его на стол. Элисса моргнула. — Это защитный амулет, — выговорил он ровно и холодно. — На нем заклинание слежения, чтобы я мог отыскать тебя. Твои родственники три месяца назад прибыли в Британию и могут в любой момент перейти к активным действиям. Я не хочу, чтобы повторилась ситуация прошлого лета, когда ты уничтожила дом в Литтл-Хэнглтоне. Если тебя схватят — я смогу выйти на твой след. С совсем круглыми от удивления глазами Элисса взяла браслет и повертела, рассматривая. Узел был сделан из сердолика. — Но в твоих же интересах пользоваться головой, соблюдать осторожность и не попадаться, — добавил он ядовито. Элисса аккуратно обернула запястье серебряной цепочкой и защелкнула замочек. На этой же руке красовался плетеный браслет от Троя с порталом — и вид получился очень… этнический. Красный узел походил на какой-то древний символ, но никакого конкретного воспоминания Элисса не выхватила. — Спасибо, Повелитель. Я вам очень признательна. Он помедлил, будто дожидался от нее какой-то другой реакции, и Элисса широко улыбнулась — вполне искренне. Как ни странно, и такой ответ его, казалось, не удовлетворил, и алые глаза продолжали смотреть пытливо и даже с каким-то легким удивлением. Ну что она должна, на колени бухнуться, пока он снова не разозлился?.. Но Волдеморт не стал больше ничего говорить. Поднявшись на ноги, он надел мантию и исчез — как и раньше, не тратя времени на прощание. Она устало откинулась на спинку стула и потерла лицо руками. Boldog Karácsonyt{?}[Счастливого Рождества (венгер.)], называется… Комментарий к Глава 62 К главе будет еще потрясающий арт от Мии Морозовой, который я планирую выложить завтра-послезавтра, так что заходите в телеграм) Мой канал - https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy Канал Мии - https://t.me/morozova_mia_art ========== Глава 63 ========== В Глазго Элисса отправилась на следующий день — с неспокойной душой, поскольку ей очень не хотелось заявляться в убежище с незнакомым артефактом на запястье, но деваться было некуда. После их вчерашнего разговора Волдеморт отбыл в таком мрачном настроении, что Элисса была уверена, что ближайшие дни он не захочет с ней встречаться, и потому это была единственная возможность поговорить с Троем. В убежище находились только Картер и Маттео — что, впрочем, неудивительно. На улице мело, все лицо было в мелких капельках воды, и, очутившись в помещении, Элисса стряхнула с зимней мантии и ботинок снег. В доме было натоплено, и в теплом свитере ей немедленно стало жарко. На кухне обнаружился Картер, который степенно пил кофе и читал свежий «Ежедневный Пророк». Элисса была уверена, что он накинется на нее с вопросами, но нет — Картер посмотрел на нее поверх газеты, оглядел с ног до головы, убедился, что она цела и здорова, после чего сурово насупил брови и скрылся обратно за газетой. Но прежде, чем Элисса успела удивиться вслух такому поведению, в дверях возник Маттео. — Привет, красавица, — он улыбнулся, хотя и эта улыбка показалась Элиссе чуточку фальшивой. Ясно — как бы Маттео ни храбрился, все же позавчерашняя картина в малфоевском доме не оставила его равнодушным. — Как ты? Как все прошло? Элисса неопределенно пожала плечами. — Мне нужен Трой. Вы не знаете, он сегодня на связи? — Oggi — si{?}[Сегодня — да (итал.).], — Маттео поднял волшебную палочку: — Экспекто Патронум! Под потолок взвился серебристый ибис, широко махнул крыльями, обдав Элиссу потоком теплого воздуха, и скрылся из глаз. В отличие от Картера, Маттео постарался держаться непринужденно и так и уставился на Элиссу в ожидании каких-то рассказов. Но она ничего такого говорить не стала, а вместо этого распахнула дверцу кухонного шкафчика и начала бесцельно переставлять туда-сюда тарелки и чашки. — А что ты делаешь? — поинтересовался Картер из-за газеты, когда фарфоровое дребезжание ему надоело. — Если хочешь сделать что-то полезное — лучше возьмись вон за тот ящик. Там давно нужно разобрать и почистить столовые приборы. — Я хочу кофе, — сумрачно сказала Элисса, которая буквально кожей чувствовала его повышенное родительское внимание к каждому своему движению и хорошо понимала, откуда это взялось. — Где здесь кофейные принадлежности? Они у нас вообще есть? — У нас все есть, — Картер тоже достал из кармана мантии палочку и открыл Элиссе нужные дверцы. — И кофе, и кофейник, и сахар, и специи. Чайник не забудь поставить. С имбирем и корицей осторожно, много добавишь — пить будет невозможно. И на меня тоже свари! — Да, мамочка, — покорно согласилась Элисса, начиная знакомую возню у плиты и даже спиной чувствуя, как Картер и Маттео то обмениваются обеспокоенными взглядами, то снова смотрят на нее. Но прежде, чем кто-то успел как-то нарушить эту тяжелую, неуютную тишину, опять хлопнула входная дверь, и вскоре порог кухни переступил Трой. Слов на приветствие он, как обычно, не тратил, только кивнул всем и посмотрел на Элиссу. — Вот, — под взглядами всех троих она расстегнула серебряный браслет на запястье и протянула Трою. — Можешь проверить его на всякие ловушки и хитрости? Что это вообще за артефакт? Трой не сразу принял браслет, а на какое-то время застыл, рассматривая узел из красного камня на ладони Элиссы. Выражение его глаз сделалось очень странным — она даже не могла дать этому точного определения, но то, что Элисса держала в руках, на время однозначно стряхнуло с Троя его бесстрастность. — Откуда это у тебя? — он левитировал браслет на столешницу и склонился над ним, но Элисса по какому-то нехорошему наитию была готова поклясться, что на его лице в те секунды возникло немного напряженное выражение — точно такое же, с каким на нее смотрел Волдеморт, когда вручил этот браслет. Но нет — когда в следующую секунду Трой поднял голову и взглянул на Элиссу, он выглядел таким же спокойным и собранным, как всегда. — Подарок от Волдеморта на Рождество, — буркнула Элисса неохотно. Картер выронил «Ежедневный Пророк», и тот рассыпался по полу кучей газетных листов, а Маттео одобрительно кивнул. — А ты ему что подарила? — Карбоне! — взревел Картер, и на фоне его рыка заметно затерялся возмущенный возглас Элиссы: — Маттео! — А у него есть чувство юмора, — это негромко заметил Трой, и, она была готова в этом поклясться, в его голосе звучал легкий, едва слышный намек на уважение. Тут уже на него уставились абсолютно все, но Трой проделал свой любимый фокус, к которому все привыкли, а потому знали, что задавать вопросы дальше бесполезно, — притворился немым и глухим. А когда он не хотел чего-то говорить, добиться от него ответа не удавалось никому — ни Элиссе с друзьями, ни даже Кристин с Себастьяном де Колиньи. Трой уселся за кухонный стол и отработанным, привычным движением навел на браслет волшебную палочку. Маттео и Картер наблюдали за его действиями, Элисса отвернулась к плите, где уже закипал чайник, и принялась рассказывать о последних событиях. Друзья слушали молча, только изредка задавали вопросы. — Да, Следящие чары тут есть, — наконец подытожил Трой и взял чашку, которую Элисса поставила подле него. Она сама, Картер и Маттео уже допивали свой кофе. — А с ними — мощные защитные заклинания. Впечатляет. Очень сложно соединить два таких заклятия в одном артефакте, чтобы он не саморазрушился в процессе. Мастерская работа. У Картера взлетели брови — такая похвала в устах скупого на эмоции Троя действительно была чем-то невероятным. — Ну еще бы! Слава Мерлину, наш поклонник — не какой-нибудь проходимец! — возмутился Маттео. — Ты у меня сейчас отправишься гулять в метель без теплой мантии, — пригрозила Элисса. — Трой, а что это за заклятия? У них есть какая-то специфика? Иными словами — для меня ношение этого браслета чем-нибудь чревато? — Вздумай Волдеморт сейчас отыскать тебя — и он сможет трансгрессировать сюда, — заявил Трой невозмутимо. Элисса, хоть и подозревала нечто подобное, почувствовала, как в животе что-то противно шевельнулось. Картер весь напрягся, и даже Маттео посерьезнел. Трой поднял на секунду взгляд, посмотрел на них и уточнил: — Не прямиком в дом. Здание защищено всеми способами, которые мне доступны, и непрошенный гость просто так сюда ворваться не может, даже если бы нас вздумал посетить сам Мерлин. Но где-то поблизости Волдеморт вполне может очутиться, и дальше уже дело техники, насколько быстро он отыщет нужный дом и проникнет внутрь. — То есть много времени это нам не подарит, — констатировал Картер, мрачнея с каждой минутой все больше. — А есть способ… как бы так выразиться… снять этот поводок? И хотя он задал вопрос, который интересовал абсолютно всех, такое определение не понравилось ни Элиссе, ни Маттео, который скорчил рожицу, но почему-то промолчал. — Есть. Не носить, — Трой взглянул на Элиссу оценивающе. — Но я бы на твоем месте подумал. Это очень хороший защитный артефакт, который нам бы не удалось раздобыть ни в одном другом месте. Акоши и де Колиньи уже в Британии, ищут тебя, выжидают время для удара. Стоит перестраховаться. Элисса молча забрала у него браслет и надела на запястье. Картер тяжело вздохнул и этим как бы обозначил все своё отношение к ситуации, Маттео одобрительно кивнул. Лицо Троя оставалось непроницаемым, и он лишь потянулся и достал из кармана мантии сложенный конверт. — Это из Рио. — О! Элисса с благодарной улыбкой приняла письмо, а Картер вдруг поднялся на ноги. — Девочка, пройдёшься со мной? — Что, сейчас? — удивилась Элисса и выразительно помахала в воздухе конвертом, на котором узнала знакомый почерк. — Да, — насупившись, сказал Картер. — Сейчас. Прочитать и написать ответ сможешь позже. Она бросила взгляд на остальных — Трой не шелохнулся, зато Маттео посмотрел на них по очереди и вернулся к кофе. Никакого удивления Элисса в нем не заметила. Понимая, что это все было задумано и ее возражения не помогут, она нехотя сунула письмо в мантию. Вдвоём с Картером они вышли на заснеженную улицу — точнее, пустырь, на котором находилось их убежище. Картер не стал тянуть и сразу перешёл к делу — и Элиссу поразило, насколько озабоченное, угрюмое лицо у него сделалось. В последний раз она видела его таким очень давно — в первые годы, когда Картер спас ее и только учил ее жить нормальной жизнью. — Мне не слишком нравится то, куда тебя заводит общение с Волдемортом, — бухнул он в лоб. Элисса ничего не говорила — потому что поняла, по какой причине он решил поднять эту тему. — Ты стала… другой. Более жестокой. — Особенно забавно это звучит, учитывая, что ты не видел меня четыре месяца. А до этого — ещё практически год, пока мы встречались от случая к случаю. — Я видел тебя в том переулке в Хогсмиде. Этого достаточно, — Картер говорил без малейшей агрессии, обвинения; он выглядел растерянным, расстроенным — и оттого Элиссе не хватало духа осадить его и сказать, чтобы он не выдумывал проблему на пустом месте. — Тебе действительно хотелось причинить боль Кристин и ее подчиненным. Тебе не было дела до того, что она убивает невинных людей… От неожиданности Элисса даже остановилась и посмотрела на него с изумлением. — А с каких пор мы начали беспокоиться из-за глобального соотношения добра и зла? Подожди! — воскликнула она, когда Картер уже набрал воздуха в грудь, чтобы ответить. — Я все понимаю, о чем ты говоришь. Но я же не причиняю вреда случайным, сторонним людям! Никто из нас — ни ты, ни я, ни Бенджи, ни Трой с Маттео, ни даже Алекс — не ангел во плоти и не благородный герой! Мы не вовлекаем в наши дела тех, кто не имеет к ним отношения, не трогаем непричастных, но мы никогда, слышишь, никогда не нежничали с врагами! Я убила отцовского шпиона полтора года назад только за то, что он выследил меня в Лондоне — но ты же тогда и слова мне не сказал! А сейчас-то что? С чего я вдруг должна была быть с Кристин более мягкой? — Ты изменилась, — повторил Картер. Он тоже остановился и теперь смотрел на Элиссу сверху вниз. Его лоб прорезали две новые морщины, которых не было еще год назад, и на подбородке Элисса увидела свежий шрам, но смотрел Картер на нее так же ласково, как всегда. — Изменилось твое мироощущение, ты начала задаваться новыми вопросами… — Ты можешь бросить свои намеки и говорить напрямик? Он вздохнул. — Девочка, я знаю тебя столько лет и все равно не уверен… В конце концов, я тебе не отец… — Ты сделал для меня куда больше, чем оба моих родителя, вместе взятые. Так что тебя беспокоит? — Когда я спас тебя, то потратил прорву времени, сил и нервов, чтобы вытащить из клетки уже после. Не физически, я имею в виду ту ментальную клетку из боли и безысходности, в которой ты очутилась, — Элисса слегка вздрогнула, когда он заговорил об этом, но продолжала слушать. Есть чем гордиться — с каждым годом она все лучше и лучше владеет собой… — Я пытался научить тебя тем человеческим вещам, которых ты в самом юном возрасте оказалась лишена. Забота. Дружба. Любовь. Привязанность. Бескорыстие. Остальные — Фоули, Бенджи, Карбоне, даже, прости Мерлин, Трой — тоже сыграли огромную роль, фактически сотворили чудо, и в результате получилась ты — способная на сопереживание, сострадание, способная отличать добро от зла и правильное от неправильного. Но то, что тебе пришлось пережить в юности, никогда никуда не денется, ты так и будешь жить с этим грузом. Элисса со свистом втянула в себя воздух, но Картер не стал сворачивать тему, и она так и слушала его дальше. — И для тебя вероятность свалиться обратно в то болото из эмоциональной холодности, безразличия, эгоизма, черствости, жестокости куда выше, чем для большинства людей. Просто потому что для тебя это была единственная возможность выжить и сохранить рассудок. И меня пугает, что теперь на тебя начал иметь такое огромное влияние человек, рядом с которым этот риск потери себя стал попросту колоссальным. — Волдеморт почти ничего не знает о моем прошлом. Он не знает, на какие рычаги давить, и потому едва ли ему удастся… сбить меня с пути истинного, скажем так. Но ее легкомысленный тон Картер не оценил. — Девочка, отнесись к этому серьезно! Он и не должен намеренно тебя куда-либо толкать. Все, что он делает, — это показывает тебе, что есть… другой путь. Что можно не задаваться всякими сложными вопросами на тему, что правильно, а что неправильно. Что можно не принимать чужие жизни в расчет. Что если у тебя есть сила и могущество — то этого достаточно, и можно не задумываться о других вещах. А ты, девочка, обладаешь таким могуществом, о котором многие волшебники могут только мечтать, и твой Лорд этот список возглавляет… Машинально она поймала его ладонь и сжала — как делала и много лет назад, когда тонула в обуревающих ее страхах и давящих воспоминаниях, и Картер становился единственным спасательными кругом, который удерживал ее на поверхности. И ладонь у него была точно такая же, как она помнила — сильная, мозолистая, с шершавыми шрамами. — Я очень люблю тебя, девочка, — успокаивающе сказал Картер, накрывая ее ладонь второй рукой. — Это не изменится, я и дальше буду рядом, чтобы спасать тебя и… вправлять тебе мозги на место. Но я должен был это тебе сказать… — Он никогда ничего не предлагал мне, не рекомендовал и не приказывал, — тускло отозвалась Элисса. — Я имею в виду — манеру поведения и… систему ценностей. Он только рассуждал на эту тему. И уже не раз говорил мне, что я похожа на него. В первый раз это было очень давно, больше года назад. Так что это не он меня перевоспитал. Он бы вовсе не обратил на меня внимания… не будь я такой с самого начала. Еще до встречи с ним. На этот раз Картер ответил не сразу. Он отвел глаза, разглядывая грязные обшарпанные дома на окраине Глазго, посыпанную песком скользкую дорогу, разбитый фонарь на углу. — Это меня и пугает больше всего, — наконец сказал он. *** Вопреки ожиданиям, Волдеморт появился в доме Малфоев уже на следующий день — и Элисса вытаращилась на него во все глаза, обнаружив на своем пороге. А Волдеморт окинул ее с ног до головы сердитым взглядом и велел собираться — и захватить с собой диадему Когтевран. Тут же осознав всю серьезность ситуации, Элисса послушно побежала надевать теплые ботинки и мантию и набросила на плечо сумку, в которой была спрятана диадема. Что ее удивило — Волдеморт не только не приказал отдать крестраж, но даже не велел продемонстрировать ему диадему. У Элиссы создалось смутное впечатление, что он сам не желал лишний раз ни прикасаться к этому артефакту, ни вовсе смотреть на него. Что, конечно, невероятно облегчало ей жизнь — поскольку Элиссе не хотелось задумываться над тем, что бы было, если бы Волдеморт сейчас обнаружил истинное положение вещей. Вместе они спустились по лестнице в холл (встретив по пути Нарциссу, Барти, братьев Лестрейнджей и Кантанкеруса — и, Мерлин, их выражения лиц Элисса запомнит надолго), вышли из особняка и пошли по заснеженной тисовой аллее к воротам. По пути, помимо нервозности, Элиссу начали охватывать и другие чувства, включая смутное волнение. Как давно они не отправлялись никуда вместе, как же она скучала по их совместным вылазкам! Как же она скучала по нему. И, черт подери, ей следовало сосредоточиться на деле, помнить, что угроза реальна, что от Волдеморта в любую секунду стоит ожидать какой-то подвох и что он еще вполне может обнаружить отсутствие постояльца в диадеме… И в то же время — как же она была рада просто снова видеть его, быть рядом с ним… Идиотизм. Глупость, возведенная в абсолют. Глупый человеческий разум, глупое человеческое тело, глупые человеческие эмоции! За воротами Волдеморт молча протянул Элиссе руку — и та, приняв ее, с неудовольствием ощутила, как замерло на миг сердце. Раньше этого не было. Еще меньше года назад его прикосновения не вызывали таких переживаний и волнения. Это бессмысленно — так переживать из-за него. Он никогда не ответит тебе взаимностью. Маттео может твердить что угодно, но он не знает этого человека так, как знаешь ты. Ты знаешь, как он на самом деле относится к людям, ты видела его истинный облик, скрытый под многочисленными масками, ты знаешь его за внешней наносной шелухой. В нем нет ни душевного тепла, ни желания каких-то искренних, близких отношений, для него это все смешно, пусто и глупо. Ну, хочешь, переспи с ним, если тебе от этого станет легче — только ведь не станет, не так ли?.. И не факт, что он с тобой вообще спать захочет! За этими переживаниями Элисса толком не заметила трансгрессии, и даже мерзкое ощущение в животе на этот раз осталось где-то на фоне, а потом она вдруг с удивлением поняла, куда Волдеморт их перенес — на знакомый обрыв, за которым шумел, пенился и перекатывался Атлантический океан. Земля была покрыта толстым слоем снега, на пустоши рыскал злой ветер, и Элиссе стало еще холоднее от одного взгляда на тяжелые, ртутные волны внизу. При этом зрелище, вне всякого сомнения, было завораживающим, могущественным — вид стихии, неподвластной погоде, снегу и льду. Волдеморт едва одарил взглядом этот суровый пейзаж и направился к знакомой ветхой хижине неподалеку. Несмотря на мороз, Элиссу кинуло в пот, когда она поняла, что ей придется идти следом — и вспоминать, как проходил ее прошлый визит в этот домик, ей нисколько не хотелось. Но Волдеморт даже не обернулся, не сказал ни слова — и вид его напряженной спины лучше всего подсказал Элиссе, что сейчас вступать в пререкания не только бессмысленно, но и опасно. Что же получается — он в самом деле привел ее сюда прятать крестраж? Зачем, почему? А можно она просто отдаст ему диадему и удерет отсюда — и не будет приобщаться к великой тайне, каким же образом лорд Волдеморт добивался бессмертия? Спасибо за такую честь и доверие, конечно, но мы люди простые, скромные, мы и без этого как-нибудь проживем… Очутившись в хижине, Элисса в первый миг замерла на пороге, пока глаза привыкали к полумраку, а потом сразу же бросила взгляд на противоположную стену — но знакомого сундука там не было, и она мысленно перевела дух. Волдеморт взмахом палочки закрыл за ними дверь, как бы окончательно отрезая их от заснеженной равнины, ледяного ветра и пронизывающей стужи, и возникшая тишина неожиданно ее даже оглушила. Тут же Элисса обнаружила, что остановившийся в центре комнаты Волдеморт смотрит прямо на нее, а на его губах обозначилась насмешливая улыбка. — С кем же ты, позволь спросить, драться собралась? Оказывается, она успела машинально вытащить из мантии палочку и теперь сжимала ее в правой руке, готовая к любым неожиданностям. Элисса ответила ему кривой усмешкой. — С тем, кого вы мне подсунете в качестве испытания на этот раз. — Обойдемся сегодня без таких экспериментов, — произнес он тихо; несмотря на это, его голос звенел напряжением, а глаза светились неудержимым красным светом, отчего Элиссе стало еще больше не по себе. — Я велел тебе забрать из Хогвартса один артефакт. Предыдущий тайник стал ненадежен, необходимо создать новый. Да, к слову — кто-нибудь видел эту диадему у тебя? Даже вообразить страшно, что бы было, скажи она «да». — Нет, Повелитель, в этом я уверена. Я была осторожна. На его губах впервые обозначилась слабая, но одобрительная улыбка, после чего Волдеморт снова взмахнул волшебной палочкой, не прибегая к помощи слов, и внезапно деревянные доски пола сами собой разъехались, явив в центре комнаты дыру у ног темного мага. Элисса с опаской приблизилась и посмотрела вниз. Под полом обнаружился небольшой земляной колодец — и от этой мерзлой земли исходил такой же зимний холод, как на улице. Яма была не очень глубокой, в полтора человеческих роста. — Будь добра, — холодно приказал Волдеморт, делая некий приглашающий жест в сторону колодца. Элисса подняла на него глаза, едва удерживаясь от выразительной гримасы. Он что, в самом деле хочет, чтобы она… — О, лезть туда тебе необязательно, — отозвался тот с каким-то намеком на любезность, но тон его оставался все таким же бесстрастным, холодным, и оттого ощущение подвоха у Элиссы только усилилось. — Но швырять артефакт туда не надо. Вытяни руки над тайником, прямо над краями колодца, и отпусти диадему. Магия здесь не действует, так что заклинания тебе не помогут. Ладно, хотел бы убить ее — уже убил бы, а не начал разводить непонятные китайские церемонии, да еще вокруг своего крестража. И чем быстрее она это сделает, тем быстрее все закончится, а потому Элисса решительно подошла к краю ямы и опустилась на колени — что наверняка доставило Волдеморту просто тонну удовольствия, но смотреть на него в тот момент она не пожелала. — Ты прекрасно справилась с поручением. Ты выполнила и другой мой приказ, и я получил Пророчество. В конечном итоге ты проявила себя куда лучше, чем мои самые преданные слуги, и я ценю это, — говорил он все тем же своим коронным «волдемортовским» голосом, и Элисса мысленно вздохнула. Да что это с ним сегодня? Всего пару дней назад явился праздновать Рождество вместе с ней, а теперь ведет себя так, будто она лишь только что пришла к нему с просьбой о защите, будто этих полутора лет и не было! Достав из сумки диадему, она послушно вытянула руки над черным провалом. Сапфиры тускло сверкнули знакомым синим блеском. — И, похоже, что я действительно могу давать тебе самые ответственные поручения. Но осталось еще одно испытание — на преданность, — мягко договорил он, и Элисса, услышавшая эту мягкость, не сулившую обычно никому ничего хорошего, замешкалась, не успевая вникнуть в смысл слов, за что и поплатилась. Над ямой взметнулись какие-то черные нематериальные щупальца, которые молниеносно обвились вокруг ее кистей и запястий вполне материальными жгутами. Диадема так и оставалась в руках Элиссы, а потому теперь и она тоже оказалась надежно примотана теми же щупальцами к ладоням. Инстинктивно Элисса подергала руками, разумеется, ничего не добившись. Только равновесие чуть не потеряла, но, к счастью, удержалась в более или менее вертикальном положении. Присмотревшись, она поняла, что весь колодец был заполнен этой черной дымчатой сущностью, которая клубилась внутри, и как-то стало сразу ясно, что эта же сущность вполне может вцепиться и в ее лодыжки, и в ее талию, и уволочь за собой на дно. Мерлин, а может, там и не полтора человеческих роста, а куда больше? Может, там и шею можно сломать, если свалиться внутрь?! Палочка была в кармане мантии — казалось бы, прямо под рукой, но не дотянуться, не схватить, не спастись! Пытаясь не поддаваться панике и чувствуя, как бешено колотится сердце, Элисса вскинула голову и нашла взглядом Волдеморта. Тот стоял совсем близко (домишко-то крошечный!), из-за чего ей пришлось высоко задрать подбородок, что сделало ее позу еще более унизительной и неудобной, и оценивающе, с каким-то жадным, почти болезненным интересом наблюдал за ней, а тонкие, аристократичные пальцы в сильном волнении вертели тисовую палочку. И при виде этого его выражения лица Элиссе вдруг остро захотелось наброситься на него с кулаками… пока она не поняла, что в его глазах не было насмешки, глумления. Он был предельно серьезен, и это слегка отрезвило Элиссу, притушило ее гнев. Проползло несколько невероятно долгих секунд. — А дальше что? — поинтересовалась она, не сумев скрыть сарказма, и потрясла в воздухе связанными руками. Прикосновение черных энергетических щупалец ощутимо покалывало кожу даже сквозь перчатки — неясно, что это за заклятие, но магической мощи в нем содержалось неимоверное количество, — но более никаких негативных ощущений не дарило. — Как я тебе сказал — опусти руки и разожми пальцы, — велел он невыразительно, но за этой невыразительностью скрывались какие-то очень сильные эмоции, природа которых Элиссе была пока непонятна. Ладно. Других вариантов все равно нет… Она послушно протянула руки вперед и отпустила диадему. Щупальца позволили ей это, и сапфиры, блеснув в последний раз, скрылись во мраке колодца. Ни стука, ничего — и неясно, какой глубины на самом деле была эта дыра. А черные щупальца, словно еще немного поразмышляв, наконец разжались, и вся эта клубящаяся, будто бурлящая сущность скрылась внизу. Элисса поскорее отдернула получившие свободу руки, стянула перчатки и оглядела кожу. Ни синяков, никаких следов. После чего она демонстративно встряхнула запястьями, чтобы их скрыли рукава мантии, поднялась на ноги и посмотрела на Волдеморта. Тот окидывал ее странным взглядом с ног до головы — и у Элиссы закралось подозрение, что он не контролировал эту темную материю в колодце, и потому сам не мог знать заранее, чем все закончится. — Что это было? — спросила она негромко, изо всех сил стараясь оставаться спокойной, вежливой и безмятежной. Даже тот факт, что он стоял совсем близко и она могла коснуться рукой пуговиц на его мантии, сейчас не сбил ее с толку — в груди медленно разгоралась ярость. Год назад боггарт, а теперь что?! — Защита тайника, — ответил он задумчиво, скользя глазами по ее лицу и фигуре, словно желая сохранить, вобрать в себя ее образ. — На того, кто попытался бы забрать диадему или хотя бы просто пришел со злым умыслом против меня, она отреагировала бы определенным образом. Она набрала полную грудь воздуха, прекрасно осознавая, что его ответ никакого удовольствия ей не принесет. — И каким же? — Содрала бы с тебя кожу живьем. Начала бы с рук. И это ждет любого вора, который попробует забрать то, что принадлежит мне, — отозвался тот с удовлетворенным видом — очевидно, в восторге от собственной гениальности и затеи. — Я долго работал над этими чарами, их требовалось настроить на тонкую волну — улавливать намерения пожелавшего заглянуть сюда волшебника… Элисса с шумом выдохнула. — И вы решили провести эксперимент на мне?! — Я должен был узнать, насколько могу тебе доверять. В его голосе не было ни сожаления, ни вины — лишь спокойная уверенность в себе и своем праве распоряжаться жизнями и здоровьем других людей. У нее с губ было готово сорваться много всяких слов — и цензурных, и не очень, еще и на разных языках. Элисса даже прикрыла глаза на секунду, силясь совладать с душившим ее бешенством — точно так же, как и год назад. А Волдеморт совершенно равнодушно, словно она моментально перестала представлять для него какой-либо интерес или ценность, бросил: — Подожди снаружи. Я скоро закончу и присоединюсь к тебе. Если бы не окклюментивные щиты Элиссы, он бы однозначно услышал о себе много познавательного — ибо в мыслях Элисса покрыла его такими эпитетами, что покраснел бы даже Бенджи. Круто развернувшись, она молча вышла — и белая мертвая равнина с ледяным ветром показалась ей в ту секунду куда более приятным местом. Лишь бы подальше от него. Ублюдок. Самодовольный, тщеславный, эгоистичный, бессердечный… Кажется, когда она добралась до обрыва и ее глазам снова открылся зимний темно-серый океан, словарный запас Элиссы слегка иссяк и она начала повторяться в ругательствах. Кажется, о чем-то таком она уже не так давно думала, причем ровно теми же определениями. К черту его. Она не станет больше о нем думать. Все, что ей наговорил Маттео, — чушь. У нее самой не то чтобы солидный опыт по части доверительных, близких и тем паче любовных отношений, но даже она знает, что так с дорогими людьми себя не ведут, какие тяжелые проблемы с доверием у тебя бы ни были! Наколдовав Согревающие чары, она так и осталась стоять, наблюдая, как набрасываются на скалы волны, как на них появляются пенные соленые шапки. Гнев в душе не потух, но будто через некоторое время слегка отступил, оттесненный этой величественной, вечной картиной. Сердце больше не стискивала злость, дыхание снова стало ровным и спокойным. Красиво. Завораживающе. — Этот вид еще более внушительный, если наблюдать его в непосредственной близости, а не с высоты свыше ста метров, — произнес Волдеморт, чьего появления она не слышала, слишком зачарованная открывшимся зрелищем. Элисса пожала плечами, не желая с ним разговаривать и мечтая лишь об одном — чтобы он уже разрешил ей вернуться в поместье Малфоев и исчез куда-нибудь. — Вероятно, вы правы. Мне сложно судить. Он протянул руку, Элисса безразлично вложила свои пальцы в его. Но, когда перемещение завершилось, перед ней не возникло ничего похожего на чинную тисовую аллею; вместо этого Элиссу оглушило непонятно откуда взявшимся грохотом, прямо на нее надвинулось что-то огромное, ледяное, практически живое, а в лицо дохнуло нечеловеческим холодом, который мгновенно пробрался сквозь всю теплую одежду и проморозил ее до костей. Отороченный мехом капюшон сдуло с головы, но Элисса этого даже не заметила. Под ногами больше не было ровного снежного полотна. Элисса осознала, что они с Волдемортом стояли на скользкой неровной скале, вокруг бушевали те самые ледяные, свинцовые волны, на которые она только что любовалась из безопасной дали, а колючие брызги должны были в пять секунд превратить ее одежду в обжигающие холодом мокрые оковы, в которых она попросту замерзла бы до смерти. Но Волдеморт продолжал колдовать — и словно невидимые щиты вставали между ними и всем тем первобытным хаосом, в котором они в одну секунду очутились. И водяные брызги не долетали до них сущие миллиметры, и на том крошечном участке скалы, на который они трансгрессировали, стало чуть теплее, и волны, набегавшие с ревом и яростью, не доползали до них. Наполненный солью студеный воздух был почти осязаемым, и Элисса теперь отчетливо ощущала каждый вдох и выдох, чувствовала, как проходит этот воздух через ее легкие — кажется, оставляя внутри крошечные кристаллики льда и соли. Она подняла голову — и обнаружила, что над ними теперь возвышался тот обрыв, на котором они только что стояли и с которого она как-то раз спрыгнула в легилиментивном сне. Лицо Волдеморта было озарено неподдельным восторгом, когда Элисса посмотрела на него. Он наблюдал за бушующей вокруг них стихией — чистой природной силой в ее первозданном, необузданном виде, неподвластной ни одному волшебнику. И Элисса была убеждена, что сейчас, в разгар зимы, это выглядело куда более мощно, пугающе, чужеродно, чем в летние месяцы. И огромные валы тяжелой темной воды, которые как живые вздымались и обрушивались вокруг, в шаге от двух крошечных на их фоне человеческих фигурок… это было невероятно, что там говорить. — Тебе известно, что за артефакт это был? — донесся до нее его голос — и, как ни странно, его не заглушил рев океана, который не оставлял попыток потопить их вместе со скалой, на которой они стояли. Элисса вся покрылась крупными мурашками, а волосы на ее голове зашевелились — и это не имело никакого отношения к тому, что они оказались в сердце морской ледяной бури. Понятно было, что она влезла туда, где ей никогда и ни за что нельзя было узнать правду, как и понятно, что обмануть его напрямик не удастся. — Диадема Кандиды Когтевран, — выдавила она, неясно на что надеясь. Ей на плечи легли его руки, и даже под слоями теплой одежды Элиссе от этого прикосновения стало не по себе. Спиной она ощутила, что он стоял вплотную, отклонись она совсем чуть-чуть назад — то смогла бы практически лечь на него. — Я не это имел в виду, — его голос, раздавшийся над ее ухом, звучал спокойно, даже с той же пресловутой мягкостью, и как-то так, что сразу стало очевидно — это не тот случай, где он позволит ей шутить и изворачиваться. — Известно. Это слово сорвалось с ее губ и словно повисло в застывшем воздухе; в ту же секунду Элисса ощутила, как его хватка на ее плечах стала буквально-таки стальной. Интересно, насколько серьезно он сейчас размышляет над тем, не сбросить ли ее в океан? И насколько велики ее шансы выбраться живой из зимней Атлантики, да еще на глазах у него? Нервы начали понемногу сдавать. — Может, вы уже просто сотрете мне память и отпустите? — вырвалось у Элиссы, когда ожидать от него каждую томительную секунду толчка в спину стало невыносимо. — Я вас не предавала, вы это уже поняли. Так ради чего… это все? — Заклинания забвения хорошо действуют на людей, не владеющих окклюменцией. Но чем сильнее ментальные щиты, которыми они окружают свой разум, тем труднее будет воздействовать на их воспоминания извне. Опять же — сколько времени прошло с тех пор, когда ты приходила в Выручай-комнату? Три месяца? Слишком большой срок, чтобы убрать одни лишь воспоминания, связанные с диадемой. Они неминуемо потянут за собой прочие события всех этих трех месяцев, одна ошибка — и твой мозг получит такие повреждения, после которых дорога тебе будет в больницу святого Мунго. И ты ее уже не покинешь. Эти слова точно стали последней каплей, и Элисса даже слегка обмякла, осознав, что в их отношениях с этого дня что-то изменится — поскольку жить с таким знанием ей позволят только на определенных условиях. Озябшие ноги ослабли, будто не могли больше выносить ее вес, и в вертикальном положении она осталась, только потому что он продолжал держать ее за плечи. Спустя долгое время, показавшееся ей целой вечностью, он наконец заговорил: — В том, что предыдущий тайник стал ненадежен, нет твоей вины. Ты отыскала диадему и доставила ее мне — как я и приказал тебе. Но, видишь ли, об этом артефакте вообще никто не должен был узнать — ни ты, ни кто-либо другой. Тайна, как известно, остается таковой, пока о ней не знает вообще никто, не так ли? Элисса не стала доставлять ему удовольствие и проигнорировала риторический вопрос. Не будет она испытывать судьбу и проверять, насколько ровным ей удалось бы сохранить голос — нет уж, он и без нее прекрасно потешит собственное самолюбие! Он же несколько секунд молчал — видимо, дожидаясь от нее какой-то реакции. И не дождался — возможно, в этом была причина, почему его ладони неторопливо проскользили по ее плечам, рукам и, наконец, опустились на талию?.. Она чувствовала, что спиной касается его груди; скосив глаза, она видела его длинные пальцы на своей талии. От осознания, что его губы должны были находиться где-то совсем близко от ее виска, уха, щеки, Элиссу бросило в жар — несмотря на почти что арктический ветер. Нет, она и раньше нисколько не владела ситуацией, но сейчас происходило что-то совсем непонятное. Разум, вышвырнутый из привычных рамок, лихорадочно метался в поисках объяснения, она силилась сконцентрироваться и вернуть себе контроль хотя бы над собственными мыслями и телом, но те подчиняться отказывались. При этом в любой другой ситуации Элисса смело назвала бы происходящее домогательством и в некотором роде успокоилась бы, когда у всего этого появился бы ясный и доступный ее пониманию ярлык, вот только это никоим образом не походило на то, что лорд Волдеморт внезапно решил снизойти до нее — простой смертной! На Элиссе было несколько пластов теплых вещей, а сам Волдеморт нисколько не пытался сделать контакт более тактильным и не дотрагивался до ее лица — не защищенного тканью. Да и сама обстановка — Согревающие чары действовали, но не спасали полностью от колючих морских брызг и промораживающего насквозь ветра — не способствовала появлению какого-то особенно игривого настроения. Да еще в момент, когда в буквальном смысле решалась ее судьба — Элисса знала, какое значение имело для Волдеморта бессмертие, как и знала, что ничего не сможет ему противопоставить, если ему сейчас вздумается все-таки избавиться от нее. Посему она просто застыла и прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на одном только осязании. Лучше бы она этого не делала — потому что в тот момент, когда Элисса в полной мере ощутила его прикосновения, его руки на своей талии, его близость, она поняла, чем для него было все это действо — начиная с того момента, когда он трансгрессировал с ней на эту скалу. Актом утверждения власти — его власти над ней, Элиссой. Дышать внезапно стало трудно, воздух в легких сгустился, стал сухим, острым, сыпучим, будто они оказались забиты песком. Кровь застучала в ушах, руки и ноги обратились в лед. Она не вещь. И никогда ей не будет. Перед глазами встал туман. Едва отдавая себе отчет в том, что делает, Элисса одним движением вырвалась из его рук, одновременно потянувшись в карман мантии за волшебной палочкой и делая большой шаг вперед — но вместо твердой поверхности под ногой обнаружилась одна пустота. Желудок сделал кульбит, Элисса взмахнула руками, теряя равновесие, но рухнуть в пучину ей не позволили — будто стальной обруч перехватил ее в районе груди, не давая сорваться, а в следующую секунду Волдеморт резким рывком притянул ее обратно к себе, одновременно разворачивая лицом. Подчиняясь чужой магии, ее палочка вырвалась из кармана и упала на камень позади него — не дай Мерлин кто-нибудь из них сделает неверное движение, и ее палочка будет потеряна навсегда! Но эта мысль возникла лишь где-то на периферии сознания. Совсем близко Элисса увидела его глаза — еще ближе, чем в вечер перед ее отъездом в Хогвартс. Алое пламя в радужке яростно плясало, по челюсти гуляли желваки, он с силой прижимал ее к себе, лишив какой-либо возможности отстраниться — и, кажется, при этом он активно использовал беспалочковую магию, потому что не мог он дойти до того, чтобы просто по-маггловски вцепиться в нее обеими руками — лишь бы она никуда не делась!.. Их лица разделяли сущие сантиметры. Он видел ее злость, бешенство, застарелую боль, видел ее уязвимость, страх. Не мог не видеть. Значит, на привычные игры масок плевать. — Я не принадлежу вам, — выплюнула Элисса сквозь стиснутые зубы. Он был так близко, что теперь она могла почувствовать его дыхание на своем лице, и Элисса смело встретила его горящий сдерживаемым гневом взгляд. Ветер трепал черные волосы, но Волдеморт словно не замечал холода — всем его вниманием владела она одна. — Не принадлежу никому, только самой себе. И вы с этим ничего не сможете поделать, как бы ни пытались! — Как ты думаешь, — его голос звучал очень тихо, и ей даже пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его за грохотом волн, — как я обычно поступаю с теми, кто бросает мне вызов и представляет для меня хоть малейшую угрозу? Хоть какую-то опасность моей силе, власти, могуществу — и, самое главное, моей жизни и бессмертию? — Вы их убиваете. Вероятно, после того, как потешите свое самолюбие и запытаете до полусмерти тех глупцов, которые возомнили себя умнее и хитрее вас, — отозвалась она без малейших раздумий, и на его губах обозначился намек на холодную усмешку, полную жестокого удовлетворения. — Тогда как ты думаешь, — он практически шипел, а его хватка на ее плечах и спине так усилилась, что Элисса поморщилась от боли, — по какой причине я до сих пор не сделал всего этого с тобой? Не уничтожил тебя, как досадную помеху? Почему вообще привел сюда? Элисса предприняла еще одну попытку высвободиться, но у нее ничего не вышло, а он даже не шелохнулся. Только темно-алые глаза горели как-то так, что в Элиссе на мгновение проснулся здравый смысл, который в панике заверещал, осведомляясь, кому она вообще рискнула возражать и демонстрировать характер. — Отпустите меня! Он ее даже не услышал. — У меня нет причин убивать тебя. В эту историю с диадемой ты оказалась втянута не по собственной воле, я сам рассказал тебе о ней. То, что ты докопалась до правды — закономерный итог, я предполагал, что дело может обернуться чем-то подобным. В конце концов, это же я обучал тебя Темным Искусствам. И до сегодняшнего дня ты была полезна — по-настоящему полезна. Сегодня ты прошла мою проверку. Учитывая это, а также все твои заслуги и потенциал, твое убийство мне кажется расточительством. Прекратив вырываться, она угрюмо выслушала это циничное перечисление причин, по которым ее жизнь может хоть что-то стоить, и растянула замерзшие губы в саркастическом оскале. — Ваша доброта не ведает границ, Повелитель. Кажется, ей все-таки удалось поколебать его самоуверенность — потому что он, явно теряя терпение, слегка встряхнул ее. — Но если ты рассчитывала, что с таким знанием для тебя ничего не изменится и я просто позволю тебе жить так же, как раньше, то ты невероятно глупа, — беспощадно продолжил Волдеморт, сверля ее глазами. Элисса теперь стояла неподвижно, не сводила с него взгляда и даже не моргала в ожидании приговора. Глаза заслезились, но она боялась пропустить малейшее изменение в его мимике и что-то неверно истолковать. — А я знаю, что это не так… — Чего вы хотите? — не выдержала она. Голос Элиссы срывался от волнения и страха, который понемногу затапливал ее, как она ни пыталась загнать его поглубже. — Запереть меня? Посадить под замок? Изолировать от всех и вся, чтобы я наверняка никому ничего не рассказала? Опоите чем-нибудь? «Империус»? — Судя по перечислению, на тебя ничто из этого не подействовало, а попытка держать тебя взаперти ничем хорошим не закончилась. Но я впечатлен, что ты умеешь сопротивляться «Империусу». Раньше ты об этом как-то не упоминала, — он говорил с холодной насмешкой, очевидно, наслаждаясь ее страхом, но потом посерьезнел. — Ты дашь мне магическую клятву — так, как я ее сформулирую. — Непреложный обет? — вырвалось у нее резче нужного. Что бы там Волдеморт ни задумал, для нее это точно ничем хорошим не закончится, и расслабляться определенно не стоило. — Чтобы привлечь еще кого-то постороннего в качестве свидетеля? — он недобро, даже как-то хищно улыбнулся. — Нет, это останется только между тобой и мной. Дай руку. — Сначала скажите, в чем именно я должна поклясться. Я не стану вслепую повторять за вами, — напряженно потребовала Элисса, едва сдерживаясь, чтобы не спрятать по-детски обе ладони за спиной. Он угрожающе сощурился, и она напомнила: — Никому нельзя доверять, не так ли? Не скажи я сейчас этого — вы бы сочли, что я просто дура. Он смерил ее долгим взглядом, но, видимо, даже Волдеморт не мог отрицать правдивость ее слов, потому что уголок его губ на мгновение дрогнул — но усмешка вышла отнюдь не дружелюбной. На интуитивном уровне Элисса снова что-то ощутила — «Сердце Исиды» уловило какое-то колебание, будто в расколотой душе Волдеморта что-то шевельнулось. — Ты поклянешься мне, что никогда и никому не расскажешь о том, чему стала свидетелем здесь или в Хогвартсе, когда я велел тебе отыскать диадему. Не предашь меня, не выдашь эту тайну ни одним из возможных способов — ни устно, ни письменно, ни мысленно, ни намеком, и не используешь для этого других людей или других существ — да, я помню о твоей глупой привязанности к домовикам. То же самое касается всего, что тебе удалось узнать о крестражах — как подтвержденной информации, так и твоих собственных догадок. В случае, если ты нарушишь эту клятву, ты немедленно переместишься ко мне — а в случае, если у тебя вдруг по какой-то причине не будет возможности трансгрессировать, ты отправишься ко мне любым другим способом. — А к чему такие сложности? — опешила Элисса, не ожидавшая последнего пассажа вообще никак. — Почему не просто «предала — тут же упала замертво»? Он улыбнулся, и по этой жуткой, многообещающей улыбке Элисса поняла ответ до того, как Волдеморт снова заговорил. — Потому что на легкую и безболезненную смерть тебе лучше даже не рассчитывать. О нет, предашь меня — и ты сама придешь ко мне за заслуженным воздаянием. И сбежать от меня без расплаты тебе не удастся. Тоже, конечно, перспектива так себе, но, вероятно, это самый лучший из всех возможных сценариев. Элисса глубоко вздохнула, сдернула перчатки и протянула Волдеморту правую руку. Тот крепко взял ее ладонь и взмахнул волшебной палочкой, которую перехватил левой рукой. Их правые кисти тут же обвили нити магической клятвы. Элисса послушно повторила слова клятвы, и все это время заклинание связывало их руки друг с другом какими-то мудреными узлами. С губ сам рвался глупый вопрос, а как потом из этого выпутываться, но, к счастью, она удержала его при себе — и стоило Элиссе договорить до конца, светящиеся нити сами собой пропали. А как теперь выпутываться — и так понятно. Никак. Волдеморт молча приманил к себе палочку из терновника и протянул ее Элиссе. После чего отступил, словно только сейчас спохватившись о вторжении в свое личное пространство — будто не он все это время занимался нарушением этих самых личных границ. — Не подведи меня, — прошипел он напоследок, после чего трансгрессировал. Элисса осталась на пустынном и голом утесе одна. Со странным и пугающим до дрожи осознанием, что отныне в случае неудачи расплачиваться за свои ошибки и предательство ей придется куда более долго, жестоко и тяжело. Потому что, судя по формулировке клятвы, ее предательство он расценивал не как измену очередного Пожирателя, отрекшегося от Господина. А как что-то очень и очень личное. Комментарий к Глава 63 К главе в субботу будет совершенно крышесносный арт от Мии Морозовой, так что заходите в телеграм) Мой канал -https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy Канал Мии - https://t.me/morozova_mia_art ========== Глава 64 ========== На следующий день Элисса сразу после завтрака засела в малфоевской библиотеке со злым, воинственным видом и пыталась читать какой-то умный трактат о Темных Искусствах. На всякого незадачливого Пожирателя, оказывавшегося зачем-нибудь поблизости, она смотрела вроде бы дружелюбно и ласково, но тот тут же вспоминал о срочных делах, оставшихся за пределами библиотеки, и поспешно ретировался. Плохо. Конспиративные навыки явно дают сбой. Около полудня на пороге появился Долохов, который беззаботно насвистывал какой-то мотивчик. Элисса оторвалась от чтения (а точнее — бессмысленного созерцания пожелтевших от времени свитков) и посмотрела на него тем же взглядом, которым приветствовала этим утром всех окружающих. Долохов учтиво поклонился, с непринужденным видом устроился на диване неподалеку от кресла Элиссы и откинулся на спинку. Никаких книг он не брал, книжные шкафы вообще его не заинтересовали, а сам он как ни в чем не бывало рассматривал угрюмую, кипящую от негодования Элиссу. Еще немного — и из носа у нее со свистом начал бы вырываться раскаленный пар. — Как поживаете, мисс Каройи? — галантно полюбопытствовал Долохов. — У вас бледный вид. Неужели учеба в Хогвартсе настолько утомила вас? Кажется, дым из ушей у нее все-таки повалил. — Вам чего? — спросила Элисса, не скрывая враждебности. — Прошу меня извинить, но я сегодня слегка не в настроении для светских бесед. — Я подумал, что, возможно, вы захотите о чем-то спросить меня? Это настолько выбивалось из ее привычных словесных расшаркиваний и увиливаний с Пожирателями, что она в первый момент опешила, а затем резче нужного у нее вырвалось: — Вас кто-то подослал ко мне? Почему-то Долохова ее грубый тон нисколько не обидел, и он лишь доброжелательно улыбнулся. Тем не менее, за внешней легкостью ей почудилось, что он был очень серьезен. — Нет, что вы. Я здесь… по собственному почину. Она пристально уставилась на него, силясь определить, какие истинные намерения прятались за его тоном. — Об этом разговоре больше никто не узнает, уверяю вас, — так же вежливо добавил Долохов. — Для вас он не несет никакой угрозы, поскольку если кому-то о нашей беседе станет известно… мне точно не сносить головы. Значит, она все поняла правильно. Неясно только, по какой причине Долохов вдруг решил нарушить нейтралитет и продемонстрировать какое-то личное участие, поскольку он был совершенно прав — сие было чревато опасными, хотя и довольно предсказуемыми последствиями. Он знает этого человека дольше всех в этом доме. Неужели за всем этим скрывается что-то помимо вассальской верности, которую Волдеморт требует от всех своих сторонников? Может ли Долохов руководствоваться каким-то… прости Мерлин, дружеским участием? Ну что же, хотел отвечать на ее вопросы — пускай начинает. — Он всегда был таким… — Элисса запнулась, подыскивая термин понейтральнее, но потом махнула рукой и довершила мысль как есть: — Он всегда был таким козлом в выстраивании отношений с другими людьми? Свято уверенным, что все ему должны, а сам он может творить абсолютно любую хрень, а люди просто будут смотреть ему в рот и соглашаться? По неведомой причине Долохов не свалился с дивана в ужасе от ее кощунственных речей. Вместо этого он смерил ее очень долгим и оценивающим взглядом — Элисса ответила ему таким же, вложив побольше вызова, — после чего лаконично обронил: — Нет. Каким волшебным образом он так безошибочно понял, о ком она говорила, было неясно. Еще более неясно было, по какой причине он вдруг решил поддержать такой провокационный разговор. У нее вырвался шумный вздох, исполненный раздражения, но больше Элисса никак отреагировать не успела, поскольку Долохов продолжил: — Потому что раньше он никогда не хотел и не пытался выстраивать с людьми отношений. Элисса замерла на одном месте, стараясь производить как можно меньше отвлекающего шума, только подняла на него глаза. А Долохов взглянул на нее как-то так, что Элисса немедленно почувствовала себя совершенно зеленой и неопытной в понимании людей, и сказал: — Он может быть очень обаятельным. Самым приятным и внимательным собеседником на свете, умеющим слушать, располагающим к себе. Вы сами не заметите, как откроетесь ему и начнете выбалтывать то, что не собирались. Он вас выслушает, утешит, поддержит, поймет. Но знаете, когда обычно такое происходит? Ровно перед тем, как он перегрызет вам глотку, получив желаемое. Перед глазами сам собой возник молодой лорд Волдеморт из крестража. Вспомнилось и то, как он впервые к ней обратился, еще не зная об их с Элиссой знакомстве. — Я в курсе, — уязвленно отозвалась Элисса. — Мне не пять лет, я гораздо старше, и у меня есть глаза и уши. Я знаю, как он воспринимает тех, от кого ему что-то нужно. — А других людей вокруг него нет, — сказал Долохов совершенно обыденно. Оставалось только задаться вопросом, с чего он вдруг стал таким откровенным и какую цель преследовал сам. — Есть враги — расходный материал, который можно либо убить, либо сначала использовать, а потом убить. А есть слуги — люди, которые могут быть полезны, а потому их жизни до поры до времени можно поберечь. Но как только их полезность себя исчерпывает — на этом знакомство с Темным Лордом обычно и заканчивается. У Элиссы против воли поползли вверх брови, и она молча посмотрела на Долохова. Тот усмехнулся — без малейшей горечи или злости. — Что? Я прекрасно осознаю, какое место в системе ценностей Повелителя занимаю. Несмотря на нашу… уже пятидесятилетнюю историю знакомства. Но я ему полезен, предан, Темный Лорд знает, что может на меня рассчитывать, — и благодаря этому я могу чувствовать себя рядом с ним вполне… спокойно. На своем месте. — Как же легко и хорошо, наверное, человеку живется, — буркнула Элисса. Хотела сделать голос сердитым, но в итоге он звучал больше грустно. — Никаких тебе переживаний, огорчений. Никаких друзей и близких. Чего там — держи всех в страхе и радуйся… — Но вас он не держит в страхе, — внезапно выдал Долохов. Элисса моргнула. — Вы позволяете себе злиться на него, обижаться, чего-то ожидать от него, воспринимать как обычного человека, с которым возможно взаимодействовать так же, как с любым другим. И что самое занятное — вы этого даже не замечаете, хотя прекрасно видите, как чувствуют себя в его обществе не то что враги, но даже сторонники, те самые Пожиратели Смерти. В том числе и самые преданные. Но вы ставите себя настолько отдельно от нас, что воспринимаете это как должное, не задумываясь, даже насколько абсурдно это звучит. — Если вы хотите сказать, что это я такая наглая и самоуверенная… — Не хочу, — очень серьезно сказал Долохов. — Но на вашем месте я бы не думал, что это вы такая независимая и хитроумная. Вы стоите настолько обособленно от нас, не потому что вы такая сообразительная, а потому что он вас так поставил. И это, конечно, уже куда более интересно… — Почему? — не удержалась от вопроса она. — Потому что раньше такого никогда не было. На моей памяти он еще ни разу не пытался найти себе… просто собеседника, или компаньона, или какого рода отношения вас связывают на самом деле. — Он не видит во мне собеседника, — огрызнулась Элисса раздраженно. И этот тоже дает их с Волдемортом якобы отношениям какую-то свою трактовку! — Вчера он вообще устроил мне такое… Она только махнула рукой, поймав себя в последний момент, что все-таки не стоит настолько раскрывать душу практически незнакомцу, да и о магической клятве забывать не стоило. — И тем не менее, после этого «такого» вы не трясетесь от ужаса, не хлещете литрами Умиротворяющий бальзам или огневиски из погреба Люциуса, не лежите прикованная к кровати после Круциатуса, не способная доползти даже до сортира, — неожиданно жестким голосом заявил Долохов. — А вместо этого вы сидите с книжечкой, развлекаете себя тем, что распугиваете прочих обитателей дома, и не боитесь вслух высказывать все, что думаете об этом волшебнике! А это значит, что вы либо дура, либо абсолютно уверены, что можете себе это позволить и вам за такое ничего не будет. Вы не похожи на дуру. Значит, верен второй вариант. Рад за вас. Элисса только глупо хлопала ресницами, не зная, как реагировать. По горящей свече в канделябре ползли капли тающего воска. За окном белыми хлопьями валил снег, в камине урчал огонь. Полная идиллия. — Я еще ни разу не видел, чтобы он хоть с кем-нибудь так миндальничал, как с вами, — хладнокровно подытожил Долохов, добивая окончательно растерявшуюся Элиссу. — Вместо того, чтобы как следует уже проучить вас, чтобы вы раз и навсегда запомнили свое место, а заодно как можно себя вести с этим человеком, а как нельзя, он все вокруг вас какие-то шаманские пляски с бубном устраивает и при этом не причиняет вам никакого вреда. Что там между вами происходит — ваше личное дело, я в это не лезу, мне пока моя жизнь дорога. Но на вашем месте я бы подумал над тем, насколько можно мерить этого мага теми мерками, которыми вы измеряете всех остальных. — Вы мне даете какой-то совет? — язвительно осведомилась Элисса, но тот лишь пожал плечами, нисколько не задетый ее агрессивным тоном. — И в мыслях не было. Вы взрослая девушка, да и мы с вами слишком плохо для этого знакомы. Чисто по-человечески вы мне симпатичны, и это единственная причина, по которой я говорю с вами об этом. Я не угрожаю вам, не пугаю вас, а… Скажем так, я просто делюсь наблюдениями. Поднявшись с дивана, он вежливо поклонился и направился к дверям. — Из какой он семьи? — быстро спросила Элисса, сверля глазами его спину. Спина дрогнула и остановилась. — Как он стал таким человеком, каким было его детство? Если вы знакомы пятьдесят лет, то вы учились вместе, вы должны знать, хотя бы в общих чертах! Помимо того, что он потомок Салазара Слизерина! Он обернулся. Впервые на его узком, странно искривленном лице Элисса увидела легкий испуг, который, впрочем, очень быстро пропал. — Вы в самом деле полагаете, что я стану с кем-то это обсуждать? Постаравшись сделать это как можно легкомысленнее, она пожала плечами. — Ну, попытаться в любом случае стоило. Долохов моргнул. Миг — и он одобрительно хмыкнул, рассматривая спокойную и безмятежную, как солнечное летнее утро, Элиссу. — С вашей-то находчивостью и скоростью реакции… Может, вы и уцелеете. Хорошего вам дня, мисс Каройи. И вышел. *** После ухода Долохова Элисса недолго оставалась в библиотеке, и, надев в своей комнате теплый плащ и зимние ботинки, вышла на улицу. Щеки у нее раскраснелись от негодования и слишком сильных чувств, шее было жарко и колко от воротника шерстяного свитера. На пути Элиссы материализовалась было Либби и затараторила, что молодой мисс нужно пообедать, однако Элисса мягко, но непреклонно отодвинула домовиху с пути и вывалилась из дома на заснеженную аллею. Там она подняла повыше шарф, сунула руки в карманы и широким сердитым шагом направилась в парк, в сторону своего любимого пруда. Ни с кем он так раньше не миндальничал, ишь ты какой! Если не считать того, что вчера его защитные чары могли снять с нее скальп, он мог утопить ее в ледяной воде, но вместо этого всего-то милостиво ткнул в ее самые болезненные воспоминания, напомнил, что он может убить ее в любой момент, стряс магическую клятву и гордо удалился! Правда… он не был обязан знать, насколько те воспоминания травмирующие и насколько Элисса страшится любого повторения сценария из ее прошлого. Собственно, Элисса всеми силами и старалась удерживать его подальше от ее прошлого, давая Волдеморту лишь небольшие безопасные порции полуправды — как раз чтобы он не знал, какие у нее самые болевые точки. Обойдется он без такого оружия против нее. Под ногами хрустел снег, изо рта вырывались плотные облачка пара. Элисса остановилась, рассматривая неровный серый лед, который теперь покрывал пруд. Пальцы в перчатках нащупали на запястье под свитером подвеску из сердолика. Человеческие жизни для него ничего не стоят. Но ей он в самом деле ничего толком не сделал, ни вчера, ни после провала в Отделе тайн. Пугал — да, угрожал — да, это вообще его любимое занятие, но… дальше слов дело не пошло. И не в первый раз уже. Поведение у него, конечно, скотское, и оправдывать его она не собирается. Но Долохов прав — насколько можно судить Волдеморта по обычным человеческим меркам? Не в том смысле, что он какой-то такой уникальный, что на него привычные правила и нормы морали не распространяются. Но если она сейчас вздумает качать права и пытаться объяснить ему какую-то разницу между хорошим и плохим — как пыталась это делать с Драко, — он ведь попросту не поймет. И вопрос тут будет не в том, что она такая хорошая и положительная, а он злобный злодей, а в том, что речь идет о категориях, Волдеморту в принципе очень чуждых и малознакомых. И ключевой момент — как до него достучаться. И с наскоку, да еще прямолинейно, тут ничего не добьешься. А по словам Антонина, Элисса для Волдеморта все-таки немного выбивается из окружающей толпы… Все эти раздумья не принесли ей большого удовлетворения, поскольку сдерживаемая ярость по-прежнему требовала какого-то выхода, а меж тем выходило, что на непосредственного виновника переживаний ее выплеснуть не получится, но все же Элисса слегка успокоилась, а в голове немного прояснилось. Но вот что ей делать дальше? Долохов сказал, что поведение Волдеморта с ней не идет ни в какое сравнение с тем, как он обращается с другими людьми. И как теперь поступить? Можно было бы попробовать как-то развить это общение, чтобы со временем, мягко и ненавязчиво, донести до него свою позицию на тему того, как с ней можно себя вести, а как нельзя. Но это требует какого-то более глубокого погружения в… прости Мерлин, отношения, что бы это слово ни означало в контексте Волдеморта. И больше всего Элиссу смущало, что сам Лорд, скорее всего, даже не отдавал себе отчета в том, что ставил Элиссу отдельно от Пожирателей — и боязно, ох как боязно было хотя бы нечаянно намекнуть ему на истинное положение вещей! Как только он сам осознает, что Элисса значит для него хоть на чуточку больше всех прочих людей (на этой мысли Элисса очень независимо пожала плечами и лихо тряхнула полами мантии, сбивая с них налипший снег), — все, финиш. Элисса тут же магическим образом переместится в когорту самых опальных Пожирателей, вроде Люциуса. Ну и главный, ключевой вопрос — ей-то это все за каким хреном нужно? Объяснять ему что-то, находить общий язык, строить (вот же черт возьми!) отношения? С ним? Какого-то логичного и определенного ответа у Элиссы не было, и к дому она приближалась в весьма мрачном расположении духа. О природе этих предполагаемых отношений лучше было даже не задумываться. Как только у нее в мозгу впервые промелькнуло ужасное, непоправимое слово «романтические» — живот Элиссы тут же скрутило от почти панического страха. Сердце же предательски дрогнуло от незнакомого сладостного восторга и предвкушения. Ну и как в таком состоянии прикажете дальше строить интриги, лицемерить, надевать различные маски, предпринимать собственные шаги? Прятать «Сердце Исиды», в конце концов? Да еще так, чтобы Волдеморт ничего из этого не заподозрил? Элисса почти дошла до крыльца, когда внезапно обнаружила неподалеку, на тисовой аллее, две фигуры в теплых мантиях. На фоне белеющих окрестностей они выделялись особенно сильно. Одна из фигур была ей так хорошо знакома, что у Элиссы мгновенно пересохло во рту и заломило в затылке. Второй фигурой оказался Кантанкерус Нотт. Элисса склонила голову, издалека приветствуя Лорда, и невольно ускорила шаг, намереваясь поскорее вернуться в дом и очутиться в безопасной дали от него, но не тут-то было. Краем глаза она видела, как Волдеморт кивком отпустил Нотта и уже всем корпусом повернулся к ней, не обращая никакого внимания на кланяющегося Кантанкеруса. Он даже ничего не говорил, но проигнорировать эти его жесты было невозможно, и Элиссе пришлось остановиться и посмотреть на него уже целенаправленно. Волдеморт легким наклоном головы указал ей на место рядом с собой, и Элиссе не оставалось ничего иного, кроме как спуститься по ступеням и направиться к нему. В итоге к дому пошел Нотт, который по пути бросил на Элиссу очень выразительный взгляд. Красота. С каждым разом все лучше и лучше. Волдеморту же все было нипочем. Он попросту не замечал никакой мышиной возни вокруг себя. Есть чему у него поучиться… Элисса была готова к тому, что сейчас они снова пройдут по тисовой аллее за ворота и трансгрессируют, но вместо этого Волдеморт повел ее вокруг дома, мимо засыпанного снегом сада куда-то вглубь малфоевского парка. Элисса молча шла рядом и тишину никак не нарушала. — Расскажи мне о Хогвартсе, — наконец произнес он, когда и дом, и сад остались далеко позади, и со всех сторон их вдвоем теперь обступали высокие деревья. Без листьев Элисса не могла опознать, что за породы это были. — Все свои наблюдения о моих врагах. Ты встречалась с Дамблдором, общалась с Поттером… Какое впечатление они на тебя произвели? Какие выводы ты сделала? — Да я… вряд ли смогу поведать вам что-то, о чем вы не знали бы раньше, — растерявшись, Элисса даже слегка сбилась с шага. — С Дамблдором у меня был ровно один разговор, когда он хотел узнать, не имеете ли вы отношение к тем смертям в Хогсмиде. Вы были правы, он прекрасно знал, что я ваша шпионка, а потому ни он мне никаких тайн не выдал, ни я ему. А Поттер… Да как я и говорила. Обычный мальчишка. У него есть лидерские качества, он способен убеждать и вести за собой людей. То, как пятеро одноклассников ломанулись за ним в Отдел тайн без каких-либо сомнений, вопросов, по одному только фальшивому сновидению Поттера, не попытавшись обратиться к Макгонагалл или тому же Снейпу, — это мощно. Даже Грейнджер, хотя, казалось бы, у нее в порядке исключения присутствуют мозги… — У кого?.. — рассеянно переспросил Волдеморт. — У Гермионы Грейнджер. Она одноклассница Поттера. Магглорожденная. — Помнится, Люциус о ней упоминал… — его лицо скривилось в гримасе, полной глубокого презрения, и он взглянул на Элиссу с высокомерно-насмешливым удивлением: — С каких пор ты уделяешь столько времени грязнокровкам? — С тех пор, как у них наличествует интеллект, — отозвалась Элисса задумчиво, наблюдая, как презрение в его глазах становится все более осязаемым. — Вы напрасно сбрасываете их со счетов. За все четыре месяца, что я была в Хогвартсе, мне встретились всего два человека, с кем стоило держать ухо востро. Первый — Грейнджер, которая умна, наблюдательна, осторожна и предпочитает сначала подумать, а потом сделать. Поттер в этом плане куда импульсивнее и безбашеннее, и, как мне кажется, без влияния Грейнджер он бы получал по шапке куда чаще обычного. А вторым таким человеком была девочка, которую вся школа считает чокнутой. А меж тем она единственная из всех догадалась, что я куда старше, чем выгляжу. — Ты никак пытаешься морализаторствовать? — мрачно осведомился он. Как и следовало ожидать, Элиссины слова о грязнокровках не принесли ему никакого удовольствия. — И что ты пытаешься мне доказать — что внешнее впечатление обманчиво? Без тебя я бы о таком никогда не догадался. — Простите, Повелитель, — Элисса потупила взгляд, все еще не особо понимая, ради чего он на самом деле вытащил ее на этот разговор и в какие дебри ее снова понесло в беседе с Волдемортом. Он же косо взглянул на нее и сардонически поинтересовался: — А Северус? Правильно я понимаю, что мое задание ты не выполнила? Тяжелый вздох она подавила, но остановилась прямо посреди заснеженной тропинки. Волдеморт тоже остановился и посмотрел на нее, и Элисса встретила его взгляд открыто. Он, конечно, наверняка хотел, чтобы она рухнула на колени, в снег, умоляя о прощении, но устраивать спектакль Элисса не захотела. Тем более что он бы точно понял, что она лишь лицемерит. — Нет, Повелитель. Пока никакой достоверной информации я не получила. Что-то внутри нее, тем не менее, екнуло в ожидании его реакции — все-таки слишком хорошо Элисса знала, как Волдеморт реагирует на провалы и невыполнение своих приказов. — За четыре-то месяца? Этого времени тебе оказалось недостаточно? — протянул он с холодной насмешкой, и алые глаза недобро сощурились. Но оправдываться или ссылаться на гениальные актеро-окклюментивные навыки Снейпа Элисса не стала. — Мне жаль, Повелитель. — А почему Беллатриса жаловалась мне на тебя? По ее словам, ты пыталась саботировать всю миссию в Отделе Тайн, и именно по твоей вине Пророчество оказалось разбито. От неожиданности Элисса моргнула и даже сделала шаг навстречу ему — будто хотела лучше видеть его лицо. Полы зимней черной мантии слегка колыхнулись, когда Элисса очутилась совсем близко. — Вы не сказали Пожирателям, что все-таки получили Пророчество, — медленно выговорила она, приподнимая голову, чтобы не смотреть куда-то в район его подбородка. По лицу Волдеморта понять что-либо было трудно, он оставался бесстрастен, но Элисса откуда-то точно знала, что не ошибается. — Все по-прежнему считают, что вы так и не добились своего? Он слегка склонил голову. — И покуда прочие уверены, что этот раунд вы проиграли, они будут и дальше недооценивать вас, — продолжила свою мысль Элисса. — А потому вам будет легче нанести следующий удар, правильно? — Ты помешала Белле добраться до лонгботтомовского мальчишки, — его лицо сделалось отчужденным, застывшим, а в голосе прорезались жесткие, металлические нотки, не сулившие Элиссе ничего хорошего. Красные глаза так и впились в нее недобрым взглядом. Элисса торопливо вернулась на исходную безопасную дистанцию, но внезапно он ей этого не позволил — и сделал шаг вперед, так что расстояние между ними снова стало чисто символическим. Она растерянно моргнула — они словно вели какой-то странный, сюрреалистичный танец. — Ты вмешалась и разоблачила себя, несмотря на мой недвусмысленный приказ. Могу я полюбопытствовать — чисто из интереса, — на что ты рассчитывала? Почему ты решила, что можешь ослушаться меня и поступить по-своему? Несмотря на, казалось бы, ироничный смысл, каждое его слово буквально сочилось недовольством, сдерживаемым гневом, угрозой. И было понятно, по какой причине она все еще стоит на ногах, а не катается по земле, вопя от «Круциатуса», — видимо, только ее заслуга в получении Пророчества спасла Элиссу от неминуемого наказания. И все же хотелось бы знать — что это на него нашло? Чего он вдруг так разозлился? Только потому, что она догадалась о его хитром ходе «притвориться менее знающим, чем ты есть на самом деле»? Так не настолько уж этот ход оригинален, сама Элисса им то и дело успешно пользуется! Но стоило вспомнить об осторожности. Когда он в таком состоянии, то становится непредсказуем, а потому — опасен. — Потому что я против пыток пятнадцатилетних подростков, — заявила Элисса, стараясь говорить как можно спокойнее и вежливее. — Это отвратительно, ничем не оправдано и попросту смешно. Беллатриса не хочет найти себе какого-нибудь более убедительного противника, который будет из одной с ней весовой категории? Или после Азкабана ей по силам только недоученные школьники? — Она выполняла мой приказ, — напомнил он ледяным тоном. — Каким именно образом она его выполняла — дело Беллы. И того же самого я ожидал и от тебя, но ты, в отличие от Беллы, только и делаешь, что испытываешь предел моего терпения и с каждым разом наглеешь все больше… — В отличие от вашей Беллы, я приказ успешно выполнила, — напомнила Элисса не без самодовольства и подбоченилась, нисколько не переживая, что это выглядит слишком по-детски. — Пророчество вы получили. Пусть и действовала я своими собственными методами, и даже пытки одноклассников мне не понадобились. — Я не отрицаю того, что ты оказалась полезнее всех моих слуг, вместе взятых, включая и Беллу, и Люциуса, и Барти, и Антонина, и прочих, — его голос звучал все еще очень недружелюбно и предупреждающе. — Но ты вмешалась и спасла мальчишку, сына моих врагов. Можно не сомневаться, что он пойдет по родительским стопам, и видела ты будущего верного последователя Дамблдора и члена Ордена Феникса. Стоило избавиться от него прямо сейчас, пока была такая возможность… Элисса молча глядела на него, переваривая очередной волдемортовский постулат, который как-то ну очень сильно расходился с общепринятыми нормами морали. Но общепринятые нормы — Мерлин бы с ними, но даже для самой Элиссы такое изречение как-то преступало все допустимые границы. — Мне кажется, вы слишком серьезно воспринимаете подростков. В пятнадцать лет личность пока не сформирована до конца, человек не отвечает в полной мере за все свои действия, он недостаточно взрослый, чтобы брать на себя всю ответственность… — Ой ли? — спросил он с такой улыбкой, что у Элиссы волоски на загривке встали дыбом, а в голове промелькнул совершенно абсурдный и непонятно откуда взявшийся вопрос — а сколько лет было Волдеморту, когда он стал достаточно взрослым, чтобы полностью осознавать все свои поступки, их последствия и брать на себя эту ответственность? Сам же Волдеморт холодно продолжил: — Помнится, именно ты когда-то предполагала у Северуса желание отомстить за смерть грязнокровки. Благодаря Белле же родители Лонгботтома последние пятнадцать лет живут в больнице Святого Мунго в отделении неизлечимо больных, а их сына воспитывает бабка — еще одна преданная сторонница Дамблдора. Не хочешь снова порадовать меня своим восхитительным логическим анализом и угадать, какую дорожку он изберет? Против воли Элисса почувствовала, что вздрогнула. Вспомнились и реплики, которыми обменялись Невилл и Беллатриса в Министерстве. — Что она сделала? — спросила Элисса тихо. — Ну, там была не только Белла… Некоторые из моих слуг все это время оставались мне верны. В том числе, после моего исчезновения они пытались отыскать меня, — весь вид Волдеморта в те секунды выражал глубокое удовлетворение, зато Элисса внезапно почувствовала себя так, будто ей за шиворот сунули что-то скользкое и извивающееся. — В частности, Белла, Рудольфус, Рабастан, а с ними и Барти явились к Лонгботтомам. Они были мракоборцами, более того — состояли в Ордене Феникса и к тому моменту успели уже не раз и не два встать у меня на пути. Только благодаря удивительному везению им удавалось уцелеть, но их удача в один момент должна была закончиться. Белла и остальные навели порядок. Лонгботтомы лишились рассудка. Знаешь, длительное воздействие «Круциатуса» может иметь такой любопытный эффект… Ее замутило, к горлу подкатила тошнота. Пока она сама находилась в заточении, Иштван всегда был крайне осторожен, используя Пыточное заклятие на ней — как раз потому что опасался причинить Элиссе непоправимый вред, и в доме до определенного момента жил целитель, который следил за ее здоровьем. Но не все же бывают настолько сознательны и гуманны, как ее дорогой муж! — Ну вот и снова мы пришли к тому же самому, — прошипел Волдеморт, который все это время неотрывно наблюдал за ее лицом, и теперь уже можно было не сомневаться — он в ярости. — Каждый раз, когда речь заходит о моих врагах, у тебя просыпаются милосердие, сочувствие, жалость… Которых, тем не менее, не было, когда ты пытала и убила того двадцатилетнего юнца в Лютном переулке… Когда ты убила трех венгров в Литтл-Хэнглтоне… — Они все были посланы за мной. А значит, они представляли для меня непосредственную угрозу и были моими врагами. — Мои враги тоже представляют для тебя непосредственную угрозу, — безжалостно напомнил он. — Потому что твои здоровье и благополучие напрямую зависят от меня. Не будь ты под моей защитой — родственники доберутся до тебя в тот же миг. Я прав? Элисса постаралась ответить так, чтобы зубы не слишком громко скрипнули от злости: — Вы правы, Повелитель. — Так изволь помнить об этом, — процедил он. Ей внезапно показалось — от закипающего гнева он едва удерживал себя в руках. — Я не потерплю с твоей стороны сострадания или малейших послаблений в адрес моих врагов, вне зависимости от возраста, пола или рода занятий. Ты слышишь меня, Элисса? Ты пришла ко мне, ты просила защиты, ты служишь мне, вчера ты поклялась мне в преданности. Ты связана только со мной, ты можешь быть верна одному лишь мне, нет никаких… полумер, половинчатых вариантов, компромиссов и оговорок! Запомни это. Потому что вздумаешь обмануть меня, слукавить — пощады не будет. И во второй раз я повторять не стану. Элисса бросила на него короткий взгляд из-под ресниц. Как-то он слишком разошелся — неужели только из-за того, что она не воспринимает его врагов как своих собственных? Ну конечно, у нас-то весь мир может вращаться вокруг одного лорда Волдеморта и никак иначе… — Почему ты спасла того предателя крови, Блэка? От этого вопроса она поежилась уже по-настоящему — поскольку теперь его голос звучал как удар хлыста, и стало ясно, что расслабилась она рано. — Зачем вмешалась? И не смей мне лгать! Она непроизвольно сжала зубы крепче. На этот вопрос стоило выдать какую-нибудь частичную правду, но Волдеморт смотрел на нее так, что Элисса поняла — в случае неправильного ответа ее не спасет никакая его благосклонность к ней. Придется говорить честно, хотя велика вероятность, что правдивый ответ кажется хуже всех остальных. — Я не знаю, — нехотя, через силу выговорила она, встревоженно наблюдая за его лицом. Он угрожающе прищурился, в пальцах сама собой возникла тисовая палочка. — Повелитель, клянусь, я не знаю, что это было! Я ни с чем подобным раньше не сталкивалась, и я бы сказала, что… Что это было какое-то магическое вмешательство без моего участия. Я не собиралась ничего делать, не думала вмешиваться. Оно… само. Я не вру, могу поклясться! Самое невероятное было то, что он почему-то ее услышал и не разозлился еще сильнее. Вместо этого он нахмурился, на лбу обозначилась вертикальная линия, а когда Волдеморт заговорил, его тон иначе как задумчивым было не назвать: — Тебе ведь известно, что Блэки называют отпрысков своей семьи в честь звезд? От этого вопроса, заданного вообще непонятно с чего, Элисса так растерялась, что не сразу нашлась с ответом. — Эээээ… Наверное, известно. Почему вы спрашиваете? Однако он ее вопрос проигнорировал, только все больше хмурился. Но — уже не разозленно, и не было впечатления, будто он раздумывал, стоит ее пытать или можно в самый последний раз удержаться. Вместо этого он над чем-то серьезно размышлял. Но что такого она сказала? То есть он сразу поверил в ее искренность, в то, что она спасла Блэка ненамеренно — а вот непонятное вмешательство магии в происходящее не оставило его равнодушным? Спросить, не спросить? В конце концов, это и ее напрямую касается… — Ближайшие два месяца я запрещаю тебе покидать поместье Малфоев, — произнес он раздельно и жестко. — И на сей раз — если ослушаешься, тебе не помогут никакие отговорки и логические доводы, и я в самом деле поступлю с тобой так же, как поступал Акош. Ты меня поняла? Как-то стало очевидно, что вопросов больше лучше не задавать, хотя после объявления о ее домашнем аресте их стало куда больше. И пусть внутри нее все восставало против таких незавуалированных угроз, Элиссе еще не до конца отказал здравый смысл. И вслух она лишь ровно произнесла: — Я вас поняла, Повелитель. Не беспокойтесь. Кажется, ей удалось сделать так, чтобы он услышал главное — она прекрасно понимает их соотношение сил, признает его превосходство и не собирается делать глупости, лишь чтобы позлить его. По крайней мере, Волдеморт словно бы остался удовлетворен итогом беседы, потому что отступил на шаг назад и как ни в чем не бывало продолжил свой путь. Элисса пару секунд смотрела на его удаляющийся силуэт, однако Волдеморт вроде как не разрешал ей уйти, а это означало, что аудиенция еще не закончена. Пришлось в несколько шагов нагнать его и идти следом. Он хранил мрачное молчание, и через какое-то время Элисса, посчитав про себя, что гроза миновала, сама решилась прервать эту тишину. — Что вы собираетесь делать дальше? Часть Пожирателей арестованы. Сейчас их будут судить, отправят в Азкабан… Пусть Фадж до сих пор отрицает ваше возвращение, кто-то из арестованных может сказать что-то лишнее. Вы будете их освобождать? — У меня не настолько много людей, чтобы позволить им просто так прохлаждаться в Азкабане, — недобро произнес он. — Те, кого арестовали мракоборцы, — глупцы и слабаки, раз проиграли горстке орденцев, но на поиск адекватной замены у меня нет времени. Люциус совершил огромную ошибку, но все это время он был полезен. Но в последние месяцы он взял настораживающую привычку разочаровывать меня… Впрочем, от его семейки по-прежнему может быть толк. Сын Люциуса… Элисса сразу поняла, что он имел в виду, и быстро взглянула на Волдеморта. Тот умолк, словно без труда почувствовал ее взгляд, и обернулся, а на его губах возникла хорошо знакомая глумливая усмешка. — Идею, должен признать, мне подала ты… Когда год назад у нас зашел разговор о Люциусе. — Тогда же я сказала кое-что еще, — отозвалась Элисса настороженно. — Что если вы, пытаясь воздействовать на Люциуса, передавите этот рычаг, последствия могут быть непредсказуемы. Люди, движимые страхом за близких и желанием их спасти, редко руководствуются логикой, здравым смыслом и рассудительностью, а оттого их поступки могут быть крайне непоследовательны. А если говорить попросту — такие люди могут натворить глупостей, которые сложно предугадать заранее. — Я знаю Люциуса много лет, — сказал он надменно. Во всей его фигуре снова начало сквозить раздражение. — Едва ли он сможет придумать что-то такое, чего я никак бы не ожидал. Даже если им будет двигать пресловутая сила любви, о которой ты наверняка вдосталь наслушалась россказней в исполнении Дамблдора! Ну да, а меж тем поведение Нарциссы он предвидеть явно не смог. Тоже мне Мистер-Я-Все-Про-Всех-Знаю-Падите-Ниц-Жалкие-Глупцы. — Я говорю не о Люциусе, а о Драко. Ему всего пятнадцать лет, никаких ваших поручений он раньше не выполнял, и вы не можете знать, насколько верным будет решение ввести его в круг ваших ближайших соратников… — Чистокровные волшебники по собственной воле служили мне с самого юного возраста и раньше, — высокомерно и самодовольно заявил он. — И с благодарностью и радостью принимали Темную Метку как самое весомое свидетельство моей благосклонности уже в шестнадцать. — А Драко Малфой похож на того, кто будет служить вам по собственной воле? — не удержавшись, спросила Элисса. — Я общалась с ним последние четыре месяца. Он не производит впечатление ни достаточной зрелости, ни достаточной сознательности для таких решений. А значит — куда выше становится вероятность, что он сотворит какую-нибудь оглушительную глупость, подставив под удар окружающих. А в вашем деле это может обернуться неприятными проблемами. — Стесняюсь спросить — сколько же тебе было лет, когда тебе пришлось вырасти и начать принимать какие-то решения насчет своей жизни? — спросил он неприятным голосом. — Просто чтобы не сойти с ума в твоей семейке? Шестнадцать? Пятнадцать? Меньше? — А вы не сравнивайте меня с мальчишкой, которого с детства родители носили на руках, холили, лелеяли и выполняли каждый каприз, — парировала Элисса. — Это совершенно разные вещи. А вы этого избалованного ребенка хотите затащить прямиком в свою подпольную организацию, где все держится на полной секретности и железной дисциплине, еще и без его очевидного желания. — Что-то я запамятовал — а когда я вообще предлагал тебе роль моего советника? — Я вам ничего не советую, — быстро ответила она. Пускай он лучше подумает, что она окончательно обнаглела и лезет не в свое дело, а не выполняет просьбу Нарциссы. — И в мыслях не было, Повелитель! Он смерил ее коронным снисходительным взглядом «Кого ты тут пытаешься обмануть» и высокомерно заявил: — Самоуверенности и наглости тебе не занимать. Я оценил твои заслуги в получении Пророчества, да и твое пребывание в Хогвартсе… обернулось пользой. Но не забывайся! И изволь помнить свое место. После чего круто развернулся и степенно удалился — с очень прямой недовольной спиной, и вот теперь-то монарший прием точно подошел к концу. Элисса наблюдала за ним с задумчивым видом. Подмывало спросить — «А какое оно — мое место?» ========== Глава 65 ========== Первая неделя домашнего ареста прошла без каких-либо происшествий и запомнилась только тем, что Элисса как-то очень остро начала ощущать невозможность покинуть поместье. Вроде бы ничем особенным не отличалась ее нынешняя жизнь от той, которая была до отъезда в Хогвартс, даже Барти возобновил их тренировки, и на встречи с друзьями Элисса сбегала не так часто, и в Косой переулок выбиралась лишь изредка — но, разумеется, стоило ей получить официальный запрет на передвижение, как сидение в четырех стенах тут же стало казаться невыносимым. Тем не менее, она не чувствовала никакой охоты проверять, насколько Волдеморт был серьезен в этот раз. Пусть в ее адрес он вел себя куда сдержаннее и миролюбивее, чем в адрес всех прочих людей (да, хорошенько поразмыслив, скрепя сердце Элисса была готова признать правоту Долохова), однако ей хватило сознательности помнить, что у всего есть свои разумные границы. И идти ему наперекор просто так, от скуки, Элисса не стала. Хотя из какого-то детского упрямства и хотелось. Она никому не передавала содержание их беседы и сильно сомневалась, что сам Волдеморт кому-то пересказывал подробности, однако неведомым образом уже через пару дней весь дом знал о ее нынешнем положении проштрафившейся. Прямым текстом ее никто ни о чем не спрашивал, но реакция Пожирателей была весьма предсказуемой. Беллатриса радостно скалилась и язвила, Нотт насмешливо и многозначительно улыбался, Долохов смотрел задумчиво, будто знал что-то, о чем не знала Элисса, Барти казался скорее опечаленным — по крайней мере, его взгляд лучше всего расшифровывался как «ну неужели нельзя было выполнить задание и не разочаровывать Повелителя». Прочие Пожиратели просто предпочитали держаться подальше. Короче говоря, приятно, что в мире сохранялась какая-то стабильность и четыре месяца Элиссиного отсутствия ничего не изменили. Хотя нет, одна перемена была. Все эти дни Нарцисса демонстрировала свою поддержку Элиссе — безмолвно и неявно, но все равно заметно, из-за чего даже Беллатриса атаковала Элиссу куда менее активно. Должно быть, не хотела портить отношений с сестрой. Из чего Элисса сделала вывод, что Волдеморт в ее словах какое-то рациональное зерно усмотрел и посвящать Драко в Пожиратели не стал. Дни протекали тихо, но в начале января привычный и спокойный распорядок вновь оказался нарушен. Еще с утра Элисса догадалась, что что-то происходит, когда группа Пожирателей, в которую входили и Долохов, и Беллатриса с мужем, и Барти, и Мальсибер с Трэверсом, покинула поместье. Элисса видела их процессию из окна — черные балахоны заметно выделялись на фоне белого заснеженного сада. Судя по составу группы, однозначно планировалась какая-то боевая операция, однако деталей Элиссе никто не сообщал. Она чувствовала, как ее всю начинают охватывать нервозность и волнение — больше от неизвестности и тревожного предчувствия, и Элисса решилась отыскать Нарциссу и спросить ее напрямую, что происходит. У Нарциссы сделалось виноватое и немного испуганное выражение лица, и настаивать на ответе Элисса из непонятно откуда взявшегося человеколюбия не стала. Все равно скоро выяснится, а Нарциссе, если проболтается, несдобровать — Малфои и так сейчас у Волдеморта не в фаворе. Она ушла в библиотеку, с неудовольствием чувствуя, как учащается сердцебиение все от того же отвратительного нервного перевозбуждения. Что Волдеморт такое устроил, во что не стал посвящать ее? Сначала запер в поместье, потом поручил какое-то боевое задание Пожирателям, не устраивая собраний, — что за таинственность?! Боевая группа вернулась через несколько часов, когда короткий зимний день клонился к вечеру. Захлопали двери, раздались голоса, многочисленные шаги, чьи-то восклицания, ругань. На этот раз Элисса не стала изображать равнодушие и степенность и сразу поспешила в ту же гостиную на первом этаже, в которой окровавленные Пожиратели приходили в себя после провала в Отделе Тайн. По пути ей встретились знакомые лица — Рабастан Лестрейндж, Джагсон, Руквуд… Такой компанией они и ввалились в просторную комнату с мраморным полом и высоким потолком. В первый миг Элиссе почудилось, что она каким-то образом переместилась назад во времени на несколько дней — поскольку Пожиратели определенно приняли тяжелый бой и теперь приходили в себя после полученных ран, и «Сердце Исиды» тут же начало подавать сигналы, у кого какие травмы были. Сразу же ей в глаза бросилась тяжело дышавшая Беллатриса — она держалась за раненый бок, а на ткани между пальцев проступала свежая кровь. На кофейном столике валялись небрежно брошенные серебристые маски, на полу Элисса заметила два черных балахона — кажется, оба с прорехами. Нарцисса уже ходила между Пожирателей и спокойным, ясным голосом раздавала распоряжения Либби и Тилли. Тут же откуда-то взялся и Снейп, который залечивал рваную рану на спине Рудольфуса. Он коротко глянул в сторону Элиссы, отметил ее присутствие и вернулся к целительству. Стоило Элиссе появиться на пороге, как Беллатриса обожгла ее полным ненависти взглядом, да и вообще Элиссе показалось, что все вернувшиеся с вылазки Пожиратели посматривали на нее с каким-то чрезмерным вниманием. Но она не успела толком задуматься над этим, а все потому, что сейчас получше изучила внешний вид Беллатрисы и слегка удивилась. На мадам Лестрейндж не было привычных пышных юбок и корсета; вместо этого она облачилась в платье, которое оказалось ей явно не по фигуре — слишком длинное, его подол подметал пол, даже пока Беллатриса сидела, и в то же время явно сдавливало ее талию. Пышная копна волос была кое-как скручена в неряшливый, растрепавшийся узел ниже затылка, и смотрелась Беллатриса откровенно… странно. — Ничего, жить буду, — проворчал Трэверс, когда Снейп прекратил накладывать Заживляющее заклинание на Лестрейнджа и повернулся к нему. — Эй, эльф… принеси мне Крововосполняющее… — Кантанкерус с Яксли и Карбоне когда должны вернуться? — спросил Рабастан, который в этой вылазке не участвовал. Долохов — он единственный выглядел более или менее невредимым — ответил: — С минуты на минуту. Вряд ли их часть миссии вызовет у них много сложностей. — А твои соотечественники хороши в дуэлях, — сообщил Барти на всю гостиную, когда увидел Элиссу на пороге, и на комнату упала тишина. Он ощерился — между зубов стала видна кровь — и тут же болезненно поморщился. — Но к тебе они явно не испытывают особой симпатии… — Что?! — опешила она, менее всего готовая к подобному, и с неподдельной растерянностью обвела глазами гостиную. И всюду, всюду она видела эти лица, смотревшие на нее с непонятным выражением — смесью настороженности, неприязни и какой-то коллективной отчужденности, будто все эти люди знали что-то такое, чего не знала она, и это что-то — было не в ее пользу. Ну и, по всей видимости, интуиция ее не обманывала. Чувствовать себя идиоткой Элисса не любила, а потому как можно спокойнее спросила: — Что произошло? У вас было столкновение с людьми Акоша? При звуке ее голоса Беллатриса вся скривилась и тут же с приглушенным шипением схватилась за раненый бок. Более ничего произойти не успело, потому что позади Элиссы раздались негромкие шаги, и по тому, как изменились и выражения лиц, и позы, и сама атмосфера в комнате, она сразу же поняла, кто заглянул к Малфоям на огонек. Ну или откликнулся на призыв через чью-то Темную Метку — что было вероятнее всего. Она поспешила отойти в сторону, одновременно разворачиваясь, и в установившемся молчании вежливо склонила голову — так же, как и прочие Пожиратели, кто был способен шевелиться без риска потерять сознание от боли. Волдеморт шагнул в гостиную, быстрым взглядом окинул развернувшуюся перед ним картину и посмотрел на Долохова. Элиссу он словно не заметил. — Антонин, каковы результаты? — Все исполнено, мой Лорд, — отрапортовал тот в повисшей мертвой тишине, которую не нарушали даже ничьи стоны. — Мы привлекли необходимое внимание и выяснили все, что было нужно. И кое-что сверх того. Волдеморт оценивающе посмотрел на Беллатрису. — Почему ты ранена? Они атаковали и тебя тоже? Или это уже после того, как Оборотное зелье перестало действовать? Ее худое иссушенное лицо покрыла краска стыда. — Господин, простите меня… Я была недостаточно убедительна в чужой роли… — Люди Акоша довольно быстро догадались, что перед ними не мисс Каройи, — дипломатично уточнил Долохов, и Элисса вытаращила глаза. — Особенно когда Беллатриса вступила в бой… Но должен отметить, что они атаковали нашу группу почти сразу же, и никаких попыток не причинить вреда мисс Каройи я не заметил. Похоже, у них не было приказа «доставить девушку в целости и сохранности». Кажется, Волдеморт спрашивал о чем-то еще, и кто-то ему отвечал, и Долохов называл адреса и имена, которые удалось добыть, и Элисса даже машинально слушала этот обмен репликами, пока сама переваривала последние новости и уже по-новому оценивала вид Беллатрисы. Так это платье и непонятная прическа из-за того, что Волдеморт приказал мадам Лестрейндж превратиться в нее — Элиссу?! Еще и ее волосы раздобыл, не поленился, и Элиссу в известность не стал ставить… Мамочки, да там людей Иштвана должен был ожидать огого какой сюрприз! Хотя, конечно, примечательно, что венгры атаковали «ее» точно так же, как всех остальных. Раньше Иштван как-то больше ее берег, и те его бойцы в Литтл-Хэнглтоне ранили ее по глупости… — Тем не менее, хотя нас и раскрыли почти сразу же, план все равно сработал, и нам удалось обезвредить двух человек и допросить. Бойцы Акоша оказались подготовлены не настолько хорошо, как можно было ожидать. Либо же давно не были в отпуске… Потому что они произвели впечатление весьма уставших и ослабевших. Что, разумеется, нам на руку. Волдеморт кивнул, давая понять, что принимает такой ответ. — Мы узнали еще кое-что ценное, — продолжил Долохов более удрученно. — Кроме нескольких фамилий и мест. Акош нашел себе информанта в нашем Министерстве, который снабдил его данными о расстановке сил, о том, чем в текущий момент занимаются Фадж, мракоборцы и главы министерских отделов. Проблема в том, что он вышел на того же человека, который долгое время добывал информацию для нас, — Пия Толстоватого. И тот вполне мог рассказать что-то и о нас. Если Акош предложил приличную сумму, то Толстоватый продал бы ему данные о ком угодно. Это произошло буквально только что, пару дней назад. Бледное лицо Волдеморта в один миг окаменело, сделалось неподвижным. — Что-то, о чем мне стоило бы беспокоиться? — вопросил он недобро — и будто что-то очень холодное и смертоносное пронеслось по комнате, в которой жарко горел камин. Кто-то даже непроизвольно отступил к стенам. — Я взял на себя смелость послать трех человек к Пию, — продолжил Антонин, сохранивший самообладание. — Кантанкерус и Корбан взяли с собой итальянца и отправились к Толстоватому. Они должны привести его сюда… А вот и они, собственно. И в самом деле — порог переступили еще три человека, пришедшие только что с улицы. Снег быстро таял на их обуви и мантиях, грязные ручейки стекали на чистые Нарциссины полы, но это бросилось в глаза потом — потому что в первый момент Элисса увидела лишь лица всей троицы. Такие мрачные и угрюмые, что как-то сразу стало ясно, что никаких хороших новостей они не принесли. — Я так понимаю, Толстоватый уже удрал и перешел под чей-то патронаж? — поинтересовался Волдеморт сардоническим тоном. Тем не менее, глаза его зло вспыхнули, не оставляя сомнений в том, что никакой шуткой его слова не являлись. Элисса отчетливо услышала, как сглотнул стоявший слева от нее Руквуд. — Чей на этот раз? Акоша? Или сразу Ордена Феникса? — Повелитель, Пий Толстоватый убит вместе со своей женой, — четко произнес Нотт, вставая на колени. Его примеру поспешил последовать Яксли. Маттео с непроницаемым лицом остался стоять и вежливо кивнул сразу всем собравшимся. — Мы были у него дома. Нет следов взлома, ограбления, хозяев сразило Убивающее заклятие. Теперь на многих лицах можно было прочитать искреннее недоумение и растерянность. Во времена кампании Волдеморта и пятнадцать лет назад такие новости не являлись чем-то невероятным… вот только подобные убийства всегда были делом рук самих Пожирателей. А сейчас обнаружить какое-то экстраординарное событие с трупами, к которому впервые за много лет они не имели никакого отношения, наверное, и впрямь было непривычно. Волдеморт круто развернулся. Его взгляд — требовательный, напряженный — был прикован к Элиссе. — Дело рук Акоша? Он получил всю требовавшуюся ему информацию и устранил ненужного свидетеля, чтобы на него самого наверняка никто не вышел? — Да, такое возможно, — подтвердила Элисса после секундного раздумья. В замерзшем воздухе ее голос будто отдавался эхом от мраморного пола и стен. — Он не сторонник радикальных методов только тогда, когда к нему приковано общественное внимание. Если же он уверен, что с ним это событие не свяжут, то может спокойно пойти на любые крайние меры — если посчитает их необходимыми. — Повелитель, есть еще кое-что, — заговорил Яксли, когда Элисса замолчала. — По всей видимости, венгры попытались обставить дело так, чтобы свалить убийство Толстоватого на нас. Над его домом висела Темная Метка. В лице Волдеморта промелькнуло что-то совсем нехорошее, так что даже Элисса поежилась, но на сей раз — направленное не на Пожирателей. От этого выражения ей стало очень холодно — хотя, казалось бы, удача налицо: Иштван одним поступком умудрился довести Волдеморта до белого каления, так что дорогому мужу остается посочувствовать. Наконец-то Элиссин план развернулся во всю мощь, и можно было наслаждаться зрелищем, наблюдая, что теперь лорд Волдеморт сделает с Иштваном. Вот только Элисса никакой радости почему-то не испытывала. Вместо этого осталось странное, пугающее понимание, что язык пламени, с которым она самозабвенно игралась последние полтора года, обрел силу, мощь и окончательно вырвался из-под ее контроля. И вернуть его туда уже не получится. — Это не ваше заклинание, Повелитель, — торопливо добавил Нотт. — Похоже сымитировано, и какой-нибудь менее внимательный взгляд такая Метка смогла бы обмануть. Но все же это лишь имитация, подделка. Это заметно. — Предлагаешь так и сообщить мракоборцам? — усмехнулся Волдеморт желчно. — Впрочем… Корбан, возьми данный вопрос на себя. Отдел магического правопорядка необходимо навести на мысль, что объявился подражатель. Лишнее внимание властей к нам сейчас будет максимально некстати. — Конечно, Повелитель, — с готовностью склонил голову Яксли. Волдеморт более ничего не добавил. Молча, уже погрузившись в собственные мысли, он развернулся и скрылся в коридоре — будто никаких этих людей вовсе не существовало, и тратить время на прощание или хоть какое-то официальное завершение беседы необязательно. Как пить дать отправился думать, что теперь со всей сложившейся ситуацией делать и как разыграть ее против Иштвана, а заодно и прочих врагов, если повезет. С его уходом в гостиной никто не вздыхал громко с облегчением, но по Пожирателям было хорошо видно, насколько им стало свободнее дышать, будто с их плеч сняли тяжелые камни. Комната спустя несколько секунд снова начала наполняться голосами, звоном склянок с лечебными зельями, движением. — Кроме трупов, что-нибудь еще важное в доме Толстоватого вы нашли? — деловито спросил Долохов, и Нотт ответил: — Ничего. Дом был заперт, даже охранные чары стояли. Синьор Карбоне для того и отправился с нами — чтобы их быстро снять. Именно поэтому мы не ожидали ничего подобного — потому что снаружи не было никаких следов нападения… Более ничего Элисса не услышала — поскольку выбежала в коридор, устремилась к входным дверям и выскочила на улицу, прямо в январский холод, несмотря на домашнее платье и тонкие туфли. Ледяной ветер швырнул в нее пригоршню снега, пальцы на ногах почти тут же задубели и потеряли чувствительность, а изо рта стали вырываться плотные сгустки пара. Волдеморт уже спустился с крыльца и знакомым широким шагом (который свидетельствовал о высокой степени раздражения) шел к обсаженной тисами аллее. — Подождите! Он обернулся. По его бледному лицу и покрасневшим сильнее обычного глазам Элисса тоже сразу поняла, что он был очень зол, и не решилась спуститься по ступеням и приблизиться. И даже позабыла фразу, с которой хотела начать. — Что тебе нужно? Я не намерен стоять и ждать, пока ты соберешься с мыслями. — Почему вы это сделали? Его губы скривились в циничной, презрительной усмешке, от которой Элиссе стало холоднее, чем от зимнего мороза вокруг. — Можешь выразиться несколько конкретнее? — Почему вы отправили на эту операцию Беллатрису под Оборотным зельем, а не меня? Элисса чуть было не добавила: «И почему я вообще сижу под домашним арестом?» — однако, к счастью, сумела сдержаться. — Потому что она превосходный боевой маг, а ты недоучка, которую одолел вампир в разгар дня, — отрезал он жестко. — Какой от тебя был бы толк на этой операции? Чтобы моим людям пришлось тратить лишние время и силы на твою защиту? — Тем не менее, вы отправили ее туда с моей внешностью. Значит, хотели, чтобы венгры подумали, что это я, хотели сбить их с толку. Беллатрисина актерская игра ни на что не годится, ее почти сразу раскрыли. И если вам там были нужны и прекрасный боевой маг, и актриса, вы могли отправить нас обеих. Иштван здесь из-за меня, и ему не нужна моя смерть… — Смерть, может, и не нужна, — согласился он. Его голосом можно было резать металл. — Только Беллатрисе это не очень помогло. Какое у тебя сложилось впечатление от всего услышанного? Ты знаешь Акоша много лет. Что можешь сказать о последних событиях? Она поняла, о чем он спрашивал, и больше того — у Элиссы был очевидный ответ. — Иштван в ярости. Раньше он старался не доводить дело до таких крайних мер в мой адрес и запрещал своим людям меня калечить. И еще смерть Толстоватого с его семьей. Он даже не хочет пытаться отделаться малой кровью. — Сильно же ты его разозлила, раз он велел своим людям доставить тебя хотя бы живой, а в насколько целом и здоровом виде — вопрос второстепенный, — протянул Волдеморт издевательски, а затем его голос в один миг заледенел и теперь звучал хлестко, предупреждающе: — Я одного понять не могу — ты пытаешься оспорить мое решение? Пока ты сидишь у Малфоев невредимая и прохлаждаешься, я выполняю взятые на себя обязательства по твоей защите и занимаюсь твоими проблемами, а все раны и травмы вместо тебя получила Беллатриса. Она опытная боевая ведьма, ей к боли и шрамам не привыкать. А теперь спрашиваю по-хорошему в последний раз: у тебя в самом деле есть что сказать, что заслуживало бы моего внимания? Элисса отчетливо булькнула воздухом, когда не нашлась с ответом, и теперь только изо всех сил пыталась сохранить лицо спокойным и невозмутимым. Потому что до нее вдруг в полной мере дошел смысл того, о чем он ей толковал, и в голову пришла шальная мысль — он что… защищает ее? Таким способом? Не потому, что это выгодно, а чтобы ее не ранили лишний раз? Не может быть. Не может, и все тут! — Значит, ничего важного у тебя сказать нет, — подытожил Волдеморт, когда молчание между ними начало затягиваться. — Я так и понял. Ты за проведенные в Хогвартсе месяцы забыла, что я не люблю, когда мое время тратят впустую? После чего отвернулся от нее и продолжил свой путь. Элисса наблюдала за тем, как темная фигура в сгущающихся сумерках становится все меньше и меньше, пока идет по тисовой аллее, и, выйдя за ворота, с тихим хлопком исчезает. Именно в этот момент на нее с новой силой набросилась январская погода. Холодно стало так, что застучали зубы, а всю Элиссу начала сотрясать нешуточная дрожь, так что она не с первой попытки сумела положить ладонь на витую ручку двери и очутиться в спасительном тепле. И уже только в светлом и уютном холле малфоевского дома до нее дошло — она должна была замерзнуть до потери сознания гораздо раньше. Еще когда выскочила на крыльцо и вела с Волдемортом очередной задушевный разговор. Тем не менее, она не вспомнила ни о морозе, ни о ветре, ни о снеге, и пальцы на руках и ногах продолжали ее без труда слушаться и не посинели — даже пока она стояла и наблюдала за его уходом. Ей просто не было холодно. Согревающее заклинание. Которое сама Элисса точно не наводила. А кроме них двоих, у малфоевского дома больше вообще никого не было. *** В гостиной продолжалась суматоха — почувствовав себя в разы свободнее после ухода Волдеморта, Пожиратели начали делиться живописными и эмоциональными подробностями случившегося, а те, кто участия в стычке не принимал, — сыпали вопросами. А поскольку еще и от гнева Повелителя никто не пострадал, атмосфера из просто оживленной быстро перешла в повышенно веселую и возбужденную. Отлично. Значит, они ничего и не заметят. Остановившись в дверях, Элисса поймала взгляд Маттео и почти незаметно дернула головой, после чего вернулась в тихий и пустынный коридор. Маттео все понял правильно и через полминуты возник подле нее. Но ничего не сказал, а через пару секунд Элисса увидела, как вокруг них знакомо замерцал воздух — Маттео накрыл их обоих той же маскировочной завесой, которую использовал в Отделе Тайн. — Куда теперь? — склонившись к ее уху, деловито спросил он. Элисса поманила его за собой, и вместе, стараясь ступать как можно неслышнее, они прошли почти весь первый этаж насквозь. По пути им попадался кто-то из Пожирателей, и тогда им приходилось отступать к стене и останавливаться — чтобы никто не услышал их шагов. Знакомым ей маршрутом Элисса привела Маттео на кухню, где привычным движением поставила чары от подслушивания. Тот с любопытством осмотрелся. — Здесь безопасно? — Уверена, — она кивнула. — Волдеморт ушел, а никому из обитателей дома, включая Нарциссу, точно не придет в голову сюда прийти. Им по статусу не положено. Домовики же слишком заняты лечебными зельями, им сейчас не до готовки. Маттео с умным видом кивнул. Некоторое время он увлеченно рассматривал потухший очаг и кухонную утварь, делая вид, будто не замечает, как Элисса скрестила руки на груди и сердито смотрит на него. Потом все-таки не выдержал и лучезарно улыбнулся: — Так о чем ты хотела поговорить? — А ты не догадываешься? Обо всем, что сегодня случилось, только не по пожирательской версии, а по твоей! Что произошло?! — А то ты не знаешь! — Нет! Не знаю! — раздражение из-за ее дурацкого домашнего ареста, неосведомленности, смятение из-за странного поведения Волдеморта — все накатило с новой силой, и Элисса чувствовала, что маска спокойствия уже буквально-таки от нее отваливается, как старая кожа от змеи. — Я сижу взаперти всю неделю, потому что мне Волдеморт запретил покидать поместье, и собраний здесь он никаких не проводил, а еще… — Aspetta un attimo{?}[Погоди-ка (итал.)], — Маттео, кажется, по-настоящему удивился, — так ты осмотрительно сидишь в убежище и не ввязываешься ни в какие опасные и рискованные передряги не потому, что у тебя внезапно проснулись сознательность и осторожность? Это Волдеморт о тебе позаботился? От возмущения Элисса даже не сразу нашлась что ответить. — «Позаботился»? — наконец тихо и грозно спросила она. Ее глаза яростно сверкали. — Заперев меня тут? Если ты мне сейчас снова начнешь задвигать что-то про его привязанность ко мне, я тебя прокляну, так и знай! По-твоему, это адекватно — запереть меня в четырех стенах?! Здесь я как отрезана от мира, ничего не знаю о планах что венгров, что вампиров, не могу ничего предусмотреть, предугадать, повлиять на события… Почему-то Маттео не напугал ее гнев и не повеселило возмущение. Вместо этого он выслушал ее речь с таким видом, как профессор выслушивает не выучившего урок второкурсника, а потом на редкость серьезно спросил: — Как ты думаешь, почему боевые маги Акоша сегодня показались господам Пожирателям такими уставшими и неповоротливыми? Почему Пожиратели все остались живы, несмотря на то, что явно проигрывали венграм в численности? Его черные глаза сейчас не искрились будто в ожидании очередной авантюры, и голос звучал на редкость напряженно. И такое нетипичное поведение друга внезапно смогло остудить Элиссин гнев, и она посмотрела на Маттео более спокойно и настороженно. — Что я пропустила? — У нас вышла вчера стычка с венграми. И под «нас» я подразумеваю не Пожирателей, — он нахмурился, а Элисса тут же машинально потянулась мыслями к «Сердцу». Но Маттео в целительской помощи явно не нуждался. — Меня там не было, я вместе с Ноттом и Яксли как раз узнавал детали планирующейся операции. А вот Бенджи, Алексу и Картеру повезло гораздо меньше. Элисса застыла, как каменная, и не сводила с него прямого, какого-то неживого взгляда. — Все живы, — торопливо добавил Маттео. — Устроить совсем-совсем масштабное сражение не получилось, поскольку это было посреди маггловского Лондона, а Акош, похоже, еще не теряет надежды провернуть все по-тихому. Но сражайся венгры в полную силу — и, скорее всего, наши ряды заметно поредели бы. А так, по итогу, все остались в живых, и мы, и акошевские гвардейцы, только организмы друг другу попортили изрядно. Так что Пожирателям сегодня сильно повезло, что вражеские боевые маги не могли сражаться как привыкли. — Плевать мне на Пожирателей, — нервно выговорила Элисса. — С нашими что? Маттео помедлил с ответом. Ничего утешительного он, по-видимому, сказать не мог и предпочел бы, чтобы Элисса вовсе осталась не в курсе. — Бенджи ранен. Тяжело, сейчас он отлеживается и в ближайшие дни с кровати вряд ли встанет. Но кровотечение Трою наконец-то удалось остановить… У Картера перебиты ноги какой-то темной магией, от которой даже «Костерост» помогает постольку-поскольку. Он в сознании, но ходить не может. Ну ты же знаешь этих двоих… они всегда рвутся в бой впереди всех. Алекс, например, на рожон не лез и отделался легким испугом… точнее, временной слепотой. Ходит теперь по дому, на углы натыкается. Но Трой говорит, что зрение завтра-послезавтра вернется. Элисса медленно опустилась на стул. Ее взгляд был неотрывно обращен к двери — будто за ней находился волшебный проход, по которому она из кухни попадет прямиком в Глазго. — Лучше не надо, — предупреждающе произнес Маттео и в стремлении ее утешить приобнял Элиссу за плечи. Она сделала попытку вывернуться, но тот не отстранился. — Элисса, у нас все под контролем, Трой всех лечит и на ноги в скором времени поставит! Если Картер понадобится здесь, я как-нибудь отбрехаюсь — скажу, что он заболел, к примеру, обсыпным лишаем. Для Дамблдора они какую-то отмазку тоже придумали, так что в Ордене Феникса могут несколько дней не появляться. Я понимаю, что ты привыкла нас лечить и воображаешь себя нашей заботливой матерью, но три взрослых раненых мужика как-нибудь и без твоей помощи разочек справятся! На последних словах он предусмотрительно разжал руки и сделал один большой шаг назад — справедливо предполагая, что у Элиссы может закончиться терпение и она совершенно по-маггловски его треснет. Она же каким-то колоссальным волевым усилием удержалась от рукоприкладства и напряженно спросила: — Как они на нас вышли? Обнаружили наше убежище? — Нет, это произошло неподалеку от штаб-квартиры Ордена Феникса, где Картер встречался с Алексом и Бенджи и они обменивались последними новостями. Послушай, mia cara, я знаю, о чем ты думаешь, — добавил он на редкость серьезно. — Ты злишься на свое временное заточение и думаешь, что, не запрети тебе Волдеморт покидать поместье, — ты могла бы все исправить. Предвидеть нападение, участвовать в бою, отвлечь внимание на себя… И это я молчу о всеобщем чудесном исцелении. Но поверь мне на слово, дорогая — тебе очень-очень сильно повезло, что тебе сейчас нельзя покидать это место. Схватка была напряженной, и не факт, что тебе удалось бы уйти и в этот раз. Акош явно настроен серьезно. Да ты и сама видишь — хотя бы посмотри, как он обошелся с Толстоватым. Или взгляни на синьору Лестрейндж. Она была ранена еще до того, как венгры поняли, что это не ты… Так что сиди в безопасности, пока есть такая возможность, и доверься нам. Если начнет происходить что-то совсем тревожное, я тебя предупрежу. Эта кухня, на твой взгляд, достаточно надежна? Здесь можно разговаривать? — Да, — буркнула Элисса, почти не слыша его вопрос. — Только Волдеморта в это время в поместье быть не должно. Она откинулась на спинку стула и устало потерла подушечками пальцев переносицу. Голова гудела от слишком большого количества мыслей и от их тяжести. Само озвученное Маттео предложение вгоняло ее в глубокое недоумение. Переложить всю ответственность за их взаимодействие с враждебными группировками на плечи других, а самой просто сидеть в сторонке и отдыхать? Это как? Она так не умеет! Она всегда отвечала за себя и за своих людей, ведь это именно из-за нее — точнее, «Сердца Исиды», — вся эта заваруха вообще началась, и именно за ней все охотились, и друзьям, по большому счету, не было никакой прямой выгоды тратить свои жизни и здоровье на ее спасение! А эта история с ее домашним арестом? Что теперь — воспринимать это как какой-то подарок? Способ защиты? Заботу, черт бы побрал все на свете, от Волдеморта?! Сначала это, потом Согревающие чары — что на него вообще нашло, если в их последнюю встречу неделю назад он только и делал, что сыпал угрозами и демонстрировал свое недовольство?! — А при чем тут твой Лорд? — внезапно заинтересовался Маттео, и Элисса с какой-то безысходностью застонала сквозь стиснутые зубы. Меньше всего ей сейчас хотелось снова думать о Волдеморте. — У тебя же нет Темной Метки, как он тебя тут застукает? Да он последний человек, который осквернит себя походом на кухню к домашним эльфам… — Он провел здесь со мной Рождество, — буркнула Элисса просто так — лишь бы Маттео замолчал. — Я готовила себе праздничный ужин, а ему как раз именно в тот момент понадобилось встретиться со мной. Ну, он сюда и пришел… — Ты ему готовила? Ancora?{?}[Опять? (итал.)] — поразился Маттео, почему-то разом выбросив из головы то, что вообще-то они обсуждали серьезную тему — велика ли вероятность, что Волдеморт узнает об их давнем знакомстве. — Да еще на Рождество? — Ну да. А это важно? — спросила она, стараясь сделать так, чтобы ее голос звучал как можно безразличнее. Он пожал плечами, хотя вот теперь в его глазах совершенно отчетливо проскочила знакомая Элиссе озорная искорка. — Да нет. Я просто не думал, что у вас настолько далеко продвинулись отношения. — «Далеко»? — изумилась Элисса, даже позабыв на время, что злилась и переживала, и недоверчиво рассмеялась. — По-твоему, это «далеко»? У меня до сих пор нет на руках ни одного внятного подтверждения, что он в самом деле что-то ко мне испытывает — исключительно чьи-то догадки и какие-то косвенные факты, которые при этом очень хорошо списываются на его расчетливость и манипулирование другими людьми! — И при этом он приходит к тебе, вы проводите вместе время, ты ему готовишь, он ест то, чем ты его угощаешь? — Ты считаешь, это показатель привязанности? — Это показатель доверия, — проговорил Маттео задумчиво. — Люди в повседневной обстановке не придают значения тому, какую роль играют совместные трапезы, а меж тем это испокон веков служило важнейшим способом социального взаимодействия. Есть за одним столом — это определенный уровень близости. Больше того — ты же говоришь, что он ест то, что ты готовишь… Я бы сказал, что это весьма интимное действо. Так ты ему и в еду что-то подсыпать можешь при желании! — Смысл мне его травить, когда я столько сил угрохала на то, чтобы его воскресить! — Элисса с досадой махнула рукой, но Маттео возразил: — Необязательно яд. Хотя бы ту же Сыворотку правды — и выспрашивай у Волдеморта все его тайны и планы сколько влезет! После он тебя, конечно, убьет, причем особенно мучительно, но, вероятно, какой-нибудь безумный храбрец решил бы, что оно того стоило… Впрочем, это частности. Не важно, о чем идет речь — о яде, о каком-нибудь зелье, подавляющем волю, снотворном или хотя бы просто усилителе вкуса. Важен сам факт — у тебя есть возможность подмешать ему что-нибудь в еду, но ты этим не пользуешься, а он по неведомой причине доверяет тебе настолько, что ест то, что ты ему даешь. Да и вообще — он ест твою стряпню! Твою! — А что не так с моей стряпней? — обиделась Элисса совершенно искренне. — Я нормально готовлю! — Вот именно — нормально! А Картер, к примеру, готовит превосходно! — Я скажу об этом Волдеморту, — все еще обиженно пообещала Элисса. — Если ему захочется — он вполне может нанять Картера себе личной поварихой. — Ага, конечно. Только на кой черт ему Картер, даже со всеми его талантами, когда у него есть ты? Уверяю тебя, твоя готовка и то, как ты ухаживаешь за ним, ему в сто раз милее и нужнее, чем если бы вокруг него на кухне плясал целый кордебалет из поваров с Картером во главе. Так что я не стал бы недооценивать тот факт, что он к тебе изредка наведывается на обед. Мне, например, далеко не все мои подруги готовили, как и я им. — А Каталине? Вопрос вырвался у Элиссы невольно. Она не собиралась лезть Маттео в душу (хотя сам он именно этим в ее адрес и занимался), но вся эта тема с совместными приемами пищи внезапно показалась ей ужасно интересной. Маттео улыбнулся. Его лицо странным образом преобразилось — стало более взрослым, пропала извечная трикстерская ухмылка. — Каталине само собой, — на его губах витала тень улыбки — адресованной не Элиссе, а другой женщине, причем какой-то совершенно особенной. — Она любила французскую кухню, и я благодаря ей тоже начал. У французов все очень изысканно, но в то же время — невероятно сложно в приготовлении. У нас обычно почти ничего не получалось, и заканчивалась все тем, что я на скорую руку делал Каталине пасту или пиццу. Это даже смешно — мы с ней смогли вместе ограбить мадридский банк, несмотря на охрану, защитные заклинания и многочисленные ловушки, но научиться правильно делать лягушачьи лапки так и не наловчились… — Ты все еще ее любишь? — это Элисса ляпнула, не успев себя остановить. Маттео чуть дрогнул. — Оу, — теперь он улыбнулся уже самой Элиссе, его взгляд сфокусировался, исчезла поволока воспоминаний. — Ты используешь нечестные методы допроса, тебе известно? — Как и ты. — Туше, — Маттео вздохнул, а потом вдруг разом укрылся за принадлежавшей ему маской озорного жизнелюбца. — Значит, тебе кажется, что между вами не происходит ничего необычного? Что ж, тебе виднее. Но на твоем месте я не приводил бы сюда других мужчин и не радовал бы их своими кулинарными изысками. А то ревность, знаешь ли… страшная штука. Особенно в исполнении кого-то вроде твоего Лорда. И прежде, чем Элисса успела что-то добавить или как-то отреагировать, он использовал свои Маскировочные чары и пропал с кухни. ========== Глава 66 ========== Удивительно, но после этих событий январь и февраль пролетели незаметно. Смерть Пия Толстоватого власти и газеты все равно списали на сбежавших из Азкабана подельников Волдеморта, мракоборцы вновь пообещали усилить бдительность, но больше никаких значимых последствий не было. Друзья восстановились после ранений, об этом она знала от Маттео. Элисса уныло просидела в малфоевском поместье все два месяца, как велел Волдеморт, но и здесь ничего особенного не происходило. На собраниях Пожиратели в основном отчитывались о полученной информации, о том, каких ценных людей им удалось завербовать или подвергнуть «Империусу», но никаких решительных действий Волдеморт не предпринимал. У Малфоев он появлялся гораздо реже, и у Элиссы было странное, иррациональное подозрение, что он ее избегал. Зато у нее из-за вынужденного сидения взаперти появилась прорва свободного времени, которое нужно было чем-то занять, и Элиссе не оставалось ничего иного, кроме как наблюдать за окружающими. И чем ближе был конец зимы, тем больше Элиссу начинали терзать смутные подозрения. Диадема была спрятана в надежном месте, Волдеморт внешне никак не менялся и чувствовал себя превосходно, но… Ощущение внутренней изодранности, израненности, которое она испытывала в его присутствии, не уходило. По сравнению с тем, что Элисса чувствовала год назад, когда Волдеморт только вернул тело, прогресс был налицо, его внутренние травмы неплохо так подлатались, но… До исцеления там было очень и очень далеко. Что было откровенно странно, поскольку Элисса полагала, что после уничтожения крестража восстановление Волдеморта будет протекать куда более стремительно. Это давало пищу для размышлений. Нет, само собой, о крестражах она почти ничего не знает, в магии, калечащей внутреннее «я» волшебника, ничего не смыслит, да и о магии «Сердца Исиды» ей известно куда меньше, чем хотелось бы. Так что весьма вероятно, что все в норме, так и должно быть, и искалеченная душа Волдеморта вообще не особо подлежит исцелению, и даже такое практически всесильное лекарство, как «Сердце Исиды», тут будет бесполезно. Объяснение может быть любым. И версия, что душа Волдеморта до сих пор разрезана на куски, была ничем не хуже всех других. А что, если крестраж у него был не один, а два? Если уж этот человек пошел на раскол души единожды, то мог решиться на него и повторно, тут уже дело исключительно техники, но никак не морального выбора. Всё, любые моральные выборы, которые тут можно было сделать, лорд Волдеморт давно сделал. Но если второй крестраж существует, где он может быть спрятан? Диадему Волдеморт оставил в школе — максимально странном и нелогичном месте, а меж тем все эти месяцы поступки Волдеморта были какими угодно, но только не нелогичными. Собственно, этот человек вообще не склонен действовать на авось и предпочитает предвидеть абсолютно все. Вывод: был какой-то смысл в том, чтобы укрыть крестраж именно в Хогвартсе. Какой? Спрятать максимально ценную вещь прямо под носом главного врага — потому что искать в настолько очевидном месте Дамблдор не догадается? Тактика хорошая, но вряд ли бы сработала в случае с Дамблдором. Он тот еще хитрец и манипулятор, а также гений нестандартных решений. Такую уловку гениальный маг вполне мог бы разгадать. В памяти всплыло выражение лица Волдеморта в ночь, когда они встретились возле Хогвартса. Эта мимолетная тоска в глазах, воодушевление и восторг, которые звучали в его голосе в то время, как он говорил о замке… Элисса шумно выдохнула, когда поняла ответ, и не удержалась от возмущенной гримасы. И этот человек еще что-то говорил ей о том, что логика должна идти вперед сантиментов. А сам-то, каков лицемер! Неужели он в самом деле спрятал диадему в Хогвартсе только из-за ностальгии по горячо любимому месту?! Но если он и второй крестраж прятал по тому же принципу, вряд ли Элисса его отыщет. Потому что понятия не имеет о местах, которые имеют для Волдеморта какую-то сентиментальную ценность. Есть только хижина неподалеку от обрыва, но вряд ли Волдеморт спрятал сразу два крестража в одном тайнике. А что ей вообще известно о его жизни? Да ничего, в том-то и дело, Волдеморт не из тех, кто будет делиться душещипательными историями из боевой юности. Элисса даже не знала, где он родился и вырос, знала только, откуда были родом его родители… Ну не стал бы он прятать крестраж в доме Реддлов в Литтл-Хэнглтоне! Во-первых, Волдеморт ненавидит все, связанное с магглами, а во-вторых, там от дома осталась лишь гора обломков! Но ведь… Тут Элисса задумчиво нахмурилась и даже села прямее, чувствуя внутри непонятный охотничий азарт. Ведь есть еще его родня со стороны матери — волшебная змееязычная семья, жившая в том же Литтл-Хэнглтоне. Волдеморт говорил, что он прямой потомок Салазара Слизерина, на чьем гербе изображена змея… Значит, эта нищая и полубезумная семья Мраксов из Литтл-Хэнглтона — прямые наследники одного из основателей Хогвартса? Мда. Что сказал бы на это сам Слизерин… И в Литтл-Хэнглтоне совершенно точно есть развалины их дома, а своим родством со Слизерином Волдеморт гордится и не упускает возможности похвастаться… В один из первых мартовских дней, когда срок ее домашнего ареста истек, Пожиратели в малфоевском особняке были заняты своими делами и отсутствие Элиссы никому не бросилось бы в глаза, она надела теплую мантию, зимние ботинки, в которых можно было бы лазать по завалам, камням, бездорожью и прочим труднодоступным местам, и трансгрессировала в Литтл-Хэнглтон. Честное слово, она сама испытала легкую ностальгию, увидев знакомый пейзаж с холмом и долиной. Пусть на вершине холма вместо дома теперь чернел лишь уродливый остов, и все же… Жилось ей здесь в те месяцы хорошо. Спокойно. Спустившись по заснеженному склону, знакомой дорогой она зашагала к кладбищу — рядом с ним, как Элисса помнила, среди деревьев и находились остатки хижины Мраксов. Они больше не утопали в бурьяне, и на фоне белых окрестностей и голых черных стволов темнеющие развалины были хорошо видны, и Элисса только сейчас как следует обратила внимание на то, что они из себя представляли — зрелище самое что ни на есть печальное. Вероятно, и в свои лучшие дни этот дом не напоминал загородную виллу, а теперь… Оставалось только надеяться, что ее по голове не стукнет какая-нибудь некстати рухнувшая балка. Элисса толкнула дверь. Ручки не было, трухлявые доски висели на одной петле и честном слове и с чудовищным скрипом качнулись вперед, открывая проход в то, что некогда было комнатой. Крыша провалилась, в просветы виднелось серое зимнее небо. Местами лежали небольшие сугробы снега, которые намело через дыру в крыше, просветы в щелястых стенах и маленькие окошки, где почти полностью отсутствовали стекла. В доме было три комнаты — Элисса видела дверные проемы, ведущие в другие помещения. Лучше всего сохранились небольшая печка в углу и очаг — их очертания можно было угадать даже под слоем снега. Обломков мебели было не так много — по всей вероятности, потому что и самой мебели в доме было мало. На фоне этого убогого жилища заброшенный дом Реддлов с затянутыми паутиной люстрами и страшного вида ванными казался настоящим дворцом. Стоя на пороге, Элисса некоторое время медлила, не решаясь сделать первый шаг — кто знает, может, тут и под ее небольшим весом пол проломится и она угодит в какую-нибудь дыру. Потом решительно вытащила волшебную палочку и осторожно, выверяя каждое движение, вышла вперед в поисках возможного тайника. Маттео обучил ее своим фирменным поисковым чарам, так что если здесь спрятано что-то ценное — она наверняка это отыщет. Ей не пришлось проверять соседние комнатушки. Уже в основном помещении заклинания обнаружили в полу нишу, спрятанную под сгнившими деревянными половицами. С помощью магии Элисса смела снег и заставила их разъехаться, и ее глазам предстала маленькая золотая шкатулка, смотревшаяся на редкость неуместно посреди убогого, нищего, давно заброшенного жилья. «Это уже даже не смешно», — промелькнуло в голове Элиссы, пока она рассматривала шкатулку, не решаясь наклониться и открыть ее. Почему Волдеморт… Как он мог быть настолько беспечен, черт подери?! Да, он считает окружающих людей поверхностными глупцами, но нельзя же до такой степени утратить связь с реальностью, чтобы искренне верить, что до его тайников никто никогда не доберется! Да, про крестраж в Выручай-комнате он сам ей сказал, но в хижину Мраксов Элисса пришла без посторонних подсказок и с первой попытки попала в яблочко! И разузнать происхождение лорда Волдеморта оказалось не такой уж непосильной задачей — даже Зелье удачи не пригодилось! Опустившись рядом со шкатулкой на колени, Элисса неторопливо, методично принялась проверять ее на сюрпризы для непрошенных гостей и воров, в том числе использовала заклятия, призванные определить присутствие темной магии на предмете, — те, которым ее давным-давно научил Волдеморт. Защита на шкатулке стояла, но не такая уж сложная и запутанная. Хотя диадема в Хогвартсе лежала вовсе без намека на ловушку или опасность, и взять ее мог любой… Минут за пятнадцать Элисса сняла охранные и запирающие заклятия, и крышка с тихим щелчком открылась. Внутри лежал перстень — массивный, мужской, золотой, с большим черным камнем, на котором Элисса разглядела какие-то пересекающиеся между собой линии. Она сосредоточилась, призывая «Сердце Исиды», и почти тут же ощутила знакомое биение жизни в перстне. Все верно. Здесь спрятан еще один осколок души лорда Волдеморта. Можно похвалить себя за сообразительность. Она поскорее заглушила «Сердце». Хватило одного раза, не приведи Мерлин, она уничтожит и второй крестраж Волдеморта! Нет уж, она сейчас закроет шкатулку, аккуратно уберет ее в тайник, наложит обратно все нужные заклинания и тихо-спокойно вернется в поместье Малфоев, будто ничего и не было! Ее рука уже зависла над крышкой, когда Элисса вдруг поняла, что линии на камне образуют смутно знакомый символ — круг, вписанный в треугольник и перечеркнутый вертикальной чертой. Это же знак Гриндевальда, она видела его в учебнике истории! Но почему он здесь? Вроде Волдеморт никогда не демонстрировал какой-то особенной симпатии к Гриндевальду, чтобы помечать самые ценные артефакты его символом! Намереваясь рассмотреть знак получше, Элисса решительно выдернула перстень из его гнездышка. Повертела в разные стороны, поднесла поближе к глазам. Да, это визитная карточка Гриндевальда, никаких сомнений. Но какое отношение это кольцо имеет к Волдеморту? Или у него странный фетиш на предметы, принадлежавшие знаменитым магам — сначала диадема Когтевран, потом кольцо Гриндевальда? Хмыкнув, Элисса без какой-либо задней мысли надела перстень на палец — и последнее соображение, которое ее посетило, было о том, что такое уродливое кольцо вообще с трудом можно было назвать украшением. Она не поняла, что именно произошло. В одно мгновение просто пришла боль — по ощущениям это было сравнимо с тем же Круциатусом, только если бы его еще использовали на жертве дементора — поскольку вместе с дикой, разрывающей на части болью Элиссу охватил ледяной, цепенеющий холод. Все ее тело словно захватили невидимые тиски, в груди не осталось воздуха, стало нечем дышать. От слепящей боли потемнело в глазах, что-то незримое разрезало ее на части, жгло и поливало кислотой одновременно. Кажется, дробились кости, рвались сухожилия, кожа плавилась, а внутренние органы превращались в сплошной вязкий кисель. В ушах возник посторонний звук — отдаленный мяукающий писк, точно где-то рядом мучили кошку. И невозможно было от этого сбежать, и хотелось выкрикнуть, что она сделает все — вернет с помощью «Сердца Исиды» Иштвану здоровье, молодость, пусть только эта пытка прекратится… «Сердце Исиды». Где-то в груди Элисса вдруг ощутила тепло — будто в том изломанном теле, в котором еще теплилась ее душа, загорелся какой-то огонек. Даже в глазах посреди бескрайней черноты возникла маленькая белая искра, которая стала разрастаться, и тепло от нее начало теснить боль. Та сопротивлялась, не уходила, пыталась захватить Элиссу и уничтожить ее окончательно, но… поддавалась. Белое свечение окутало сознание Элиссы целиком, боль сохранялась, но уже не была такой всепоглощающей, и в голове слегка просветлело, чтобы начать сознавать, что происходит. Живительная магия «Сердца» захватила ее целиком, кулон на груди, кажется, раскалился докрасна. Рухнув на пол, упершись кулаками в грязные доски, Элисса ощущала, как в ее теле прямо сейчас сражаются две мощные магические силы — смертоносное проклятие, призванное быстро и мучительно убить каждого болвана, который наденет на руку чужое кольцо, и целительная, спасительная, восхитительная магия жизни, борющаяся за спасение своей обладательницы. И эти две силы заставляли все ее тело сотрясаться в сильнейших судорогах, точно в эпилептическом припадке. Снег вокруг растаял и с шипением испарился, волшебная палочка от такого мощного магического возмущения совсем рядом взвилась в воздух и облила Элиссу ледяной водой — очевидно, решив, что в таком эпицентре магической бури хозяйка может сгореть в буквальном смысле. Боль схлынула так же внезапно, как накатила. Элисса осознала, что лежит на животе на полу хижины, в луже воды, что из ее собственных губ вырываются всхлипы и жалобный мяукающий скулеж. Очевидно, от такой боли сил на полноценный крик у нее не осталось. Впервые за много месяцев испытывая настоящую благодарность и нежную любовь к «Сердцу Исиды», Элисса осторожно обратилась к этой магии. Та откликнулась, но как-то вяло. Элисса чувствовала, что магическая мощь «Сердца» прилично так истощилась за эти минуты — хотя такого не было даже в те месяцы, в которые она воссоздавала тело Волдеморту. В будущем источник магии восстановится, в этом никаких сомнений, но в ближайшее время подобных опытов лучше не повторять. Какое же мощное проклятие черной магии Волдеморт наложил на перстень, что «Сердце Исиды» с таким усилием отвоевало у него жизнь Элиссы? Она сердито фыркнула, начиная приходить в себя, и угрюмо посмотрела на уродливое кольцо, которое так и болталось на пальце, после чего рывком его сдернула и повертела. То есть на диадему Волдеморт откровенно наплевал — едва ли можно было ожидать, что он не стал проклинать ее чем-нибудь ужасающим и смертоносным, только потому что беспокоился за жизни школьников, которые могли случайно его крестраж отыскать! — зато кольцо, спрятанное в какой-то Мерлином забытой дыре, он зачаровал так, что любой посторонний, кто его сокровища отыщет, немедленно упадет замертво! Ну и, конечно, стоило обругать последними словами саму себя — непроходимую дуру, которая хватает голыми руками самые ценные артефакты самого опасного в этом столетии темного волшебника, чье имя боятся произносить! Если бы не «Сердце Исиды», лежать бы ей тут хладным трупом, и никто еще много месяцев бы не узнал, что с ней произошло. Да, вот уж радость-то — могила в виде старой развалившейся хижины, где некогда жили чокнутые родственники Волдеморта и откуда его мать сбежала со своим магглом!.. Пережитые страх, смятение и, самое главное, ужасающая боль требовали какого-то выхода, и Элиссу начала охватывать сильнейшая, совершенно нерациональная ярость. А вот не сбежала бы Меропа Мракс с Томом Реддлом — и Элиссе не пришлось бы сейчас пережить ощущения как от десятка Круциатусов одновременно! Чего этой дуре дома не сиделось, на черта ей этот маггл из особняка на холме сдался?! Мысли были не особо логичные и связные, но Элисса этого не замечала. Она поудобнее перехватила кольцо, которое продолжала безостановочно вертеть в руке, и хотела уже со злости зашвырнуть его в какой-нибудь особенно дальний и грязный угол и тут же обнаружила, что прямо перед ней стоит грустная молодая женщина самой непривлекательной наружности, которую Элиссе когда-либо вообще приходилось видеть. — Вы кто? — враждебно осведомилась Элисса, схватив левой рукой волшебную палочку и нацелив ее на нежданную визитершу. Та не шелохнулась, и не слишком дружелюбный вид Элиссы ее нисколько не впечатлил. Она так и стояла посреди комнаты, тоскливо глядя на Элиссу, и в ее лице читалось какое-то странное, глухое, тупое смирение. Как у овцы перед убоем. Поскольку никакой агрессии та не демонстрировала, Элисса присмотрелась к ней получше. Старое, латаное-перелатанное платье, чей изначальный цвет из-за многочисленных стирок и починок невозможно определить, висело на исхудавшем теле, больше напоминавшем палку. Мучнисто-бледное бесцветное лицо, тусклые волосы. Широкий рот. Глаза слегка косят в разные стороны… И было в этом описании что-то смутно знакомое, что-то, с чем она уже сталкивалась… «Она же была уродина! Большеротая, тощая, нескладная, да еще и косоглазая!» — как наяву зазвучал в голове голос старика из паба. Не может такого быть! И все же… Она не была из плоти и крови, это Элисса поняла, получше присмотревшись. Не являлась она и привидением — жемчужно-серого цвета в помине не было, да и не парила Меропа в воздухе, а стояла на земле. Окончательно осознав, что это ей не чудится, Элисса попыталась подняться на ноги и выронила перстень. Женщина пропала. Несмотря на растерянность, потрясение, злость, раздражение и сильнейшую изможденность после воздействия проклятия, Элисса не стала списывать увиденное на свое воображение и смогла сложить два и два. Осторожно она пошарила пальцами по полу, нащупала крестраж и сжала его в кулаке. Ничего не произошло. Так, а что она делала до этого? Кажется, не сжимала его в руке… Она его вертела, это точно. Минут десять Элисса возилась с перстнем и мысленно взывала к Меропе, пока не поняла, что нужно было троекратно повернуть камень вокруг своей оси. Золотая оправа, по всей видимости, была только лишь украшением. Женщина снова возникла посреди комнаты, и Элисса слегка замешкалась, не зная, что делать дальше. Вызвать-то она ее вызвала, а теперь что? И что это за такой чудесный у Волдеморта артефакт, позволяющий общаться с мертвыми? Меропа стояла все так же безучастно. Создавалось впечатление, что ей вообще нет никакого дела до того, что она снова очутилась в отчем доме, еще и оказалась вырванной без позволения из загробного мира. — Простите… — Элисса прокашлялась, привлекая к себе ее внимание и сделала шаг вперед. Волшебница посмотрела на нее без малейшего любопытства. И снова — это было не высокомерие, не надменность, а какое-то коровье безразличие. — Вы Меропа Мракс, правильно? Удивительно, но этот вопрос ее как будто уязвил и слегка вывел из спячки. — Меня зовут Меропа Реддл, — ответила женщина прохладно. Элисса вдруг поняла, что та была совсем молоденькая — лет девятнадцать-двадцать, не больше. Ее голос звучал негромко, но совершенно отчетливо — никакого там потустороннего эха или чего-то в этом духе. — Кто вы? Почему я здесь? И эти вопросы тоже были заданы без какой-либо заинтересованности в ответе. Меропа равнодушно посмотрела в окно, словно Элисса была пустым местом. И то ли дело в том, что гостья явилась из загробного мира, а там в принципе уже никого никакие земные дела не волнуют, то ли она сама такая замороженная… Так, пожалуй, пора заканчивать эксперимент, прятать крестраж и уносить отсюда ноги. Ну о чем ей разговаривать с матерью Волдеморта? — Я знаю вашего сына, — ляпнула Элисса без малейшего понимания, зачем это говорит, и не поверила своим глазам: впервые за все время на лице призрака отразилось живое чувство, а в косящих глазах что-то зажглось, и теперь Меропа смотрела на Элиссу полностью осмысленным взглядом. — Вы знаете моего Тома? — Нет, не вашего Тома… Я не знакома с вашим мужем, — проявила Элисса осведомленность о личной жизни собеседницы. — Я говорю о вашем сыне… — Моего сына тоже зовут Том. Том Марволо Реддл. Я назвала его в честь отца, — с легким нетерпением отозвалась Меропа. — Как он? Каким он вырос? У Элиссы будто выбило весь воздух из легких, и она теперь таращилась на собеседницу во все глаза. Кажется, даже тихо булькнула приоткрытым ртом, как выброшенная на берег рыба, не зная, что сказать следующим. Том Марволо Реддл. Это имя отозвалось какой-то непонятной волной внутри, как какая-то сокровенная тайна, как нечто невероятно важное. Оно будто тихо звенело в ушах, на кончике языка, хотя Элисса понятия не имела, что стало причиной такой странной реакции. Не было и речи о том, чтобы спрятать крестраж и уйти. Буквально пара фраз из уст Меропы — а вопросов столько, что Элисса тут же позабыла обо всем на свете, чувствуя, как ее распирает острое, всепоглощающее любопытство. — Ваш… Том, — Элисса споткнулась, впервые называя его по имени и ощущая внутри какое-то непонятное робение. — Почему вы спросили, каким он вырос? Разве вы… не знаете сами? Или вы… — она снова замялась, подыскивая подходящие слова, и в итоге договорила как есть: — Умерли, когда он был еще ребенком? Мерлин, да почему она запинается на каждом слове?! Сколько раз она втиралась кому-то в доверие, вызывала на откровенность, хитростью или обаянием вытягивала нужную ей информацию?! И всегда оставалась собранной, спокойной, хладнокровной — у нее была цель и Элисса к ней шла. А сейчас-то что не так? Почему внутри нее все подрагивает, а в душе разрастается какое-то противное ощущение безнадежности и чего-то неправильного — будто речь идет о чем-то, что напрямую касается ее лично, о ком-то самом дорогом и близком? Какой-то бред. Прав был Волдеморт, когда предостерегал ее о последствиях общения с Поттером и Дамблдором. Что за неуместная сентиментальность на нее накатила?! Меропа грустно кивнула. — Что произошло? — спросила Элисса осторожно, стараясь быть максимально деликатной и участливой. Хотя призрак вроде и так не против поговорить. — Вы заболели? Целители не смогли помочь? На некрасивом лице впервые за все время появилась улыбка, словно Элисса сказала какую-то забавную, хотя и довольно банальную шутку. — Ну что вы… Целители тут вовсе не при чем. Но я так устала… У меня не осталось никаких сил. Когда он… Том… ушел, я осталась совсем одна… Он бросил нас, сказал, что ему не нужны ни я, ни наш ребенок, что я обманула его, опоила, использовала, разрушила его жизнь… И после этого… я не знала, как дальше жить, что делать… Я… я должна была только дать жизнь нашему сыну. Это было единственное, что я должна была сделать… Из ее сбивчивой тихой речи — Меропа явно позабыла, что у нее есть слушатель, и говорила сама с собой, время от времени переходя на бормотание, — Элисса не восстановила картину случившегося полностью, но кое-что начало проясняться. И последние слова Меропы подняли в ней волну негодования и отвращения. Единственное? Единственное?!? — Подождите, — попросила Элисса мягко, изо всех сил сохраняя вид кроткий и ласковый — и располагающий к откровенности, хотя внутри у нее все понемногу закипало. — Почему ваш муж от вас ушел? Она помнила историю, рассказанную магглом из Литтл-Хэнглтона, но следовало узнать наверняка, раз уж предоставилась такая возможность. Глаза Меропы налились слезами. — Он не любил меня, — глухо ответила она. — Я сломала ему жизнь, и он возненавидел меня за это. Я думала, он останется со мной, хотя бы ради ребенка… Но Том не пожелал его знать. Ни его, ни меня. — Вы опоили его Приворотным зельем, он сбежал с вами, и вы поженились. Это правда? — Меропа вскинула на Элиссу лихорадочно блестевший взгляд, и Элисса уточнила: — Так ваш муж объяснил свое возвращение, когда вернулся в Литтл-Хэнглтон. — Вы не понимаете, — прошептала Меропа тоскливо. — Я любила его, я так любила его… Так долго, и без какой-либо надежды на взаимность. Вы понятия не имеете, каково это — знать, что никогда и ничего в твоей жизни не будет… У меня была лишь одна возможность сделать хоть что-то… Элисса, которую переполняла смесь жалости и презрения, не стала объяснять Меропе, что ни одно приворотное зелье в мире не дало бы ей той любви, которую она по-настоящему хотела. Суррогат любви, ее грубую имитацию — да. Но не более того. — Почему спустя год после свадьбы вы перестали давать мужу Амортенцию? Если уж вы заполучили его таким способом — то почему вдруг передумали? Та пожала костлявыми плечами, а потом внезапно обхватила себя руками, будто хотела укрыться от чего-то страшного — к примеру, от снежной бури. — Я не знаю. Тогда мне очень хотелось верить, что он полюбил меня по-настоящему. Я была так счастлива в тот год, который мы провели вместе! Вы не представляете, каково это — когда любимый человек смотрит на тебя с обожанием, восхищением, любовью, когда у вас каждый день — как медовый месяц! И я очень надеялась, я верила, что он чувствует то же, что и я, что он останется со мной хотя бы из-за ребенка… — Понятно, — произнесла Элисса ровно. Умственные способности Меропы с каждой минутой вызывали у нее все больше вопросов, хотя Элисса старалась уговорить себя, что не ей судить эту несчастную, напуганную отцом и братом дурнушку, которая всю жизнь провела в этой убогой лачуге, еще и была без памяти влюблена в человека, который никогда не полюбил бы ее в ответ. — Получается, вы были беременны, когда Реддл от вас ушел? Что было дальше? Когда на свет появился ваш сын? — Я плохо помню те месяцы, — прошелестела Меропа тускло. Про мужа, про их совместную жизнь и уход Реддла она говорила куда более эмоционально — на ее сером, будто бумажном лице можно было прочитать и радость, и боль, и обиду, и даже страсть. Но как только разговор отошел от Томаса Реддла, которого она так горячо любила, в ней будто потух какой-то огонь, из глаз тотчас пропала жизнь и снова вернулось то тупое, овечье. По непонятной причине Элиссу это безразличие начало очень сильно раздражать. — Деньги закончились совсем скоро, мне даже еду было не на что купить, не то что снимать жилье… Несколько месяцев в полной нищете… Я… продала семейную реликвию, медальон Салазара Слизерина, который передавался из поколения в поколение столетиями, но и тех денег хватило совсем ненадолго… И под новый год я пришла в приют в маггловской части Лондона. Там и родился Том. Я успела подержать его на руках… дать ему имя… Это единственное, что я смогла. Я так устала… У меня больше не было сил ни на что… Элисса смотрела на нее не отрываясь, подозревая, что ее глаза горят ледяным инквизиторским огнем. И хотя она знала, что на людей этот взгляд был способен производить угнетающее впечатление, однако Меропа ничего не замечала. Элисса же все больше ощущала, как в душе уже не просто разрастается, а по-настоящему клокочет ярость. — Маггловский сиротский приют? — очень тихо спросила она. Меропа кивнула. — И вы хотите сказать, что умерли… потому что слишком устали? — У меня не осталось никаких сил… Не осталось ничего. Я была измотана. У меня не было ничего, ради чего стоило бы жить… — У вас остался ребенок, которому вы были нужны, черт бы вас подрал! — взбеленилась Элисса, не в силах молчать дальше. — Как вы могли опустить руки и сдаться, зная, что ваш сын, сын вашего драгоценного Тома, вырастет сиротой в приюте?! Хорошо, лично у вас не осталось ничего — я понимаю, хотя это еще большой вопрос! Вы же волшебница, вы избавились от тирании семьи, вы могли наконец-то наладить жизнь и жить так, как вам хочется! Ну, не захотелось вам этого, видели вы смысл жизни только в вашем возлюбленном — ладно, это ваше личное дело. Но как вы могли бросить своего сына на произвол судьбы?! Вы же были ему нужны как никто другой, ради него вы должны были бороться, сражаться до последнего, выцарапывать эту жизнь ногтями! А вы его попросту бросили на произвол судьбы, словно ненужную вещь, потому что вы, видите ли, слишком сильно устали?! — Я надеюсь, однажды он сможет меня простить и понять… — завела Меропа старую шарманку все тем же полумертвым голосом, но на этот раз Элисса не стала изображать понимание и доброту. — На вашем месте я бы на это особо не рассчитывала, — злым голосом сообщила она. — Знаете, почему? Потому что моя мать точно такая же, как вы. У нее тоже никогда не было сил бороться, даже ради защиты собственных детей, и она всегда уступала, пряталась и бросала нас на съедение отцу. И знаете, что? Я до сих пор ее за это презираю и ненавижу. Ее горячая отповедь, тем не менее, не произвела на Меропу ровным счетом никакого впечатления — у последней было настолько пустое лицо, что Элисса усомнилась, а слышала ли Меропа вообще ее прочувствованную речь. Собственной несдержанной вспышки Элисса тут же устыдилась, а в душе на смену злости пришли опустошение и грусть. Выходит, он с самого рождения был совсем один. Он ведь спрашивал у нее на суде Алекса, с детства ли она научилась хитрить и обманывать окружающих, чтобы выжить. Элисса хотя бы росла в семье, у нее были сестры, а мать, пусть и слабовольная, все же любила их и дарила тепло и нежность… А маленький Том Реддл с самого детства оказался лишен даже этого. Да, у взрослого Волдеморта отвратительный характер, взгляды, полное обесценивание человеческой жизни, что никаким несчастным детством оправдать не получится, да и в целом недостатков больше, чем достоинств, но уж в ошибках своей матери он никак не был виноват — а меж тем с самого младенчества ему пришлось за них расплачиваться! Ну и где тут справедливость? — Я бы хотела поговорить с ним, — вдруг выдохнула Меропа обессиленно, а затем уставилась на Элиссу со внезапно вспыхнувшей надеждой. — Попросить прощения, попытаться объяснить… Вы можете это сделать? Привести его ко мне? Пожалуй, лучше даже не представлять себе реакцию Волдеморта, если Элисса в самом деле попытается устроить подобное… — Боюсь, это будет несколько проблематично. — Почему? — удивительно, но сейчас у Меропы снова проснулся интерес к беседе. — В последние десятилетия ваш сын занят тем, что держит в страхе всю Британию и пытается захватить в ней власть весьма кровавыми, жестокими методами, — наябедничала Элисса, следя за ее безобразным лицом. Внешнего сходства у матери с сыном не наблюдалось никакого. — А также он ненавидит магглов, магглорожденных волшебников и все, что с ними связано. Как вы думаете, это может быть как-то по причине того, что по вашей милости он вырос в маггловском приюте для сирот? Меропа моргнула. Впервые за все время на ее лице проступил ужас. — А еще он убил своего отца и старших Реддлов, когда ему не исполнилось семнадцати, — решила добить ее окончательно Элисса. Сочувствия к Меропе она не испытывала ни малейшего. — Что?! Волшебница покачнулась, и Элисса задалась вопросом, способны ли призраки терять сознание — поскольку лицо Меропы сделалось страшным. — Нет, — прохрипела она, хватаясь руками за горло, будто нечто невидимое ее душило, не давало сделать вдох. — Он не мог! Зачем?! Почему так?.. Мой мальчик… Прошу, приведи его ко мне! — в ее глазах, обращенных к Элиссе, появилась мольба. — Я должна с ним поговорить. Прошу тебя! Она устремилась к Элиссе, и та, растерявшись от внезапной силы чувств Меропы, поспешно выпустила кольцо из руки. Призрак сразу же пропал, оставив Элиссу в лачуге в одиночестве. Она перевела дух, прикрыла глаза и устало потерла их. Все случившееся оставляло ощущение какого-то сюрреализма, и даже воспоминание от наложенного на кольцо проклятия будто уже слегка стерлось, поблекло на фоне этой необычной встречи. Не желая оставаться здесь хотя бы лишних несколько минут и понимая, сколько всего ей предстоит обдумать, Элисса убрала кольцо обратно в шкатулку и вернула ту в тайник. После запечатала его теми же заклинаниями, которыми он был защищен до появления чужого. На каких-то ватных ногах, не глядя по сторонам и едва отдавая себе отчет в происходящем, Элисса возвратилась в поместье Малфоев. Поздоровалась в холле с кем-то из Пожирателей, обменялась приветственными дежурными фразами с Нарциссой. Наконец она очутилась в своей комнате, где села было на кровать, но случайно брошенный в сторону зеркала взгляд заставил Элиссу отвлечься от мыслей о Меропе и заметить еще кое-что. Она медленно приблизилась к своему отражению, с изумлением глядя на него — словно никогда раньше не видела. «Сердце Исиды» спасло ее сегодня от смерти. Но наложенное на перстень проклятие оказалось куда мощнее, и теперь Элисса хорошо видела последствия того, что попала под него. Из зеркала на нее смотрела она сама — такая же бледная, черноволосая, худая как обычно. После сегодняшних событий она выглядела истощенной, подурневшей, спавшей с лица, но не это главное. Вот теперь Волдеморту точно не пришла бы в голову идея отправить Элиссу шпионить в Хогвартс — потому что больше ни один человек не принял бы ее за семнадцатилетнюю. Та Элисса, которая сейчас отражалась в зеркале, была старше — в районе двадцати трех — двадцати пяти лет. Какая-то подростковая мягкость, благодаря которой Элисса так хорошо умела выдавать себя за милую наивную молоденькую девушку, окончательно ушла. Лицо стало более взрослым, жестким. В черной пряди, выбившейся из-за уха, она отчетливо увидела седой волос. Благодаря «Сердцу Исиды» Элисса старела во много раз медленнее обычных волшебников. Проклятие Волдеморта, которое он использовал на кольце, сожрало у нее несколько десятилетий жизни. Интересно, что это были за чары? И смог бы более опытный и умелый маг их обезвредить? ========== Глава 67 ========== Весна понемногу вступила в свои права. В Британии установилось тревожное затишье — всей кожей, каждой клеточкой Элисса чувствовала скопившееся напряжение, тягостное ожидание какого-то взрыва, и их не могла скрыть внешняя безмятежность: ни тихие рутинные дни в поместье Малфоев, ни однообразно-скучные новости в газетах, ни весеннее солнышко, ни пробивающаяся из земли трогательная зеленая трава, ни наивные молодые листики на деревьях. И вроде бы в штабе Пожирателей происходили какие-то события, и она получала какие-то известия от Троя и остальных из «внешнего мира», но все равно у Элиссы с каждым днем все больше крепло чувство, что это закончится каким-то взрывом, после которого ничего не будет как прежде. Само по себе ощущение было отвратительным, и Элисса не помнила, когда в последний раз так хотела, чтобы интуиция ее подвела. Тем не менее, жизнь не стояла на месте. После убийства Пия Толстоватого Иштван продолжал свою собственную игру, хотя прямых столкновений с Волдемортом и Пожирателями избегал: от Алекса и Бенджи Элисса знала, что люди Акоша искали встречи с Дамблдором и даже появлялись лично в Ордене Феникса (самим Алексу и Бенджи пришлось остаться в стороне и не попадаться на глаза венграм, так что источники информации из них получились не очень надежные). Впрочем, Элисса и без них знала причину, по которой Иштван хотел заключить альянс с Дамблдором, и никакого оптимизма ей происходящее не внушало. Добавилась только еще одна лишняя причина для головной боли. От Троя Элисса знала, что в Британию не так давно прибыла иностранная делегация из Франции. Прибыла инкогнито, с официальными британскими властями никак не взаимодействовала и вообще предпочитала держаться очень скрытно. В отличие от венгров, вампиры во главе с Себастьяном сидели тише воды ниже травы, умудрившись остаться вне досягаемости даже вездесущего Троя, который обладал способностью быть в курсе абсолютно всего, всюду иметь глаза и уши. И это тревожило. Пусть у Элиссы было куда больше личных счетов и обид к Иштвану, она хорошо представляла себе, каким опасным противником был князь де Колиньи. В общем, причин для плохого сна, ночных кошмаров и тревоги хватало, даже несмотря на внешне спокойные март и апрель, проведенные почти безвылазно в малфоевском поместье. Штаб Пожирателей же… словно и не занимался в эти месяцы ничем полезным. Единственное серьезное событие — Волдеморт в компании нескольких Пожирателей Смерти, кто лучше всего поднаторел в боевой магии, совершил набег на Азкабан и освободил оттуда тех своих сторонников, кто был арестован в Отделе Тайн. При этом побег прошел абсолютно мимо внимания широкой общественности: ни в одной газете Элисса не встретила ни одной статьи на эту тему. Фадж явно всеми силами пытался не допустить огласки, что весьма неплохо ему удавалось. Впрочем, Элисса не до конца понимала, какого мнения придерживался сам Фадж о возвращении Волдеморта. После событий в Отделе Тайн Дамблдор вернулся в директорское кресло Хогвартса, мракоборцы больше не преследовали его, но объявлять на всю страну о воскрешении темного волшебника министр магии по-прежнему не спешил. После побега в доме Малфоев стало значительно многолюднее, но занятное наблюдение — это словно не было заметно. Вернувшиеся из Азкабана Пожиратели скользили по особняку бесшумно, как бесплотные тени, — стараясь не привлекать к себе никакого внимания. Все обитатели штаба были свидетелями тому, какую расправу устроил Волдеморт своим слугам сразу после освобождения. И поскольку арестованные Пожиратели во главе с Люциусом не могли не догадываться, какой «теплый» прием ждет их по возвращении, Элисса сильно сомневалась, что они вообще хотели покидать такой безопасный и уютный Азкабан. Волдеморт сам не мог этого не понимать, и наверняка эта мысль от души развлекала его. Люциус теперь больше напоминал призрака, чем живого человека — с глубоко запавшими глазами, исхудавшим как после затяжной болезни лицом и с совершенно затравленным взглядом. По неизвестной причине на его долю выпали самые долгие и продолжительные пытки, и Элисса была абсолютно уверена, что дело здесь не в провале в Отделе Тайн. Поскольку и после того, как Люциус остался лежать на полу собственной гостиной не подавая признаков жизни, и даже целительские заклинания миссис Малфой поначалу не помогали, Волдеморт покинул дом все в такой же ярости, без намека на удовлетворение от свершившейся мести. Вокруг него в воздухе словно распространялись миазмы гнева, лютой злобы, и лезть к нему с вопросами не рискнул никто, в том числе Беллатриса с Барти. Элисса и вовсе испытала непередаваемое облегчение, что он не возжелал пообщаться с ней на сон грядущий — поскольку сильно сомневалась, что ей удалось бы найти какие-то слова и ходы, чтобы вернуть его в чуть более вменяемое состояние. Оставалось гадать, чего же такого мог натворить Люциус, чтобы взбесить Волдеморта до такой степени. Ее собственная жизнь у Малфоев в эти месяцы была… по-своему приятной — большей частью благодаря хозяевам дома. Сначала Нарцисса, а затем и Люциус, когда мало-мальски пришел в себя, начал передвигаться самостоятельно и более или менее вернулся к роли хозяина дома (или хотя бы его неупокоенного привидения), теперь вели себя по отношению к Элиссе очень доброжелательно и предупредительно, не позволяя себе ни малейшего отчужденно-высокомерного взгляда в ее сторону. Она не спрашивала напрямик, но, по-видимому, Волдеморт к идее сделать Драко еще одним Пожирателем больше не возвращался. А это служило верным и надежным способом заслужить самую горячую симпатию и поддержку старших Малфоев. На пасхальные каникулы в апреле Драко не приезжал домой — вероятно, родители строго запретили ему, чтобы избежать малейшего риска лишний раз попасться на глаза Волдеморту. В последний день апреля Элисса встретила свой очередной день рождения — разумеется, не поставив об этом в известность никого из обитателей дома. Первого мая солнце припекало уже совсем по-летнему, в малфоевском саду цвели и благоухали деревья — вишни, яблони, миндаль, магнолии, боярышник, громко голосили одуревшие от весны и тепла птицы. И именно в такой день, когда больше всего хотелось валяться на траве или бродить по саду, Волдеморт устроил очередное пожирательское собрание — первое за довольно значительный промежуток времени. И, на что Элисса тут же обратила внимание, едва переступила порог зала, где обычно проходили эти встречи, — куда более многочисленное, чем раньше. Народу за длинным столом прибавилось: в минувшие месяцы Пожиратели не теряли времени и занимались вербовкой новых сторонников. Пока все рассаживались по своим местам, ревниво поглядывая в сторону соседей и оценивая степень близости ко главе стола, Элисса невозмутимо прошествовала в противоположный конец комнаты и плюхнулась рядом с Хвостом. Кажется, Беллатриса очень хотела выдать какое-то саркастичное замечание, но заметила жизнерадостное лицо Элиссы, скривилась и предпочла промолчать. Среди магов в черных балахонах она почти сразу увидела Маттео — тот сидел между Селвином и Руквудом и вполголоса переговаривался с последним: кажется, на почве проникновения в Отдел Тайн эти двое хорошо так нашли общий язык. Перед Руквудом стояла какая-то маленькая деревянная шкатулка. За столом она увидела и Макнейра с Трэверсом, которых долгое время не было видно после путешествия к великанам. Зато куда-то пропали Эйвери и Джагсон, хотя раньше они не пропускали ни одного собрания, — их стулья стояли пустыми. Северус Снейп проводил Элиссу внимательным взглядом — так, что ей даже стало любопытно, что его настолько заинтересовало. Но в остальном ее появление не вызвало никакой особенной реакции: за прошедшие месяцы к присутствию Элиссы все вполне привыкли. Дверь снова приоткрылась, и сперва Элиссе показалось, что это от сквозняка — пока Пожиратели за столом, особенно новенькие, не начали вскрикивать, а кто-то подскочил на своем месте. Оказывается, это внутрь вползла Нагайна, которую Элисса не видела с прошлого года. Змея бесшумно поползла вдоль стола, будто точно знала, куда именно направляется. За ней неотрывно наблюдали несколько десятков глаз, Беллатриса следила, положив пальцы на древко палочки, да и Долохов напрягся. Похоже, присутствие огромной ядовитой змеи даже самым близким соратникам Волдеморта радости не внушало. Хвост чуть не навернулся со стула, когда забрался на него с ногами — потому что Нагайна очутилась совсем близко. Но та не обратила на Хвоста никакого внимания, а невозмутимо доползла до Элиссы, обвилась вокруг ее стула и поползла наверх. Сидевший по левую руку от Элиссы какой-то молоденький Пожиратель — наверное, закончивший Хогвартс буквально два-три года назад, — громко ойкнул, когда змеиная голова показалась над столом, спрыгнул со стула и отбежал подальше. А Нагайна в несколько тяжелых колец свилась вокруг плеч Элиссы и теперь что-то шипела над ее ухом. Вполне вероятно, что что-то приветственное. Со стороны это смотрелось так, будто Элисса завернулась в толстое узорчатое одеяло. Кажется, с таким страхом и отвращением Пожиратели не смотрели на нее еще ни разу. Воцарилась тишина. Элисса с трудом повела плечами. Змеиное тело оказалось тяжеленным, с таким грузом ей едва ли вообще удалось бы подняться с места. Но раз уж начали это представление, то стоило доиграть до конца. Кое-как высвободив левую руку (правая под весом Нагайны была слишком крепко прижата к телу), Элисса погладила змеищу по голове. — Ну ты и откормленная, — сказала она, пытаясь усесться поудобнее. — Ты что, оленя слопала, прежде чем сюда приползти? Нагайна что-то прошипела, но Элисса, как и раньше, ничего не поняла. — Ладно тебе, — она снова осторожно погладила сухие разноцветные чешуйки. — Мяса у меня для тебя все равно нет. Где ты своего хозяина оставила? Он же сейчас придет, снова ругаться будет, что ты тут со мной обнимаешься… Кто-то за столом отчетливо икнул. Элиссе показалось, что она слышит Беллатрисин скрип зубов. Дверь снова открылась, в комнату вошел Волдеморт, и тут же упало мертвое, неуютное молчание. Беллатриса и Барти единственные из всех взирали на Темного Лорда с обожанием. Люциус съежился, словно больше всего на свете мечтал о мантии-невидимке. Долохов сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула. Под пристальным взглядом Волдеморта Элисса невольно села ровнее, а Нагайна сползла с ее плеч прямо на стол и широкой пестрой лентой проскользила к хозяину. Пожиратели торопливо отдергивали руки от столешницы, отодвигались на стульях, так что ножки громко скрипели о начищенный паркет, кто-то не сдержал вскрика. На Хвоста рядом с Элиссой снова напал нервный тик. Лицо Снейпа оставалось совершенно непроницаемым. Большинство же Пожирателей отводили глаза, лишь бы не встречаться взглядом с темным магом, и, судя по их лицам, хотели одного — спрятаться под мантией-невидимкой вместе с Люциусом, причем мантия тут потребовалась бы размером с небольшое квиддичное поле. Короче говоря, ничего нового. Нагайна свернулась вокруг плеч Волдеморта точно так же, как только что вокруг Элиссиных, причем последнему, кажется, это не доставляло никакого неудобства, и он лишь рассеянно погладил Нагайну по голове, пока обводил взглядом собрание перед собой. Зрелище напуганных, бледных, силящихся скрыть отвращение и ужас Пожирателей, кажется, изрядно его позабавило. Обсуждение пошло вокруг привычных вещей — планов Ордена Феникса, планов Министерства, поиска тайных убежищ Ордена, местонахождения Гарри Поттера. Элисса слушала более или менее внимательно, но без особого интереса. Кажется, опять никаких важных новостей не будет, обычное переливание из пустого в порожнее… — Поттер, по всей видимости, до конца учебного года пробудет в Хогвартсе, мой Лорд, — это говорил Яксли. С тех пор, как Люциус впал в немилость, именно этот колдун начал деликатно, но непреклонно оттягивать одеяло на себя, явно метя на место главного дипломата, которое раньше занимал Малфой. — В Министерстве не особо сейчас им интересуются и выделять дополнительную охрану не планируют… — Из Хогвартса Поттер должен будет на какое-то время вернуться к родственникам, это мне известно точно, — вступил Снейп, когда Волдеморт взглянул на него. — Но пробудет ли он там все лето — неясно. Вероятно, спустя какое-то время Поттер переберется в штаб-квартиру Ордена. Тишина стала буквально-таки угрожающей, хотя Волдеморт ничего не делал — сидел и вместо Нагайны лишь молча поглаживал волшебную палочку длинными пальцами. Почему-то у Элиссы, зачарованно наблюдавшей за его руками, вдруг пересохло во рту. — Повелитель, есть еще кое-что, — добавил Яксли и кивнул Руквуду. — Мы использовали знания Августа о Министерстве, а также мои связи в Управлении мракоборцев, и достали то, что вы велели. Руквуд кивнул и левитировал шкатулку Волдеморту. Тот откинул крышку, коротко заглянул внутрь. — Прекрасная работа, — удовлетворенно произнес он. Яксли и Руквуд просияли, как свежеотчеканенные золотые монеты. — Очень хорошо, Корбан, Август… Северус, тогда следующий этап работы — на тебе. Это то, что мы обсуждали. Повинуясь взмаху его руки, шкатулка проплыла к Снейпу. Тот открыл ее, посмотрел, закрыл и безучастно кивнул. Но Элиссе, которая от любопытства невольно вытянула шею, почудилось, что она увидела внутри что-то стеклянное — вроде флакона или пузырька. — Какие у нас еще новости? — прохладно спросил Волдеморт, и Элисса торопливо одернула себя и села ровно. — Мой Лорд, мы выполнили ваш приказ, — это заговорил Барти и торжествующе сверкнул глазами. Беллатриса вдруг приосанилась и засветилась от радости как рождественская елка, и у Элиссы против воли заскребли кошки на душе — что могло привести в такой одинаковый восторг двух ненормальных фанатиков? — Нам удалось отыскать дом Тонксов. Орденцы укрыли его защитными заклинаниями, но не слишком надежными, и проникнуть туда не составит большого труда… — Наша с Цисси сестра и ее грязнокровный муженек наконец-то получат по заслугам, — радостно сказала Беллатриса. Весь ее вид выражал глубокое довольство собой и жизнью. Элиссе показалось, что на какое-то микроскопическое мгновение Нарцисса, сидевшая рядом с Люциусом, дрогнула, но нет — ее лицо вновь выражало лишь отрешенное, какое-то неживое спокойствие. — Мой Лорд, только прикажите… — Я ведь правильно понял, что их дочь — ваша племянница — входит в Орден Феникса? — вежливо уточнил Волдеморт. Тем не менее, на слова Беллатрисы он кивнул весьма благосклонно, и та зарделась, как школьница, которую одноклассник впервые пригласил на свидание. — Она нам не племянница, мой Лорд! — воскликнула она; от полноты чувств голос Беллатрисы прерывался. — Мы с Цисси никогда не признаем родства с ней! — Я нисколько в тебе не сомневался, Белла, — молвил он, и у той на ресницах блеснули слезы. — Что же, друзья мои, это действительно хорошее известие. Мне не слишком нравится активность, которую в последнее время развернул Орден Феникса, и, кажется, у нас наконец-то появится возможность получить… немного больше информации. Тем более что, как мне стало известно, Орден Феникса в последнее время начал расширять международные связи — причем прямо здесь, в Британии. На Элиссу будто ушат холодной воды вылили. Позабыв о Беллатрисе, она перевела взгляд на Волдеморта — и, как она тут же убедилась, именно такой реакции он и ожидал, поскольку неотрывно наблюдал за ней. И так как Элисса сидела практически на противоположном конце стола, следить за представлением из первого ряда могли абсолютно все присутствующие. — Да, Элисса, — подтвердил он мягко. Она же чувствовала себя так, точно у нее в животе ворочался морской еж — от резко усилившейся тревоги как от самих новостей, так и от осознания, что такой тон Волдеморта не сулит ничего хорошего никому и ей в первую очередь. — Северус сообщил, что Иштван Акош искал встречи с Дамблдором, добился ее, и вроде бы как даже они пришли к некому согласию. К сожалению, подробности Северусу узнать не удалось, — вежливый кивок в сторону Снейпа. Тот не шелохнулся. Элисса, которой об этой встрече было известно куда больше, чем Волдеморт мог бы себе представить, сидела с застывшим лицом. — Поскольку он не смог в этот день покинуть Хогвартс. Но вряд ли же в наших интересах, чтобы Орден Феникса получил внезапно активную поддержку… — Повелитель, скажите только слово! — взволнованно вскричал и Барти, не в силах молчать дальше. — Только прикажите, и мы… — Приятно видеть такую решимость и готовность сражаться за наше дело, — на губах Волдеморта зазмеилась лишенная всякого тепла улыбка, от которой многим, Элисса не сомневалась, стало не по себе. Как и не сомневалась, что Волдеморт в эту секунду испытывал колоссальное удовольствие — от осознания, что держал в руках чьи-то жизни и был готов ими распорядиться. — Что же… Белла… Антонин… Уолден… Кантанкерус… Почему бы вам не навестить Тонксов? Беллатриса счастливо улыбалась. Барти, наоборот, слегка сник. На лицах прочих не отразилось какой-то истовой радости — одна спокойная решимость. Долохов непринужденно кивнул, Нотт и Макнейр почтительно склонили головы. — Ах да… Синьор Карбоне, я предложил бы вам присоединиться к моим людям. Вы сможете снять охранные заклинания, которыми защищен дом? — Si, Signore{?}[Да, синьор (итал.)], — Маттео деловито кивнул. — Замечательно. Да, кстати, — Волдеморт даже прищелкнул пальцами, будто вспомнил о какой-то несущественной мелочи, — Северус, насколько в происходящее вовлечены телохранители «Сердца Исиды», которые последние девять месяцев прохлаждаются в штаб-квартире Ордена? Фоули и тот оборотень? — Насколько мне известно — никак не вовлечены, мой Лорд, — с постным видом сообщил Снейп. — Дамблдор по-прежнему не посвящает их в секретные дела Ордена. — Замечательно… Тогда вернемся к нашим делам. Это не увеселительная прогулка, — добавил Волдеморт, удовлетворенный услышанным. Элисса мысленно покачала головой. Пытки Тонксов, которые виноваты лишь в том, что послали к черту устои чистокровных и поженились, — это увеселительная прогулка?.. — Мне нужна информация, о чем договорились Орден Феникса и Акош. Поэтому вашу экспедицию возглавит Элисса. Она пойдет с вами. У нее появилось ну очень неприятное дежавю — поскольку уж слишком сильно вся эта ситуация напомнила прошлый август, когда ее вот так отправили в Хогвартс. Причем сейчас было даже хуже, поскольку абсолютно все Пожиратели уставились на нее огорошенно, в особенности — те, которых Волдеморт перечислил только что. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что больше всего всех смутило слово «возглавит». Впрочем, сама Элисса пребывала в ровно таких же смятенных чувствах, а потому уставилась на остолбеневшую Беллатрису с аналогичным выражением лица. После чего все-таки заставила себя вернуть самообладание и перевела взгляд на Волдеморта. — Почему я? — только и спросила она охрипшим голосом. Снова он умудрился вывернуть ситуацию таким образом, что она понятия не имеет, как на это реагировать и как себя вести! Как ни странно — он не стал отпускать саркастичных замечаний или задавать провокационные вопросы. — Потому что ты знаешь, о чем спрашивать, — ответил он хладнокровно. И в его глазах тоже не было насмешки — Элисса видела лишь спокойную сосредоточенность и непреклонность, а это означало, что шутки кончились — теперь следовало быть предельно внимательной. — Ты знаешь людей, которые тебя ищут. Знаешь их привычки и образ действий. Вот и выясни, многое ли им известно, нашли ли они себе новых союзников в лице Ордена Феникса и на каких условиях. Потом отчитаешься. Логика в его словах, разумеется, была… Поспорить сложно. И все же Элиссе категорически не нравилось происходящее. Да, Волдеморт любил заставать врасплох собственных людей и постоянно играть на их нервах, но… Какая-то слишком стремительная перемена в привычном укладе вещей. Да еще это намеренное стравливание собственных союзников… — То есть я командую? На этой… миссии все подчиняются мне и делают то, как я скажу? Беллатриса стремительно развернулась всем корпусом к Волдеморту — в надежде, что он укажет зазнавшейся выскочке на ее место. У Нотта вид был очень кислый, будто его заставили разжевать щавель. У Макнейра — больше удивленный. Маттео взглянул на Элиссу несколько озадаченно — причем она затруднялась определить, насколько он в тот момент именно что играл необходимую роль. Долохов же откинулся на спинку своего стула и взглянул на Волдеморта с интересом — хотя и очень умеренным, без малейшей попытки бросить вызов. Сам же темный маг смотрел только на Элиссу, и в уголках его губ обозначился намек на хорошо знакомую ей усмешку. Элисса твердо встретилась с ним взглядом и вдруг поняла, что он думал о том же, о чем и она, — об их прошлогодней вылазке в Министерство. Когда Элисса прямым текстом проговорила ему, почему должна быть на операции главной — что только в этом случае она может гарантировать успех. — Да, — наконец в звенящей тишине подтвердил Волдеморт. Элиссе вдруг подумалось, что у большинства Пожирателей должны очень сильно разболеться уши: настолько внимательно они вслушивались в каждое слово. У Беллатрисы вырвался шумный вздох, но она тут же сжала челюсти, загоняя его обратно. На ее изможденном лице была написана бессильная злоба. — Мне нужна информация о том, как твой муж собирается действовать. Выясни это. Люди у тебя для этого есть. Судя по лицу Нотта, такая расстановка сил ему не понравилась нисколько. Пожиратели обменивались между собой очень красноречивыми взглядами — многозначительными, настороженными, а то и вовсе испуганными. Маттео, слава Мерлину, не вышел из образа и также очень правдоподобно переглядывался с соседями по столу. Даже безучастные Малфои вдруг проявили интерес к происходящему, а Хвост сбоку от Элиссы перестал трястись и тоже посмотрел на нее — мелкие водянистые глазки противно забегали туда-сюда. Элисса же мысленно спросила себя, скольких людей и ради чего он ей таким непринужденным жестом записал во враги, после чего склонила голову. — Я поняла вас, Повелитель. *** В свою комнату она возвращалась примерно такая же злая и недоумевающая, как это часто бывало после неожиданных решений Волдеморта. Понятно, что он решил устроить ей проверку, но проверку на что именно? Отправить группу на настоящее боевое задание, прекрасно понимая, что группа не сработанная, еще и поставить во главе человека, которому никто не хочет подчиняться… Это что, такое тонкое издевательство? Продолжение мести проштрафившимся Пожирателям? Элисса нервно прошлась из угла в угол и, чтобы хоть чем-то занять руки, приблизилась к комоду и принялась переставлять туда-сюда предметы на нем — щетку для волос, зеркальце, флакончики с зельями, вазу со свежими цветами, которые ей каждые два дня обновляла Либби. Узнать необходимую информацию — это, конечно, замечательно… И Иштван в самом деле аккуратно проводит рекогносцировку новой местности и присматривается, кого можно было бы взять в союзники, и Орден Феникса для этих целей замечательно подходит. Элиссины люди в силу своих возможностей следят за ситуацией, но она точно знала, что ни к чему по-настоящему серьезному Дамблдор их не допускал. Так что наведаться в дом Тонксов можно — авось что-то важное и выяснится… Вот только шести человек для этого будет точно недостаточно. Волдеморт отправил ее просто как Пожирательницу, но Акошу так нужно «Сердце Исиды», что Элиссе лишний раз выходить из дома становится небезопасно… А значит, надо перестраховаться. С другой стороны, как получать по-настоящему ценную информацию с балластом в виде Пожирателей — решительно неясно. Ну не отправляться же туда в полном одиночестве, заверив Его Темнейшество, что, дескать, она и сама идеально справится с заданием! Тем более что она и не справится. Впрочем, была у Элиссы одна занятная идейка… Пальцы сами собой слишком сильно сжали что-то стеклянное и круглое, из-за чего заскользили по гладкой поверхности, и пузырек отлетел в сторону — после чего упал на пол и раскололся. Элисса рассеянно проследила за тем, как у изножья кровати расползается лужица с поднимающимися завихрениями серебристого пара, и задумалась — что она хоть разбила-то?.. На ее снотворное что-то не очень похоже. Еще и серебристые спирали смутно что-то напоминают… Тут же и носа коснулось что-то новое, и Элисса с удовольствием вдохнула душистый аромат шиповника, терпкий аромат чабреца, после чего до нее наконец-то дошло, что случилось, и весь ее восторг тут же вытянуло в дымовую трубу. А сама Элисса поскорее выхватила волшебную палочку, навела на разлившееся зелье и дрогнувшим голосом воскликнула: — Экскуро! Мерцающий пар исчез вместе с Амортенцией и осколками, и она перевела дух. Как же ее угораздило из всех пузырьков расколошматить именно тот, который ей подарила дура Паркинсон незадолго до Рождества?! И она сама тоже хороша — стоило выбросить его давным-давно, а не хранить не пойми зачем, точно это какой-то занятный сувенир! Чабрец тем временем тоже пропал, сменившись кое-чем другим, и Элисса почувствовала, как ее щеки заливаются малиновой краской. После чего метнулась к окну и распахнула его, надеясь, что ворвавшийся в спальню свежий воздух хоть немного ей поможет. Не помог. Новый запах, который теперь настойчиво преследовал ее, был Элиссе отлично знаком, и поэтому она так запаниковала, когда поняла, что конкретно разбила — потому что знала, что именно его и почувствует. А она не хочет, не надо! Как вообще так вышло, что этот запах ей теперь знаком?! Ну, был тот поцелуй посреди летнего леса, ну, подхватил он ее и не дал упасть на краю обрыва во сне — это все было ведь даже не в реальной жизни! Это, может, вообще только плод ее фантазии! Не может она знать, как пахнут его волосы, как пахнет его кожа — это уже слишком интимно, и ей такие знания совершенно ни к чему!.. Как и о том, как его зовут на самом деле — больно надо! Дверь без стука распахнулась, и Элисса, увидев, кто стоит на пороге, из малиновой стала совсем пунцовой и вжалась в подоконник, будто надеялась, что стена расступится и поглотит ее. А Волдеморт оглядел ее, отметил цвет ее лица и то, как она нервно вертела в руках волшебную палочку, и насмешливо вскинул брови. После чего осмотрелся по сторонам, потянул носом — в сердце Элиссы что-то оборвалось — и уже с недоумением спросил: — Ты тут что, костер жгла? — Н-нет, П-Повелитель, — проблеяла Элисса и зажмурилась, силясь взять себя в руки и вернуть способность связывать слова в предложения. В голове же билось, вне всякого сомнения, самое полезное в данный момент соображение — ему нравится запах дыма? Интересно, почему?.. — Я надеюсь, это задание ты выполнишь лучше, чем то, с которым я отправил тебя в Хогвартс, — сухо сказал он, подходя ближе и рассматривая ее лицо. В последние месяцы у него появилась странная тенденция врываться в ее личное пространство и вести разговоры именно оттуда. Причем у Элиссы было смутное подозрение, что он вообще не отдавал себе отчета в своих действиях, в то время как сама она не знала, как реагировать на такое сокращение дистанции. — Я дал тебе серьезное поручение, выделил ресурсы для его выполнения, и ответ «Простите, Повелитель, у меня ничего не получилось» меня не устроит. Ясно? — Ясно. Не беспокойтесь, Повелитель, я все поняла. Вы всегда очень четко и конкретно формулируете распоряжения. Он угрожающе прищурился и в ту секунду напомнил Элиссе мгновенно ощетинившегося дикобраза. — Ты никак снова пытаешься язвить? — И в мыслях не было, — она устало покачала головой. — Но вы поставили меня командовать людьми, которые совсем не знают меня, мой характер. У них нет ко мне ни уважения, ни каких-то теплых чувств — ничего, чтобы необходимость подчиняться мне не вызывала отторжения и протеста. Это… может создать сложности. Особенно если дело дойдет до открытого противостояния с орденцами, а то и драки. Я… не чувствую уверенности в себе. Услышав ее вынужденное признание и тотчас почувствовав свое превосходство, дикобраз еще немного подумал, после чего спрятал иголки и снисходительно заметил: — Тебе не нужны их теплые чувства. Я четко обозначил твою роль в этом задании. И потом — что ты, не найдешь способа сделать так, чтобы на боевой операции тебе подчинялись пятеро волшебников? Элисса чуть дернула уголком рта, по-прежнему одолеваемая сомнениями, хотя понимала, что их придется держать при себе. На роль собеседника в разговорах по душам Волдеморт не подходил даже близко. — Иштван Акош, — хотя стоило бы держаться куда более отстраненно и независимо, сохранить спокойствие на ненавистном имени не удалось, и ее лицо перекосилось. И Волдеморт это прекрасно видел. Элисса же с усилием продолжила: — Если выяснится, что он в самом деле заключил сделку с Дамблдором… Если получится все так спланировать и провернуть, чтобы нейтрализовать его, одолеть, сделать так, чтобы больше он не мешался у вас под ногами… Как вы планируете поступить с ним? Пальцами Элисса безостановочно барабанила по столбику кровати, не в силах справиться с охватившим ее волнением. На Волдеморта она предпочла не смотреть, поскольку понимала, что открыла ему свою эмоциональную, беззащитную сторону и так уже просто до неприличия, и встречаться с ним еще и глазами — это было бы верхом неосторожности. Но тот, как выяснилось, рассуждал ровно тем же образом, потому что вместо ответа приблизился вплотную. Элиссино сердце совершило кульбит — и чертова Амортенция до сих пор не выветрилась до конца! — она увидела, как совсем близко от нее взметнулись полы его мантии, а затем его пальцы знакомым жестом коснулись ее подбородка. Без принуждения — но Элисса, понимая, что деваться некуда, сама посмотрела ему в лицо. В его глазах — совсем близко, черт возьми, прямо как тогда с крестражем в лесу! — она прочитала интерес и какое-то нетерпеливое предвкушение. И без подсказок было понятно, откуда они взялись, и (что самое плохое) Элисса не могла сказать, что не понимала его чувств. Больше того — она их даже отчасти разделяла. И это жадное ожидание, которое исходило от него в ту секунду, не пугало ее, как и алые глаза, и цинично изогнутые губы. Правильно она сказала тогда Картеру. Между ними в самом деле слишком много общего. — А тебе есть что добавить по этому поводу? — спросил он вкрадчиво. Их взгляды встретились. Он опять стоял слишком близко. Элисса затруднялась понять, была ли это снова Амортенция, или же она теперь чувствовала тонкий запах его туалетной воды. — У меня к вам просьба, мой Лорд, — заявила она твердо, не отводя глаз. — Если так получится, что этот человек попадет к вам в руки — я хочу убить его. Сама. — Только убить? — он деланно удивился. В его глазах плясало какое-то совершенно дьявольское бесконтрольное пламя. Элисса ответила ему свирепой ухмылкой. — Нет. Не только. — Врагов нельзя оставлять в живых, не так ли? — тихо, почти шепотом спросил он. — Как и прощать их, — отозвалась Элисса без раздумий, тоже понижая голос. С ней творилось что-то непонятное — словно она залпом выпила бокал шампанского. Голова странно кружилась. — А я рано или поздно поквитаюсь с каждым, кто в юности превратил мою жизнь в ад. — Тебе нравится держать в руках жизни других людей? Иметь полную власть над ними? Его взгляд был магнетическим, гипнотизирующим — и в то же время у Элиссы откуда-то возникла абсолютная уверенность, что он в эту секунду точно так же не мог оторваться от ее лица, будто был заворожен некой мощной силой. — Да. Как и вам, — выдохнула Элисса, только сейчас осознавая, что их губы разделяли считанные сантиметры. Все тело наполнила странная истома, низ живота потяжелел. Она ощущала тепло его тела. Если он скажет еще хоть слово — я его поцелую, — вихрем мелькнула полная отчаянной решимости мысль, — и будь что будет. Его взгляд скользнул по ее раскрасневшимся щекам, по приоткрытым губам, в багровых глазах сверкнуло что-то совсем неподвластное… А в следующий миг он отступил назад — так стремительно, будто на его мантию мог заползти ядовитый паук. На лице мелькнула растерянность, которая тут же сменилась раздражением. Но — стоило отдать ему должное — он совладал с собой молниеносно. И даже не стал атаковать Элиссу (поскольку это означало бы признать свою слабость), а вместо этого сделал еще один большой шаг к двери. Когда он обернулся в следующий раз, его лицо было совершенно каменным, безучастным. — Не подведи меня, — произнес он очень холодно. — Провала я не потерплю. — Конечно, Повелитель, — с безупречной вежливостью кивнула Элисса. Она тоже отлично умела владеть собой и притворяться, будто ничего особенного не происходило. — И прекрати так активно поливать себя духами, — его голос стал суше и недовольнее. — Что ты сделала — искупалась в них, чтобы любого вошедшего сшибало с ног еще в коридоре? После чего круто развернулся и вышел из комнаты. К счастью, не увидев, какими дико вытаращенными глазами Элисса проводила его уход. *** Не в силах оставаться в комнате дольше, она позвала Либби, велела ей вымыть полы, а сама отправилась на первый этаж. В гостиной обнаружилось целое сообщество — после собрания дом покинули новички, в то время как почти все знакомые Элиссе лица не думали расходиться, а теперь сидели в той же комнате, где когда-то обсуждалось проникновение в Отдел Тайн, и общались между собой. Едва на пороге показалась Элисса, голоса тут же стихли, а кто-то — кажется, Рабастан Лестрейндж — не сдержал немного нервного смешка. Всеобщие взгляды тут же оказались устремлены на нее. — А, новое начальство пришло, — без какого-либо энтузиазма поприветствовал Элиссу Макнейр. Еще несколько человек, включая Барти, засмеялись, Беллатриса же теперь уставилась на Элиссу злобным взглядом, но ничего не говорила. — Чем можем помочь? Чего желаете? Сарказм в его тоне не расслышал бы только глухой, и Нотт громко хмыкнул, как бы обозначив свое отношение ко всему происходящему. Люциус сидел на диване рядом, вид у него был такой же забитый, как в последние недели, и все же в его глазах Элисса на секунду углядела знакомую искру — тот привычно оценивал обстановку, и какой-то особенной поддержки в адрес Кантанкеруса Элисса не заметила. У нее самой в голове царил полный сумбур, и очень хотелось уже сделать хоть что-то, чтобы выплеснуть злость из-за своих беспомощности, растерянности, необходимости играть по каким-то непонятным ей правилам. Горгулья бы пожрала Пожирателей с их недовольством, горгулья бы пожрала Орден Феникса, горгулья бы пожрала лорда Волдеморта, на которого она чуть было не накинулась с поцелуями! — Ладно, раз уж мы все тут собрались, — Беллатриса отвесила издевательский кивок в адрес Элиссы, — давайте к делу. Антонин, когда мы выходим? Сегодня вечером? Завтра? — Лучше сегодня. Если в ближайшие часы синьор Карбоне наведается к нужному дому и лично посмотрит, что там за защитные чары и как их снимать. — Nessun problema{?}[Без проблем (итал.)], — согласился Маттео легко и подмигнул Элиссе. — Если кто-нибудь из уважаемых синьоров окажется так любезен и сообщит, куда именно нужно трансгрессировать… — Я сделаю, — вызвался Долохов и совершил некое движение, будто собирался подняться на ноги, но остановился, когда Элисса покачала головой. — Нет, — одно-единственное слово вызвало предсказуемую реакцию — теперь на нее недоверчиво уставились абсолютно все. Кажется, никто по-настоящему не верил, что она все-таки рискнет что-то там указывать. — Отправимся завтра вечером. — Да что ты себе возомнила… — тут же вскипела Беллатриса, но примолкла, когда Нотт демонстративно кашлянул. — Прошу прощения, — он говорил максимально вежливо, хотя скрыть яд целиком ему не удавалось, — не нам, конечно, вам указывать… Но в этой задержке есть хоть какой-то смысл, кроме вашей прихоти? — Есть, разумеется, — хладнокровно заявила Элисса. — Мистер Макнейр, вы сможете найти Фенрира Сивого? Да, определенно стоило устроить демонстрацию характера ради этого мгновения — в гостиной растерялись абсолютно все. Причем на смену изумлению теперь пришла отнюдь не злость. Вместо этого Элисса, даже не будучи легилиментом, легко могла уловить впервые зародившееся беспокойство. — Сивого? — переспросил Макнейр после паузы, будто не расслышал, и бросил взгляд на Долохова, но тот лишь молча ожидал развития событий. — Сивого, Сивого, — подтвердила Элисса все с той же безукоризненной вежливостью. — Он пойдет с нами. Я решила, что его присутствие полезно. Всеобщее смятение усилилось, и она постаралась стоять невозмутимо, ничем не демонстрируя, насколько ей это приятно. Кажется, теперь она понимала, почему Волдеморт так любил устраивать своим подчиненным психологические встряски. Ни с чем не сравнимое ощущение. — Но послезавтра же полнолуние… — выдавил Нотт, разом растеряв весь апломб. — Благодарю, мистер Нотт, я умею пользоваться лунным календарем. — Но Сивый же… — Полнолуние будет только через два дня. Завтра вечером оборотни еще сохранят человеческое сознание и облик. — Но не Сивый, — неуверенно подал голос Трэверс. Кажется, в эту минуту все Пожиратели, кого Волдеморт не включил в ударную группу, очень порадовались, что вся эта ситуация с обнаглевшей новенькой не имеет к ним отношения. — Мне кажется, мисс Каройи, вы плохо представляете себе, что он за существо. В нем и в обычное время человеческого не так много… — Вот именно, — выдохнул и Макнейр, к которому вернулся дар речи. — Вы не понимаете, о чем говорите. Он не будет контролировать себя завтра вечером… — Будет. — С чего вы взяли? — не удержался Селвин. — Я его попрошу. Рудольфус Лестрейндж нервно хмыкнул. На Элиссу теперь смотрели как на опасную сумасшедшую, но та оставалась благожелательна и невозмутима, как тибетский монах во время медитации. В такой тишине проползло несколько секунд. Наконец заговорил Долохов: — Если вы ищете способ запугать орденцев и хотите использовать Сивого как средство устрашения — идея здравая. Но очень опасная. Сивый непредсказуем, и звериная часть в нем слишком сильна. В первую очередь он будет представлять собой угрозу не для Тонксов, а для нас. — Я вас услышала. Но свое решение я не изменю. Синьор Карбоне, у вас полтора дня на то, чтобы отыскать отмычку к заклинаниям, которые защищают дом Тонксов. — Хорошо, синьорина, — отозвался Маттео после непродолжительной паузы и тоже посмотрел на Долохова в поисках поддержки. А тот оглядел прочих Пожирателей, встретился взглядом с Беллатрисой, которая уже набрала воздуха в грудь, чтобы разразиться яростной речью, и спокойно осведомился: — В этом всем есть хоть какой-то смысл кроме того, чтобы вы продемонстрировали нам характер и самоутвердились за наш счет? — Ну разумеется, — заверила его Элисса. — Темный Лорд сказал, что не потерпит провала и что я должна сделать так, чтобы он получил нужную информацию. — И когда он вам это сказал? — поинтересовался Рудольфус Лестрейндж, который, как и прочие, досконально помнил каждое произнесенное Повелителем слово на собрании. — Только что, — сообщила Элисса непринужденно, и по комнате словно пролетел легкий порыв ветра. — Буквально сразу после собрания. Хотите спросить его сами? Видит Мерлин, она до последнего не хотела бравировать своим «особым положением» — поскольку сама не понимала, в чем это особое положение заключается, — но времена, когда она могла держаться незаметно в тени, явно прошли. Что ж, пускай. Ответом ей стало тяжелое, тягостное молчание. Такой козырной туз, как «приказ Темного Лорда», Пожирателям крыть было решительно нечем. — Отлично, — подытожила Элисса и очаровательно улыбнулась. — В таком случае, мистер Макнейр, прошу вас — отыщите Сивого. Выходим завтра вечером. ========== Глава 68 ========== Сивый появился в поместье вечером того же дня — очевидно, Макнейр понимал, что чем позже он его найдет, тем хуже Сивый будет себя контролировать, и любое промедление тут окажется некстати. Элисса полагала, что кто-то из особо фанатичных Пожирателей — Барти или Беллатриса — захочет поприсутствовать на этой встрече, чтобы убедиться, что она наверняка не замышляет ничего дурного против Темного Лорда, но нет — и в итоге Сивого она встречала в одиночестве. О прочих обитателях дома и говорить не следовало: по своим комнатам попрятались абсолютно все, включая хозяев. Хотя Люциус предпринял попытку остаться, непонятно чем продиктованную — то ли из воспитания и положения хозяина дома, то ли потому что видел в этом какую-то возможность слегка реабилитировать себя. Но Элисса решила, что вполне обойдется и без такого героизма, и, когда на тисовой аллее возникла массивная фигура, дружелюбно обратилась к Люциусу: — Можете не провожать меня, я сама справлюсь. Несмотря на его исхудавшее, изможденное лицо, взгляд, который Люциус бросил на Элиссу, был ей хорошо знаком — оценивающий, немного настороженный. Тем не менее, в ее облике не было никакого бахвальства, превосходства; Элисса оставалась спокойной и доброжелательной. Помедлив, Люциус кивнул. — Если вам понадобится какая-то помощь, позовите Либби. Она трансгрессирует вас в дом. Я скажу ей, чтобы не задавала лишних вопросов и сразу перенесла вас. — Вы очень добры, — с легким удивлением отозвалась Элисса, не ожидавшая подобной заботы. Это все из-за Драко, что ли? Вступилась разок за малфоевского отпрыска — заручилась полной поддержкой его родителей на будущее? А Волдеморт еще что-то там говорит о бесполезности и ненужности силы любви. Пффф. Она вышла на улицу и направилась навстречу гостю. В саду царила мирная тишина, прерываемая только журчанием фонтана и попискиванием белых павлинов. День клонился к закату, и Элиссе вдруг подумалось, что причина нервозности Пожирателей заключалась еще и во времени суток — в вечерне-ночное время, да к тому же перед полнолунием, Сивый наверняка становился даже более безумен и свиреп, чем обычно. Интересно, а если она сейчас обернется, то увидит в окнах множество знакомых лиц, в тревожно-возбужденном любопытстве прильнувших к стеклу? При появлении одинокого силуэта Сивый вначале насмешливо оскалился (кажется, клыки у него уже сейчас были длиннее и заметнее, чем обычно), но, стоило Элиссе приблизиться, как его выражение лица изменилось. Она не доставала волшебную палочку, держалась очень расслабленно, щурилась на закатное солнце. Одета Элисса была в легкое летнее платье, а на ее плечи была накинута тонкая полупрозрачная шаль из белого шифона — прошлым летом так гуляла по саду миссис Малфой. Элиссе понравилось, как это смотрится, и она купила себе похожую у мадам Малкин. — Добрый вечер, мадам, — опасный желтый звериный огонек, который горел в глазах Сивого, при приближении Элиссы стал гораздо тусклее, и оборотень наклонил голову. — Что, эти трусы побоялись сами высунуть нос и отправили вас? Он презрительно сплюнул. Потом немного подумал, покосился на Элиссу и буркнул: — Извиняюсь, мадам. — Добрый вечер, Фенрир, — она улыбнулась. Чуть-чуть грустно было сознавать, что это только из-за «Сердца Исиды» страшный серый волк становится ласковым и смущенным, а вовсе не в ее собственных обаянии и женственности дело, но тут уж ничего не попишешь. — Вообще-то это я хотела встретиться с вами. — Да ну? — удивился он, и внезапно его уши слегка покраснели. — Что ж, давайте поговорим. Он сделал некое движение, словно предлагая пройтись, на что Элисса очень непринужденно взяла его под локоть — такой массивный, что она не столько обхватила его, сколько просто положила руку на могучую лапищу. Сивый покосился с изумлением на собственную старую запыленную мантию, где теперь лежали Элиссины пальцы. После чего они неторопливо пошли вглубь сада — и Элисса мельком задалась вопросом, не упал ли кто-нибудь из Пожирателей от такой картины в глубокий обморок. — Темный Лорд приказал проникнуть в дом, где живут члены Ордена Феникса. Мы отправимся туда группой из шести человек завтра вечером, но я бы хотела предложить вам присоединиться к нам. Он заметно оживился, хищно раздул ноздри, а в его глазах на пару секунд словно окончательно пропал разум. Из горла вырвался утробный превкушающий рык — тихий, но от этого не менее пугающий, поскольку невозможно было поверить, что он принадлежал человеку. Долохов и Макнейр были правы — уже сейчас, за два дня до полнолуния, в чертах Сивого человеческое стремительно убывало, словно трансформация началась на несколько ночей раньше положенного. Элисса еще никогда не видела такого запущенного случая. — Это можно, — он хрипло хохотнул. — Пустить кровь орденцам по приказу Темного Лорда, разорвать на части, вонзить в них клыки — это пожалуйста… Не хотите перенести ваш визит на день вперед? Тогда вы можете просто остаться дома, я сам все сделаю. — Благодарю за такую заботу, Фенрир, — Элисса очаровательно улыбнулась. — Но я и мои… товарищи должны присутствовать на этой встрече, поскольку нам приказали узнать кое-какую информацию. И я подумала, что мне удастся получить ее куда быстрее, если вы тоже там будете. — Я помогу вам, мадам, — с готовностью заявил Сивый. — Запугивать мелких и трусливых волшебников — это всегда пожалуйста. Они такие мягкие, такие хрупкие, такие беззащитные… Так и просятся, чтобы запустить в них зубы, пустить им кровь… — Вот как раз об этом я хотела поговорить отдельно, — серьезно сказала Элисса. — Я полагаю, что ваше появление окажет на орденцев сильное впечатление, я на то и рассчитываю. Но я очень прошу вас не переходить от слов к действиям. Не нужно ни на кого нападать, никого кусать или рвать на куски. Можно? Он посмотрел на нее озадаченно, удивившись совсем искренне. — С чего вдруг Тот-Кого-Нельзя-Называть так подобрел? Раньше он никогда не запрещал мне охотиться! — А это не Тот-Кого-Нельзя-Называть. Это я вас прошу, — мягко произнесла Элисса и улыбнулась ему. Фенрир уставился на ее улыбку с растерянностью. — Вы не могли бы, пожалуйста, сдержаться и ни на кого не набрасываться? Я все же рассчитываю обойтись без членовредительства и хотела бы избежать открытого противостояния. Сивый продолжал таращиться на нее, и Элисса слегка потупила взгляд и стыдливо похлопала ресницами. — Я не выношу вида крови. Можете себе представить? Мне очень неловко, но ничего не могу поделать с этой слабостью. И я была бы весьма признательна, если бы на этой вылазке мы просто выполнили приказ Повелителя и тихо-мирно вернулись обратно… — Зачем Темный Лорд вообще отправляет вас на боевые задания? — вдруг сокрушенно спросил Сивый, оглядывая ее с головы до ног — причем без какой-либо похабщины, а очень покровительственным взглядом. — Вы такая молоденькая, чувствительная. Вам бы дома сидеть, на пианино играть, скатерти вышивать, цветы собирать, картинки раскрашивать… Ну, замуж выйти. Но с этим стоит быть повнимательнее, человека нужно найти хорошего, чтобы смог вас защитить от всех бед. — Меня уже выдали так замуж. Как раз за человека, который, как полагали мои родители, сможет меня защитить. Хотя на самом деле это была просто попытка продать меня подороже… Как видите, закончилось все тем, что теперь я здесь. — Вы развелись? — внезапно спросил он. — Нет. Мой муж до сих пор ищет меня, чтобы вернуть и как следует поквитаться за мой побег. — Хотите, я его убью? — предложил он без намека на шутку. — Разорву на части. Или могу обратить его. Но лучше не стоит — мало ли, вдруг ему еще понравится быть оборотнем, и тогда вам будет сложнее от него избавиться. Лучше просто убить. Так надежнее. Несмотря на то, что его слова были больше пугающими, чем веселыми, Элисса улыбнулась. В этом свирепом оборотне было что-то по-своему трогательное, и он внезапно оказался не таким монстром, как его все живописали, а вполне способным на минимальную эмпатию. — Посмотрим, — Элисса с благодарностью кивнула. — Ну так что? Вы выполните мою просьбу? — Выполню, мадам, — пообещал Сивый, хотя и без особого энтузиазма. — Я не хочу, чтобы вы переживали. Хотя, конечно, все эти чистоплюи… Он скривился, не закончив мысль, но Элисса каким-то образом и так поняла, что он имел в виду. — Прочие Пожиратели до полусмерти напуганы и не пришли в восторг, когда я заговорила о вас. Если хотите — можем вовсе не посвящать их в детали нашего разговора. Пускай думают что хотят. Ну и… боятся тоже. На это Сивый широко ухмыльнулся. — С вами приятно иметь дело, мадам. Проводить вас до дома? Чтобы эта ведьма Лестрейндж и дальше к вам не лезла? — Проводите, — согласилась Элисса легко. — Благодарю, Фенрир. *** Начало этой вылазки удручающе напоминало визит к Фоули больше года назад, даже действующие лица во многом были те же самые. Сивый встретил их компанию уже неподалеку от дома Тонксов. В последнюю ночь перед полнолунием он выглядел еще более жутко, чем днем ранее, и Элисса обратила внимание, что и Пожиратели, и Маттео старались держаться в стороне от него. Сам Сивый, тем не менее, в присутствии Элиссы слегка возвратил вменяемый вид, но, кажется, кроме самой Элиссы этого никто не замечал. Все так и продолжали временами бросать на него нервные, а то и откровенно опасливые взгляды — даже Беллатриса. Маттео держался несколько более скованно, чем обычно, и, когда он снял защитные чары с дома, Элисса полагала, что он прямым текстом заявит, что его задача выполнена, а участвовать в этом бандитском рейде он не подписывался. Но нет — красивое смуглое лицо было серьезным, даже строгим, однако Маттео не проронил ни слова. С нехорошим уколом в сердце Элисса подумала, что это из-за нее — друг не пожелал бросать ее в одиночестве на таком сомнительном мероприятии, да еще в настолько сомнительной компании. — Входим спокойно, без шума. Главное – не дать им возможности связаться со своими и вызвать подмогу. Беллатриса, я вижу, что тебе неймется воздать по заслугам родственникам, но будь благоразумна. Сивый, тебя это тоже касается, — Долохов говорил сдержанно, рассудительно, и Беллатриса, которая чуть ли не пританцовывала от нетерпения, посмотрела на него возмущенно, однако спорить не стала. Сивый оскалил зубы (рука Макнейра с волшебной палочкой непроизвольно дернулась), после чего встретился взглядом с Элиссой и промолчал. Долохов же с легким намеком на ехидцу добавил: — Мисс Каройи, надеюсь, на это у вас возражений не будет? — Нет, — пожала плечами она. — Тогда держитесь позади и на линию огня не лезьте. По словам Барти, ваши боевые навыки пока оставляют желать лучшего, да и опыта толком никакого нет. Синьор Карбоне, вы тоже будьте позади. Вам нет необходимости в этом участвовать. Маттео без возражений занял место рядом с Элиссой. — Тогда идем. Свет горел в нескольких окнах на первом этаже, но выяснилось, что все обитатели дома собрались на кухне. Элисса мельком успела отметить обычную обстановку — не слишком изысканную и нарядную, а которая вполне соответствовала семье среднего достатка. Когда в не особо просторную кухню вломилась толпа из шести волшебников в черных балахонах, внутри тут же стало очень тесно, и Элисса за спинами прочих даже не сразу смогла рассмотреть, что там происходит. — Протего! — воскликнул незнакомый мужской голос, на что Беллатриса громко, радостно расхохоталась и небрежно взмахнула волшебной палочкой. Последовал болезненный вскрик, и женский голос выдохнул: — Белла… — Привет, сестрица, — хмыкнула Беллатриса. — Давно не виделись… Надеюсь, ты не против небольшого семейного визита? — Так, а кто здесь еще? — поинтересовался Долохов, который встал рядом с Беллатрисой. — Грязнокровка… Подросшее поколение… Люпин… Уизли. Это мы удачно заглянули. Итак, прежде чем Беллатриса перейдет к своим любимым развлечениям… — Люпин? — заметно оживился Сивый и тоже протиснулся вперед, подвинув с пути Нотта и Макнейра. Те предпочли без возражений отступить. Кто-то охнул, и стулья заскрипели, будто сразу несколько человек вскочили на ноги. — Как же, помню… Хотя лет с тех пор уже немало прошло… — Экспеллиармус! — внезапно взревел Макнейр, и в кухне снова кто-то вскрикнул, а потом послышался стук упавшей волшебной палочки. Голос женский, но более звонкий, чем у первой женщины. Долохов покосился на Макнейра, и тот нехотя буркнул: — Мне показалось, что девчонка собиралась что-то колдануть. — Бросайте палочки! — прошипела Беллатриса. — Быстро, ну! Я, пожалуй, начну с грязнокровного мужа моей сестрицы. Сивый, а ты, если хочешь, забирай себе девчонку. Для информации тут и другие орденцы есть… Фенрир радостно оскалился, очевидно, ничего не имея против такого предложения, а Маттео бросил встревоженный взгляд на Элиссу. Та морщилась, прислушиваясь к происходящему — по ощущениям было так, будто она по колено провалилась в грязную зловонную лужу. — А это еще кто? — вдруг спросил Нотт, делая шаг вперед и приглядываясь к кому-то. В коридоре остались только Элисса и Маттео. — Никак господин журналист? Сирано дэ Бэ — это вы так скромно сидите в сторонке? Надо же, какая встреча! А мы уже с ног сбились, разыскивая вас! — И впрямь, — заинтересованно отозвался Долохов. — Вот уж действительно сюрприз! Так, ну журналиста мы берем с собой, Темный Лорд давно хотел встретиться с ним лично… Беллатриса громко рассмеялась и вскинула волшебную палочку, нацелив ее на кого-то в кухне: — Как там тебя… Тед, не так ли?.. Медди, ты даже не представляешь, сколько лет мне хотелось сделать это! Кру… Голубая вспышка ударила ее точно в локоть, рука Беллатрисы подпрыгнула, и красный луч улетел куда-то в сторону кухонных шкафчиков, после чего послышались треск дерева и звон бьющейся посуды. — Ну вот что, так не пойдет, — заявила Элисса хладнокровно, решительно выступив вперед и держа волшебную палочку наготове. Макнейр нехотя посторонился, давая ей дорогу, и в первый миг после полумрака коридора ее даже немного ослепило ярким светом. А когда глаза привыкли, она мельком отметила, что кухня была куда вместительнее, чем ей показалось поначалу, и не так уж тесно сюда набились волшебники. Взгляд выцепил и пару маггловских предметов — упаковку батареек на кухонной столешнице, шариковые ручки и обычную белую бумагу вместо перьев и пергамента. Пожиратели ворвались в дом не во время семейного ужина, и вместо тарелок и блюд на столе лежали документы и записи, больше похожие на какие-то расчеты — магические формулы или что-то вроде того. Но это все она отметила мельком, поскольку все ее внимание тут же оказалось направлено на людей за столом. Те сидели и стояли в странных позах — очевидно тех, в которых Пожиратели приказали им не шевелиться, и оттого смотрелось это причудливо — как будто сад скульптур. Беллатриса же побелела от ярости, на лицах прочих Пожирателей мелькнуло замешательство. — Куда ты снова лезешь?! — выплюнула Беллатриса, явно из последних сил сдерживаясь, чтобы не атаковать саму Элиссу. — Мало тебе Отдела Тайн было?! — У нас есть конкретное задание, зачем мы здесь. — Мы его выполним! Но никто не помешает мне проучить грязнокровку и собравшихся тут предателей крови! Они заслужили воздаяние, и я вправе покарать их! — Я помешаю. Беллатриса уставилась на Элиссу, после чего расхохоталась. Боковым зрением Элисса увидела, что на нее вовсю таращились не только Долохов с Ноттом и Макнейром, но и присутствовавшие орденцы, явно не понимая, что происходит. Один Сивый прислонился к маггловскому холодильнику и теперь развлекал себя тем, что бросал свирепые взгляды на всех окружающих — из-за чего что Пожиратели, что члены Ордена Феникса попеременно вздрагивали и ежились. — Ты-ы-ы? — протянула Беллатриса издевательски. — Я. Уж коли мне поручили эту миссию — все будет так, как я скажу. Мы здесь, в первую очередь, из-за задания. Поэтому держи себя в руках либо отправляйся на улицу. Та, казалось, даже потеряла дар речи, не ожидая от Элиссы, которая до последней пары дней предпочитала помалкивать и держаться в стороне от любых конфликтов, такой наглости, и словно начала раздуваться от злости. — А вы не слишком многое на себя берете? — поинтересовался Долохов. — А вы хотите поспорить на тему, что важнее — полученный приказ или удовлетворение фетишей мадам Лестрейндж? Атмосфера стремительно накалилась, и стоило увидеть лица Нотта и Макнейра, чтобы понять, что последние крохи симпатии, которые они могли к ней испытывать хотя бы гипотетически, растворились безвозвратно. Долохов же смерил Элиссу очень долгим тяжелым взглядом, но спорить не стал. И в наступившей давящей тишине Элисса вышла вперед, впервые получив возможность как следует рассмотреть присутствующих, которые так и оставались замершими, с замкнутыми, напряженными лицами. Сначала ей в глаза бросилась дама средних лет, которая была похожа на Беллатрису как две капли воды — и Элисса в первый миг даже вздрогнула от такой картины. Лишь с секундной задержкой она поняла, что у женщины за столом волосы были на пару оттенков светлее, а лицо — куда более округлым и мягким, без следа азкабановской истощенности. Рядом с ней сидел, по всей видимости, ее супруг, а напротив — молодая волшебница с ярко-розовыми волосами, напоминающими жвачку. Ее Элисса видела в Отделе Тайн. Здесь же сидел волшебник в потрепанной мантии и первой сединой в волосах, тоже знакомый по Отделу Тайн, — с усталым и изможденным лицом, в котором сейчас появилась какая-то грубость, резкость. Еще один оборотень, хотя и куда более «человечный», чем Сивый. В уголке скромно притулился знакомый лысеющий толстячок с блестящим от пота лбом — Сирано. И, наконец, здесь же сидел — сердце Элиссы противно екнуло — Билл Уизли. Она чувствовала, что он не отрывает от нее глаз, но с внезапным раздражением и растерянностью Элисса поняла, что не находит в себе сил твердо встретить его взгляд. Черт возьми, с каких пор ей не наплевать на то, что о ней будут думать другие люди?! Какое дело ей до того, что к ней теперь испытывает Билл — презрение, разочарование, злость, отвращение? Откуда это дурацкое малодушие? — Значит так, — неприятным голосом проговорила Элисса, злясь на себя все больше, — у нас есть несколько вопросов, на которые мы бы очень хотели получить ответы. Задавать их буду я. Если не получу ответов — тогда повторно спрашивать будет Фенрир или кто-нибудь еще из моих… спутников. Если и в этом случае в ответ будет тишина, тогда спрашивать снова стану я, и это не понравится никому из вас, потому что я… хуже всех здесь присутствующих, вместе взятых. Это понятно? Тут уже и Пожиратели покосились на нее с глубоким недоумением, Беллатриса скривилась, а Маттео, кажется, едва удержался чтобы не покрутить пальцем у виска. Орденцы хранили угрюмое молчание, и, похоже, сию секунду сдаваться и просить пощады никто не собирался. Девица с розовыми волосами взирала на Элиссу уничижительно, очень напоминая Джинни Уизли. — Будем считать, что понятно, — подытожила Элисса. — Замечательно. Итак, как давно Орден Феникса заключил соглашение с Иштваном Акошем? Соглашение на каких условиях? Тем не менее, раскрывать душу никто не спешил, и в кухне по-прежнему царила мертвая тишина, несмотря на такую толпу народа. Лица Андромеды Тонкс с мужем, Люпина оставались замкнутыми и настороженными. Зато в глазах девицы со жвачкой на голове зажглось непонятное торжествующее выражение, в тот миг сделавшее ее невероятно похожей — вот честное слово, ошибки никакой! — на ее азкабановскую тетушку. А Билл — это движение Элисса рассмотрела — бросил отстраненный взгляд на часы над плитой. В его глазах мелькнуло слабое беспокойство, когда он снова посмотрел на Элиссу. — Ну что, убедилась? — покровительственно осведомилась Беллатриса. — Можно мы уже займемся делом и сделаем все по-своему? И так столько времени зря потеряли! — Переговоры зашли в тупик, — поддержал ее Долохов. — Но вашу попытку решить вопрос бескровно мы оценили. Жаль, в наших реалиях такое не работает… — Дело не в этом, — пробормотала Элисса. Дочь Тонксов уже открыто усмехалась ей в лицо, не таясь и не боясь ни волшебников в черных балахонах, ни Сивого, и Элисса, привычная к разного рода подвохам и умеющая их различать, лихорадочно соображала. — Чего они ждут?.. — Что ты там бормочешь? — закатила глаза Беллатриса. — Впрочем, неважно. Круцио! Вопль Теда Тонкса потонул в грохоте и треске — и Элисса, Маттео, да и Нотт с Макнейром машинально втянули головы в плечи, не ожидая ничего подобного. У них была буквально пара секунд на то, чтобы принять боевую стойку и выбрать себе цель для заклинаний — и в следующий момент Макнейр болезненно вскрикнул и повалился на пол, сбитый с ног проклятием. После чего в кухню ввалились еще несколько волшебников — как из коридора, так и внезапно оказалась снесена с петель дверь на кухне — которая, видимо, вела во двор, и на пороге тоже возникли совершенно новые люди. И так получилось, что Беллатриса, Нотт и Сивый теперь целились в орденцев и тех, кто ворвался с улицы, а Элисса, Маттео, Долохов и Макнейр с пола — в незнакомцев на пороге. Она насчитала троих, но это только те, кого Элисса хорошо видела. Судя по звукам, раздававшимся в коридоре и прихожей, в дом Тонксов ворвались еще не меньше десятка магов — причем совершенно незнакомых. …Или как раз знакомых? Она с растерянностью уставилась на того, который по-хозяйски выступил вперед. Лицо выглядело смутно знакомым, но картинка ускользала, расплывалась перед глазами, как Элисса ни силилась ухватить это воспоминание за хвост. Она бросила украдкой взгляд на Маттео, но тот смотрел на новоприбывших отстраненно-холодно. То ли настолько хорошо шифровался, то ли ему самому лица из этой боевой группы ни о чем не говорили. — Вы еще кто? — спросил Долохов напряженно, когда на кухне воцарилась некая неопределенная пауза, пока толпа волшебников целила друг в друга палочки и сурово супила брови. Судя по членам Ордена Феникса — они ждали первого же момента, когда Пожиратели утратят бдительность, чтобы схватить собственные палочки и вступить в противостояние. — На мракоборцев вроде не похожи. Смутно знакомый маг (черт, ну где она могла его видеть? И этот миндалевидный разрез глаз, и подбородок с ямочкой, и круглая физиономия…) на Долохова даже не взглянул, точно его здесь вовсе не было. Вместо этого он не отрывал глаз от Элиссы, и сразу как-то стало ясно — он прекрасно осведомлен, кого видит перед собой. — Вот это мы удачно заглянули… А мы как раз за вами, — сообщил он, отвесив Элиссе несколько издевательский поклон. Он говорил с заметным американским акцентом. — После зимних событий предполагалось, что придется кого-то из этой братии, — небрежный кивок в сторону Пожирателей, — брать в заложники и пытать, чтобы выяснить ваше местоположение, но, похоже, до этого не дойдет. Рад, что удалось сэкономить столько времени. — Вы знаете мисс Каройи? — поинтересовался Нотт, пока Беллатриса и Долохов переваривали такое полное безразличие и отсутствие страха перед ними. — Разумеется. Мисс Каройи, госпожу Акош, или, возможно, сейчас она предпочитает называться каким-то другим именем. — Ваши знакомые? — мрачно осведомился Долохов у Элиссы, которая отчаянно пыталась справиться с приступом тошноты от этой «госпожи Акош». Та неопределенно пожала плечами. Краем глаза она видела, как Сивый подавал ей некие знаки, подмигивая и корча рожи — очевидно, спрашивая, можно ли ему уже вцепиться кому-нибудь в глотку. Элисса сделала строгое лицо и чуть качнула головой — хотя тревога в душе разрасталась все больше. — Боюсь, лично мы еще не встречались, — участливо ввернул волшебник, который был у новоприбывших за главного. Элисса раздраженно дернула плечом. — Но мне приходилось слышать о вас. — Я знаю вас. Но не помню откуда. Вы кто? Работаете на Иштвана? И, по всей видимости, — она обвела насмешливым взглядом орденцев, — предложили свою помощь Дамблдору? — Да, — не моргнув и глазом, заявил главарь, а потом непринужденно повернулся к Ордену Феникса: — Надеюсь, с вашей стороны никаких осложнений не последует? Ваш главный не пожелал принимать предложение господина Акоша, но прошу заметить — эта молодая особа явилась сюда сама. Вы хотите вмешаться и попробовать ее защитить? Спрашиваю, чтобы сразу понять наше соотношение сил. — Да забирайте ее, если хотите, — фыркнула девица с розовыми волосами. — Нам не жалко. Билл быстро переглянулся со вторым оборотнем, у обоих были обеспокоенные лица. Слова девицы их явно напрягли, и оба посмотрели на Сирано. Тот оставался безучастен, только палочка взволнованно подрагивала во влажных от волнения пальцах. А смутно знакомый волшебник, удовлетворенно кивнув, уже вежливо обратился к Долохову: — Драться-то будем? Или просто разойдемся каждый в свою сторону? Девушку оставляете нам и можете быть свободны. Я наслышан о репутации Пожирателей Смерти, но у нас значительное численное превосходство, и абсолютно все обучены сражаться. — Увы, — с видимым сожалением отозвался Долохов. — И рад бы, но у меня нет разрешения на то, чтобы так легко разбрасываться людьми Темного Лорда. Мисс Каройи уходит с нами. — На то и был расчет вашей спутницы, — выговорил маг очень холодно. — Не думайте, что она присоединилась к вашему уютному сообществу из верности взглядам вашего господина и готовности служить вашему делу… У нее совершенно корыстный и прагматичный интерес — спасение собственной шкуры! — Ну само собой, — согласилась Элисса. — И именно с разговора о сохранности моей шкуры началась моя встреча с Темным Лордом два года назад. Несколько мгновений главарь пристально смотрел ей в лицо. — Я намекну, откуда вы могли бы меня знать, — наконец произнес он мягко. — Некоторое время назад я был мракоборцем. Полагаю, что вы знакомы с моим коллегой. Знаете, он производил впечатление такого порядочного человека… Все в нашем управлении были шокированы, когда вскрылись его преступления и настолько халатное отношение к работе. Нападение на человека, попытка похищения… Разумеется, его тут же с позором уволили. Элисса переменилась в лице, чувствуя, как внутри нее разрастается ярость. Рациональная ее часть шептала: так нельзя, надо успокоиться, он именно на эту реакцию и рассчитывает, разозленный противник — ошибающийся противник… Но голос эмоций — гнева, жажды мести — внезапно оказался сильнее. Черт возьми, она поняла, кто это был, даже вспомнила его имя! Эдвард Рош, мракоборец из нью-йоркского управления, давным-давно купленный Иштваном! Это он подставил Картера таким образом, чтобы того обвинили в несовершенных проступках и с позором уволили, он всячески тормозил расследование Картера и препятствовал ему, когда тот заподозрил, что Иштван Акош против воли удерживает в своем имении молодую женщину! А после увольнения Картера получил его место старшего мракоборца… — Должно быть, после его увольнения ваши собственные дела волшебным образом тут же пошли в гору, — чужим, замороженным голосом выдавила она. Сивый, поняв, что сию секунду броситься в атаку ему не разрешат, слегка приуныл, однако продолжал следить за лицом Элиссы в ожидании каких-то сигналов. Долохов незаметно кивнул ей, предлагая дальше поддерживать диалог — чтобы Пожиратели могли собраться с мыслями и оценить обстановку, и тон Элиссы изменился — стал более ровным, легким. Собой она овладела молниеносно. — И карьера сразу сложилась, и финансовое положение улучшилось… Но сейчас вам хотя бы хватает смелости не скрывать, на кого вы на самом деле работаете. — Да-да, — отозвался он утомленно, — очень красивая, взывающая к совести речь. Ну вот что, госпожа, я теперь обращаюсь не к вашим спутникам, а лично к вам. Вы… — Только почему вы сейчас здесь, а не в управлении мракоборцев на другом континенте? — продолжала легкомысленно болтать Элисса. — У вас же была масса возможностей для дальнейшего роста! Но даже теперь, столько лет спустя, вы вынуждены бегать по всему свету по первому требованию Иштвана в поисках меня? Тяжело, наверное, чувствовать себя на поводке, который натягивают, а вы с этим ничего поделать не можете? За что хоть вы ему продались в начале вашей карьеры? Чем он вас взял? Он осекся. Лицо Эдварда Роша оставалось спокойным, но Элисса чувствовала, что смогла попасть в его больное место. Один из его спутников — крупный волшебник в коричневом плаще — бросил на Роша нетерпеливый взгляд, словно бы спрашивая, какого гоблина он так разболтался, но Эдвард теперь не сводил глаз с Элиссы и явно никого, кроме нее, не замечал. — Я ведь не шутил, когда сказал, что слышал о вас, — выговорил он медленно. — И ваши подвиги, за которые по вам давно плачет поцелуй дементора, мне тоже известны. И мой бывший… коллега, помогая вам сбежать, совершил преступление, за которое поплатился — пусть и наказание оказалось для него чрезмерно мягким, но, вероятно, не стоит слишком строго его судить? Он ведь попал под ваше влияние, а вы оказались столь умелы, убедительны и манипулятивны, что подчинили его себе, толкнув на многочисленные преступления, чтобы сбежать из-под надзора… Скольких людей вы убили? — Не знаю, — она пожала плечами, несколько сбитая с толку такими речами. О чем он? По официальной версии это Картер всегда был страшным злодеем, похитившим молоденькую девицу из дома мужа. А тут какое-то непривычное перераспределение ролей… — Я давно бросила считать. Ну, вероятно, последнюю фразу можно было не произносить — потому что на пару секунд на Элиссу уставились абсолютно все, включая орденцев и Пожирателей. Оценив такое внимание, она широко улыбнулась Эдварду, и именно этот момент всеобщего мимолетного замешательства Долохов выбрал, чтобы начать действовать. Не тратя времени на произнесение заклинаний, они с Беллатрисой стремительно атаковали ближайших к ним волшебников — оба оказались из группы Роша, не из Ордена Феникса. Две зеленые вспышки — и два трупа повалились на пол, Сивый радостно оскалился, Нотт атаковал еще одного — но противники уже сообразили, что к чему, и весь эффект внезапности Пожирателей растаял. Орденцы наконец-то получили возможность вскочить на ноги и выхватить собственные палочки. Воздух кухни и коридора расчертило множество разноцветных вспышек, но из-за маленького пространства и изобилия щитовых чар во все стороны брызнули рикошеты — сбивая с ног, оглушая, раня и калеча тех, кто не успел увернуться. От грохота, выкрикивающих заклятия голосов, звона посуды и громкого треска заложило уши, повисла на одной петле дверь во двор. В один миг в помещении воцарился полный хаос. Комментарий к Глава 68 К главе в среду-четверг будет потрясающий арт от Мии Морозовой, который можно будет посмотреть в моем ТГ: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy Телеграмм Мии: https://t.me/morozova_mia_art ========== Глава 69 ========== Комментарий к Глава 69 Огромное спасибо kabooky за помощь с главой - Катя, без твоей помощи я бы не справилась) — Круцио! Одна из фигур в дорожных плащах повалилась на пол, отчаянно вереща, и Беллатриса язвительно расхохоталась, неприкрыто забавляясь болью незнакомца. Луч из чужой волшебной палочки просвистел совсем близко от ее плеча, но Беллатриса небрежно уклонилась, почти не прилагая никаких усилий. Без раздумий отправила в ответ Убивающее заклятие — и еще один недоносок из этой своры иностранцев рухнул как подкошенный. И поделом. Прищурившись, Беллатриса зло хмыкнула. Связался с ней — пусть получает по заслугам. Мало кому доступно противостоять ей — могущественной ведьме, которую обучал боевой магии сам Темный Лорд! И ни одна пришлая тварь из прихвостней Акоша не смеет оспаривать волю ее Господина, и потому она, Беллатриса, с величайшим наслаждением будет пытать и убивать любых мерзавцев, рискнувших проявить неуважение к Повелителю, бросить ему вызов! И Темный Лорд, конечно же, оценит верность и старания самой преданной из своих адептов… Ведь Беллатриса всеми силами старалась не подводить его. Разумеется, ей не приносило никакого удовольствия понимание, что сейчас отстаивание интересов обожаемого Повелителя означало защиту несносной девчонки, которая своей невыносимой наглостью, дерзостью уже сидела у Беллатрисы в печенках. Ну на кой вообще гениальному, талантливому, могущественному Лорду Волдеморту сдалась эта тощая швабра с огромным гонором и отсутствием полезных талантов?! Сражаться миссис Акош ни гоблина не умеет, ценные сведения для Повелителя она не добывает, на заданиях настоящим Пожирателям Смерти только мешает, еще и пробует давить несуществующим авторитетом! Да ее в цирке уродов на потеху толпе надо выставлять! Как эта дрянь вообще посмела вмешаться и не дать Беллатрисе разобраться по-своему с сестрой — позором их семьи — ее грязнокровным мужем и такой же грязнокровной дочерью?! Беллатриса была в своем праве и собиралась воздать Андромеде по заслугам — не больше и не меньше, чем та заслуживала, а тут снова вмешалась эта зазнавшаяся малявка! Ах, как же Беллатриса ненавидела и презирала ее! Всеми фибрами души, истово, неустанно — за ее ничтожность, настырность, сочившуюся из каждой дыры убогость! По какой, Мерлин поведай, причине Господин отдавал предпочтение какой-то бродячей беженке и столько всего ей позволял?! Неужели он не видел, не понимал, что эта высокомерная иностранка ничего из себя не представляет?! Нет, конечно, он все видел… Не мог не видеть. Беллатрисе захотелось дать самой себе пощечину за такие крамольные, преступные мысли. Господин не может ошибаться. Он умен, предусмотрителен, всеведущ. У Повелителя точно есть причины, по которым он уделял столько внимания девчонке Каройи. Она, Беллатриса, абсолютно точно не имеет права его судить или подвергать сомнениям его решения. Ее задача — безукоризненно выполнять приказы. Что ж… кто знает, может, совсем скоро убогая девчонка исчерпает свою полезность, и Господин наконец избавится от нее? Почти два года прошло, а Темной Метки на предплечье Элиссы так и не появилось. Свою преданность Господину она ничем не доказала, толку от нее — как от дохлого домовика. Повелитель не станет терпеть настолько бесполезное ничтожество в своем окружении бесконечно. И если он захочет избавиться от Элиссы… Беллатриса предвкушающе улыбнулась — возможно, он позволит сделать это своей самой преданной слуге?.. О, это было бы восхитительно! Беллатриса мечтательно вздохнула и облизнула губы, во всех красках — кровавых, жестоких, мучительных — представляя себе этот волнующий момент. Она бы исполнила волю Темного Лорда со всем рвением, с неуемной жаждой, как и всегда, когда она бралась за поставленные им задачи. Убила бы глупую девчонку без промедления, но перед этим — наслушалась бы ее воплей, посмотрела, как краснеет ее лицо от натуги и крика, как лопаются от боли сосуды в глазах, как до крови ломаются ногти, которыми она царапала бы пол… Из чужой палочки вырвался синий луч, который Беллатриса красивым отточенным движением отбила, успев заметить, кто его послал. Чертов грязнокровка, муженек Андромеды! Да как смеет эта падаль поднимать руку на чистокровную волшебницу?! Лицо Беллатрисы исказилось от злости. Нагретая палочка из грецкого ореха завибрировала в руках, чувствуя и разделяя готовность хозяйки ринуться в бой. — Круцио! — выкрикнула она, но красный луч дернулся, и в следующий миг от заклинания разлетелся на куски мещанский кухонный шкаф — верх безвкусицы, такая же дешевка, как и вся жизнь Андромеды с Тонксом. Беллатриса зашипела от боли — чужие чары ударили ее точно в локоть, ровно туда же, куда этим вечером уже попадала дрянь Каройи. Гоблин их всех раздери, неужели опять она?! Ну сейчас Элисса точно поплатится — Беллатриса наконец-то спустит с нее бледную уродливую шкуру, и Господин поймет свою верную последовательницу и не осудит ее! Но нет. Элисса неумело отбивалась от атак венгров, которые понемногу отгоняли ее в тесный темный коридор, когда одного из них швырнуло, как тряпичную куклу, о стену, а вскрик второго перешел во влажное бульканье — это Сивый ринулся на помощь девчонке и разорвал одному из венгров горло, а другому, кажется, сломал несколько костей. Девчонка довольно неуклюжими Чарами Помех кое-как затормозила третьего и попросту убежала в коридор. Беллатриса презрительно фыркнула, увидев эти смехотворные трепыхания. Что за тупица и неумеха, право слово! Барти Крауч столько ее учил — и все без толку! Повезло никчемной дуре, что Сивый вьется над ней как курица-наседка над яйцом, иначе уже давно схлопотала бы заклинание промеж наглых глазенок. И как только, хотелось бы знать, Каройи удалось приручить неадекватного Фенрира, что тот в ее присутствии превращается в мямлящего краснеющего нюню? Зрелище откровенно жалкое, смотреть противно! Все эти мысли пронеслись в голове Беллатрисы за сущие мгновения. Затем она наконец-то отыскала глазами того, кто помешал ей совершить заслуженное правосудие над поганым грязнокровкой Тедом Тонксом, — после чего едва не прыснула от несуразности происходящего. Ибо перед ней оказался этот жалкий журналистишка — как его там, Сирано? — который и сумел попасть ей заклинанием в локоть. Небось самое значимое достижение во всей его жалкой и недолгой жизни. Видок у него был карикатурный: тюфяк с круглой физиономией, тучный, одышливый, лысеющий, еще и ниже Беллатрисы на полголовы. Мерлин, и это недоразумение и есть тот самый писака, который попортил Повелителю столько крови?! Что ж, пускай так. Беллатриса с огромным удовольствием избавится от него… — Авада Кедавра! Убивающее заклятие должно было уничтожить настырного толстяка на месте, но буквально в самое последнее мгновение что-то снова ужалило Беллатрису в руку, из-за чего палочка вновь дрогнула, и зеленая вспышка пролетела в опасной близости от Макнейра. У того сделалось дикое лицо, но Беллатриса на него даже не посмотрела. Вместо этого она с изумлением уставилась на журналиста, который настороженно следил за каждым ее движением (это отчаяние такое?..) и был готов среагировать на любую ее попытку колдовать. — Смрадное ничтожество! — взбеленилась Беллатриса, не в силах совладать с яростью. — Как ты смеешь мешать мне?! Ты за это ответишь! Круцио! Снова почти незаметный взмах волшебной палочкой — и заклинание Беллатрисы опять оказалось отведено. Что было просто немыслимо, необъяснимо! Откуда у этого коротышки такая скорость реакции?! Не может он быть великим бойцом, комплекции он совсем не той! — Фрактус! Заклинание отрикошетило и превратило в обломки кухонный стол, а Беллатриса, тяжело дыша, замерла, настороженно наблюдая за противником из-за завесы свесившихся черных волос. Тот и не думал нападать, лишь по-прежнему был готов парировать любую волшбу с ее стороны. Лоб журналиста лоснился от пота, губы чуть шевелились — будто он повторял про себя нужное заклятие. — Ах вот оно что, — торжествующе произнесла Беллатриса, с превосходством глядя на этого уродца. — Ты совсем не умеешь сражаться, не так ли, дружок? Все, на что тебя хватает, — это тормозить меня! — Виноват, — тот учтиво наклонил голову. Беллатриса, не ожидавшая ответа, даже слегка растерялась — голос у Сирано оказался ровный и очень вежливый, без следа напряжения или испуга. — Но дуэлям я не обучен, моя профессия предполагает владение пером, а не боевой магией… — Да уж где тебе, увальню, — хохотнула она и без дальнейшего перехода, с помощью невербальной магии, отправила в дотошного журналиста сразу три заклятия, которые должны были перемолоть все кости в его организме в муку. После чего хотела уже отправиться на помощь Нотту, на которого во дворе наседали сразу двое оппонентов, но… В следующий миг она ошарашенно моргнула — неповоротливый Сирано молниеносно отбил все три заклинания темной магии. — Однако у меня хорошая реакция, — так же любезно продолжил он, будто они были на светском вечере, которые устраивала Цисси. — А вы, сударыня, тратите слишком много времени на насмешки и неуместные танцы… Пока он болтал, Беллатриса изящно отправила в него заклинание «Аква Суффокатум» — уж очень хотелось посмотреть, как болван задыхается! — однако тот отбил голубоватый луч все так же быстро и небрежно. Больше того — он как ни в чем не бывало продолжал свою речь, не запыхавшись, не сбившись с мысли и даже не прервавшись на создание заклинания! Какого гоблина?!. Напряженно, настороженно, как волчица на охоте, она теперь медленно обходила его по кругу, высматривая любые бреши в его броне, готовая уничтожить противника, как только тот откроется уязвимой стороной, неосторожно даст слабину. Краем глаза Беллатриса увидела, как девчонка Каройи зачем-то, крадучись, поднимается на второй этаж. Впрочем, что значит «зачем-то»? Естественно, решила отсидеться в безопасности… Мелкая трусливая дрянь. Почти тут же Беллатриса выбросила Элиссу из головы: всем ее вниманием снова владел треклятый журналист. Сирано с выражением вежливого интереса наблюдал за ней — все такой же спокойный и доброжелательный. Убить его хотелось мучительно. Растоптать, обратить в пыль, повергнуть… А вот желания смеяться и язвить у Беллатрисы уже не было. *** На втором этаже было пустынно и… спокойно. Само собой, звуки боя долетали и сюда, пол под ногами ходил ходуном, и все же здесь было куда тише, чем внизу. Выкрики заклинаний доносились глухо, превращались в неотчетливые восклицания, разбавляемые грохотом и треском. Возвращаться вниз, где Беллатриса наседала на несчастного неуклюжего журналиста — Элисса наверху лестницы прекрасно слышала ее яростные вопли, — не хотелось. Интересно, а можно как-то эффективно использовать второй этаж для атаки? Ну, не настолько эффективно, чтобы десантироваться с воздуха, но выиграть какое-то преимущество перед нападающими? А то уж больно хорошо Орден Феникса подготовился, дела у Пожирателей шли неважно, и наметанный Элиссин глаз подсказывал, что дальше они лучше не станут. Узкий коридор тянулся сквозь весь второй этаж и заканчивался окном в торце дома. Элисса прошла до конца, выглянула на улицу. Там Долохов и Нотт отбивались сразу от четверых — двух незнакомых Элиссе венгров, девицы с розовыми волосами и Билла Уизли. Выложенный плиткой двор был усеян осколками, пруд почти полностью обмелел, всюду валялись комья развороченной земли. Где-то поблизости захохотал Сивый, и смех почти тут же перешел в утробное рычание. За ним последовал чей-то протяжный стон. Не особо это, конечно, героически — прятаться в укрытии посреди боя, но ей необходимо поддерживать имидж неумелой девицы, которая боевые заклинания встречала разве что в тренировочном зале, и то сама в них не преуспела. Пожирателям и Ордену Феникса не до нее, они будут увлеченно выяснять отношения между собой, а венгров немного сдержит Сивый, к которому люди Роша не были готовы вообще никак. Если же кто-то из них сунется на второй этаж — ради Мерлина. Пожирателей здесь нет, и она вполне может дать достойный отпор любому, не скрываясь и не таясь. Лестница узкая, неудобная, противник априори окажется в невыигрышной позиции. Одно из заклятий снаружи пролетело в десятке сантиметров от окна, врезалось в крышу, и Элисса поскорее отступила назад, вглубь коридора. Почти тут же она ощутила, что больше не была одна, и стремительно развернулась. Прямо напротив нее стоял волшебник, которого она видела у Тонксов на кухне — оборотень, если судить по бледному, изможденному лицу. Мантия волшебника, и так видавшая лучшие дни, обзавелась несколькими прорехами. Его глаза глубоко запали, и выглядел он не слишком здорово, но, тем не менее, волшебную палочку он нацелил на Элиссу твердой рукой. Хотя атаковать не спешил, и Элисса прекрасно знала, откуда это взялось. Она молча стояла, собственную палочку не поднимала, и рассматривала человека напротив. Прямой угрозы он не нес, и Элиссе вдруг пришло на ум, каким образом можно было бы извлечь из ситуации всю максимальную выгоду. Повезло, однако, что на второй этаж за ней поднялся именно оборотень! — Сдавайтесь, — обратился к ней волшебник с некоторым напряжением — Элиссино безразличное спокойствие отчетливо намекало на то, что близится какой-то подвох. — Мне не хочется причинять вам вред. Сириус говорил, что вы спасли ему жизнь… Это несколько сбило Элиссу с толку, и недоумение на ее лице проступило совершенно отчетливо — так, что оборотень посчитал необходимым добавить: — Сириус Блэк. Он был в Отделе Тайн, сражался с Беллатрисой Лестрейндж. Перед глазами встало воспоминание — смеющийся черноволосый волшебник, который словно играючи отражал заклятия Беллатрисы и потешался над ней. — А-а, помню, — Элисса улыбнулась и без какого-либо перехода поинтересовалась: — Тяжело приходится? — Что именно? — Ну, во время полнолуния? Настороженное, но в общем-то беззлобное лицо дрогнуло, глаза слегка расширились. — Откуда вы… — Видимо, тяжело, — Элисса чуть поморщилась. Задача несколько усложнялась, хотя и не критично. — Вам не нравится это? Быть оборотнем? Пытаетесь сохранить человечность, разум, не поддаваться инстинктам, жажде крови? Его черты болезненно исказились, но в лице все равно проступило изумление — словно маг никоим образом не был готов к подобного рода прямолинейным вопросам. — Жаль. Будь вы как господин Сивый — мне было бы значительно проще, — Элисса вздохнула. Волшебник дернулся и посмотрел на нее с ужасом и непониманием, а она мысленно обратилась к «Сердцу». — Не беспокойтесь. Вы даже не вспомните об этом разговоре. Он сделал было какой-то жест рукой — видимо, спохватившись, что сейчас последует какая-то неприятность, и уже приготовившись атаковать, — однако предпринять ничего не успел. Кулон на шее Элиссы ярко засиял, и она почувствовала, как проснулась древняя магия, как она хлынула наружу, заполняя окружающее пространство. Элисса нисколько не пыталась ее сдерживать, наоборот — воззвала к ней, приглашая проявиться активнее, подавить волю сопротивляющегося оборотня, который даже перед полнолунием упорно цеплялся за разумную, человеческую часть, и невидимые потоки стремительно заполнили весь второй этаж. Элисса чувствовала, как они омывают все вокруг — как ласковые теплые волны. Не двигаясь с места, она наблюдала, как на лице оборотня сначала возникло растерянно-блаженное выражение, которое вскоре пропало, сменившись полностью стеклянными, сонными глазами. Элисса подняла в воздух ладонь с растопыренный пальцами, помахала ей перед носом человека — тот наблюдал за ее движениями с отстраненным интересом, точно перед ним в луже прыгал воробей. Элисса опустила руку и удовлетворенно улыбнулась. Как же она чудесно выбрала время для этой вылазки — аккурат накануне полнолуния. Когда волчья часть в оборотнях понемногу берет верх над человеческой, несмотря на все попытки держать ее под контролем, а уж если в дело вмешивается «Сердце Исиды»… Противостоять туману в голове практически невозможно, воля ослабевает, сопротивление уходит… Твердой рукой нацелив палочку на Римуса Люпина (а, точно! Вот как его звали! Алекс и Бенджи о нем упоминали), Элисса произнесла: — Империо! Последние искорки осмысленности в его глазах погасли, взгляд сделался пустым. Вероятно, в другой ситуации «Империус» он и смог бы побороть, но только не тогда, когда ожившая звериная часть полностью покорилась «Сердцу». — Так Орден Феникса в самом деле заключил сделку с Иштваном Акошем? — спросила Элисса ровно, прислушиваясь к шуму внизу. Бой продолжался с прежним пылом, однако разобраться с безопасного второго этажа, чья берет вверх, было невозможно. Тем не менее, в начале схватки Пожирателям приходилось туго, и велика вероятность, что исправить ситуацию им не удастся. Значит, лучше не рассиживаться и не терять время попусту. — На каких условиях? — Помощь в борьбе с Тем-Кого-Нельзя-Называть и Пожирателями Смерти. Продолжения не последовало, точно Люпин посчитал такой ответ исчерпывающим. Элисса даже покосилась на него с подозрением — вдруг он все же смог стряхнуть с себя заклятие и теперь откровенно потешается над ней? Но нет, лицо Люпина оставалось таким же безразлично-отстраненным. — А подробнее? — холодно спросила Элисса, чувствуя, что начинает злиться. Хотя, можно подумать, Люпину сейчас было дело до ее интонаций или гнева! — Кто кому помогает? Что получает взамен? — Иштван Акош признал, что угроза, которую представляет собой Тот-Кого-Нельзя-Называть, слишком велика, а бездействие британских властей — недальновидно и попросту опасно. Он пообещал предоставить Дамблдору финансы, ресурсы, людей для противостояния. Орден Феникса, в свою очередь, приложит все силы для того, чтобы остановить Сами-Знаете-Кого. — И все?! — И все. — И мое имя, конечно же, на этих переговорах никак не прозвучало, — согласилась Элисса едко. Буквально каждое ее слово сочилось сарказмом, хотя обращалась она уже не столько к Люпину, сколько к самой себе. — Ну разумеется! И Иштван, само собой, не проявил никакого интереса к Хранительнице и ни словом о ней не обмолвился, и Орден Феникса не обещал помочь ему с поисками!.. В сильном раздражении она ударила левым кулаком о дверной косяк. Дьявол, значит, договоренность все-таки существует. Вот только Ордена Феникса ей для полного счастья не хватало!.. — Акош говорил о поисках девушки. Хотел, чтобы и Орден, и Дамблдор лично поспособствовали в поисках, — пустым голосом проговорил Люпин, и Элисса застыла. Ушибленный кулак болел, но она едва это заметила. — Это было его первоначальной ценой. То, что он попросил за его участие в том, чтобы Тот-Кого-Нельзя-Называть оказался повержен. Запрокинув голову, Элисса издала длинный страдальческий вздох. Ну восхитительно. Странно, что до сих пор никто из орденцев не попытался схватить ее за шкирку, чтобы… — Но Дамблдор отказался, — тем же безликим, ровным голосом продолжал Люпин, глядя куда-то в пустоту перед собой. — Он сказал, что не может принять такое условие. Сердце Элиссы пропустило удар; на секунду она забыла, как дышать. — Он сказал, что Орден Феникса не торгует людьми, — продолжил тот, не замечая Элиссиного состояния — ни подрагивающих рук, ни стиснутых челюстей, ни лихорадочно горевших глаз. — Что Орден ничем не может помочь тут Акошу, и это не обсуждается. Что у Ордена Феникса есть свои принципы, которыми он не поступится. — Да неужели? — прошипела Элисса, не веря ни единому слову. — Надо же, как возвышенно и благородно! — Акош попытался спорить и убеждать. Дамблдор очень рассердился. Акош говорил, что девушка — опасная преступница, которую необходимо схватить прежде, чем она причинит кому-то непоправимый вред. Но Дамблдор не стал его слушать… Нет, это было невыносимо. Каждое слово резало ее как по живому. — Вранье! — практически прорычала Элисса, не в силах совладать с яростью. — Одна лишь ложь! От первого до последнего слова! — Это правда. Ровный, спокойный голос раздался совсем близко. Элисса, дернувшись и подпрыгнув, тут же приняла боевую стойку и нацелила палочку на незваного пришельца; с новым уколом злости и досады она узнала Билла Уизли, который каким-то образом умудрился беспрепятственно подняться на второй этаж — да так, что его не преследовал никто из Пожирателей. Он приблизился, бросил быстрый взгляд на Люпина. Вне всякого сомнения, понял, что тот под «Империусом», однако на его лице не отразилось никакого праведного гнева и желания покарать бессовестную злодейку. Билл и Элисса встретились глазами. В правой руке у него была волшебная палочка, он держал ее направленной на Элиссу, но… Как бы так выразиться… В его жестах, во всей его фигуре Элисса не прочитала фанатичного желания схватить и обезвредить очередную Пожирательницу Смерти. Или ту самую опасную преступницу, которую так хотел отыскать Акош. Билл выглядел исключительно как человек, который был готов защищаться в случае, если сама Элисса попытается его атаковать. И не смотрел на нее как на изначальное архаичное зло, которое можно только уничтожить, и от этого Элиссе стало хуже всего. Как ни пыталась она себя уверить, что ей нет никакого дела до Билла и его чувств. — Дамблдор не захотел помогать Акошу в поисках той девушки, — сообщил Билл, приближаясь и вставая рядом с безучастным Люпином. Он бегло, одними глазами, удостоверился, что с Римусом все в порядке, и снова посмотрел на Элиссу. В его взгляде не было гнева, презрения, отвращения — в общем, всех тех чувств, которые Элисса так силилась найти. — И Орден Феникса не принимает в этом участия. Никто не собирается ловить тебя и отдавать Акошу. — Да ну? И сюда вся эта компания ввалилась по чистому совпадению, и на часы вы с дочерью Тонксов посматривали, только потому что уже поздно и вы хотели поскорее разойтись по кроватям, правильно? — Орден догадывался, что Тонксы могут стать целью Пожирателей. Их дом не настолько хорошо защищен, и Андромеда считается слишком противоречивой фигурой, чтобы Пожиратели не попытались ей отомстить. Акош предоставил людей в качестве дополнительной охраны тем орденцам, которые наиболее уязвимы. И, само собой, венгры собирались не просто помочь с защитой нам, но и по возможности схватить и допросить Пожирателей о твоем местоположении. Никто не ожидал, что ты появишься лично. И у Ордена нет желания тебя ловить и передавать твоим врагам. — Ложь! — прошипела Элисса, глядя на него в бессильной ярости и не находя в себе сил на очередные игры и притворство. — Дешевая, наглая, бездарная! Не бывает подобного благородства, только не в реальной жизни, я в это никогда не поверю! Если бы он продолжал убеждать ее, говорить нарочито мягким голосом и всячески демонстрировать, что он на ее стороне, то, вероятно, Элисса не сдержалась бы и все же атаковала — поскольку слишком сильно это будило старые воспоминания, одни из самых отвратительных в ее жизни. Билл же вместо всего этого совершенно хладнокровно припечатал: — Ну, естественно, не веришь. Если ты по жизни имеешь дело только с людьми вроде Сама-Знаешь-Кого или того же Акоша, то было бы странно, если ты бы вдруг прониклась доверием к окружающим! Элисса не нашлась что сказать и теперь только с безмолвным напряжением наблюдала за ним, готовая среагировать на малейшее неосторожное движение. И Билл, казалось, почему-то понимал, что с ней происходит (хотя откуда?! Он совсем ее не знает, не знает ни ее характера, ни о ее прошлом, так откуда в нем столько сознательности и понимания?!). И на каком-то подсознательном уровне безошибочно знал, как должен себя вести. — А при чем здесь Темный Лорд? — с раздражением спросила она. — Я бегаю от Акоша много лет, и началось это задолго до моего прибытия в Англию! — Но ты же обратилась за помощью именно к нему, даже не попытавшись выбрать другие варианты! Посвящать Билла в историю ее отношений с Иштваном, в то, почему ей до сих пор было так невыносимо при одном только взгляде на Дамблдора, Элисса не стала и с детским упрямством процедила: — Не твое дело. Если сделала так — значит, у меня имелись причины. — Боюсь представить, — он вздохнул, причем по-прежнему без капли насмешки. — Когда ты говорила, что живешь с отцом — речь шла именно о нем? О Том-Кого-Нельзя-Называть? Элисса настороженно кивнула, все еще не понимая, с чего его унесло в такие долгие разговоры и почему он вообще не пытается начать дуэль. — Нет, ну по возрасту вполне подходит… Больше того — он годится тебе в дедушки, — Билл хмыкнул, и она с изумлением поняла, что он шутил. — Элисса, слушай… Мы с тобой не настолько хорошо знакомы, конечно. И если ты в принципе тяжело сходишься с людьми и никому не доверяешь, то едва ли ты немедленно поверишь мне… Я все понимаю. Но… — он явно намеревался сказать что-то важное, но в последний момент перебил сам себя: — Слушай, а ты не могла бы снять «Империус» с Римуса? Никто не собирается тебя атаковать! — Скажи это вашим новым друзьям, которые сейчас на первом этаже выясняют отношения с моими нынешними союзниками! — огрызнулась она. — И вообще — я Пожирательница Смерти, забыл? Я и в Отделе Тайн была, сражалась с вашими… — Нет, — уверенно заявил он. Элисса поймала себя на том, что смотрит на него почти умоляюще — настолько ей казалось важным услышать то, что он намеревался сказать. — Ты не Пожирательница Смерти. Я не так долго тебя знаю, однако я в жизни не поверю, что ты получаешь удовольствие от того, что творит в Британии Сама-Знаешь-Кто. Я полагаю, что ты попала в сложную ситуацию, в которой выбор союзников оказался очень ограничен, и у тебя… не было возможности чистоплюйничать, и потому тебе пришлось поступить именно так. И я хочу сказать, что Орден Феникса сможет тебе помочь. Дамблдор поможет тебе и твоим друзьям найти надежное убежище. Ведь Сама-Знаешь-Кто вряд ли помогает тебе просто по доброте душевной? — А ты хочешь сказать, что помощь Дамблдора будет бескорыстной? — усмехнулась она. И снова ее поразило, что Билл даже не попытался рассказывать ей сказки про розовых пони и радугу. — По меньшей мере, тебе не придется следить за каждым словом и движением, чтобы ежесекундно доказывать свою преданность, — твердо произнес он. Загорелое, очень привлекательное лицо было чрезвычайно серьезно. — Чтобы в случае малейшего промаха или ошибки в итоге снова очутиться в плену. Тебе не придется бояться за жизни своих близких, ведь ты знаешь, что их в любую секунду могут подвергнуть пыткам, чтобы причинить боль тебе… Ты можешь не доверять Дамблдору, но, поверь мне, куда лучше иметь дело с ним, чем с Сама-Знаешь-Кем. С Дамблдором можно договориться, причем вполне по-человечески. Это не та сделка, где ты попадаешь в фактическое рабство до конца своих дней. Самое парадоксальное заключалось в том, что в его словах… был смысл. Нет, Элисса вовсе не собиралась сию секунду все бросать, перемещаться в штаб-квартиру Ордена и идти к Дамблдору на поклон. Но благодаря речи Билла она вдруг снова спросила себя, насколько правильные решения она принимала последние два года. Тогда, два года назад, когда они с друзьями только трансгрессировали в Дувр… Не совершила ли она ошибку? Насколько вообще все ее знакомство с Волдемортом было хорошей, правильной вещью? Да, оно пробудило в Элиссе чувства, которые, казалось бы, были ей вовсе чужды и незнакомы, но насколько… Насколько это было хорошо, правильно, безопасно? Ладно, пусть сама она о содеянном не жалеет, но ведь она отвечает не только за себя, но и за своих людей! И какой же огромной опасности она подвергла их всех, выбрав для своих целей именно Волдеморта, и не было бы лучше для ее друзей, если бы она наступила на горло самой себе и, сцепив зубы, согласилась бы на сотрудничество с Дамблдором? — Я понимаю, что ты сию секунду не сделаешь выбор, — быстро сказал Билл, наблюдавший за ее лицом. — Но если надумаешь… Дай знать Алексу или Бенджамину, они передадут нам, и я открою тебе проход в «Нору». Элисса! — позвал он настойчиво, поскольку она продолжала сосредоточенно хмуриться и смотреть куда-то в район его груди, позабыв, что должна пребывать в постоянной готовности к бою. Элисса подняла голову и даже слегка растерялась — таким серьезным он был. — Я не причиню тебе вреда. В твоем прошлом случилось что-то страшное, после чего тебе сложно доверять людям, я это понимаю, но… Ты будешь в безопасности, обещаю! Не все люди вокруг тебя — враги. И я тоже. Вероятно, нужно было все-таки выдать в ответ хоть какую-то мало-мальски связную реплику, но от необходимости отвечать Элиссу избавили те, кто сражался на первом этаже — вряд ли кто-то из них намеренно целился «Бомбардой» в потолок (вероятнее всего, случился рикошет), однако с громким треском доски под ногами вдруг вспухли и разлетелись на части. Билл и Элисса едва успели отпрыгнуть, Билл сумел оттащить в сторону Люпина. Элисса быстро повела волшебной палочкой, снимая «Империус». Сразу стало как-то очень шумно, когда пространство наполнили выкрики заклинаний, болезненные стоны, ругань, звон. Бросив короткий взгляд на Билла и предоставив ему самому разбираться с Люпином, выражение лица которого стало чуть более осмысленным, Элисса круто развернулась и направилась к лестнице, пока и ее не превратили в груду обломков. Билл не стал ее останавливать. Накинув на себя Щитовые чары, Элисса принялась осторожно спускаться. Основное сражение давно переместилось на улицу, как и те, кто пробил дыру в полу. Под кухонным столом валялся труп — кого-то из группы Эдварда Роша. Элисса поморщилась. Значит, ловить ее специально Орден Феникса не собирается, но если венгры ей тут дадут по голове и уволокут — это ее проблемы? Впрочем, справедливо. Лезть из кожи вон и заниматься ее защитой покамест Дамблдор точно не обязан. А если вдруг выяснится, что Билл не соврал и никто из орденцев на самом деле не будет пытаться ее атаковать, чтобы продать Иштвану… Что ж, и на том спасибо. Это уже больше того, на что она могла рассчитывать. В коридоре она чуть не споткнулась о еще одно распластанное тело — на этот раз вполне живое, в нем Элисса опознала Макнейра. Глаза у того были закрыты, голова вся в крови — казалось, сильным ударом ему просто стесало половину лица. Она призвала «Сердце», чтобы по-быстрому проверить, не собирается ли тот прямо сейчас отбросить коньки, и почти сразу же из прихожей кто-то выкрикнул: — Петрификус Тоталус! Она парировала заклинание, отправила в ответ наугад, в темноту, собственное и тут же спиной ощутила, как кто-то выпустил в нее новое проклятие — на сей раз невербальное. От стремительно возросшей опасности у нее буквально встали на голове волосы дыбом, и Элисса запоздало спохватилась, что на кухне была еще одна дверь на улицу. Каким-то чудом, рухнув на покрытый грязью и кровью пол, она увернулась и зашипела, почувствовав, что обломок щепки глубоко впился ей в левую ладонь. Превозмогая боль, она приподнялась на животе и рубанула палочкой воздух, посылая очередной луч. — Экспульсо! — прорычал голос из темноты, и на этот раз Элисса узнала в нем одного из спутников Роша — высокого, крупного верзилу с грубыми чертами лица, который стоял за плечом Эдварда, когда вся компания только ворвалась в дом. Но это наблюдение было явно сейчас не первостепенной важности — потому что на этот раз его заклятие безошибочно полетело в Элиссу, а сотворить новый щит она физически не успевала. Черт, только не снова, только не как в Литтл-Хэнглтоне год назад… Словно в ответ на это паническое соображение вдруг что-то шевельнулось на ее запястье. Серебряный браслет с подвеской из сердолика совершенно отчетливо ожил, а в следующее мгновение прямо перед Элиссиным носом замерцала пленка незнакомого защитного заклинания, которая приняла на себя темную магию, после чего пропала. Но и на этом чудеса не закончились: прямо на глазах у изумленной Элиссы не менее изумленный венгр улетел куда-то вглубь кухни, точно получил в грудь удар тараном. После чего в коридоре стало тихо. Элисса с радостным удивлением уставилась на собственную руку. Как интересно! Это Волдеморт так зачаровал этот браслет? На всякие несложные оглушающие заклинания артефакт не реагировал, предоставив Элиссе разбираться самостоятельно, а вот от атакующих чар, причем вполне себе неплохой мощности, он готов защищать? Потрясающе! Хотелось бы только знать, как надолго хватит силы амулета… Мысль, что Волдеморт при создании артефакта тоже руководствовался воспоминанием, как Элиссу чуть не прикончили по ошибке в Литтл-Хэнглтоне, она пока постаралась задвинуть подальше. Приободрившись, Элисса осторожно поднялась на ноги, выдернула из руки острую деревяшку и помедлила несколько секунд, дожидаясь, пока рана затянется. После чего накинула на себя Дезиллюминационные чары и, минуя тела, тихо двинулась на улицу — где шла схватка. От картины, открывшейся буквально у подножия крыльца, ей чуть не стало дурно — у ступеней, на земле, скорчился от боли Маттео, чье лицо было искажено практически до неузнаваемости. В нескольких шагах от него стоял Эдвард Рош, нацеливший на Маттео волшебную палочку — и тот продолжал стонать, буквально выгибаясь дугой. Во дворе не останавливалось сражение, цветные вспышки летели во все стороны, человеческие фигуры стремительно передвигались, но Элисса их едва увидела. Не «Круциатус», но что-то все равно крайне мучительное. «Сердце» засигнализировало о многочисленных внутренних кровотечениях — пока еще несильных, но если их продолжить… — Страппаре! — процедила Элисса, не узнав собственный голос. Интуиция Роша была развита на «Превосходно» — он успел уловить постороннее появление и увернулся, но хотя бы перестал пытать Маттео. Элисса инстинктивно рванулась вперед, тщательно контролируя себя и «Сердце» — чтобы на эмоциях не высвободить его мощь в полном объеме, но хотя бы по минимуму помочь Маттео. Тот с трудом разлепил глаза. Черные, в которых всегда блестел озорной огонек, сейчас они помутнели. Эдвард вернулся в вертикальное состояние и принял боевую стойку. Его взгляд метался по крыльцу — искал почти невидимую Элиссу. Палочка сделала взмах: — Аква Суффокатум! Элиссу снова окружил щит — она мельком поразилась, до чего тонкой и филигранной работы он был, но и это заклятие удержал. Эдвард отлетел куда-то под яблоню, однако натренирован он был отменно, а потому почти тут же вскочил на ноги и приготовился снова нападать. — Калидум! Это откуда-то взялся Кантанкерус Нотт, который в следующее мгновение грубо схватил Элиссу за руку, оттаскивая ее прочь. — Спрячься в доме! Не лезь! — рявкнул он, одновременно атакуя Эдварда. Тот отбивался — легко, небрежно. — Но… — Ты ему сейчас ничем не поможешь! И он с силой толкнул Элиссу обратно — в сторону безопасного дверного проема. На сущее мгновение взгляды Роша и Элиссы встретились. В его глазах она безошибочно прочитала презрительную усмешку и подначивание — «Иди же! Исцели своего друга на виду у всех! А потом попробуй объясни случившееся своим новым друзьям, они, вне всякого сомнения, будут просто в восторге!» Элисса послушно отступила назад, к дверям. Совсем близко раздался грозный протяжный вой — ого, это Сивый умеет выводить такие рулады, даже не перекинувшись в волка? К черту. Она спрячется в прихожей и оттуда попробует дотянуться до Маттео силой «Сердца». Будет долго, но более или менее надежно. Но, едва ступив в коридор, она практически нос к носу столкнулась с волшебником с грубой внешностью, которого перед этим отбросило прочь магией браслета. У него оказался переломан нос, прокушены губы, на лбу наливался синяк. Нижняя половина лица была обильно залита кровью. Среагировать она не успевала, но не страшно, у нее же есть защитный амулет… — Ступефай! Подаренный Волдемортом артефакт был призван защищать от куда более вредоносной магии. Простейшие атакующие чары сработали, а Элиссе, непростительно расслабившейся от мощи браслета, даже не пришло в голову попробовать их парировать. Вырвавшийся из палочки луч ударил ее точно в лицо. Свет померк. Комментарий к Глава 69 Все новости по фику – тут: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy Все обсуждения, теории, догадки — тут: https://t.me/+Ykrbxr-Gw5wwOTI6 ========== Глава 70 ========== В себя она пришла не сразу. В глазах расплывалось, во рту пересохло, все тело ломило, как после дня тяжелых физических упражнений. Но зато голова не болела, хотя, как Элисса помнила, заклинание угодило ей точно туда. На руках, ногах и лице не осталось никаких царапин и ссадин. Похоже, «Сердце» успело малость ее подлатать, даже пока она лежала без сознания. Очнулась она на продавленной софе в совершенно незнакомой комнате в полном одиночестве. Убедившись, что непосредственной угрозы, как и хоть одной живой души поблизости нет, Элисса села, прикрыла глаза и прислушалась к собственным ощущениям — и почти сразу же поняла, что что-то было не так, причем к ее внутреннему состоянию это не имело отношения. Не открывая глаз, она ощупала шею и оба запястья и тихо зашипела сквозь стиснутые зубы. Пока она валялась оглушенная, с нее сняли и кулон, и браслет с порталом, который ей давным-давно отдал Трой, и даже браслет, подаренный Волдемортом. Не говоря о том, что у нее забрали и волшебную палочку, и самодельные ножны с кинжалом, а в довершение картины — и обувь вместе с черной мантией. Так что теперь она сидела на диване босая, в летнем платье, простоволосая, а без оружия и артефактов чувствующая себя в буквальном смысле голой. Многообещающее начало. Делать-то что теперь? Если похитителям хватило ума бросить браслет с подвеской из сердолика там же, в доме Тонксов, то рассчитывать на какое-то спасение Элиссе вовсе не приходилось. Придется вытаскивать саму себя из очередной передряги самостоятельно, хотя пока она не особо понимала, каким образом можно это сделать. По холодному полу она подошла к окну и выглянула наружу. Понятное дело, что из жилища Тонксов ее куда-то уже забрали, но где теперь она находилась — тайна, покрытая мраком. Комната на втором этаже дома, судя по окрестностям — это опять какая-то английская глубинка с населением три с половиной человека на квадратную милю. Дом оплетали неаккуратные, нуждающиеся в руке садовника заросли плюща, где-то в стороне улавливалось уличное освещение — фонари во дворе, что ли?.. В довершение картины, за окном начинался дождь, и рассмотреть что-либо в нем, да еще в середине ночи было сложно. Заскрежетал дверной замок, на несколько секунд приморозивший Элиссу к месту и вынудивший ее вцепиться белыми пальцами в подоконник и застыть в попытке абстрагироваться от этого ужасного звука и совладать с собой. Она знала, что со стороны выглядит сейчас сильно сгорбившейся, с торчащими точно крылья лопатками, но внешнее впечатление в тот миг было последним, что беспокоило Элиссу. Это может быть Иштван. И сейчас она снова может услышать ненавистный голос, а у нее вновь нет волшебной палочки, ничего, чтобы защититься… Она должна справиться, она способна не поддаваться этой слабости. Не сейчас, не в тот миг, когда враг в буквальном смысле стоит за спиной! Туман в голове слегка рассеялся, в ушах перестало звенеть. Элисса слизнула капельку крови, выступившую из прикушенной губы, и развернулась. Волшебника, который с очень уверенным, хозяйским видом переступил порог и запер за собой дверь, она уже видела этой ночью — этот верзила был в группе, которой командовал Рош, стоял за его правым плечом. С громадным внутренним удовлетворением Элисса отметила, что, несмотря на численное превосходство и эффект неожиданности, бой с Пожирателями дался венграм тяжело — у волшебника была разбита губа, а нос выглядел так, будто после перелома его не совсем удачно вправили. Тут же Элисса заметила, что именно он держал в руке, и больше оторвать взгляд от нее она не смогла — человек с деланной небрежностью крутил в пальцах ее кулон. — Проснулишь, Hölgyem{?}[госпожа (венгер.)]? Вот и szép{?}[славно (венгер.)], — обратился он к ней; из-за разбитой губы слова звучали шепеляво и не совсем разборчиво. Во рту не хватало переднего зуба, и звук «с» у него получался не всегда, иногда переходил в «ш». Элисса, скрестив руки на груди, теперь настороженно наблюдала за ним. — Начальство будет радо. Что-то не сходилось. Никто не отдал бы этот кулон, за которым почти десятилетие охотится столько народу, поиграться какой-то шестерке в своем боевом отряде. Эдвард Рош точно не отдал бы. Он распоследний сукин сын, подонок и подлец, но он очень осторожный и дисциплинированный подонок и подлец, и в недостатке осмотрительности его не упрекнешь. В душе тут же что-то заныло при воспоминании об израненном и окровавленном Маттео. Как он, удалось ли оказать ему первую помощь? Элиссу даже не особо беспокоило сейчас, смог ли Маттео сбежать с Пожирателями, или же попал в руки Ордена Феникса — лишь бы помогли и вылечили его, а со всеми прочими трудностями они справятся. — Может, вернете мне мою вещь? — по-венгерски предложила Элисса вежливо, остро ощущая без волшебной палочки и ножа свою беззащитность. — Вам от нее все равно никакого толка. Родная речь как-то непривычно щекотала язык и горло — ох, отвыкла она говорить на венгерском, совсем отвыкла! — Обойдетесь, — грубо отозвался тот и скрестил руки на груди. Кулон по-прежнему был зажат в его руке, а длинная серебряная цепочка хвостом свисала вниз. — Вот что, дамочка, примите к сведению. Я знаю, кто вы, чем извештны, как и знаю, что без палочки и без вашей побрякушки вы — ноль, пустое место. Поэтому сидите здесь тихо, не дергайтесь, пока не прибудет мой наниматель, и тогда ш вами все будет хорошо. — Что с моими спутниками? — На своих ногах ушли не вше, — тот издевательски ухмыльнулся. — Впрочем, кажется, трупов не было… Хотя не уверен. Еще и этот оборотень, который был с вами… Настоящее чудовище, а не человек. Не ишключено, что кого-то из ваших он погрыз. — Моих он погрыз — это потому что ваши уже закончились?.. Тот не ответил, чем только подтвердил догадки Элиссы, и хотел что-то гневно сказать, но она так же быстро спросила: — Что со мной будет? — Завтра встретитесь ш моим начальством, а дальнейшая ваша судьба меня не касается. — Меня покормят? Почему-то это его развеселило. — Если будете себя прилично вешти, милая! — Почему у меня забрали обувь? — Потому что я нашлышан, какая вы шустрая, а мне разгребать проблемы за такой бойкой девицей, как вы, неохота! — На кого вы работаете на самом деле? Элисса видела, как он уже буквально открыл рот, чтобы машинально выдать правдивый ответ, но в самый последний миг осознал, что именно собирался сделать, и одернул сам себя, на пару мгновений уставившись на нее в ошеломлении. Но почти тут же на смену растерянности пришли злость и раздражение. — Если на Иштвана или хоть на этого ублюдка Эдварда Роша — я бы общалась сейчас с кем-то из них, а не с вами, да и вряд ли бы они отдали самую ценную для них вещь вам на поиграться, — Элисса небрежным кивком указала на кулон в его кулаке. — Да и к тому же сейчас вы бы уже знали, кто именно из ваших людей в доме Тонксов пострадал. Значит, вы действуете сами по себе, оглушили меня и уволокли прямо из-под носа Роша. Наверное, он сейчас в бешенстве… Так кто вам приказал меня отыскать? Князь Себастьян? Вы работаете на де Колиньи? — Ну вам-то от этих знаний не горячо и не холодно, — заметил он отстраненно. Его спокойствие впервые насторожило Элиссу. А волшебник без дальнейшего перехода нацелил палочку прямо на нее. — Меня предупреждали о ваших приемчиках и излюбленной тактике, так что номер не пройдет. Империо! В голове воцарились прекрасные тишина и пустота, из которых не хотелось выбираться. Посреди блаженного тумана звучал ровный голос, приказывавший ей сесть и заткнуться, и она послушно выполнила команду. Но привыкший подчиняться ей рассудок, а еще железная воля и годами отработанный самоконтроль не позволили Элиссе остаться в этом приятном полубреду и начали свою привычную работу. Спустя пару минут, наверное, ей удалось целиком подчинить себе сознание и тело. Она обнаружила, что сидит на том же диване, на котором очнулась, выпрямив спину и бессмысленно таращась куда-то вдаль. Проклявший ее волшебник стоял тут же и беседовал с кем-то в дверях по-венгерски. Силясь совладать с охватившей ее дрожью, паникой, затапливающим страхом, Элисса из последних сил заставила себя вслушиваться в слова — лишь бы отогнать паническую атаку и не провалиться в очередной припадок, которых не было целых два года. — Швяжись ш мадемуажель, — приказал Шепелявый, продолжая машинально вертеть в руке кулон. — Шкажи, что мы хотим перенести шделку на сегодня. Пушкай забирает девчонку и катится. — Встреча же назначена на завтрашний день, а сейчас уже середина ночи, — ввернул второй маг неуверенно. — А мне без разницы. Я нашлышан об этой девице, и возиться с ней мне неохота. Кто знает, что она еще выкинет… А лишиться швоих денег я не хочу. Пушкай забирает, коли эта девчонка ей так нужна. — А что мы скажем господину?.. — Шкажем как есть, — огрызнулся главарь. — Вряд ли мы его шильно удивим. — Но если мадемуазель не захочет сейчас, в середине ночи… Тем более тут мы на нашей территории. Не тащить же девчонку в болото сию минуту? В Фене в темноте мы попросту увязнем! — Ты еще поучи меня! — обозлился любитель Империусов по-настоящему. — Шказано тебе — ее надо шбыть с рук как можно шкорее, уж шлишком девка непредсказуемая, а платят за нее как за золотую! Так что вперед, отправляй сову, а я пока швяжусь с начальством… Сердце, колотившееся как ненормальное, понемногу входило в привычный ритм. Ледяные потные пальцы вцепились в складки серо-голубого платья так, что мышцы свело судорогой, но, по крайней мере, Элисса теперь их чувствовала. По виску и лбу стекали капли пота. Дыхание из груди вырывалось с присвистом, но, к счастью, за своей светской беседой те двое этого не услышали. В голове просветлело, а ненавистный голос, который она была готова услышать, в ушах так и не раздался. Она удержалась. Она не утонула. Как это всегда бывало раньше, она обратилась к тому спасительному чувству, которое помогло ей не свихнуться и не сгинуть в юности, а заодно не сойти с ума и остаться в более или менее здравом рассудке. К гневу. К прекрасному, чистому, взвешенному, тщательно дозируемому гневу, способному уничтожить все у себя на пути. Второй скрылся в коридоре, а Шепелявый прикрыл дверь и обернулся. Вид у него был задумчивый и даже несколько философский, когда он посмотрел на Элиссу. Видимо, прикидывал, как с ней лучше поступить, а может — уже мысленно тратил полученный за ее поимку гонорар. На его лице даже успело отразиться недоумение — когда вместо послушной тупой куклы он столкнулся с ее взглядом, горящим холодной яростью. Это продлилось не более секунды, и в последнее мгновение он, кажется, осознал, что сейчас произойдет что-то непоправимое и что он в любом случае ничего не сможет сделать. Однако Шепелявый ничего не успел предпринять. Элисса не пошевелилась, только отрывисто процедила: — Суффокато! Будто яркая серебристая вспышка сверкнула в воздухе. Кулон, который Шепелявый продолжал вертеть в своих кривых пальцах, остался безучастен, лишь засветился тревожным белым светом, зато внезапно ожила цепочка, которая до этого просто висела безжизненным хвостом. Без волшебной палочки, без невербальной магии, без каких-либо телодвижений со стороны Элиссы цепочка взвилась в воздух и с удивительной силой рванула вверх — и маг, не готовый ни к чему подобному, позволил серебристому металлу легко вырваться из его пальцев, и тот в два счета захлестнул его горло и впился в беззащитную плоть. Шепелявый, тараща бессмысленные и ничего не понимающие глаза, схватился за шею обеими руками, но что он мог поделать! Цепочка, собранная из совсем тонких звеньев светлого металла, который по цвету отличался от оправы кулона, внезапно оказалась по прочности напоминающей титан и рваться не желала, несмотря на все усилия. У Шепелявого лицо стремительно наливалось кровью от натуги и удушья, движения становились все беспорядочнее. Одной рукой он неловко хлопал по мантии, пытаясь найти волшебную палочку; Элисса прислонилась к стене и наблюдала за его потугами с интересом. Шепелявый наконец нашел палочку, неловко ткнул себе в горло, но ни воздуха на произнесение заклинание, ни концентрации на невербальную магию у него не хватило. Элисса приблизилась и аккуратно вынула палочку из трясущихся пальцев; Шепелявому к тому моменту было не до нее. Суча ногами, он сшиб хлипкий столик, повалился на пол, но его лица Элисса уже не видела — она пыталась ухватить палочку как-то так, чтобы было более или менее удобно, но чужое древко ложиться в руку не желало. Элисса поморщилась, скептически оглядела свои босые грязные ноги и попыталась наколдовать себе новую обувь. В итоге палочка сотворила какие-то жуткие тяжелые башмаки на три размера больше, да еще с металлическими набойками. Шепелявый хрипел и сипел, все пытаясь ухватить хотя бы каплю живительного кислорода. Повторная трансфигурация вышла успешной лишь частично — башмаки превратились в туфли, но теперь были ей категорически малы. Хрипы за спиной понемногу затихали. С третьей попытки туфли стали нормального размера и в дополнение обзавелись каблуками. Элисса мысленно ругнулась, но дальше экспериментировать не решилась — черт с ним, попробует как-нибудь справиться. Шепелявого могут хватиться в любой момент, так что нужно уносить поскорее ноги. Познакомиться с нанимателями этой банды головорезов лично, разумеется, в ее планы тоже входит, но когда она будет должным образом готова к встрече. Шепелявый больше не шевелился и не издавал никаких звуков. Приблизившись к трупу на полу, она протянула руку — и кулон послушно прыгнул ей в ладонь. Он больше не светился, и цепочка снова свисала вниз совершенно безразлично. Элисса ласково провела по ней пальцами, мысленно сказала спасибо Трою и Маттео, пожалела, что не может ничем ее протереть после грязных пальцев и шеи Шепелявого, и надела кулон на себя. В коридоре совсем близко раздались шаги — кто-то деловито прошел мимо и скрылся, судя по звукам, дальше за углом. Элисса с сомнением взглянула на новообретенные туфли. Бегать на каблуках по незнакомому зданию, где непонятно сколько еще вооруженных и умеющих сражаться противников — сомнительная перспектива. Сколько времени у нее осталось до появления нанимателя Шепелявого и его друзей — неизвестно. Сколько времени ей придется мучиться с трансфигурацией, чтобы все-таки сотворить нормальную обувь — поистине интрига века. Но медлить нельзя. Сейчас у нее есть хотя бы минимальный шанс на побег, когда же явится загадочная (а может, и не очень-то загадочная) мадемуазель — даже такого шанса ей может больше не представиться. Ждать помощи и надеяться на спасение? Элисса блекло улыбнулась. Картер вытащил ее много лет назад, но тогда он точно знал, где ее искать, и знал, на какую авантюру идет. Конечно, ребята и сейчас ринулись бы ей на помощь… если им было известно, куда ее уволокли. Опять же, неясно, сколько еще наемников в доме… Может, и хорошо, что друзья не могут сюда ворваться — тогда точно меньше шансов, что им как-то навредят. Значит, на данный момент она осталась в одиночестве и надеяться может только на саму себя. В целом, эта мысль не принесла ей ни тревоги, ни страха, ни беспокойства. Она была одна много лет, еще до появления Картера, сама успешно противостояла попыткам Иштвана ее сломить и умела о себе позаботиться. Справится и теперь. Когда неподалеку снова зазвучали шаги, выходить в коридор Элисса передумала окончательно. Вместо этого она оценивающе посмотрела на окно. Оно с тихим скрипом подалось, и Элисса осторожно выглянула наружу. Второй этаж. Фонари горят только возле самого здания. На улице темень и ливень хлещет изо всех сил, отойти от дома шагов на десять — и ее никто не разглядит за деревьями и кустами. Очевидный минус — быстро передвигаться по ледяной грязи, да еще с таким освещением, что глаз выколешь — задачка непростая. Элисса тоскливо взглянула на плющ, которым был увит дом. Заросли доходили и до ее окна, и, догадываясь, как этого эффекта удалось добиться, она перегнулась через подоконник, буквально легла на него животом, и пошарила рукой по наружной части стены под окном. Так и есть — под гибкими мокрыми побегами оказались хлипкие деревянные шпалеры. Какая-никакая, а все-таки лестница. Элисса худая, ее вес они вполне смогут выдержать… наверное. Хорошо, что этаж только второй… Элисса кое-как заперла замок заклинанием (чужая палочка все так же не желала слушаться), после чего с сомнением посмотрела на свои новомодные туфли. Нет, в таких карабкаться по стене она точно не рискнет… Решительным движением туфли отправились в окно. Элисса постаралась отбросить их подальше, чтобы они приземлились туда, где уже начиналась граница света, после чего убрала волшебную палочку в карман, глубоко вздохнула и полезла наружу. Оказавшись под дождем, тут же вытерев животом и грудью всю мокрую растительность на шпалере, да к тому же очутившись ровно под тем участком ската крыши, откуда постоянным ручейком стекала дождевая вода, Элисса вымокла насквозь моментально. Опять же, майский ливень в Англии — это вам не тропический дождь где-нибудь в Индонезии, и потому она тут же замерзла, покрылась с ног до головы гусиной кожей, а зябнущие пальцы на руках и ногах утратили чувствительность и задубели. Узкие деревянные перекладины оказались ужасно скользкими, гибкие ветви плюща Элисса с грацией слона топтала и мяла, пока пыталась спуститься вниз, не переломав в процессе все кости. Шпалера жалобно скрипела и ходила ходуном под ее весом. Когда до земли осталось около полутора метров, прогнившая деревяшка все же тихо хрумкнула и сломалась под босой Элиссиной ногой; не удержавшись, Элисса сорвалась и рухнула прямиком в кусты под темными окнами. Она не ушиблась даже, получила лишь несколько царапин, однако знатно вымазалась в грязи, да и вид у нее окончательно стал такой, словно Элисса прямо в платье встала под душ. Волосы и одежда были мокрые насквозь, ручейки воды стекали по лицу, шее и спине, ступни в ледяной влажной грязи, ноги и ладони расцарапаны. Как финальный штрих — с черного неба по Элиссе продолжали лупить струи дождя. Но все бы ничего, а вот дальше ее ждало куда более неприятное открытие — выяснилось, что при падении она потеряла палочку. Наклонившись, Элисса покопалась в траве, в ветках кустов, в которые так неграциозно приземлилась — и ничего. Уже понимая бесполезность этого мероприятия — в темноте, наощупь, она может ковыряться долго, а толку не будет, только драгоценные минуты потратит даром, — она еще некоторое время пыталась нащупать на земле древко, после чего от злости и досады длинно и замысловато выругалась, использовав сразу несколько любимых выражений Бенджи. Потеря волшебной палочки изрядно выбила у нее почву из-под ног. Распрямившись, она сунула руки под тот самый стекавший с крыши ручеек, кое-как смыла грязь с рук и лица. Убедившись, что путь чист, Элисса выступила вперед, нашла у края неухоженной дорожки свои туфли и обулась, после чего отступила обратно в тень. Без палочки, даже плохо слушающейся, она почувствовала себя очень неуверенно, пусть и пыталась убедить себя, что она провела достаточно времени в маггловском мире, чтобы справиться и без нее. Голыми руками она драться не умеет, через заборы лазать — тоже, вскрывать замки шпилькой она как-то не научилась… В целом, если вокруг дома не стоит никаких защитных барьеров — а скорее всего, их не стоит, поскольку это развалюха, где временно скрывается банда наемников, а не старинное фамильное гнездо с мощной родовой магией, — то прокрасться отсюда подальше она вполне сможет. Другой вопрос, как далеко и в каком направлении ей предстоит бежать. Трансгрессировать даже с палочкой Шепелявого она бы не стала — расщеп практически гарантирован. «Хорошенькое дельце, — сердито подумала она. — Стоишь тут без оружия, почти голая, по колено в грязи, трясешься как мышь, с кончика носа безостановочно капает дождевая вода! И на великую воительницу не похожа абсолютно. Попадется какой-нибудь противник порешительнее — и останутся от меня рожки да ножки». Элисса была уверена, что вокруг дома нет часовых — иначе кто-нибудь уже точно совершил бы хоть один обход, — но с застывшим сердцем вдруг осознала, что больше не была одна. Кто-то стоял совсем рядом, больше того — стоял прямо за ее спиной, сумев подойти к ней вплотную так, что она ничего не заметила. От этого чужого присутствия у нее в первый миг зашевелились волосы на голове, а кожа на шее пошла крупными мурашками — а в следующую секунду она не столько физически почувствовала, сколько на каком-то подсознательном уровне уловила, как чужая рука невесомо касается ее мокрых, слипшихся от воды распущенных волос. Дальнейшее было еще более непонятно и вовсе не поддавалось никакому разумному объяснению. Элисса уже сделала вдох, готовая одним стремительным движением развернуться, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу; ее левая рука машинально потянулась к кулону — единственному способу защиты в данный момент. Но буквально в последнее мгновение, каким-то даже не шестым, а пятнадцатым чувством, какой-то несвойственной ей вспышкой интуиции, по необъяснимому наитию, которые не имели никакого отношения к холодному, взвешенному, рациональному разуму, — она внезапно поняла, кто находился позади нее, в считанных сантиметрах. Это было так… странно — она не увидела ничего подозрительного, не слышала шагов, у нее не было никаких подтверждений ее догадки, и все же в своей правоте не сомневалась. Это было откровенно глупо и не шло вообще ни в какие ворота, но Элисса освобожденно выдохнула и даже слегка отклонилась назад — прекрасно осознавая, что стоит ей преодолеть тот самый последний дюйм, и всей спиной, затылком она коснется его. Облегчение затопило ее с головой, и у нее даже задрожали ноги — от того, как напряжение начало стремительно покидать ее тело. Словно все ее беды, проблемы, страхи в ту секунду просто закончились, и она не стояла под проливным дождем в логове врага, а очутилась возле жарко горящего камина где-то далеко-далеко, где до нее не доберется ни один вампир, головорез, наемник Иштвана, да хоть сам черт с хвостом и рогами. И это состояние было ей настолько в новинку, что ни для каких умных и сложных соображений места уже не осталось — вероятно, именно поэтому она упустила те несколько секунд, когда можно было быстро и безопасно вернуться ко всем привычным маскам и играть дальше привычные роли. Мужская рука провела по ее спутавшимся волосам, откидывая их в сторону, переместилась на ее позвоночник, пальцы мягко проскользили по спине вниз. Легкие движения, плавные, без грубости, назойливости. Но очень, очень собственнические. Его руки знакомым уверенным жестом легли на ее талию — совсем как на утесе несколько месяцев назад, — и Элисса разрешила себе сделать то, что хотела: отклонилась назад, прижалась к нему, повернула голову, прислонилась ухом к его груди, чувствуя за холодной и мокрой тканью рубашки тепло его тела. Она не думала и не спрашивала себя, что делает, что вообще происходит, почему он позволяет это все и ей, и себе. Она просто наслаждалась этим донельзя странным, ни в какие рамки не укладывающимся моментом. И потому очень хорошо ощутила, как спустя считанные пару секунд он весь окаменел и напрягся — и будто створки морской раковины схлопнулись, навеки пряча то необъяснимое, будоражащее, волнительное, что произошло только что. Перемену в его настроении она чувствовала так отчетливо, что проигнорировать ее было нельзя, а потому к Элиссе вернулся поспешно здравый смысл, и она рывком развернулась на сто восемьдесят градусов — для того, чтобы очутиться лицом к лицу с лордом Волдемортом. А как следует рассмотрев его, Элисса растерянно захлопала ресницами. Он явно трансгрессировал не сию секунду — его мантия, рубашка вымокли насквозь точно так же, как ее собственная одежда. Только что вид у него был почище, без грязи и зелени на полах. Элисса после секундной заминки перевела взгляд выше. Черные волосы такие же мокрые, одна прядь от воды тяжело свесилась на лоб. И это было так… непривычно — видеть его в подобном виде. Утратившим извечную чопорность, чрезмерную аккуратность, даже какую-то педантичность в облике. Сейчас, промокнув под дождем, он выглядел куда моложе и казался гораздо более живым. Правда, стоило Элиссе встретиться с ним глазами, как это впечатление тут же пропало. На мгновение, на сущее мгновение ей показалось, что в его глазах все еще сверкало что-то инородное, что-то очень мощное, чего она обычно не видела в его лице и с чем ему не удавалось справиться, но он совладал с собой быстрее, чем она успела распознать эту эмоцию. А уж когда он заговорил — то Элисса и вовсе уверилась, что вся эта сцена ей только почудилась, поскольку этот брюзгливый тон был ей прекрасно знаком. — Ну и что ты тут опять устроила? Элисса независимо пожала плечами, из-за чего у Волдеморта вид сделался совсем недовольный — очевидно, из-за того, что ему приходилось тратить свое драгоценное время на всякие глупости вроде ее спасения. — Уд-дираю во всю прыть, — бодро отозвалась она. Правда, это прозвучало бы значительно убедительнее, если бы ее зубы не отбивали дробь настолько громко. — Я догадался, — согласился он едко. — Не знал только, что ты обладаешь таким богатым словарным запасом… Элисса вспыхнула, осознав, что он должен был видеть всю ее попытку побега целиком, включая триумфальное падение в кусты, и слышал, как она сквернословит. С непонятной обидой осознавая, что терять уже было попросту нечего — ее красота, грация и изящество явно не имели шанса произвести на него впечатление, — она развела руками и печально произнесла: — Увы… Из меня в самом деле вышла на редкость хреновая девица из старинной семьи. Он совсем недобро посмотрел на нее, но Элисса не дала ему ничего сказать. — А почему вы промокли насквозь? — не удержалась она от так сильно взволновавшего ее вопроса, изо всех сил стараясь не коситься на то, как дождевые капли стекают по его коже, и ловя себя на странном желании коснуться ее губами. — У меня волшебную палочку забрали, но ваша-то при вас! — Потому что мне нужно было осмотреться, а Водоотталкивающие чары в дождь хорошо заметны. Как ты считаешь, много толку будет от невидимости, если все смогут разглядеть силуэт, от которого отскакивает вода? Теперь он уже, вне всякого сомнения, начал раздражаться. Элисса постаралась сосредоточиться и напомнить самой себе, что за человек в ту секунду стоял перед ней. Он все еще представляет угрозу для нее. Он невероятно умен, хладнокровен, жесток и не склонен к малейшему состраданию. Он опасен. И уж точно не является благородным спасителем, явившимся вызволить прекрасную даму — то бишь ее, Элиссу — из-за ее не менее прекрасных глаз. И красиво в закат на белом гиппогрифе он ее не умчит, и обсуждать, кого они хотели бы первым — мальчика или девочку, пока тоже рановато. Как ни странно, последнее соображение отрезвило ее сильнее, чем ледяной ливень, в котором она буквально искупалась этим вечером. При мысли о ее гипотетических детях — явлении абсолютно невозможном и нереалистичном — губы Элиссы изогнулись в кривой болезненной улыбке, а в голове наконец-то стало холодно и спокойно. — Я не знаю, сколько человек в доме, — сказала она ровно и сосредоточенно. Волдеморт чуть прищурился, тоже без труда уловив, насколько более отстраненным стал ее голос. — Это банда наемников, которую кто-то нанял и приказал похитить меня. Не Иштван и не Эдвард Рош, который возглавил группу, которая была у Тонксов. Я так поняла, что изначально их нанял Иштван, но потом их кто-то перекупил, и Акоша они предали. Их лидер уже мертв. Он в той комнате, — Элисса махнула рукой в сторону окна, из которого вылезла. Он проследил взглядом за ее жестом, и в его глазах словно молния сверкнула — какого-то пугающего одобрения ее жестокости. — Он сообщил тебе что-нибудь полезное перед смертью? Элисса сожалеюще покачала головой. — Я была… несколько ограничена в средствах для допроса. У меня забрали и волшебную палочку, и нож. На этот раз Волдеморт смерил ее куда более долгим оценивающим взглядом. Но сказать ничего не успел — все в том же окне заметались тени, раздались возгласы на венгерском. Потом погас свет, хлопнули створки — и кто-то высунулся чуть ли не по пояс, высматривая во дворе беглянку, после чего воскликнул: — Гоменум Ревелио! Элисса, тут же вспомнив, что совершенно безоружна, невольно отступила назад, а человек в окне торжествующе завопил на венгерском: — Она здесь, с подельником! Понял ли Волдеморт его реплику — неясно, но его реакция не заставила себя ждать. Небрежно вскинув руку, он холодно произнес: — Авада Кедавра! Яркая зеленая вспышка расчертила воздух, подсветила изумрудным летящие капли дождя и ударила точно в наемника в оконном проеме — и он сломанной куклой повалился на подоконник. Позади него послышались шокированно-яростные восклицания, сменившиеся топотом ног. — Нанесем-ка мы твоим соотечественникам визит, — произнес Волдеморт бесстрастно, окружая их с Элиссой какой-то сложной разновидностью Щитовых чар. — Никуда от меня не отходи — на расстоянии они не действуют. Вперед. Элисса немного скованно кивнула. Он вовсе не собирался по-тихому уйти, не привлекая к себе никакого внимания и стараясь избежать прямого противостояния, как это привыкла делать она. Нет, Волдеморт мог себе позволить столкнуться лицом к лицу с любым волшебником, который решил перейти ему дорогу, не опасаясь ни его магической мощи, ни численного превосходства — потому что он был сильнее, опытнее и умелее. И нетрудно было догадаться, чем для ее похитителей обернется его желание задержаться в этой дыре еще ненадолго. И это… рождало в Элиссе очень новые, доселе незнакомые ощущения. Она машинально шагнула за ним, но Волдеморт тут же остановился, оглядел ее с ног до головы и с подозрением спросил: — Ты без мантии? — Ее забрали с остальными вещами. Он недовольно поджал губы. И поскольку Элисса ни секунды не сомневалась, что он не стал бы тревожиться из-за ее риска простудиться и заболеть, она в недоумении опустила взгляд, чтобы понять, что его так возмутило. Обнаружила, что ноги и подол платья все так же измазаны в грязи… а еще что тонкое летнее платье, мокрое насквозь, облепило ее фигуру так, что не оставляло ну вообще никакого простора для фантазии, и теперь любой мог составить самое яркое представление об Элиссином телосложении. В частности — об очертаниях бедер и размере и форме груди. Интересно, а на Волдеморта это все какое впечатление произвело?.. Эта подлая мыслишка проскочила быстрее, чем Элисса успела себя поймать, и к щекам снова прилила кровь. И пока Элисса ругала себя последними словами и пыталась справиться со смущением, он молча повел волшебной палочкой вдоль ее тела, создавая на ней знакомую темно-зеленую мантию — точно такую же, как уже создавал ей во сне. — Идем. Все от того же смущения Элиссе очень хотелось скорчить ему в спину рожицу — и не тяжко ему живется в конце двадцатого века с такими старомодными взглядами на жизнь? Уж коли он так пытается ее хоть в балахон обрядить, лишь бы она никого не смущала своим неприличным и бесстыдным видом? Более не делая из своего присутствия тайны, Волдеморт направился к крыльцу — как раз когда двери распахнулись и наружу выскочили еще два волшебника. Это замедлило его ровно на лишнюю секунду — не остановившись и молниеносно убив обоих, он продолжил путь. Элисса аккуратно ступала следом. В одном из трупов она узнала того, который чуть было не ранил ее в доме Тонксов, и у нее внутри вновь зажглось то странное чувство, которое она испытала при появлении Волдеморта. Прихожая — плюс два трупа. Коридор — еще один. Лорд Волдеморт прошелся по дому смертоносным ураганом, оставив в живых всего одного человека — того самого, с которым разговаривал Шепелявый и в котором Волдеморт безошибочно опознал потенциальный источник информации. Прочие наемники в доме не имели ни малейшего шанса против него, хотя и честно попытались оказать сопротивление. Они даже снова прибегнули к боевой магии, двое последних, кто был на втором этаже, успели воздвигнуть что-то вроде баррикады посреди коридора… И это все оказалось бессильно против него. Волдеморт убил их словно играючи, не замечая их попыток защищаться. Все это время он оставался спокоен, собран, но даже… как будто не слишком заинтересован. Не испытывая сомнений и колебаний, не видя в этих людях живых существ — одни только незначительные помехи на пути. И это, с одной стороны, пугало до чертиков… а с другой, Элисса поймала себя на том, что не может отвести от него глаз. За ним легко было идти: без суеты, без спешки, его движения оставались выверенными и точными, и он подмечал все детали вокруг точно так же, как и она. Они оба знали, на что обращать внимание и куда смотреть; кто из противников может представлять хоть какую-то угрозу и его лучше убить сразу, а кого можно отложить на потом. Именно в такой острой, напряженной ситуации, когда их обоих пытались атаковать и убить, ей было потрясающе легко и комфортно рядом с ним. И безопасно. Пусть она и стояла в шаге от человека, который со словом «безопасность» не сочетался от слова совсем. И волнительно. Его смертоносность, безжалостность и беспощадность к ее врагам, изящные отточенные движения, полное отсутствие каких-либо сомнений были в ту секунду настолько притягательны, что у Элиссы перехватило дыхание и как-то очень ярко всплыли воспоминания о его прикосновениях, пока они стояли под дождем. Ей хотелось, чтобы он снова дотронулся до нее. Прямо сейчас, пока она в этом мокром платье, сквозь которое просвечивает все, что только мог облепить тонкий хлопок. Чтобы он увидел ее, как следует рассмотрел, привлек ее к себе, чтобы его руки уже стянули с нее эту влажную и холодную, как лягушачья шкурка, ткань и коснулись ее кожи. Когда в десятке сантиметров от нее пролетело чье-то заклинание, Элисса потрясла головой, заставляя себя вернуться в реальность. Мерлин, знать бы, какой смысл он сам вкладывает в… это. Ладно бы он просто всех убил в назидание тем, кто еще захочет бросить ему вызов — но то, как он сейчас касался ее под дождем, словно не мог совладать с собой, со своим влечением, а потом пошел всех убивать… Она могла придумать как минимум несколько насквозь рациональных доводов, которыми он мог бы руководствоваться. Но какая-то странная, незнакомая ей доселе интуиция настойчиво шептала, что нет. Дело совсем не в доводах рассудка и каком-то тщательно продуманном плане, который он придумал, прежде чем отправиться сюда. — Ну что же, — мягко проговорил Волдеморт, и Элисса обнаружила, что в живых остался лишь помощник Шепелявого. Держась за раненое плечо, тот вжимался в стену и делал некие перебирающие движения ногами, точно пытался пуститься наутек. — Поговорим? — Это о чем? — огрызнулся тот и угрюмым кивком указал на Элиссу. — Она уже убила Вастага! — Легилименс! Голова пленника мотнулась, из носа потекла кровь, пока Волдеморт читал его мысли. Элисса воспользовалась паузой и осмотрелась. С радостью и облегчением она узнала свои вещи на полке — палочку, нож, оба браслета (теперь понятно, как Волдеморт нашел ее в этом месте). На полу у стены валялись ее туфли, а на крючке висела ее мантия. С видимым сожалением поглядев на свои пожитки, Элисса, тем не менее, не решилась прикоснуться к ним голыми руками — не исключено, что на них уже повесили какие-нибудь проклятия. — Авада Кедавра! Очередной безжалостный зеленый луч — и волшебник у стены повалился на пол. — Ничего стоящего, — с видимым разочарованием прошипел Волдеморт. — Ничего полезного он не знал. Элисса мысленно перевела дух. Хорошо, что Шепелявый погиб до появления Волдеморта… Иначе худо бы ей сейчас пришлось. — И в итоге мы, похоже, очутились у разбитого корыта, — продолжал он все так же мрачно. — Твой поход к Тонксам какой-то результат возымел? Ты хоть что-то полезное для меня выяснила? — Немного, но да. Но, учитывая, что это с самого начала была спланированная засада для Пожирателей вообще и меня в частности, — я считаю, что это хороший результат. — Об этом уже мне судить, — едко заявил он, подходя ближе. Без труда догадавшись, почему Элисса мнется рядом со своими вещами, не решаясь к ним притронуться, он провел над каждым предметом по очереди волшебной палочкой. Однако больше ничего не добавил, и Элисса, восприняв это как добрый знак, начала собираться. — Ты готова? У меня нет времени сидеть здесь до утра. Элисса с облегчением надела свои родные туфли, убрала палочку и нож. — Спасибо вам, — после непродолжительного молчания сказала она. На Волдеморта она не смотрела, поскольку знала, что никаких исполненных благодарности взглядов и демонстрации искренней привязанности он не потерпит. — Что пришли за мной. — Твоя попытка спасения — наугад, безоружной, полагаясь исключительно на авось — была откровенно идиотской. На что ты рассчитывала? — На себя, — прохладно отозвалась Элисса, надевая браслет от Троя. — Я не полагаюсь на других и не жду помощи, а распоряжаюсь своей жизнью сама. И с моей стороны было бы слишком своевольно ждать, что вы все бросите и поспешите мне на выручку. Она потянулась за вторым браслетом, но Волдеморт ее опередил — сам взял его с полки, после чего поймал Элиссино запястье и аккуратно застегнул на нем цепочку. Она от неожиданности затаила дыхание, по шее и спине пробежала внезапная дрожь. Знакомое прикосновение к тыльной стороне ладони прохладного сердолика было успокаивающим. Теплое же прикосновение его пальцев — скорее еще больше выбивающим почву из-под ног. — Рассчитывать в этой жизни можно только на себя, — сухо согласился он, не отпуская ее руку, но как будто не замечая ничего необычного. — Но глупый риск все равно остается глупым риском. Продумывать пути отхода нужно тщательнее. Элисса молча смотрела на него и все еще очень отчетливо ощущала тепло его кожи. — И я обещал, что смогу обеспечить твою безопасность, пока ты служишь мне, — напомнил он колюче. Его хватка стала крепче, и Элисса едва подавила судорожный вздох, заставляя себя смотреть ему в глаза прямо. Мокрая ткань мерзко холодила вдруг разгорячившуюся, слишком чувствительную кожу. — Лорд Волдеморт всегда держит слово. Я бы в любом случае отправился за тобой. Тебе ничего не грозило. Она моргнула. Так, за этими словами однозначно должно последовать какое-то уничижительное замечание — поскольку не мог он просто взять и заявить ей такое, это слишком близко к человеческому общению, а в его реальности подобное взаимодействие с людьми абсолютно неприемлемо… — Так что сделай одолжение — в следующий раз просто посиди спокойно. Я могу придумать миллион более увлекательных занятий, кроме как спасать тебя от твоих же врагов, и искать тебя еще по окрестным оврагам и лесам не собираюсь. Если это повторится — выбираться из какой-нибудь чащобы тебе придется самостоятельно. Ясно? Только сейчас он выпустил ее запястье — да еще с таким лицом, будто это она в него вцепилась, а не наоборот. Элисса выслушала эту отповедь с приклеившейся к губам улыбкой. — Конечно, Повелитель. Комментарий к Глава 70 К главе будет потрясающий арт Мии Морозовой, который я выложу на своем канале завтра-послезавтра) Мой ТГ-канал: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy Канал Мии: https://t.me/morozova_mia_art Также по мотивам сегодняшнего обсуждения в моем чате (https://t.me/+Ykrbxr-Gw5wwOTI6) в том же Телеграме) Если кто-то хочет поддержать меня и мое творчество финансово, то сделать это можно по вот этой виртуальной карте: 5599 0050 9066 9586 :) ========== Глава 71 ========== Несмотря на середину ночи, разумеется, у Малфоев никто и не думал мирно почивать, и в окнах первого этажа горел свет. Волдеморт не произнес ни слова после своей язвительной отповеди, и Элисса не пыталась нарушить эту тишину — не задавала вопросов, не делала никаких комментариев. На душе было неуютно из-за того, что ей жизненно требовалось остаться в одиночестве, отрешиться от всего прочего мира и проанализировать все услышанное от убитого Вастага и его помощника, понять, кто на самом деле стоял за ее похищением и что вся эта цепочка последних событий могла означать, а тем временем было совершенно очевидно, что ничего подобного осуществить в ближайшем будущем не получится и ей придется отыгрывать выбранную два года назад роль до конца. А время утекало сквозь пальцы… И Маттео. В первую очередь нужно будет убедиться, что с ним. В случае чего — попытаться помочь. Уже возле дома, попав в круг света, Элисса смогла как следует рассмотреть, во что превратился подол ее платья, и замедлила шаг, пытаясь с помощью заклинаний привести себя в чуть более приличный вид. Лучше всего, конечно, было бы вовсе подняться наверх, завалиться в горячую ванну и приводить себя в порядок непосредственно оттуда, но, зная характер Волдеморта… Черта с два он отпустит ее отдыхать. Он еще не всю программу на сегодня выполнил и явно не все высказал Пожирателям после визита к Тонксам. Особенно если оказался вынужден внезапно все бросить и сорваться на ее спасение… Ее манипуляции не остались незамеченными, и Волдеморт даже приостановился, наблюдая за ней. Элисса с досадой убедилась, что толку от ее заклинаний в такой темноте почти нет, и с некоторой долей вызова спросила: — Я своим видом сильно оскорбляю ваше чувство прекрасного? — Нет, — ответил он после небольшой паузы. По его тону невозможно было определить, в каком он настроении, в какой атмосфере сейчас пройдет встреча с Пожирателями и какие эмоции у него в данный момент вызывает сама Элисса. — Тогда черт с ним, — она вздохнула и убрала палочку. — Все равно вид как с городской помойки. — Ну конечно, — согласился он ядовито. — А если бы ты меньше лазала по грязи и лужам, да к тому же босиком, — имела бы шанс произвести на окружающих куда более приятное впечатление. Невозможно было поверить, что это тот самый человек, который меньше часа назад так по-хозяйски касался ее под дождем и которого настолько сильно взволновал ее промокший вид, что он лично нарядил ее в мантию. Как и поверить, что это тот человек, для которого Амортенция пахнет ее, Элиссиным, шампунем. Когда они только трансгрессировали сюда, Элисса была твердо настроена вывести его на этот сложный разговор о том, что происходило между ними. Поскольку если до сегодняшнего дня можно было как-то обманываться и убеждать себя в чем угодно, то после того, как он дотрагивался до нее этим вечером, сам сокращал дистанцию между ними, изобретать какие-то фантастические теории становилось уже совсем затруднительно. Но, глядя сейчас на него, слыша его язвительный голос, Элисса вдруг подумала, что продолжать тянуть резину и выдумывать для самих себя непонятные объяснения и оправдания можно еще очень долго. По крайней мере, Волдеморт явно был намерен заниматься именно этим. Черт бы его побрал. Впрочем, стоило злиться и на саму себя. Неужели нельзя было выбрать более вменяемый и адекватный объект для сердечных воздыханий?.. В просторной гостиной, где регулярно собирались Пожиратели после своих вылазок и где регулярно оказывали первую помощь раненым, и сейчас обнаружилось множество людей — как тех, кто участвовал в походе к Тонксам, так и просто обитателей дома. Элисса сразу же обшарила взглядом помещение и почти тут же увидела Маттео — тот лежал на кушетке у стены, весь в бинтах, на кофейном столике возле стояли пустые пузырьки из-под зелий, но смотрелся он вполне живым, и даже здоровые краски в лице присутствовали. Несмотря на толпу народа, едва на пороге возник Волдеморт — в гостиной тут же воцарилась мертвая тишина. Убедившись, что Маттео сию секунду не собирается отправляться к праотцам, Элисса присмотрелась. Раненых оказалось много — Долохов сидел с забинтованной головой, у Нотта правая рука покоилась на перевязи. Макнейр лежал на диване и, уставившись в потолок пустыми глазами, что-то бессвязно бормотал себе под нос. Беллатриса единственная выглядела самой невредимой и неприязненно косилась на младшую сестру, которая все пыталась напоить ее какой-то целебной настойкой, но вскоре Элисса поняла, что Беллатриса неподвижно сидит в кресле и старается совершать как можно меньше движений — кажется, она повредила себе ногу. А целебной настойкой оказался Костерост — от стакана в руке Нарциссы валил густой пар. Сивого в комнате почему-то не было. Элисса, незаметно проверив Маттео с помощью «Сердца Исиды», на глазах у молчаливых Пожирателей прошествовала к камину и встала перед ним — и озябшее после всех ее забегов под дождем, да еще босиком, тело понемногу начало отогреваться. — О появлении людей Акоша у Тонксов мне уже известно, — наконец произнес Волдеморт в этой неживой, напряженной тишине, прерывавшейся лишь треском огня и все тем же монотонным бубнежом Макнейра. Интересно, чем его хоть таким подбили?.. — Несмотря на численный перевес наших врагов, вы проявили себя достойно. И все же не могу не спросить — правильно я понимаю, что мой приказ не выполнен? Никакой более конкретной информации о раскладе сил в Ордене Феникса, его альянсе с венгерской стороной вы не получили? Его лицо оставалось бесстрастным, даже каким-то отрешенным, и, кажется, такое отсутствие любых эмоций вселило в Пожирателей куда бóльшую нервозность, чем открыто высказываемое недовольство. Напоминать, что в стане Иштвана наметился раскол и похитили ее вовсе не преданные Иштвану волшебники, Элисса не стала — самой бы для начала разобраться, что там происходит… Но вот ответить на второй его вопрос она вполне могла и уже совершила некое движение, собираясь заговорить, однако не успела. — У нас не появилось такой возможности, мой Лорд, — ответил Долохов спокойно. Несмотря на травму головы, его речь оставалась связной и ровной. — Хотя до появления венгров и начала схватки у нас было небольшое количество времени, и Беллатриса собиралась допросить Тонксов. — Почему же тебе не удалось добиться результата? — Волдеморт вежливо приподнял брови. Беллатриса смотрела на него со смертельной тоской в глазах, очевидно, понимая, что за этим последует какой-нибудь уничижительный вопрос. — Белла, меня удивляет твой настрой… Разве не ты рвалась в бой впереди всех и так жаждала пообщаться с вашей с Нарциссой сестрой? — Да, мой Повелитель, все так! — Беллатриса едва не плакала. — Но поверьте, здесь нет моей вины… — А потом тебя умудрился победить в поединке сочинитель статеек для «Ежедневного Пророка», — продолжал Волдеморт, и та пристыженно умолкла. В его голосе теперь, вне всякого сомнения, зазвучали презрение и раздражение, и все Пожиратели как будто даже слегка съежились. — Печально, Белла, весьма… Что?.. Сирано одолел Беллатрису?.. Занятно. — Повелитель, мадам Лестрейндж в самом деле сделала все, чтобы получить от Тонксов нужные данные, — внезапно вступил Нотт. Люциус и Долохов быстро взглянули на него — обычно в такие моменты никто из Пожирателей не рисковал привлекать к себе волдемортовское внимание без причины. — Она не виновата в том, что ей не хватило времени до появления венгров… — А кто же виноват, Кантанкерус? — осведомился Волдеморт мягко. Все отлично знали, что обычно за этой мягкостью не таилось ничего хорошего и что сейчас полетят головы. Элисса уже догадалась, к чему все идет, и с вежливым интересом взглянула на Кантанкеруса. Он ведь сознательно записывает ее во враги. И не страшно ему?.. С другой стороны, а чего ему бояться? За все два года знакомства Элисса не сделала ровным счетом ничего такого, за что Пожирателям ее стоило опасаться. Иное дело, что все ее тайны со скоростью и точностью фестралов летели в тартарары, это косвенно подтвердил еще Билл несколько часов назад, так что в скором будущем Пожирателей будет ждать много увлекательных открытий касательно ее персоны. Любопытно… Что же, можно и так. Можно и повраждовать ради разнообразия. О том, сколько всего увлекательного будет ждать ее саму, когда и Волдеморт наконец-то все окончательно поймет, Элисса предпочла прямо сейчас не думать. На секунду их с Ноттом взгляды встретились. Она едва успела спрятать улыбку, а он твердо произнес: — Спросите мисс Каройи. Она весьма решительно выступила против допросов орденцев. На Элиссу тут же оказалось устремлено очень много глаз, но она видела лишь одни — весьма конкретные. — Да, — подтвердила Беллатриса и обличительно ткнула в нее пальцем. На ее щеках не высохли дорожки слез, но глаза горели сухим, гневным блеском. — Она не дала мне наказать сестру и ее грязнокровного мужа. Повелитель, клянусь, если бы все зависело от меня… — Довольно, — прервал ее Волдеморт, и та тут же умолкла. На саму Беллатрису, тем не менее, он даже не смотрел, всем его вниманием владела одна Элисса, так и стоявшая возле камина, и от выражения его лица ее вдруг пробрал озноб. — Элисса, это правда? Тон его был вроде бы спокойным, но настолько угрожающим и смертоносным, что не оставалось никаких сомнений — в одну минуту он очень сильно разозлился, прямо по-настоящему разозлился, и это почувствовали все присутствующие. Пожиратели подались назад, в воздухе пронесся чуть слышный порыв ветра — настолько синхронно и молниеносно это было. — Правда, — ответила она после небольшой паузы. Как Элиссе ни хотелось это отрицать, но она едва удержалась, чтобы не сделать шаг к камину — ей внезапно стало очень холодно. Давно, уже очень давно она не чувствовала его гнев так конкретно направленным точно на нее и ощутила, как ее охватывает неуверенность. Тем не менее, ей хватило присутствия духа, чтобы сохранить собственный голос ровным и ясным. — Понятно, — медленно сказал он. Как ни странно — никто из Пожирателей не лучился счастьем из-за того, что внимание Темного Лорда переключилось на одного конкретного виновного и для остальных гроза вроде как миновала. Наоборот, краем глаза Элисса увидела, как Долохов бросил на Нотта взгляд, который лучше всего расшифровывался как «Ну и кто тебя вообще за язык тянул?» Но больше Элисса ничего рассмотреть не успела, потому Волдеморт ледяным тоном отрывисто бросил: — Следуй за мной! С лица Беллатрисы пропало злорадство, сменившись сильнейшим изумлением. Растерянность отразилась и во взглядах прочих Пожирателей, однако Волдеморт не посмотрел ни на одного из них, а вместо этого круто развернулся и стремительно вышел из гостиной — и все та же ярость расходилась вокруг него почти осязаемыми волнами, так что никому из Пожирателей даже в голову не пришло улыбнуться или с облегчением выдохнуть. Более Элисса ничего не увидела, поскольку ей пришлось поспешить за Волдемортом. В наступившей тишине стук ее каблучков раздавался, казалось, на весь дом. В коридоре и на лестнице он ни на секунду не остановился, не оглянулся. Элисса шла позади, обеспокоенно изучая его спину. Сказать хоть что-то, разорвать эту неуютную, тяжелую тишину не хватало духа даже ей. В отсутствие Пожирателей ей стало легче, появилась какая-то мифическая вероятность, что ей удастся поговорить с ним по-человечески, но именно сейчас эта вероятность казалась совершенно иллюзорной. Почему он так разозлился, с чего так резко и так однозначно вспылил? Да настолько сильно, что послал к чертям театрализованные представления, которые так любил устраивать Пожирателям, и уволок ее подальше — чтобы поговорить с глазу на глаз? Как ни странно, привел он ее прямиком в Элиссину комнату. Там он прошел гостиную насквозь и остановился возле приоткрытой балконной двери. Ночной воздух слегка шевелил полупрозрачную занавеску, в саду слышался отдаленный шум — кажется, снова пошел дождь. Элисса нерешительно включила свет и плотно прикрыла за собой дверь. На большее у нее не хватило смелости. Некоторое время в комнате царила тишина. — Что это было? — наконец ровно — Элисса буквально-таки могла видеть, как он пытается себя контролировать, — спросил он. Привлекательное лицо было отстраненным, будто высеченным из камня. — Зачем ты вмешалась на этот раз? — Не терплю бессмысленных пыток, — отозвалась Элисса невозмутимо, чувствуя, как от испуга в животе все подрагивает и трясется. — Они не были обоснованы ничем. Наблюдать за тем, как мадам Лестрейндж самоутверждается за чужой счет, — мне неинтересно. Мы с ней не настолько близкие друзья. — Ты прекрасно понимаешь, что дело не в этом, — тихо и угрожающе начал он. В полумраке комнаты красное пламя в глазах сверкнуло особенно опасно. Элисса только успела отметить это — а Волдеморт уже сделал шаг ей навстречу. Она застыла. — Ты во второй раз вмешиваешься, когда Белла собирается проучить кого-то из моих врагов или грязнокровок. На твой взгляд, это очень остроумно? Или может бесконечно сходить тебе с рук? — Вы приказали добыть информацию и ради этого поставили меня главной. В вашем приказе ни слова не было про пытки магглорожденных. — Элисса, не играй со мной, — опасно мягко произнес он. От тревоги и непонимания ситуации ее сердце колотилось часто-часто, несмотря на то, что внешне Элисса оставалась невозмутима. — И не прикидывайся глупее, чем ты есть. Мы оба знаем, что произошло на самом деле. Ты не замечала, что твое милосердие работает очень избирательно? Только когда речь заходит о моих врагах, о тех, кто стоит у меня на пути, тех, кто заслуживает кары и гибели, ты внезапно вспоминаешь о гуманизме… — Нет. Когда мне нужна информация, я всегда сначала спрашиваю. И только после этого перехожу… к более радикальным методам убеждения. — И тем не менее тогда, в Косом переулке, ты не очень-то долго уговаривала отцовского шпиона, — со злостью отозвался он. Красный цвет в глазах зажегся и разгорелся неуемным огнем — и Элисса знала, для какого количества людей это оказывалось последним, что они видели в этой жизни. — Сколько раз ты его тогда спросила по-хорошему, прежде чем пустила в ход «Круциатус»? Один? — Возможно, — неохотно отозвалась Элисса. Стало ясно, в чем суть его претензий, однако по-прежнему было непонятно, почему он так сильно рассердился. — Поэтому даже не пытайся списывать все на собственную доброту и мягкосердечность, — предупредил он. Его голос буквально пророчил гибель в случае малейшего промаха. — Ты могла использовать против Петефи легилименцию, ты могла трансгрессировать его ко мне, чтобы этим занялся я… Но ты предпочла решить проблему куда более радикально и однозначно. Тебе ведь хотелось причинить ему боль, отомстить, да? Доказать самой себе, что ты сильнее Акоша, собственного отца и что ты уничтожишь любого, кто попробует снова схватить тебя, верно? Багровый огонь в его глазах полыхал истинно дьявольским пламенем, и Элиссу пробрала нешуточная дрожь — от осознания, насколько хорошо Волдеморт успел ее изучить за все это время. И поскольку она даже не думала спорить, а так и стояла, словно придавленная физически тяжестью его слов, он удовлетворенно кивнул самому себе, и дальше в его голосе зазвучало торжество: — Так чем, по-твоему, ваша сегодняшняя вылазка отличается от учиненного тобою допроса? Наказать виновных, напомнить грязнокровкам их место — именно этим Беллатриса и занималась! Тут до Элиссы наконец-то понемногу начало доходить, и она так сильно удивилась, что даже страх слегка отступил. — Погодите-ка, — произнесла она с возрастающим изумлением, и Волдеморт резко оборвал себя на полуслове и взглянул на нее очень недовольно. — Прошу прощения, но что конкретно вы мне ставите в вину? Чем я вызвала ваш гнев? Тем, что не дала Беллатрисе учинить допрос так, как она хотела… или тем, что я не дала ей пытать магглорожденного? — В данном случае это одно и то же, — злым, колючим голосом отозвался он и улыбнулся так, что Элиссу передернуло. — Не находишь? — Нет. Вы позволили мне поступать на свое усмотрение, и я ваш приказ выполнила, — выложила она свой самый главный козырь, вглядываясь в его лицо и следя за малейшими изменениями в мимике. Тянуть смысла не было — он в ярости, и дальше испытывать его терпение становилось слишком рискованно. — Я выяснила то, что вы велели. И пытки мне для этого не понадобились. Хватило простого «Империуса». В первое мгновение он моргнул — странно, но почему-то именно этого ответа он не ожидал и не успел правильно отреагировать. Но почему он удивился? Дал распоряжение, отправил боевую группу — и что, он так привык к провалам Пожирателей, что с самого начала ожидал, что и это задание ничем триумфальным не завершится? Какая-то мысль вдруг шевельнулась у нее на задворках сознания, связанная с этими соображениями, но сейчас у Элиссы не было времени пытаться ее поймать. — Вот как, — наконец сказал он после продолжительного молчания; понять его настроение в эту секунду Элиссе не удалось. — Что же, это похвально… Однако не отменяет куда более глубинного вопроса. А именно — твое отношение к грязнокровкам и магглам. На несколько мгновений Элисса решилась встретиться с ним глазами — но хватило ее ненадолго, и она почти тут же отвела взгляд, хотя и ругала себя за собственное малодушие. Мерлин, а она в самом деле уже позабыла, каково это — стоять под прицелом его гнева, раздражения, направленных ровно на нее, которые ощущаются на каком-то физическом уровне! Однако отрицать очевидное и придумывать какие-то объяснения было бессмысленно. — Вы и так давно знаете, что я отношусь к ним без предубеждения, неприязни или отвращения. В меня не заложили этого в детстве… — В меня тоже. Однако мне с ранних лет хватило сообразительности самому разглядеть их пагубное влияние на наше общество, на магическую культуру в целом, и понять, что с этим нужно что-то делать, — желчно отрезал он. У Элиссы изумленно расширились глаза, и вторую половину его слов она едва услышала. Прошло уже очень много времени с тех пор, когда он в последний раз упоминал что-то о своей жизни и, в частности, детстве — пусть даже настолько коротко и обобщенно. И поскольку больше он ничего добавлять не собирался, Элисса хмуро сказала: — Я не желаю пытать и убивать тех, к кому у меня нет личных обид. Не хочу, не могу и не стану. Магглов в том числе. Они мне ничего плохого не сделали. Прозвучало это откровенно безрассудно — безрассудно до глупости, это Элисса поняла, еще когда произносила свои слова вслух, но сказанного было не воротить. Но она попросту не знала, какой тут имелся выход из положения. Изворачиваться, сочинять какие-то оправдания и обещания? Такое могло бы сработать, если бы у нее было время на подготовку — а иначе обмануть этого человека не получится. Сердце противно замерло — она увидела, как зловеще сощурились его глаза. Красивые белые пальцы с силой сжались на тисовой палочке. — Снова мы пришли к тому же самому, — медленно начал он. Слова падали тяжело, Элисса втянула голову в плечи. — Ты присоединилась ко мне, ты входишь в число моих последователей, ты в курсе моих планов, принимаешь участие в собраниях и боевых операциях… И при этом не разделяешь моих убеждений и стремлений в том, что касается самого корня всей моей миссии. Я бы сказал, что это порождает проблему. Непонятно было, насколько он сам верил в то, что говорил, либо же просто удачно играл. Элиссе вспомнились давно произнесенные слова Картера о том, что Волдеморт вовсе не являлся фанатиком и в случае необходимости умел абстрагироваться от своей ненависти в адрес магглов в угоду практичности и рациональности. Сама Элисса была склонна с Картером соглашаться — фанатики, как известно, на то и фанатики, что отдадут жизнь за свою идею. Волдеморт в их число не входил никоим образом: он за свою шкуру трясется и, если понадобится, тут же задвинет свои взгляды ради собственного спасения. Но его ненависть к магглам и магглорожденным… Что-то здесь заложено такое, что-то очень личное, что задевает его за живое. Эта мысль была не нова и приходила ей в голову и раньше, но сейчас казалось особенно очевидной. — Позвольте спросить, — Элисса вздохнула. Непонятно было, насколько вообще можно вести с ним в данную секунду логические, рассудительные разговоры. С другой стороны, ни одним заклятием он в нее так до сих пор и не швырнул, может, обойдется еще… — Откуда это пошло? За что вы так сильно ненавидите магглорожденных? Вы же не имеете к ним вообще никакого отношения! А магглы? Что они вам сделали, что вы ненавидите их сразу всех, всем скопом? А это пять миллиардов человек! Их всех вы все равно не победите и с ними всеми ничего не сделаете! — Мне? — у него вырвался смешок — надрывный, почти болезненный и какой-то такой, что Элисса содрогнулась, будто стояла все в том же мокром платье на январском ветру. — Не говори чепухи, Элисса! Что, по-твоему, могли сделать слабые, жалкие существа мне? Мне? Ха! Лорду Волдеморту ничего не могли сделать эти ничтожества. Мое величие, мое могущество, мои знания, мое магическое мастерство делают меня неуязвимым. Запомни это раз и навсегда! Элисса же наблюдала за тем, как его пальцы с силой впились в каминную полку — с такой силой, что по цвету стали такими же, как мраморный камин. — Ты глупа и невежественна, девчонка, раз мне приходится объяснять тебе такие вещи, — подытожил он категорически. Своих рук на искусной мраморной резьбе он не замечал, лицо было искажено в неприятной гримасе, и Элисса заставила себя не опускать глаз — чтобы он сам не понял, насколько же тщательно обманывал сам себя. Если поймет — пиши пропало. — Хорошо, — негромко сказала она, едва он замолк. Спорить с ним тут было себе дороже. — Я вас поняла, Повелитель. — Нет, — внезапно заявил он, и Элисса моргнула. — Не поняла. Я вижу, что ты не согласна со мной. Но ты поступаешь точно так же, как я, не замечала? Ты караешь и убиваешь тех, кто тебе неугоден, без всякой жалости. И пытаешься указать на мораль мне? — Это неправда! — возмутилась она, но как-то беспомощно. — Правда, — возразил он, алчно наблюдая за ее растерянным лицом и бьющими через край эмоциями. — Беллатриса хотела наказать грязнокровку Тонкса. Ты пытала и убила отцовского шпиона только за то, что он тебя отыскал в Лондоне. — Это другое! Он виновен, он помогал моему отцу, вы не можете заявлять, что он безвинно пострадавший… — А Тонкс — член Ордена Феникса. Разве по твоей логике одно это не делает его моим злейшим врагом, не заслуживающим жизни? Элисса осеклась. Парировать это было нечем. На уровне эмоций его слова вызывали массу отторжения, неприятия, понимания неправильности ситуации, у нее в голове все было совершенно четко и понятно, но чем ответить на такую чудовищную логику — она не знала. Волдеморт же с превосходством усмехнулся, после чего уже куда более спокойно спросил: — Что ты выяснила? Кого подвергла «Империусу»? Элисса заговорила только после паузы, не сразу сообразив, о чем он спрашивал. Негодование и растерянность смешивались в удушливый коктейль, она тяжело дышала. — Римуса Люпина. Он сказал, что Орден Феникса сотрудничает с венграми, но на своих условиях. Акош оказывает поддержку Дамблдору в борьбе с вами. Но Дамблдор отказался участвовать в моей поимке. Он застыл как каменный, уголок губ нервно дернулся. Ее ответ более чем не оставил его равнодушным, и что самое странное — очень сильно ему не понравился. — Весьма находчиво с его стороны, — пробормотал он, после чего требовательно взглянул на Элиссу. — Надеюсь, ты ему не поверила? — Технически — у орденцев была возможность попробовать меня схватить, — заметила Элисса осторожно. — Но они даже не попытались этого сделать. — Тем не менее, венгры тебя именно что уволокли прямо из-под носа орденцев — к слову, тех самых людей, которых ты защищала от Беллы, и никто из них даже не почесался по данному поводу, — насмешливо отозвался он. Элисса немного помолчала. Это становилось интересным. — Вы ожидали от Дамблдора какой-то другой реакции? Сейчас в его глазах я вполне себе противник, человек из вражеского лагеря. С чего ему приказывать своим людям меня спасать или просто следить за моей безопасностью? Волдеморт тоже не торопился с ответом. Взгляд у него стал оценивающим, раздумывающим, пока он изучающе смотрел на Элиссу. Тут ее осенило. — Вы ждете, что он меня перевербует, — выговорила она медленно, буквально наблюдая, как застывает его лицо и светлеют от бешенства глаза. В пару шагов Волдеморт преодолел разделявшее их расстояние и остановился прямо перед Элиссой. Ей пришлось выше поднять подбородок, чтобы смотреть ему в лицо — очень бледное, напряженное. — Откуда вы об этом узнали? Снейп сообщил? — «Откуда узнал»? — переспросил он вкрадчиво, и от его голоса легкие Элиссы свело судорогой. — То есть это правда? Ругая себя за неосторожный выбор слов, она нехотя кивнула. Рано или поздно ему наверняка стало бы об этом известно. — Что Дамблдор тебе предложил? — поинтересовался он ненавязчиво. Тем не менее, что-то было такое в его тоне, что Элисса невольно сделала шаг назад. Не помогло — молниеносно, точно он только этого и ждал, он вытянул вперед руку, схватил ее за запястье и рывком притянул обратно к себе. И все тем же тоном, точно ничего особенного не происходило, почти ласково произнес: — Элисса? — Пока — ничего конкретного, — отозвалась она, рассматривая его пальцы на своем запястье. Он сжал руку сильнее, делая ей больно — Элисса поморщилась и нехотя подняла взгляд. Лучше бы она этого не делала — от его выражения лица более впечатлительный человек уже бросился бы прочь. — Общие обещания, что там мне будет лучше и безопаснее, чем с вами… — Весьма трогательно. И что ты ответила? — Ничего. Они не требовали моего ответа, а предложили все обдумать. — Вот как! — он улыбнулся, и Элиссе подумалось — лучше бы он не улыбался. — И что ты надумала? С ее языка рвался саркастический ответ, что у нее пока не нашлось времени на раздумья, но так с ним разговаривать однозначно было нельзя. Пришлось сдержаться. — Я не предавала вас и не собираюсь, если вы об этом, — произнесла она твердо, глядя ему в лицо. Он так внимательно вслушивался в каждое ее слово, что, кажется, даже не дышал. — Повелитель, да вы даже клятву с меня стрясли! Ну и стала бы я вам обо всем этом рассказывать, если бы собиралась переметнуться к Дамблдору? — Ты мастерица выдумывать нестандартные планы и выходы из положения, — холодно заявил он, после чего буквально отшвырнул от себя ее руку и отошел к приоткрытой балконной двери. Элиссе показалось — он был так зол, что ему пришлось глотнуть прохладного воздуха, чтобы немного успокоить свой гнев. — Дамблдор не сможет дать тебе того, что могу дать я. Решишь, что Орден Феникса станет для тебя более безопасным прибежищем — и это будет самое идиотское решение в твоей жизни, слышишь меня? Не говоря уже о том, что это просто будет последнее решение в твоей жизни, которое ты успеешь принять! Он умолк. Тем не менее, Элисса видела, что его по-прежнему обуревали сильные эмоции, и челюсти были сжаты, и Элиссе подумалось, что окажись она на его месте — и у нее бы жутко свело каждую мышцу в теле. Глаза в полумраке продолжали опасно сверкать красным. Элисса же перебрала в памяти весь их разговор целиком, и теперь наконец-то начала понимать, почему он так сильно злился с момента, когда Нотт рассказал о ее участии в вечерних событиях. — Послушайте… — черт, ну вот как ему это все объяснить, если по-человечески он говорить вообще не умеет? — Я поняла, в чем дело. Вы считаете, что я ненадежна, правильно? Что я действительно могу вас предать. Вот в чем проблема! Поэтому вы обвиняете меня в том, что я не пытаю магглорожденных, что я слишком добра к вашим врагам… Я помешала Беллатрисе заняться пытками — значит, ваших принципов я не разделяю, а теперь еще вам стало известно, что Дамблдор попытается перетянуть меня на свою сторону… Все верно? Он ничего не сказал, только продолжал молча смотреть на нее, что Элисса истолковала как согласие. — Я не отступалась от вас и не собираюсь, — упрямо повторила она, глядя на него с какой-то непонятной надеждой. — Да поймите вы, два года назад у меня имелась возможность пойти к Дамблдору, и это было бы куда проще и быстрее, поскольку мне не нужно было возвращать ему тело! Но я этого не сделала, и до сих пор менять решение не собираюсь! — Почему? Потому что Дамблдор очень похож на твоего мужа? — проявил он удивительную осведомленность о ее мотивах и ее врагах. Элисса решительно кивнула. — И этой причины, по-твоему, достаточно? Ну, пожалуй, можно было слегка развить собственные соображения двухлетней давности. — А еще вы куда агрессивнее и беспощаднее Дамблдора. С него сталось бы просто дать Акошу уйти, если тот пожелает отступить. Вы — едва ли такое допустите. Не в вашем характере отпускать на все четыре стороны того, кто является потенциальной угрозой, мешался у вас под ногами и атаковал ваших людей. Я же хочу не только защиты, но и мести. Волдеморт по-прежнему молчал. И все же Элиссе почудилось, что сейчас тишина была уже куда более спокойной, что он услышал ее, но тут… — Как Орден Феникса предложил тебе примкнуть к нему? — внезапно спросил он, прищурившись. — Вряд ли оборотень под «Империусом» попробовал вступить с тобой в переговоры! — Нет, это не Люпин… — выдавила Элисса, тут же насторожившись. Оборот, который принимал разговор, ей решительно не нравился. — А кто? Она запнулась и лихорадочно начала придумывать безопасный ответ, категорически не желая втягивать в это Билла. — Это Уизли, так? — бесстрастно осведомился он. Элисса моргнула. Дьявол. Должно быть, о том, кто присутствовал в доме Тонксов, он уже успел получить полный отчет от Пожирателей. — Значит, из всего Ордена Феникса именно Уизли предложил тебе предать меня и примкнуть к Дамблдору, — подытожил он странным тоном. — И сейчас ты мнешься и не хочешь называть мне его имя. Понимаю. Элисса попятилась назад и из наиболее дальнего от него, а потому — безопасного, угла начала: — Повелитель, послушайте… — Круцио! Из тисовой палочки вырвался красный луч. Элисса вскрикнула и шарахнулась назад — очень неудачно, зацепившись ногами за край ковра. Оступившись, потеряв равновесие, она по стене съехала на пол, оставшись в полусидячем положении. И только в этот момент ее накрыло пониманием, что боли не было. Мир вокруг подернулся тонкой рябью защитного заклинания. Браслет на руке тихонько вибрировал. Она помнила, что защитной силой артефакта Вастага снесло с ног, как сухой лист во время урагана. Такая же волна магии понеслась и к Волдеморту — но, готовый к этому, он небрежно, одним отточенным движением отбил ее. Магический поток ударил в противоположную стену, деревянная панель разлетелась в щепки. Когда Элисса как следует это все рассмотрела и осознала, Волдеморт опустил палочку. Она неподвижным взглядом уставилась на него, глаза у нее были безумные, круглые, испуганные. — Я всегда был к тебе добр и милостив. Тебе я позволяю куда больше, чем любому другому человеку. Тебе сходит с рук то, чего я не потерпел бы от кого бы то ни было. Но не забывай… что у всего есть… свои границы, — последние слова он буквально процедил сквозь зубы. Элисса молча смотрела на него с пола, в ушах громко звенело. Он наблюдал за ней безо всякого сочувствия — хуже того, он явно силился взять себя в руки и совладать с гневом. И, вероятно, пока не решил до конца, не стоит ли все же сделать пытки из теоретических настоящими. — Я даже не говорю о предательстве, нет. Еще одна твоя ошибка, пусть крошечная — и в следующий раз браслета на твоей руке уже не будет. Ты поняла меня? Элисса заторможенно кивнула. Не сказав более ни слова и даже не взглянув в ее сторону, он прошествовал к дверям и скрылся в коридоре. Элисса обессиленно рухнула на пол, на разлетевшиеся по полу деревянные обломки, больше не в силах удерживаться в вертикальном положении. Ее колотило от сильного озноба, сердце стучало как ненормальное, руки тряслись. Рот наполнился кислой слюной. Но, как вскоре выяснилось, это был еще не конец. Не прошло и пяти минут, как через приоткрытую дверь до нее донеслись отдаленные звуки — и, выйдя в коридор на неверных ногах, Элисса поняла, что это было. Протяжные, мучительные крики непереносимой боли. Она вернулась в комнату и закрыла за собой дверь. Лишь бы не слышать тех, кого Волдеморт карал уже по-настоящему — а не просто напугав заклинанием, отправленным прицельно в защитный артефакт. И Элиссу не покидало пугающее, какое-то сюрреалистичное ощущение, что Пожирателей он карал именно потому, что так и не смог причинить настоящий вред ей. ========== Глава 72 ========== В Глазго Элисса смогла попасть только на следующий день, что настроения ей тоже не улучшило, хотя умом она понимала, что необходимо выспаться и немного выдохнуть. После опустошающего разговора с Волдемортом, после всех вчерашних приключений, включая бой и похищение, она чувствовала себя ужасно вымотанной, уставшей и измученной. Те несколько часов под утро, на которые ей удалось отключиться в доме Малфоев, долгожданного отдыха и покоя тоже не принесли, и Элисса встала еще более разбитая и уставшая, чем была до сна. И только во второй половине дня ей удалось сбежать в Глазго так, чтобы не привлечь внимания Пожирателей. В убежище было тихо, и Элиссе даже полегчало. У Малфоев, где был полон дом других людей, она все время чувствовала себя на виду, будто с нее не спускают глаз и ей приходится следить за каждым словом и движением. А в доме в Глазго… ничего такого. Тишина. Не слышно шагов, громких голосов, произносимых заклинаний. Хотя в воздухе тянет знакомым душистым дымом… Значит, Алекс здесь. На кухне обнаружился и Бенджи, но его Элисса была готова увидеть — до полнолуния осталось буквально несколько часов. Друг выглядел бледным, осунувшимся, однако у него по-прежнему не прослеживалось той звериной свирепости и потери связи с реальным миром, которые так отличали Сивого. Бенджи сидел за столом и рассеянным взглядом буравил пустой дымящийся бокал — в котором еще недавно было зелье, позволяющее оборотням сохранять человеческий разум во время обращения. Зная, что для Бенджи тема собственного проклятия оставалась непростой (как, впрочем, для многих оборотней), Элисса не стала его окликать, хотя тот обострившимся слухом точно услышал ее появление. Она же пошла дальше, на звук, который становился все громче — будто в глубине дома кто-то пытался колоть дрова. В гостиной на первом этаже она обнаружила источник шума: сдвинув всю мебель к стенам, Алекс под присмотром Картера тренировал на паре побитых, облупившихся манекенов какое-то новое заклинание — что примечательно, невербально. В пепельнице дотлевал окурок сигареты, сам друг казался очень сосредоточенным и напряженным. Картер лаконично и спокойно поправлял его не вполне точные движения, манекены жалобно трещали и, кажется, были близки к тому, чтобы разлететься на куски. Именно он заметил Элиссу первым и даже переменился в лице — очевидно, о похищении все присутствующие уже были хорошо осведомлены, и Картер сделал некое движение, будто намеревался стремительно приблизиться к ней. Однако Элисса молча улыбнулась и покачала головой, показывая, что сейчас не время и на нее можно не отвлекаться. Картер все понял правильно и отступил, хотя на его лице было написано, что все свое родительское беспокойство он ей еще предъявит. Наконец на втором этаже ей улыбнулась удача — стоило Элиссе подняться наверх, как одна из дверей в обшарпанном коридоре с выщербленным полом и отслаивающимися от стен обоями сама открылась ей навстречу, и наружу выглянул Трой. — Меня ищешь? Элисса кивнула, и Трой сделал шаг назад, приглашая ее войти. Комнатка оказалась небольшой, но выглядела куда более презентабельно, чем коридоры в доме — Трой явно устраивал здесь небольшой ремонт и организовал собственную лабораторию пополам с кабинетом. В воздухе над письменным столом висели пергаментные свиток и перо, которому Трой до появления Элиссы что-то надиктовывал. Но сейчас он только взмахнул волшебной палочкой — и перо само прыгнуло обратно в чернильницу, а наполовину исписанный пергамент свернулся в свиток. — В общем… Меня вчера немножко похитили. Ты уже точно в курсе. Те, кто на меня напал, — не люди Иштвана, а наемники, которые должны были передать меня сегодня заказчику. Я так понимаю, что речь шла о Кристин. Она сделала паузу и посмотрела на Троя выразительно — вроде как именно он гарантировал Элиссе, что Кристин больше никак их не побеспокоит, — но Трой не шелохнулся. Элиссин взгляд стал злобным, поскольку она догадывалась, каких усилий будет стоить вытянуть из него хоть какие-то объяснения, а времени меж тем не было. И потому, почти слышно скрипнув зубами, она продолжила: — Два момента. Я хочу удостовериться, что речь идет именно о Кристин. Мне известно, где меня должны были передать заказчику, и известно, что это должно случиться сегодня. И второй — среди людей Иштвана завелась крыса, которая действует в собственных интересах. В частности, подкупает банду наемников, чтобы они меня схватили и передали отнюдь не Иштвану. Я хочу узнать, с кем мы имеем дело и что там за такой раскол в стане Акошей начался. Волдеморт не в курсе происходящего, а значит, он вмешаться никак не сможет. Несколько секунд Трой раздумывал. — Где? — наконец коротко спросил он. — Они упомянули болота Фен. Не знаю, где конкретно, так что… — Я знаю это место. Там не так много сухого ровного пространства, где могли бы встретиться две не особо дружелюбно настроенные по отношению друг к другу группировки, так что, думаю, смогу вывести тебя на нужную точку. Элисса с облегчением кивнула. — Ты пойдешь со мной? Вместо ответа Трой выразительно посмотрел куда-то Элиссе за спину, и она обернулась — и обнаружила в дверях всю толпу, включая прервавших тренировку Картера с Алексом и вернувшегося из своих раздумий в реальный мир Бенджи. Тут же откуда-то обнаружился Маттео, чьего появления Элисса не ожидала. «Сердце» удовлетворенно просигнализировало, что с ним все в порядке и он восстановился после пыток Роша. Маттео подмигнул Элиссе и демонстративно снял Заглушающие чары, из-за которых Элисса совсем не услышала их приближения. — Ты собираешься в очередную опасную авантюру? — поинтересовался он с горящими глазами. — Почему без нас? — А у вас разве нет кучи шпионских дел в наших противоборствующих лагерях? — мрачно спросила Элисса. Жажду опасных приключений у Маттео, похоже, даже пытки не могли перебить. — Девочка, не уходи от ответа! — возмутился Картер. — Дел навалом, но никто не собирается отправлять тебя в разведку в одиночестве! Трой молча посмотрел на него. Картер стушевался. — Ну, не в одиночестве, само собой… Но вы меня поняли! Девочка, а ты если после вчерашнего что-то пытаешься недоговорить, то лучше завязывай! Ты нам больше не доверяешь или что? — Ты что? — оскорбилась Элисса. — С ума сошел? — Тогда в чем дело? Она нервно дернула плечами. — Я не… Я не уверена, что контролирую ситуацию так же, как раньше. Теперь, когда в Британии собрались все наши давние знакомцы, да еще Дамблдор делает свои ходы, Волдеморт делает свои… Я уже не сомневаюсь, что влезла в противостояние, которое мне не по силам. Я не думаю, что мне удастся дальше просчитывать шаги прочих игроков, наоборот — они все чаще предпринимают действия, которых я не могла предугадать. Меня это пугает до чертиков, но мне деваться некуда, я должна буду участвовать в этом до конца. Но не хочу подставлять вас. Из-за моей недальновидности, опрометчивости, недостаточной осведомленности вы можете пострадать. Я этого не хочу. Некоторое время в комнате было тихо. — Пардон, — подал голос Алекс. — Элисса, я, конечно, знаю, что мне в магазинах отказываются продавать пиво и сигареты без документов… Но напомню тебе, что я на десять лет старше, чем выгляжу. И вполне способен самостоятельно решать, как мне жить и что делать. Картер даже ничего говорить не стал, посчитав ниже своего достоинства хоть как-то комментировать подобные Элиссины заявления, а Маттео попросил: — Можно мне уже хоть в какой-нибудь опасной тайной вылазке поучаствовать? Пожирательские рейды мне надоели, сражения — вообще не мой профиль, вчера еще боевыми заклятиями мне по полной программе досталось, а заданий наподобие Отдела Тайн твой Лорд мне больше не поручает! — А мне без разницы, — прохрипел Бенджи. Выглядел он неважно. — Мне хоть драки, хоть ваши шпионские игры… Все сойдет… Только хотелось бы через пару дней все-таки… — Сегодня тебя с нами точно никто не потащит, — поспешно заявила Элисса. В груди потеплело — от того, что она не была одна, и, что бы ни происходило, у нее была эта пятерка, которой она могла доверять и на которую могла рассчитывать. — Отдыхай, пережидай полнолуние. Ну что же… Тогда, если все остальные уверены, то — к делу. Я не знаю точного времени встречи, но считаю, что мы должны отправиться вот прямо сейчас. Если нам повезет, то мы не опоздаем, но поскольку в этом замешана Кристин — наверняка встреча будет ближе к сумеркам. Найдем удачное место для наблюдения и оттуда проследим за встречей. Само собой, таким образом, чтобы ни одно заклинание «Гоменум Ревелио» нас не засекло. На месте — никаких действий не предпринимаем, только если нас не раскроют, и лишь наблюдаем за происходящим. Смотрим, запоминаем. Все покивали. Элисса помедлила. — Картер, есть еще кое-что… Ты должен это знать. Вместе с Иштваном в Британию прибыл Эдвард Рош. Это он возглавлял вчерашний визит к Тонксам. И он как раз прекрасно чувствует себя на стороне Акоша. Картер застыл, его лицо обратилось в неподвижную маску. Элисса, исполненная бесполезного сочувствия, смотрела на него. — Что же… — наконец выдавил Картер. — Не могу сказать, чтобы я был как-то особенно шокирован… Спасибо, что сообщила, девочка. Буду иметь в виду. — Картер, послушай… Но он уже вышел. Просто молча развернулся и направился к лестнице — с окостеневшей спиной, бесстрастный и решительный. Элисса не решилась его окликнуть. *** После трансгрессии они очутились в заболоченной сельской местности — на редкость унылой и негостеприимной. Из земли торчали чахлые кусты и деревца, под ногами чавкало и хлюпало, обувь проваливалась в раскисшую грязь. Такого ливня, как вчера, к счастью, не было, однако с затянутого тучами неба продолжали падать мелкие неприятные капли. Преимущество именно этой локации как места встречи для всяких сомнительных сделок Элисса поняла сразу. Местность была очень холмистая, заросшая высокой травой — осокой, аиром, багульником, или что там еще обычно растет на заболоченной территории? Вдобавок воздух наполнен звуками — топкая почва живет своей непрекращающейся жизнью. Издалека людей можно вовсе не заметить и не услышать, но и засаду устроить сложно: вокруг ни скал, ни каких-то иных неровностей рельефа, которые могли бы выступить укрытием. Трой сделал знак рукой, и все послушно застыли на своих местах. Элисса понимала, почему — чтобы они как можно меньше натоптали в окрестностях и следы их пребывания здесь было сложнее обнаружить. — Ооох, это издевательство лично надо мной! — простонал Маттео, стукнул себя по шее и стряхнул сразу двух комаров. Трой остановился возле травянистых зарослей по пояс и оценивающе посмотрел на Элиссу с остальными. — Ты серьезно? А без лежания в грязи мы никак не обойдемся? Трой, разумеется, промолчал, зато вмешался Алекс, который приятным голосом предложил: — Второй вариант — мы можем превратить тебя в симпатичный и неподозрительный валун. А после расколдуем и расскажем, как тут все прошло. — Мне явно пора поднимать свою таксу{?}[Точно установленная расценка товаров или размер оплаты за тот или иной труд, услуги; современный синоним – прайс.], — печально сказал Маттео. — Никакого уважения к профессионалам! — Не забудь сообщить об этом Люциусу Малфою, — фыркнул Картер. — Только чтобы он не решил ненароком, будто ты слишком дорого ему обходишься… Трой, так куда нам?.. — Тебе с Маттео — сюда, ближе всего к месту трансгрессии, — распорядился Трой, указывая на травяные заросли. — Пускай Маттео скроет вас своими маскировочными чарами, и отсюда вам все будет прекрасно видно и слышно. Алекс — ты идешь вон в те кусты. Чуть подальше, но зато и обнаружить тебя будет куда сложнее. Тот деловито кивнул и без малейших споров направился к кустам — развернулся спиной и, выверяя каждый шаг, пошел по влажной почве. Палочкой Алекс убирал собственные следы в грязи. Маттео и Картер тем временем заклинаниями аккуратно раздвигали траву — чтобы не помять ее и не выдать присутствие человека. — Мы с тобой будем дальше всех, — невыразительно проговорил Трой и указал на пять кривых тонких стволов деревьев в нескольких десятках метров от укрытия Маттео и Картера. — Видно и слышно тебе будет чуть хуже, чем всем остальным… Но зато ты будешь на приличном отдалении от противника. Меньше шансов, что тебя обнаружат и все-таки схватят. У Элиссы не возникло никакого желания подвергать сомнению его авторитет, и она только кивнула. Точно так же, как и Алекс, убирая магией собственные следы, они с Троем углубились в топь и заметно отдалились от прочей компании. Обувь на всю подошву целиком проваливалась в грязь, полы мантии моментально оказались вымазаны, сверху продолжал капать противный холодный дождь. К тому моменту, когда они достигли указанных Троем деревьев, Элисса прокляла все на свете и мечтала только об одном — о горячей ванне. Зато, когда она осмотрелась по сторонам, то оказалась приятно удивлена — создавалось впечатление, что кроме них с Троем в этой пустоши в радиусе многих миль вообще никого не было. Ребята спрятались так, что глаз Элиссы не выцеплял ничего постороннего из окружающей среды. Вместе с Троем они закутались в мантии и улеглись прямо на землю, после чего Трой несколькими заклятиями скрыл их от чужих глаз. Несмотря на то, что мантия была утеплена специальными чарами и защищала от влаги, Элисса с грустью представила себе перспективу пролежать в этой сырости и грязи ближайшие часы, да еще с комарами. Перспектива окрыляла не очень. Время тянулось медленно и уныло. Пытаться разговорить Троя было бессмысленно — он сообщал ровно столько, сколько хотел и когда хотел, — и Элисса настроилась на долгое, нудное, томительное ожидание. Тусклый день подошел к завершению, наступал такой же беспросветный серый вечер, когда наконец-то раздались хлопки трансгрессии. Элисса, начавшая было впадать в полудрему-полуоцепенение, встрепенулась, буквально чувствуя, как рядом подобрался Трой. За все это время они так и не перебросились ни единой фразой, но в этом и не было необходимости: в ту секунду Элисса прекрасно понимала его без слов. Перекатившись на живот, она приподняла голову и вгляделась вдаль. Трой пихнул ее в бок. Элисса быстро взглянула на него — он без слов протянул ей омнинокль. С благодарностью улыбнувшись, она приникла к окулярам; Трой, разумеется, ни в каких дополнительных средствах, чтобы улучшить видимость, не нуждался. Кристин она узнала сразу же, несмотря на расстояние — эту красивую фигуру в облегающей мантии, каштановые волосы и вуаль можно было опознать и в полной темноте. С ней явились еще спутники — надо полагать, вампиры. Элисса насчитала пятерых. Напротив них возник один-единственный силуэт в черной мантии с надвинутым на лицо капюшоном. Элисса испытала мимолетное удовлетворение — вся банда Шепелявого уничтожена, и на встречу с Кристин мог явиться лишь один выживший — собственно заказчик, который уцелел после устроенной Волдемортом бойни лишь потому, что его не было в убежище… — Удивительная храбрость, — заметила Кристин по-французски, когда человек в черной мантии приблизился. Элиссе пришлось поднапрячь слух, чтобы за звуками топи все расслышать. Вампирша держалась очень непринужденно, и вечерняя вылазка на природу, то бишь в английское болото, ее нисколько не смущала — Кристин выглядела ничуть не менее уверенно, элегантно и красиво, чем в великосветской гостиной или пабе мадам Розмерты. — Раньше вы не появлялись без телохранителей… Что произошло? Где девушка? Ответ черной мантии она не смогла разобрать, как ни пыталась. Кажется, тот человек намеренно понижал голос. До Элиссы донеслось только разрозненное «осложнения» и «сбежала». — Ах вот как! — Кристин говорила куда более звонко, и ее слышно было хорошо. Чувствовалось, что вампирша удивлена самым неприятным образом. — Да, это в самом деле досадно… Впрочем, стоило предвидеть, что ситуация может обернуться чем-то подобным. Элисса знала, к кому бежать за помощью. Черная мантия развела руками. Кристин некоторое время размышляла и, кажется, уже хотела что-то сказать, но тут произошло то, к чему Элисса оказалась готова менее всего — раздался еще один хлопок трансгрессии, и посреди болота возникло новое действующее лицо. Причем это лицо Элисса узнала с первого взгляда даже в сгущавшихся сумерках, чуть не выронила омнинокль и изо всех сил стиснула руку Троя — от охватившего ее нервозного волнения вперемешку со страхом. Сердце, кажется, прекратило биться, а легкие забыли, как перерабатывать кислород. Трой, без труда догадавшись, что стало причиной ее смятения, не шелохнулся. Откуда он тут, как?! Он же вчера сказал, что не увидел в мыслях того волшебника ничего ценного! Тогда почему?.. При одном только взгляде на материализовавшегося посреди болотистой низменности лорда Волдеморта фигура в черной мантии без лишних слов и вступлений просто трансгрессировала. Кристин подобного не ожидала и презрительно усмехнулась на такое бегство. Окружавшие ее вампиры выхватили волшебные палочки, кто-то оскалил клыки, но сама Кристин осталась спокойна. Она не пошевелилась, не спряталась за их спинами, продолжала стоять впереди и лишь оценивающе наблюдала за тем, как лорд Волдеморт приближался к ее процессии, — как королева во главе своей свиты. — Мне известно, кто вы, — ровно произнесла она на очень правильном английском; французский акцент добавлял ее речи дополнительный шарм. Если бы не серьезность ситуации, Элисса скорчила бы рожицу. — Полгода назад вы убили моих подчиненных в Кардиффе. Я так понимаю, это вы убили прошлой ночью банду этого венгерского наемника, Вастага? Волдеморт кивнул. Он окинул взглядом вампиров и наконец оценивающе посмотрел на Кристин, составляя впечатление; это было совершенно иррационально и бессмысленно, но Элисса вдруг поймала себя на том, что ей нисколько не нравится такое пристальное изучение мадемуазель д’Альбер. Кристин вздохнула. — Полагаю, вы уже успели узнать о том, что такое «Сердце Исиды», и о том, какие преимущества оно дает… И вам тоже нужны они оба? И артефакт, и Хранительница? До этой секунды Элисса еще задавалась вопросом, почему он медлит. Почему не атакует, ведь Волдеморт никогда не отличался склонностью к долгим беседам с врагом, которого намеревался просто уничтожить. Но сейчас она наконец-то сообразила, почему — ему нужна была информация. Мерлин, только бы никто из ребят не шевельнулся, не выдал свое присутствие… — Зачем вам «Сердце Исиды»? Как его могут использовать вампиры? — его голос звучал ровно и спокойно, даже скучающе. — Наш клан станет гораздо могущественнее. Если силу артефакта впитает наш князь, подчиненные ему вампиры смогут сохранить и усилить наши преимущества, утратив недостатки, вроде страха перед солнцем. Да и наше бессмертие… станет куда более абсолютным. Учитывая, какую борьбу ведут друг с другом европейские вампирские кланы, такое преимущество очень дорогого стоит, — легко отозвалась Кристин. Тем не менее, взгляд ее оставался настороженным — она неотрывно наблюдала за Волдемортом, готовая отреагировать на малейшую опасность, как красивое дикое животное. Элисса сжала челюсти. Не то чтобы Кристин соврала… Нет, вовсе нет. Но до чего же мастерски она утаила половину правды — просто загляденье! Впрочем, Волдеморт достаточно умен, чтобы заподозрить все остальное… — Даже так? Кристин улыбнулась одними губами. — Вы, волшебники, вообще мало внимания уделяете тому, что происходит вне вашего сообщества… — А Хранительница вам зачем? — все еще отстраненно спросил Волдеморт. По его лицу было невозможно распознать его истинные эмоции, и Кристин оставалась спокойна и даже расслабленна, не чувствуя непосредственной угрозы. Зато Элисса вся подобралась — слишком хорошо она знала эту подчеркнутую волдемортовскую внешнюю невозмутимость. Если бы у нее при себе имелся вредноскоп, он бы уже в панике крутился и верещал на все болото, на радость всем присутствующим. Кристин немного помедлила, но потом заговорила, неотрывно наблюдая за лицом собеседника и его реакцией — и Элисса больше не сомневалась, что откровенна она не случайно. Она точно так же пытается получить какую-то информацию. — Мы предполагаем, что артефакт невозможно просто взять и забрать силой. Его магия подчиняется только Хранительнице, только она способна ею распоряжаться. И именно через Хранительницу мой князь сможет эту магию получить. И тогда он будет повелевать этой магией без посредника, самостоятельно. Волдеморт же только спросил: — «Предполагаете»? Кристин на мгновение запнулась. — В наших книгах… недостает некоторой информации. В описанном ритуале речь идет только о «Сердце», однако нет ни слова о Хранителе, и мы пока не очень представляем, как его использовать. Почти все наши умозаключения о ритуале — это только догадки, что досадно… Впрочем, вы, похоже, тоже мне не поможете. Придется все узнавать самой, провести кое-какие эксперименты… — Проведение сложных магических экспериментов требует большого мастерства, знаний и ресурсов, — заметил Волдеморт таким тоном, будто вел довольно занятную светскую беседу на приеме у Малфоев. — О, месье, не сомневайтесь, я располагаю всем этим, — Кристин обворожительно улыбнулась. От ее красоты захватывало дух, но в то же время вокруг вампирши словно клубилось холодное мглистое облако — никакого искреннего тепла в ее улыбке не было. — Уверяю вас, мне хватит таланта провести все исследования «Сердца» и Хранительницы, которые меня интересуют, в том числе и выяснить, как осуществить этот ритуал. Признаюсь, я займусь этим не без удовольствия. Нынешняя Хранительница чрезмерно надоедлива и назойлива, не так ли? Вам ведь, кажется, об этом известно не понаслышке? — О да, — хищно улыбнулся Волдеморт. Вдох. Сердце провалилось куда-то в живот. И без того замерзшие пальцы окончательно утратили чувствительность и превратились в кривые мертвые веточки. «И потом — что ты, не найдешь способа сделать так, чтобы на боевой операции тебе подчинялись пятеро волшебников?» Голос звучит как будто наяву. Легкие забыли, как нужно выдыхать. Кажется, Кристин сказала что-то еще, но Элисса ее не слышала — она видела, как открывался рот вампирши, однако из-за застучавшей в ушах крови не смогла разобрать ни слова. Впервые в жизни Элисса начала понимать буквальность выражения «в жилах леденеет кровь». Все слова Кристин остались будто бы за гранью, не имели такого веса, а в груди медленно холодело от пугающего осознания — он знает. Мерлин, он все знает! Знает, кто она, знает обо всем — и о ее беготне от вампиров тоже! Почувствовав на запястье холодное прикосновение, Элисса дернулась, но это оказался лишь Трой. Его лицо застыло, и по одному взгляду на него Элисса поняла — сейчас что-то будет. — Но вы вряд ли пришли сюда просто поговорить. Я вам рассказала о себе, по вам же вижу, что и вы не знаете того, что мне нужно… Жаль. И я так полагаю, вы здесь для того, чтобы перебить нас всех, — Кристин вздохнула и без особой надежды предложила: — Может, не надо? Мы их обращать не успеваем, сплошной расходный материал… Кто-то из окружавших ее вампиров шевельнулся — очевидно, не готовый к такому откровению со стороны начальницы. Зато сдали нервы у еще двоих — вампиры справа от Кристин и позади нее дернулись и без предупреждения выпустили в сторону Волдеморта заклинания. Тот отреагировал молниеносно: первая зеленая вспышка убила одного из вампиров наповал. Второй уклонился, использовав нечеловеческую скорость, и тем временем в схватку включились все остальные. Кристин мгновенно отступила с линии огня и трансгрессировала — и Элисса внутренне лишь восхитилась тому, как она сориентировалась, с легкостью спровоцировала собственных телохранителей на драку и за счет этих выигранных секунд скрылась. С прочими вампирами Волдеморт управился быстро и красиво. Ему не помешала ни вампирская скорость, ни даже какая-никакая сноровка противника — и, честное слово, Элисса в ту секунду от души порадовалась, что находилась в стороне от боя. Не хотела бы она очутиться под прицелом его волшебной палочки, когда он сосредоточен и пришел с одной целью — убивать… Только перед убийством последнего вампира Волдеморт, казалось, на мгновение запнулся — но Элисса не успела рассмотреть, что именно произошло. После этого пространство снова озарил изумрудный свет, и пятый труп рухнул в болотную грязь. Упавшая за этим тишина показалась Элиссе совсем мертвой, хотя это, конечно, был самообман — звуки природы заглушить ничего не могло. Темный маг некоторое время неподвижно стоял, то ли прислушиваясь к чему-то, то ли просто размышляя о вечном. Элисса вовсе прекратила дышать в эти секунды, словно с расстояния в сотню метров он мог уловить ее присутствие. Он стоял спиной, с накинутым капюшоном, и на несколько секунд запрокинул голову и посмотрел вверх — в мрачное темнеющее небо, с которого по-прежнему капал дождь. После чего отстраненно сказал: — Я так и предполагал, что ты останешься. Захочешь узнать, кто же победил. Элиссино сердце окончательно ушло в пятки, но тут из сумрака проступил уже знакомый силуэт в черной мантии. Кажется, с волшебной палочкой, но в темноте уже было не разобрать. Он встал на отдалении от Волдеморта, и по фигуре каким-то образом становилось заметно, что человек изрядно напуган. Волдеморт же смотрел на него презрительно и высокомерно. Кристин вызвала у него куда больше положительных эмоций — хотя бы как противник, которого стоит принимать в расчет. В этом же человеке, заказчике Элиссиного похищения, Волдеморт явно не видел ничего выдающегося, хотя и не пытался откровенно его запугать. — До тебя сложно добраться. Но я рад, что мои расчеты оказались верны. Человек слегка клонил голову набок. — Я полагаю, мне найдется что тебе предложить. Лорд Волдеморт всегда щедр к тем, кто ему полезен. Капюшон черной мантии через какое-то время шевельнулся — человек кивнул. Волдеморт улыбнулся холодной улыбкой, исполненной злого торжества, и что-то Элиссе подсказывало, что к ней эта улыбка имела самое прямое отношение. Очередной хлопок трансгрессии. Они оба исчезли. Только сейчас Элисса осознала, что ее трясет, причем трясет не по-детски — ее по-настоящему колотило от перенапряжения, и Трою пришлось самолично поднимать ее на ноги и следить, чтобы Элисса осталась в вертикальном положении. Вдалеке воздух подернулся рябью, и вновь стали видимыми Маттео, Картер и Алекс. — Над-до п-поговорить, — громко стуча зубами, выдавила Элисса. Трой безучастно кивнул. Надо так надо. *** Когда они всей компанией — по уши измазанной в грязи — трансгрессировали обратно в Глазго, время близилось только лишь к одиннадцати часам вечера. В прихожей их встретил печальный черный волк, который потрусил следом за всей компанией. До утра было очень далеко, и Элисса, направляясь быстрым шагом в сторону кухни, мельком удивилась, как мало времени прошло с момента, когда они пересекли порог. В голове звенело, мысли расползались, и Элисса надавила пальцами на виски — будто в надежде, что от этого ей станет легче сосредоточиться. Руки подрагивали, в коленях ощущалась слабость. Картер, Алекс и Маттео разбрелись по своим любимым местам на кухне. Они ничего не говорили, но по ним было понятно, что увиденная расправа — а точнее, ее стремительность, бескомпромиссность и безжалостность — их впечатлила, даже Картера, который много чего повидал на своем веку. Алекс был белее простыни. Маттео тут же закурил — стараясь, тем не менее, сохранять привычную непринужденность и изящество движений. — Уууу? — вопросительно произнес Бенджи, не вполне понимая, чем их всех так пришибло. — Он знает, — выдавила Элисса в сторону черного окна, после чего обернулась. Трой стоял в дверях кухни, молча смотрел на нее. — Знает про «Сердце». Он знал, что наемники охотились именно на меня, и сегодня явился на встречу именно с вампирами де Колиньи. Ему уже год известно, что вампирам нужно «Сердце». Значит, он… давно знает, что «Сердце» у меня. Но я… в последние недели не было ни одного намека, что он о чем-то догадывается! На тонких губах Троя возникла слабая усмешка. — Последние недели? Бери выше. Почти полгода. — Что?! — Я склонен думать, что лорду Волдеморту известна твоя тайна не меньше четырех месяцев. А учитывая, что до этого ты была в Хогвартсе — то срок может быть куда больше. — С чего ты взял? — слегка дрожащим голосом спросила Элисса. Трой молча кивнул на серебряный браслет с красной подвеской на ее запястье. — Но, послушай, я помню, что там Следящие чары, но могли быть иные причины, почему Волдеморт… — При твоем происхождении и огромной магической силе, попавшей в твое распоряжение, у тебя на редкость никудышное образование, — перебил ее Трой. — И ты сама, с учетом всех подстерегающих тебя опасностей, уделяешь преступно мало внимания новым знаниям, которые тебе необходимы. В частности, ты ни черта не разбираешься в египетской мифологии и всем, с ней связанном. Ты, конечно, время от времени упоминаешь, насколько сильно ненавидишь эту магию и свое наследие, испортившие твою жизнь, что если бы не «Сердце Исиды», ты могла бы жить нормальной жизнью, и что будь твоя воля — ты не имела бы с ним ничего общего. Однако в твоем случае такие неосторожность и безалаберность — это настоящая глупость, причем глупость опасная. Не ожидавший от всегда бесстрастного и малословного Троя подобной отповеди, Бенджи поджал уши, сел на пол и обиженно заскулил — кажется, таким образом он демонстрировал поддержку Элиссе. Сама же Элисса только оторопело моргала. — Подвеска на твоем браслете — вот этот узел с тремя петлями — называется тиет, — сухо продолжил Трой. — Это символ из древнеегипетской культуры, его обычно вырезают из красного камня. Считается одним из атрибутов богини Исиды. Колени внезапно ослабли окончательно, и Элиссе пришлось вцепиться обеими руками в подоконник, чтобы не упасть, и она неверяще уставилась на такую знакомую красную подвеску. Вспомнился взгляд Волдеморта, с которым он ожидал ее реакции на подарок. И точно такой же взгляд она отметила на следующий день у Троя — они оба ждали ее реакции, а она так ничего и не сообразила! Какая же она дура, как можно было этого не увидеть, ничего не заподозрить… Бенджи что-то рыкнул — и Элиссе почудилось, что интонация была вопросительной. Трой, как ни странно, без труда его понял. — Зачем? Полагаю, он предлагал Элиссе разговор начистоту. Больше того — разговор не с пытками и допросами, а, можно сказать, Волдеморт рассчитывал договориться по-хорошему. — Но я намеков не поняла, — медленно выговорила Элисса. — И он решил до поры до времени оставить все как есть. Опять же, это удобно — я, такая наивная идиотка, ни о чем не подозреваю, никуда не сбегаю, никаких проблем не приношу, с улыбкой выполняю все его распоряжения и радуюсь, какая же я умная и хитрая. Мерлин, как же он, наверное, и злился из-за обмана, и в то же время потешался надо мной, над моей самоуверенностью! Трой ничего не сказал, зато ее тут же посетила новая мысль. — Нет, подожди! Здесь все равно какая-то ошибка, что-то не так! Но если он давно все знает обо мне как о Хранительнице, как он мог отправить меня в эту дурацкую вылазку к Тонксам? Он же предполагал, что там может случиться сражение, даже если без венгров — но стычка между Пожирателями и орденцами могла произойти запросто! Зачем он тогда послал меня туда? Зачем так глупо рисковать артефактом, за которым сейчас охотятся абсолютно все кому не лень? Как он решился на такое? — Это ты мне скажи, — Трой улыбнулся как-то так, что Элиссу пробрал мороз по коже. — Как он мог так глупо рисковать? Ответ она поняла сразу, и ей захотелось спрятать лицо в ладонях — так нелепо Элисса не чувствовала себя уже давно. Зато последовательность событий наконец-то начала выстраиваться в логическую цепочку — стройную и ясную, и Элисса даже замычала бессильно сквозь зубы — на собственную недальновидность. Одновременно ей становилось не по себе от осознания, насколько события последних дней шли по заранее намеченному сценарию, и все увиденное на болоте стало обретать смысл — и она почувствовала, как у нее шевелятся волосы на голове. — Он не рисковал. Он сознательно отправил меня туда. И не ради Ордена Феникса, поскольку Дамблдор и так в курсе, кто я. И еще этот человек на болоте, с которым он искал встречи и который устроил мое похищение… Волдеморт хотел встретиться с ним вживую, он сам так сказал. Получается… Получается, он знал, что у Тонксов будут люди Иштвана. Он знал, что меня попытаются схватить. Должно быть, о том, что у венгров не все гладко, он уже откуда-то знал, и решил как-то этим воспользоваться. Возможно… Возможно, он мстит Иштвану за вмешательство зимой. Ну, когда был убит Толстоватый, а венгры запустили фальшивую Темную Метку… И сейчас этот человек ему нужен для получения информации, что там происходит у венгров, как распределяются силы… Она сама понимала, что говорит не очень связно, но на внятную логическую речь у нее не оставалось сил. В ушах звенело от того, насколько же сильно он ее переиграл и насколько лучше держал в своих руках ситуацию. — Ну и еще он помахал тобой в воздухе как боевым трофеем, — внезапно вступил Маттео, который тоже начал понимать. Элисса вся скривилась от такого сравнения, но пришлось молча слушать. — Он убил банду венгерских наемников вчера, а сегодня прикончил бойцов Кристин. И продемонстрировал абсолютно всем, с кем ты и вообще что с тобой. Он свой ход сделал. Теперь будем ждать ответа от де Колиньи и венгров. А они все, полагаю, были малость выбиты из колеи таким заявлением Волдеморта… Полагаю, что он рассчитывал вывести их всех из себя. А когда противник зол, он начинает совершать ошибки. — Он просчитал все, — тоскливо пробормотала Элисса, в очередной раз чувствуя себя дурой. Ощущение было откровенно жутковатое — от осознания, что все события последних дней не стали стечением обстоятельств или досадной случайностью. Что все эти смерти, столкновение с венграми, орденцами, вампирами, посыпание пожирательских голов пеплом из-за очередного проваленного задания, ее собственное похищение, поступки, реакции, ход мыслей — все это было спланировано и предугадано одним-единственным человеком, который переставлял фигурки на своей шахматной доске, заставляя людей поступать так, как ему было выгодно. Это пугало до чертиков. Ох, не хотелось Элиссе быть врагом этого человека, еще как не хотелось… — Почему ты мне ничего не сказал? — угрюмо спросила она, не сводя с Троя злого взгляда. — Сколько месяцев я блуждала вслепую?! Четыре? Больше? Ты все это время знал обо всем, слышал, как я делаю неверные выводы, но ни слова не сказал об этом проклятом браслете! О том, что Волдеморт давно все знает!.. — Ты не совершила за эти месяцы ошибок, от которых тебя было необходимо удержать. Ничего непоправимого. Но мне показалось любопытным, каким терпеливым и осторожным проявил себя Волдеморт во всем, что касалось тебя. Я решил не вмешиваться в ваши отношения и позволить им течь своим чередом. Моя помощь здесь явно не требуется, вы и без меня разберетесь. Бенджи озадаченно рыкнул. Картер громко стукнул дверцей шкафчика, в котором что-то искал — вполне вероятно, что огневиски. У Алекса отвисла челюсть. Элисса почувствовала, как краснеют ее щеки, и высоким напряженным голосом выговорила: — Я бы не смешивала здесь личное и мой… обман. Ты не знаешь этого человека. Он… очень болезненно реагирует на любые попытки недооценить его и выставить дураком, а заодно не любит, когда ему бросают вызов. Он в любом случае открутит мне голову, когда все это вскроется… — До сих пор не открутил, — заметил Трой. — Это временное явление. Если бы ты сказал мне сразу, просветил бы насчет браслета сразу, я могла бы… подготовиться, придумать что-то, как-то обезопасить нас всех! А сейчас это все так далеко зашло, что… Она безнадежно махнула рукой. В голове по-прежнему стоял полный сумбур, и пока Элисса не имела ни малейшего представления, как будет из всего этого выбираться. Как попытается объясниться, какие аргументы приведет, как попробует удержать их отношения в тех рамках, в которых они сейчас. Поскольку как только она официально станет Хранительницей для всех — для Волдеморта, для Пожирателей, — не сделает ли это ее таким же неодушевленным предметом торга и наградой, каковой она является для венгров и вампиров? Кристин явно воспринимает ее всего лишь как вещь, и в ее речах это отчетливо слышалось. Хуже того — как образец для опытов… Или же она и для Волдеморта уже давно имеет статус неодушевленного артефакта, уж коли ему много месяцев известно о том, кто она, а все эти ее мысли и переживания — самообман и фикция? Трой ошибается. Он видит тут какую-то романтическую историю, которая должна во что-то вылиться, но это не он провел бок о бок с Волдемортом столько месяцев. Элисса знает его лучше. Вопрос с ее двухлетней ложью не закроется легко и просто, и ей предстоит поплатиться за все эти месяцы — еще хорошо, если Волдеморт удовлетворится магией «Сердца» в качестве компенсации, а ведь все может быть куда хуже! Что-то мягко толкнулось в ее ногу. Опустив взгляд, Элисса увидела, что это Бенджи подошел к ней и деликатно коснулся шерстяным боком ее коленей — очевидно, пытаясь ее подбодрить. У нее машинально прыгнула рука, чтобы почесать его за ушами, но Элисса спохватилась и торопливо одернула ее, напоминая себе, что это все-таки не собака, а человек в обличье волка. Бенджи, как ей показалось, посмотрел укоризненно. — Я должна поговорить с ним начистоту, — наконец выдавила она. Представлять реакцию Волдеморта на подобную беседу ей не хотелось, да и воображение откровенно пасовало. — Прямо сегодня. Чем скорее, тем лучше. Все и так зашло слишком далеко, и дальше… дальше будет только хуже. Нет смысла сильнее это усугублять. — Нам понадобится страховка, — вдруг сказал Алекс. За все время они с Картером не проронили ни слова, только молча и очень серьезно слушали. Кажется, ситуация в самом деле выходила из-под контроля, и они это понимали — раз никто не пытался ни шутить, ни отговаривать ее от откровенно самоубийственной затеи. — На случай… на случай, если тебе придется бежать. Залечь на дно, скрыться от… От него. Я поговорю с Дамблдором об убежище для тебя. Он не откажется. — Я не думаю, что это необходимо… — начала было Элисса, но Алекс покачал головой. — Это лишь на крайний случай. Сейчас даже ты не можешь предсказать, чем для тебя все обернется. — Ты сможешь это сделать? Убедить Дамблдора? — спросил Картер. — Я могу пойти с тобой. Привести… дополнительные аргументы. Могу показать свои воспоминания, чтобы он получил представление, с кем мы сражаемся. — Минутку! — возмутилась Элисса. — В какой момент все так дружно решили попроситься под крылышко Дамблдору? Рано хоронить и меня, и мой план! Может, мне еще удастся все уладить! Правда, судя по лицам остальных — они в ее способности не особенно-то верили. Она встретилась глазами с Маттео. Тот выглядел непривычно серьезным, обеспокоенным. Но и он промолчал. Элисса ожидала каких-нибудь шуток и намеков на ее недо-отношения с Волдемортом, и сейчас был тот редкий случай, когда она даже хотела такого своеобразного подтверждения, что все в порядке, она со всем справится, однако Маттео молчал. Кажется, последние недели, проведенные в штабе Пожирателей, и все, чему ему довелось стать свидетелем, включая того же самого Волдеморта с его безжалостностью и бескомпромиссностью, все-таки не прошли для жизнелюбивого Маттео бесследно. Трой же негромко спросил: — Ты можешь предугадать, как будет проходить этот разговор? В каком ключе стоит его провести, чтобы… обезопасить себя от возможных осложнений? Элисса покачала головой. Интересно, что конкретно понимал под «возможными осложнениями» всегда такой непрошибаемый Трой — распад альянса с Волдемортом? Ее потенциальные пытки? Убийство? — Тут сложно что-то предсказать заранее. Все слишком сильно зависит от его настроения и планов. Трой немного помолчал. Элисса была готова поклясться, что на сущее мгновение на его лице проступило беспокойство. — Браслет, который я дал тебе два года назад, все еще у тебя? — невыразительно спросил он. ========== Глава 73 ========== Часы пробили полночь, когда Элисса переместилась в малфоевское поместье. С тисовой аллеи она видела, что во многих окнах горит свет — а значит, надежды на то, что все уже улеглись спать и в доме царят тишина и благодать, не было. Больше того — если в такой неурочный час обитатели особняка не думают ложиться, значит, скорее всего, Волдеморт сейчас тоже у Малфоев. В душе что-то кольнуло. Вроде бы специально явилась ради этой встречи — и все равно Элисса испытала предательский страх. Словно надеялась, что его здесь не окажется и разговор начистоту удастся отложить, перенести… Она сердито фыркнула. Перед смертью, как известно, не надышишься. Откладывать и тянуть смысла нет, все и так зашло настолько далеко, что выпутаться из этого бескровно не получится. Не стоит усугублять собственное положение. …и все-таки интересно, почему он так долго скрывал от нее свою осведомленность. Зачем, ради чего? Только чтобы в эти месяцы она, сама того не подозревая, плясала под его дудку, как дрессированный заяц? Тоже убедительная версия. И верится в нее куда охотнее, чем во внезапное человеколюбие и деликатность Волдеморта. Тем не менее, будто в попытке отсрочить неизбежное, она еще поднялась в свою комнату, где переоделась в летнее платье в горошек — после сидения в засаде свои брюки и плащ Элисса, конечно, почистила, но запах болотной воды, кажется, въелся в ее вещи теперь намертво. И только после этого медленным шагом она направилась вниз, в гостиную. Это не было полноценным собранием — скорее, продолжением вчерашнего обсуждения вылазки к Тонксам, только сегодня это было без наказаний и выяснений, кто прав и кто виноват, а именно что подведением итогов. В комнате, помимо Волдеморта, собрались Долохов, все трое Лестрейнджей, Люциус с Ноттом, Барти, Трэверс, Мальсибер. Голоса звучали приглушенно, блеюще-затравленно — воспоминания о вчерашнем вечере явно останутся в памяти Пожирателей надолго. Сам Волдеморт выглядел куда спокойнее и задумчивее, чем накануне, и какой-то повышенной агрессии в адрес собравшихся не демонстрировал. Когда Элисса появилась в дверях, в гостиной ненадолго стало тихо. Тем не менее, сам Волдеморт только коротко взглянул в ее сторону, после чего повернулся обратно к Нотту и слегка приподнял брови, словно удивляясь, почему тот замолчал. Кантанкерус послушно продолжил говорить, и через секунду Пожиратели утратили интерес к Элиссиному появлению. Сама она устроилась на стуле неподалеку от дверей, чтобы не привлекать к себе внимания. Ни одно слово из речи Нотта тем временем ее слуха не достигало, что было даже непривычно. Она так привыкла контролировать ситуацию вокруг себя, когда находилась в штабе Пожирателей, следить не только за тем, что окружающие говорили, но также за их мимикой, за тем, как они двигались, как выглядели… А сейчас сконцентрироваться никак не удавалось. Вместо этого она попыталась сосредоточиться на Волдеморте, на его присутствии в комнате — и почти тут же ощутила что-то неправильное, какой-то дискомфорт. Мысленно призвала «Сердце Исиды» — и поморщилась от короткой вспышки боли в правом запястье. Вспомнилось и то, как он не сразу убил последнего вампира, а будто запнулся на мгновение — так чужое проклятие успело его задеть? Он ранен? Колебалась Элисса недолго. Она и так столько всего натворила под его носом, а сейчас и вовсе решила закончить эти игры… Хуже не будет, поскольку хуже уже попросту некуда. Поэтому она незаметно сосредоточилась и направила магию исцеления в его руку. Никто ничего и не заподозрит… — Полагаю, на этом мы сегодня можем закончить, — его ровный голос встряхнул ее и привел в себя, и Элисса слегка вздрогнула, возвращаясь в реальность. На лицах Пожирателей отчетливо проступило недоумение, и с задержкой Элисса сообразила, что Волдеморт оборвал буквально на полуслове очередного докладчика. Кажется, Долохова. — Все свободны. Люциусу дважды повторять не пришлось, он сразу направился к дверям. За ним с некоторой задержкой — Нотт, Трэверс и Рабастан Лестрейндж, следом потянулись и остальные. Долохов позволил себе бросить на Волдеморта внимательный, оценивающий взгляд, но не произнес ни слова. — Господин, я… — с надеждой заговорил было Барти, однако Волдеморт покачал головой. — Оставь нас. Барти бросил на Элиссу завистливый взгляд, а сама она, поднявшись было со стула, так и застыла, когда сообразила, что на нее разрешение уйти не распространялось. Тем не менее, Крауч тут же без возражений вышел; он был последним, а потому закрыл за собой дверь. Элисса осталась с Волдемортом наедине. В камине догорали поленья. На стенах были зажжены всего несколько светильников — все это создавало впечатление какого-то уютного полумрака, который сейчас, тем не менее, казался Элиссе больше пугающим и мрачным. Несколько секунд он молчал. Просто стоял, оперевшись обеими руками о спинку стула, и не произносил ни слова. — Скажи мне одно — по-твоему, я совсем идиот, который дальше своего носа ничего не замечает? — наконец спросил он вроде бы тихо, но таким ледяным тоном, что Элисса дрогнула. Сейчас он уже нисколько не производил впечатления раненого, как и не казался уставшим, вымотанным за день, даже несмотря на все приключения на болоте — и она тут же ощутила всю угрозу и опасность, которые от него исходили. Очень кстати вспомнилось, как без малейших колебаний он убил сегодня свиту Кристин, а вчера — банду венгерских наемников. Она побледнела. В голове не осталось никаких слов и объяснений, и это было парадоксальнее всего — ведь она сама пришла ради этого разговора, вроде как морально готовилась к нему… И что сейчас Волдеморт сам так жестко и бескомпромиссно начнет эту тему, Элисса оказалась по-детски не готова. — Не думай, что я ничего не замечал. Я давно обратил внимание, что в твоем присутствии со мной происходит именно… это. Весной, после дементоров год назад, или летом, после великанов, это было особенно заметно. Я не сразу понял, что творится, искал объяснение… Пока меня не осенило, что все дело было в тебе. В твоем артефакте. Твои фокусы? — он всем корпусом обернулся к ней, и Элисса приросла к одному месту. Такого выражения на его лице в свой адрес она не могла припомнить — лицо будто высечено из камня, глаза — колкие, острые куски льда. Словно все остатки человеческого, которые еще теплились в нем, развеялись, растаяли, как дым на ветру. Элисса много раз видела, как с таким выражением он смотрел на тех, кто вставал у него на пути, на Пожирателей, вызвавших его гнев, но с какой-то странной убежденностью верила, что в свой адрес она подобного никогда не получит. — И я научился это различать. Каждый раз, когда ты оказывалась рядом, я чувствовал твое воздействие. Даже в легилиментивных снах, которые создавал, даже когда нас разделяла древняя защитная магия Хогвартса. Что же, — его губы изогнулись в алчной, удовлетворенной улыбке, напугавшей ее сильнее всего прочего, — «Сердце Исиды» в самом деле обладает огромной магической силой… Мое ожидание стоило того… Несмотря на весь испуг, нервозность, тревогу, которые Элисса испытывала, глядя на него со спасительной дистанции в несколько метров, каким-то неведомым образом ее кольнуло отчетливое раздражение и разочарование. Да она не влила в него ни унции целебной магии за последние два года, не говоря уже о том, что воздействовать таким образом на человека во сне, когда физически их разделяли многие мили, было попросту невозможно! И все, в чем он ей сейчас с такой неосторожностью признавался, не имело к «Сердцу» вообще никакого отношения! Нет, разумеется, живительная магия влияла на него, с этим не поспоришь, но ее невозможно уловить, ощутить без прямого воздействия! Но, конечно же, этот инвалид во всем, что касалось живых человеческих чувств и взаимоотношений, даже допустить не мог такой мысли, что это не действие какого-то артефакта, а его собственная реакция на нее, Элиссу! Но сообщать ему об этом уж точно не стоило. Взгляд Элиссы, обращенный к Волдеморту, сделался настороженным, оценивающим. Никаких провокационных вопросов и замечаний, только не сейчас. Действовать с повышенной осторожностью, будто пытаешься идти босиком по полу, усеянному битым стеклом. — Давно? — лишь выдавила из себя она пересохшими губами. — Давно вы знаете? Почему-то спросить это казалось очень важным. Он слегка склонил голову набок, сделав вид, будто задумался. Его жест был буквально пропитан издевкой — так, что Элисса не смогла смотреть на это и отвела взгляд. — Да, собственно, с суда над твоим подельником прошлым летом. Не догадаться было сложно, слишком все стало очевидно. Занятно было наблюдать за тобой — как ты юлишь, запутываешь следы, мнишь себя самой хитрой и предусмотрительной… Она все так же стояла неподвижно. Услышанный ответ будто выбил весь воздух из легких. Год?! Он знает обо всем целый год?! Идиотка, какая же она все-таки дура, ну чем она думала, когда затевала все это… — Почему молчали? — все тем же чужим, каким-то каркающим голосом спросила Элисса. — Ну как же, — его тон точно так же сочился злым сарказмом и той же сдерживаемой злостью, и от этого на каждое его слово у Элиссы внутри что-то екало. — Я уже осведомлен, как ты любишь и умеешь ото всех бегать, и могу представить себе сотню куда более интересных и важных дел, чем заниматься твоими поисками и попытками тебя удержать. Поэтому куда проще было сделать так, чтобы ты сама держалась поблизости и удрать никуда не пыталась. Удивительно, как твой муж до этого не додумался! Скольких проблем ему удалось бы избежать! Манипулировать тобой едва ли сложнее, чем любым другим человеком. Элисса резко вскинула голову, а он, довольный произведенным эффектом, повелительным жестом протянул ладонь в ее сторону. Она медлила секунды две, наверное. Может, три. Потом подняла руки, непослушными, какими-то деревянными пальцами откинула волосы назад и расстегнула цепочку на шее. Волдеморт наблюдал за каждым ее движением все с той же алчностью, которая пробивалась сквозь его наносное спокойствие. Наконец Элисса нехотя сделала несколько шагов вперед и с буквально микроскопической задержкой вложила кулон в его руку. Прозрачный камень замерцал слабым белым светом, что отвлекло на себя внимание Волдеморта; Элисса поскорее отступила подальше, к стене. Он повертел украшение в пальцах, приподнял и встал так, чтобы пламя камина лучше освещало серебряную оправу и поблескивающий кабошон внутри. — И отдать его кому-то ты можешь только по доброй воле? — Подвеску вы можете забрать, не спросив разрешения. А пользоваться этой магией могу только я. — Но при этом без самого кулона ты бессильна? Она неохотно пожала плечами. — Как ты передаешь ее преемнику? — в сторону Элиссы он по-прежнему не смотрел, пристально изучал кулон, но Элисса слышала, как изменился его тон — насколько более напряженно, даже звеняще он звучал. — Для этого нужен специальный ритуал? Какой? — Там… несколько все сложнее. В двух словах не объяснишь, — нейтрально отозвалась Элисса. — Ну ничего, времени у нас будет более чем достаточно, — зловеще прошипел он, и это словно разломало то искусственное оцепенение, которое до последней секунды висело в воздухе. Элисса всем телом встрепенулась, как застигнутый врасплох олень — чтобы наконец-то встретиться с ним взглядом лицом к лицу. Волдеморт поднял голову; на кулон он больше не смотрел, теперь его вниманием владела одна только Элисса. Алые глаза словно подсвечивались изнутри — и насколько же жутко смотрелся этот ярко-красный цвет. Он был мертвенно бледен — верный признак сдерживаемой ярости. — Я под впечатлением, — очень тихо произнес он. — Не припомню, когда кто-либо вообще пытался так нагло меня обманывать. И кому даже какое-то время это удавалось. Конечно, я чуть ли не с самого начала знал, что ты таишься и что-то от меня скрываешь… И что это ты вернула мне тело. Не твой соратник, а именно ты, не так ли? — Ритуал проводила не я. Он не шевельнулся, лишь угрожающе прищурился, а его глаза на сущее мгновение стали какие-то оловянные, словно вовсе не живые. Пальцы правой руки дрогнули, будто пытались нащупать волшебную палочку. Казалось, он в то мгновение удерживал себя от чего-то непоправимого. И, разглядев это в те доли секунды и ругая себя за собственную трусость, Элисса четко договорила: — Я восстановила ваше тело. В течение нескольких месяцев каждый день моталась в Годрикову впадину, чтобы продолжать работу. И я же нашла книгу, по которой мой соратник составил ритуал, которым и смог вас вернуть. Магии на ваше восстановление ушло какое-то совершенно запредельное количество. Он снова взглянул на кулон — как показалось Элиссе, с благоговением. От иронии происходящего ей хотелось нервно рассмеяться, однако Элисса подавила этот порыв и заставила себя стоять неподвижно. Ее лицо оставалось очень сосредоточенным, но спокойным. Не сейчас. Да, она сама решилась прийти на разговор начистоту — но не стоит так уж выкладывать на стол сразу все карты. Почти тут же черты Волдеморта снова стали жесткими, будто высеченными из камня. Однако спросил он внезапно совсем не то, чего ожидала Элисса. — Так зачем тебя на самом деле выдали замуж за Акоша? Дело ведь было вовсе не в фамилии, не так ли? — Нет, естественно, — ответила она после секундной заминки, воззрившись на него с растерянностью. Тем не менее, в его лице она не видела ни тени каких-то сильных чувств — только все тот же контролируемый гнев. — Родство с моей семьей — это так, приятное дополнение. Когда у меня… Когда я получила магию «Сердца», отец долго искал, как бы распорядиться этим, а точнее — как бы повыгоднее меня продать. У Иштвана были проблемы со здоровьем, целители помогали постольку-поскольку, и нужно было что-то… более существенное. Я подошла. — Почему твой отец до сих пор участвует в твоих поисках? Или он рассчитывает добраться до тебя первым и перепродать снова, подороже? Его деланно-легкомысленный тон Элиссу покоробил, но она понимала, что он провоцировал ее нарочно, пытался ужалить побольнее. Пришлось, скрипнув зубами, остаться вежливой и отвечать по делу. — Потому что те деньги, которые получил за меня отец, не были… единоразовой выплатой. Проще говоря, Иштван взял мою семью на содержание, и какое-то время у них даже неплохо шли дела. А когда я сбежала, финансовые вливания прекратились. Вот мой отец и старается изо всех сил. Удастся меня вернуть — денежки на азартные игры снова появятся, и жить он будет долго и счастливо. — Ужасно, — издевательски посочувствовал он. В пылающих багровых глазах бесновалось пламя — и Элисса вся подобралась в ожидании взрыва. В том, что он последует, сомнений уже не оставалось. — Когда твое имущество подобным образом себя ведет и не поддается контролю… Крайне неприятно. Против воли она почувствовала, что начинает закипать. — Вот потому что они все — что Иштван, что мой отец, что Себастьян де Колиньи, что Кристин д’Альбер — считали меня имуществом, они все и очутились в этой ситуации, — процедила Элисса мстительно. — Я переиграла их всех, за все эти годы они так и не смогли подобраться ко мне вплотную, и им оставалось только скрипеть зубами от злости и искать себе новых исполнителей, поскольку я убила стольких из них, что и не сосчитать! А уж сейчас… — А сейчас что? — обманчиво мягко спросил он и улыбнулся как-то так, что у Элиссы встали дыбом волоски на загривке и пробежал мороз по спине. — Сейчас ты решила для своих целей использовать меня? Ей хватило сообразительности промолчать. Элисса тяжело дышала, в голове была какая-то каша, но здравый смысл пока не отказал ей окончательно. А Волдеморт смерил ее еще одним взглядом — красные глаза даже будто вспыхнули ярче — и бесстрастно спросил: — И ты полагаешь, что мое отношение к тому, что принадлежит мне, как-то отличается от отношения Акоша к его собственности? — Не понимаю, при чем здесь я, — отрезала Элисса жестким тоном. Гнев — да как он вообще смеет так говорить?! — словно придал ей сил и смелости, напомнил, что она все еще способна вести диалог. — Я признаю, что виновата перед вами, очень сильно виновата. Я могу представить, как сильно вы злитесь на мой обман, я знаю, что вы не потерпели бы подобного ни от одного человека. И я понимаю, как сильно вы хотите меня запытать и убить… — Нет. Даже близко не представляешь, — тем же подчеркнуто ровным, почти безразличным тоном произнес он. Элисса видела, с какой силой его пальцы впились в спинку стула — и, честное слово, ей почудилось, что старинное дерево сейчас не выдержит и разлетится в щепки. Она вдруг поняла, что ей страшно вообразить, что скрывалось под этой застывшей на его лице маской. — Впрочем, это несущественно. Я не собираюсь тебя пытать. Мне не нужно, чтобы ценнейший артефакт, очутившийся в конечном итоге в моих руках, сломался, лишился рассудка и стал совсем неуправляемым. Как так — все годами охотятся за этой вещью, а я возьму и уничтожу такое сокровище? Ну нет, не для того я целый год изображал наивного дурачка… И если уж что-то досталось мне — я этого не упущу. Тут уже здравый смысл начал понемногу сдавать позиции. Перед глазами словно снова ненадолго встали однотонные белые стены, а в ушах зазвучал скрежет проворачиваемого в замке ключа. — Я не ваша вещь! — огрызнулась Элисса, в бессильной тревоге сжимая волшебную палочку и чувствуя, как в животе все противно сворачивается в какой-то склизкий узел. Он ведь специально это говорит?! Чтобы ее уязвить, сделать больно, правда ведь? Он же не думает так на самом деле? — Ты принадлежишь мне, — высоким холодным тоном отчеканил он. Пальцы, которыми он с силой сжимал спинку стула, побелели. — С той самой секунды, когда мы с тобой впервые встретились. И ты сама выбрала это, я тебя не принуждал. Ты сама пришла ко мне, просила о защите, предлагала сделку. Но рассчитывала меня обмануть, прикрыться моим именем и лгала с первой секунды. Нагло, открыто, позабыв, кто перед тобой… За это тебе придется расплачиваться. Долго… Очень долго… — Я никому не принадлежу. И никогда не буду, кто бы что ни пытался с этим сделать, — процедила Элисса. Голос осторожности звучал все тише и глуше по сравнению с другим голосом — яростным, жаждущим уничтожить обидчика и любой ценой не допустить возврата к ее полному пыток и принуждения прошлому. — Ни одному ублюдку, который возомнит, что он может распоряжаться моей жизнью, ни тем более вам! И эти слова словно произвели эффект той самой последней капли, которая уничтожила все внешнее спокойствие, сдержанность, самоконтроль, которые он все это время пытался сохранить. По какой причине пытался — другой вопрос, поскольку мог бы не церемониться, а сотворить с ней примерно то же самое, что делал с прочими людьми, когда они вызывали его гнев и неудовольствие. Но сейчас эта последняя тонкая плотина, стоявшая между Элиссой и его мстительной, вспыльчивой, темной сущностью, разлетелась вдребезги. Украшенные резьбой напольные часы издали жалобный стон, утробно заревело пламя в камине. Какой-то неведомой силой Элиссу отбросило к стене — даром что она и так стояла почти в углу комнаты, и потому не ушиблась, — а он меж тем даже палочку не поднял! Спиной и затылком она приложилась о дубовую панель — несильно, но неприятно, а в следующую секунду обнаружила, что он в два стремительных шага пересек гостиную и навис над ней. Длинные пальцы с силой впились в ее плечи, причиняя боль. Совсем близко Элисса увидела его искаженное яростью лицо — стиснутые челюсти, гуляющие желваки. Складка у губ, придававшая его лицу циничное выражение, проступила еще отчетливее, практически уродуя его черты, превращая их во что-то звериное. Смотреть ему в глаза Элисса попросту побоялась, догадываясь, что увидит там нечто, что будет преследовать ее до конца жизни — даже если эта жизнь окажется очень недолгой. — Ошибаешься, — прошипел он; у Элиссы от напряжения звенело в ушах, и она даже не поморщилась, когда его руки сдавили ее плечи до синяков. — Ты пришла ко мне, ты интриговала за моей спиной и планировала использовать меня, так неужели ты думала, что после этого тебе ничего не будет? Что ты когда-нибудь сполна сможешь расплатиться по счетам, или что я позволю тебе уйти, скрыться от моего правосудия? Да никогда! — Держать меня при себе всю оставшуюся жизнь может быть накладно, не верите — спросите Иштвана! — гневно выдохнула Элисса, делая некие попытки вырваться из его хватки, но он держал крепко. — Ты в самом деле ставишь в один ряд меня и своего мужа-полукровку? Неужели полагаешь его верхом ума, силы, могущества и власти, способным сравниться со мной — лордом Волдемортом? Самое пугающее было то, что ответ на этот вопрос ей был известен — причем без какой-либо бессмысленной бравады, сарказма или отрицания очевидного. — Смотри на меня! — вдруг прорычал он, встряхнув ее. Элисса снова стукнулась затылком о стену и болезненно поморщилась. Тем не менее, ослушаться не посмела и нехотя взглянула ему в глаза — бешеные, злые, переливающиеся таким фонтаном невероятных по силе эмоций, что ей стало не по себе. — И запомни на всю жизнь — я могу сделать с тобой все, что пожелаю, и ты никак не сможешь мне помешать. Любого права на свое мнение ты лишилась, как только решила бросить мне вызов и использовать в своих планах. И мне даже не нужно ничего для этого делать, все уже сделано! Ты сама пришла ко мне сегодня, тебе столько всего известно о моих делах, что права на свободу у тебя не осталось давным-давно, ты уже моя и всегда будешь моей! Так что в некотором роде ты своего добилась — ни вампиры, ни Акош тебя больше не побеспокоят. Но отныне любое твое движение, каждый шаг, каждый вздох принадлежат мне и зависят только от меня. Я твой господин и могу сотворить с тобой что угодно. Запытать тебя, перетряхнуть весь твой разум с помощью легилименции, так что дальше у тебя останется билет в один конец — в больницу святого Мунго, запереть тебя до конца твоих дней, сломать твою волшебную палочку, овладеть тобой… Запомни это! И, возможно, я дам тебе шанс на искупление… Его самая последняя угроза несколько сбила ее с толку. Слышать все прочее было крайне болезненно и вновь кидало Элиссу в пучину всех ее застарелых страхов и травм, но это было в какой-то степени знакомо. Вот последний пассаж несколько обескураживал — никто из прочих охотников за «Сердцем» никогда не изъявлял притязаний на ее тело, даже Иштван ни разу не пытался воспользоваться своим положением супруга. Впрочем, никакого успокоения это новшество не принесло. Ее мучили, ее подчиняли, пытались сломить, она опасно близко приближалась к грани, за которой утратит рассудок — и внезапная угроза заполучить ее еще и физически подействовала ничуть не менее разрушительно, чем все остальные. — Подите к дьяволу, — отчеканила Элисса. В ту секунду ее вдруг поразило, насколько же мертвая тишина царила в комнате — нарушаемая лишь тяжелым дыханием их обоих да монотонным тиканьем часов. — Вы можете сотворить это все со мной, можете лишить возможности пользоваться магией, и я ничего не смогу вам противопоставить. Но я никогда не стану помогать вам с «Сердцем» по доброй воле. Вам так и придется жить с постоянной оглядкой на то, что еще я могла придумать и сотворить. Ни вы, ни ваши люди никогда не сможете повернуться ко мне без опаски спиной, поскольку всегда будете ждать смертельного удара — даже если я буду сидеть в малфоевском подвале в камере! — Я убью твоих дружков одного за другим на твоих глазах, превратив до этого с помощью «Круциатуса» в не способных соображать слюнявых идиотов, — вкрадчиво пообещал он. В его правой руке наконец-то возникла тисовая палочка, кончик которой уперся Элиссе под подбородок, вынуждая ее держать голову слегка запрокинутой. Когда на его угрозу Элисса дернулась, он надавил на палочку сильнее — и Элисса болезненно охнула, когда давление пришлось на какую-то особенно чувствительную точку. — Ты услышишь крики каждого из них, услышишь, как они тщетно умоляют о пощаде, увидишь, как жизнь покидает их тела. И это будет длиться долго… очень долго… Быстрого избавления никому из них не стоит ожидать. Пожалуй, начну с Эндлунда. Давно он уже мозолит мне глаза, этот грязнокровка… — Я заставлю тебя пожалеть, — тусклым, сухим, шуршащим, как бумага, голосом выговорила Элисса. Она видела его полыхающие яростью глаза, но ее собственный страх внезапно отступил, оставив холодное, взвешенное бешенство, которое Элисса больше не хотела сдерживать. — Тебе никогда не удастся одержать надо мной верх. Если ты запрешь меня — то никогда не получишь ни капли магии «Сердца Исиды» без принуждения. Тебе всякий раз придется вытягивать ее из меня пытками, и ты никогда не будешь знать, что получишь от меня — магию «Сердца» или пшик. Станешь морить меня голодом, издеваться — я через это уже проходила. Если ты захочешь меня изнасиловать — да, едва ли я смогу тебе что-то противопоставить. Но и здесь ты всегда будешь знать, что тебе пришлось получать желаемое только силой. Я никогда не дам тебе ничего по доброй воле, и, выражаясь твоим языком, твоей я не буду никогда — ни как «Сердце Исиды», ни в обычной жизни, ни в постели. Чьей угодно, кого угодно — но только не твоей. И ты сам это знаешь, и ничего — ничего! — поделать с этим не сможешь! Кажется, именно заключительной части ей произносить не стоило вовсе. По его лицу, по сузившимся до размера булавочной головки зрачкам, по дернувшейся щеке, по злой глумливой ухмылке она поняла, что он принял какое-то решение — словно она ляпнула что-то такое, что окончательно переполнило чашу его терпения. Терять было больше нечего, и она бесстрашно договорила, глядя прямо в его горящие безумным алым цветом глаза: — Тронешь моих людей — и можешь больше не беспокоиться о своей войне и борьбе за власть. В одиночку ты не очень-то повоюешь, даже со всеми твоими знаниями, умениями и талантами! А по-иному не получится, потому что я перебью всех твоих слуг одного за другим, не делая различий, кто из них мужчины, женщины, кого ты знаешь со школьной скамьи, а кто только пару лет назад сдал выпускные экзамены, кто из них убивает по твоему приказу, а кто только добывает сведения в Министерстве, кто из них холост, а кто отец семейства с тремя детьми. Ты же знаешь, мне плевать на такие вещи, когда речь заходит о том, что касается лично меня. Ее полную самых разных эмоций речь он выслушал со всем вниманием, и Элиссу даже кольнуло абсурдное предположение, что последний штрих про Пожирателей вызвал у него куда меньше негатива, чем она рассчитывала — именно по сравнению со всем ее выступлением до того. — Ты в самом деле привязана к своим так называемым защитникам… Как же это предсказуемо и глупо, — выдохнул он ей в лицо, после чего стремительно отступил назад. Ее обдало прохладным воздухом комнаты, и Элисса только сейчас осознала, что все это время чувствовала из-за их близости тепло его тела. Тисовая палочка наконец-то прекратила давить Элиссе в шею, но облегчение было преждевременным. В следующую секунду он небрежно взмахнул палочкой — и у не готовой к подобному Элиссы подломились ноги, она повалилась на пол. Она тут же подставила локти, пытаясь вернуть равновесие — и, кое-как сгруппировавшись, поднялась на колени. И, как выяснилось, именно этого он и добивался — потому что в тот же момент на ее левом запястье сомкнулись его пальцы. Волдеморт с силой вытянул ее руку вперед (так, что Элисса снова чуть не растянулась на полу), длинные белые пальцы с силой впились в ее предплечье. Запоздало спохватившись, что за этим должно последовать, Элисса дернулась, но его хватка оказалась железной. Их взгляды встретились — и в его глазах Элисса прочитала глубокое удовлетворение от разницы их положений, от того, что она очутилась на коленях и смотрела на него снизу вверх. — Ты моя, — прошипел он. — Привыкай к этой мысли. Тисовая палочка уперлась ей в руку, и затем пришла жгучая боль. Не как от «Круциатуса», нет: и сосредоточена она была только в руке, и по ощущениям это было так, словно она с силой прижала руку к раскаленному металлу. Не ожидавшая ничего подобного, Элисса вскрикнула, из глаз брызнули слезы. Мир вокруг потемнел, дыхание перехватило, стало нечем дышать, а голова закружилась. Легкие отказывались делать вдох, и Элисса лишь хватала воздух ртом, как выброшенная из воды рыба. Только ли от острой, разрывающей боли, как если бы ее руку варили в кипятке, или же это ее психика давала такую реакцию на внезапное возвращение в ее прошлое — неясно. Она не поняла, в какой момент все закончилось. Спустя время — несколько секунд, минут, а может, и часов — Элисса осознала, что лежит на животе на полу. Все тело ощущалось как какое-то чужое, слишком грузное, неловкое и неподъемное, точно мешок с картошкой, но хоть руку больше не прижигали каленым железом. Элисса разлепила распухшие веки. Картинка расплывалась, и оторвать голову от паркета даже пытаться не стоило. Рядом возникло какое-то движение, шелест — и Элисса увидела прямо перед собой мужские ботинки и край черной мантии. Несколько бесконечно долгих мгновений она рассматривала их, пребывая в полной убежденности, что ей снова восемнадцать лет и она снова находится в ненавистном доме на проспекте Андраши. — Как я сказал — ты принадлежишь мне, — голос говорил на безупречном английском без малейшего акцента, и Элисса мельком удивилась — она была уверена, что услышит венгерскую речь. — И со своим знаком я найду тебя где угодно. От меня тебе не скрыться. Ботинки пропали из поля зрения. Прошелестела мантия, хлопнула дверь. На дом упала тишина. Пролежав на полу некоторое время, бессмысленно таращась в пустоту, Элисса пошевелилась. Способность связно мыслить понемногу возвращалась. Убедившись, что руки-ноги целы и нормально двигаются, Элисса медленно села, а потом и поднялась с пола. Кожу на лице стянули солевые дорожки от высохших слез. Болело место под подбородком, куда давила чужая волшебная палочка, болел прикушенный язык, а на запястье его пальцы наверняка оставили синяки. В ушах громко звенело, соображалось с некоторым трудом, но она чувствовала, что больше не может позволить себе безучастно валяться в логове врага. А значит, придется взять себя в руки. Все еще с какой-то заторможенностью в движениях, в собственных эмоциях, в реакции Элисса взглянула на левое предплечье. Там была выжжена Темная Метка во всей красе — змея, выползающая из черепа. Угольно-черная, резко контрастирующая с тонкой белой кожей, а оттого выглядящая особенно уродливо. Кожу после такого грубого вмешательства черной магией до сих пор саднило, и Элисса чувствовала во всем теле знакомую слабость и нарастающий зуд, которые в прошлый раз испытывала в Хогсмиде и в Хогвартсе после нападения Троя. Рассмотрев Темную Метку со всех сторон, однако по-прежнему не проявляя какого-то особенно сильного интереса к полученному украшению, Элисса огляделась вокруг, убедилась, что кулон Волдеморт забрал с собой, и с некоторым удивлением обнаружила собственную палочку закатившейся под софу. Кажется, этим вечером ей удалось своими речами очень сильно выбить его из равновесия, раз он даже не отобрал у нее оружие. Или это просто какая-то очередная демонстрация его силы и уверенности в себе — причем демонстрация настолько тонкая, что сама Элисса пока не особо поняла, в чем она заключалась?.. Следующей ее внимание привлекла такая знакомая подвеска из сердолика. Непослушными пальцами Элисса расстегнула замочек, и серебряный браслет упал на пол. Проводив его падение слабо заинтересованным взглядом, она все с той же неторопливостью, словно спешить было абсолютно некуда, подняла руки и медленно и вдумчиво собрала волосы в хвост. Иначе в бою будут мешаться. В душе, в чувствах, в эмоциях воцарились спокойствие, тишина, умиротворенность — полнейшая стерильная безжизненность. Мертвая снежная равнина, где не было ничего, кроме равнодушного зимнего ветра. Совсем как двенадцать лет назад. Терновое древко привычно легло в руку. На этом подготовка была закончена, и Элисса направилась к дверям. С нее довольно. Комментарий к Глава 73 С 8 марта, дорогие читательницы! Берегите себя, будьте счастливы, цветите и сияйте! К главе будет еще арт от Мии Морозовой, его выложу в ТГ завтра)) Мой ТГ: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy ТГ Мии: https://t.me/morozova_mia_art Также напоминаю, что я не очень люблю пустые отзывы под главой (где кроме оценок ничего нет) и удаляю их, поэтому прошу их не оставлять) ========== Глава 74 ========== Держа спину очень прямо, с высоко поднятой головой, Элисса вышла из гостиной и неторопливо направилась по коридору к входным дверям. Странное, давно забытое ощущение — когда разум словно отключился, прекратил пропускать через себя все вокруг, выстраивать логические цепочки. Элисса по-прежнему видела и слышала окружающий мир, но эта информация словно никак не фиксировалась в мозгу, а проплывала мимо. В голове было звеняще пусто, только не так, как когда она глотнула «Феликс Фелицис» или попала под действие «Империуса» — нет, никакой головокружительной радости или блаженного забвения. Вместо них — одна лишь спокойная, ледяная сосредоточенность, собранность и уверенность в собственных силах. Эмоции тоже поостыли, будто вовсе отключились, и сейчас, не столько идя, сколько скользя по коридору легкой бестелесной тенью, Элисса удивлялась, как она могла так сильно переживать еще менее получаса назад, во время объяснения с Волдемортом. Не стоило. Эмоции и переживания ведут к слабости, которой сейчас не место. Это состояние не было ей в новинку, и с каким-то философским любопытством Элисса вспомнила, когда испытывала подобное в первый и последний раз в своей жизни — двенадцать лет назад, во время попытки побега, окончившейся неудачей. Это было до знакомства с Картером, и пробыть в заточении ей предстояло еще целых два года. Тогда она долго копила силы и, будучи взаперти, училась обращаться с магией без волшебной палочки — ну, или, по меньшей мере пыталась, и даже добилась некоторых успехов. Гвардейцы Иштвана ее тогда в итоге скрутили, хотя легко им эта победа не далась… Скольких человек она убила той ночью? Троих? Четверых? Они не были первыми, кто погиб от ее руки. Но первыми, на чье убийство Элисса пошла хладнокровно и сознательно, зная, что такая судьба ждет всякого, кто по собственной глупости и неосторожности пожелает встать у нее на пути. И теперь владевшее ею чувство было ровно тем же самым. Картер бы не одобрил. Впрочем, Картера здесь сейчас не было. Элисса успела беспрепятственно дойти до дверей, которые оказались не заперты, вышла на крыльцо и даже спустилась вниз по ступенькам. На улице было хорошо: дождь прекратился, но не оставил после себя ощущения ночной промозглости. Воздух был свеж, прохладен и напоен ароматами зелени и цветов. Знакомо журчал в отдалении невидимый фонтан. На фоне черной травы и кустов мелькали более светлые пятна — это бродили белые павлины. Высоко в небе, прямо над головой, сияли Большой Ковш и Арктур. Замечательная майская ночь. — Вы далеко собрались-то? Мисс Каройи? Голос знакомый. По интонации — насмешка, смешанная с неподдельным удивлением, словно говоривший не мог поверить, что ей хватит наглости удрать настолько в открытую. Обернувшись, Элисса обнаружила, что на крыльцо следом за ней вышли знакомые лица — Люциус Малфой, Кантанкерус Нотт, а с ними еще и Август Руквуд, которого вроде как не было на пожирательском совещании, которое она застала. Исполненный иронии голос принадлежал, вне всякого сомнения, Нотту. Выходит, Волдеморт поместье уже точно покинул, иначе Пожиратели вели бы себя куда более скованно, да и с проштрафившимся Люциусом вряд ли бы демонстративно вели какие-то разговоры. Что ж, замечательно. Будь здесь до сих пор Волдеморт — и для Элиссы все закончилось бы очень быстро и очень плачевно. А так… Эти не станут для нее помехой. Лишь ненадолго задержат. Элисса даже улыбнулась счастливо и открыто — от головокружительного ощущения собственного могущества и силы. Те же самые чувства она испытывала в Хогсмиде осенью во время стычки с Кристин, но тогда ей пришлось сдерживаться — ради Картера, Троя и Алекса. Нужно было беречь их чувства, заботиться о них, быть мягкой, теплой, нежестокосердной. Но сейчас… Сейчас она могла наконец-то играть в полную силу. Маски сброшены, скрываться и прятаться дальше смысла нет, как и изображать из себя черт знает что. Ее больше ничего не сдерживает, а накопленные ярость, боль, страх, уязвимость, раздражение требовали выхода. Словно все запреты, тормоза, ограничители, которые месяцами ей прививал Картер, обучая сдержанности, милосердию, умению держать все самые темные порывы своей души под контролем, в один миг оказались содраны, вырваны с мясом и отшвырнуты прочь за ненадобностью. Она с некоторым удивлением прислушивалась к себе, к своим чувствам — и заново знакомилась с собственной злостью, узнавала ее, присматривалась к ней… и больше не желала душить и гасить ее, делая вид, будто этой темной части ее души не существует. Пропала рассудительная, флегматичная, сдержанная Элисса. Осталась только холодная, яростная, безжалостная и беспощадная Эржебет Каройи — коей она была очень давно, когда на протяжении месяцев училась контролировать собственную магию, чтобы одним точным магическим ударом лишать жизни людей, не прибегая к помощи волшебной палочки. И в выбранную для побега ночь взялась за осуществление задуманного. Кажется, трупов тогда было не три и не четыре, а пять. Или она что-то путает? Был же еще помощник Иштвана, который выглянул на шум и, увидав, что у худой, бледной до синевы девицы, шествовавшей по коридору в длинном белом платье, больше напоминавшем больничную робу, даже волшебной палочки нет, схватил ее за запястья, намереваясь задержать. Он умер, не успев толком понять, что произошло — так стремительно Элисса выпила из него всю жизнь до капли. Потом, конечно, подоспела охрана, и побег Элиссы закончился довольно бесславно. Хотя как посмотреть — по крайней мере, количество охраны Иштван с того дня увеличил, как Элиссиных тюремщиков, так и личной… Именно после этого случая ее объявили сумасшедшей и убедили взбудораженную общественность, что отправят тяжело больную и свихнувшуюся жену видного политика в лучшую лечебницу на лечение. Ни в какую лечебницу, само собой, ее не отправили, Иштван лишь ужесточил ее заточение и именно тогда перешел на «Империус» и дурманящие разум зелья, но нужно же было хоть как-то объяснить наличие в его доме кучи трупов, убитых, вне всякого сомнения, магией! И с того дня он впервые начал относиться к Эржебет с опаской. И воспринимать всерьез. Это было давно. С тех пор она куда лучше научилась обращаться со своей магией, а заодно годами, долго и упорно, набивая синяки и шишки, училась сражаться. И что самое важное — сегодня он так и не узнал ее главную тайну. Она все равно победила. — Наши поздравления, — заметил Руквуд нейтрально. Элисса сообразила, что рукав ее платья все еще был задран, а потому мужчины на крыльце прекрасно видели ее предплечье со свежеобретенной татуировкой. — Похоже, вы наконец-то в наших рядах официально? — Это ненадолго, — с доброжелательной улыбкой отозвалась Элисса, глядя куда-то поверх них. Они втроем переглянулись, лица у всех сделались настороженные. Неизвестно, как конкретно подал им ее нынешнее положение Волдеморт перед тем, как трансгрессировать из поместья, но Элисса своими словами явно продемонстрировала, что сломить и запугать ее вот так, с нахрапа, Волдеморту не удалось, и эта безумная в самом деле была готова бросить вызов Темному Лорду. — Мисс Каройи, почему бы вам не вернуться к себе? — предложил очень вежливо Люциус. Его безукоризненный светский тон не вязался с серыми глазами: они враз сделались пытливыми, точно Люциус единственный из всех сразу безошибочно почувствовал, что здесь что-то не так. И что безмятежный вид Элиссы далеко не так безобиден, как казалось на первый взгляд. — Проводить вас в вашу комнату? — О, не стоит беспокойства, — заверила его Элисса все тем же рассеянным тоном. — Я не собираюсь туда возвращаться. Я вообще не собираюсь больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Передайте миссис Малфой мою сердечную признательность. — Ну вот что, мисс, хватит ваших игр, — заявил Нотт угрожающе. Элисса чуть приподняла брови, показывая, что слушает. — Ваш блаженный вид тут неуместен. Не прикидывайтесь идиоткой. Вы прекрасно знаете, что уйти вам никто не позволит, и смахивать с вас пылинки тоже больше нет необходимости. Так что можете вернуться к себе по-хорошему или по-плохому. Выбирайте сами, что… В последний момент Люциусу все-таки удалось пихнуть его локтем в бок, и Кантанкерус замолк. Сначала он бросил недовольный взгляд в сторону Малфоя, хотел было что-то сказать, потом вернулся глазами к лицу Элиссы… и не издал ни звука. — «По-хорошему или по-плохому»? — переспросила Элисса с интересом, не демонстрируя ни малейшей агрессии, однако на этот раз Нотт почему-то промолчал, только хмурился все больше. Карие глаза рассматривали ее с холодной опаской. Все-таки умный он человек, и сообразительный, а уж Люциус по части наблюдательности и скорости реакции даст Нотту сто очков вперед — наверное, это одна из причин, как пятнадцать лет назад им удалось отклонить все обвинения, сохранить богатство и влияние и счастливо зажить жизнью добропорядочных членов общества? Или здесь была замешана еще одна причина — они так привыкли наблюдать за малейшими переменами в настроении другого волшебника, угадывать легчайшие эмоциональные колебания, различать любые оттенки его гнева, что сейчас безошибочно почувствовали в ней что-то такое смутно знакомое, с чем стоило быть как можно осторожнее, а лучше всего — вообще не дышать и как можно скорее очутиться на безопасной дистанции? — Мисс, не дурите, — велел Руквуд, бросая в сторону Нотта и Малфоя недоуменный взгляд — явно не понимая, почему на тех двоих вдруг напал столбняк. — Никто не хочет вам вредить, но и покинуть поместье вам не позволят… Элисса длинно разочарованно вздохнула. — И почему все так уверены, что я буду спрашивать у них разрешение? — ни к кому в частности не обращаясь, она обиженно поджала губы. Руквуд переглянулся с Люциусом и Кантанкерусом. — Просто загадка какая-то — каждый абсолютно искренне уверен в том, что я прислушиваюсь к мнению других людей! Даже не верится — я что, в самом деле произвожу впечатление такой общительной и компанейской? — Если хотите устроить драку — это глупо, — максимально миролюбиво заметил Люциус. Руквуд и Нотт без малейших возражений тут же уступили ему право вести переговоры, в один миг забыв об опале Люциуса, и как будто слегка отодвинулись назад, мгновенно признав его главенство. — Мисс Каройи, боевой маг из вас никакой, и на уроках мистера Крауча особых успехов вы не демонстрировали. Вы только покалечитесь зря, а исцелиться сходу, как вы привыкли, не сможете, поскольку ваш артефакт у вас уже забрали… Он сделал паузу, как бы давая Элиссе возможность обдумать и как следует проникнуться его словами. На некоторое время на крыльце воцарилась полная тишина, прерываемая только журчанием воды и пением птиц в саду. — Кажется, их все-таки было не пятеро, а шестеро, — наконец выговорила она задумчиво, пытаясь вытащить из памяти ускользающие воспоминания той ночи. У Руквуда сделалось такое лицо, словно он засомневался в душевном здравии Элиссы, как и в том, насколько она вообще отдавала себе отчет в том, где находилась. Нотт же нашел в себе силы выдавить сквозь зубы: — Кого? — Трупов, — безмятежно отозвалась Элисса. Она видела, как вся троица машинально потянулась за волшебными палочками, однако сама осталась неподвижна. — Тех, кто в прошлый раз пытался меня остановить. Да, конечно же, их было шестеро. Я забыла про домашнего целителя. Того самого, под чьим присмотром я официально находилась и который следил за моим здоровьем, чтобы я не спятила от пыток. Мерлин, как же приятно было убить его… Я постаралась сделать это настолько медленно, насколько было возможно в тех условиях… Иштван потом очень долго не мог найти человека на его место. Интересно, почему?.. Кажется, они дрогнули. Элисса не была уверена, что они поверили ей в полной мере — поскольку Барти отзывался о ее навыках в совершенно ином ключе, и заподозрить в ней сильную боевую ведьму было сложно. Однако что-то в поведении Элиссы, в ее движениях, позе, выражении лица, а самое главное — в ее каких-то пустых стеклянных глазах они уловили тень той безумной черной сущности, с которой Элисса водила тесное знакомство еще десять лет назад. И сделали совершенно верный вывод, что связываться с этой сущностью может быть чревато многими неприятностями, вплоть до летального исхода. И неизвестно, удалось бы ей подавить их и заставить отступить (скорее всего — нет, поскольку страх перед гневом Волдеморта точно перевешивал страх перед Элиссой, особенно учитывая, что этот страх был подсознательный, ничем в реальности пока не подкрепленный), но решимости в Пожирателях изрядно поубавилось. Но как-то определиться со своими дальнейшими намерениями они не успели, потому что раздался быстрый стук каблучков, и на крыльцо вышла Беллатриса. Элисса была готова поклясться, что при ее появлении Малфой, Нотт и Руквуд вздохнули с облегчением, тут же без всякого зазрения совести свалив любую ответственность за взаимодействие со внезапно повредившейся рассудком недо-Пожирательницей на мадам Лестрейндж. — И что тут происходит? — осведомилась Беллатриса, выходя вперед. При взгляде на левое предплечье Элиссы она скривилась, но появление Темной Метки никак не прокомментировала. — Что за собрание полуночников? — Мисс Каройи намеревается нас покинуть, — охотно поделился с ней Нотт, делая полшага в сторону, чтобы не мешать Беллатрисе. Руквуд довольно ухмыльнулся, без труда разгадав замысел Кантанкеруса. — Неужели? — издевательски произнесла та, и на ее губах возникла неприятная, полная злорадного предвкушения ухмылка. Она небрежно поигрывала волшебной палочкой. — Наше общество тебе наконец-то надоело? Собираешься променять его на какое-то другое? Здесь Элисса уже не тратила силы и дыхание на ответ. Вместо этого она стояла, очень спокойно и расслабленно, и неотрывно наблюдала за Беллатрисой, контролируя каждое ее движение. Эта долго тратить время на словесные расшаркивания не будет, да и уж очень давно и сильно ей хочется сорваться на Элиссе… Нужно будет уловить момент, когда Беллатриса нападет, и успеть контратаковать. А для этого хорошо бы спровоцировать ее, чтобы Беллатриса сорвалась и сделала первый шаг в тот момент, который выберет Элисса. — Я еще год назад говорила Темному Лорду, что тебе нельзя доверять! — торжествующе объявила Беллатриса с видом инквизитора, приговаривающего к костру очередного еретика. — Что ты предашь его в первый же удобный момент, что ты ничем не доказала ему свою полезность, преданность! Что ты явилась лишь из-за собственных интересов, что тебе нет никакого дела до его замыслов и миссии, что ты будешь тревожиться только о твоей поганой шкуре… Ее речь внезапно оборвалась — когда Элисса равнодушно кивнула и сделала пару шагов в сторону тисовой аллеи. Тем не менее, повернуться к Беллатрисе спиной она не рискнула и продвигалась больше боком, однако нужный эффект оказался достигнут — компания на крыльце откровенно растерялась. — Импедимента! — взвизгнула Беллатриса, и синий луч из ее палочки взрыхлил землю в нескольких сантиметрах от ноги Элиссы. — Куда это ты собралась?! — Куда-нибудь подальше отсюда, — Элисса пожала плечами. — А что? Ты хотела сообщить мне напоследок что-то важное? Беллатриса начала понемногу чернеть лицом от злости. Нотт бросил на нее озабоченный взгляд — догадался, какую цель преследовала Элисса. — Наглая, отвратительная выскочка, — прошипела мадам Лестрейндж. — Давно стоило проучить тебя, вложить хоть немного ума! — В последний раз предупреждаю, — Элиссин тон оставался спокойным, даже скучающим. — Не связывайся со мной. Иначе костей не соберешь. Реакция Беллатрисы оказалась в точности такой, как она и рассчитывала — более не сдерживаясь, та в ярости взвизгнула: «Фрактус!» Готовая к подобному Элисса молниеносным движением отпрыгнула, одновременно окружая себя гибкой пленкой щита. — Аква Суффокатум! Голубая вспышка отрикошетила от защитного поля вокруг Элиссы, во все стороны брызнули струи воды. Возмущенно заквохтали и засеменили прочь павлины, недовольные ни шумом, ни беготней, ни внезапными водными процедурами. Воспользовавшись секундной заминкой противницы, Элисса небрежно послала в ее сторону заклинание «Экспульсо», особо и не рассчитывая попасть в цель, а сама легко устремилась вперед, увеличивая расстояние между ними — однако не слишком сильно, чтобы Пожиратели на крыльце не разнервничались и не бросились в погоню, решив, что она пытается удрать. — Странгуларе! Петля заклинания не сумела захлестнуть горло Элиссы, однако обвилась вокруг лодыжки, и Беллатриса сделала резкое движение палочкой, будто дернула за что-то; в следующий миг Элисса полетела прямо на влажную от дождя траву. Груди и животу стало мокро и холодно; на бледной коже остались грязные зеленые и коричневые следы. От резкого падения дыхание на секунду перехватило, сверху до Элиссы донесся громкий торжествующий хохот. Гибкий щит, из-за которого она так неосторожно высунулась, замерцал и пропал. Что ж. Довольно игр. Пальцы крепче сомкнулись на палочке из терновника. Не дожидаясь, пока Беллатриса отсмеется, и не поднимаясь на ноги, Элисса прямо на земле перевернулась на бок и отправила собственное проклятие — толком не целясь, ориентируясь только на неприятный визгливый смех. Он почти тут же сменился бульканьем, словно Беллатриса на ходу поперхнулась; Элисса, не теряя времени, вскочила и отправила следующее заклинание — парализующее. Лиловый луч Беллатриса отбила, и тут же швырнула Элиссе под ноги следующее — и земля под ногами Элиссы превратилась в лед. Она неловко дернулась, взмахнула руками, и, как ни парадоксально, именно это спасло ее от нового проклятия — самое занятное, что не от Беллатрисы, а откуда-то сбоку. Выбравшись на твердую землю, Элисса поскорее попятилась назад, чтобы в поле зрения появились оба противника. Как выяснилось, это к схватке внезапно решили присоединиться сразу двое — братья Лестрейнджи собственной персоной. Рудольфус и Рабастан спустились с крыльца и теперь подступали ближе, держа Элиссу на прицеле и разделившись, чтобы обступить ее с двух сторон. Беллатриса довольно оскалилась и заняла место между ними. Чудесно. Как это прекрасно — видеть такое полное единодушие между родственниками, а уж между супругами — и подавно… Они отправили в нее несколько заклинаний — так, средней мощи, проверяя на прочность ее защиту и скорость реакции. Элисса постаралась перемещаться, перебегать с места на место, но ее щиты под тройным натиском затрещали от напряжения, а за спиной неумолимо приближалась живая изгородь, через которую одним махом она не перескочит, и там ее попросту загонят в угол. Несколько заклинаний ее все-таки достали — плечо чуть не выбило из сустава, сквозь прореху на левой ноге сочилась кровь, рукав платья превратился в лохмотья. Хвост на голове не удержался, волосы рассыпались по спине, лезли в лицо. — Ну что, теперь ты уже не такая самоуверенная? — хохотнула Беллатриса. — Да и похожа на ощипанную курицу… — Да, на уроках Крауча явно не особо выкладывалась, — поддержал ее Рудольфус. — Впрочем, не всем эта наука дается легко… Сама Элисса не поддавалась на провокации и не атаковала. Она чувствовала, как по ноге сочится горячая кровь, как щипало плечо, как болят разбитые колени — все-таки на землю она свалилась очень неудачно! Но, понимая, что, напав на одного, попросту откроет двум другим свой беззащитный бок или живот, терпеливо ждала нужного момента. Она знала, что у нее будет всего один шанс выйти из этого победителем, и необходимо было правильно все рассчитать и не вестись на провокации. Они с Троем отрабатывали этот трюк, он всегда учил, что главное в нем — не магическая мощь, а умение сохранять контроль и терпеливо ждать… Кого из двоих выбрать?.. Пожалуй, Рабастана, он двигается быстрее, и невербальная магия у него получается куда лучше, а значит — он опаснее… И когда в этом обмене точечными уколами наметилась микроскопическая пауза, Элисса поняла, что за этим должно последовать, и сомкнувшиеся на терновом древке пальцы немного ослабили хватку — так, что палочка теперь легче двигалась. Глубокий вдох. Время словно замедлилось. Беллатриса воскликнула: «Страппаре!», и одновременно с ней Элисса вскинула руку вверх и ясным голосом произнесла: «Рефлектум!» Грязно-желтый луч отразился от полузеркальной поверхности щита, однако улетел не обратно к Беллатрисе (как раз к такому опытная дуэлянтка должна была быть готова и не зевать), а срикошетил и идеально точно ударил в Рабастана. Он еще не успел никак отреагировать, Беллатриса и Рудольфус едва осознали, что что-то произошло, но пока не поняли, что именно, а Элисса уже развернулась на девяносто градусов и выбросила руку вперед, целясь в Рудольфуса. — Что… — только и успел произнести Рабастан, после чего из его рта хлынула кровь, и он повалился на землю. У Беллатрисы на мгновение отвисла челюсть, но Элисса видела перед собой лишь второго Лестрейнджа. — Гелланарис! Фиолетовая молния стегнула Рудольфуса по груди, и он точно так же, как и брат, рухнул на землю — и удивление на его лице было полностью вызвано ранением Рабастана. Что произошло с ним самим, муж Беллатрисы так и не успел ни осознать, ни почувствовать. Воцарилась звенящая тишина. Элисса мельком отметила, как подурнел малфоевский сад: на траве тут и там виднелись черные выжженные, проплешины, некоторые деревья стояли с обломанными ветвями. Поголовье павлинов они тоже слегка сократили — Элисса рассмотрела на земле пару белеющих тушек. — Ты смеешь использовать его заклинания против его же слуг… — потрясенно произнесла Беллатриса. Элисса медленно подняла голову и встретилась с ней взглядом; что именно увидела Беллатриса в Элиссином лице, неизвестно, однако впервые улыбка пропала с губ Пожирательницы, и она смотрела на Элиссу без малейшего намека на глумеж. Черные глаза больше не горели безумием; вместо этого Беллатриса удивительным образом посерьезнела и приняла боевую стойку, пристально и оценивающе наблюдая за Элиссой. На людей на крыльце Элисса не стала смотреть, хотя краем глаза видела, что народу там прибавилось и все потеряли дар речи от увиденного; однако вот теперь она чувствовала, что нельзя отводить взгляд от Беллатрисы. Именно сейчас, словно впервые вообще за все время, Элисса вдруг осознала, что мадам Лестрейндж в самом деле была ценнейшей боевой единицей Волдеморта, которую он лично обучал как Темным Искусствам, так и дуэльному мастерству. — А ты не такой уж новичок, не так ли? — выдавила Беллатриса, отбрасывая со лба прилипшие черные кудри. На ее лице отразилось смутное сомнение, точно она вспомнила что-то. — И даже не дилетантка. Вот уже много лет как, — согласилась Элисса. Та зло прищурилась. — Ну это мы еще посмотрим! — Мадам Лестрейндж, — голос Элиссы звучал максимально вежливо, хотя в душе она понимала, что никакого толка от этого не будет, ее слова эффекта не возымеют, и оттого внутри ворочалось тяжелое, мрачное, злое ликование — ох зря они все ее не послушали, а ведь она столько раз открытым текстом предупреждала — не лезьте, не мешайтесь, не связывайтесь… — Я делаю вам последнее предостережение. Уйдите. Не то потом будете раскаиваться. Та громко, ненавидяще расхохоталась. — Пока я слышу одни лишь слова! Впрочем, неудивительно. По моему опыту, всякое отребье очень любит впустую сотрясать воздух, но как только доходит до дела — неспособно удержать волшебную палочку и только вопит и просит о пощаде… — По моему опыту, — Элисса вздохнула, — люди, которые меня недооценивали, впоследствии горько об этом жалели. Продолжать дискуссию дальше Беллатриса не стала и отрывисто процедила: — Круцио! Ну, так совсем неинтересно. Если Беллатриса опять начала разбрасываться сплошными Круциатусами, то дальше ничего захватывающего не будет. Ее натиск будет быстрым, мощным, но… как бы так выразиться… не особо искусным или изощренным. Боль в ноге, дискомфорт в плече по-прежнему доставляли беспокойство, но Элисса привычным волевым усилием заставила себя не отвлекаться и полностью отдаться схватке. Красная вспышка. Сноп искр от соприкосновения с Элиссиным щитом. Заклинание очень мощное, щит даже прогнулся под ним, а лицо Элиссы обдало жаром. Искры еще не потухли, а в нее уже летит следующая. Контратака. Очередное заклятие такой силы, что Элиссу качнуло и она физически еле устояла на ногах, Беллатриса без особенного труда отбивает ее ответное заклинание и тут же посылает новое, не тратя дыхание на слова. Пригнуться, отклониться, отправить собственное. Промах, огненное заклинание прожгло небольшую дырку в живой изгороди. В нее уже летит новое, однако Элисса оказалась быстрее, и навстречу красной вспышке летит синяя. Столкновение, небольшой взрыв в воздухе, так что обе противницы отшатнулись прочь, во все стороны полетели хлопья пепла. Беллатриса снова взмахивает рукой, Элисса, будто танцуя, совершает некий пируэт, и «Круциатус» улетел в одну из садовых скульптур, и мраморная голова разлетелась вдребезги. Элисса контратакует. Одно из заклинаний — даже не ясно, чье именно — улетает в сторону крыльца и рассыпается искрами от столкновения с Щитовыми чарами Пожирателей. Элисса легко перемещается по саду, чувствуя внутри странную свободу — как давно она не участвовала в дуэлях, да еще так, чтобы во всю силу! Беллатриса больше не пытается насмехаться или угрожать; ее лицо искажено от напряжения, челюсти стиснуты так крепко, что зубы должны болеть. Она очень сильна. Но недостаточно расчетлива. На этом ее и подловим. Прогноз Элиссы сбылся: их бой превратился в стремительное, напряженное кружение друг напротив друга, где нужно было контролировать и молниеносно отвечать на малейшую попытку противника колдовать, однако без какой-то особой выдумки. Длительная дуэль по-своему воздействует на разум: весь мир сужается до твоего противника и волшебной палочки в его руках, мозг странным образом цепенеет, не замечая более ничего вокруг. Оставалось только удержаться в этом состоянии, не сбить концентрацию и выгадать правильный момент. Беллатриса все-таки провела тринадцать лет в Азкабане, а Элисса восемь лет — в сплошных сражениях и побегах. Как и в прошлый раз, стоило лишь дождаться нужного момента. Беллатриса отвечала на атаки Элиссы стремительно, и от невозможности притормозить, проанализировать происходящее сама загнала себя в ловушку: Элисса выбрала удобный ей темп, и Беллатриса, сама не осознавая этого, послушно начала ему следовать, как в настоящем танце. Вот только танец был боевой, и исход его предрешила сама Элисса. Ее заклинание ударило Беллатрису точно под дых, и та повалилась на землю. Заклятие было не то чтобы сильно зловредное, так, скорее оглушающее — у Беллатрисы разом выбило весь воздух из легких, зазвенело в ушах как от удара по голове, а ноги подломились. Но Элисса и не планировала вырубать ее так, чтобы противница даже не поняла, что случилось; нет, планы у Элиссы были немного другие. Сама она еще на несколько секунд застыла в этой позе — с вытянутой рукой с волшебной палочкой, с подавшимся вперед корпусом — убеждаясь, что на этот раз Беллатриса не поднимется. Та сумела сесть, теперь пыталась возвратить контроль над конечностями, но те подчиняться не хотели, и о том, чтобы подняться на ноги, не стоило и мечтать. Непослушные кудрявые волосы сбились в колтун, щеки Беллатрисы нездорово раскраснелись, лоб лоснился от пота. В глазах горела ненависть, но прямой опасности Беллатриса больше не представляла — ей никак не удавалось отдышаться, а для невербальной магии нужно было суметь должным образом сконцентрироваться. Два безучастных тела на земле оставались неподвижны, но были живы. Тем не менее, целительская помощь была нужна обоим, и как можно скорее. Впрочем, еще минут пять у них точно есть, она успеет все тут закончить. А не успеет — что ж, тогда число Лестрейнджей в Британии изрядно так сократится… Подняв голову, Элисса краем глаза отметила, что возле малфоевского крыльца собралась уже целая толпа народа — помимо Малфоя, Нотта и Руквуда, она узнала Барти, Трэверса, Мальсибера, Селвина. Лица всей этой компании стоило запечатлеть на снимке — поскольку такого единодушного изумления, шока, неверия Элисса не встречала уже давно. В дверях застыла потрясенная Нарцисса — падающий из дверного проема свет обрамлял ее фигуру, из-за чего она больше походила на призрака, особенно благодаря рассыпавшимся по плечам белокурым волосам. Здесь же был и Долохов — он стоял чуть в стороне от всех остальных, на лице — оценивающее, напряженное выражение. — Мерзкая лгунья и предательница! — выплюнула Беллатриса, изо всех сил стараясь дотянуться до вылетевшей из руки волшебной палочки. — Я же тебя предупреждала, еще целый год назад, — произнесла Элисса негромко и утомленно, тем не менее хорошо понимая, что ее голос звучит в ночной тиши очень отчетливо, и на крыльце его все прекрасно слышат, больше того — встревоженно вслушиваются в каждое слово. — Не связывалась бы ты со мной. Я же говорила, что сильнее тебя. Говорила или нет? — Клянусь, я ее этому не учил, — донеслось до нее растерянное восклицание Барти. По сухой земле, из которой торчали обугленные стрелки травинок и по которой ползли трещины, как после многомесячной засухи, Элисса приблизилась к Беллатрисе и мыском туфли поддела и отбросила прочь ее волшебную палочку. — Ты предала его! Тебе все равно не удастся сбежать! Лживая дрянь, дешевка, предательница крови… — Как и говорила, что ты будешь жалеть, — продолжала Элисса, словно не слыша ее, и ласково улыбнулась. Беллатриса странно дернулась и сглотнула. — Говорила же? Та молчала, почему-то больше не пытаясь выкрикивать угрозы и оскорбления. Взгляд черных глаз тревожно метался по лицу Элиссы. Зато наконец-то у кого-то на крыльце сдали нервы. Произошло мимолетное смятение, топот ног, и звонкий голос Барти вскричал: — Импедимента! Даже не взглянув в его сторону, Элисса вытянула руку и прошипела: — Исасфламмаре! Пожалуй, она сама не смогла бы сказать, почему выбрала именно это заклятие, особенно учитывая, что у нее был уже весьма негативный опыт его использования. Это был жест по чистому наитию, какому-то неосознанному желанию, и внезапно эффект превзошел просто все ожидания Элиссы — ровная струя ледяного синего огня вырвалась из волшебной палочки и прочертила насквозь малфоевский сад, включая клумбы, кусты, тисовую аллею, прошла в опасной близости от окровавленного Рабастана Лестрейнджа, покрыв его волосы инеем, из-за чего он стал похож на столетнего старика, и отделила Элиссу с Беллатрисой от всех прочих действующих лиц. В отдалении раздался жалобный хруст, треск, и тут же смолкло журчание воды. Кажется, Пламя Нифльхейма уничтожило малфоевский фонтан. При этом она, по всей видимости, дошла той ночью до такого состояния, что концентрация, холодная сосредоточенность сохранялись на высоком уровне словно сами по себе — Элисса даже не чувствовала какого-то повышенного напряжения, зубодробительных усилий, а ледяная огненная стена тем временем подчинялась ее малейшей воле и сейчас попритихла, уменьшилась до размера метровой изгороди. Тем не менее, Элисса чувствовала ее как живую и практически ощущала, как Темная магия в самом ее первобытном виде ободряюще шепчет — «Ничего не бойся, ты под моей защитой». Тут же стало видно, что, несмотря на довольно безобидный размер пламени, атака Пожирателей захлебнулась: Барти, а с ним уже и Долохов, и Селвин, и Нотт попытались атаковать, однако их разноцветные лучи застывали в воздухе над огненной стеной и обессиленно гасли, не в силах преодолеть ледяной барьер. Черная магия уничтожала любые чары, которые пытались ее пробить. Какое восхитительное заклятие! Элисса снова посмотрела на Беллатрису. Та продолжала нервно коситься в сторону Пламени Нифльхейма и облизывала пересохшие губы, но вскочить на ноги уже не пыталась. — Если ты убьешь меня, Темный Лорд… — Как? — очень натурально поразилась Элисса, не желая ничего слышать про Темного Лорда. — Убить тебя? Мне? Она неторопливо приблизилась. — Но ты же пока не сделала ничего, чтобы заслужить быструю и безболезненную смерть! И потом — существует же столько способов причинить людям непоправимый вред и страдания, не убивая! А ты ведь, кажется, знаешь об этом лучше кого бы то ни было? Беллатриса моргнула. Впервые за все время на ее лице проступил страх. С этим же страхом она перевела взгляд на палочку в руке Элиссы. Но опасность пришла оттуда, откуда Беллатриса не ожидала. Элисса наклонилась и крепко схватила правую ладонь Беллатрисы свободной рукой и чуть повела волшебной палочкой. Исходившие от нее эманации Пламени Нифльхейма мгновенно с хирургической точностью проморозили рукав черного платья, и тот рассыпался в мелкую мокрую пыль, обнажая бледное предплечье, туго обтянутое кожей. Беллатриса охнула от резкого соприкосновения с нечеловеческим морозом, но рука осталась цела. Элисса улыбнулась — Беллатриса при взгляде на нее инстинктивно попыталась вырвать руку, но безуспешно — и привычно сосредоточилась. Она миллион раз вливала в людей целительскую магию, позволяя им залечивать раны, набираться сил, омолаживаться. В эти минуты Элисса представляла людей как сосуды, которые необходимо наполнить живительной магией — и именно так она представляла себе Волдеморта, когда воссоздавала ему тело. Но ведь сосуды можно не только наполнять, но и опустошать, правильно? Спустя несколько секунд Беллатриса издала долгий протяжный вопль — не от боли, а от страха и потрясения. Правая рука, в которой она всегда держала волшебную палочку и без которой не могла представить себя в бою, на глазах усыхала, чернела, превращалась в мумифицированную культю. Сухожилия и мышцы истончились, кровеносные сосуды ссохлись, нервные окончания атрофировались, кожа утратила гладкость и эластичность. Со стороны это смотрелось так, будто из рукава вполне живой и еще не старой женщины теперь выглядывала рука мертвеца. И Элисса чувствовала, что там одной только рукой дело не ограничилось — она слегка увлеклась, и омертвение тканей дошло до груди и шеи. Впрочем, никакие жизненно важные органы и системы не были затронуты, за этим Элисса следила четко. Так, чистая эстетика… ну и полезность Беллатрисы как боевой единицы Волдеморта исчерпала себя чуть более чем полностью. А ведь это для нее было важнее всего, не так ли? Кажется, ход ее мыслей поняла и сама Беллатриса, потому что она теперь выла не переставая. Элисса резко разжала ладонь и отступила. Мадам Лестрейндж, утратив равновесие, машинально попыталась подставить мертвую руку, та безвольно подломилась, и Пожирательница повалилась на землю. — Как я сказала — не связывайся со мной. Меня тебе не одолеть, — тихо, но так, чтобы противница услышала, произнесла Элисса. После чего подняла голову и осмотрелась. Беллатриса ее больше не интересовала. Оценила моральное состояние компании возле крыльца. Волны ужаса, непонимания, растерянности исходили оттуда почти физически. Увидела, что Нотт засучил рукав и неверными, подрагивающими пальцами притронулся к Темной Метке; в ту же секунду татуировка на ее левом предплечье ощутимо нагрелась. Ну, это дело практически семейное, ко мне отношения больше никакого не имеющее, так что вы уж тут без меня разбирайтесь. Быстрым росчерком палочки Элисса убрала Пламя Нифльхейма и помахала Пожирателям. — Всего доброго, господа! После чего дернула за шнурки самодельного плетеного браслета на запястье, который ей дал Трой два года назад и который словно все эти месяцы ждал своего часа. Мир вокруг закрутился в бешеном водовороте — портал послушно унес ее прочь. Комментарий к Глава 74 Все прочитанное, все теории, все впечатления можно обсудить здесь: https://t.me/+Ykrbxr-Gw5wwOTI6 (в первые сутки все спойлеры скрываем размытием). К главе будет целых два шикарный арта от Мии)) Выложу их завтра и послезавтра) Мой канал: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy Канал Мии: https://t.me/morozova_mia_art ========== Глава 75 ========== Портал перенес ее ровно на порог знакомого обшарпанного дома на окраине Глазго — того самого, где ребята обустроили свое убежище и штаб-квартиру, где можно было передохнуть и обсудить новости после шпионажа у Пожирателей Смерти или Ордена Феникса. Кажется, она была в этом доме буквально сегодня, не более пары часов назад. Кажется, с тех пор пролетела целая жизнь. Когда трансгрессия завершилась, зачарованный Троем плетеный браслет почернел и распался на лоскуточки прямо в руках Элиссы. Она некоторое время смотрела на них отсутствующим взглядом, точно никак не могла взять в толк, что именно должна дальше с ними делать. Потом безразлично стряхнула их с ладоней, поднялась по ступенькам и нажала на потускневшую от времени латунную ручку. Дверь открылась (хотя раньше всегда запиралась чарами), словно все эти месяцы, все два года, созданное Троем убежище только и ждало того, чтобы Элисса воспользовалась им по прямому назначению. Внутри было тихо, в коридоре царила темень, хотя откуда-то из глубины дома пробивался свет — значит, не все друзья отправились договариваться с Дамблдором, и кто-то оставался на месте. Почти неслышно Элисса знакомым маршрутом дошла до кухни, пересекла ее и открыла другую дверь — ту, которая вела на небольшой задний двор — заброшенный, неухоженный, но абсолютно необитаемый. Там Элисса уже не стала спускаться с крылечка, а забралась на перила, поболтала ногами в воздухе и наконец-то вдохнула полной грудью. Зазеленевшие весной деревья — два чахлых молодых клена, которые росли в противоположных углах дворика, — скрывали ее от взглядов любых случайных прохожих, кто мог бы зачем-нибудь очутиться на этом пустыре. Майская ночь была напоена ароматами травы, земли, свежести после дождя. Но эти знакомые и любимые запахи сейчас не приносили никакого облегчения, и Элиссе казалось, будто она глотает пыль в архиве, куда десятилетиями не хаживало ни одно живое существо. Азарт, горячка боя, ярость, торжество, мстительное удовлетворение от боли Беллатрисы, от страха и потрясения других Пожирателей схлынули, оставив после себя тяжкую пустоту — такую, словно все чувства и эмоции Элиссы впали в какое-то отстраненное оцепенение. Та темная ее часть, властная, мрачная, пугающая, способная стереть в порошок любого, кто встанет на пути, которая вырвалась сегодня на первый план, наконец-то обрела волю, свободу действий, даже какое-то подобие собственного сознания, — тоже попритихла, спряталась, и от этого Элисса испытывала смутное облегчение вперемешку с разочарованием. Слишком опасным и бесконтрольным веяло от этой сущности — безумием, отсутствием каких-либо границ и тормозов, а еще ощущением полной вседозволенности, собственного всемогущества. Впрочем, пожалуй, она знала человека, который с этой темной частью самого себя был прекрасно знаком и получал от взаимодействия с ней море удовольствия. Вместе с последней мыслью словно пробудились прочие сегодняшние воспоминания, которые до этого как-то поблекли, и Элисса почувствовала, как ее рот наполнился горечью. Пальцы с излишней силой вцепились в дерево перил, на которых она сидела. Пожирателей во главе с Беллатрисой ей не было жалко. Мадам Лестрейндж получила по заслугам; кроме того, Элисса осталась верна своему главному правилу и не тронула никого, кто не проявил ни малейшей агрессии в ее адрес и не пытался помешать ей уйти. Прочие сами виноваты: связались с ней — пускай будут готовы к последствиям. Ей было чем гордиться: даже этим сумасшедшим вечером, во всем яростном бреду, она сохранила остатки самоконтроля и не натворила ничего непоправимого — что-то ей подсказывало, что, если бы Элисса окончательно потеряла связь с реальностью и убила кого-то из Пожирателей, Волдеморт бы ей этого не простил. Не потому, что так сильно дорожил всеми этими людьми и пекся о них как о своих родных детях, а потому что Элисса конкретно так и, главное, непоправимо попортила бы его имущество. Влезла бы на его территорию и вмешалась бы в его дела, нарушила какие-то планы, поломала расположение фигурок на шахматной доске, и за такое ей точно пришлось бы отвечать. Хотя на его территорию она и так влезла, за два года наворотила там делов, и ей так и так придется расплачиваться, и легкими ближайшие дни, недели, а то и месяцы не выдадутся точно. Она развернулась вполоборота, прислонилась спиной к поддерживающему крышу деревянному столбу, запрокинула голову и прикрыла глаза. Только сейчас она вдруг ощутила, как стянута ее кожа на руках, ногах и лице — от засохшей крови и грязи. Ожог на плече, ушибы на спине и бедре сходили, рана на ноге понемногу затягивались. Разорванное местами летнее платье не дарило тепла, но у Элиссы не было ни сил, ни желания приманить к себе из дома мантию или хотя бы просто наколдовать Согревающие чары. В ночном дворике, оказывается, было полно звуков, и потому возникало ощущение, что там кто-то бродит: то и дело с листьев кленов срывались и тяжело шлепались о землю или в лужи капли дождя. В намокшей листве шебуршал ветер. Всякая мелкая живность тоже жила своей жизнью. Но присутствия других живых существ Элисса не чувствовала, а оттого можно было не беспокоиться, что сюда влез кто-то чужой. Усталость накатила на нее внезапно и с такой силой, что на глаза сами собой навернулись слезы — так ей вдруг стало жалко саму себя, избитую, раненую и… преданную. От такого определения собственных чувств Элиссу снова затошнило, однако отрицать было бессмысленно — это слово подходило сюда больше всех прочих. Она сорвалась на Беллатрисе и обоих Лестрейнджах, запугивала Пожирателей на крыльце, всячески демонстрировала свою силу, превосходство, независимость и безразличие к самому факту их существования — а все потому, что этим вечером он сделал ей так больно, что вытерпеть это, справиться с нахлынувшими чувствами своими силами она оказалась не в состоянии. И ведь он действовал сознательно! Это уже не его эмоциональная слепота и глухота; нет, Волдеморт намеренно говорил это все, сравнивал с вещью, указывал на ее место, на совершенно бесправное положение, потому что знал, что именно так сможет ударить по ней болезненнее и травматичнее всего! И… получается, он в самом деле планировал поступить с ней точно так же, как Иштван? Запереть, пытать, лишить свободы и всей той жизни, которая осталась бы за пределами ее темницы? Элисса утерла злые слезы. Раз так, то она теперь должна думать, что делать дальше и как из всего этого выпутываться (и вытаскивать ребят). В некотором роде затею Маттео они осуществили — отныне все три группировки хотят добраться до «Сердца Исиды», и конкуренты им в таком ответственном деле не нужны, и все они будут активно толкаться локтями и друг другу мешать. Вот только Элисса изначально не рассчитывала разозлить лорда Волдеморта настолько сильно, чтобы к охоте за «Сердцем» у него примешивалось так много личного. Поскольку личные счеты вперемешку с яростью — это отличная мотивация, что Элисса знала по себе, а мотивированный и разозленный Волдеморт — явление страшное и неотвратимое, как снежная лавина или цунами. Впору посылать письмо Поттеру с вопросом, как же ему удавалось выживать все эти годы… Так странно было сидеть на очередном обшарпанном крыльце очередного некогда заброшенного дома и думать обо всем этом. Она уже привыкла и к малфоевскому особняку, и к постоянному мельканию Пожирателей на заднем плане, и, что самое важное, — она так привыкла к присутствию Волдеморта в своей жизни, что сейчас слегка терялась и не могла сосредоточиться на новом положении вещей. Да, она строила собственные интриги, ей всегда приходилось следить за тем, чтобы удерживать этого человека на безопасном расстоянии и не дать ему никакой лишней информации, которую он мог использовать против нее и ее людей — то есть верно, рядом с Волдемортом ей постоянно приходилось быть начеку. И в то же время… Он стал уже частью ее жизни. Пусть фактически они были по разные стороны баррикад, но в эмоциональном плане у них было… ну, какое-никакое взаимопонимание, и даже, прости Мерлин, взаимный интерес друг к другу. Ей нравилось проводить с ним время, нравилось разговаривать с ним, даже, черт подери, нравилось готовить ему и ухаживать за ним; ей хотелось, чтобы он и в дальнейшем так появлялся в ее комнате в доме Малфоев, чтобы они могли дальше сидеть перед камином и общаться, или бродить по Нарциссиному саду или еще лучше — по обрыву, за которым простирался Атлантический океан… От такого невинно-детского определения их взаимодействия Элисса сама поморщилась. Черт возьми, он нравился ей гораздо больше, чем просто как собеседник, учитель или хрен знает кто еще — зависит от того, чего новенького в этой области придумали Пожиратели, чтобы объяснить ее непонятные отношения с Повелителем! У нее всякий раз замирало сердце, когда он оказывался очень близко, ее волновали и возбуждали его прикосновения — впервые в жизни, ведь раньше Элисса вовсе не терпела, когда до нее дотрагивались другие, да еще без разрешения! И это при том, что он даже не пытался особенно ничего ей демонстрировать, и всякий раз, когда он касался ее лица, талии, рук, он лишь утверждал свое превосходство, не вкладывая в эти жесты никакого сексуального подтекста, по крайней мере осознанно! Интересно знать, а как бы он ее касался и как бы на нее смотрел, если бы как раз пожелал этот самый сексуальный подтекст внести?! У нее невольно пересохло во рту от мысли об этом, и Элисса сердито тряхнула волосами, злясь за эту реакцию на саму себя. И все же… В той, предыдущей жизни, которая оборвалась каких-то пару часов назад, ей безумно этого хотелось. Хотелось, чтобы он касался ее, хотелось ощутить его губы, руки, его кожу на своей. Хотелось, чтобы он уже прекратил шарахаться от нее всякий раз, когда осознавал, что снова начал утрачивать над собой контроль. И, главное, толку-то было от того, что он так долго и старательно сам себя обманывал?! Ведь она сама уже ждала этого, понимала, к чему все идет, — пусть в ее жизни никогда ничего подобного не было, и опыт отношений с мужчинами у нее нулевой, но даже ей уже хватило сообразительности догадаться, что между ними происходит и чем все это рано или поздно закончится! Было лишь неясно, когда конкретно это произойдет, но в том, что это произойдет, сомнений не было! И осознавать, что ничего этого больше не будет — ни совместных вечеров, ни прогулок, ни разговоров, ни его саркастичных замечаний, ни ужинов, ни даже секса, мысль о котором только-только успела более или менее прочно укрепиться в ее голове — было и обидно, и… очень больно. Что она там в сердцах выкрикнула ему в лицо этим вечером? Что спать с ним по доброй воле никогда бы не стала? Ну-ну. Очень убедительно. А уж от мысли, что он больше никогда не посмотрит на нее с восхищением, интересом, удивлением, каким-то неподдельным любопытством, словно она представляла собой что-то загадочное и необъяснимое, с чем он никогда не сталкивался, что она больше никогда не увидит в его глазах этих алых мерцающих искр, которые зажигались, когда его влечение к ней, с которым ничего не мог поделать, вытесняло все прочие чувства, а вместо всего этого появятся гнев, презрение, жажда мести, безразличие, неприязнь, желание причинить ей боль, унизить, растоптать, поработить — ей захотелось завыть. Прекрати. Это глупость, ненужные сантименты, которые ты не можешь себе позволить. Ты и раньше не могла, но в последние два года расслабилась и явно потеряла связь с реальным миром. А сейчас пора уже вернуться в твою настоящую жизнь. Помни, что ты очутилась в этой ситуации не потому, что вмешались какие-то страшные внешние обстоятельства, которые вас разлучили. Он сам обозначил, какое теперь будет твое место — а ты сама не пожелала это принимать и сбежала. Все правильно, вы оба взрослые люди со своими взглядами на мир и ценностями. И было очень глупо с твоей стороны рассчитывать, что исход у твоего обмана будет иной, или что каждый из вас отреагирует как-то по-другому. Надо было начинать думать о том, как ей с друзьями быть дальше. Что делать, куда бросаться в первую очередь, какие еще союзы заключать, с кем, на каких условиях. Бежать из Британии смысла нет, поскольку весь этот выводок — венгры, вампиры, а следом и Волдеморт с Пожирателями — потянется за ними, и будут они таким веселым паровозиком колесить по всему миру. Нет уж, ей восьми подобных лет хватило, достаточно. …но мысли не желали собираться вместе, а разуму никак не удавалось вернуть привычную ясность мысли и начать выстраивать какие-то логические цепочки. Хотя надо было сосредоточиться, взять себя в руки и сконцентрироваться — во-первых, потому что промедление могло обойтись им слишком дорого, а во-вторых, чтобы только отвлечься от тех давящих переживаний, выключить их, задвинуть так далеко, чтобы создавалось впечатление, что их вообще не существует и никогда не было… — Значит, не показалось. Все-таки кто-то пришел, — с облегчением произнес голос совсем близко, и Элисса с некоторой задержкой открыла глаза. В них все странно расплывалось, и ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы зрение вернулось. Она что, плачет, что ли?.. — Ну, хотя бы живая, уже хорошо! Oh, cazzo!.. Маттео даже слегка отпрянул, в черных глазах отразился испуг. За ним из темноты соткалась черная четырехлапая тень — это неслышно показался Бенджи. И в дверном проеме Элисса разглядела остановившегося Троя — тот молча рассматривал ее, не делая ни малейшей попытки выйти из тени, однако подмечая абсолютно все детали ее облика. — Ты в порядке? — пытливо спросил Маттео. Элисса энергично покивала головой. — Что произошло? Ты в крови… — Я подралась, — тоном двоечника-хулигана, вызванного в кабинет директора, сообщила Элисса. — С Беллатрисой. Вероятно, что-то в ее голосе все еще звучало слишком чужеродно, потому что Маттео только моргнул. Зато неожиданно вступил Трой. — Да? И кто победил? Что самое невероятное — в его голосе отчетливо слышался сарказм, и это было так непривычно, настолько несвойственно Трою, что на него молча воззрились абсолютно все, в том числе и обзаведшийся шерстью и хвостом Бенджи. — В смысле — кто победил? — возмутилась Элисса и даже села прямее. — Ну я же здесь! Да и как эта азкабанская швабра вообще могла меня одолеть, не смеши! На такое определение Трой вскинул высоко бровь, однако ничего не сказал — очевидно, посчитав свою миссию выполненной. Маттео, разгадав его маневр, выдохнул и ободряюще улыбнулся Элиссе — ее голос больше не звучал так, словно скребли когтем по стеклу. — Ууууу? — не согласился Бенджи. — Нет, ну техника у нее ничего, ты прав, — признала Элисса. — И скорость более чем приличная. Пятнадцать лет назад, наверное, она была вовсе непобедима. Но сдержанности не хватает. Слишком легко поддается на провокации и выходит из себя. На бледном лице Троя слабо обозначилось выражение удовлетворения. Элисса снова выглядела и говорила как вполне вменяемый человек. — Allora, com’è andata?{?}[Так как все прошло? (итал.)] — Маттео осмотрел ее с головы до ног и остановился глазами на Темной Метке. Элисса, заметив это, вытянула руку вперед, чтобы остальные могли тоже увидеть выползающую из черепа черную змею. — Я использовала твой браслет, — произнесла Элисса, обращаясь к Трою. Тот одними глазами показал, что слушает. — Спасибо. Замечательный был артефакт. Под конец я немного увлеклась, а устроить дефиле по аллее к выходу мне вряд ли бы позволили… Без браслета могла и не суметь выбраться. Трой кивнул, умудрившись сделать это без задействования каких-либо шейных мышц. — Какая безвкусица, — констатировал Маттео, изучив татуировку со всех сторон, после чего закатал рукав собственной рубахи и уставился на свое предплечье — загорелое, приятно-рельефное. После чего оценивающе взглянул на Элиссину руку и снова посмотрел на свою. — Ну нет, от предложения я, пожалуй, откажусь и себе такую делать не буду… Элисса только моргнула, переваривая данное заявление, однако сказать ничего не успела — Темная Метка вдруг ощутимо нагрелась, буквально-таки обжигая кожу. Угольно-черные линии рисунка проступили еще отчетливее, он будто стал объемнее. Больно стало по-настоящему, и Элисса зашипела сквозь зубы — не столько от боли (ее она терпеть умела), сколько от неожиданности. — Ничего себе… — выдохнула она и потрясла предплечьем в воздухе, словно прохладный майский ветер мог это жжение убрать. Не получилось, она только равновесие потеряла и едва не кувыркнулась с перил прямо в заросли крапивы у крыльца. Хм, а если крапива основательно вымокла под дождем — она ведь должна не очень больно жечься?.. — Это что же? Пожиратели всякий раз такое чувствуют? Да ему прямо-таки жизненно необходимо из раза в раз доказывать свою власть и превосходство, не так ли? — А что происходит-то? — не понял Маттео и присмотрелся внимательнее. — Она стала четче, кажется? — Если я правильно помню объяснения самого Волдеморта, он только что объявил общее собрание. Призвал всех Пожирателей, у кого есть Темная Метка, — медленно выговорила Элисса, пытаясь представить, что же творилось в эту самую минуту в поместье Малфоев. Волдеморт, получается, уже прибыл, разгромленный сад Малфоев оценил, искалеченную Беллатрису и раненых братьев Лестрейнджей посмотрел, последние новости выслушал. По всей видимости, тут же отыскать с помощью Следящих чар Элиссу не сумел — отлично Трой зачаровал это место, знай наших! — и вызвал всех Пожирателей, что имелись в наличии. Даже при самом скромном участии фантазии становилось ясно, что обитателям особняка сейчас невесело, и весело станет еще нескоро — причем как тем, кто находился в самом поместье и наблюдал все события собственными глазами, так сказать, из царской ложи, так и тем, кого только что посреди ночи подняли с кровати и им пришлось срочно цеплять подштанники и мчаться на зов Повелителя. А при одной мысли о том, в какой же ярости он сейчас должен быть… Элисса не смогла сдержать желчной, злобной, исполненной угрюмого удовлетворения улыбки. Думал, что сможет схватить ее, подчинить, запереть, да еще так легко? Что горстка его прихвостней сможет хоть как-то ее задержать, остановить? Что ж, многие так думали. И все как один ошибались. Вот пускай теперь расплачивается за самонадеянность. Так ему и надо. Бенджи издал тихий скулящий звук — потому что смог как следует разглядеть уродливую гримасу на ее лице. Голову она предусмотрительно опустила, однако для сидевшего на крыльце волка это помехой не стало. Элисса послала ему фальшивую улыбку и окончательно оторвала рукав платья, чтобы ни один участок почерневшей татуировки не скрывала ткань. Это она хотела видеть целиком. — К слову, мысль правильная, — поддержал ее Маттео. — Еще хорошо, что Алекса нет, а то если бы он твою руку увидел, точно бы разнервничался, переживать бы начал, задымил бы тут все своими сигаретами… Да и гоблин его разберет, какие еще чары скрыты в этой татуировке. Может, Следящие тоже есть… — Уверена, что есть. Волдеморт что-то такое упомянул, — подтвердила Элисса, после чего привычно прикрыла глаза и сосредоточилась. Тот легкий зуд, который она испытывала с момента, когда Волдеморт впечатал ей в руку Темную Метку и который еще больше усилился после полученных в бою ран, наконец-то отступил, пропал, когда Элисса прекратила его сдерживать, и в ее тело хлынули потоки живительной магии. Меньше чем за минуту они залечили и ожоги, и рану на бедре, убрали полученные синяки, ушибы и царапины. Элисса освобожденно задышала, чувствуя, как магические импульсы устремляются к ее руке. Как «Сердце Исиды» видит ее левое предплечье и воспринимает его как изуродованную темной магией плоть, которую можно исцелить и спасти. Сдерживать эту магию Элисса не стала и приоткрыла глаза — чтобы увидеть, как из Темной Метки на коже начинают проступать черные чернильные капли, а очертания змеи и черепа теряют четкость, выраженность, размываются и растекаются тонкими ручейками — как татуировка-переводилка, которые делают себе маггловские дети, если сунуть ее под горячую воду. Чернильные капли только не срывались вниз и не пачкали ее платье, а вместо этого с тихим шипением испарялись, оставляя после себя струйки темно-серого дыма, который тут же рассеивался. Элисса чувствовала и магию самой Темной Метки — та сопротивлялась, пыталась держаться за своего носителя, но что могло поделать темное заклятие средней силы с такой мощью, как целый источник светлой, исцеляющей магии, если даже крестраж ничего не смог, а уж в нем темной магии было куда больше! Удовлетворенно наблюдая, как татуировка расплывается, бледнеет и покидает ее руку, Элисса не могла сдержать мрачной улыбки. Ты мог придумать любое темное заклинание, чтобы вызывать своих соратников, следить за ними, а заодно — карать в случае их провалов или неповиновения. Ты мог изобрести такие следящие чары, что даже Трой не смог бы их снять! Но ты оказался так высокомерен, тебе настолько необходимо утверждать свою власть над людьми, напоминать им, что ты сильнее их и где их место, что ты не придумал ничего лучше, кроме как запечатать эту темную магию в их плоть. Чтобы помимо необходимых магических функций эти татуировки служили твоим личным клеймом, причиняли боль физическому телу, чтобы твои соратники ни на секунду не забывали, что ты способен дотянуться до любого из них и можешь сотворить с ними что угодно. И меня ты в эти рамки тоже решил без особых раздумий загнать — настолько ты хотел отметить меня как свою собственность. Но не учел одного важного обстоятельства — с любой черной магией, ранящей и калечащей человеческое тело, я могу вступить в противостояние. И нужно что-то поистине очень мощное и разрушительное, чтобы эта темная магия смогла побороть меня. Боль и ощущение измотанности отступили окончательно. Элисса удовлетворенно оглядела со всех сторон совсем чистое левое предплечье и обратилась к Трою: — Что скажешь? На мне еще какие-нибудь чары есть? Тот достал волшебную палочку, навел на Элиссу. Проделал несколько пассов — и все это без слов, невербально. — Ничего. Чисто. Элисса с облегчением кивнула. Некоторое время на крыльце царила тишина — но не расслабленная и задумчивая, а куда более эмоциональная и наэлектризованная, которая в любую секунду могла оборваться. Догадываясь, кто был источником этих эмоций, Элисса посмотрела на Маттео. В его глазах плясали бесенята, а на лице было такое выражение, словно его распирало от каких-то самых положительных эмоций и смеха. Тут же его настроение подхватил Бенджи, который несколько секунд примеривался, а потом задрал голову и громко завыл — чуть ли не на весь Глазго. Причем не тоскливо, как обычно воют волки на луну, а торжествующе, победно. Даже в лице Троя Элиссе почудилось выражение удовлетворения. На ее собственных губах тоже начала расползаться ухмылка. Возможно, не до конца искренняя — внутри Элисса до сих пор ощущала опустошенность, злость и обиду, — но все же ей было чем гордиться и за что себя хвалить. Этот долгий двухлетний раунд все-таки остался за ней. Она сумела разыграть карты так, чтобы так и не открыться никому постороннему целиком. Волдеморт в конечном итоге все равно все узнает с минуты на минуту… однако слишком поздно. Она уже улетела из клетки. И если она что и умеет делать хорошо — так это прятаться и находиться в бегах. Отыскать ее, когда она сама не хочет быть найденной, будет проблематично для кого угодно, даже для Волдеморта со всем его всемогуществом. — Похоже, получилось? — поинтересовался Маттео с горящими глазами. — Никто так ничего и не заподозрил, не так ли? Элисса с улыбкой кивнула и машинально дотронулась до шеи — но ее пальцы повисли в воздухе, когда она вспомнила, что цепочки с кулоном там больше нет. — Мерлин, никогда не думала, что произнесу это, но какое же огромное спасибо я сейчас готова сказать моему отцу! Ведь вся эта эпопея с подвеской на цепочке, вокруг которой все танцуют и которой так жаждут завладеть, — это была его идея! И они с Иштваном проделали действительно колоссальную работу, создав целую новую легенду со всей этой лабудой насчет Хранителя артефакта, который вроде бы и важен, а вроде сам, без кулона, никому ни за каким хреном не нужен! Вот что бы мы без них сейчас делали, а? Ведь они все на это купились — и Волдеморт с Пожирателями, а уж Себастьян с Кристин до сих пор так ничего и не поняли! — Врагов нужно использовать по максимуму, — одобрительно согласился Трой. Очень нетипичное для него проявление эмоций и высказывание собственных мыслей. Видимо, он тоже осознавал важность этого момента и сам испытывал по этому поводу ту же лихую радость, которую ощущали Маттео с Бенджи и которую чувствовала сама Элисса — какое-то эдакое бесшабашное веселье из разряда «Врешь не возьмешь». — Вот только, Трой, Маттео, я должна попросить у вас прощения. Ваш подарок остался в руках Волдеморта. — Ужасное расточительство, — Маттео с деланной печалью вздохнул. — Впрочем, извиняться тебе нужно только перед Троем. Он давным-давно купил эту драгоценность у меня и является единственным владельцем. Одна из лучших моих сделок! Иначе я бы долго еще искал покупателя — ведь нужно было найти настоящего ценителя и знатока, а с нашим-то образом жизни… — Артефакт, кстати, который вы зачаровали, сработал на ура. Вастаг умер, не сумев снять его с себя. Я была без палочки, без ножа, а защититься было нужно… — Для того и создавали, — пожал плечами Маттео. — Интересно, Волдеморт сильно огорчится, если узнает, что ему досталась пустышка, от которой единственный толк — светиться вблизи от мощных проявлений магии? — Возможно, он немного утешится, когда поймет, что вместе с пустышкой к нему попал весь мировой запас алхимического электрума стоимостью в миллион галлеонов, — буркнул Трой. Элисса посерьезнела. — Это, конечно, с моей стороны получилось не очень красиво… Трой, прости. Нужно было что-то придумать, чтобы цепочку оставить. — Риск, что этим все закончится, существовал всегда, и вряд ли бы тебе удалось сделать это так, чтобы не вызвать подозрений, — он равнодушно пожал плечами. — Но обидно. Я рассчитывал, что, когда все закончится, смогу заняться полноценным изучением алхимического электрума. Это огромный потенциал для всей магической науки. — Я его тебе снова украду, — пообещал Маттео и зевнул. — В первый раз, что ли… Бенджи издал странный звук — кажется, чихнул от смеха, — а Элисса посерьезнела и покачала головой. — Нет. Не украдешь. Волдеморту известно о тебе и Картере, он сам мне об этом сказал. Видимо, был уверен, что я уже никуда не денусь и вас предупредить не смогу… Так что вам в поместье Малфоев больше никак нельзя. — Ох, Элисса, Элисса, — Маттео адресовал ей удалую улыбку, сделав каким-то невероятным образом так, чтобы его глаза словно заискрились, и покачал головой. — Прошу — не оскорбляй меня так! Мы же с тобой вроде знакомы уже не первый год… Неужели ты думаешь, что мне нужно спрашивать у кого-то разрешение, чтобы куда-то попасть? Или что я до мадридского банка устраивался туда на работу клерком? А до римского Отдела Тайн был невыразимцем? Трой этими словами полностью удовлетворился и будто отступил обратно в тень. — Но чтобы украсть что-то из малфоевского особняка, тебе придется прорваться сквозь толпу темных магов, а еще там наверняка куча тайников и ловушек… — заволновалась Элисса. — Ты серьезно полагаешь, что я за прошедший год не выяснил, где у них в доме что спрятано, какими чарами охраняется и как можно было бы проскользнуть мимо всей этой компании незамеченным? — Маттео обиженно фыркнул. — Mia bella, чем же я заслужил такое твое недоверие? Если хочешь знать, у Малфоев целый склад артефактов темной магии хранится в тайнике под полом в гостиной на первом этаже. Или как насчет того, что я тебе завтра принесу фамильные драгоценности семьи Малфой, которые Люциус прячет в тайнике под бюро орехового дерева в своем кабинете? Там, между прочим, целый гарнитур с бриллиантами и рубинами — ожерелье, браслет, брошь, серьги, два кольца. Была восхитительная диадема с опалами и бериллами — к твоим глазам бы очень подошла, — а еще браслет и перстень с желтыми сапфирами. И сплошь золото и платина, никакого серебра… — Обычно такую сокровищницу надежнее хранить в банковском сейфе, — внезапно проявил интерес к беседе Трой. Маттео пожал плечами. — Видимо, благодаря присутствию Темного Лорда они полагают, что грабить их вряд ли кто-то сунется. Элисса же была настроена куда более практично. Справившись с удивлением (Маттео умел огорошить, что тут скажешь), она заметила: — Кулон Волдеморт забрал с собой. Ты же не думаешь, что и в его убежище сможешь влезть? Впрочем, то, что ее слова пропадут втуне, она поняла тут же — глаза Маттео зажглись совсем опасным, ярким блеском. От охватившего его энтузиазма, восторга и перспективы окунуться в очередное смертоносное и авантюрное приключение, сопряженное с огромным риском, он даже ничего выговорить не смог. — Понятно, — Элисса вздохнула, не особо тревожась. В то, что Маттео сможет на самом деле ограбить дом Волдеморта, ей не верилось. — Ладно, если вдруг узнаешь, что это за место и где находится, поделись хоть с нами — нам это тоже интересно… — Он не догадается, что имеет дело с алхимическим элекрумом? — тихо спросил Трой. — Если догадается, это добавит нам лишних сложностей. Я не могу вот так сразу предугадать поведение лорда Волдеморта в этом случае. — Риск есть, — признала Элисса. — Но… С чего бы ему догадаться? Цепочка и цепочка. Чтобы распознать ее подлинную ценность, нужен алхимик уровня Фламеля. Я бы сказала, что куда вероятнее другой вариант — что он оставит себе один только кулон, а цепочку из электрума выбросит в мусорное ведро за ненадобностью. Это, конечно, получится обидно… Маттео протяжно вздохнул. — И вот ради этого мне стоило лезть в Отдел Тайн десять лет назад? Чтобы мой самый главный трофей очутился в мусорном ведре, потому что никто так и не понял, какое сокровище было у них в руках? Загрохотали шаги в глубине дома, заскрипели доски. Трой, поджав губы, нехотя выступил вперед, освобождая проход, — точно он уже не только солнечный свет, но и лунный тоже недолюбливал. На крыльцо вывалились Алекс и Картер. — Ну хоть поместье Малфоев, чтобы высвободить тебя, брать штурмом не придется, — с облегчением выдал Картер, цепким глазом мракоборца отмечая все детали — и пятна крови на платье, и оторванный рукав, и грязь, и следы от царапин. — Жива? Цела? — И Тот-Кого-Нельзя-Называть так и не догадался, что артефакт — это не предмет, а живой человек? — продолжил за него Алекс. Отсутствие привычного украшения на Элиссе, похоже, слишком сильно бросалось в глаза. Элисса кивнула, не желая сейчас углубляться в подробности. Картер сделал паузу, видимо, все-таки надеясь на пояснения, не дождался, однако все понял правильно и сосредоточенно кивнул. — Какова вероятность, что Элиссу смогут выследить в Глазго? Это место достаточно безопасно? — вопрос, заданный сугубо деловым тоном, был адресован Трою. — Никаких чар на ней нет. Убежище защищено надежно. Алекс же спросил, наверное, самое главное, на что у Элиссы пока не было ответа: — Что будем делать дальше? На крыльце стало тихо, только шумно дышал черный волк, Маттео немного подумал и полез за сигаретами. Бенджи, проследив за его жестом, низко зарычал. — Сегодня — ничего. Ложимся спать, отдыхаем, приходим в себя. Ну, Бенджи будет отдыхать и отсыпаться еще и с утра. А завтра… Я буду думать. Пока никаких активных действий не предпринимаем, следим за ситуацией. В частности, за прессой, а заодно задействуя те связи, которые успели создать за два года в Британии. Нервы после всего случившегося сейчас натянуты у всех — и у Себастьяна, и у Кристин, и у Иштвана, и у Ордена Феникса, а теперь еще и у Волдеморта с Пожирателями. И не стоит забывать про британское Министерство магии и мракоборцев, где тоже не слепоглухонемые котята сидят, и на происходящее они хоть как-то, но реагируют. Удержать такую концентрацию напряжения невозможно, оно будет во что-то выливаться и давать о себе знать. Будем смотреть, откуда ветер дует, и оперативно реагировать. Авось куда-нибудь выплывем. — То есть пока отдыхаем и ничего не делаем? — Маттео хмыкнул. — Вот за что люблю работать с тобой, mia cara. Ты всегда умеешь найти нам занятие. Единственное, что не давало Элиссе поставить точку в сегодняшнем ужасно долгом и сложном дне и уже пойти спать, — это выражение лица Алекса. По нему было видно, что случилось что-то, что он считает крайне важным, и что Элисса должна была эту значимость оценить. Наконец, снова переглянувшись с Картером, Алекс сказал: — Мы же не просто так сейчас мотались на площадь Гриммо… Объяснили в общих чертах твою ситуацию. Дамблдор хочет встретиться с тобой и поговорить. — О чем? — спросила Элисса рассеянно. — Я человек неблагонадежный. Вербовать меня в Орден Феникса бессмысленно, я себе на уме. Предам еще в самый неподходящий момент… — Думаю, Дамблдор это прекрасно понимает, — произнес Алекс твердо. — И все равно хочет с тобой увидеться. Орден готов предоставить тебе убежище — лучшее из возможных. Дамблдор полагает, что так будет лучше, чем… ладно, повторю это его собственными словами… чем если «лорд Волдеморт получит то, на что не имеет никакого права, не спросив разрешения или согласия законной владелицы». Элисса приподняла голову. И что сие загадочное послание должно означать? Дамблдор знает, что именно? — Поговори с ним, девочка, — мягко сказал Картер. — Разумеется, не стоит тут же начинать верить Дамблдору как родному. Мы никому не доверяем, и это правильно. Но пообщаться стоит. И мне кажется, что вы сможете прийти к какому-то общему знаменателю. Некоторое время она размышляла. Наверное, хуже не будет. Все лучше, чем сидеть здесь в долгом и томительном ожидании, не зная, какие шаги он предпримет, чтобы добраться до нее. Точнее, нет. Какие шаги они все, включая всех ее давних врагов, предпримут — вот так правильно, и никак иначе! — Что ж, — Элисса пожала плечами, — Орден Феникса так Орден Феникса. Pourquoi Pas?{?}[Почему бы нет? (фр.)] Алекс освобожденно заулыбался, будто с его плеч упал огромный камень, на лице Картера проступило облегчение. Трой только кивнул, Бенджи одобрительно завилял хвостом. Маттео подмигнул Элиссе и тут же начал вслух прикидывать, чего ценного можно найти в доме на площади Гриммо — целом фамильном гнезде семьи Блэк. Но когда вся их компания, изрядно озябшая на улице (ну, кроме, разве что никогда не мерзнущего Троя и утепленного волчьей шубой Бенджи), потянулась в дом, Элисса, спрыгнувшая с перил на сухие доски и шедшая последней, вдруг почувствовала ледяной укол в сердце и даже приостановилась ненадолго. «От меня тебе не скрыться, в какую щель ты бы ни забилась, и я достану тебя где угодно. Хоть на дне Марианской впадины, хоть на горной вершине в Гималаях». В памяти внезапно всплыло воспоминание полугодовой давности, которое встало перед глазами так ярко, будто это произошло лишь пару дней назад. Вспомнилось все — его интонации, переливающиеся алым глаза, голос, в котором слышались только предупреждение и непоколебимая уверенность в собственных силах… И это же обещание звучало сейчас у нее в ушах — так убедительно и твердо, что у Элиссы мороз пробежал по коже. «Я тебя найду». Конец первой части ========== Часть 6. Эржебет. Глава 76 ========== Сбежала. Она сбежала. Эти два слова отдавались эхом в голове, скрипели песком на зубах, разъедали нутро, пожирали его заживо, и невозможно было от этого спрятаться, вышвырнуть из головы, закрыть сознание мощным ментальным заслоном. Он стоял посреди ее спальни в малфоевском особняке и рассматривал пустую комнату, будто она таила в себе нечто невероятное. В воздухе витал едва уловимый аромат лимонной вербены — ее аромат, в приоткрытом шкафу виднелись вешалки с ее платьями. Покрывало на постели было слегка смято, будто хозяйка комнаты лишь только что поднялась и вышла, на низком столике возле кресла лежала забытая книга. Он подошел, коснулся пальцами обложки, после чего отдернул руку, словно ошпарившись. «Рождение и смерть звезд и галактик». Да, эту книгу точно читала именно она. Он с легкостью мог представить эту картину — как она, забравшись с ногами, сидит в кресле, вертит в руках книгу, чтобы под разными углами рассмотреть схему какого-нибудь малоизвестного созвездия, как между ровных черных бровей залегает едва заметная морщинка, пока она сосредоточенно хмурится, как волшебная палочка в тонких пальцах выводит в воздухе схему этого созвездия, будто ничего более интересного в огромном мире магических наук не существует… Как загорается непонятный огонек в светло-зеленых глазах, когда она наконец-то вспоминает о его присутствии в комнате и приподнимает голову, чтобы убедиться, что он все еще рядом. Внутри словно медленно разливалась едкая черная желчь. Вот уже много десятилетий никто не смел так вести себя с ним. Расслабляться, забывать о его присутствии. Воспринимать его как нечто, само собой разумеющееся. Зачитываться своими дурацкими книгами по астрономии так, словно только они и стоили внимания, а факт его нахождения совсем рядом был чем-то малозначительным, неинтересным! Она смела. И делала это как-то очень естественно, без вызова, без демонстрации. Легко отвечала ему, открыто улыбалась, задавала вопросы, не стеснялась бросать на него злые, досадливые, недовольные взгляды, когда он уязвлял ее или — вовсе неслыханная вещь! — просто делал что-то, что ей не нравилось. Будто ее жизни и здоровью ничего не грозило. Будто он не мог в любую секунду лишь в зависимости от настроения подвергнуть ее «Круциатусу». Он бы и не подверг. Лорд Волдеморт не был глупцом и прекрасно умел учиться на ошибках, в том числе других людей. Он уже видел, чем обернулись регулярные пытки и запугивания для того болвана, которому попало в руки такое бесценное сокровище, как «Сердце Исиды». Годы погонь и поисков, годы, потраченные абсолютно бесцельно — ибо Хранительница артефакта была достаточно умна и хитра, чтобы многими месяцами обводить вокруг пальца недалеких преследователей. Ему удалось перехитрить ее, и долгие месяцы Элисса самозабвенно игралась в свои шпионские игры, наивно полагая, что держит его в неведении и он пляшет под ее дудку так же послушно, как и прочие… От этих мыслей к горлу снова подкатила лютая, совершенно звериная злоба. Она в самом деле верила, что сможет переиграть его, в самом деле держала за дурака, в самом деле ставила себя выше него! Больше того — ей до последнего удалось сохранить какие-то мелкие козыри в рукаве, вроде внезапно взявшихся боевых навыков — Белла весь год после освобождения из Азкабана неустанно тренировалась на корте, он сам лично тратил время на то, чтобы поскорее вернуть ей былую форму, добился сносных успехов, а Элисса отделала его лучшую боевую единицу и победоносно скрылась! Малфои, Трэверс, Руквуд, Мальсибер, Селвин и остальные, конечно, потом были жестоко наказаны за то, что позволили ей сбежать, хотя Волдеморт вполне мог понять, почему никто из них не пожелал связываться с Элиссой — после зрелища, что она сделала со всеми тремя Лестрейнджами и в особенности с Беллатрисой. Специально ведь не стала убивать ее, нет, Элисса хотела унизить, растоптать противницу, ударить в самое больное место — и нельзя было отрицать, что ей это удалось. Беллатриса теперь представляла собой настолько жалкое, убогое, никчемное зрелище, что не вызывала ничего, кроме презрения и разочарования, которые он не находил нужным скрывать. И как же могущественна, смертоносна, восхитительна она была в тот момент, когда наносила Беллатрисе последний удар, когда полностью осознавала свою власть, силу, превосходство… Он стиснул зубы, отгоняя навязчивый образ — который не желал уходить, точно навеки впечатался в сетчатку. Оставался один последний вопрос. Как ей удалось иссушить руку Беллатрисе, да так, что теперь не помогали ни его познания в Темных Искусствах, ни целебные зелья Нарциссы, ни хитрые настойки Северуса? Ответ просился на ум сам собой, но он до сих пор допускал его с некоторой заминкой — ибо попросту не мог поверить, что разгадка все это время была у него под носом и он попался на такую простую удочку. Драгоценный артефакт, чудесный ключ, способный открыть ему путь к долгожданному бессмертию, — вот он, у него в руках. Кулон в оправе покачивался на цепочке — его законная добыча, приз за долгие месяцы терпеливой охоты. Но он не ощущал присутствия какой-то могущественной магической силы. Еще несколько дней назад сказал бы, что на кулоне мощные скрывающие чары, маскирующие эту огромную магию, и ему надо лишь придумать способ до нее добраться, но сейчас… В мозгу упорно, снова и снова, возникал один и тот же вопрос. А существует ли Хранительница?.. И, главное, он ведь был так близок к тому, чтобы узнать все самому! Но, похоже, его новый союзник, на чьи знания он так рассчитывал, решил, что может хитрить, утаивать информацию и выдавать ее небольшими порциями… Напрасно. Лорд Волдеморт не прощает подобного никому. И никогда. И ей тоже предстоит узнать это на собственной шкуре. Мало того, что лгала, дурачила его, держала за кретина, так еще нанесла удар по его армии… Когда Элисса вернулась из Хогвартса, он изо всех сил уговаривал себя в те месяцы не рубить с плеча, играть роль до последнего, чтобы не вызвать ни у кого из врагов подозрений и тревоги. Сработало: сейчас у него были припасены кое-какие очень выигрышные карты и против венгров, и против де Колиньи, и с Орденом Феникса в будущем можно будет поиграться. Он с предвкушением, с каким-то почти что сладостным трепетом дожидался момента, когда можно будет наконец-то сорвать все маски, загнать Элиссу в угол, поставить ее перед фактами, бросить ей в лицо все то, что ему было о ней известно… А потом наслаждаться зрелищем, как она будет вымаливать его прощение, снисхождение, пытаться защитить своих спутников, как она униженно упадет на колени, готовая сделать что угодно, лишь бы он сменил гнев на милость, а он будет слушать ее, хладнокровный и беспощадный, и заставит ее пожалеть о каждом обмане, о неосторожном действии, слове… И вместо долгожданных мольб о прощении он получил известие о ее побеге. Пожалуй, никто из Пожирателей не смог бы сказать, каким образом после того вечера все они остались живы, и даже оторванные конечности кому-то Северус вроде как смог восстановить. И это тоже сводило с ума, приводило в ярость — невозможность покарать собственных слуг так, как они того заслуживали. Они все еще были нужны ему не просто живые, но и в боеспособном состоянии, а потому в наказании приходилось сдерживаться и осторожничать, и это доводило до белого каления. Они должны были поплатиться за свою нерасторопность и глупость, за то, что упустили ее, позволили сбежать, скрыться… Что же, теперь он сосредоточит все силы на поиске сбежавшей Элиссы. Заставит ее ответить за содеянное сполна, для нее это будет долго и трудно… Не то чтобы его гордость так сильно нуждалась в расплате Элиссы — вот еще, много чести какой-то девчонке! Лорду Волдеморту как-то даже не к лицу обращать внимание на такие ничтожные мелочи, встающие на его пути! — однако отпускать ее на все четыре стороны он не собирался. Еще никто не уходил от его гнева и мести безнаказанным… Ну и силу артефакта он заберет себе. Собственно, именно о «Сердце Исиды» он и думает в первую очередь. Нервировало другое. Не хватало Хранительницы (Хранительницы ли?..). Но, думая о ней, он почему-то не воображал себе картины, как заберет ее силу и бросит изломленной куклой умирать. Смерть — это для нее слишком просто после всего, что Элисса натворила, так что тут ей беспокоиться не о чем — она проживет еще достаточно долго… Столько, сколько он пожелает. Пока он насладится обретенным могуществом, пока уничтожит Поттера и Дамблдора, пока избавится от Ордена Феникса, пока заполучит власть в Британии в свои руки… Естественно, он видел себя бессмертным, обретшим власть над Смертью, видел, как перед ним склоняются все маги Британии — чванливые чистокровные снобы в первую очередь, которых он с детства презирал, но с ними же и полукровки, и даже те, в чьих жилах текла грязная, испорченная кровь, — место их всех на коленях, у его ног… Но в последние месяцы в его сознании плотно поселились другие картины, которые постоянно давали о себе знать, и сейчас, когда он стоял в пустой гостевой комнате, вдыхал аромат лимонной вербены, эти видения без разрешения вставали перед глазами и вскоре заполонили все вокруг. Изящные черты лица. Нежная кожа, скуластое лицо с острым подбородком. Зеленые глаза, сверкающие то радостью, то гневом, то любопытством, то вызовом. Длинные черные волосы, в которые хотелось запустить пальцы и попробовать на ощупь густую массу. Тонкие запястья, стройный силуэт в длинном платье. Сильные длинные ноги, красивые ступни, узкие щиколотки… Словно открыто глумясь, память подбросила следующее воспоминание — того вечера, когда Элиссу схватили ее соотечественники. Неужели это было каких-то три дня назад? Он был готов к этому, он знал, что до «Сердца Исиды» и Хранительницы попытаются добраться венгры, знал, что отправляет Элиссу и своих людей в очевидную ловушку — и это позволило ему осуществить очень изящный ход. Но когда вернулись израненные Антонин, Беллатриса, Фенрир, Кантанкерус и Уолден и сообщили, что их новоприобретенного командира отряда схватили, он испытал смутную тревогу. Хотя рациональных причин для волнения не было, никто не посмеет причинить Хранительнице серьезного вреда, да и защитный артефакт он ей вручил, но все же… Один раз люди Акоша ее уже чуть было не убили — по собственной глупости и неосторожности. Лишиться магии «Сердца Исиды» из-за чьих-то кривых рук и полного непрофессионализма лорду Волдеморту не хотелось. Он и так слишком часто имел дело с человеческим идиотизмом. Поисковые чары, хитро замаскированные в тиете, несложный ритуал — и он трансгрессировал туда, куда венгры забрали Элиссу. Наступала ночь, окрестности заливал дождь, во дворе одинокого двухэтажного дома в какой-то сельской глуши было пусто, но обнадеживающе горели окна дома и фонари у ворот. То ли дом был долгое время заброшенным, то ли хозяевам просто не было до него дела, но вокруг высились неаккуратные заросли бузины и еще какой-то растительности, а по стенам густо вился плющ, в котором словно были прорезаны светящиеся прямоугольники окон. Сделавшись невидимым, он отступил в тень и на какое-то время замер прямо во дворе — оценивая обстановку и прислушиваясь к окружающим звукам. Последнее было абсолютно бессмысленным — все заглушал шум ливня, — и потому полагаться можно было только на глаза. Волосы, рубашка, мантия — все моментально промокло насквозь. Ужасно хотелось использовать «Импервиус», высушить одежду и уже убить кого-нибудь за то, что наивные глупцы все никак не могли взять в толк, с кем связались и чью Хранительницу с артефактом так настойчиво пытались украсть, а он теперь был вынужден мокнуть под дождем в какой-то Мерлином забытой дыре. Впрочем, кажется, могущественные противники ему здесь не угрожают. Не то что его чары не выявляли никаких ловушек, но даже охранные заклятия по территории были установлены самые средние. Впрочем, неудивительно. Не Иштван Акош стоял за похищением Элиссы, а сошка помельче и понезначительнее… которая, впрочем, тоже должна оказаться весьма полезной. На крыльцо вышли двое — покурить. До него донеслись заглушаемые дождем голоса и сигаретный дым. Стукнула еще какая-то дверь — вероятно, в доме есть черный вход. На втором этаже, над густыми зарослями плюща, приоткрылось окно, будто кто-то захотел проветрить помещение. Двое с крыльца докурили и ушли. Пора. Устроить венграм, а заодно всем прочим охотникам за «Сердцем» небольшой кровавый сюрприз. Может, хоть это уже намекнет всем болванам, насколько это бессмысленное и бездарное занятие — пытаться забрать у него то, что принадлежит ему. А может, и не намекнет. Он давно перестал недооценивать силу человеческой глупости. Оставаясь все так же невидимым, он сделал шаг вперед, когда внезапно его что-то стукнуло по голове. Это событие настолько выбивалось из каких-то привычных ему рамок, что он, не задумываясь, выхватил волшебную палочку, намереваясь уничтожить непонятную угрозу, но тут разглядел предмет, который свалился на него сверху. Туфли. Обычные женские туфли на высоком каблуке. Не в силах поверить в подобное — что на него, самого великого волшебника всех времен, чье имя боялись произносить и перед которым однажды склонится весь мир, откуда-то упали туфли, он поднял голову — и попросту застыл в изумлении. В том самом приоткрытом окне показался силуэт, и он почти сразу же понял, что знает, кого сейчас увидит. Точнее, сначала его взору предстали чьи-то босые ноги, а потом из окна вылезла фигура в длинном платье. Оказывается, плющ вился не просто по стенам, а по деревянным шпалерам, и фигура, аккуратно цепляясь за деревянные перекладины, деловито полезла вниз. Хлипкая шпалера скрипела и шаталась под чужим весом, а потом одна из перекладин все-таки сломалась, и последние полметра фигура преодолела по воздуху и приземлилась в мокрые кусты. До него донеслось приглушенное и совершенно неприличное ругательство, которое он никак не был готов услышать из уст молодой чистокровной волшебницы из древнейшей семьи. В один миг на него накатил дикий, всеохватывающий гнев — тот самый, после которого вокруг остается только пепелище. Почему каждый раз эта девчонка вытворяет нечто такое, что чувствительно бьет по самолюбию, выбивает его из равновесия? Как она смеет так себя с ним вести, ни во что не ставить его гениальность, могущество, силу? Причем зачастую она даже не осознает этого! Что за странное чувство юмора у Судьбы, зачем она послала ему встречу с этой девицей, которая умудряется вносить сумятицу абсолютно во все, что ее окружает?! И, как всегда это бывало, — она снова ничего не подозревала о его истинном состоянии. Элисса вылезла из кустов совершенно мокрая и замерла точно так же, как он — прислушиваясь и вглядываюсь в окружающую обстановку. За струями дождя он почти не видел ее глаз, но видел выражение лица — настороженное, решительное. Гнев как-то сам собой притупился, уступая место смутному восхищению. Такие, как она, не сдаются, не опускают руки, не позволяют себе расклеиться и надеяться на удачу. Таких, как она, невозможно сломить, запугать. Она будет бороться до конца, воевать, не отступится, не будет надеяться на удачу и ждать чудесного спасения, сама сокрушит своих врагов, растопчет их в пыль… Она была без волшебной палочки и явно не могла позволить себе более действенных мер по спасению, но, даже лишенная главного оружия волшебника, Элисса оставалась спокойна, уверенна в себе и рассудительна. Дождь нещадно лупил по ней, и именно в эту секунду ему бросились в глаза детали, на которые до этого он как-то не обратил внимания. Черные волосы слиплись от воды и змеились по ее плечам мокрыми прядями. Платье облепило ее фигуру, откровенно подчеркивая стройное тело, плоский живот, аккуратную грудь с острыми сосками, которые бесстыдно просвечивали сквозь влажную ткань. Напряжение, наполнившее все его тело, не имело уже никакого отношения к гневу или раздражению. Он застыл на месте, в тени, совершенно невидимый, и просто вбирал в себя эту картину, фиксировал в памяти каждую деталь, каждый ее вдох, каждый изгиб… Убедившись, что все спокойно и путь чист, Элисса выступила вперед, увидела свои туфли в мокрой траве, надела их. В ее движениях не было какой-то особенной грациозности, изящества, да и классической красавицей ее было не назвать, но, наблюдая за ней из тени, он ощущал, как все тело охватывает тянущий жар, концентрирующийся в совершенно определенном месте ниже пояса. Словно влекомый незнакомой, но какой-то очень могущественной силой, он вышел вперед и приблизился к ней со спины. Элисса застыла, почувствовав чужое присутствие позади, обратилась в камень. А он, не в силах совладать со странным влечением, коснулся одной рукой влажных волос, откидывая их с шеи. Ладони сами собой проскользили по ее спине, удобно легли на талию. Она вдруг тихонько вздохнула, ощутимо расслабилась и прижалась к нему всем телом, будто сама наслаждалась этой близостью. Он чувствовал в ее эмоциях, как ушли страх и тревога, как пришло... умиротворение. Какое еще умиротворение может быть в его присутствии?! И эта ее реакция была настолько неправильной, настолько не вязалась с чувствами, которые он обычно вселял в окружающих, которые он привык вызывать и умело использовать в своих интересах, что дальше он не пошел. Все это требовало осмысления, анализа, просчитывания, насколько ему это может быть выгодно или невыгодно, как обратить это себе на пользу, и он предпочел... разумно и предусмотрительно остановиться. Хотя это же было так легко — просто привлечь Элиссу к себе, переступить уже окончательно ту черту, за которой еще можно было делать вид, будто эта девица ничем не отличается от остальных Пожирателей. Взять уже свое, заявить на нее права, обозначить, что она его. И прежде, чем он успел совершить что-нибудь непоправимое, Элисса развернулась к нему. Он нашел способ вернуть утраченный самоконтроль и взять себя в руки — убив всех, кто находился в том доме. И все же больше нельзя было закрывать глаза на очевидное и врать самому себе: стоя в том дворе под дождем, он не думал ни о «Сердце Исиды», ни о планах венгров. Больше всего в ту секунду он хотел отволочь ее куда-нибудь подальше и сорвать уже с Элиссы это мокрое платье. Дотронуться до нее, ощутить всем телом эту тонкую кожу, впиться в нее губами, пальцами, зубами. Раздвинуть Элиссины ноги, овладеть ею, ворваться в ее тело, увидеть туман в ее глазах, услышать ее стоны, всхлипы, услышать, как она умоляет его не останавливаться… Ощущения были давно забытые, да и с внезапным проблеском сознания он вдруг усомнился, а испытывал ли вообще хоть что-то подобное по отношению к женщине — чтобы вот такие видения сами собой вставали перед глазами, не давая отдыха ни разуму, ни телу. Что за наваждение, что за странная одержимость — низменная, постыдная? Он давно преодолел это, его не интересовали животные инстинкты, которым так слепо подчинялись люди. Он встал выше этого; благодаря темной магии, созданию крестражей, ритуалам, которые он прошел, его тело изменилось, стало менее капризным, более… совершенным. Банальные человеческие потребности напоминали о себе куда меньше, и это было правильно — лорд Волдеморт преодолел эту ступень, вознесся над прочими людьми, возвысился над ними… Правда, тела-то он лишился и только стараниями Элиссы получил его обратно… Может, в этом все дело? Вместе с молодостью, здоровьем, силами вернулись и инстинкты слабого человеческого тела? И если голод или потребность в отдыхе — это знакомо и привычно, то внезапное возвращение чисто плотских желаний — это было несколько неожиданно и совсем некстати. И ладно бы они вернулись — но ведь теперь его преследовали не какие-то абстрактные образы, а всего один, совершенно конкретный — одной худой, всегда настороженной девицы, которую даже писаной красавицей было не назвать и в которой, если задуматься, ничего особенно соблазнительного и не было! Когда это началось? Когда он так неосторожно вызвал ее в легилиментивный сон и увидел полуголой? Перед ее отъездом в Хогвартс, когда она огорошила его известием о том, что они якобы любовники, за чем последовало то прикосновение — точно такое же неосторожное? Еще раньше — когда он увидел ее в алом платье после великосветской вечеринки, устроенной Малфоем? Какая вообще разница, когда это началось?! Почему он тратит время на эту глупость, почему в его мысли проникло… это? Он великий маг, взрослый человек, полностью владеющий собой и умеющий держать себя под контролем, а не семнадцатилетний юнец, беспрерывно грезящий о женском теле каждую свободную секунду и не знающий, как с женщины нижнее белье снять! И Элисса уж точно недостойна того, чтобы настолько всецело владеть его помыслами — было бы еще на кого тратить время и нервы! Впервые это умозаключение он сделал после того созданного им сна, в котором Элисса сначала сиганула со скалы, а потом, потеряв равновесие, прижималась к нему, и он ощущал это стройное горячее тело в своих руках, пока всего его начинал охватывать уже знакомый жар — приятный, но приносящий массу неудобств. Достаточно, эти странные фантазии глупы, бессмысленны и только отнимают впустую время. Он давно перерос это, женщины ему неинтересны. И уж точно ему не могла быть интересна Элисса. Мысли были очень стройные, логичные и успокаивающие, и тем вечером он пришел в некое подобие душевного равновесия. Следующий день прошел успешно, разум обрел привычную бритвенную остроту, внутри него все было правильно, четко, ясно, как морозное зимнее утро, — как и должно быть. Второй день прошел еще лучше. Он совсем не думал об Элиссе, был сосредоточен только на расстановке сил в грядущей борьбе за «Сердце Исиды» с венграми, вампирами и Орденом Феникса. К нему вернулся душевный покой. Все было замечательно. На третью ночь ему приснился настолько откровенный, разнузданный и непристойный сон с Элиссой в главных ролях, что он проснулся весь в поту, с дико колотящимся сердцем и тяжелым астматичным дыханием. Одеяло на паху стояло колом, неутоленное возбуждение болезненно прокатывалось по всему телу от макушки до кончиков пальцев, а перед глазами все еще вставали картины, порожденные его собственным явно воспалившимся мозгом: абсолютно нагая Элисса, коленопреклоненная поза, ловкие пальцы, мягкие губы на его члене, игривый язычок, его рука, стиснувшая ее затылок, ее отзывчивость и страстность… Избавиться от наваждения, от этой отвратительной одержимости можно было простым и понятным способом, который, однако, был совершенно недоступен ему в данный момент — ибо Элисса находилась и еще несколько месяцев пробудет под защитой древних стен Хогвартса, и, следовательно, приказать ей явиться к нему в спальню, где можно было бы нагнуть ее над изножьем кровати и по-быстрому отыметь, он бы не смог. Да и не по-быстрому тоже. В душе шевельнулась предательская мыслишка, которая царапнула его так, словно обладала настоящими ядовитыми когтями. Прикажи он Элиссе прийти к нему в спальню — а пошла бы она? Он не был в этом уверен. Суть не в том, что она замужем; наличие какого-то там далекого мужа его нисколько не смущало. Тем более что этот муж был одним из охотников на «Сердце Исиды», а следовательно — не особо приятной, но уж точно не серьезной преградой на его пути, от которой он избавится быстро и без сожалений. Элисса станет вдовой, приличия будут соблюдены, он получит желаемое… Или все же нет? Зная характер Элиссы, ее нрав, самоуверенность, глупое безрассудство… Этот его приказ она вполне может и не выполнить. В глазах снова сама собой возникла картинка ее белого от гнева и страха лица, а в ушах сам собой раздался ее подрагивающий от ярости голос: «Твоей я не буду никогда. Чьей угодно — но только не твоей». Он даже застыл ненадолго, силясь совладать с собой и с тем бушующим ураганом из злости, ненависти, который его душил, а пальцы сомкнулись на несчастной книге так, что раздался треск лопнувших в переплете ниток. Она не посмела бы. Не смогла бы не послушаться, таким, как он, не отказывают! Беллатриса сколько лет смотрит на него влюбленными преданными глазами, даже не замечая Рудольфуса, будто его вовсе нет. Да о его благосклонности любая женщина может только мечтать! Любая-то да, но вот Элисса… Ей бы хватило глупости и недальновидности отказать ему. Впрочем, он с самого начала знал, что ее сообразительность и ум работают только в узко очерченных рамках, в то время как во многих важных вещах она ничем не отличалась от узколобых болванов, которые его окружали ежедневно. И потом, если не ему, то кому она вообще согласилась бы отдаться? Молодому Краучу? Кому-то из своих слуг? Сивому, у которого в присутствии Элиссы появляется умильный щенячий взгляд? Рыжему предателю крови из семейства Уизли? Как там его вообще звали?.. Бен? Он прекрасно знал, что старшего сына Уизли звали Билл. То, как Элисса благоволила ему, уже давно не давало покоя и по неизвестной причине раздражало — до стискиваемых кулаков и зубовного скрежета. И нет, ее симпатия к Уизли выводила его из себя не потому, что он полагал, что Элисса выдает его секреты Ордену Феникса — в таком случае он бы уже давно ее убил. Но в нем просыпались бешенство и необъяснимая злость, стоило ему увидеть рассеянную улыбку на губах Элиссы, когда речь заходила о том мальчишке, или увидеть, как она нервничала и уходила от ответа в своих нелепых попытках защитить, уберечь предателя крови от гнева лорда Волдеморта. Будь Уизли понаглее, порешительнее — удалось бы ему затащить Элиссу в постель? А Элисса — позволила бы она трахать ее предателю крови, пусть и чистокровному? Да к тому же его врагу — врагу лорда Волдеморта? А на что еще она, интересно знать, согласилась бы?! Готовить ему ужин? Суетиться у плиты, накрывая на стол? Следить за каждым его жестом, в любую минуту готовая вскочить и услужить? Шутить свои дурацкие шутки, расспрашивать о том, как он провел день, с живым любопытством слушать ответ — и зеленые глаза от этого любопытства горят и сверкают совсем по-кошачьи, уж он-то это знает как никто другой! Ну нет. Это принадлежало только ему. Только ему она могла так улыбаться, только его она могла посреди ночи усадить есть венгерский гуляш, только его она могла с таким вниманием и интересом слушать, только ему она могла заваривать какие-то травяные чаи с таким видом, будто готовила по меньшей мере Феликс Фелицис, только к нему она могла лезть со своей дурацкой и неуместной заботой! Да в сравнении с ним — самым великим волшебником на планете — Уизли ей не сможет ни поведать, ни совершить ничего такого, чтобы у нее так ярко и воодушевленно блестели глаза! И в постели… тоже. Только он имел право касаться ее, видеть обнаженной, распаленной, с покрытым испариной лбом, слышать ее тяжелое, прерывистое дыхание, только он мог намотать ее волосы на кулак и брать ее, вколачивать в постель, наслаждаться ею — чувствуя, какая она мокрая, возбужденная, как она покорно, с готовностью принимает его в себя, слыша, как она выкрикивает его имя… «Твоей я не буду никогда — ни как «Сердце Исиды», ни в обычной жизни, ни в постели». Проклятье! Он доберется до нее. Сотрет с лица земли половину Британии, если потребуется, но отыщет и заставит держать ответ за эти слова. А Уизли вообще давно стоило расчленить на мелкие составные части, медленно и вдумчиво, с садистским удовольствием наблюдая за процессом, причем устроить так, чтобы и сам Уизли был в сознании и за происходящим тоже наблюдал — чтобы уже наверняка не вздумал полезть на территорию, которая принадлежит только Волдеморту! — З-сдес-сь пахнет с-самкой, но с-самой с-самки нет, — сообщила заскучавшая у камина Нагайна. — Где она? — Удрала, — процедил он. Змеиное шипение вырывалось из его рта с некоторым трудом, поскольку в раздражении он слишком сильно стискивал челюсти. — Плохо, — констатировала Нагайна неодобрительно. — С-самка должна с-сидеть в гнез-сде, выс-сиживать кладку. Хоз-сяин должен ее защищать, чтобы с-самку не с-съел мангус-ст, медоед, яс-стреб… И Хоз-сяин должен пос-спешить, не то с-с с-самкой с-спарится другой с-самец… Он уставился на Нагайну, не скрывая недоумения и нарастающей злости. То есть по ее словам получается, что это он виноват в побеге Элиссы — он за ней не углядел?! Слова о кладке и гнезде он предпочел пропустить мимо ушей — змеи, что взять с их упрощенного животного мышления, — но осуждение Нагайны отозвалось в нем новой волной холодного бешенства. И это вот «спарится другой самец»… Мысли немедленно перескочили обратно на Уизли. — Но Хоз-сяин ее найдет и вернет, — подытожила Нагайна. — Он с-сильный и хитрый. А с-самка молодая и глупая, но хорос-шая, ее нужно оберегать. Тогда потомс-ство вырас-стет многочис-сленным и с-сильным… Больше такого превратного толкования его отношений с Элиссой он терпеть не мог. — Пошла прочь. Нагайна помедлила, словно не поверив в услышанное — обычно со своей любимицей он был куда ласковее, — но ослушаться Наследника Слизерина не посмела и покорно поползла к дверям. Он мельком подумал о том, как отреагирует семейство Малфоев, когда Нагайна будет искать себе в их доме лежанку потеплее и поудобнее. Впрочем, это были проблемы исключительно Люциуса и его домочадцев. Захрустел гравий под окном, снизу потянуло табачным дымом, и он едва не заскрипел зубами от безысходной ярости. Слишком эта картина была знакомой. Только в прошлый раз в ней присутствовала еще и Элисса — сидела подле него и настороженно вслушивалась в голоса на улице. Ну если там снова Долохов и Нотт… — Почему именно мы должны сейчас заниматься поисками Поттера? — сердито вопрошал Кантанкерус. — Он постоянно под охраной Ордена Феникса, и вытащить его ни из дома родственников, ни из штаб-квартиры мы не сможем! — Ну и чего ты дергаешься? — осведомился Антонин мрачно. Волдеморт ощутил, как у него заломило где-то в районе затылка. — Выше головы мы все равно не прыгнем и до Поттера ни с того ни с сего не доберемся. Значит, мы должны ждать развития событий. Чего ты так бесишься? — Я не бешусь, — возразил Нотт уже больше задумчиво. — Я только не понимаю… На Поттере было завязано абсолютно все. Еще это невнятное Пророчество, которого никто из нас так и не услышал, но и в нем ясно речь шла о связи Темного Лорда и Поттера… И Темный Лорд все это время был зациклен на Поттере. Так почему сейчас он вдруг полностью спихнул мальчишку на нас, а сам занялся Элиссой? — «Сердце Исиды», — многозначительно изрек Антонин, но Нотт лишь фыркнул. — Не смеши меня! В списке приоритетов Темного Лорда «Сердце Исиды» уж никак не может обгонять Поттера! Потому что одно дело — гипотетическая возможность стать бессмертным, и совсем другое — устранить непосредственную угрозу, которая однажды уже чуть было не стоила ему жизни! Раздался тихий хруст. Кажется, от его неконтролируемой магии развалился на мелкие щепки фигурный комод у стены. — Ты слишком сильно все усложняешь, — легко отозвался Долохов и глубоко затянулся. — Поставь себя на место Темного Лорда. За кем лично тебе было бы интереснее гоняться? За тощим очкастым пацаном или за симпатичной молодой девахой? На этот раз кучей пыли осел книжный шкаф — прямо вместе с книгами. Кажется, от злости он даже не дышал. Жилка на виске и под глазом начала опасно дергаться. — С Поттером ты уж точно не сделаешь того, что можно сделать с Элиссой, когда все-таки до нее доберешься, — беспечно продолжил Антонин, ничего не подозревавший о грозовой туче, которая угрожающе сгустилась над его головой, буквально скребясь тяжелым брюхом, и пока было решительно непонятно, удастся ли ему выжить. — Ты думаешь… дело в этом?! — спросил Нотт с нескрываемым изумлением. — Но мы же вроде… пришли к выводу, что у них двоих все же ничего не было. И Люциус говорил, что… — Вы идиоты и не замечаете ничего дальше собственного носа, — благодушно произнес Долохов, увлеченно вколачивавший последний гвоздь в крышку своего гроба. — Ты что, не видишь, как Темный Лорд слетел с катушек, стоило Элиссе сбежать? При ней он был как-то поспокойнее, даже после… провала в Отделе Тайн. А сейчас? Так что тут дело вовсе не в артефакте. Это что-то глубоко личное… Непослушными пальцами ему все-таки удалось рвануть створку окна на себя. В следующую секунду до него донесся полный муки стон — Темную Метку на руке Антонина словно ожгло каленым железом. Лорд Волдеморт больше не сдерживал гнева и за столь неосторожные, нелепые слова беречь своего самого верного соратника вовсе не намеревался. Пролетела оранжевая искорка — это из ослабевшей руки Долохова вылетела зажженная сигарета, когда он скрючился у ног растерявшегося Кантанкеруса. — Антонин! — шипящим голосом Волдеморта можно было проморозить насквозь вулкан Везувий во время извержения и тем самым спасти Помпеи. Нотт вскинул голову наверх, на источник голоса, и его лицо было перекошено от страха. — Зайди ко мне! С глубоким удовлетворением он отметил, как выражение лица Долохова сменилось с боли на все тот же страх, однако он покорно поднялся и заплетающимися ногами направился к входной двери. Нотт жался к стене и, кажется, чуть не падал в обморок от облегчения, что его миновала кара Повелителя. Наивный дурак… До него очередь дойдет позднее. Антонин дополз до порога комнаты спустя минут десять. Во-первых, ему было мучительно больно передвигаться, пока Метка на предплечье горела огнем, а во-вторых — не сразу нашел, куда идти. Волдеморт дожидался его появления с недоброй улыбкой, а внутри у него разливалось чувство удовольствия от того, как его слуги страдали от всепоглощающей боли и все же не смели сбежать и не явиться на его суд… Его полыхающий ненавистью взгляд встретился со взглядом бывшего одноклассника. Мертвенно-белый Долохов уже увидел следы уничтоженной мебели в комнате и осознал, что за этим последует, но ему хватило мужества остаться спокойным. На губах Волдеморта возникла жестокая усмешка — от возможности отомстить Антонину за его неосторожные слова, за смехотворные предположения, за собственные беспомощность и обиду, которые уже не имели к Пожирателям никакого отношения… — Круцио! Крики Долохова, вероятно, были слышны во всем особняке — что же, прочим Пожирателям полезно будет послушать… А то что-то в последнее время его слуги все больше отбивались от рук. И ладно бы эти бредовые предположения шли из уст того же Нотта, или Люциуса, или любого другого кретина из числа его соратников — но услышать это от Антонина… С которым они были знакомы дольше, чем с кем бы то ни было еще в этом доме… В наказании Долохова все же пришлось быть более сдержанным и аккуратным: жертвовать одним из самых ценных союзников, пусть и ради удовлетворения чувства мести, Темный Лорд не был готов. И когда рука с тисовой палочкой опустилась, Антонин затих на полу, пытаясь прийти в себя, он уже хотел молча развернуться и выйти из комнаты, но в последнее мгновение — подчиняясь непонятно какому порыву — очень холодно осведомился: — Что за бред вы несли насчет Элиссы? Антонин шевельнулся, но не произнес ни слова. В его глазах не было затравленности, сломленности, и промелькнули упрямство пополам с досадой. Отвечать ему не хотелось — лорд Волдеморт был не из тех людей, которым можно смело говорить то, что они не хотят услышать. — Если не хочешь испытать на себе прелести еще и легилименции, лучше говори, — предложил Волдеморт. — Второй раз спрашивать не буду. Антонин приподнялся, и на его губах возникла кривая улыбка. Между зубов виднелась кровь — очевидно, из прокушенного языка. В синих глазах зажегся хорошо знакомый Волдеморту вызов. — Ты бы видел себя со стороны, — хрипло заявил Антонин и сплюнул кровь на ковер. — Даже в школьные времена ты так себя не вел, когда вокруг тебя вились все девицы начиная с третьего курса и заканчивая преподавательским составом. И в следующие тридцать лет после Хогвартса, когда налаживал связи с чистокровными семействами и тебя представляли дочкам всех этих богатых благообразных папаш. Про дальнейшие годы я вообще молчу. Мы лажали временами в эти месяцы и подводили тебя — с этим никто не спорит, но ты старался… не наносить никому непоправимого вреда. Ты давно знал о «Сердце Исиды», знал об обмане, но демонстрировал чудеса самообладания и выдержки. Ты не тронул ее и пальцем, даже когда припер к стенке. Тяжело тебе, наверное, было сдерживаться и не дать своей ярости выплеснуться на нее, не причинить ей никакого вреда, уберечь ее? Но стоило Элиссе смыться — и ты как с цепи сорвался. Ведь она сбежала не от нас, не от твоих идей и планов, не от твоего гнева — она сбежала именно от тебя. Как так — она посмела не оценить твое прекраснодушие?! Он стоял, обратившись в камень. Разум упорно отрицал услышанное, а Антонину явно нужно в больницу Святого Мунго, в отделение повредившихся умом. Лорд Волдеморт никогда не интересовался другими людьми, кроме как для своих целей. Они ему попросту не нужны. Они глупы, посредственны, слабы, ничтожны. Не ровня ему. Элисса из этой массы ничем не выделяется. — Она мне не нужна, — прошипел Волдеморт в ярости. — Она лгунья и предательница, недостойная не то что моего гнева, но даже моего внимания. И она понесет наказание за содеянное, просто потому что никто не уходит от меня безнаказанным. Донеси эту мысль до остальных. Если я еще хоть раз услышу нечто подобное… — Хорошо, мой Лорд, — согласился Долохов, а потом в уголке его губ возникла недобрая складка — которая появлялась всегда, когда от злости эмоции в Антонине брали верх и ему очень хотелось совершить что-то безрассудное. — Значит, я могу сказать Люциусу, что он вполне может устроить своему сыну помолвку с мисс Каройи? — Что? — очень тихо и практически мягко спросил он. Долохов, хорошо знакомый с этим тоном, означающим уже практически крайнюю степень бешенства, очень любезно ответил: — Сын Люциуса более чем неровно дышит к Элиссе. А учитывая, как Люциус трясется над Драко, он уж точно постарается устроить ему счастливый брак… Будто смерч пронесся по гостевой комнате, разнося в обломки и осколки все, что до этого момента еще оставалось целым. Вылетели стекла из окон; гардины, полог на кровати, покрывало, подушки, ковер — все обуглилось и почернело. По полу и потолку побежали трещины, в разные стороны брызнула крошка от растрескавшихся каменных стен. Долохова швырнуло об пол. И в центре всего этого хаоса стоял сам Волдеморт — который так и не поднял волшебную палочку и теперь медленно и размеренно дышал, пытаясь отогнать алые круги, которые встали у него в глазах от неконтролируемой ярости. Она, кстати, понемногу сменяла окраску — становилась ледяной, взвешенной, дозируемой. Малфоевский мальчишка, вот, значит, как?.. За которого, к слову, несколько месяцев назад просила Элисса… — Пришли ко мне Драко. Прямо сейчас, — он говорил спокойно, холодно, и невозможно было поверить, что еще полминуты назад им владела такая злоба, что он уничтожил убранство спальни целиком. Тем не менее, голос его звучал как-то так, что даже бесстрашный Долохов втянул голову в плечи. И, кажется, только сейчас в полной мере понял, какие последствия будут у его неосторожных слов. — Мой Лорд, насчет помолвки я шутил, — торопливо проговорил он. — Да и сыну Люциуса всего шестнадцать лет, ну какая там серьезная привязанность, к тому же еще и невзаимная, Элиссе и дела до него никакого нет… Впрочем, Волдеморт его уже не слушал. — А также найди Сивого. Чтобы завтра он был здесь. Это задание он точно оценит… Посеревший и пошатывающийся Антонин, бросая в его сторону полные ужаса взгляды, скрылся за дверью, а Волдеморт впервые за весь вечер улыбнулся. Это была жуткая улыбка, совершенно невеселая, которая не украсила, а только исказила его черты. Повинуясь жесту руки, ему в ладонь прыгнула книга по астрономии — чудом уцелевшая после выплеска магии, только лишившаяся обложки. Значит, Элисса решила, что ускользнет от его гнева? И все, в том числе его слуги, уверены, что она чем-то для него выделяется из толпы других людей? Что ж, теперь его ход. Пора показать, как же сильно они все ошибаются. Книжка осыпалась из его руки кучкой серого пепла. Комментарий к Часть 6. Эржебет. Глава 76 Эта глава была написана аж полтора года назад и является у меня одной из любимых. И, конечно, мне приятно что ее публикация выпала именно на 4 мая. Надеюсь, вам она тоже понравится, поскольку писать от лица Реддла — это для меня всегда целый квест) А если у вас есть желание поздравить автора с днем рождения (в честь которого глава и выложена именно сегодня) - можно сделать это по номеру карты 5599 0050 9066 9586 )) ========== Глава 77 ========== Утром она проснулась и не сразу сообразила, где находилась. Матрас был не тот. Постельное белье пахло не так. Источником света оказалось окно не с той стороны, как она привыкла. Вместо украшенного резьбой гардероба и дорогого тяжелого трюмо у противоположной стены обозначился рассохшийся комод с треснувшим зеркалом. Люстра над головой старая, обильно увешанная хрустальными подвесками, однако запылившаяся, потускневшая. В кресло в углу комнаты было бы страшно садиться из опасения, что оно превратится в гору обломков прямо под тобой. Мда. У Малфоев как-то все-таки посимпатичнее было, поуютнее… Рассмеявшись, Элисса отбросила одеяло, вскочила и невольно подпрыгнула — от щелястого пола отчетливо тянуло холодным сквозняком — после чего оделась и отправилась на поиски ванной. С первого этажа доносились вкусные запахи (как пить дать Картер уже вовсю кашеварил), в коридоре ей попался Маттео, который бегло подмигнул Элиссе и поспешил по своим делам — на плече у него сидела незнакомая неясыть, а сам Маттео держал в руке распечатанное письмо. И во всем этом было какое-то такое ощущение… дома, что теперь она наконец-то очутилась на своем месте, как должно быть, что у Элиссы непривычно перехватило дыхание от нахлынувших на нее эмоций. Умывшись, почистив зубы и приведя себя в порядок, она спустилась на первый этаж. Завтрак проходил в такой привычной ей безопасной обстановке, и все самые близкие люди снова были рядом, включая вернувшегося в человеческий облик Бенджи, который сейчас набросился на приготовленную Картером яичницу с беконом с поистине волчьим аппетитом, и Трой был тут же, который, как обычно, в трапезе участия не принимал, однако сидел на своем месте и составлял компанию, и Алекс с Маттео привычно переругивались из-за какой-нибудь ерунды. Будто и не было этих двух лет. И все же… Элисса против воли вздрогнула, когда сова принесла Картеру свежий выпуск «Ежедневного Пророка», и только в тот момент в полной мере поняла, насколько же призрачным было это ощущение безопасности, уюта и спокойствия. И после завтрака, когда все разбрелись по своим делам по дому, так же не сумела полностью побороть нервную дрожь — пока листала газету в поисках последних происшествий. В душе было какое-то тоскливое ожидание катастрофы — что за эту ночь произошло что-то страшное, непоправимое, что его гнев все-таки вырвался наружу и пол-Британии уже лежит в руинах… Ничего подобного. В «Ежедневном Пророке» не было никаких громких заголовков, никаких разрушений, смертей, нападений — ничего. В первый миг Элисса испытала колоссальное облегчение… которое почти тут же пропало, сменившись куда большей тревогой. То, что он удержал свою ярость под контролем и так ее ни на что и не выплеснул, не означало, что эта ярость куда-то пропала. Он все так же будет настроен мстить и карать. И если взрыва не произошло прошлой ночью… Это лишь означает, что все еще впереди. И если ему хватило сил удержать себя в руках, обуздать гнев — значит, что возмездие от Волдеморта будет куда более изощренным и смертоносным. Расслабляться нельзя. Отложив газету, некоторое время Элисса сидела за обеденным столом, уперевшись лбом в сцепленные в замок руки. После чего направилась по лестнице на второй этаж и постучала в комнату, которую Трой оборудовал в качестве своей лаборатории и одновременно кабинета, и заглянула внутрь. — Мне нужна твоя помощь. Как и Картер за завтраком, Трой был занят тем, что проглядывал утренние газетные выпуски. Когда появилась Элисса, он отложил журнал с пестрой обложкой — Элисса узнала «Придиру» — и кивком предложил ей войти. Она плотно закрыла за собой дверь и подошла поближе. Хотя такие предосторожности были излишними, Элиссе почему-то не хотелось говорить о возникшей проблеме в полный голос. — У тебя есть какие-нибудь сонные зелья? По-настоящему снотворные, а не просто для снижения тревоги и стресса? Трой пару секунд помедлил с ответом, окидывая ее взглядом с макушки до пят. — Мешают кошмары? Раньше аптечные зелья тебя вполне устраивали. — Нет, — она покачала головой. — Кошмары тут ни при чем. Они мне тоже снятся, но не в них суть. Я бы хотела… В общем, мне нужно сделать так, чтобы до меня во сне нельзя было дотянуться через легилименцию. В лице Троя не дрогнул ни один мускул, но в глазах что-то эдакое промелькнуло. — Даже так? — непонятным тоном сказал он. — Правильно я понимаю, что снотворное тебе нужно до сегодняшней ночи? А по-хорошему было нужно еще вчера? Элисса улыбнулась вымученной улыбкой — лицевые мышцы послушно выполнили команду мозга и растянули губы, однако ни малейшего признака веселья в ее лице не было. — Ты всегда все понимаешь абсолютно правильно, Жозеф. Он не шелохнулся на упоминании своего имени, только чуть прищурился. Элисса, без труда поняв его вопрос, нехотя сказала: — Этой ночью ничего не было. Наверное, он был слишком занят с Пожирателями… Или тем, что составлял список мест, где я могла бы спрятаться, или исследовал кулон, или еще чем. Но сегодня я спала спокойно… насколько, конечно, это вообще возможно. — Я понял. Зелье к вечеру будет. И он вернулся к изучению газет. Элисса помедлила, будто дожидалась какой-то дополнительной реакции на новость, что, черт подери, лорд Волдеморт время от времени не дает ей спать по ночам (и нет, отнюдь не в том смысле, в каком можно было бы подумать), однако Трой воспринял это как нечто само собой разумеющееся и никаких дополнительных обсуждений не планировал. Элисса коротко выдохнула. Нет, ну а с чего она взяла, что окружающим, тому же Трою, это будет сильно интересно? Это исключительно ее жизнь в очередной раз встала с ног на голову, так что она теперь с трудом соображает, что должна делать дальше, а окружающие вполне могут ничего не замечать — им бы со своими проблемами разобраться… Она уже положила ладонь на дверную ручку, когда вдруг ее остановил тихий голос Троя: — В газетах никаких новостей. Все тихо, без происшествий. Элисса обернулась, застигнутая врасплох не смыслом слов, а интонацией Троя — такой, что от напряжения у нее закоченели и утратили подвижность плечи. — Но это затишье ненадолго, — продолжил он. Вид у Троя был задумчивый. — В скором времени жди громких заголовков. Об убийствах, похищениях, нападениях, пытках. Вероятно, массовых. Будет лучше, если морально ты окажешься к подобному готова и сохранишь ясную голову на плечах. В душе она догадывалась, к чему он ведет, однако Элисса все же предприняла наивную попытку спрятать голову в песок: — Кроме вас пятерых никто не знает, где я скрываюсь. Волдеморту не на кого нападать, чтобы выпытать мое местонахождение — у него попросту нет никаких ниточек ко мне. Но Трой, разумеется, не дал ей ни единого шанса утешать себя самообманом. — Это будут нападения и убийства не ради информации. А из ярости, ощущения собственного бессилия и желания отомстить. Элисса на секунду прикрыла глаза. Но Трой более ничего не добавил и вернулся к изучению «Придиры» — никак не прокомментировав ее заметно побледневшее лицо, будто вовсе его не увидев. И Элисса, очень благодарная ему за эту выборочную слепоту, молча вышла из комнаты. На встречу с Дамблдором Элисса отправилась в одиночестве. Картер попробовал возражать на этот счет, ничего не добился и тогда начал недовольно бухтеть себе под нос — так, чтобы Элисса его точно слышала. Однако она осталась непреклонна. — Возьми с собой хотя бы Бенджи или Фоули, — не унимался Картер, пока Элисса привычным движением проверяла пристегнутые к ноге ножны. Делала она это больше по привычке — так-то Элисса сильно сомневалась, что против Дамблдора ей поможет что магическое оружие, что маггловское. Это она и озвучила Картеру. — Ну пускай Трой тебе хотя бы портал снова зачарует… — Картер, ты пойми, — она терпеливо вздохнула, не переставая, тем не менее, заплетать волосы в косу. — Дамблдор — птица абсолютно не нашего полета. Если наш разговор пойдет не по плану и ему захочется меня скрутить — он это сделает, даже если меня будете сопровождать вы впятером, увешанные защитными артефактами с головы до ног! — Тогда почему ты вообще идешь на эту встречу? — воинственно осведомился Картер и скрестил руки на груди. Вид у него был грозный несмотря на повязанный кухонный передник, из кармана которого торчала волшебная палочка. Элисса выразительно приподняла брови и бегло улыбнулась. — Я не знаю. Почему вы всей компанией так горячо убеждали меня, что это необходимо? Он насупился, но позиций не сдал. — А ты не подлавливай меня на слове, девочка! Когда тебе не хочется чего-то делать, тебя даже горный тролль с места не сдвинет! Элисса хмыкнула. — Тогда почему, — не успокаивался Картер, — в случае с Волдемортом два года назад ты ничего подобного не говорила и не была так фаталистически настроена? Тогда ты вела себя куда более самоуверенно и даже намеревалась на протяжении долгого времени обманывать его! — Я была глупа. У Картера глаза на лоб полезли, и Элисса нехотя развила мысль: — Намеревалась, да. И к чему это привело? Я увлеклась, заигралась, и в итоге это он почти целый год манипулировал мной как хотел, и сейчас мы все оказались в очень… нехорошей ситуации, из которой я — честно тебе скажу — понятия не имею, как мы будем выпутываться. Так что больше я таких ошибок не совершу и впредь буду умнее. Если бы Дамблдор хотел меня схватить — Орден Феникса уже сделал бы это, возможностей у них было навалом. Здесь Картер не нашелся что ответить. А Элисса бросила на себя последний взгляд в висевшее на стене треснувшее зеркальце с поцарапанной амальгамой, вышла в коридор и крикнула громко, чтобы ее наверняка было слышно на втором этаже: — Алекс!! Так куда мне трансгрессировать?! Вряд ли же Дамблдор позвал меня на встречу в «Три метлы»! *** «Кабанья голова»? Нет, серьезно?! Поначалу она даже не поверила Алексу, когда он это сказал, и продолжала считать происходящее лишь глупым розыгрышем, однако, трансгрессировав в знакомое полутемное помещение с грязными окнами и засаленным полом и сразу обнаружив за одним из столов экстравагантную ярко-фиолетовую мантию, Элисса едва удержала челюсть от падения. Добил ее сам Дамблдор, который учтиво приподнял остроконечную шляпу, приветствуя ее. — Мисс Каройи, — он радушно улыбнулся, точно хозяин, встречающий долгожданного гостя. — Я рад, что вы решились прийти. Элисса медленно двинулась ему навстречу. В руке она держала наготове волшебную палочку, а сама быстро оглядывала углы и темные закоулки трактира в поисках неожиданных сюрпризов. — Вы очень любезны. Особенно учитывая, что это я просила вас о встрече. — Не вы, — деликатно уточнил он. Элиссины быстрые движения и подозрительные взгляды Дамблдор вовсе не замечал, будто ничего особенного не происходило. — Насколько я понял, ваши друзья беспокоились о вас и только потому решили обратиться за помощью к постороннему. Вы обладаете огромным сокровищем, мисс Каройи. Такая преданная дружба стоит дороже любых богатств. Убедившись, что кроме них в помещении никого нет, Элисса наконец-то посмотрела Дамблдору в лицо. От сходства с Иштваном ее в который раз пробрал озноб и живот снова свело, но на сей раз она сумела быстро взять себя в руки. — Прошу вас, — Дамблдор махнул ладонью, и стул напротив него сам отъехал от стола, предлагая Элиссе садиться. Та продолжала нервозно озираться по сторонам, и Дамблдор соединил кончики пальцев, глядя на нее. — Уверяю вас, мисс Каройи, здесь нас никто не подслушает. — Боюсь, Гарри Поттер с вами не согласится, сэр, — отозвалась Элисса несколько замороженным тоном, но на стул села. — Мисс Грейнджер, несомненно, очень умная молодая колдунья, однако в силу неопытности не могла предвидеть, что в таких уединенных местах велик риск оказаться подслушанным, — согласился Дамблдор и легкомысленно пожал плечами. — Не беспокойтесь, мисс Каройи. Я немного знаком с трактирщиком, и он меня заверил, что наш с вами разговор будет полностью конфиденциальным. Элисса приподняла брови, однако не стала никак возражать. Некоторое время она молчала, собираясь с мыслями, и Дамблдор ничем ее не отвлекал. Наоборот, он левитировал от барной стойки две пыльные бутылки сливочного пива, одна из которых остановилась перед Элиссой, и теперь с интересом изучал содержимое на свет. — Что ж, риск, как известно, дело благородное… Рискну, — он подмигнул Элиссе, открыл бутылку и отпил. — Недурно, весьма… И пыль на зубах практически не скрипит… Как и в прошлый раз, он снова давал ей время собраться с мыслями. Это было настолько явно, что Элиссе даже стало не по себе. Неужели она в самом деле производит впечатление такой жалкой и нуждающейся в опеке? Посему она несколько более резко, чем стоило, произнесла: — Я так понимаю, вы вернули пост директора? Поздравляю. — Ну что вы, я его и не терял-то толком, — легко ответил Дамблдор. — Убедить Корнелиуса в том, что Хогвартс нуждается сейчас в моем присутствии, было довольно просто, как и в том, что профессор Амбридж абсолютно некомпетентна для должности преподавателя… Да вы сами легко можете себе это представить. Вы же присутствовали при начале нашего разговора. Она моргнула. Вот так, буквально одним небрежным жестом, он дал понять, что сознательно позволил им с Маттео покинуть Отдел Тайн — как бы между делом, никак не делая на этом акцент! — Почему вы дали мне уйти? Удивительно, но почему-то этим не особо сейчас актуальным, на взгляд Элиссы, вопросом ей удалось затронуть какую-то важную тему — потому что Дамблдор внезапно посерьезнел и посмотрел на Элиссу пронизывающе. Этот внимательный прищур его лучистых синих глаз Элисса уже знала, и вновь он не принес ей никакого удовольствия. Хотя Дамблдор оставался вежлив, любезен и никакой агрессии в ее адрес не демонстрировал. — Мне показалось, что ваше присутствие будет куда полезнее рядом с известным вам темным волшебником, нежели в Азкабане. — «Полезнее»? — Элисса недоверчиво усмехнулась. — Это в чем же? В добывании сведений, участии в боевых операциях Пожирателей и пытках магглорожденных? — Если я все помню правильно, — заметил Дамблдор благодушно, прихлебывая пиво, — к пыткам Тонксов вы как раз никакой тяги не проявили. Да и информации вам известно не так чтобы много, чтобы лорд Волдеморт посчитал ее особенно ценной. За исключением Пророчества, хотя мне теперь интересно, какие выводы сделал из услышанного Волдеморт. — Допустим, — на известии о том, что Дамблдор и о подслушанном Элиссой Пророчестве знает, она даже не стала останавливаться, сейчас было не до того. — То, что я не поддерживаю Волдеморта в его борьбе с магглами и магглорожденными, — невелика тайна, многие либо в курсе, либо догадываются. Сам он точно знает о моей позиции, мы не раз говорили об этом. И все же почему вы позволили мне уйти из Министерства? Вам же наверняка в общих чертах известно об обстоятельствах моего появления в Британии, и вы уже давно смогли сделать верные выводы, как я очутилась рядом с Волдемортом. Как и о том, что я поддерживаю его, потому что мне это выгодно… — Но, насколько я понимаю, вашего доверия он не оправдал? — Дамблдор чуть прищурился. — И ваш артефакт, который так сильно нужен Иштвану Акошу, а также целому вампирскому клану, сейчас находится в руках Волдеморта? В первый момент Элисса просто сказала: — Да. Дамблдор взглянул уже с большим интересом. Элисса мысленно повторила про себя его последние слова и поспешила уточнить: — Я хочу сказать — да, кулон остался у Волдеморта, это дало мне возможность сбежать. А моего доверия он не оправдывал, — взгляд Дамблдора стал совсем озорным, и она возмущенно договорила: — Только не в этом смысле. Я вообще не доверяла ему! Доверия он не оправдал, потому что нечего было оправдывать! Директор вроде бы даже ничего не произнес, а в душе Элиссы все равно царапнуло крохотной когтистой лапой. Так если она не доверяла ему — то откуда же это ощущение, что ее предали? — Мисс Каройи, — на этот раз голос Дамблдора зазвучал на редкость серьезно, хотя каким-то неведомым образом у Элиссы по-прежнему не было ощущения, будто ее допрашивают. — Признаться, меня очень интересует одна вещь, и я был бы чрезвычайно благодарен, если вы удовлетворите мое любопытство. Разумеется, если вы пожелаете оставить эту информацию при себе — я никоим образом не собираюсь ее у вас выпытывать. Элисса вся подобралась и машинально вжалась в спинку стула. — Я слушаю вас. Про себя она была готова ко всему — что он сейчас спросит ее о «Сердце», о друзьях, о планах Волдеморта и Пожирателей, о чем угодно… Однако Дамблдор заговорил совершенно о другом. — По какой причине вы выбрали в качестве своего оружия и защитника именно лорда Волдеморта? Почему не обратились ко мне или хотя бы к Геллерту Гриндевальду? Он даже не спрашивал, с какого момента Элисса вообще появилась в Британии. Видимо, о том, что тело Волдеморт вернул благодаря ее усилиям, Дамблдор уже тоже успел понять. Раскрывать ему душу Элисса не собиралась, однако и вопрос оказался не тем, на который она ни при каких обстоятельствах не стала бы отвечать. — Он показался мне самым безопасным вариантом, — она сделала привычную паузу в ожидании удивления, злости, недоверия и других реакций, которые были бы предсказуемы и понятны, однако Дамблдор лишь внимательно слушал, не думая ее перебивать. Тогда Элисса решительно и твердо договорила: — Безопасным для меня. Его помыслы, стремления, ярость, грандиозность, жажда действия, месть понятны и направлены на совершенно конкретные объекты. Я решила, что смогу использовать его в своих целях и остаться при этом в стороне. Это соображение было, конечно, весьма недальновидно и ошибочно. — Тем не менее, у вас было достаточно времени, чтобы разобраться, что за человек перед вами, и была возможность уйти. Но вы этого не сделали. Могу я узнать, почему? Она вяло пожала плечами. Отвечать откровенно Элиссе не хотелось, а врать было бессмысленно — волшебник уровня Дамблдора мгновенно это почувствует. Да и Снейп уже наверняка ему донес о том разговоре в подземелье во время Элиссиной отработки… — Очень интересно, — Дамблдор неожиданно улыбнулся лукаво, причем Элисса не поняла, с чего вдруг у него сделался такой довольный вид. — Должен признать, что это было крайне неожиданно. И в то же время — весьма… воодушевляет. Что же, мисс Каройи, у меня нет никакого желания вас допрашивать и пугать. Полагаю, что мистер Уизли успел в общих чертах передать, как сейчас обстоят дела с вашими преследователями? — Да, но… — Элисса не дала себе отвлечься на Билла и требовательно посмотрела на собеседника. — Что вы имеете в виду? Что воодушевляет? Почему вы спрашивали меня об этом, что здесь такого, что именно этот вопрос заинтересовал вас более всего? — О, это лишь мысли вслух, — Дамблдор непринужденно откинулся на спинку стула. — Мисс Каройи, вы пробыли рядом с этим человеком практически два года. Полтора, если брать во внимание ваш семестр в Хогвартсе, однако полагаю, что Волдеморт и тогда находил способ общаться с вами. Не думаю, что он позволил бы «Сердцу Исиды» выскользнуть из своих рук так надолго без какого-то либо контроля с его стороны. И я уверен, что за все эти два года вы смогли составить портрет этого человека наиболее подробно и без прикрас — учитывая вашу необходимость выживать и приспосабливаться. И потому вы очень хорошо знаете, что он из себя представляет. — Допустим. И что? — Ничего, — Дамблдор покачал головой. — Уверяю вас, ничего. И все же я думаю, что был прав, когда посчитал, что вам стоит выбраться из Министерства без сопровождения мракоборцев. Вы вернулись к Волдеморту — сами, по доброй воле, без принуждения, и ему удалось точно так же без принуждения и насилия удерживать вас рядом с собой — при том, что его взглядов и идеологию вы не разделяете. Это и воодушевляет. После чего он умолк, и как-то стало ясно, что более ни на какие разъяснения рассчитывать не стоит. Элисса хмуро косилась на него, прикидывая, есть ли возможность разговорить Дамблдора обратно, но тот предпочел вернуться в сугубо деловое русло. — Мисс Каройи, ваш старый знакомый — Иштван Акош — в самом деле искал в лице Ордена Феникса союзника. Поскольку силы Ордена сейчас изрядно ограничены и Корнелиус до сих пор не особенно рвется признавать возвращение лорда Волдеморта к жизни, я заключил с Акошем некое соглашение. Тем не менее, оно никоим образом не касается лично вас, а лишь помощи в борьбе с Пожирателями Смерти. Потому, если вам нужно убежище от лорда Волдеморта, вы можете укрыться в штаб-квартире Ордена. Полагаю, ваши друзья уже вполне там прижились и помогут освоиться вам. Да и Сириус наверняка захочет поблагодарить вас за спасение лично… — Что вы хотите взамен? — спросила Элисса напрямик. — Если вы не заключали сделку с Иштваном и я не попаду туда на положении заложницы, значит, у меня останется возможность покидать штаб-квартиру по своему усмотрению. Что вы хотите за свое гостеприимство? Я не буду шпионить за вашими соратниками и саботировать вашу деятельность, пока это не несет никакой угрозы мне или моим людям, — с моей стороны это было бы по меньшей мере невежливо и неблагодарно. Какие еще условия вы мне поставите? — Никаких. Элисса вздернула бровь высоко вверх. — Чем же вызвано подобное благородство? — Никакого благородства, — Дамблдор вздохнул. — Но, мисс Каройи, полагаю, нет смысла отрицать, что в данный момент вы являетесь неким центрообразующим звеном, вокруг которого кружат сразу три мощные группировки. Боюсь, даже Гарри не способен похвастать подобной популярностью… И, конечно, при таком раскладе мне станет куда проще, если вы будете у меня на глазах, а заодно станете держать в курсе, на что способны ваши старые знакомцы из Будапешта и Брюсселя. Некоторое время она раздумывала, рассеянно постукивая по так и не открытой бутылке сливочного пива. На пыльном боку оставались следы от подушечек Элиссиных пальцев. — А мои люди? — наконец спросила она. — Это как вы захотите, — отозвался Дамблдор вежливо. — Мистер Фоули и мистер Гордон уже неплохо обжились на площади Гриммо. Если вам угодно представить прочих своих спутников — чувствуйте себя совершенно свободно. Элисса неопределенно улыбнулась. Раскрывать личности остальных и тащить их прямиком в штаб-квартиру Ордена она пока не собиралась, они с друзьями еще не дошли до такой степени отчаяния, но следовало слегка прояснить статус Алекса и Бенджи. Да и Дамблдор, похоже, намерен найти с ней общий язык по-хорошему — используя, разумеется, их вынужденный союз в своих интересах. И ей стоит держать ухо востро, чтобы убедиться, что интересы Дамблдора вполне совпадают с ее собственными. Будет сложно, но она справится. — Благодарю вас, профессор, — она кивнула и решительно поднялась на ноги. На лестнице, ведущей на второй этаж, замаячила чья-то высокая фигура — и Элисса опознала хмурого бармена, которого видела во время прошлого визита в «Кабанью голову». — Я с благодарностью приму ваше предложение. — Чудесно, мисс Каройи, — отозвался тот, нисколько не удивленный. — Свяжитесь с мистером Уизли, когда будете готовы, он поможет вам добраться до места. Она направилась к выходу — тень на лестнице качнулась, и Элисса успела рассмотреть, что трактирщик по типажу был вылитый Дамблдор — такой же высокий, худой и седовласый. Поморщившись от мимолетного сходства с Иштваном (который теперь почему-то мерещится ей на каждом углу), она почти дошла до порога, когда Дамблдор вдруг ее окликнул: — Мисс Каройи! Правильно ли я понимаю, что вам не так уж много известно о вашем артефакте? Что у вас не было особой возможности заняться изучением истории и артефакторики, чтобы составить о «Сердце Исиды» наиболее полную картину? Вот ведь дипломатичный хитрый жук! — Можете не преуменьшать мою глупость, — кисло ответила Элисса, оборачиваясь. — Дело не в том, что у меня не было возможности или времени. У меня не было ни малейшего желания углубляться в эту тему. Да, вы правы. Как показала практика, я многого не знаю. Дамблдор слегка наклонил голову, как бы принимая ее ответ, однако развивать тему не стал. Элисса подождала еще немного, после чего потянула на себя дверь и вышла на улицу. *** Как ни странно, дальше все сложилось очень быстро и легко. Друзья совершенно спокойно приняли факт, что теперь она перебирается на площадь Гриммо, больше того — Картер и Алекс не скрывали своей радости. Билл ответил на ее письмо почти тут же и назвал время, когда ей нужно будет трансгрессировать в «Нору». Трой молча вручил Элиссе зелье для сна без сновидений. Без каких-либо задержек Элисса собрала вещи. — Увидимся уже на площади Гриммо, — Бенджи хлопнул ее по плечу на прощание, и Элисса трансгрессировала. В «Норе» она не была год, но жилище Уизли нисколько не изменилось внешне за это время. Подозревая, что дом может быть защищен чем-нибудь от вторжения посторонних, Элисса на всякий случай переместилась не на крыльцо, а чуть подальше. В окнах уютно горел свет. Ее появление недолго оставалось незамеченным, и Элисса успела сделать буквально пару шагов, когда дверь открылась и в дверном проеме показался Билл. — Привет, — несколько напряженно сказала Элисса. Волшебную палочку она не поднимала, не видела угрозы, но вместо нее появилось отчетливое чувство неловкости. В прошлый раз они встретились во время атаки Пожирателей и было как-то не до светских условностей, а сейчас… по неведомой причине Элисса испытывала смущение. Однако Билл замешкался лишь на секунду — пока оглядывал ее непривычный вид: маггловскую одежду, поверх которой Элисса набросила дорожную мантию, стоптанные кроссовки. На плече у нее висела небольшая сумка с вещами. Все время, что они с Биллом были знакомы, Элисса старательно поддерживала образ молоденькой волшебницы из хорошей семьи, а сейчас выглядела той, кем являлась на самом деле — женщиной, находившейся в бегах много лет, взрослой и уставшей. Хотя Билл едва ли в курсе, что Элисса на шесть лет старше него… Почти тут же он улыбнулся. Улыбка еще больше украсила загорелое привлекательное лицо, и Элисса, не удержавшись, улыбнулась в ответ. Микроскопическое ощущение неловкости сохранялось, хотя Билл его успешно скрывал. — Привет, Элисса. Готова отправляться? Та кивнула. — Тогда пойдем. Она зашла в знакомую прихожую. В доме было тихо — несмотря на большой состав семьи, народу внутри было явно мало. Элисса едва успела оглядеться по сторонам, когда Билл протянул ей свернутую полоску пергамента. Элисса перехватила поудобнее сумку, развернула, прочитала. «Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, дом двенадцать». Незнакомый убористый почерк с завитушками. — Штаб-квартира защищена Заклинанием Доверия, — пояснил Билл, когда Элисса протянула ему пергамент обратно. — Теперь ты можешь переместиться туда через камин. Идем, я провожу тебя. Элисса послушно направилась за ним, размышляя, стоит ли начать какой-нибудь разговор. Никаких интриг и спектаклей она не планировала, это было чисто… человеческое желание поговорить. Но прежде, чем она определилась с выбором, произошло неожиданное. Из кухни грациозно выплыла смутно знакомая сногсшибательная красавица, которая как-то странно смотрелась посреди разномастной мебели и старой посуды. Одета она была в обычное домашнее платье, которое, тем не менее, сидело на ней как королевская мантия, на спину ниспадала тяжелая грива серебристых волос. При виде Элиссы глаза красавицы недобро сощурились, но она почти сразу вернула подчеркнуто сдержанный, отстраненный вид. — Билл? Вы уже отправляетесь? — с французским акцентом спросила она, никак не прокомментировав присутствие Элиссы. Та же неожиданно узнала красавицу — за секунду до того, как ее представил Билл. — Да, не будем терять время. Флер, это Элисса, Элисса, это Флер. Вы мельком встречались на Турнире Трех Волшебников. Элисса глубокомысленно кивнула, переводя взгляд с него на шармбатонскую чемпионку и обратно. Та невозмутимо обошла Элиссу и встала рядом с Биллом — и Элисса даже с каким-то затаенным любопытством ожидала, возьмет Флер Билла демонстративно за руку или нет. Но нет, той хватило самообладания и уверенности в себе так явно положение вещей не изображать. Ох едва ли Флер Делакур очутилась в «Норе» потому, что вдруг решила присоединиться к Ордену Феникса… И едва ли по этой причине буравит сейчас Элиссу таким недобрым взглядом, в котором сквозит недвусмысленное предупреждение, а заодно чувство собственного превосходства — на фоне бледной, уставшей Элиссы в старой маггловской одежде. Билл, похоже, серьезно так привлек ее внимание на Турнире год назад… Не желая вступать в какие-либо конфликты (тем более совершенно необоснованные и ненужные), Элисса вежливо кивнула Флер и направилась к камину. Билл протянул ей горшочек с Летучим Порохом. — Площадь Гриммо, двенадцать! Когда языки зеленого пламени потухли, Элисса вылезла из камина и обнаружила себя в мрачной полутемной гостиной со старомодной вычурной мебелью, выцветшими от времени гардинами на окнах и скрипящими половицами. Вероятно, когда-то это было красивое и помпезно обставленное помещение, которое спустя годы уже не могло избавиться от следов запустения. На бронзовой люстре виднелись обрывки паутины, в воздухе стоял запах затхлости, который, наверное, ничем было не выветрить. — Осквернители крови и грязнокровки повсюду… вот и очередная предательница пожаловала, ох, что бы сказала моя бедная госпожа… От такого приветствия у Элиссы удивленно вытянулось лицо. Посмотрев вниз, она обнаружила домовика — совсем старого, морщинистого, сгорбившегося, одетого в засаленную тряпку. — Кикимер, исчезни, чтоб я тебя больше не видел, — утомленно велел еще довольно молодой мужчина, который, видимо, ждал Элиссиного появления — потому что вошел в комнату почти сразу же. Лицо эльфа исказилось в гримасе сильнейшей неприязни, однако перечить он не посмел, поклонился и трансгрессировал. — Здрасьте, — поздоровался мужчина хмуро и протянул ей руку. — Вы Элисса? Сириус Блэк. В Отделе Тайн мы с вами виделись… мельком. Должно быть, помнит, что это я не дала Беллатрисе его прикончить, — пронеслось в голове Элиссы, когда она пожала его ладонь. Иначе откуда бы столько дружелюбия по отношению к Пожирательнице Смерти? Очередной всполох зеленого огня в камине — и оттуда вышел Билл. Как ни странно, чудесное виденье — Флер Делакур — за ним не последовало. — Привет, Сириус, — они обменялись рукопожатием. — Ты покажешь, что тут где? — В самых общих чертах, — отказался тот. У Сириуса было худое лицо с ранними морщинами — когда-то, должно быть, он был очень красив, однако красота эта прежде времени увяла и угасла. Элиссе вспомнился рассказ Бенджи — что Сириус двенадцать лет провел в Азкабане по ложному обвинению. — Сам знаешь, я это место видеть не могу, не то что экскурсии устраивать. — Тогда отведи Элиссу в ее комнату, а чуть позже я подойду и побуду гидом вместо тебя. — Вы можете просто ткнуть мне пальцем в нужном направлении, и я уже сама сориентируюсь, — предложила Элисса, на что Сириус невесело усмехнулся. — Здесь так не получится. Дом стоял заброшенным много лет, тут какой только дряни не водится, и об особенно зловредных вещах лучше предупредить заранее. Молли с младшим поколением неплохо привели все в порядок в прошлом году, но сюрпризов хватает. Сама увидишь. Идем? Возражать Элисса не стала, и всей компанией они вышли в такой же мрачный и полутемный коридор — где почти сразу столкнулись с миссис Уизли. При виде сына та вся расцвела и заулыбалась и уже была готова стиснуть Билла в объятиях, но тут же ее улыбка поблекла, а лицо стало строгим и отчужденным — стоило ей завидеть гостью. — Добрый вечер, — поздоровалась Элисса вежливо, решив, что пока ей не дают повода — стоит соблюдать политес и держаться доброжелательно. Молли скованно кивнула и пропала в глубине коридора. Билл ободряюще улыбнулся Элиссе и скрылся следом за матерью. — Идемте, — Сириус тоскливо огляделся по сторонам. — Помогу вам освоиться. ========== Глава 78 ========== — Ваша комната будет здесь, — сообщил Сириус, открывая одну из дверей на третьем этаже и пропуская Элиссу внутрь. — Это всегда была гостевая спальня. Одна из. Элисса вошла, осмотрелась. Комната оказалась под стать прочему дому — такая же мрачная и неуютная. Тяжелый бархатный полог над кроватью был местами проеден насквозь, зеленый шелк на стенах вытерся, зеркало в украшенной овальной раме потускнело, комод покосился из-за отломанной ножки. Но зато вокруг было чисто. — Не рекомендую только раздвигать шторы — докси Молли во всем доме повывела, но там, вероятно, еще какая-нибудь дрянь может обитать. Кикимер, домовик, давно выжил из ума и ничего полезного не делает, так что на него рассчитывать не стоит. А лучше вообще запирайте дверь, когда ложитесь спать, поскольку он любит шастать ночами по дому… И если видите на полках какие-нибудь предметы — не советую брать. Тут артефактов темной магии по-прежнему столько, что Управление мракоборцев плачет горючими слезами, а Грюм успел проверить далеко не все. — К слову о мистере Грюме, — Элисса полезла в сумку и достала оттуда жуткий стеклянный глаз, который тут же весело завращался в своей глазнице. Сириус посмотрел с изумлением. — Вы не могли бы передать это ему? Кажется, в Отделе Тайн это он обронил. Сириус медленно принял у нее артефакт. Длинные черные волосы падали на его изможденное лицо, в котором нет-нет, а проскальзывала какая-то чертовщинка, и Элиссе вдруг подумалось, что в этом человеке должен гореть очень сильный внутренний огонь — непокорства и несгибаемости, и что этот волшебник не привык поддаваться обстоятельствам и опускать руки. Интересная личность. Да и Бенджи описывал его как того, кто вписался бы в их компанию… — Грозный Глаз будет на седьмом небе, — согласился Сириус, глядя на синий глаз с любопытством, смешанным с омерзением. — Да, я передам ему. Элисса вежливо улыбнулась и поставила сумку у кровати, после чего зажгла настенные бра и огляделась по сторонам — как бы оценивая новое жилище. Спиной она чувствовала, как Блэк собирается с мыслями, и не торопила его. — Вы спасли мне жизнь в Министерстве, — наконец сказал он. — Не дали моей чокнутой кузине меня убить. Я благодарен вам. Спасибо. — Пожалуйста. — Но до последнего времени вы служили Волдеморту, — его голос стал суше, а в темных глазах возник стальной блеск. — В частности, благодаря вашим действиям жизни моего крестника и его друзей оказались под угрозой. — Справедливости ради, — заметила Элисса, не сумев сдержаться, — ваш крестник и сам неплохо справляется с тем, чтобы умереть в расцвете лет. Он и без моей помощи помчался бы в Министерство спасать вас. — Допустим, — не стал спорить Блэк. Его голос звучал серьезно. — Но суть не в этом. А в том, что вы руководствуетесь исключительно своими интересами, и сюда попали, только потому что Волдеморт вас наконец-то прижал. Дамблдор счел, что вам можно доверять, а я доверяю его мнению. Но если выяснится, что вы снова ведете собственную игру, нацеленную против Гарри или кого-либо из Ордена, — я с вами церемониться не буду. Несмотря на то, что вы меня спасли. Чудесная гриффиндорская честность и прямолинейность — какое же приятное разнообразие после всех истинно слизеринских интриг! — Здраво, — Элисса кивнула. — Я вас услышала. Сириус еще несколько секунд рассматривал ее, после чего его лицо разгладилось. — Тогда надеюсь, что ваше пребывание здесь будет комфортным… Хотя едва ли кто-то захотел бы остаться в этой дыре по доброй воле. — Это ваш дом? — Ну да, — он поморщился; все лицо Сириуса теперь выражало глубочайшее отвращение и тоску. — Родовое гнездо Блэков. Но, с вашего позволения, устраивать вам тур по достопримечательностям я не буду. Видеть не могу это место. — Мне хватит и основной навигации, где что. — Я покажу, — вызвался Билл, появляясь на пороге. Сириус с заметным облегчением вышел и пропал из виду. — Там… сложные отношения с родственниками, — пояснил Билл, как бы извиняясь. — А сейчас Сириусу приходится практически безвылазно тут сидеть, поскольку его до сих пор ищут мракоборцы. Поневоле на весь свет обозлишься. Элисса философски развела руками: — А ты покажи мне человека, у кого нет проблемных родственников. Он бегло ухмыльнулся, но тут же сделался серьезен. — Я рад, что ты приняла приглашение Дамблдора. Мне кажется, это был… правильный выбор. — Это был единственный выбор, который мне оставался, — поправила его Элисса хмуро и скрестила руки на груди. — Слушай, тебе нет никакой нужды быть со мной милым. Я действовала исключительно из собственных корыстных побуждений, лгала и притворялась. Меня настоящую ты, по сути, совсем не знаешь. И только когда запахло жареным, я заметалась в поисках выхода. И невинной жертвой обстоятельств я отнюдь не являюсь. — Насколько я понял, в случае с Акошем ты была именно что жертвой обстоятельств, — заявил он спокойно, и Элисса сильно вздрогнула. — Ты же хранительница артефакта, из-за которого весь сыр-бор, правильно? Ты сама хотела ею стать? Это было твое решение? — Нет, — выдавила Элисса с трудом. Тот редкий случай, когда она была кристально честна — пусть даже Билл не был в курсе истинного положения вещей с «Сердцем». — Я этого не хотела, никогда. Моя бы воля — я бы с этой силой вообще не имела никакого дела, уничтожила бы ее, похоронила на дне океана. Чтобы ни один другой человек не попал в ту же ловушку и прошел через то же самое, что и я. — Давно ты в бегах? — внезапно спросил Билл. В его голосе не было сочувствия, жалости, что Элиссе очень понравилось. И, наверное, только поэтому она все так же правдиво ответила: — Восемь лет. Если считать период, что я в Британии, — то десять. — Изрядно, — протянул он так, словно она призналась, что десять лет проработала клерком в «Гринготтсе» без единого повышения. Интонация была такой забавной, что Элисса прыснула. — От подобной жизни действительно с ума сойдешь. — Можешь не искать мне оправдания. Я их сама могу перечислить столько, что тебе понадобится отдельный свиток пергамента. — А тебе, видимо, нравится чувствовать себя злодейкой, — сказал он очень спокойно, проигнорировав ее очередную попытку язвить. — Это понятно. Я тебя не обеляю и прекрасно знаю, что ты наворотила дел и заварила такую кашу, которую теперь приходится расхлебывать не только тебе, но и множеству посторонних людей — и действовала ты сознательно. Но также я понимаю, что ты так поступала не потому, что тебе этого очень хотелось, и не потому, что тебе было нечем заняться. А потому, что так сложились обстоятельства и ты не нашла иного выхода. Плюс за тебя горой стоят твои друзья — Алекс Фоули и Бенджамин Гордон, а они хорошие люди и себя за эти месяцы проявили самым достойным образом. И сама ты, как мне кажется, еще не совсем пропащий человек, хотя иногда пытаешься таким казаться. — Да ты мне прямо польстил. — Это я умею, — согласился он легко и улыбнулся ей. Элисса против воли улыбнулась в ответ — уж очень привлекательным становилось загорелое лицо, когда Билл улыбался. — И раз Дамблдор решил, что Орден должен тебе помочь — так тому и быть. Ну что, пойдем? Нам бы по всем трем этажам пробежаться, тут комнат больше, чем кажется. Элисса кивнула, и вместе они направились к дверям. В горле почему-то стоял ком. — Спасибо, — сказала Элисса в спину Биллу. Не уточняя и не детализируя. Но тот только кивнул и тоже больше ничего не сказал. Будто в самом деле понял, за что она благодарила. *** Попрощавшись с Биллом после экскурсии по дому и разложив свои вещи, она вышла в коридор и спустилась на первый этаж, где ее ждал неожиданный сюрприз. Элисса с сомнением рассмотрела доску, к которой были прибиты сушеные головы домовиков, покосилась на подставку для зонтов в виде тролльей ноги и уже хотела двинуться к кухне, когда в прихожей возник человек, которого она менее всего ожидала увидеть. Уверенным, решительным шагом он вышел из одной из дверей так, что чуть не врезался в Элиссу, после чего вежливо произнес: — Прошу прощения! И уставился на Элиссу, а она уставилась на него. Перед ней стоял Герберт Фоули собственной персоной — который покинул Британию год назад и никак не должен был возвращаться обратно по той простой причине, что Волдеморт наверняка убил бы и его, и его семью, как только увидел. И тем не менее вот отец Алекса — собственной персоной. — Мисс Каройи, приветствую, — поздоровался тот, нисколько не удивившись ее появлению. — Рад видеть вас в добром здравии. — Я вас тоже, — отозвалась она медленно, соображая про себя, что это может означать. Похоже, Герберт оказался человеком дела и просто сидеть вдалеке от событий не пожелал. Дамблдор нашел себе еще одного союзника, не так ли?.. — Вы здесь один? Или с семьей? — В данный момент — один, — ответил Герберт, не найдя ее вопрос ни бесцеремонным, ни неуместным. — И иногда Кристофер появляется, помогает, насколько возможно. Мы посчитали, что такой риск будет оправдан и мы можем его себе позволить. И я так и не поблагодарил вас за то, что вы и ваш соратник сделали для моей семьи. Именно в этот момент дверь, из которой в тесный темный коридор вышел Герберт, снова открылась, явив взору Элиссы… Алекса. Теперь она не сумела скрыть изумление, а друг резко остановился в дверях, не ожидая ее встретить, и отвел взгляд. Уши Алекса слегка покраснели, словно она застала его за чем-то неприличным. — На здоровье, — медленно сказала Элисса, отвечая Герберту, однако смотрела она не отрываясь на Алекса. — Всего доброго, — Герберт кивнул ей, а затем несколько более неуверенно посмотрел на сына — Элиссе показалось, что с надеждой. Оба Фоули обменялись долгими взглядами, будто вели немой диалог, после чего Герберт ушел. Стукнула входная дверь, впустив на несколько секунд яркий дневной свет с улицы — из-за чего дом Блэков приобрел окончательное сходство со склепом. Едва Герберт скрылся, Элисса перевела взгляд на Алекса. Тот вздернул подбородок. — Не смотри так на меня, — не выдержал он первым. Левой рукой он все пытался спустить пониже рукав на правой — но Элисса все равно рассмотрела на его запястье знакомые тяжелые часы, украшенные опалами. — Я к этому вообще никакого отношения не имею, отец с братом сами написали Дамблдору и предложили помощь! Я узнал обо всем уже постфактум, когда мы встретились в этом же доме! Насколько я понял, отец помогает Ордену с поставкой редких и ценных ингредиентов для зелий — собственно, делает именно то, ради чего его хотел завербовать Сама-Знаешь-Кто. Ну и, бывая в Британии наездами, он хоть как-то может контролировать семейное дело, хотя с ним все куда хуже, чем год назад, когда отец был в Британии… — Ты с ним начал разговаривать? Вы общаетесь? — Мы пытаемся, — тихо ответил Алекс. Элиссу вдруг поразило, насколько же более эмоциональным, уязвимым — и оттого более живым он сейчас выглядел. — Это сложно, гораздо сложнее, чем я думал. Иногда просто невыносимо. Но… да, мы пробуем. И с Крисом я тоже уже разговаривал. Вместо ответа Элисса шагнула вперед и крепко обняла его, стараясь в этом объятии выразить всю свою поддержку и радость за друга. Тот смутился и покраснел до ушей. — Элисса, да ладно тебе… Ничего такого не произошло… Подумаешь, поломали в очередной раз всю работу Троя, пустили насмарку его старания… Она хихикнула. — Как Трой нас всех терпит — до сих пор непонятно. — Я ему пока ничего не говорил, — признался Алекс неохотно. — Хотя понимаю, что это глупо. Но мало ли… Сама знаешь, Трой вроде никогда не злится в открытую, но временами так посмотрит на тебя — и ты прямо понимаешь, что он с тобой бы сделал, если бы не его собственный моральный кодекс, или по какому там своду правил он живет… Элисса улыбнулась — несколько неискренне. О возвращении Фоули в Британию Трой уже давно все знал, так что со своими опасениями Алекс малость припозднился. *** Первые дни на площади Гриммо тянулись долго, но потом Элисса как-то попривыкла, несмотря на однообразие. Штаб-квартира Ордена Феникса жила своей жизнью: люди появлялись и уходили, и, насколько Элисса могла судить, собрания они регулярно проводили, но сама она оставалась в стороне и в их дела не лезла. Больше того — когда в доме появлялось сразу много новых лиц, что могло означать только одно — очередную секретную встречу, — Элисса уходила либо к себе, либо в библиотеку на втором этаже, чтобы зря не нервировать орденцев. Ведя дела с другими людьми, она предпочитала по возможности вести их честно — покуда позволяли обстоятельства и она не чувствовала непосредственной угрозы себе или друзьям. Переходить под знамена Дамблдора она, тем не менее, нисколько не горела желанием, однако испытывала признательность за оказанную помощь и не хотела портить отношения без необходимости. Дамблдор же свое слово сдержал — вот уже четырнадцать дней Элисса жила в этом старом угрюмом доме, напоминающем злобного немощного старика, и за все эти две недели никто до сих пор не попытался использовать ее как разменную монету в какой-нибудь сделке. Что было даже несколько непривычно. С членами Ордена она общалась мало — большей частью потому, что ее откровенно сторонились, и Элисса чувствовала, какие взгляды на нее бросают чета Уизли, дочь Тонксов или Сирано де Бриенн. А уж Грюма — этого ветерана-мракоборца — вовсе всякий раз корежило, стоило Элиссе появиться в отдалении. Кажется, он едва сдерживался, чтобы не кликнуть бывших коллег и не сдать Элиссу в Азкабан. И даже возвращенный артефакт в виде глаза не помог сменить гнев на милость. Но орденцы — это полбеды; от них Элисса, как ни странно, не ждала подвоха прямо сейчас, хотя чувствовалось, что таким положение дел оставаться долго не может. С куда большей тревогой и даже страхом она ожидала вестей из внешнего мира — а точнее, когда уже Волдеморт даст знать о себе. Со стороны лагеря Пожирателей не приходило вообще никаких новостей, установилось пугающее затишье, которое действовало на нервы почище откровенного беспредела и волны жестоких убийств. И шпионы Дамблдора, насколько могла судить Элисса, никакой внятной информации тоже не приносили, даже Снейп. Чего он ждет? Почему выжидает? Какой такой сокрушительный удар готовит? Не мог же он в самом деле махнуть рукой и просто забыть о ее побеге и вообще о том вызове, который она ему бросила, возомнив себя самой умной, предусмотрительной и хитрой! Большую часть времени Элисса проводила в библиотеке — раз в доме в самом деле на протяжении многих поколений жила древняя чистокровная семья, да еще весьма увлеченная Темными Искусствами, наверняка собрание книг могло посоперничать с библиотекой тех же Малфоев. Ожидания оправдались, и теперь Элисса почти все время сидела тут. Именно в библиотеку она и направлялась, когда подслушала разговор в кухне. Это произошло перед очередным собранием Ордена, когда со времени появления Элиссы на площади Гриммо прошло две недели. В дом понемногу прибывали участники, и Элисса привычным маршрутом отправилась на второй этаж — когда уловила разговор на повышенных тонах. — Почему эта девица до сих пор здесь? — сердито вопрошал звонкий женский голос. Элисса в коридоре, резко заинтересовавшись, притормозила и почти на цыпочках приблизилась к кухонной двери. — Я понимаю, что она нужна, что она ценна, но зачем было нужно тащить ее сюда? Чтобы она все время вынюхивала и шныряла поблизости, а потом сдала нас всех Сами-Знаете-Кому — когда ей это станет выгодно?! — Нимфадора, хватит! — прикрикнул на нее другой голос — Элисса узнала Грюма. — Дамблдор сказал, что так надо — значит надо. Хотя моя бы воля — и я эту барышню прямиком к дементорам бы отправил. Именно там место таким, как она. Таким же татуированным. — У нее вроде нет Темной Метки, — вяло отозвался Сириус. — А ты за нее не заступайся! То, что она тебя спасла, не значит, что она тебя не прикончит, как только ты по какой-то причине встанешь у нее на пути! И если пока Темной Метки нет, то в любой момент она может появиться! — не успокаивалась Тонкс. — Это сейчас Сами-Знаете-Кто на нее обозлился, а потом что? Если ему так нужен этот артефакт, то посулит венгерке помилование — она к нему сама прибежит! — Вроде у вас дома она как раз ничего такого не делала. Наоборот, пыталась приструнить Беллатрису. — Ах пыталась?! Да, вот уж спасибо ей большое за проявленный героизм и самоотверженность! — Она здесь все равно постоянно у кого-то на глазах, — заметил негромко новый голос. Элисса лишь с задержкой сообразила, что это был Сирано. — Либо у Молли, либо у Сириуса. Едва ли девушка сможет хоть что-то предпринять без ведома Дамблдора. Да и вряд ли она такая уж дура, чтобы пытаться. — Мне она тоже не внушает доверия, — это уже включилась Молли Уизли, и ее тон был скорее расстроенным. — Она вроде бы такая же, как прежде, тихая и воспитанная, но… Не знаю, в ней есть что-то… жуткое. Будто раньше она это прятала, а сейчас перестала. Хотя Артур и Билл считают, что я преувеличиваю. Некоторое время было тихо. — Алекс, а ты чего молчишь? — Тонкс говорила все так же требовательно. До Элиссы донесся знакомый смех. — Ты ведь помнишь, сколько времени мы с ней вместе? И что если бы не она, я бы тут вообще не стоял? Секунда неловкого молчания. — Да, — теперь Тонкс явно ощущала себя виноватой. — Прости. Я не хотела заставлять тебя чувствовать себя неудобно. — Я не чувствую, — Элисса этого не видела, но знала, что Алекс пожал плечами. — Не извиняйся. Я пробыл с ней бок о бок десять лет. Она хороший человек. Со своими оговорками, конечно, но я ни разу не пожалел, что пошел за ней. Да и Бенджи, думаю, тоже, хотя он с нами чуть меньше, лет девять. — Ну хорошо, у Алекса повышенное чувство благодарности и ответственности, но, Гордон, ты-то почему с ней столько времени?! Защищаешь ее, рискуешь собой ради нее? — Они с Эндлундом вернули меня к нормальной жизни, — пророкотал Бенджи спокойно и убедительно. Элисса, не ожидавшая, что он тоже будет внутри, моргнула. — Благодаря им двоим я сохранил рассудок, не превратился в отброса общества, не одичал и не подох в канаве. И если кто-нибудь из вас Элиссу хоть пальцем тронет или обидит — я его пущу на колбасу. Так и запомните. — Парень, ты бы… — угрожающе начал было Грюм, но дослушать Элисса не успела, потому что позади нее раздалось саркастическое «Кхм-кхм!» Она круто развернулась и обнаружила прямо перед собой Северуса Снейпа в застегнутой наглухо черной мантии, несмотря на майское тепло, который взирал на нее с весьма красноречивым выражением лица. Видать, тоже прибыл на собрание. Столкнуться нос к носу с тем, кого в последний раз она видела в поместье Малфоев, было неожиданно и тревожно — словно как получить привет из предыдущей жизни, которая бесповоротно закончилась каких-то пару недель назад. Элисса фальшиво улыбнулась. — Добрый вечер, мистер Снейп! В кухне все смолкло. Элисса, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла к лестнице на второй этаж. Снейп молча посторонился, никак не пытаясь ее задержать. Вид у него был совершенно непроницаемый. Как обычно, Элисса устроилась в библиотеке — где ее и отыскал Дамблдор. Она как раз сидела с ногами на диване и листала книгу с генеалогическими древами чистокровных британских семей: изучала знакомые фамилии, имена и смотрела, кто кому каким родственником приходится, когда в дверях возник Дамблдор — и посреди всего этого антуража жилья злых волшебников знаменитый маг в его ярко-зеленой мантии и остроконечной шляпе в тон, с длинной седой бородой смотрелся совершенно инородным, чуждым элементом. Элисса, конечно, тоже обстановке не слишком соответствовала — поскольку с момента побега от Малфоев предпочитала носить удобную маггловскую одежду, благо в штаб-квартире Ордена ее не особо традиционный внешний вид никого не смущал. — Как поживаете, мисс Каройи? Освоились? — доброжелательно поинтересовался Дамблдор. Элисса несколько скованно кивнула, настороженно наблюдая за ним. В руках тот держал какой-то сверток, в котором, судя по форме, были книги. Что Дамблдору может быть от нее нужно? Ну явно же он не просто поболтать пришел! — Чем я могу вам помочь, профессор? Привычное обращение прицепилось уже настолько, что Элисса не видела смысла его менять — даром что студенткой она себя и в самом-то Хогвартсе не особо чувствовала. И, кажется, сам директор нисколько не возражал. — Я хотел поговорить о вашем артефакте, — отозвался Дамблдор безмятежно, а потом его брови поползли наверх — по мере того, как Элисса дернулась, в защитном жесте подтянула ноги к груди, ее правая рука тут же нырнула за волшебной палочкой, а вся поза начала напоминать готового к прыжку дикого зверя. Несколько секунд в библиотеке царила тишина. — У меня и в мыслях не было пугать вас, Элисса, — наконец произнес Дамблдор спокойно. По нему не было заметно, что увиденное произвело на него какое-то сильное впечатление, но все же Элиссе показалось, что он слегка растерялся. — Прошу прощения. Я не собираюсь ничего у вас выпытывать. Более того — я как раз предложил бы вам частично восстановить пробел в ваших знаниях. Это книги из библиотеки Хогвартса, из Запретной Секции. Это то, что мне удалось найти о «Сердце Исиды». Поскольку информация довольно общая, предполагаю, что в целом вам это все уже известно. Но вдруг какие-то детали окажутся для вас новыми? И с этими словами он аккуратно положил сверток на подоконник. К Элиссе ближе он не подходил, очевидно понимая, насколько ей дискомфортно. — Извините, профессор, — хриплым от перенапряжения голосом ответила Элисса и опустила руку, так и не схватившись за палочку. — Я не хотела показаться грубой. Только скажите — вам-то это зачем? Чего вы хотите добиться моим просвещением? — А вы не привыкли доверять людям и во всем видите подвох, — Дамблдор не спрашивал, а утверждал. Элисса не пошевелилась, и он неприязненно поморщился — причем к самой Элиссе это не имело никакого отношения, каким-то образом она безошибочно это поняла. — Мисс Каройи, вам не хуже меня известно, что знание — это сила. И в столь серьезном вопросе, как ваш артефакт, вокруг которого крутится такое количество жизней, вам стоит быть во всеоружии и точно знать, с чем вы имеете дело и что стоит на кону. Разумеется, не мне учить вас жизни. Но, как ваш временный… преподаватель, я все же советовал бы вам выяснить о «Сердце Исиды» все, что получится. В очередной раз Элисса почувствовала себя идиоткой, которой приходится растолковывать самые очевидные вещи. — А вам лично многое было известно о «Сердце»? — хмуро спросила она, поднялась на ноги и взяла с подоконника сверток. Внутри оказались три книги — старинные, выцветшие от времени. — Нет, совсем немного, — Дамблдор взглянул на нее проницательно. — Хотите расспросить меня об этом? Спрашивайте, не бойтесь. Несколько мгновений Элисса колебалась. Потом решив, что хуже не будет, осмелилась: — И что вы знаете о «Сердце»? — На самом деле — почти ничего помимо того, что вы найдете в этих книгах. У меня не было особой возможности глубоко погружаться в этот вопрос и заниматься серьезным исследованием, но все же должен отметить — информации о «Сердце Исиды» настолько мало, что возникает подозрение, будто ее целенаправленно пытались скрыть. — Так и есть, — Элисса пожала плечами. — Мой отец и Иштван Акош уничтожили все источники, до которых в Венгрии сумели дотянуться. Не хотели конкурентов. — На вашей родине — не спорю, такая возможность у них была. Но ведь Исида не имеет отношения к Венгрии, она богиня Древнего Египта, и артефакт своими корнями явно восходит именно к нему. Он должен был оставить свой след во многих странах, и тем не менее — информации о нем крупицы, — Элисса стояла, вытаращив глаза, и Дамблдор вежливо заметил: — Вам не приходило это в голову, не так ли? — У меня особо никогда не было возможности этим заняться. Да и смысла я не видела, — пробормотала она беспомощно. — Главное было — спастись, защититься, спрятаться… Исторический экскурс меня никогда не интересовал. И даже когда я прибыла в Англию и отпала необходимость все время куда-то бежать… Я не могла заняться исследованием. Это не осталось бы незамеченным для Волдеморта, а в Хогвартсе были вы и… Она слегка смутилась, но Дамблдор все с тем же присущим ему тактом не стал акцентировать внимание на ее последних словах. — Мисс Каройи, правильно я понимаю, что «Сердце Исиды» неразрывно связано с вашим родом? Ваша семья жила в Венгрии испокон веков? — Со стороны отца — да, Каройи — древнейшая семья Венгрии, записи о ней существуют с двенадцатого века. Но к Каройи «Сердце Исиды» отношения не имеет, это история моей матери и ее предков. А они в Венгрии прожили сравнительно недолго, лет двести всего. Элисса отвечала медленно, на ходу соображая, что стоит говорить, а что нет, но тут Дамблдор сам продолжил вместо нее: — Артефакт передается по женской линии, от матери к старшей дочери. Однако далеко не каждая женщина в вашем роду обладает способностью использовать эту магию. Верно? Вероятно, спорить и отрицать смысла не было. — Правильно. Ни моя мать, ни бабушка, ни прабабушка — никто «Сердцем Исиды» не распоряжался. — Резонно было бы предположить, что именно кто-то из ваших предков информацию о «Сердце Исиды» и прятал. Или же сразу уничтожал, — заметил Дамблдор задумчиво. — Что неудивительно, если посмотреть, какая охота ведется на одну вас. — Последняя женщина из моей семьи, обладавшая «Сердцем Исиды», жила в восемнадцатом веке. После нее — сведений никаких. Чтобы получить хоть какую-то информацию, нужно искать очень древние документы, записи. И данные очень обрывочные, поскольку артефакт передается всякий раз старшей дочери, а женщины куда чаще меняют фамилии, чем мужчины. А некоторые Хранительницы вовсе отказывались от фамилий и полностью посвящали себя целительству. Такое было в совсем дремучем Средневековье. Эти истории в нашей семье ходили на уровне сказок и мифов. — У этих сказок, тем не менее, совершенно конкретный исток, — сообщил Дамблдор, слушавший с живым любопытством — будто она читала интереснейшую лекцию. — Исида — одна из центральных фигур древнеегипетского пантеона, повелительница жизни, богиня магии и медицины, и попутно еще олицетворение женственности и семейной верности. «Сердцами Исиды» в Древнем Египте называли жриц Исиды, которые почитали свою богиню, а она взамен даровала им удивительную способность врачевать — чуть ли не смертельные раны и болезни. Единственное, что оставалось им неподвластным, — это сама смерть. Элисса затаила дыхание, но тут же вспомнила, что должна вести себя неподозрительно, и заставила себя дышать нормально. Но внутри почувствовала какой-то странный укол. В книге, которую читала Грейнджер в школьной бибилиотеке — к слову, книга была в числе тех, которые принес Дамблдор, — почему-то было упоминание о том, что Тимея Ракоци лишь умела исцелять, однако не воскрешала мертвых. Теперь еще и Дамблдор со своей легендой о жрицах, которым Смерть тоже не была подвластна… И она лично каким-то странным образом не вписывается ни в одну из этих легенд. Правда, когда в ней в шестнадцать лет проснулась эта магия, мать была весьма скупа на детали фамильной истории. Но, с другой стороны, кто ж знал, что спустя двести лет семейный дар проснется в очередной старшей дочери… Надо прочитать все лично. Наверняка они просто ошиблись в трактовке. Что-то недопоняли. Уж она сможет разобраться, благо лучше всех прочих понимает, с чем имеет дело. — Похоже, мистеру Фоули очень повезло, что вы так вовремя нашли его, и болезнь Дюра смогла отступить. Элисса неопределенно пожала плечами. — Он очень способный молодой человек. И, кажется, весьма ценит жизнь, которую вы ему подарили. Элисса пожала плечами еще неопределеннее. — И они с мистером Гордоном очень вам преданы. Ни на секунду не забывают о ваших интересах и готовы в любой момент их отстоять. Каким образом он уже был в курсе случившегося на кухне диалога, Элисса не знала, но спрашивать, конечно же, не стала. Вместо этого, чувствуя повисшую в воздухе неловкость, она сказала: — Я не отправляла их шпионить за вами. Мне нужна была общая картина того, что происходит в Ордене — хотя бы просто размытыми мазками. Это не слишком вежливо по отношению к вам, не спорю, но для меня это был необходимый шаг. Но, насколько я понимаю, Алекс и Бенджи вам вполне пригодились — там, где вы могли использовать их способности. — О да, — согласился Дамблдор задумчиво. — Они весьма талантливые волшебники… Хотя я несколько удивлен, что в случае с Орденом вы решили обойтись «размытыми мазками». К лорду Волдеморту вы подбирались вплотную целых два года и вообще производите впечатление девушки весьма въедливой и серьезной. Я даже несколько уязвлен. Ее внутри кольнуло сильное беспокойство, однако Дамблдор в следующую секунду лучезарно улыбнулся, показывая, что это была лишь шутка. Но на душе Элиссы все равно стало тревожно. Похоже, скоро нужно будет предпринимать очередные шаги предосторожности — пока не станет поздно. Дамблдор слишком умен, должен будет однажды догадаться. Нужно отвлечь его. Перевести тему. Дать ему что-то, за что он зацепится и переключится. — Алекс очень сильно ослаб, когда мы с Картером его нашли, однако еще держался. В противном случае мне пришлось бы воскрешать его из мертвых. Хотя оно того однозначно стоило бы, — Элисса невесело улыбнулась. — Сомневаюсь, что у вас это получилось бы, мисс Каройи, — Дамблдор как-то очень философски вздохнул. — О такой мощи, как власть над смертью, конечно, многие мечтают… Небезызвестный вам темный волшебник тоже. Но, увы, «Сердца Исиды» никогда не умели возвращать к жизни усопших. Такая магия была им не под силу. Спокойно. Никакой мимики, никаких застывших масок. Ровное дыхание. Брови слегка нахмурить, челюсть расслабить. Держись. Играй. Если он верит в то, что говорит, — то ничего не должен заподозрить. Ей удалось справиться с волнением и заговорить более или менее связно. Дамблдор, кажется, уже собирался попрощаться, когда Элисса быстро произнесла: — Профессор, скажите… Я знаю о том, что не стоит путать некромантию с властью над смертью, как и знаю, что любое вмешательство мага в законы мироздания требует расплаты. Я обо всем этом читала или слышала. И все же вам известны случаи, когда какой-нибудь магией удавалось воскрешать людей из мертвых? По-настоящему властвовать над смертью? Хотя бы на уровне все тех же преданий и сказаний? На губах Дамблдора возникла легкая улыбка, будто ее вопрос показался ему крайне значимым и заслуживающим внимания. — Полагаю, вы имеете в виду — в контексте вашей легенды, мисс Каройи? Увы, жрицы богини в самом деле могли лишь исцелять. Единственная, кому было даровано именно что воскрешать мертвых, — это сама Исида. После чего вышел, оставив Элиссу сидеть в глубоком изумлении. Она подобрала принесенные книги, кратко пролистала. В основном — литература об истории магии, предмете, который в Хогвартсе пользовался крайней непопулярностью. Что ж, это она изучит. До ночи она сидела в библиотеке, листая старые пыльные тома и пытаясь среди огромного потока мифов и легенд отыскать хоть какие-то крупицы необходимой информации. Постепенно на нее навалилась смертельная усталость — сказывались, видимо, накопленные напряжение и неопределенность последних недель. Хотя час был уже поздний и глаза слипались, Элисса собиралась еще немного почитать, но в результате провалилась в сон на софе — прямо на неудобной жесткой подушке. Так и не вспомнив, что напрочь забыла выпить сваренное Троем снотворное. Комментарий к Глава 78 Дорогие читатели, a kind reminder - пожалуйста, не оставляйте под главой пустые отзывы только с оценками, я их удаляю. Зато очень ценю словесные отзывы и кнопку "жду продолжения")) ========== Глава 79 ========== Почему-то болели запястья. Не особо отдавая себе отчет в том, что происходит, Элисса потрясла руками и очень удивилась, обнаружив, что они подняты вверх. Что-то металлически звякнуло. В следующую секунду Элисса осознала, что не может пошевелить руками, и после этого сон наконец-то отступил — а точнее, стремительно схлынул, будто его смыло дождем. Она стояла на ногах, сильно вытянувшись, запястья были скованы над головой — Элисса потрясла ими, послушала, как звенит железная цепь. Сдвинуться с места не получалось, длина цепи не позволяла, и вообще ей приходилось прикладывать определенные усилия, чтобы просто стоять ровно, не поднимаясь на цыпочки — чтобы хоть немного ослабить натяжение. Тогда Элисса покрутила головой по сторонам — обнаружила, что находится в помещении, больше всего похожем на темницу. Голые каменные стены, запах сырости, под самым потолком — одинокое окошко, забранное тоскливой глухой решеткой. И все это настолько было похоже на тюремные казематы, как их изображает в романах богатая писательская фантазия, что дальше можно было не обманывать себя, что здесь на самом деле происходит. Это не очередные враги опоили ее и притащили непонятно куда, пока она пребывала в отключке. В реальном мире она, по всей видимости, так и уснула на том диване в гостиной, даже не дойдя до своей временной спальни. Еще и снотворное забыла выпить, кретинка! Целых две секунды она позволила себе рассматривать каменный пол под ногами, а затем наконец решительно подняла голову и вздернула подбородок — постаравшись сделать так, чтобы в ее взгляде невозможно было прочитать ощущение обреченности. Несмотря на все попытки взять себя в руки, поверить, что она способна с этим справиться, ему не удастся ее сломить, Элисса чувствовала, как же сильно ей было не по себе. А уж если вспомнить, что в этих дурацких легилиментивных снах все подчиняется воле создавшего их волшебника… Ведь именно это сейчас и происходит? Все эти цепи, ее скованные руки, антураж средневековой темницы — желание продемонстрировать ей, что ее ждет, если ему все-таки удастся до нее добраться?.. И вряд ли он ограничится только такой невинной демонстрацией своей власти. Он выступил из полумрака, будто специально дожидался момента, когда она как следует все осознает и начнет озираться в его поисках. Волдеморт был без мантии, лишь в привычном строгом костюме — брюки, рубашка, жилет. Даже как-то по-домашнему… Ну да, если он уже две недели регулярно пытается пробраться в ее сновидение, то наверняка нашел способ делать это со всеми удобствами. И несмотря на такой его практически неофициальный вид, Элисса ощутила, как все в ней противно сжалось. Она не ждала этой встречи, не планировала ее так скоро, не успела никак к ней подготовиться… Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Элисса была белее мела, неосознанно пыталась принять наиболее комфортную позу, однако раз за разом терпела поражение — только тихонько звенела цепь на скованных запястьях, пока Элисса переминалась на мысках. Волдеморт наблюдал за ее трепыханиями — так, наверное, паук наблюдает за глупой добычей в паутине, понимая, что та уже никуда не денется и не сбежит. Его лицо было спокойно, неподвижно, тисовая палочка в пальцах правой руки смотрела в пол. Однако в его багрово-алых глазах нет-нет, а просверкивала недобрая искра, от которой у Элиссы становилось сухо во рту и отнимался язык — несмотря на то, что человек напротив оставался неподвижен и ничего угрожающего не предпринимал. Она твердо решила не проронить ни слова и дождаться его первого шага — однако и тот оказался не таким, как Элисса ожидала. Волдеморт уже хотел было что-то сказать, но в последнее мгновение вдруг обратил внимание на то, как она выглядела. При виде майки и джинсов на его лице проступила гримаса глубочайшего презрения. — Маггловские тряпки? — при одном звуке его голоса по всей коже Элиссы пошли мурашки, и оставалось только понадеяться, что он спишет их на страх перед ним. О настоящей природе этой дрожи Элиссе задумываться не хотелось. Не могла она после всего, что он сделал и наговорил, соскучиться по нему. — Как же низко ты оказалась готова пасть… — Ну не знаю, — каким-то неведомым образом она ухитрилась пожать плечами, даже будучи в почти что подвешенном положении. — Алекс говорит, что мне идет. Видит Мерлин, она не собиралась его специально злить и выводить из себя, но защитная реакция оказалась сильнее и стремительнее, и эти слова вылетели из ее рта быстрее, чем Элисса успела себя остановить. Он на мгновение застыл — вне всякого сомнения, тут же догадавшись, о каком Алексе идет речь. У Элиссы перед глазами сразу встали картины годичной давности — заседание Визенгамота, Волдеморт, сидящий рядом, все те безрассудные и опасные слова, которые так легко произносил Алекс, не догадываясь, кто оказался в числе его слушателей помимо Элиссы… И она была готова поклясться, что Волдеморт вспомнил о том же самом. И ее упоминание Алекса в таком непринужденном, дружеском контексте лишь послужило очередным напоминанием того, как же долго она лгала Волдеморту в лицо. Тем не менее, он не позволил себе потерять контроль над эмоциями — пока что. Элисса с тоской подумала, что все ее неосторожные слова он ей еще припомнит и заставит за них расплатиться — и в этом проклятом сне она ничем, никак не сможет ему противостоять! Он приблизился. Элисса сделала попытку попятиться, которая, разумеется, с треском провалилась, а он остановился прямо перед ней, так что ей пришлось задрать подбородок, чтобы наблюдать за его лицом — и тут Элисса обнаружила, что на нее он больше не смотрел. Вместо этого Волдеморт теперь не сводил глаз с ее открытого левого предплечья, а потом вовсе протянул руку и провел пальцами по чистой белой коже, где совсем недавно чернела впечатанная им собственноручно Темная Метка, — словно не мог поверить, что там больше ничего нет. Элиссу будто электрическим разрядом пробило от этого прикосновения, за что она немедленно обозлилась на саму себя. Ну какой же бред, Мерлин… Он пообещал ее запереть до скончания веков, а ее друзей — убить! И именно теперь ее тело решило вот так предательски на него реагировать?! В отличие от Элиссы, Волдеморт владел собой в разы лучше. Или правильнее будет сказать — он просто был полностью захвачен открывшейся ему правдой, которая сейчас наконец-то получила окончательное подтверждение?.. И сама Элисса напрочь позабыла обо всех дурацких неуместных мыслях, когда увидела выражение его лица — напряженное, взволнованное. А также его алчный, тяжелый взгляд, когда Волдеморт отвлекся от ее руки и посмотрел ей в лицо. Элиссе показалось, что ее придавило гранитной плитой — настолько осязаемо ощущался этот взгляд. — Я все думал о том, что ты сотворила с Беллой, — произнес он тихо. — Что это было — проклятие? Сглаз? Яд? Не хотел верить, что объяснение было таким очевидным и все это время лежало на поверхности. И твой кулон… В нем почти нет магии. Я предположил, что магическая мощь запечатана в нем так мастерски, что ее не обнаружишь без особых заклинаний. Но все оказалось куда проще. Неудивительно, что в вампирских источниках нет ни слова о том, как им использовать в их ритуале Хранителя — потому что никаких Хранителей не существует, не так ли? Элисса почти не дышала и только из последних сил старалась сохранить хотя бы внешнее присутствие духа и не отвести глаза. Его слова падали тяжело, звенели в мертвом, неподвижном воздухе. — Твое украшение — пустышка. Это ты — «Сердце Исиды». Она молчала, однако Волдеморт и не спрашивал, не искал подтверждения. У него уже было достаточно фактов, чтобы сопоставить их все вместе и сделать один-единственный правильный вывод. — И твоя легенда от этого не меняется. Объясняется твое присутствие в доме Акоша, его сделка с твоим отцом, его одержимость твоими поисками. Но глобально — твоя роль во всех событиях остается прежней. Просто всеобщее внимание несколько смещено… Она не издала ни звука, только продолжала смотреть на него. Волдеморт едва ли мог догадаться о причине, по которой она так пытливо, пристально всматривалась в его черты, чтобы уловить малейшую тень эмоций. Но Элисса хорошо помнила, с каким выражением лица на нее часто смотрел Иштван — когда видел перед собой бесценный артефакт, по непонятной прихоти судьбы очутившийся в одушевленной оболочке, которая по все тем же нелепым причинам оказалась наделена собственным разумом, чувствами, желаниями. Иштван смотрел — и никогда не видел в ней ее. Только артефакт, источник целительской силы, который нужно использовать и за который он заплатил приличную сумму. И сейчас она с таким тщанием вглядывалась в лицо человека напротив в поисках тех же самых эмоций, которые обычно видела на лице Акоша. Чтобы увидеть их, убедиться, что это именно они, и окончательно понять, что с этого момента — между ними только война. В клетку она никогда не вернется, и Волдеморту, не пожелавшему увидеть в ней живую женщину, ее никогда не одолеть, не поработить и не подчинить. Однако он словно намеренно никак не облегчал ей жизнь — произнося все это, Волдеморт сделал шаг назад, а его лицо снова напоминало высеченное из камня. Элисса уже хорошо знала эту маску — видела ее в их последнюю встречу, когда Волдеморт все силы направлял на то, чтобы удержать себя в руках, совладать со злостью и не позволить гневу взять верх над ним. А осознав это все, Элисса зябко поежилась — поскольку могла себе представить, какой же силы была его ярость, раз Волдеморт счел за благо держать ее в узде — для достижения своих целей. Элисса даже вполне представляла, ради чего было это невиданное самообладание. — Я дам тебе шанс, — наконец выговорил он очень холодно, так и вперившись глазами в ее лицо — однако Элисса, к своей досаде, по-прежнему не могла распознать там никаких эмоций, кроме все того же тщательно сдерживаемого бешенства. — Вернуться добровольно. Даю слово, что тебе ничего не угрожает. Я не буду… никак карать тебя за содеянное. Ни за обман, ни за побег. Твоих дружков тоже. При условии, что они исчезнут из страны и никогда не попадутся мне на глаза… Ничего себе! Да ему в самом деле не терпится вернуть «Сердце» как можно скорее — раз он оказался способен на такое неслыханное милосердие и всепрощение! Заманчиво. Очень заманчиво. Особенно обещание про «отпустить друзей». Вот только… не верилось Элиссе в подобное благородство. После всего, что она натворила, после обмана, длившегося даже не год, а целых два, после всех тех случаев, когда его планы ломались из-за ее вмешательства… Не простит он подобного. За свое уязвленное самолюбие, раненую гордость, распухшую до состояния болезненного нарыва, Волдеморт уничтожит любого. Друзьям, может, и удастся скрыться от его мести, особенно если Трой и Маттео подключат свои связи и способности, да и Картер с Бенджи сами по себе прекрасно умеют оставаться незаметными, но она-то сама попадет в его руки… Надолго, очень надолго. Убить он ее, конечно, не убьет, но очутиться в руках одержимого жаждой расплаты Волдеморта, да еще самой, добровольно, сделать этот шаг… Не самая воодушевляющая перспектива. Иштван хотя бы до ее побега не имел к ней никаких личных счетов. А Волдеморт хорошо понимает, кто при всем вовлечении в происходящее Элиссиных друзей был настоящим вдохновителем, инициатором и мозгом их компании, которая изрядно попортила ему крови. Все эти раздумья заняли совсем немного времени. Подняв голову, пошевелив затекшими руками, Элисса спокойно сказала: — Нет. — «Нет»? — опасно тихо переспросил он. Алые глаза зажглись, угрожающе вспыхнули, отчего у Элиссы на мгновение отнялся язык. — Я не сдамся. Ты меня пока не поймал. И не поймаешь, потому что не знаешь, как ко мне подобраться. В противном случае ты бы не осыпал меня своими милостями, да еще во сне, а уже ворвался в укрытие, где я нахожусь. — Ты имеешь в виду — в штаб-квартиру Ордена Феникса на площади Гриммо, дом двенадцать? — обманчиво мягко спросил он, и Элисса моргнула. Тот хищно, по-волчьи ощерился, завидев ее реакцию. Ей даже послышалось, как в опасной близости от ее горла щелкнули острые волчьи зубы. — Да, конечно же, мне известно, где ты прячешься. Все-таки бросилась за помощью к Дамблдору? Технически, за помощью к Дамблдору бросились Алекс с Бенджи и Картером, но Элисса не стала уточнять. — Многое успела ему рассказать? Вроде бы простой вопрос, ничего особенного — однако задан он был таким тоном, что Элиссу передернуло, как если бы на нее с потолка спрыгнул тарантул, и она качнулась назад — словно это могло помочь ей очутиться подальше от Волдеморта. — Нет. Нечего было рассказывать, — хрипло отозвалась она. Голос прорезался не с первой попытки. — А если бы захотела — то что я могла бы выдать Ордену? Ты же уже давно понял, кто я. К Рождеству как минимум. Едва ли с тех пор ты посвящал меня в по-настоящему важные планы и делился какой-то особенно ценной информацией. Он будто вовсе не услышал ее слов — продолжал вглядываться в ее лицо все тем же застывшим, каким-то неживым взглядом, от которого Элиссе очень хотелось отодвинуться, спрятаться. Злясь на себя за то, какой на самом деле мощью обладает этот человек — раз она до сих пор его гневных взглядов вытерпеть не может! — Элисса раздвинула губы в фальшиво-любезной улыбке. — Ах, так ты имел в виду диадему Когтевран? Не беспокойтесь, Повелитель, ваша тайна в полной сохранности и умрет вместе со мной, обещаю! Ни Орден Феникса, ни Дамблдор, ни Поттер, ни Министерство Магии полным составом — никто ничего не узнает. Ты же взял с меня клятву, что если я ее выдам — то мне придется отыскать тебя самой независимо от обстоятельств! Так что тебе не о чем беспокоиться, более надежного способа уберечь свой секрет ты и придумать не мог! Последнее, чего я хочу, — это по собственной воле возвращаться к тебе и сдаваться на твою милость, так что я буду хранить твою тайну до самой смерти. Она догадывалась, что от нервозности и испуга говорит слишком много и слишком нагло, но остановиться не успевала. И хотя вроде бы он должен был, наоборот, слегка успокоиться — в конце концов, его самый главный секрет, залог его бессмертия, находился в полной безопасности, и Элисса оказалась загнана в такую ситуацию, что даже если очень захочешь выдать страшные загадки лорда Волдеморта его врагам — не получится. Но эффект почему-то оказался совсем другим. — Ну что же, — процедил он сквозь зубы; по его челюсти гуляли желваки. — Если тебе угодно пойти по более долгому пути… На его губах зазмеилась тонкая усмешка — тоже хорошо знакомая Элиссе, и она невольно втянула голову в плечи. Эта глумливая, предвкушающая гримаса на его лице напугала ее сильнее, чем самые изощренные угрозы и иные проявления его гнева. Быстрый росчерк тисовой палочкой — и посреди темницы вдруг возникло… что-то. Элисса даже не сразу поняла, что это вообще было — какая-то бесформенная куча тряпья на каменном полу. Но прежде, чем она успела как-то отреагировать, куча пошевелилась и оказалась человеком — исхудавшим практически до состояния скелета, с синюшным оттенком кожи, с длинными грязными волосами, свалявшимися в бурые сосульки. Самое невероятное — со своего места Элисса смогла ощутить, насколько этот человек был изранен и едва жив, хотя, казалось бы, они сейчас находятся во сне, где повреждения физического тела почувствовать невозможно! Но, видимо, в реальном мире человек получил такие травмы, что они навсегда отпечатались в его сознании и смогли проникнуть в сон вместе с ним. Следом Элиссе начали бросаться в глаза другие детали — покрытые рубцами и ожогами (как застарелыми, так и свежими) руки, на некоторых пальцах не хватало ногтей… Вероятно, было что-то еще, просто под некогда дорогой, а сейчас превратившейся в лохмотья мантией было не разглядеть. «Сердце Исиды» конкретики тоже не давало — словно человек испытывал бесконечную боль, которая даже не была сосредоточена в каком-то одном месте. Ей удалось сохранить самообладание. То ли включились защитные рефлексы, то ли она по жизни настолько очерствела, однако Элисса коротко выдохнула и уже собиралась посмотреть на Волдеморта с выражением вежливого ожидания разъяснений, но тут человек на полу приподнял голову, и спутанные волосы свесились набок, открывая его лицо. У него не было глаз. Только пустые дыры, которые не закрывали веки — поскольку веки тоже отсутствовали. На этот раз она даже обрадовалась тому, что ее запястья по-прежнему были скованы над головой и цепь удерживала ее в вертикальном положении — поскольку, кажется, в противном случае Элисса бы пошатнулась и осела на землю. Правда, больше от неожиданности, чем от ужаса. Зрелище было… запоминающимся. — Кажется, вы не были друг другу представлены, — сообщил Волдеморт спокойно. При звуке его голоса человек на полу съежился и тихо заскулил, как побитое животное, но Волдеморт в его сторону не взглянул. Вместо этого он неторопливо обходил Элиссу по кругу — и ею всей овладел какой-то животный инстинкт чувства опасности и готовности защищаться, пока он находился так близко. Конечно, вздумай он сделать что-то с ней — пусть бы просто снова дотронуться — со связанными руками и без палочки она его толком не атакует, но так хоть лягнуть попытается, ноги-то у нее не скованы! — Это Игорь Каркаров, о котором тебе, я уверен, уже приходилось слышать. В первый момент Элисса недоуменно моргнула, но спустя пару секунд это имя всплыло в памяти, и она не сдержала потрясенного вздоха, глядя на человека на полу. — Да, — подтвердил Волдеморт, откровенно наслаждаясь ее реакцией. — Вот что случается с теми жалкими и трусливыми глупцами, которые предают меня. Посмотри внимательнее и запомни эту картину во всех подробностях… — Мой Лорд… — прошелестел человек на полу; из растрескавшихся губ проступила кровь. — Умоляю вас, мой Лорд… Я подвел вас… — Силенцио! — холодно произнес Волдеморт, взмахнув палочкой, и Каркаров умолк. В следующий миг ледяное шипение раздалось прямо над ее ухом: — Смотри! Смотри и запоминай! Любой, кто пойдет против меня, обречен; еще никому и никогда не удавалось меня обмануть и уйти безнаказанным! Запомни это, Элисса… — Ты пытал его весь год? — спросила она с некоторой задержкой. По коже бежали мурашки, хотя было не до конца понятно, почему именно — из-за увиденной картины или же из-за его теплого дыхания в считанных миллиметрах от ее шеи. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы побороть головокружение и отвести взгляд от изуродованного безглазого лица — зрелище оказалось не для слабонервных, и даже Элисса с неудовольствием ощутила, что не смогла сохранить полнейшее хладнокровие, несмотря на весь имеющийся богатый жизненный опыт. — Сохранял ему жизнь, поддерживал в более или менее здравом уме — и мстил? — Это должен был быть урок всем моим слугам. Тем, кто предал меня пятнадцать лет назад. Полагаю, что они сделали определенные выводы из увиденного, — в его голосе не было ни сочувствия, ни каких бы то ни было вообще человеческих ноток. Только спокойная, железная уверенность в своей правоте и жестокое удовлетворение от собственного могущества и свершившегося возмездия. Элисса чуть прищурилась, разглядывая его. — Я бы сказал, что урок вышел действенным. — Не сомневаюсь. Единственное, что Элисса могла сказать, — находится Каркаров не в поместье Малфоев. Иначе она бы почувствовала происходящее, не смогла бы пройти мимо постоянного, бесконечного, неиссякаемого источника боли. Но что ей от этого знания?.. Не проявляя более никакого интереса к запытанному почти до полусмерти Каркарову, Волдеморт снова поднял волшебную палочку — и тот исчез. — Значит так, — ровно и бесстрастно произнес он, будто продолжал светскую беседу о ценах на ингредиенты для зелий. — Мне известно, как ты трясешься за своих дружков, в прошлый раз ты наглядно это продемонстрировала. Если не хочешь, чтобы все они разделили судьбу Игоря, — возвращайся. В противном случае ты не только обречешь своих телохранителей на долгие и бесцельные муки, но и сама будешь день за днем наблюдать за тем, как они страдают и медленно умирают прямо перед тобой. Попробуешь их исцелить — ради Мерлина. Я буду снова и снова пытать их на твоих глазах. Это я могу обещать. Тебе все равно никуда не деться, и только от тебя зависит, каким выйдет твое возвращение — более или менее безболезненным, или же ты отдашь своих товарищей мне на растерзание. И, уверяю тебя, их я уничтожу даже с большим удовольствием, чем Игоря. Элисса молчала. — Ты вернешься к Малфоям и исцелишь руку Белле, — он остановился прямо перед ней, его тон звучал уже более по-деловому. Их взгляды встретились. — Ты больше не будешь калечить моих слуг. Ты расскажешь мне все о своей магии, способностях и будешь их использовать только во благо мне и в моих целях, по моему приказу. Также расскажешь мне все, что недоговаривала о себе, о своих преследователях и о своих планах. И, возможно, тебе повезет, ты окажешься достаточно убедительна — и ты сумеешь расплатиться сполна за свою ошибку сравнительно быстро. — Отличный план, — мрачно сказала Элисса. Он стоял совсем близко, она снова могла почувствовать запах его парфюма. Какое-то наваждение, честное слово! На душе было тяжко, в груди начинала разрастаться ярость. — И меня саму ты пытать не собираешься, насколько я поняла из твоих слов, и даже на этот раз ты не стал повторять прошлые угрозы посадить меня под замок до конца жизни. Понял, что так ты меня использовать магию «Сердца» в твоих интересах не заставишь? На мгновение он замер. Еще целую секунду Элисса видела намек на недоумение в его глазах — он в самом деле оказался слишком самонадеян и был уверен, что сумеет ее запугать. В Элиссе же клокотала одна только злость, и ей стоило огромных усилий сохранять ясность ума. — Я знаю, что ты собираешься делать. Запрешь, чтобы использовать «Сердце Исиды» так, как тебе заблагорассудится. Я через все это уже проходила, и потому запомни — я никогда не вернусь в заточение по доброй воле, как бы ты меня ни запугивал, чем бы ни угрожал и что бы ни сулил, — она говорила ровно и бесстрашно, смело глядя ему в глаза — которые снова загорелись сплошным алым пламенем. — Я найду способ защитить моих людей от тебя, да и в целом, мы, как ты мог заметить, не избаловавшаяся за пятнадцать лет беззаботной жизни чистокровная элита. Я и мои люди привыкли сражаться, привыкли быть все время настороже, привыкли реагировать на любые подозрительные изменения вокруг себя и бить по самым уязвимым местам. Ты рассчитывал напугать меня замученным почти до смерти Каркаровым? Я видела такие раны десятки раз, больше того скажу — в таком состоянии оставляли наших врагов что мои друзья, что я лично. Я пытала и убивала, и ты об этом знаешь. И тебе придется придумать нечто поистине внушительное, чтобы заставить меня вернуться. Он заговорил не сразу. Некоторое время стоял неподвижно, и только по его лицу точно пробегали судороги — пока он силился совладать с собой. — Как пожелаешь, — наконец не столько проговорил, сколько проскрежетал он. — Если хочешь посмотреть, как все окружающие тебя люди превращаются в трупы, по которым я приду за тобой, — я окажу тебе такую любезность. И тогда ты на коленях будешь вымаливать у меня снисхождение и милосердие. Прямо там, в окружении трупов. И мне плевать, кого ради этого придется убить. Твоих дружков, Орден Феникса, министерских крыс, весь Хогвартс скопом, если ты вздумаешь спрятаться там… От его тона ей стало нехорошо, и можно было не сомневаться, что все, что он говорил, было не фигурой речи, а самой настоящей правдой — и именно так он и поступит, как только ему представится возможность. И поскольку терять уже было попросту нечего, Элисса скривилась в желчной гримасе. — На колени тебе еще придется меня поставить. Пока единственное, что я вижу, — ты смог связать меня в дурацком легилиментивном сне, где все априори подчиняется одному лишь тебе. Не слишком достойная победа — над беззащитным-то противником, не так ли? — И это я тоже могу пообещать, — он окинул ее с ног до головы оценивающим, слегка отстраненным взглядом — точно представлял себе какую-то совсем иную картину. У Элиссы пересохло во рту. — Я не твой полукровный муженек и не лощеный вампирский князь и слов на ветер не бросаю, от меня годами бегать тебе не удастся. И в реальной жизни я еще увижу тебя признающей мою власть, на коленях, в цепях… — И голой, — подсказала она. Честное слово, ничего такого она не планировала и ляпнула последние слова вслух, просто чтобы он замолчал. Всю свою речь он произносил настолько серьезным тоном, без намека на насмешку или сарказм, что сомневаться не приходилось — именно так все и будет, если Волдеморту удастся добраться до нее. И чтобы только оградиться от этого разлившегося в воздухе напряжения, спрятаться, защититься, не чувствовать себя настолько беспомощной с этими связанными над головой руками, Элисса выдала то, что в любых других обстоятельствах предпочла бы оставить при себе. Сказанного было не вернуть. Но маневр сработал — Волдеморт остолбенел и, кажется, вовсе утратил дар речи. Но вот на его лице промелькнуло какое-то почти безумное выражение, которое Элисса не сумела расшифровать, но которое ей совсем не понравилось, и она продолжила легкомысленно болтать, прекрасно понимая, что попросту подписывает себе смертный приговор: — «На коленях, в цепях»? Очень многообещающе. Но не стоит проецировать на меня свои сексуальные фантазии, Повелитель. Убеждена, что это порочит мою репутацию замужней женщины. Так ему и надо. С его ханжеством — вот пускай теперь справляется с возмущением и ищет способ продолжить диалог. — Сексуальные фантазии, значит? — очень тихо, почти неслышно переспросил он. Элисса по-прежнему смотрела на него — с долей вызова, хотя и понимала, насколько это бесполезное и пустое занятие. Стоит ему только сорваться, решить, что она переступила черту… Больше она ничего подумать не успела. Потому что Волдеморт в один шаг приблизился к ней, Элисса ощутила его руки на себе, почувствовала, как он захватывает в горсть ее распущенные волосы, а после он припал к ее губам — яростно, с какой-то злой обреченностью целуя ее. В первое мгновение Элисса опешила так, что вообще ничего не поняла, а во второе охнула и забилась в его руках, пытаясь отступить, вернуть спасительную дистанцию между ними — ибо слишком хорошо помнила, что случилось в прошлый раз, когда она целовалась с молодым Реддлом из крестража. Ничего не вышло. Он попросту не позволил ей отстраниться, продолжал удерживать ее затылок, вторая его рука легла на ее лопатки, его рот агрессивно и жадно целовал ее, почти причиняя боль, и со связанными руками вырваться из его хватки у нее не было ни малейшего шанса. А затем на нее в полной мере обрушилось осознание происходящего. Причем не осмысление ситуации мозгом, нет. Обрушились все прочие чувства и ощущения, абстрагироваться от которых, укрыться оказалось попросту невозможно. Его губы — жестокие, безжалостные и горячие. Его требовательные руки на ее теле. Его объятия. Дымные, древесные, совсем немного смолистые ноты его парфюма, которые смешивались с запахом его собственной кожи — и от этого сочетания у нее кружилась голова и мысли путались. Шероховатая ткань его жилета и рубашки. Тепло его тела. Понимание того, насколько же близко он находился… И — вне всякого сомнения — шарахаться от нее прочь и умирать от кровотечения Волдеморт явно собирался менее всего. Более того — судя по его яростному напору, чувствовал он себя просто замечательно и обессиленно валиться наземь тоже не планировал. И благодаря «Сердцу Исиды» Элисса знала, что с ним все было в полном порядке. Убедившись в этом, Элисса поудобнее приподнялась на цыпочки — и подалась ему навстречу, уже с готовностью, с тем же пылом и яростью отвечая на поцелуй, больше не думая ни о чем и только ловя все новые ощущения — от того, как ее тело реагировало на их внезапную близость. В прошлый раз такого не было. В прошлый раз это был эксперимент, и молодого Волдеморта из крестража она поцеловала потому, что он мог послужить заменой «оригиналу», и тогда она сомневалась в правильности своих действий и вообще слишком много думала… Сейчас же она позволила себе не думать. К черту все. Уже знакомым ей движением — точно так же, как его двадцатипятилетняя версия, — он положил руку ей на поясницу, притягивая к себе вплотную. Наверное, теперь маггловская мода больше не казалась ему такой дурацкой, потому что без какого-либо стеснения он задрал на ней майку, и его пальцы проскользнули по ее позвоночнику наверх. Элисса выгнулась, прижимаясь к нему всем телом и наслаждаясь этой не особо нежной лаской. Его ладонь легла на ее грудь, слегка сжала. Большой палец обвел затвердевший сосок — и прикосновение показалось слишком грубым и чувствительным на будто истончившейся нежной коже. Элисса охнула — и он это, конечно же, почувствовал, однако не позволил ей разорвать поцелуй. Ей безумно хотелось самой дотронуться до него — до непослушной темной пряди на лбу, которая уже давно не давала ей покоя, и так хотелось проверить, насколько мягкие у него волосы. Хотелось обнять его, провести пальцами вдоль жил на руках, обвить его талию ногами. И оттого, что из-за скованных рук ее подвижность была практически полностью ограничена, от невозможности коснуться его Элисса тихо зарычала — от злости и недовольства. Кажется, ее рык не оставил его равнодушным. Хватка на ее волосах стала жестче, так что теперь она была вынуждена держать голову слегка откинутой, пока он продолжал практически кусать ее губы. Он не пытался быть нежным, и язык его агрессивно исследовал ее рот, не позволяя ей ни сопротивляться, ни толком отвечать, но Элисса и не хотела сейчас никакой нежности. Внутри нее разливалось незнакомое жаркое, тягучее возбуждение, и она поймала себя на том, что хочет большего — к примеру, чтобы майку с нее он снял целиком, а еще ощутить его губы, язык на своей груди. Ее даже застал врасплох момент, когда он отпустил ее. Точнее, отстранился от ее губ, но продолжал удерживать ее волосы в горсти, не давая Элиссе отвернуться. Их лица были совсем близко. Его глаза полыхали ненормальным огнем, он тяжело дышал. Ее приоткрытые губы горели, дыхание вырывалось из легких с присвистом, лицо пекло температурным румянцем. — Значит, моей ты никогда не будешь? — шипящим шепотом спросил он, неотрывно всматриваясь в ее лицо. — Так, кажется, ты выразилась в прошлый раз?.. Ошеломленная Элисса, у которой после всего случившегося изрядно замедлились скорость реакции и сообразительность, не сразу поняла, что он имел в виду. В голове билась одна мысль, наполненная неверием: если он свел ее с ума и заставил обо всем позабыть одним поцелуем, и то во сне — то каков же он был бы с ней в постели?.. Потом его слова все-таки дошли до ее слегка прояснившегося сознания, и она не сдержала раздраженной гримасы — вот надо было ему снова все свести к доказательству того, что «он всегда прав»! Рассмотрев выражение досады на ее лице, он не сдержал торжествующей ухмылки. Особенную пикантность ситуации, конечно, придавало то, что она продолжала буквально-таки вжиматься в него, а его свободная рука ненавязчиво продолжала гладить ее грудь сквозь майку. Она сузила было глаза, готовясь выпалить в ответ что-нибудь эдакое, и тут ощутила еще кое-что, на что раньше (то ли в силу неопытности, то ли просто слишком увлеклась поцелуем) не сразу обратила внимание. Все-таки зря он притягивал ее к себе и не давал отстраниться. Исхитрившись, она приподнялась на мыски и игриво потерлась об него всем телом, в том числе и бедрами — теперь хорошо чувствуя, что он возбужден. И давая понять, что для нее это тоже не осталось тайной. От ее прикосновений он вздрогнул как от оголенного провода. — А ты собирался мне сейчас сказать, что всего лишь проверял меня? Он угрожающе прищурился, но больше ничего не последовало. Несколько невероятно долгих секунд он просто всматривался в ее лицо — оценивающе, холодно, как мог бы всматриваться хорошо и давно знакомый ей лорд Волдеморт. После чего он отстранился — только цепи над головой Элиссы звякнули, когда она лишилась опоры в лице самого Волдеморта. — Увидим еще, — недобро произнес он. После чего ее стремительно начало возвращать в знакомую реальность — ту, в которой она задремала на диване, с неудобной жесткой подушкой под головой. Однако напоследок Элисса успела увидеть, с каким выражением он смотрел на нее — и взгляд этот очевидно не сулил ничего хорошего. Комментарий к Глава 79 Не забудьте зайти в мой телеграм - завтра выложу арты от Мии к главе)) Мой канал: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy Канал Мии: https://t.me/morozova_mia_art ========== Глава 80 ========== До рассвета она проворочалась с боку на бок и все утро провела в своей спальне, прячась от любых посторонних глаз — ей казалось, что ее эмоциональное состояние слишком легко читается по ее лицу и каждый встречный при первом же взгляде на Элиссу тотчас поймет, что произошло прошлой ночью. Из комнаты она рискнула выйти только в районе полудня, когда людей в штаб-квартире всегда находилось немного, и тихо, практически крадучись, отправилась на кухню. По пути ей никто не встретился, что было даже странно, но Элисса была так полна своими мыслями и переживаниями, что толком не задумалась, в чем причина этого запустения. Зато когда она очутилась на пороге кухни, то обнаружила сразу целое собрание аж во главе с Дамблдором. Алекс, Бенджи, Грюм, миссис Уизли, Сириус Блэк, Римус Люпин, Сирано, Герберт Фоули и еще двое волшебников, которых Элисса мельком видела в доме раньше. До появления Элиссы они вполголоса о чем-то переговаривались, лица у всех были угрюмые, замкнутые; у Молли глаза покраснели и опухли от слез. Герберт и Алекс были бледнее простыни, из-за чего сейчас в их чертах впервые обозначилось семейное сходство. Но больше всего ее поразил сам Дамблдор — он был мрачнее тучи, вид у него был суровый и печальный одновременно. Сердце кольнуло очень дурное предчувствие. При появлении Элиссы голоса стихли; все присутствующие посмотрели на нее. Она сообразила, что людей, по-хорошему, должно было быть еще больше — но в разгар буднего дня многие находились на работе. И хотя она намеревалась вообще никак не встревать в жизнь Ордена и просто использовать их убежище в личных целях, сейчас Элисса не сдержалась. Атмосфера так давила, что не оставалось сомнений — произошло что-то плохое. Элисса спросила напрямик: — Что случилось? Бенджи левитировал ей свежий выпуск «Ежедневного Пророка», который лежал на кухонной стойке. Всю передовицу занимал портрет с черной каймой, и Элисса слегка вздрогнула, когда узнала это лицо — Амелия Боунс, та самая тучная дама с пенсне, которую она видела в Министерстве, член Визенгамота. «…была убита прошлой ночью в своем доме; перед смертью, предположительно, подвергалась заклятию «Круциатус»…». Ее замутило. Значит, этой ночью, пока они… пока он… пока они выясняли отношения и целовались, мадам Боунс либо пытали, либо она уже стала трупом, и Волдеморт все это время знал, что происходит… Твою мать. Столкнуться с таким лицом к лицу оказалось куда более мерзко, чем Элисса предполагала. — Ее пытали? Почему? — она смалодушничала и читать статью не стала, отложила газету в сторону — так, чтобы не видеть лица Амелии. — Хотели получить какую-то информацию? — Она была главой Отдела магического правопорядка и на многое влияла, так что причин можно найти достаточно. А также… Есть вероятность, что хотели узнать обо мне и об Алексе, — ответил Герберт Фоули надтреснутым голосом. — Амелия много лет была другом нашей семьи, она была в курсе… разных обстоятельств. — О вас имело смысл спрашивать год назад, — сухо возразила Элисса. — У Волдеморта, — на этом имени сразу несколько человек вздрогнули и посмотрели на нее кто с негодованием, кто испуганно, но Элисса не остановилась, — было полно времени и возможностей этим заняться. И то, что Пожиратели нагрянули именно сейчас… — Не Пожиратели, — возразил Сирано негромко. Вид у толстячка был насупленный. — Сирано! — аж подскочил Грюм; его искусственный глаз бешено вращался в глазнице. — Ну правильно, давай еще потенциальной агентке Того-Кого-Нельзя-Называть все расскажи! — Ничего, Аластор, — заметил Дамблдор миролюбиво, и Грюм тут же умолк. Авторитет Дамблдора для него был совершенно неоспорим. — Мисс Каройи не слепая и не глухая, сама бы в скором времени все узнала. — Дом Амелии Боунс был защищен многими охранными чарами, — продолжил Сирано как ни в чем не бывало. — Еще после массового побега Пожирателей из Азкабана. Снять их и беспрепятственно попасть внутрь мог только очень могущественный волшебник. Конечно, теоретически среди Пожирателей мог найтись кто-то такой одаренный… Но куда более простым было бы другое объяснение. — Он начал играть всерьез. Это как раз то, о чем предупреждал Трой, — пробормотала Элисса. Алекс и Бенджи переглянулись, потом дружно посмотрели на нее — с тревогой, чувствуя, что Элиссе известно что-то, что могло бы сделать картину более полной. — Но едва ли это убийство несло в себе хоть какую-то пользу, — процедил Герберт. — Я знаю Амелию. Она упрямая и очень… верная своим взглядам. Не думаю, что она хоть что-то сказала. Не только о тайнах Министерства, но и о нас. И уж точно она ничего не знала о нашем местонахождении или о том, чем я сейчас занимаюсь. Если ее убили, то убили… напрасно. — Устрашение, — коротко бросил Бенджи, обращаясь исключительно к Элиссе. — Как всего магического населения, так членов Ордена. Интересно знать, кто будет третьим?.. Элисса встрепенулась. — Что значит «третьим»? — Мадам Боунс не единственная жертва лорда Волдеморта этим утром, — это ей ответил Люпин. — Есть еще одна, хотя выбор довольно странный, мы не вполне поняли… Вы бы увидели, если бы пролистали газету дальше. Убита Аврора Синистра. На этот раз сдержать эмоции ей не удалось, и Элисса резко и громко переспросила: — Что?! На нее тут же устремили глаза все орденцы — уж слишком было заметно, насколько Элиссу данное известие не оставило равнодушной. Удивились даже Алекс и Бенджи. — Да… — после небольшой паузы подтвердил Люпин и взглянул на Дамблдора. Лицо того стало куда более жестким, холодным, в синих глазах светилось что-то такое, с чем Элисса предпочла бы никогда не сталкиваться. Тем не менее, не зная, как справиться с нахлынувшим чувством вины, горечи, ярости, она требовательно спросила: — А вы-то как это допустили?! Как она вообще оказалась вне Хогвартса, когда еще учебный год не завершен?! — Мисс Каройи! — гаркнул Грюм гневно, однако Дамблдор снова его остановил. Голос директора звучал спокойно, сдержанно, но Элисса чувствовала, что ситуация с погибшей преподавательницей затронула его лично. — Вчера было воскресенье, мисс Каройи. У профессоров есть право свободного выхода из замка в любое время, а на выходных многие из них посещают Хогсмид — более часто, чем студенты. Тело Авроры нашла Вильгельмина Граббли-Дерг, когда сегодня ранним утром отправилась в Запретный лес за молодыми единорогами для занятий. Вы догадаетесь, где именно лежало тело? Элисса несколько секунд смотрела ему в лицо. Остальные присутствующие недоуменно переглядывались между собой. — Вероятно, за теплицами? У кромки леса? — в тишине кухни ее голос прозвучал особенно четко и ясно. Дамблдор кивнул, и после этого Элиссу затошнило уже по-настоящему. Вероятно, испугавшись ее бледности, миссис Уизли взмахом палочки придвинула к ней стул, и Элисса обессиленно плюхнулась на него. Ладно мадам Боунс, она в самом деле могла обладать какой-то ценной информацией, тут можно обмануть саму себя и все списать на развязанную Волдемортом войну в целом, не подводя никаких личных мотивов. Но Синистра… Которая ничего такого не знала, никаких высоких постов не занимала, которая вообще ничего не сделала… И ее все равно схватили. А он ее убил. Вероятно, сразу, как после того бешеного поцелуя отпустил Элиссу восвояси. И тело выбросили в том самом месте, где они встречались в начале декабря, когда Элисса была в Хогвартсе… — Я не думаю, что вы должны винить себя в этой смерти, Элисса, — заметил Дамблдор спокойно. — Убивать людей для того, чтобы причинить боль их близким или отомстить — давняя излюбленная тактика лорда Волдеморта. И поскольку сейчас мы все оказались под гнетом обстоятельств, я должен спросить вас напрямую: у этого поступка лорда Волдеморта были причины? За что он хотел вас наказать? — Вы не верите, что все дело в моем побеге двухнедельной давности? — Разумеется, и в нем тоже, — безо всяких сомнений изрек Дамблдор. — Тем не менее, действовать он начал именно сейчас. У вас есть своя версия, почему? Некоторое время Элисса колебалась. Но убийство Синистры продолжало болезненно жечь и давить виной — эта женщина не должна была погибнуть, она не имела никакого отношения к Элиссиным делам и погибла только за то, что Элиссе нравится астрономия! Даже Иштван и Кристин до подобного никогда не опускались! И тогда она решилась. — Он связался со мной вчера вечером, — выговорила она, и по кухне будто порыв воздуха пронесся. Алекс и Бенджи смотрели на нее совершенно одинаковыми круглыми глазами. — Требовал вернуться. Сначала — по-хорошему. Потом — с угрозами. Но общими, без уточнений, и шантажа чьей-то конкретной жизнью не было. Я отказалась. Это все. — Вы же не покидали вчера дом, — удивленно сказал Сириус. Элисса вежливо кивнула: — Верно. Не покидала. О способе их коммуникации Дамблдор почему-то спрашивать не стал, хотя к такому вопросу Элисса внутренне была готова. — Если он решил взяться за каких-то ваших близких… — У меня почти нет близких, — с досадой возразила Элисса. — А те, что есть, более или менее в безопасности, я следила за этим с самого начала, потому что знала, на что подписываюсь. — Допустим, — не стал спорить Дамблдор. — Тем не менее, не имея возможности добраться до тех, кто вам по-настоящему дорог, Волдеморт решил начать издалека и на достигнутом не остановится — как справедливо предположил мистер Гордон. Тогда скажите, есть ли кто-нибудь еще, кто сейчас мог бы очутиться под ударом? Не из вашей команды, но с кем вы более или менее хорошо общались и Волдеморт об этом знал? Долго думать не пришлось, догадка появилась мгновенно. Стараясь не смотреть в сторону миссис Уизли, Элисса вынужденно кивнула. — Да, профессор. К сожалению, есть. *** Две недели пролетели вроде бы быстро, но Элиссу не покидало ощущение какой-то духоты, тяжести — будто она оказалась заперта в тесной каморке без окон. Это все было ей в новинку — и острое, всепоглощающее, подчас необъяснимое чувство вины перед погибшей Синистрой, и громадное, всеобъемлющее смятение вкупе с опустошенностью. Прагматичной, рациональной, отстраненной Элиссе было пугающе и незнакомо испытывать столько сильных эмоций сразу, да еще именно такого оттенка, и в эти дни она попросту не находила себе места и не знала, куда девать самое себя. Забавно. Кажется, еще года полтора назад она сетовала на собственную бесчувственность и отсутствие эмпатии — нанесенное Иштваном увечье, уродство, из-за которого она не была нормальным человеком. Сейчас Элисса вдруг задалась вопросом, не было бы ей лучше и впредь оставаться бесчувственным бревном. Душевное спокойствие точно было бы сохраннее. Проходили дни, но новых легилиментивных снов не было, хотя впервые за все время Элисса ждала их — с нетерпением, страхом и яростью. Снотворное было убрано в нижний ящик комода. Она должна была снова его увидеть. Посмотреть в глаза. Понять, какими чувствами, помыслами он руководствовался, когда поступил так. Зачем целовал ее, если все было предрешено заранее и он в любом случае намеревался нанести по ней этот удар. Как он смел так трогать ее, касаться, возбуждаться об нее, черт возьми, если все это время у него был план по тому, как уязвить ее, выбить почву из-под ног! И когда она в этом всем разберется — решить уже, как жить дальше. Составить некую новую картину мира, с которой она пойдет вперед. И больше никогда, никогда не позволит ни ему, ни кому бы то ни было еще подобраться к ней настолько близко. Сумбурнее всего на душе было от смутного понимания, что все, что произошло в легилиментивном сне, не являлось ни игрой, ни какой-то тонко спланированной интригой. Убийство мадам Боунс и Синистры он задумывал с самого начала, это ясно. Но и ей самой удалось выбить его из равновесия, и он поддался эмоциям — которые, видимо, были такой мощи, что Волдеморт утратил над ними контроль. И тогда можно догадаться, почему он больше не затаскивал ее в сон: вероятно, он сам пока слабо понимал, как должен вести себя с ней дальше. И его собственная растерянность оказалась так сильна, что даже задвинула на дальний план желание позлорадствовать и продемонстрировать, кто тут самый могущественный и контролирует ситуацию лучше всего. Правда, отсюда следовал новый вывод, куда более пугающий, — что это двойное убийство было только цветочками. Он сделал первый ход, как верно заметил Бенджи, — начал издалека, по порядку. Каким будет его следующий шаг — представить было откровенно жутко. В том, что этот шаг будет, Элисса нисколько не сомневалась. Незаметно началось лето и подошло второе июня — очередное полнолуние. Вот уже почти месяц, как она прячется на площади Гриммо, а за этот период как будто особо ничего и не произошло — время точно застыло, пока Элисса сидела с пустым лицом то в библиотеке, то в своей комнате и предавалась страданиям и самоедству. А меж тем это было крайне опасной иллюзией — и ее враги точно не сидели сложа руки и не ждали, пока ее раненые высокие чувства придут в норму. Чем она вообще занималась в этот месяц, чего полезного сделала или успела придумать? Как собирается выпутываться из той каши, которую сама же и заварила? Как следует осознав эту мысль, Элисса очень сильно разозлилась на саму себя. Дура, идиотка! Нашла время расклеиться и распустить нюни! Что это вообще за нежности пошли?! Всегда была собранной, точно знающей, что должна делать — и тут на тебе! Поцеловали ее, видите ли! Это что, повод терять всякую связь с реальностью? Тем временем, пока она сидела на диване, почитывала книжечки и упивалась страданиями, жизнь не стояла на месте. Убийство Амелии Боунс вызвало широкий резонанс и недовольство английских магов — настолько сильные, что случилось невероятное: Министерство Магии впервые публично допустило осторожную мысль о возвращении самого известного темного волшебника. «Ежедневный Пророк» и прочие газеты теперь из номера в номер перепечатывали интервью с Фаджем, где он обтекаемо и не делая никаких официальных заявлений, предположил, что за случившимся мог бы стоять Тот-Кого-Нельзя-Называть. Расследование продолжается, мракоборцы работают день и ночь, следите за новостями. Тем не менее, даже такое осторожное объявление получило широкую огласку и буквально-таки взрыв — страха, всеобщей нервозности. Дамблдор, вероятно, был доволен — наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки и Ордену Феникса жить станет чуть попроще. Его в штаб-квартире в эти дни она почти не видела — насколько Элисса поняла, Дамблдор теперь активно общался с Министерством, с мракоборцами, и они все пытались прийти к какому-то общему знаменателю. Несмотря на то, что такой поворот был точно не на руку Волдеморту (уж очень удобная дымовая завеса была — полное отсутствие определенности насчет его возвращения), Элисса же испытывала только нарастающую тревогу. Ему больше не нужно таиться и соблюдать осторожность. В каком-то смысле руки у него теперь развязаны еще больше, чем до убийства мадам Боунс. Вечер второго дня лета начинался как обычно. Народу на площади Гриммо было совсем мало — орденцев после объявления Фаджа Элисса в принципе стала видеть реже; видимо, Дамблдор задействовал их на каких-то миссиях. Бенджи еще пару часов назад трансгрессировал в Глазго, чтобы переждать полнолуние. Люпина Элисса тоже не видела с самого утра. В штаб-квартире остались только она, Сириус, Молли Уизли и Сирано. По неведомой причине Молли сменила гнев на милость и пригласила Элиссу к столу на ужин. Та не стала отказываться. Угощение, как всегда, было невероятно вкусным, однако на кухне царила тишина, и в воздухе ощутимо потрескивало электричество. Бледная Молли ковырялась вилкой в тарелке и Элиссу даже не замечала. Сириус сидел с замкнутым, отчужденным лицом, и взгляд его был устремлен словно в никуда. Это выражение лица Элисса у него уже видела — и появлялось оно обычно в те моменты, когда Блэку было особенно невыносимо сидеть взаперти. Один Сирано не обращал ни на кого внимания. Его ужин стоял нетронутый, а сам он только без конца что-то мысленно надиктовывал перу, которое скользило туда-сюда по пергаменту. Миссис Уизли время от времени посматривала в его сторону с укоризной, однако сделать замечание не пыталась — у толстячка был такой отсутствующий вид, что как-то сразу становилось ясно, что Молли он даже не услышит. Похоже, Орден сегодня занят чем-то серьезным — раз народу никого, а те, кто есть, места себе не находят от беспокойства и волнения. Общая нервозность будто передалась и ей — по крайней мере, после ужина Элисса не смогла заставить себя лечь спать, а вместо этого сидела в гостиной на втором этаже и прислушивалась к звукам в доме. Пыталась читать, но слова на страницах упорно не желали складываться в предложения. Уже ближе к полуночи внизу раздались шум, топот сразу множества ног, голоса на повышенных тонах. Элисса, точно только того и дожидалась все это время, отбросила в сторону книгу и подошла к двустворчатым дверям. Но выбегать в коридор не стала, застыла в проеме и прислушалась — по-детски собираясь при чьем-либо появлении немедленно вернуться к чтению и сделать вид, будто ничего не слышала. Со стороны лестницы на первый этаж доносились громкие звуки, встревоженные восклицания, ругань. Прогрохотали и смолкли шаги — это Сириус бегом спустился вниз. Но в той части дома, где находилась Элисса, по-прежнему было тихо. Наверх тоже никто не поднимался. Помедлив, она осторожно двинулась к лестнице. Тут же раздался громкий женский крик, и Элисса, махнув рукой на конспирацию, прибавила шаг. На первом этаже царила очень знакомая картина — Элисса уже неоднократно наблюдала ее в поместье Малфоев после пожирательских операций. Раненые, запах крови и пота, безумно горящие глаза, стоны, громкие голоса, алые потеки, звон стекла, травянистый аромат лечебных настоек, мягкое свечение целительских заклинаний… В гостиной оказалось очень много народу. Миссис Уизли рыдала, Сириус и Сирано с деловым видом сновали туда-сюда с флаконами и оказывали первую помощь тем, кому могли. Почти тут же Элиссино внимание привлекло окровавленное тело на диване — не тело, а одна сплошная рана, так что невозможно было определить, кто это. Рядом с миссис Уизли стоял ее муж — пепельно-серый, не сводивший с тела на диване расширенных глаз. Над телом же склонился Снейп и с сосредоточенным видом водил над ним волшебной палочкой — на конце которой истерически трясся и дрожал серебристый огонек. Девица с розовыми волосами — с расцарапанным лицом — болезненно морщилась и неловко левой рукой накладывала чары на правую. Кингсли Бруствер осушил склянку, которую ему вручил Сириус. Еще один волшебник (кажется, его звали Элфиас Дож) был вроде бы цел, однако его беспрерывно била крупная дрожь, из-за которой он не мог толком глотнуть из пузырька. Не пойми откуда возникла белая как смерть, но все такая же прекрасная Флер Делакур, которая решительно отпихнула со своего пути Элиссу и рванулась вперед — однако остановилась возле четы Уизли, не сводя расширенных в ужасе глаз с тела на диване и со Снейпа и его работы. Не переставая, лилась кровь — прямо на пол. — Они устроили засаду, — донесся до Элиссы глухой голос. Она повернула голову — у стены сидел Грюм, лишившийся своей деревянной ноги, а на испещренном шрамами лице должна была теперь добавиться еще парочка. Рядом стоял Дамблдор — который явно возник посреди комнаты только что, даже после появления Элиссы. — Их было много, почти все… Долохов, Лестрейнджи, Мальсибер, Селвин, Трэверс, Макнейр… И другие, из-за масок не всех узнал. По счастью, Беллатриса больше небоеспособна, ее не было, а то могло бы быть еще хуже. Скримджер ранен — его явно пытались прикончить, как Боунс, но он выкарабкается. Робардс отделался легким испугом. Совсем плохо стало, когда появился Сивый… Элисса в каком-то оцепенении машинально поглядела в окно. За закрытыми шторами ничего не было видно, но она знала, что снаружи сияет полная луна. Почему-то ей стало очень холодно — так, что сами собой начали клацать зубы. — Ну да вы и так видите. Парнишка явно не выкарабкается, — бросил Грюм сумрачно и кивком указал на бледного Снейпа, который распрямился, нашел глазами Дамблдора и покачал головой. Миссис Уизли, близкая к истерике, зарыдала еще горше, ее муж окончательно утратил сходство с живым человеком. На Флер смотреть стало попросту страшно. — Билл! О, Билл… — донеслись до Элиссы сдавленные всхлипывания. После этого вся картина наконец-то сложилась воедино, и Элисса даже слегка пошатнулась, уставившись на тело на диване с почти мистическим ужасом. Билл? Билл Уизли? Это он… там? На него напал Сивый? Нет, судя по тому, как его обступили родные и девушка, — да, именно он… Но у Элиссы в голове не укладывалось происходящее. Изодранный в клочья кусок мяса не может быть не то что Биллом — он не может быть человеком в принципе! Человек не должен быть в таком виде, это неестественно, неправильно… Не думая ни о чем, она призвала «Сердце Исиды» и не сдержала громкого вздоха. Элисса разом ощутила травмы и раны всех присутствующих в комнате — их было куда больше, чем она поначалу подумала, но все это не имело вообще никакого смысла по сравнению с Биллом. Ни о какой борьбе за жизнь речи там даже не шло. Элисса очень отчетливо ощущала, как вместе с кровью из него вытекают последние капли жизни. Сивый разодрал зубами и когтями горло, внутренние органы, повредил крупные сосуды. Даже если бы Билл сразу очутился в больнице Святого Мунго — шансов на спасение почти не было бы. А уж сейчас, когда упущено драгоценное время… — Это ужасно и трагично, — негромко произнес голос рядом. Элисса шевельнула одеревеневший шеей — чтобы увидеть совсем близко Дамблдора, который отошел от Грюма. — Северус превосходно разбирается в черной магии и знает множество контрзаклятий. К сожалению, это не поможет против оборотня… — Я предупреждала вас насчет угрозы ему, — выговорила Элисса глухо. Голова была странно пустая, все творящееся вокруг воспринималось как-то заторможенно. — Как вы могли отправить его на эту операцию? — Я не предполагал такого исхода, — сказал Дамблдор серьезно. — Лорда Волдеморта там не было. Жилище Уизли сейчас защищено лучше, чем дом любого другого члена Ордена. Мракоборцы явились почти полным составом, мы действовали все заодно. Но предугадать все события мы не можем. Как и отогнать смерть, когда она уже явилась забрать свое. Элисса неподвижным, тяжелым взглядом посмотрела на него. Дамблдор встретил его открыто, прямо. В его синих глазах не было ни угрозы, ни принуждения, только терпеливое ожидание ее решения. Он знал. Прекрасно знал, кто она такая на самом деле и на что способна. И при этом не пытался ее заставить, лишь спокойно позволял сделать ее собственный выбор и был готов принять его без возражений. Черт бы его побрал. На мгновение она зажмурилась. Времени почти не осталось. Еще пара минут — и помочь Биллу не сможет даже она. — Уведите отсюда всех, — отрывисто распорядилась она. — И сами придумайте им объяснение. И устремилась вперед, не взглянув, как Дамблдор воспринял ее приказ. Приблизившись к дивану, она крепко взяла Флер за талию и отодвинула ее в сторону, после чего заняла освободившееся место и склонилась над телом. Теперь она могла рассмотреть вымазанные в крови рыжие волосы. Некогда привлекательное лицо из-за ран было почти не узнать. Снейп уже успел разрезать мантию и рубашку, так что Элисса глубоко вздохнула, обращаясь к живительной магии, и устремила пальцы прямо в разорванную грудину, где слабо трепыхалось и уже было готово совсем остановиться человеческое сердце. После чего прикрыла глаза, не слыша изумленных и испуганных восклицаний вокруг, и сосредоточилась на ощущении чужой жизни в своих руках. «Сердце Исиды» засияло яркой белой звездой в ее мозгу, готовое служить и исцелять. Это было долго. И трудно. Элисса даже не была уверена, что когда-либо сталкивалась с настолько тяжелым случаем. Оборотень буквально растерзал Билла на куски, не оставил живого места, множество жизненно важных систем оказалось повреждено и разодрано. Элисса направила всю имеющуюся у нее живительную магию в искалеченное тело — и какое-то время все равно было впечатление, что и этого окажется недостаточно. Артерии и вены протягивались заново, сердце восстановило целостность, внутренние органы выращивались почти с нуля, опустевшие сосуды снова нужно было наполнить кровью, и при этом следить, чтобы мозг не отключался и продолжал жить — каждая из этих задач требовала немедленного и большого количества магии, а разорваться на части Элисса физически не могла. «Давай, — мысленно обратилась она к Биллу. — Ты сильный. Должен выжить. Не сдавайся. Я тяну тебя изо всех сил, но без твоей помощи мне не справиться». Страшные, нечеловеческие повреждения понемногу уходили — и вот тогда Элиссе стало по-настоящему жутко: потому что искореженное тело наконец-то начало приобретать сходство с тем Биллом, которого Элисса знала. Это пугающее осознание придало ей на какое-то время сил, и она продолжала настойчиво вливать в него магию, латая раны; все руки, майка и джинсы Элиссы были залиты подсыхающей кровью, но она ничего не замечала и упорно продолжала работать. Она понятия не имела, сколько времени прошло, она не видела, что творится вокруг. В какой-то момент она приподняла руку, чтобы отереть пот со лба и откинуть слипнувшиеся волосы, и обнаружила, что комната пуста. Неизвестно, каким образом, однако Дамблдору удалось выставить всех вон. Голова кружилась, в горле было сухо. Элисса поняла, что это — подступало магическое истощение, коего у нее не было очень давно, с момента, когда она в последний раз воскрешала из мертвых. Впрочем, то, что она делала сейчас, оказалось в разы сложнее и хуже воскрешения. Картер в свое время погиб от простой «Авады Кедавры», которая ничего не повредила в нем физически. Бенджи разорвал горло Обезумевший — нанеся смертельную рану, но это была очень локальная травма, которую ей удалось залатать и снова вдохнуть жизнь в тело. Алекса иссушила болезнь Дюра, но там было достаточно влить в него какое-то количество целебной магии, чтобы выиграть ему еще немного времени — и продолжать исцеление в спокойном темпе. У Билла же оказалось уничтожено сразу столько элементов, отвечающих за жизнеспособность организма, что не удели внимания одному — и Билл не выдержит и умрет. И Элисса сильно сомневалась, что сможет воскресить его обратно. Организм слишком долго боролся с подступающей смертью, слишком много ресурсов израсходовал. Был большой риск, что на возвращение с того света сил уже попросту не хватит ни у Билла, ни у самой Элиссы. И когда в какой-то момент сердце Билла дрогнуло — будто примериваясь, чтобы остановиться, — Элисса этого вытерпеть не смогла. С яростью и отчаянием, крепко сжав зубы, призвав на помощь всю доступную магию, которая в тот момент была у нее в распоряжении, собрав весь этот заряд, она со стоном отпустила ее вокруг себя — будто волну цунами, которую больше ничего не сдерживало. Кажется, тот прокатившийся по всему дому поток должны были ощутить абсолютно все, кто находился внутри. На несколько мгновений Элисса почувствовала всех живых, кто оставался в штаб-квартире. Почти все сидели в музыкальном салоне по соседству, несколько человек — на кухне. Многие из них ранены, но по сравнению с травмами Билла — сущая мелочь. На третьем этаже дома скучал гиппогриф. Во многих комнатах на всех трех этажах ютилась какая-то мелочь, вроде домашних паразитов. В кладовке на втором этаже прятался боггарт. Где-то возле кухни шнырял престарелый домовой эльф. А еще… Смутно знакомое биение. Что-то, с чем она уже сталкивалась. Не полноценная жизнь, а так, небольшой ее осколок… Нет. Не может такого быть. Перед глазами уже вовсю мельтешили разноцветные мушки, яркая картинка в голове развеялась. В ушах звенело так, что она даже слегка удивилась — кто это трезвонит в дверь так громко и так настойчиво? Элисса убрала руку и медленно опустилась на пол возле дивана. Она тяжело дышала, ее тошнило. Билл все еще выглядел жутко — из-за толстой корки засохшей крови, но теперь это была лишь страшная картинка. Вылеченное и восстановленное сердце билось ровно и сильно, качало кровь. Рваные раны пропали почти полностью, остались только красные следы на тех местах, где раньше кожа превратилась в лохмотья. Грудина заживала, из нее больше не торчали белые ребра. Элисса приподняла голову и заглянула Биллу в лицо. Глаз она ему сохранила. Хромоты не будет, скорость и подвижность со временем восстановятся целиком — даже в дуэлях можно будет участвовать совсем как раньше. Но шрамы убрать уже не получится, с ними теперь ему ходить всю жизнь. Всю жизнь. А сегодня полнолуние. Она в изнеможении прикрыла глаза. Мерлин. Что-то щекотало кожу над губами и подбородок. Элисса рассеянно провела рукой под носом и очень удивилась, обнаружив там кровь. Покачиваясь, с трудом сохраняя вертикальное положение, Элисса поднялась и, в последний раз бросив взгляд на дело своих рук, вошла в соседнюю комнату. При ее появлении внутри стало тихо. Миссис Уизли прекратила раскачиваться туда-сюда, Флер, завидев Элиссу, слегка выступила вперед, взгляд у нее был немного сумасшедший. Дамблдор стоял у дальней стены, разговаривал со Снейпом, а теперь оба молча посмотрели на нее. Остальных Элисса едва видела. — Жить будет, — сказала она, поскольку все явно ждали от нее каких-то слов. Руки у нее были по локоть в чужой крови, да и футболку с джинсами будет проще выбросить, чем отстирать. — Прямая опасность миновала. В ближайшие дни буду следить за выздоровлением. Очень много повреждений было. Нужен присмотр. Кажется, она в один момент переняла манеру Троя разговаривать. Флер без слов устремилась в гостиную. Она пролетела совсем близко от Элиссы — так, что та, обессилевшая и истощенная, пошатнулась и едва не упала. Кто-то поддержал ее. Она посмотрела — это был Сирано. — Есть еще кое-что, — добавила она. Теперь Элисса обращалась исключительно к Молли и Артуру. Те, застыв, не сводили с нее огромных глаз. — На Билла напал оборотень. Я залечила раны. Но я не умею бороться с проклятиями. А поскольку сегодня полнолуние… Молли ахнула и поспешила за Флер. Ее муж ненадолго замешкался. — Спасибо, — с признательностью сказал он Элиссе. Та неопределенно пожала плечами, и Артур скрылся следом за женой. Элисса без малейшего интереса обвела взглядом собрание в музыкальном салоне, после чего все в той же тишине развернулась и вышла в коридор. Через пару шагов, почувствовав позади чужое присутствие, обернулась — и увидела все того же Сирано. Тот без слов предложил ей руку — видимо, чтобы проводить ее до спальни. Его лоб блестел от пережитого волнения, курительная трубка, торчащая из кармана мантии, выглядела совсем изжеванной. — Я не даю интервью, — предупредила Элисса заплетающимся языком. Сирано посмотрел на нее укоризненно — очевидно, не оценив юмора, — и без слов повел ее на третий этаж. Но когда Элисса очутилась в комнате, а журналист ушел, в одиночестве она пробыла совсем недолго. Она только успела оценить свой внешний вид в зеркале (страшный — жуть: белое осунувшееся лицо, кожа туго облепила череп, глаза запали, губы посерели и растрескались, еще и все лицо, руки и одежда в засохшей крови), когда в дверь деликатно постучали. На пороге показался Дамблдор. Элисса вздрогнула. — Спасибо, мисс Каройи, — чрезвычайно серьезно произнес он. Элисса в ответ на это только морщилась, будто он говорил что-то крайне неприятное. — Я вполне могу представить, какой для вас это был серьезный и тяжелый шаг. Вы спасли жизнь человеку. Это очень дорогого стоит. — Не нужна мне ваша благодарность, — угрюмо отозвалась она, после чего решительно ушла в ванную, где принялась смывать с себя засохшую кровь. По желтоватому кафелю побежали грязно-красные ручьи. Дамблдора, однако, ее уход не смутил, и он направился следом. Остановился в дверях ванной, наблюдая за тем, как Элисса остервенело дерет кожу на руках. Ну раз ему так хочется общения… — Как вы вообще допустили, чтобы Билл там очутился? Я не спрашиваю, что у вас там было за предприятие с мракоборцами и Пожирателями. Но вы же знали, что Билл может оказаться под ударом, вы же сами спрашивали меня об этом! — Нет, — произнес Дамблдор внезапно. Элисса искоса взглянула на него и начала умываться. — Собственно, именно об этом я и хотел с вами поговорить. Уверяю вас, я предпринял все меры для того, чтобы не рисковать жизнью мистера Уизли сверх необходимого. Он находился в стороне от основных событий, его роль была вспомогательная. Вы же обратили внимание, что жертвой Сивого стал только он? Прочие члены Ордена Феникса в сравнении с Биллом остались практически невредимы, а ведь им пришлось участвовать в по-настоящему тяжелом бою. Медленно, нехотя она кивнула. — Что позволяет мне предположить, что нападение на Билла не было случайностью. Сивый выслеживал именно его. И я не думаю, что инициатива была его собственной. — Тогда это бессмысленно, — Элисса говорила ровно и спокойно, но внутри все сжалось от плохого предчувствия. — Мадам Боунс и Синистру убили наверняка. Зачем отправлять Сивого, когда можно было убить Билла самому? Насколько я успела изучить характер Волдеморта, он с удовольствием и без каких-либо затруднений справился бы и сам. И посмотрите сами — план-то провалился. Билл выжил. Калекой он не станет, я об этом позаботилась. Да, шрамы останутся. Но если у мадемуазель Делакур к нему серьезные чувства, едва ли это станет проблемой… — Увы, вы забываете одну принципиально важную вещь, — Дамблдор поморщился. — А именно: Билл станет оборотнем. Вы можете себе представить, какие жизненные трудности это может породить. Британская правовая система слишком несовершенна, и оборотни зачастую сталкиваются с пренебрежением и откровенным ущемлением прав. Да и не только в Британии, ваш друг мистер Гордон знает об этом непонаслышке. Почему-то сразу вспомнилась Амбридж. Элисса уже не приводила себя в порядок, вместо этого она безостановочно комкала полотенце в руках и очень внимательно слушала Дамблдора. — Не слишком ли это мелко для Волдеморта, профессор? Вы в самом деле думаете, что вместо пыток и убийства он решил бы испортить человеку жизнь, сделать так, чтобы тому было сложно устроиться на работу и получить какой-то социальный статус? — Оборотней многие считают людьми второго сорта, — произнес Дамблдор, почему-то пристально рассматривая ее. — Я не вхожу в их число, как вы могли заметить. — О да, — согласился он. — Я-то заметил. Но, вероятно, лорд Волдеморт мог не принять это во внимание. Элисса застыла. — Что вы имеете в виду? — Это только предположение, — Дамблдор покачал головой, вид у него стал глубоко задумчивый. — Вы правы, Волдеморту было гораздо проще убить Билла, но он пошел по куда более сложному и неоднозначному пути. Отсюда у меня возникает вопрос — почему он так сильно хотел не убить его, а унизить? Уронить в ваших глазах, сделать так, чтобы вы считали Билла Уизли человеком второго сорта? Она стояла ни жива ни мертва, даже практически не дышала. Дамблдор что, в самом деле намекает на… …ревность? — Я… не понимаю, о чем вы, профессор. Я… очень устала и хочу отдохнуть. — Конечно, мисс Каройи, — он учтиво кивнул и тут же направился к дверям. — Весь Орден Феникса крайне признателен вам за то, что вы сделали. Отдыхайте. Он вышел, оставив Элиссу в растерянности, смятении и испуге. ========== Глава 81 ========== Измученная, истощенная, смертельно уставшая, Элисса наконец-то отправилась спать. И поскольку совершенно точно она не выдержала бы никаких попыток Волдеморта позлорадствовать и что-то ей продемонстрировать, на ночь Элисса снова выпила снотворное от Троя. Но, несмотря на зелье, заснула далеко не сразу и продолжала ворочаться, обуреваемая тревогой и виной. Иштван так никогда не делал. Его тоже мало тревожили жизни и здоровье людей, имевших несчастье встать у него на пути, и в его охоте на Элиссу нередко страдали посторонние. Тех же Элиссиных друзей он бы уничтожил, не задумываясь — десять лет погони доведут до белого каления кого угодно. Но он никогда, никогда — даром что технически они женаты! — не ревновал ни к кому Элиссу и не пытался причинить вред кому-то, кому, по его мнению, Элисса уделяла слишком много внимания. Он никогда не видел в ней живого человека, не то что молодую женщину, никакими чувствами не проникался, и ничего близкого к какому-то человеческому контакту в их отношениях не было. В определенном смысле это устраивало не только Акоша, но и саму Элиссу. Все четко. Удобно. Однозначно. И жизнь значительно упрощается. А тут во что она вляпалась? Вроде сценарий максимально похожий — чужой человек захотел себе «Сердце Исиды», попытался ее схватить — Элисса дала отпор и сбежала. Теперь снова скрываться, таиться, спасаться. В этом она мастак, треть жизни провела подобным образом! Но сначала этот безумный поцелуй, от которого у нее словно воспалились все нервные окончания, а теперь еще ревность к другому мужчине — такое простое человеческое чувство! Пусть не очень правильное, губительное и к тому же ничем не обоснованное — но до чего же понятное и доступное обычному смертному! И он что, в самом деле попытался таким чудовищным образом уничтожить Билла не потому, что тот член Ордена Феникса, что тот лично чем-то особенно мешал Волдеморту, что помогал Элиссе скрываться — а только потому, что Волдеморт решил, что Элиссино внимание может принадлежать ему одному?! Что она не должна заглядываться на других мужчин, потому что у нее, видите ли, есть он?! Эту мысль Дамблдор хотел до нее донести? Очень романтично. И очень хотелось бы знать, как в эту картину можно вписать все остальное — «Сердце Исиды», обещание поймать ее, убить ее друзей, запереть до конца дней! Утром Элисса проснулась с чувством многократно усилившейся тревоги — но зато ее физическое состояние более или менее пришло в норму. Ощущение измотанности, иссушенности сохранялось, но притупилось, голова не кружилась, пол не уходил из-под ног, и «Сердце Исиды» тихонько просигнализировало, что в скором будущем успешно восстановится. Но зато отныне добавлялись новые проблемы. Ей уже пора уносить ноги? Бежать на другой конец света? Орден Феникса теперь тоже знает правду. Приплыли… Похоже, с площади Гриммо пришла пора сматываться. Хорошее было убежище, но свое отработало. Тем не менее, оставалась одна очень важная деталь, которая не позволяла просто нацепить на себя дорожную мантию и броситься наутек. Элисса слишком хорошо помнила, что успела почувствовать прошлой ночью в доме. Ей не показалось, не привиделось, у нее не начались галлюцинации на фоне магического истощения, и спутать это ни с чем другим она не могла. В доме есть еще один крестраж Волдеморта. С трудом можно вообразить себе, каким образом он попал сюда, в штаб-квартиру сообщества, которое противостояло Волдеморту на протяжении не одного десятилетия, и как его умудрился проморгать Дамблдор… И тем не менее. И коли так получилось, что артефакт, имевший для Волдеморта первостепенное значение, очутился в такой близости от Элиссы, она этим воспользуется. За эти две недели он убил двух человек и почти убил еще одного — преследуя этим именно ее. Нельзя упустить ни малейшего шанса обзавестись полезным козырем в рукаве, поскольку ставки в этой игре внезапно повысились как-то слишком сильно. И если Волдеморт решил вдруг сделать свои слова буквальными и наглядными и выстлать путь к ней настоящими трупами — то стоит иметь при себе какой-нибудь аргумент, чтобы затормозить его. Нехорошее предчувствие, что этот козырь может понадобиться ей чересчур скоро, Элисса постаралась заглушить. Сначала нужно хотя бы отыскать крестраж. Потом все остальное. Использование «Сердца Исиды» на сей раз отозвалось болезненной, тянущей волной по всему телу, и голова закружилась, и ноги противно онемели, и в ушах зазвенело — рано, ох, рано она снова решила его использовать! Но деваться было некуда, и позволить себе сейчас слабость она никак не могла. Поэтому Элисса поморгала, прогоняя черные мушки перед глазами, и прислушалась к «Сердцу». Оказалось даже полезно — теперь она точно знала, где в доме находятся люди, а потому могла передвигаться более безопасным маршрутом, не сталкиваясь ни с кем по дороге. На первом этаже она почувствовала Билла, возле постели которого дремала миссис Уизли, и удовлетворенно кивнула. С Биллом все будет в порядке, выздоровеет. Он был слаб, но биение жизни оставалось ровным, надежным. Смерть отступила. По коридору первого этажа прошла Флер Делакур — сменить Молли на ее посту. Утро было таким ранним, что на кухне пока никого не было, никто не кашеварил завтрак на целую толпу уставших, вернувшихся с поля боя орденцев, еще не пришедших в себя после вчерашнего сражения, — и Элисса почувствовала какой-то охотничий азарт, когда узнала знакомый стук, похожий на тихое, отдаленное сердцебиение. При соприкосновении с магией «Сердца» крестраж слегка дрогнул и даже подпрыгнул — будто хотел очутиться как можно дальше. «А вот ничего у тебя и не получится, — с мрачным удовлетворением подумала Элисса, выходя из комнаты. — Попался, голубчик». Крадучись она спустилась вниз, замирая каждый раз, когда ей слышались посторонние звуки. Но повезло — все, наверное, отдыхали после вчерашнего, и на пути к кухне ей никто не встретился. Издалека Элисса слышала, как тихо переговариваются между собой Флер и миссис Уизли, однако в коридор никто из них не выглянул и Элиссу не увидел. На старой и мрачной кухне Блэков она бывала уже неоднократно, но сейчас «Сердце» привело ее дальше — в небольшое подсобное помещение, которым чистокровные волшебники, наверное, никогда и не пользовались — где обычно хозяйничали домовики или слуги.  Почти все пространство чулана занимал отопительный котел — сейчас неработающий, — а под ним Элисса обнаружила скопление мусора и ворох старого тряпья. Тряпье оказалось ветхим одеялом, свернутым в пространстве между трубами: должно быть, именно здесь домовик Блэков устроил себе убежище. Всюду валялись хлебные корки и заплесневевшие объедки, но были и предметы, которые как-то странно смотрелись в этой дыре: блестящие монеты, тяжелый серебряный кубок с фамильным гербом, несколько старых фотографий. Одна из них стояла впереди остальных, и стекло на ней даже было неуклюже склеено скотчем — Элисса поморщилась, узнав на снимке Беллатрису. Такая же надменная, с теми же тяжелыми веками и горделивым взглядом, вот только Беллатриса на фотографии выглядела лет на двадцать моложе себя нынешней. И писаная красавица, тут ничего не скажешь… Отставив фотографию, Элисса с шумом вдохнула затхлый воздух — и за длинную цепочку она вытянула на свет массивный медальон с выложенной зелеными камешками буквой «С», после чего осторожно коснулась его пальцами свободной руки. Внутри что-то равномерно подрагивало, будто там билась крошечная птица. Элисса широко раздула ноздри и выдохнула; ею овладело возбуждение, смешанное с нервозностью. Не думая о чистоте джинсов, она села прямо на пол, скрестив ноги и рассматривая крестраж. Не сказать, чтобы это было какое-то особенно изящное и изысканное украшение; наоборот, медальон был скорее мужским. Створки не открывались. А буква «С» — это как-то связано с Салазаром Слизерином? Волдеморт вроде говорил, что он его потомок чуть ли не по прямой линии. «Я продала семейную реликвию, медальон Салазара Слизерина, который передавался из поколения в поколение столетиями», — вспомнился ей тусклый, безразличный голос и такое же тусклое, безразличное лицо Меропы Мракс. Как, ради Мерлина, эта вещь сюда попала? В Хогвартсе и в Литтл-Хэнглтоне были тайники, но дом Блэков-то уж никак не мог выступить в роли банковской ячейки! Не говоря уже о том, что Волдеморт в жизни бы не допустил, чтобы осколок его драгоценной и неповторимой души валялся в помойной яме рядом с заплесневелыми огрызками сыра. Так, получается, не одна Элисса оказалась такой умной и сумела вычислить один из тайников? Тихий хлопок — и посреди чулана возник домовик Кикимер. При виде Элиссы с медальоном его блеклые глаза налились кровью, а сморщенное старое лицо исказилось от ненависти. — Воровка! — прошипел он, не отводя взгляда от медальона — будто Элисса держала в руках все богатства мира. — Осквернительница крови, грязнокровка! Предательница крови хочет украсть медальон хозяина Регулуса! Если бы моя бедная госпожа это увидела… Элисса покосилась на прикрытую дверь, достала волшебную палочку и на всякий случай сотворила чары от подслушивания, после чего снова посмотрела на Кикимера. Тот глядел на нее с бессильной яростью и продолжал изрыгать проклятия и ругательства, однако даже не попытался отобрать медальон или хотя бы одним костлявым пальчиком дотронуться до Элиссы. — Откуда эта вещь у тебя? — подрагивающим от волнения голосом спросила Элисса, когда домовик сделал небольшую паузу, чтобы набрать воздуха в хилую грудь. — Почему ты сказал, что это медальон хозяина Регулуса? Кто это? — Воровка и осквернительница крови задает вопросы Кикимеру, но Кикимер ей не ответит! — с отвращением прошипел эльф. От напряжения его колотила нешуточная дрожь, и Элисса не могла припомнить, когда вообще кто-либо смотрел на нее с такой злостью и омерзением. Даже Волдеморту до блэковского домовика было ой как далеко. — Воровка хочет забрать наследие Блэков, и Кикимер не может ей помешать… Хозяин запретил Кикимеру вредить гостям дома, но воровка не получит от Кикимера ответов! Кикимер не выполнил приказ хозяина Регулуса, и теперь грязнокровка заберет медальо-он! С протяжным криком он бросился вперед — не на Элиссу, а к острому уступу стены. Элисса, хорошо знакомая с повадками домовиков, тут же сообразила, что он хочет сделать, и успела вытянуть вперед руку и крепко схватить Кикимера за грязную засаленную наволочку, в которую он был облачен, не давая эльфу разбить себе голову о стену. Тот замолотил в воздухе ножками и ручками, ни на секунду не переставая сыпать ругательствами. Элисса мельком подумала, что нужно будет потом вымыть руки с мылом — наволочку Кикимер не стирал явно с момента ареста Сириуса, а то и раньше, — и, пережидая приступ у домовика, принялась размышлять над услышанным. Пока мало что было понятно. Регулус — это вроде бы как младший брат Сириуса, если Элисса все верно запомнила из той толстой книги, посвященной генеалогии британских чистокровных родов. И еще у Блэков висел в гостиной очень интересный гобелен с семейным древом, но по нему запомнить, кто кому каким родственником приходился, было сложновато, поскольку много имен с полотна выжгли, — кажется, на этом древе Регулус тоже был… Вообще блэковская традиция называть членов семьи по именам звезд Элиссе не нравилась — поскольку называли их без какой-либо системы и смысла. Уж на что она любила астрономию, но понять, какое отношение Беллатриса имела к созвездию Орион, Сириус — к Большому Псу, а неизвестный Регулус — ко Льву, Элиссе до сих пор не удалось. — Грязнокровка схватила Кикимера, что бы сказали моя хозяйка и бедный хозяин Регулус… — Слушай, — возмутилась Элисса, — что ты меня все время обзываешь? С чего ты вообще взял, что я грязнокровка? В жизни бы она не стала использовать свое происхождение как аргумент, но семейство Блэков, похоже, было слишком сильно зациклено на теме чистоты крови, и домовик эту милую традицию перенял, так придется играть по их правилам. — Я чистокровная, чтоб ты знал! Просто не из этой страны, так что вряд ли ты когда-либо слышал мою фамилию. — Не грязнокровка — значит, предательница крови, потому что водит знакомство с грязнокровками и осквернителями! — не сдавался Кикимер. Тут уже крыть было нечем. — Ну и ладно, — решила Элисса. — Пусть так. Ты успокоился? Не будешь больше пытаться размозжить себе голову? Учти, что чем дольше будешь пытаться — тем дольше тебя будет держать предательница крови. Соображаешь? Эльф еще немного потрепыхался в ее руках и наконец проскрипел: — Пускай воровка отпустит Кикимера. Кикимеру неприятно, что предательница крови его касается. Элисса слегка ослабила пальцы и помедлила на случай, если домовик все-таки попытается броситься к стене. Потом разжала кисть и отстранилась. — Так ты расскажешь мне, где взял этот медальон? — Воровка хочет забрать медальон хозяина Регулуса, — горестно сообщил Кикимер, и на его глазах выступили слезы. — Кикимер так и не смог выполнить приказ. Кикимер подвел хозяина Регулуса, Кикимер не хотел, Кикимер старался уничтожить медальон, но его сил было недостаточно… Он покачивался из стороны в сторону, по морщинистому лицу текли слезы. Весь его вид выражал глубочайшее отчаяние. Элисса некоторое время с жалостью наблюдала за ним, теперь прекрасно понимая, что в истории с крестражем скрывалось что-то крайне трагичное и серьезное — состояние домовика имело мало общего с обычной виной эльфов из-за невыполненного приказа. Медальон качался на цепочке, зеленые камешки на крышке тускло посверкивали. Пару секунд Элисса буравила его взглядом, после чего приняла решение. Куда быстрее и проще можно было использовать «Империус» и «Обливиэйт», но ей не хотелось так обходиться с домовым эльфом — который сейчас выглядел попросту раздавленным каким-то невиданным горем. Элисса даже не была уверена, что когда-либо видела в подобном состоянии человека.  Ладно. Попробуем пойти по сложному пути. Она положила медальон на пол и слегка отодвинула его в сторону. Кикимер наблюдал за ее движениями с настороженностью. — Теперь поговоришь со мной спокойно? Вот твой медальон, лежит себе, — ровно предложила Элисса. — Можешь сказать мне, откуда он у тебя взялся? Откуда хозяин Регулус узнал о нем и как смог раздобыть? Эта вещь не из наследия Блэков и не принадлежала изначально хозяину Регулусу. Тебе ведь известно об этом, не так ли? Ты знаешь, чье это на самом деле? У кого хозяин Регулус его забрал? На последних вопросах Кикимер дернулся так, что Элисса сразу поняла — каким-то образом правда ему хорошо известна. — Ты можешь рассказать мне что-нибудь об этом? Я не хочу, чтобы ты случайно нарушил приказ и наказывал сам себя за это. Да, я знаю, что медальон принадлежит Волдеморту, — Кикимер икнул, отвлекся от медальона и уставился на нее. Его круглые воспаленные глаза были все в красных прожилках, сморщенные уши нервно колыхнулись. — Как он попал в руки твоего хозяина? Он, должно быть, доверял тебе, раз открыл такую тайну. Эльф сидел, съежившись. Однако не сыпал оскорблениями — и Элисса восприняла это как хороший знак. — Ты сказал, что пытался уничтожить медальон. Значит, Темный Лорд, — чтобы не сбивать домовика с мысли, пришлось использовать любимый Пожирателями титул, — не отдал его Регулусу на хранение. Кем был твой хозяин? Как ему хватило отваги пойти против Темного Лорда? На такое не каждый бы решился. Но ты, кажется, хорошо его знал. Кикимер продолжал раскачиваться туда-сюда. Элисса уже вынужденно признала, что ее понимание эльфийской психологии ничего не дало и придется прибегнуть к «Империусу», когда домовик все же заговорил — глухо, безжизненно. — Хозяин Регулус был хороший мальчик, гордость семьи, в отличие от хозяина Сириуса. Хозяин Сириус разбил сердце родителям, разбил сердце моей бедной хозяйке, а хозяин Регулус понимал, что такое честь семьи, долг, и как важна чистота крови. Темный Лорд беседовал с ним, когда хозяин Регулус был совсем юным, а когда тому исполнилось шестнадцать, принял его в Пожиратели Смерти. Она опешила совершенно искренне. Шестнадцатилетнего парнишку — и вдруг в Пожиратели? Вспомнился и старый разговор с Волдемортом, когда она пыталась переубедить его делать Драко Пожирателем. Как он тогда выразился? Что и такие юные волшебники были готовы всеми силами ему служить и на деле доказывать свою полезность? — И Регулус стал ему верным сторонником. Правильно? Так говорил сам Тот-Кого-Нельзя-Называть. — Хозяин Регулус так гордился, так хотел послужить! Около года спустя хозяин пришел на кухню, чтобы поговорить с Кикимером. И хозяин Регулус… хозяин сказал, что Темному Лорду нужен эльф. Элисса вся подобралась. И до этой секунды она слушала крайне внимательно, а сейчас от напряженного внимания у нее даже в ушах тихонько зазвенело. — Это высокая честь, сказал хозяин Регулус, и для него, и для Кикимера… И хозяин Регулус сказал, что Кикимер должен отправиться с Темным Лордом и выполнить все, что тот прикажет, и вернуться домой. Кикимера опять затрясло, последние слова звучали не очень разборчиво, и Элиссе пришлось напрячь слух. — Темный Лорд взял Кикимера в пещеру у моря. И там была еще одна пещера… и большое черное озеро. А посреди озера был остров, и Темный Лорд поплыл туда на лодке. Там стояла чаша с зельем… и Темный Лорд приказал Кикимеру выпить зелье, все до капли… Кикимер горел, Кикимер видел страшные вещи и кричал, но Темный Лорд только смеялся… Он бросил в опустевшую чашу медальон и снова наполнил ее зельем, а потом исчез. Кикимер остался один… Кикимер умирал от жажды, подполз к берегу и пил воду из озера… И тогда оттуда возникли мертвые руки, много мертвых белых рук, и они утащили Кикимера под воду… Но у Кикимера был приказ хозяина Регулуса — вернуться… И Кикимер вернулся домой. От этого сбивчивого рассказа у Элиссы в буквальном смысле зашевелились волосы на затылке, и озноб ее пробрал самый настоящий. Тем не менее, той холодной рассудочной частью, которая действовала независимо от эмоций, она хорошо понимала, что произошло. Мерлин, это так в духе Волдеморта — кичиться своей магической силой, мнить себя самым могущественным и даже не подумать о том, что у домовиков — низких существ, рабов, презираемых чистокровными волшебниками, — есть своя собственная магия, которая действует по своим собственным законам! И по этому нелепому недосмотру допустить, чтобы в его главную тайну оказалось посвящено совершенно другое разумное существо — причем даже не человек! Ну и его жестокость, конечно, не могла пройти мимо Элиссиного внимания. Использовать домового эльфа и после пытки бросить в той пещере, очевидно зная, что он не выберется… Какие хоть «белые мертвые руки» утащили Кикимера на глубину? Инферналы? — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но что было дальше? Расскажи, пожалуйста, — мягко попросила она. — Кикимер рассказал обо всем хозяину Регулусу, и он очень обеспокоился. Он приказал Кикимеру оставаться дома и никуда не выходить. А через несколько месяцев… Хозяин приказал Кикимеру отвести его в ту пещеру, где были Темный Лорд и Кикимер. И там… Он резко замолчал, таращась куда-то вдаль — будто на Кикимера наслали заклинание «Силенцио». Он раскачивался взад-вперед, из глаз по-прежнему текли слезы, однако эльф не произносил ни звука. — Ты не можешь говорить? Регулус запретил тебе рассказывать, что произошло дальше? — догадалась Элисса, едва скрыв в голосе досаду. Мерлин, как же невовремя заработал приказ, отданный братом Сириуса, — буквально на самом важном месте! С Кикимером тем временем что-то происходило. Его колотило, по щекам лились слезы, и снова весь его вид выражал самое искреннее, неподдельное горе. Когда он рассказывал о жутком путешествии в ту пещеру с Волдемортом, то переживал куда меньше. Элисса против воли ощутила холодок в животе. — Регулус из той пещеры так и не вернулся? — спросила она тихо. Ответом ей был утвердительный кивок — сквозь рыдания. — Он погиб в результате несчастного случая?  На этот раз Кикимер помотал головой. — Он запретил рассказывать о случившемся только посторонним? Снова отрицательный знак. — Его семье тоже? Кивок. — И никто так и не узнал, что с ним произошло на самом деле? Ни родители, ни Сириус? Все думали, что он… ну не знаю, пропал без вести? Кивок. — И он приказал тебе уничтожить медальон, — медленно произнесла Элисса, вспоминая начало разговора. Кикимер никак не отреагировал. Давая ему время и возможность прийти в себя, она посмотрела на блестевший золотой крестраж. Внутри нее медленно рождалось понимание того, что произошло. — Твой хозяин пошел на это сознательно. Обменял свою жизнь на возможность ослабить Волдеморта. Он знал, что идет на смерть. За год он разочаровался во взглядах и методах Волдеморта и решился на предательство — и запретил тебе открывать правду кому-либо, поскольку хотел защитить своих близких. И хотел, чтобы ты закончил его дело — уничтожил медальон. Но ты так и не смог, да? — Кикимер не сумел оставить на нем даже царапины, — простонал Кикимер. — Хозяин Регулус приказал, а Кикимер не смог, не справился! Очень мощные темные чары охраняют медальон! Кикимер думал, что нужно его открыть, но не смог… — Открыть? Интересная мысль… Но вряд ли бы тебе это удалось. Это мощный артефакт, который уничтожить крайне сложно, а информации об этой магии мало. Ни ты, ни твой хозяин не виноваты, что не знали этого. Регулус был очень храбрым человеком и погиб героически. Погиб за то, во что он верил. Было видно, что до спокойствия Кикимеру еще далеко, но, по меньшей мере, он прекратил раскачиваться, как кукла на веревочках. Элисса глубоко вздохнула. Нужно было переходить к главной части. — Послушай, Кикимер… Я понимаю, насколько ты привязан к хозяину Регулусу. Он был добр к тебе, и, похоже, именно жестокость Волдеморта по отношению к домовому эльфу заставила его усомниться в выбранном пути и по-новому взглянуть на своего кумира. И медальон, который он оставил тебе, — это ведь не только артефакт, который нужно уничтожить, правда? Это вещь, которую дал тебе хозяин Регулус, последняя ниточка, связывающая тебя с ним, и именно поэтому ты принес его сюда — чтобы его не выбросил Сириус, правильно? Я это понимаю. Клянусь, понимаю! Поначалу Элисса вовсе не была уверена, что он слышит ее, но потом чуть приободрилась — Кикимер убрал ручки от лица и теперь молча смотрел на нее. — У моей семьи тоже есть домовые эльфы. И одна из них, Илке, так сильно любила меня, что тоже хранила мои вещи — прядь волос, кружевные перчатки для прогулок и даже мою домашнюю работу по зельеварению, которую я на третьем курсе должна была взять с собой в школу, но забыла дома и получила «Тролля»! Она спрашивала меня, не против ли я, что она прячет эти вещи у себя, и я ответила — конечно, не против! Наоборот, мне приятно, что она так любит меня, что хочет иметь при себе какой-то материальный символ этой любви. Возможно, они до сих пор у нее, если, конечно, мой отец не выбросил. Домовик молчал, лишь смотрел на нее огромными, широко распахнутыми глазами, где больше не было слез. — Эта вещь, — Элисса кивком указала на медальон, — по-настоящему важна для тебя. Но она принадлежит Волдеморту, и он очень хочет ее вернуть. Хозяин Регулус был прав, решив нанести удар по Волдеморту именно таким способом, — это одно из слабых мест Темного Лорда. Регулус заплатил жизнью за эту вещь — но сейчас, пятнадцать лет спустя, она может спасти другие. Я хочу использовать медальон против Волдеморта. За последние две недели он убил двух человек, чтобы сделать больно мне, и чуть не убил третьего. Хозяин Регулус хотел остановить Темного Лорда и пожертвовал собой. Я тоже хочу его остановить. Ты поможешь мне сделать так, чтобы жертва Регулуса не была напрасной? Некоторое время Кикимер размышлял. Элисса ему никак не мешала, сидела тихо, на медальон не смотрела. Но все же в кармане мантии она все время чувствовала терновое древко. Если не получится — придется прибегнуть к «Империусу» и заклинанию Забвения. Не очень красиво, но мы на войне. Приходится действовать жестко. Ее руки коснулся прохладный металл. Она посмотрела — это Кикимер поднял медальон и протянул его ей. — Хозяин Регулус хотел, чтобы медальон был уничтожен, — настойчиво сказал он. Голос уже не трясся, и смотрел Кикимер на нее пытливо и совершенно осознанно — хотя Сириус не раз упоминал, что семейный домовик выжил из ума много лет назад. Вспомнив все, что рассказывал Трой о магии «Сердца Исиды» и ее влиянии на крестражи (в частности о том, что ни один крестраж в принципе не способен будет продержаться рядом с «Сердцем» сколько-нибудь длительный срок), Элисса серьезно кивнула. — Полагаю, что в конце концов именно этим все и закончится. Кикимер продолжал протягивать медальон, и Элисса его осторожно приняла. — Воровка — не воровка, — нехотя признал Кикимер и осуждающе добавил: — Хотя все равно предательница крови. И якшается с такими же предателями и магглолюбцами. Нехорошо. Достойная молодая чистокровная волшебница так себя не ведет. — Приму к сведению, — Элисса вздохнула. Выйдя с кухни и направляясь к лестнице, она чувствовала, как оттягивает карман тяжелый медальон, и не потому, что он был сделан из настоящего золота. История, которую поведал ей Кикимер, произвела на Элиссу тягостное впечатление, не помогала даже вся обретенная за годы толстокожесть. По коридору она шла с ощущением, будто она влезла в какую-то очень топкую грязь, из которой сама не знает, как вылезать. Была и другая неприятная мысль. Несмотря на обещания домовику, Элисса не была до конца уверена, сможет ли использовать крестраж против Волдеморта. Конечно, если дойдет до крайних мер, она колебаться не будет, но… Было непривычное, мерзкое ощущение, что она больше не может доверять самой себе. Что из-за этих дурацких вспыхнувших чувств она больше не может положиться на себя — и словно способна предать себя же саму. Это рождало чувство небывалой неуверенности, будто под ногами вместо твердого пола очутилась палуба кораблика, который швыряло штормом по волнам. Ну и, конечно, оставался еще один вопрос, чуть ли не самый важный из всех. Диадема, перстень, теперь и медальон. Так сколько крестражей на самом деле Волдеморт успел наклепать? До лестницы Элисса не дошла, уже в коридоре справа и слева от нее материализовались Алекс и Бенджи. Оба выразительно посмотрели на нее. Элисса остановилась. — Ну что, драпаем? — деловито поинтересовался Бенджи. — Вещи будем собирать, или прямо так? Алекс взглянул на него с мимолетной досадой, сердито взъерошил кудри на голове и снова посмотрел на Элиссу: — Орден обо всем догадался. Между собой они обсуждают случившееся, но к нам с вопросами не лезли. И если хочешь мое мнение — у меня нет ощущения, что тебя сию секунду собираются хватать, куда-то тащить и как-то использовать. Уизли и Флер, которая вообще-то внучка вейлы, тебя теперь точно будут с боем защищать — они тебе очень благодарны за то, что ты сделала, а это целых десять человек. Но если ты считаешь правильным уходить — то мы тебя поддержим. — Дамблдор какие-нибудь пояснения давал? — Нет, — это ответил Бенджи. — Он как ушел вчера, так больше не приходил. Он вообще, как ты могла заметить, в этом месяце в штаб-квартире почти не появлялся, и на связи бывает далеко не всегда. — Это необычно? — уточнила Элисса. — Угу. Еще пару месяцев назад он бывал здесь регулярно, а сейчас нет. А по словам Макгонагалл и Снейпа — он и из Хогвартса начал отлучаться гораздо чаще. — Вряд ли мне что-то угрожает, — поразмыслив, решила она. — Если бы Дамблдор хотел меня тут задержать — не стал бы так рисковать своими людьми. Впрочем, расслабляться рано. А пока пойдем проверим моего пациента. И она решительно направилась в гостиную. Алекс и Бенджи шли следом, и такая поддержка придала Элиссе уверенности — даром что интуиция никаких тревожных сигналов не посылала. За ночь гостиная изменилась — ее превратили в настоящую больничную палату. Диван, на котором вчера лежал Билл, трансфигурировали в кровать, кофейный столик — в тумбочку, большую часть мебели сдвинули к стенам, чтобы не мешалась под ногами, окна были приоткрыты — и уличный воздух неторопливо колыхал тяжелые шторы.  Билл полусидел на кровати и вообще производил куда более живое впечатление, чем прошлой ночью. Вокруг него собрались родные и близкие — родители, Флер, и здесь же обнаружились близнецы Уизли, которых Элисса не видела со своего побега из Хогвартса. Тут же сидел Сириус — небритый, но более или менее свежий, в углу притулился Сирано, который уже что-то активно строчил в свитке, не замечая ничего вокруг. Стоило Элиссе появиться на пороге, все тут же прекратили переговариваться и посмотрели на нее; вот только теперь такое всеобщее внимание не было ни напряженным, ни недружелюбным, а еще к нему примешивалось что-то другое — что-то, похожее на… прости Мерлин, признательность и благоговение. Ну этого еще не хватало. Алекс и Бенджи встали по левую и правую сторону от двери, как бы всем обозначив, в качестве кого они сюда явились, а Элисса подошла к кровати. Фред и Джордж тут же освободили ей место, даже не подумав пошутить или отпустить какую-нибудь колкость на тему того, кому она на самом деле служит. — Привет, — она села на стул возле кровати. — Как ты себя чувствуешь? С Билла смыли кровь, но его лицо украшали свежие глубокие шрамы, придававшие ему определенное сходство с Грозным Глазом. Да и не только лицо. Грудь, руки тоже, да и живот с ногами, если бы их не скрывало одеяло, могли похвастать тем же самым. Тем не менее, когда Элисса приблизилась, Билл и Флер держались за руки и сейчас по-прежнему продолжали, и на своего возлюбленного Флер смотрела с любовью и заботой, так что за этих двоих явно можно было не переживать. Миссис Уизли шумно всхлипнула и высморкалась. — По сравнению с тем, что было вчера — несравнимо лучше, — Билл хмыкнул и закашлялся. — На самом деле чувствую себя прекрасно. Мне кажется, я бы даже встать мог, если бы они все мне позволили… Говорить только больно… — Куда тебе подниматься после вчерашнего? — вскинулась миссис Уизли и тут же прижала к глазам скомканный платок. — Когда всего несколько часов назад… Когда ты был… Муж тут же обнял ее за плечи, успокаивая. — Молли, все хорошо. Все обошлось… — Подниматься тебе пока нельзя, — сказала Элисса, понятия не имея, как нужно вести себя при таких семейных сценах и чувствуя все большую неловкость — и не только из-за слез Молли, но и из-за всего этого собрания вообще, которое внимало каждому ее слову. — Это лишь кажется, что ты восстановился. По сравнению со вчерашним — да, конечно, с тобой все гораздо лучше. Но заново выращенным органам и кровеносным сосудам нужно время, чтобы привыкнуть к работе и прижиться в организме. Говорить больно, потому что горло было вырвано, его пришлось восстанавливать почти заново. Шрамы уже останутся насовсем. Обычно после моего вмешательства все проходит быстро, но у тебя повреждения были слишком обширные и тяжелые, так что ближайший месяц побереги себя. До конца недели соблюдай постельный режим и диету. Дальше я посмотрю, как будет проходить выздоровление. Краем глаза она видела, какие лица были у присутствующих в комнате и какими взглядами они обмениваются, однако притворилась, будто ничего этого нет. Флер сделалась пепельно-серой, ее ладошка стиснула кисть Билла изо всех сил. — Мы хотим забрать его домой. Ему можно перемещаться? — просительно сказала Молли, обращаясь к Элиссе. — Там будет комфортнее, да и дома все-таки лучше… Она кивнула. — Завтра можно. Но мне нужно понаблюдать за выздоровлением и… довести дело до конца. Проследить, что все залечилось нормально и в будущем не даст осложнений. Сейчас не могу. Вчера истощилась. — Если ты согласишься перемещаться к нам с помощью Летучего Пороха, мы будем очень признательны, — сказал Артур. За минувшую ночь он осунулся и, кажется, постарел лет на пять. — Конечно, если тебе так будет спокойнее — можешь брать своих друзей с собой. Ну с ума сойти, какие же все тут тактичные, чуткие и понимающие! В ответ Элисса только кивнула. После вчерашнего исцеления, подорвавшего ее силы, после сна урывками, после всех переживаний и терзаний, после рассказа Кикимера она и так чувствовала себя очень уставшей. А сейчас от всего этого молчаливого внимания в гостиной, от непривычного амплуа целителя, от скопившегося в воздухе напряжения — многие присутствующие словно хотели что-то ей сказать, но сдерживались, — ее замутило. Причем не важно, что именно они хотели ей сообщить — засыпать вопросами, выразить одобрение или презрение. Голова кружилась, сердце колотилось так, что за его стуком Элисса почти больше ничего не слышала. — Так, тебе бы самой лечь, — заявил Бенджи на всю гостиную, нисколько не заботясь о сохранении ее, Элиссиного, лица перед окружающими. — Выглядишь просто кошмарно. Кого тут вчера оборотень на тряпочки порвал — еще большой вопрос. Кажется, все Уизли дружно хотели что-то заявить на это высказывание. Элисса не была уверена, потому что в глазах у нее стремительно мерк свет, и в ушах звенело все громче. Она покачнулась. — Мерлин, да она сейчас в обморок свалится! — донеслось до нее восклицание Сириуса. Чьи-то руки подхватили ее до того, как Элисса ударилась головой об пол; больше она ничего не помнила. ========== Глава 82 ========== Когда она очнулась, то почувствовала себя лучше. Головокружение отступило, тело слушалось куда охотнее, в голове слегка прояснилось. Слабость все еще сохранялась, собственные ноги по-прежнему казались не самой надежной опорой на свете, но звон в ушах ушел. Элисса машинально опустила голову, чтобы посмотреть на светящийся кулон на шее, ничего не увидела и мысленно ругнулась. Так привыкла к собственной многолетней лжи, что уже рефлекс выработался. Но почему она стоит на ногах? И где она вообще?.. Фактически она находилась просто посреди… ничего. Не открытое пространство и не помещение, и никаких предметов вокруг. И поскольку дом Блэков она точно не покидала, сейчас Элисса с усилием выдохнула сквозь стиснутые зубы, сразу сообразив, что происходит. То есть он теперь даже из бесчувственного состояния наловчился ее вытаскивать. Спасибо, что на этот раз хоть не связал ее по рукам и ногам! Он появился из ниоткуда, как и раньше, и остановился в нескольких шагах от нее. Элисса чуть дрогнула, но осталась стоять неподвижно, искоса наблюдая за высокой худой фигурой в черной мантии. Его взгляд был привычно холодным, слегка настороженным, пока Волдеморт оценивал обстановку, и все же Элисса успела настолько его изучить, что буквально почувствовала то приподнятое настроение, в котором он пребывал — да, он ждал этой встречи, подготовился, прибыл во всеоружии и не позволит себе утратить контроль, как было в прошлый раз. Восхитительно. Ну хоть один из них получает удовольствие от происходящего. Элисса не пошевелилась, не бросилась наутек и не стала шарахаться назад. Она лишь молча наблюдала за его приближением. Он пытливо обшарил глазами ее лицо в поисках ответа на вопрос, который интересовал его больше всего, и он даже не пытался притворяться. Не забыл и высокомерно скривиться при виде ее маггловской одежды, поверх которой была наброшена мантия. Но, в отличие от их предыдущей встречи, где Элисса испытывала сразу целый спектр эмоций, от страха до совершенно открытого возбуждения и желания, сейчас ею владела одна усталость. Ни в какие игры играть больше не хотелось. — Он жив, — тускло сообщила она, бесстрашно встречаясь с Волдемортом глазами. — Пожиратели уже наверняка доложили тебе, что Сивый практически разорвал его на куски. Я знаю, что это было по твоему приказу. Я исцелила его. Больше того — я влила в него столько живительной магии, что на ближайшие годы Билл еще наверняка и стареть перестанет. Совсем как ты и Алекс. На вас этой магии тоже ушло немерено. Волдеморт вдруг прищурился, и рассеянный свет вокруг них стал ярче. — У тебя магическое истощение, — констатировал он, как следует рассмотрев ее белое лицо и фиолетовые синяки под глазами. — Бывает и такое? У «Сердца Исиды» есть свои ограничения? — Ну разумеется, — по-прежнему без особого интереса к беседе Элисса пожала плечами. — Если бы ограничений не было — я и тебя вернула бы в человеческое состояние не за четыре месяца, а за один день. Но вчера тянуть было нельзя. Пришлось выложиться по полной. В красных глазах отчетливо мелькнула злость, с которой Волдеморт не успевал совладать — причем наверняка из-за одного сравнения его, самого исключительного и уникального, с кем-то другим. — Ты отвратительно выглядишь, — бросил он презрительно. — Догадываюсь. Кажется, перед тем, как ты вытащил меня сюда, я потеряла сознание. А что, сейчас уже ночь? — вдруг слабо забеспокоилась Элисса. — Я отключилась, когда было утро. Я что, провалялась в обмороке весь день? Последнее слово вышло слегка неразборчиво, потому что он вдруг подошел вплотную и коснулся рукой ее подбородка, вынуждая поднять голову, чтобы свет лучше падал на нее. Элисса поморщилась. Сейчас этот его жест казался ей донельзя бесцеремонным. — Ну и ради чего это было? — очень тихо спросил он, наклоняясь к ней; его глаза требовательно рыскали по ее лицу. В его голосе звучал приказ — будто от Элиссиного ответа что-то зависело. — Стоило тратить свои силы и здоровье ради того, чтобы спасти этого предателя крови, — да еще настолько иссушить себя, что теперь тебя ноги едва держат? Что ты хотела мне этим доказать? — Тебе? — Элисса удивилась. — Тебе я вообще ничего не доказывала. Еще не договорив до конца, она почувствовала, как встревоженно участилось сердце — он побледнел от гнева, челюсть напряглась, а пальцы крепче сжали палочку из тиса. И глядя на него в ту секунду, наблюдая за малейшими переменами в его мимике, Элисса вдруг с удивительной ясностью, четкостью осознала, что здесь на самом деле происходило. Он до сих пор ни слова не сказал ни про Синистру, ни про мадам Боунс, он с самого начала ждал от нее слов о Билле, и их разговор сразу же пошел только о Билле! Не угрозы, не обещания новых трупов, не шантаж, что он сделает, если она не вернется с повинной, даже ни малейшей попытки приложить ее «Круциатусом» в качестве наказания за ложь и побег… Мерлин, Дамблдор был полностью прав! Волдеморт в самом деле ревновал, причем ревновал совершенно по-детски — не понимая толком, что с ним вообще происходит, что с этими непонятными чувствами делать и что делать с ней — Элиссой! От соперника он, по его мнению, избавился — оборотень в глазах Волдеморта едва ли вообще носил звание человека, — и явился к Элиссе за подтверждением, что отныне он остался у нее один! С ума сойти. То есть сначала он вообще не был способен на проявление никаких чувств, которые сопровождают обычные человеческие отношения — любовь, дружбу, привязанность, взаимный интерес, — а сейчас вдруг что-то такое в нем зашевелилось, и он начал проявлять их с неуклюжестью ребенка, который только познает мир и учится взаимодействовать с окружающими! Ну а ей-то как с этим разбираться? Она не так чтобы сильно хороша в выстраивании отношений даже с нормальными людьми, что уж говорить об индивидах вроде Волдеморта! И эмпатии ей не хватает, и собственные скрытность, недоверие и подозрительность мешают, а уж что делать с поклонниками, которые в жизни не признают своих чувств, но зато в буквальном смысле готовы уничтожать соперников — ей и вовсе невдомек! Кто бы помог, объяснил, растолковал ей, как себя вести и что говорить… Ведь это все начало происходить не сию секунду, к Биллу он вообще ревнует не первый месяц — и ей бы сообразить, в чем тут дело, снизить градус напряжения, но нет, она, разумеется, перед побегом должна была прямым текстом Волдеморту в лицо заявить, что лучше будет спать с кем угодно — только бы не с ним! Молодец. Все дипломаты мира гордились бы тобой. Эти мысли пронеслись в ее голове молниеносно — они были просто как одна ослепляющая вспышка осознания, причем с небывалой ранее твердостью Элисса точно знала, что права. — У меня нет никаких чувств к Биллу Уизли, — заявила она напряженно. Волдеморт слушал ее с бесстрастным видом, но Элисса чувствовала его острое внимание, сконцентрированное полностью на ней. — У него ко мне тоже. Больше того — у него есть возлюбленная, родственница вейлы и чемпионка Шармбатона на Турнире Трех Волшебников. И ей, к слову, наплевать на то, оборотень он теперь или нет. — И с чего ты взяла, что мне эта информация хоть сколько-нибудь интересна? — спросил он с таким высокомерным равнодушием, что Элиссе остро захотелось его стукнуть — прямо кулаком, по-маггловски. — Это общение с Дамблдором на тебя так действует — раз пошли россказни про любовь?  Вероятно, не стоило указывать ему на очевидные вещи — все равно не услышит. Лишь обозлится. — Нет, — отозвалась Элисса ровно. — Я лишь хотела сказать, что ты ничего не добьешься, убивая направо и налево людей, которым не повезло быть знакомыми со мной. Им нет никакого дела до меня, а мне нет никакого дела до них. — Я обещал, что доберусь до тебя по трупам, но убил пока только двоих. И ты уже призываешь меня остановиться? — вкрадчиво поинтересовался он. Она пожала плечами, чувствуя пробирающий внутренний холодок — поскольку очевидно было, что он не блефовал и был готов дальше претворять свою угрозу в жизнь в самом что ни на есть прямом смысле. — Кристин д’Альбер тоже избрала такую тактику в Хогсмиде и убила семерых магглорожденных, чтобы проучить меня. Мы с тобой виделись буквально в те же дни. Я выглядела сильно опечаленной их смертью? — Я был бы весьма разочарован, если бы тебя затронула смерть сразу сотни грязнокровок, — отрубил он. В лице Элиссы дрогнул какой-то нерв, и он это, конечно, заметил. — Ах да, забыл… Ты же имеешь странную жалость и симпатию ко всем низшим существам магического сообщества. В следующий раз прислать тебе голову той малфоевской домовихи в качестве сувенира? Такой довод для тебя более убедителен, чем смерти волшебников? Губы Элиссы сжались в тонкую полоску. Ублюдок, знал куда бить, чтобы затронуть ее за живое. Тем не менее, чтобы не продемонстрировать слабину и удержать его на безопасном расстоянии, ответить можно было только одним способом: — Можешь вырезать хоть все Британские острова до основания. В моей жизни есть всего лишь несколько человек, которые для меня что-то значат, и тебе до них не добраться, я за этим следила чуть ли не с первого дня нашего знакомства. С остальными можешь делать что хочешь. Я не стану считать себя ответственной за их смерти. Если они погибнут — то не потому что я сбежала, а потому что ты их убил. Все это произнесла, глядя ему в глаза — прямым, решительным взглядом. Он странно дернул уголком губ, и Элисса не вполне поняла, чего в его лице в ту секунду было больше — злости или какого-то невольного, пробивающегося наружу из-под слоя раздражения… восхищения. Час от часу не легче. Их диалог вообще подозрительно напоминал не встречу врагов, а выяснение отношений поссорившейся парочки. За двумя лишь исключениями: во-первых, парой они так и не стали и статус их отношений по-прежнему оставался несколько туманным… а во-вторых, речь шла все-таки о человеческих жизнях, тысячах их! Но что-то Элиссе подсказывало, что Волдеморту хватит и грандиозности, и готовности примерить на себя роль бога, чтобы распорядиться всеми этими жизнями в угоду своим капризам, и от этого было не по себе. — Я убью твоих родителей. — Я скажу тебе спасибо. — Я убью твоих сестер. И школьницу, и… вторую. Глаза Элиссы угрожающе сощурились. — Они за пределами твоей досягаемости. — А твои дружки? — спросил он тише, еще и добавив мягкую бархатистость в голос — и Элисса слишком хорошо знала, что такой его тон был опаснее всего. И что за этим последует один, но смертоносный удар, а Волдеморт и так был слишком взбешен невозможностью до нее добраться и ее упрямством. — Ты ведь о них говорила? Они самые близкие тебе люди? Так ты уверена, что тебе удалось скрыть их от меня? Карбоне и как там его… Эндлунда? Элисса ощутила, что против воли бледнеет — поскольку сейчас его слова звучали почему-то не как просто очередная угроза, в них чувствовалось нечто более существенное. А Волдеморт, нехорошо усмехнувшись напоследок, взмахнул волшебной палочкой — совсем как в прошлый раз перед тем, как появился Каркаров. От плохого предчувствия Элисса вся покрылась холодным потом. — Я не прощаю обмана, как тебе известно. Твои люди были полезны мне до поры до времени, не спорю. Но вряд ли ты ожидала, что они уйдут от меня безнаказанными? И правильно ли я понимаю, что мракоборцем-грязнокровкой ты дорожишь особенно сильно? В нескольких шагах от них, повинуясь взмаху тисовой палочки, возник Картер. Элисса так и примерзла к месту, обратившись в соляной столп, не в силах выдавить из себя ни звука. Лицо Картера было стянуто коркой засохшей крови, где-то из ран продолжала сочиться свежая. Он стоял на коленях, и Элисса наметанным глазом тут же заметила, как по его рукам пробегают короткие судороги — следствие длительного «Круциатуса». Он с трудом приоткрыл распухшие веки, и его глаза встревоженно расширились при виде Элиссы. Не сознавая, что именно делает, Элисса устремилась к нему — но перед ней тут же вспыхнула стена ледяного синего огня, не давая приблизиться к Картеру. Точно такая же, которую создала она сама, чтобы удержать на расстоянии Пожирателей, когда разбиралась с Беллатрисой. Ее ресницы и брови подернулись изморозью, все тело обожгло стужей, но Элисса его едва заметила. Она перевела дикий, затравленный взгляд на Волдеморта — чтобы увидеть жестокую, холодную усмешку на его губах. И «Сердце» молчало. Она никак не могла помочь Картеру, потому что во сне присутствовало только его сознание, — и не могла в полной мере составить картину о его повреждениях. Сейчас уже было не до гордости и демонстрации характера. Даже неважно, каким образом Волдеморту удалось добраться до Картера. А если там еще и Маттео… Мерлин, тогда он мог вообще не тратить время на угрозы и убийства Синистры и мадам Боунс. Пожертвовать Картером она не сможет никогда. — Пожалуйста, — непослушные губы шевельнулись как чужие, будто онемели. Или это от близости Пламени Нифльхейма?.. — Не делай этого. Я виновата, я все это затеяла, он лишь подчинялся мне… — Элисса!.. — предупреждающе выдохнул Картер, делая некую попытку подняться на ноги, чтобы, как обычно, ринуться ее защищать, но не преуспел и повалился обратно. Видеть его беспомощным, мучающимся было особенно невыносимо — ведь Картер как никто другой ассоциировался для Элиссы со спокойной, уверенной силой и непоколебимостью. Он ее защитник и спаситель, он всегда точно знал, что делает, его невозможно сломить и одолеть… Волдеморт долгих несколько секунд смотрел на Элиссу, впитывая ее уже неподдельный ужас, наслаждаясь им, после чего развернулся к Картеру: — Круцио! Тот рухнул на землю и закричал. Через мгновение Элисса поняла, что кричит вместе с ним — это был протяжный вопль «Неееет!», — и попыталась рвануться вперед, и наплевать, что Пламя Нифльхейма ее заморозит — ничего, как-нибудь разморозится и восстановит отвалившиеся руки, ноги и нос, — однако Волдеморт был настороже, и ее тут же невидимой силой отбросило назад. От крика Картера у нее внутри все выворачивалось наизнанку, корчилось и плавилось, будто горело на медленном огне. Из глаз сами собой текли слезы. Элиссе хотелось по-детски зажмуриться, закрыть руками уши, спрятаться, но понятно было, что ей этого не позволят. — Прекрати! Не надо, хватит… — Хватит?! — прошипел тот, словно не поверив услышанному, однако палочку ненадолго опустил. Картер затих, а в голосе Волдеморта прозвучало что-то такое, что Элисса против воли отвлеклась от тела на земле и посмотрела на него — и увидела белое лицо, искаженное яростью. — Ты явилась в Британию два года назад с убеждением, что тебе удастся использовать меня так, как тебе захочется, не правда ли? Ты продолжала мне лгать изо дня в день, ты возомнила себя самой умной и хитрой, рассчитывала одурачить, моими руками добиться своих целей! Я ценю в людях отвагу, дерзость и умение мыслить нестандартно, но твоя наглость и самонадеянность не знают вообще никаких границ. Ты проиграла. И теперь рассчитываешь, что не получишь по заслугам? Что я пощажу тебя или твоих соратников? С чего бы мне это делать? Никакого внятного ответа на этот вопрос у нее не было, поскольку, в общем-то, Волдеморт не произнес ничего такого, чего нельзя было ожидать, и даже больше того — умом Элисса прекрасно могла понять его чувства и позицию. Что сказать, какие доводы привести, как заставить его прислушаться, она решительно не знала. Так и не дождавшись от нее какой-то связной речи, он снова повернулся к Картеру. — Круцио! Элисса зажала самой себе ладонью рот, чтобы затолкать вопль обратно. Картер опять закричал, и слышать это, видеть, как он корчится на земле, было выше ее сил. Лучше бы это ее пытали, ей привычнее, ей-богу! — Пожалуйста… — прошелестела она, даже не уверенная, что Волдеморт ее услышит. — Остановись… Мир вокруг потемнел, Элисса ощутила знакомый ментальный толчок, которым ее отправило в реальность. Напоследок она успела заметить, что он со злостью смотрит на нее; потом окружающая картина завертелась в калейдоскопе и померкла. *** Элисса проснулась от собственного крика и кубарем скатилась с кровати, движимая одним порывом — надо бежать, надо что-то предпринять, нужно спасти его… — Очнулась! — с облегчением выдохнул смутно знакомый голос совсем близко. — Ну как ты?.. Не обратив на него никакого внимания, Элисса вслепую зашарила ногами по полу в поисках кроссовок и попыталась наощупь определить, насколько она одета. Кажется, в комнате были еще какие-то люди, но она ничего не замечала. — Что с тобой? — теперь в голосе звучала озабоченность. — Элисса, ты с ума сошла? — Я должна бежать… Он схватил его, я должна что-то сделать! — Куда бежать, ты полдня без сознания провалялась! — раздраженно рыкнул другой голос — это точно был Бенджи. — А если не угомонишься — мы на тебя наложим «Петрификус Тоталус». Полежишь еще немного. — Картер в опасности… может погибнуть… Тут Алекс, кажется, сообразил, что она в самом деле вот-вот убежит, а потому крепко взял ее за плечи. — Элисса, прекрати! — Алекс с непониманием заглянул в ее совершенно пустые, безумные глаза. — Ты на ногах едва стоишь, Молли и Сириус влили в тебя полведра укрепляющих настоек, а Снейп сказал, что дело не только в магическом истощении, но и в нервном тоже! Мерлин, они что, до сих пор ничего не понимают?! — Отпусти меня, — потребовала она. — Или я тебя заколдую так, что даже Дамблдор не поможет! — Без волшебной палочки, еще и истощившаяся до состояния полутрупа? Любопытно будет глянуть! — непочтительно фыркнул Бенджи за ее спиной. — Милая, тебе бы в самом деле полежать, — с беспокойством в голосе вступило новое действующее лицо, и Элисса узнала Молли Уизли. — Ты сильно ослабла, целый день не приходила в себя. Сейчас уже лучше, но все равно… если тебе приснился кошмар… — Да не кошмар! — не выдержала Элисса и, почувствовав, что срывается на крик, заставила себя говорить более спокойно. В коридоре замаячили очередные знакомые лица — Сириус и журналист Сирано, привлеченные шумом. — Волдеморт схватил Картера и пытает его. Насчет Маттео не знаю. Нужно выяснить. А теперь отпустите меня и отдайте мою палочку. Все шестеро переглянулись между собой, миссис Уизли еще и ойкнула на поминании Волдеморта, и от этих взглядов Элиссу затошнило — она в один момент почувствовала себя той самой сумасшедшей, которой ее некогда объявили венгерские газеты. — А ну вас всех к гоблину, сама разберусь, — она вывернулась из рук Алекса, но тут неожиданно Сириус очень спокойно спросил: — Тебе что-то приснилось? Что Волдеморт пытает близкого тебе человека? — Да! — нетерпеливо воскликнула она, обрадованная, что хоть кто-то наконец-то понял. — И я должна… Сириус, у тебя дом подключен к сети Летучего Пороха? Неважно, я же могу выйти и трансгрессировать… — По-моему, Поттеру полгода назад приснилось примерно что-то в том же духе, — заметил Сирано в дверях. — Разве нет? В комнате стало тихо. Даже Элисса ненадолго растерялась. — Это другое, — заявила она, собравшись с мыслями. — Это не было видением. Это сон, да, но он навеян легилименцией… — Как и у Гарри, — сказал и Сириус, на чьем лице проступило понимание. — Элисса, что бы ты ни видела… — Я знаю, что я видела, — огрызнулась Элисса, сознавая, что сейчас самое неподходящее время, чтобы посвящать окружающих в нюансы их с Волдемортом способа связи. — Где моя мантия?! — Ты на ней лежала. — Элисса, я говорил с Картером час назад, — раздельно произнес Алекс. После этого в голове и глазах Элиссы наконец-то прояснилось, и теперь она в полной мере отдавала себе отчет в том, где находилась и что происходило. Она очнулась в ее спальне в доме на площади Гриммо. За окнами сгустились поздние июньские сумерки, а на прикроватной тумбочке обнаружилась батарея полупустых пузырьков с зельями. Ее пошатывало от усталости и испытанного нервного напряжения, но такого ощущения магического истощения, как прошлой ночью и утром, уже не было. — С ним все в полном порядке. Когда узнал, что ты с утра валяешься без сознания, он очень рвался сюда проверить тебя лично, но дом скрыт Заклинанием Доверия, а он не посвящен в Тайну… — Ты получил письмо от него? — спросила Элисса сердито. — Почерк можно подделать, или его могли схватить и подвергнуть «Империусу»… — Хотел бы я посмотреть на того оптимиста, кто попытается удержать Эндлунда под «Империусом», — пробормотал Бенджи. — Я видел его лично. Был в убежище, — выговорил Алекс отчетливо. — Картер там, и чувствовал он себя превосходно. Некоторое время Элисса смотрела на него, будто впервые видела, и никак не могла собраться с мыслями. Услышанное в голове не укладывалось — а в ушах все еще стояли мучительные крики одного из самых близких ей людей. — Я должна проверить, — наконец заявила она воинственно, будто присутствующие уже воздвигли в дверном проеме баррикады, чтобы ни в коем случае не выпустить ее наружу. Алекс слегка расслабился. Чужие лапищи пропали с ее плеч — оказывается, Бенджи все это время удерживал ее на месте, а она даже не заметила. — Это ради Мерлина. Но мы не подключены к сети Летучего Пороха, насколько я помню. Придется трансгрессировать. — Без проблем! — Нет уж, я сам тебя перенесу, поскольку в твоем состоянии после трансгрессии от тебя останется разве что половина, — заявил Алекс непреклонно. — Пошли. Они направились к дверям, Бенджи потопал следом. В спину Элиссе донеслось философское замечание Сириуса: — Ну эти хотя бы сначала удостовериться решили, а не сразу мчаться кого-то спасать не разобравшись… Они спустились на первый этаж. Из гостиной доносилось оживленное стрекотание Флер — на английском она говорила с сильным французским акцентом. На крыльце Алекс крепко взял Элиссу за руку, и они трансгрессировали. В доме в Глазго Элисса тут же устремилась по коридору туда, откуда виднелся свет, и очутилась в гостиной, где Картер когда-то обучал Алекса боевым заклинаниям. Он и сейчас оказался тут — восстанавливал поломанные манекены. Видимо, проводил тренировку сам с собой. При виде Картера — совершенно здорового, целого, невредимого, не в плену и без следов пыток, — Элисса привалилась к дверному косяку и сделала попытку съехать по нему на пол, но ее тут же вернули в вертикальное положение. Это Бенджи, оказывается, перенесся вместе с ними и теперь явно следил, чтобы она оставалась на своих двоих. — А вы чего тут? — удивился Картер. — Алекс сказал, что ты отлеживаешься. Девочка, как ты? Перестаралась вчера с «Сердцем»? При звуках его голоса самообладание отказало Элиссе окончательно, и она бросилась Картеру на шею и разрыдалась, повиснув на нем. От облегчения, от перенапряжения, от злости, от усталости… Сквозь слезы и сотрясавшие ее всхлипы она слышала, как Алекс и Бенджи сбивчиво объясняют встревоженному и ничего не понимающему Картеру, который машинально гладил ее по голове и пытался успокоить, что произошло. Под конец их рассказа Картер от души выругался — и Элиссе даже стало мельком любопытно, слышал ли Волдеморт когда-нибудь вообще подобные эпитеты в свой адрес. — Девочка, я был здесь с самого утра. У Пожирателей мы с Карбоне не появлялись с момента твоего побега. Карбоне тоже в порядке, он смылся в Лютный, у него там встреча с кем-то из дельцов. Как этому сукину сыну удалось тебя одурачить? С твоей-то наблюдательностью? — Он был убедителен, — прогундосила Элисса с заложенным носом. — Мерлин, знал бы ты, как я перепугалась… Картер продолжал ее утешать. Когда первое потрясение отступило, пришло осознание, что в целом заподозрить неладное можно было. Хотя бы то, что в том сне Картер назвал ее Элиссой, что делал крайне редко — и Элисса давно привыкла к «девочке» из его уст. Но она, видимо, оказалась совершенно не подготовлена к удару в ее настолько не защищенную часть, что критическое мышление отказало ей целиком. Но какой же он ублюдок! Знал, как ранить ее в самое больное место, еще и целую речь ей толкнул, когда она просила его остановиться… Спасибо, что не заставил ее смотреть на это всю ночь — поскольку с него сталось бы устроить ей и подобную демонстрацию! Правда, сон закончился сразу после того, когда она взмолилась, чтобы он прекратил… Элисса сжала руки в кулаки и крепче обняла Картера. Это ничего не значит. И дальше станет хуже. ***Спустя пару дней Элисса отправилась в «Нору» — проведать Билла. Он вернулся домой сразу, как смог подняться на ноги, и теперь восстанавливался там. Элисса не возражала, выздоровление протекало быстро и весьма успешно. Она сама через три дня почувствовала, что последние следы магического истощения ушли, так что можно было вернуться к своим обязанностям целителя и довести дело до конца. Все орденцы, кто стал свидетелем возвращения Билла с того света, в те дни были крайне вежливы и предупредительны к ней, и на площади Гриммо Элисса чувствовала себя более чем комфортно. Ей, правда, по-прежнему не нравилось такое рассекречивание ее способностей, но тут уже ничего не попишешь. В «Нору» она прибыла в сопровождении Картера. Не потому, что Элисса реально чего-то опасалась или подозревала Уизли в сговоре, но в эти три дня она просто почти не отходила от него, и даже в дом Блэков вернулась только после долгих убеждений и уговоров Алекса и Бенджи. Так что проводить ее к Уизли Картер вызвался сам, и Элисса довольно легко согласилась — прятать лицо Картера смысла больше не было. Билл уже поднялся с постели, передвигался по дому, и Элисса полагала, что все вынесенные ею ограничения в скором будущем можно будет отменить. Его лицо и тело до конца жизни изуродовали длинные шрамы. Элисса пыталась их убрать, но такая косметическая процедура оказалась «Сердцу» не по силам, и она признала свое поражение. Впрочем, Флер, кажется, во внешности Билла ничего не отпугивало, и она смотрела на возлюбленного все тем же светящимся взглядом, что и раньше. — Все в порядке, ты здоров, — констатировала Элисса, проверив состояние Билла. В комнате они находились втроем — Билл, Флер и она. Ее целительские навыки, кажется, вызывали у Флер большую симпатию, поскольку для постановки диагноза ей не нужно было ни касаться пациента, ни хотя бы просить его раздеться. — Постарайся в ближайшие недели не участвовать в дуэлях. А так все хорошо. Хотя… Она посмотрела с сомнением. Ей хотелось помочь, она чувствовала вину перед Биллом за нападение Сивого, и она могла, но черт знает, как они отреагируют, эти влюбленные… Решившись, Элисса протянула руку вперед, но посмотрела на Флер. — Можно? Лучше всего это работает при телесном контакте. Та кивнула после микроскопической паузы. Билл взял Элиссину ладонь, но продолжал при этом улыбаться Флер. Впрочем, Элисса не возражала. Она прикрыла глаза и сосредоточилась. После недавнего истощения снова вытащить человека с того света она бы точно не смогла, пока еще не восстановилась до конца, но немного добавить сил на более скорое выздоровление — вполне возможно. «Сердце» откликнулось, целительская магия легко потекла в тело Билла. Элисса чувствовала, как она успокаивает организм, который пока только привыкал к новым органам и кровеносным сосудам. — Что это было? — с удивлением спросил Билл, прислушиваясь к себе. — Мне и до твоего прихода не было плохо, но сейчас я чувствую себя… лучше. Будто новые силы появились. — Вроде того. Немного ускорила твое выздоровление. О ранах больше и не вспомнишь. Жаль, ликантропию я лечить не умею. Так что с этим тебе придется самому справляться. Билл кивнул, а Флер вдруг порывисто шагнула к Элиссе, обняла ее и расцеловала в обе щеки. Ее прекрасное лицо было в ту секунду еще красивее из-за охватившего Флер облегчения. — Merci pour tout!{?}[Спасибо за все! (фр.)] За то, что спасла его! — Да, Элисса, спасибо тебе, — Билл тоже улыбнулся с признательностью. — Я обязан тебе жизнью. Мы не забудем, что ты для нас сделала. Элисса ответила им улыбкой — совсем чуть-чуть неискренней. Мерлин, да если бы не она — Биллу вообще не пришлось бы через все это проходить! Он пострадал просто ни за что, только за то, что Элисса ему несколько раз улыбнулась! — Я могу тебя знать? — вдруг спросила Флер, когда они всей компанией собрались спуститься на первый этаж, где остался Картер вместе с четой Уизли и где Элисса еще мельком увидела их второго сына — Чарли. — У тебя странно знакомое лицо. В Шармбатоне не учатся сейчас случайно твои родственники? — Меня ты раньше точно не видела. Я закончила Шармбатон до того, как ты в него поступила. Но там сейчас учится моя младшая сестра, Эва Каройи. В этом году она заканчивает шестой курс. — Мне кажется, я ее помню, — отозвалась Флер задумчиво. — Темненькая такая, высокая, видела ее в коридорах и в нашей гостиной. Вы с ней очень похожи. — Вероятно, — Элисса немного напряженно пожала плечами. Когда она в последний раз видела Эву, той только-только исполнилось два года, и судить об их семейном сходстве было сложно. Они еще не успели спуститься по лестнице до конца, когда Элисса почуяла неладное. В доме было тихо, никаких следов постороннего вторжения, но все же что-то переменилось. Входная дверь была открыта, с крыльца Элисса слышала спокойный голос Артура Уизли. Молли, кажется, стояла рядом с ним. А в гостиной с разномастной мебелью Элисса увидела Картера и Чарли — второй оставался спокоен и не слишком насторожен, а вот Картер был очень бледен, и лицо у него было таким отчужденным, незнакомым, что Элисса даже слегка растерялась — таким Картера она не видела… как будто даже никогда. Не сговариваясь, все дружно замерли и прислушались к голосам на крыльце. — Сожалею, но едва ли мы сможем вам чем-то помочь, — вежливо, но твердо говорил Артур. — Решение принято Дамблдором. — Мистер Дамблдор сейчас не слишком охотно идет на контакт, — с легкой досадой сказал его собеседник, и Элисса прикрыла глаза, узнав этот голос. Стало ясно, почему у Картера было такое нечеловеческое лицо. Снова Эдвард Рош. Его бывший коллега и подчиненный, занявший место начальника мракоборцев после того, как Картера с позором уволили. — Связаться с ним в последние недели стало практически невозможно. Поэтому у меня остался единственный вариант — встретиться с его ближайшими соратниками. Он сделал паузу, как бы предлагая Уизли что-то ответить, но те вежливо молчали. — Моему нанимателю не слишком нравится такое положение вещей, — продолжил Рош, не дождавшись какой-либо реакции. — А именно то, что он дает убежище опасной преступнице. Я понимаю, она способна вызывать симпатию и сочувствие. Но пускай ее внешность и поведение вас не обманывают. Эта девушка может выдавать себя за сумасшедшую, не вполне стабильную волшебницу, которая нуждается в опеке целителей. Это маска. Она опасна, дьявольски хитра, манипулятивна, с легкостью подчиняет себе людей и убивает их, и при этом полностью отдает себе отчет в своих действиях. Ее необходимо остановить. Во время его долгой речи Элисса прекрасно видела, как на нее смотрят все присутствовавшие в комнате — правда, смотрели они больше удивленно, пытаясь соотнести образ Элиссы с образом описанной психопатки-маньячки. На лице Картера же она прочитала ровно то же недоумение, которое испытывала сама. — По-моему, они сменили тактику, — чуть слышно произнес он. — С каких пор это ты — опасное чудовище, а я твоя невинная жертва? Десять лет назад все было с точностью до наоборот. Это же я тебя похитил, слабую и беспомощную? Я правильно помню официальную версию? — Либо он великий актер, либо искренне верит в свои слова, — так же тихо отозвалась Элисса. Билл, Флер и Чарли слышали их диалог, однако не вмешивались. — Говорит очень убежденно. Какой из этих вариантов вероятнее? — Эдвард не был великим актером, — отозвался Картер задумчиво, и в его глазах зажегся нехороший огонек. — Спрошу-ка я его лично. — Картер! — встрепенулась Элисса, но тот уже направился к дверям, и она только беспомощным взглядом проводила его спину, даже не слыша, что именно в это время отвечал Артур Рошу. Стоило Картеру пересечь порог, как снаружи стало тихо. — Эндлунд, — наконец невыразительно произнес Рош. — Орден Феникса, значит? А я слышал, ты к другому лагерю примкнул. — Привет, Эдвард. Зачем пожаловал? — А то ты не знаешь, — с досадой отозвался тот. — А ты все так и защищаешь эту девчонку? Мерлинова борода, Эндлунд, ты и так положил свою жизнь на алтарь, который никому не нужен и который ничего, кроме горя и проблем, тебе не принес. Тебе самому не надоело? Не хочется уже вернуться к нормальной жизни? — Нормальная жизнь у меня десять лет назад вполне себе была, — голос Картера звучал очень ровно, сдержанно. Ни одной лишней эмоции, полный самоконтроль. — И ты, помнится, принимал самое активное участие в том, чтобы она прекратилась. — В этом только твоя вина, — жестко возразил Рош. — Это ты перестал слушать доводы рассудка, выдумал какую-то небылицу и напал на уважаемого человека с положением! Ты и раньше регулярно творил что-то безрассудное и опрометчивое, из-за чего стенало все Управление мракоборцев, но десять лет назад переплюнул самого себя! Тебя смогла обхитрить и очаровать какая-то двадцатилетняя девица? Ты снова увидел даму в беде, которую срочно нужно спасать? Ну-ну. Впрочем, неважно. У тебя есть шанс вернуть все назад. Если ты придешь к Акошу с повинной, признаешь вину и захочешь исправить ошибку… — Я никогда не служил Акошу и никого не предавал, — отозвался Картер презрительно. — Я был мракоборцем, возглавлял управление, служил закону. Моя совесть чиста. — Значит, у нас с тобой разные представления о том, что такое чистая совесть. Твои нынешние друзья-то знают о твоих былых подвигах? Не в силах больше вот так стоять и слушать, Элисса решительно достала волшебную палочку — просто на всякий случай — и тоже вышла на деревянное крыльцо. Мистер и миссис Уизли молча посторонились, давая им с Картером самим разобраться. При виде нее Рош странно булькнул, у него дернулся кадык. — Давно не виделись, — Элисса жизнерадостно улыбнулась. Она успела увидеть, насколько бледен был Картер, и одного этого хватило, чтобы у нее руки зачесались проклясть Роша прямо здесь, на глазах у всех. А при воспоминании, как он пытал беспомощного Маттео — Элиссе остро захотелось использовать «Круциатус». — Как дела? Нашел уже замену Вастагу? Он, конечно, так некрасиво поступил, когда предал тебя и похитил меня… — Нашел, — Эдвард справился с собой и недобро сощурился. — Значит, Дамблдор взял тебя под защиту? Акошу это не понравится. — Иштвану последние десять лет много чего не нравится, — Элисса пожала плечами. — По мне хоть раз было видно, что мне на его чувства не плевать? — Он до тебя все равно доберется. И ты проведешь остаток своих дней взаперти, как того заслуживаешь, — Рош перевел взгляд на Уизли и качнул головой в сторону Картера. — Не совершайте ошибку моего бывшего коллеги. Он всегда был слишком скор на принятие решений, поверил ей и потерял все. Эта волшебница того не стоит, и после ее преступлений ее необходимо изолировать от общества. Вы сделаете благое дело, если поможете арестовать ее. Каждый лишний день, пока она остается на свободе, увеличивает вероятность, что она снова лишит кого-нибудь жизни. Элисса никак не могла взять в толк, идиот он на самом деле или только так вдохновенно притворяется. Но на последних словах ей пришлось вернуться в реальность — и, к удивлению Элиссы, никто из Уизли не предпринял никаких попыток ее на самом деле остановить. — Мы не будем в этом участвовать, — твердо произнес Артур, и в его голосе прорезалась сталь, которой Элисса раньше не слышала и даже не предполагала в этом уставшем, лысеющем и довольно добродушном волшебнике. — Элисса вольна идти куда пожелает. Вы здесь представляете не Управление мракоборцев, а одного конкретного волшебника, частное лицо. Я не вижу причин, с чего бы нам поддержать вас. В лице Роша впервые что-то дрогнуло от едва сдерживаемой злости. Видимо, уже представил, что будет и каким дождем из галеонов его осыпят, если ему сейчас вдруг удастся Элиссу скрутить и отволочь прямиком к Иштвану. Резко отвернувшись от Молли и Артура, он смерил Элиссу долгим взглядом, а потом снова посмотрел на Картера. — Зря ты так, Эндлунд, — он издевательски вздохнул. — За эти десять лет ты совсем не изменился. Но однажды тебе придется взглянуть истине в лицо. Возможно, у тебя даже будет шанс все исправить. Вернуть себе положение в обществе, работу, дом. Подумай над этим. С этими словами он трансгрессировал. Элисса посмотрела на Картера. Тот стоял неподвижно, только вцепился в перила крыльца так, что наверняка занозил себе пальцы. — Доберешься до площади Гриммо сама? — бесцветно спросил он. — Да, конечно… Он кивнул и без слов исчез. Элисса тяжело привалилась к стене, переполняемая никому не нужным сочувствием. Молли хотела было что-то сказать, но муж остановил ее и мягко, но непреклонно увел в дом. На душе было тяжко и непонятно. В основном из-за того, что интуиция настойчиво нашептывала — Картера сейчас неспроста так выбило из равновесия. И слова Роша были не одной лишь пустой болтовней. Комментарий к Глава 82 Дорогие читатели, я всегда очень рада вашим отзывам, но напоминаю, что пустые комментарии только с оценками я удаляю :) ========== Глава 83 ========== После встречи с Рошем голова была тяжелой, непонятные, неприятные мысли давили. Картер так ничего ей не сказал, просто трансгрессировал в Глазго, и ей было вдвойне тяжко от понимания, что она никак не может ему помочь. Ко всему этому примешивалось еще и чувство вины. Потому на следующий день на площади Гриммо Элисса твердо решила, что надо занять голову другим и уже взяться за книги, которые ей оставил Дамблдор. Она вяло позавтракала, толком не чувствуя вкуса еды, допила кофе и вышла в темный, несмотря на разгар летнего утра, коридор, направляясь к лестнице наверх, когда услышала шум, какой-то непонятный гвалт, чужие голоса, показавшиеся смутно знакомыми. Но прислушаться она не успела — буквально из ниоткуда, точно материализовавшись прямо из сумрака, на нее вышла фигура, похожая на огромную летучую мышь. Северус Снейп собственной персоной, причем с еще более кислой миной и с еще более изжелта-пергаментной кожей, чем обычно. И хотя Элисса знала, что он в Ордене Феникса и успешно остается двойным агентом (и до сих пор вряд ли кто-либо знал по-настоящему, на чьей стороне он на самом деле был), и даже встречала его уже именно здесь, все равно столкнуться нос к носу в орденской штаб-квартире после всех пожирательских собраний было как-то странно и неуютно. Впрочем, сам Снейп взглянул примерно на нее с тем же интересом, с которым мог бы изучать заползшего на его мантию муравья. Элисса же, не испытывавшая к нему ни малейшей симпатии с тех пор, как Снейп догадался о ее влюбленности в Волдеморта, высоко вздернула нос, обошла его и направилась вперед, когда ей в спину долетело: — Темный Лорд крайне недоволен вашим побегом и настоятельно рекомендовал вернуться «по-хорошему». Оставалось только догадываться, что на самом деле скрывалось под таким нейтральным и дипломатичным «крайне недоволен». Что-то Элиссе подсказывало, что ничего хорошего. — Если уж вы выполняете роль посла, то передайте Темному Лорду, что он может катиться к черту, — мрачно сказала Элисса, у которой живо встало перед глазами воспоминание, как он пытал Картера. Да и Снейп слишком сильно ей не нравился, чтобы изображать какие-то вежливые переговоры. Она полагала, что на этом беседа завершена, однако Снейп после паузы спросил: — Именно такими словами мне и передать? Она даже бросила на него короткий взгляд — не смеется ли, но нет, Снейп имел каменную физиономию человека, который в принципе не умеет шутить. Почему-то от этого ощущение, что он над ней потешается, стало только сильнее. — Учитывая, насколько вас ценит Темный Лорд — едва ли вам за это что-то будет, — огрызнулась Элисса, которой очень хотелось выплеснуть раздражение, а для этого годилась и совсем ребяческая склока, но Снейп никак отреагировать не успел — потому что они очутились у подножия лестницы на второй этаж, и там же, в прихожей, оказались знакомые лица — Гарри, Рон и Гермиона. Которые, судя по школьным чемоданам, только прибыли из Хогвартса и собирались обосноваться в штаб-квартире на приличное количество времени. Тут же были шикарный рыжий котище с хвостом трубой и две клетки, где в одной сидела красивая полярная сова, а в другой бесновался и верещал крошечный сыч, и от этой какофонии звуков в громадном, угрожающем и угрюмом доме становилось как-то не по себе. При виде Элиссы веселые, расслабленные выражения точно стерли с их лиц, и подростки стремительно выхватили волшебные палочки. — Ты!.. — А ты еще что здесь делаешь? — напряженно потребовал ответа Гарри и бросил взгляд на Снейпа, после чего скривился, будто ему наступили на ногу. Собственную палочку Элисса доставать не стала, только длинно тоскливо вздохнула. Объяснять ничего не хотелось, да и вообще — где хоть кто-то из Ордена, кто должен этим заняться? Снейп ей на помощь приходить не спешил, да и ждать поддержки от него было бы глупо. — Пойду-ка я к себе, — устало сказала она, но, конечно, Поттер просто промолчать и отойти в сторону не мог. — Не раньше, чем ты объяснишь, что здесь делаешь, — заявил он воинственно. Рон как бы в знак подтверждения его слов поднял повыше волшебную палочку. Элисса присмотрелась — у всей троицы были какие-то странные лица, и то, как они все смотрели на нее, — тоже было…странно. Да, они считали ее предательницей, Пожирательницей, и все же… Появилось что-то еще. Какая-то такая настороженность… чрезмерная настороженность, она бы сказала так. Их здесь трое против нее одной, от Снейпа вряд ли хоть кто-то ожидает решительных действий. Но они смотрят на нее с такой серьезной опаской, будто знают об Элиссе что-то. Любопытно. — Привет, Гарри, — это из той гостиной, в которой раньше лежал раненый Билл, показался Сириус. Завидев его, Гарри буквально весь засветился от радости, и Уизли с Грейнджер тоже выглядели обрадованными. — Рон, Гермиона. Палочки опустите, все в порядке. — В порядке?! — поразился Рон. — Почему она здесь? — Потому что Дамблдор так решил, — Сириус пожал плечами. — Она Пожирательница Смерти! И у нас есть доказательства, что… — начала было Гермиона, на что Элисса чуть прищурилась, внимательно слушая, но Сириус остановил ту: — Тем не менее, она теперь живет здесь. Рон, родители тебе еще не рассказывали, что она… — Я пошла, — громко предупредила Элисса, не желавшая никаких подобных разговоров. Сириус, который без труда ее понял, остановил себя на полуслове. — Извини. — «Извини»?! — вскинулся Гарри. — Ты еще и просишь у нее прощения за что-то?! Она прислужница Волдеморта! — Гарри, не кричи, пожалуйста, — чуть устало сказал Сириус. — Тебя и так хорошо слышно. С Дамблдором мы не спорим, так что да — Элисса пока живет здесь. Вас, кстати, тоже стоило бы расселить, вот только на Кикимера тут надежды никакой… Он, поди, специально отправит вас в подвал или на чердак. Вы не против занять те же комнаты, что и прошлым летом? — Как это мило, — желчно заметил Снейп, который держался позади, в тени, и про которого все уже успели позабыть. — Сидеть в своем тихом прибежище и подрабатывать портье — не о таком ли ты полжизни мечтал, а, Блэк? Сириус сделался мертвенно бледен. Элиссе вспомнились рассказы Алекса и Бенджи о том, как невыносимо было ему безвылазное сидение в четырех стенах. — Ну что тут скажешь, — с небольшой заминкой Сириус все же сумел совладать с собой. Его лицо напоминало маску. — Каждый приносит пользу там, где может… Не так ли, Нюниус? В этом ты убеждаешь Дамблдора последние пятнадцать лет? Теперь уже лицо Снейпа стало еще более болезненно-желтым, а в черных глазах мелькнуло что-то страшное. Гарри, Рон и Гермиона помалкивали, в кои-то веки даже Гарри решил не лезть в бутылку, однако вся троица окружила Сириуса и всем своим видом демонстрировала полную поддержку и солидарность. Снейп только высокомерно приподнял одну бровь, и Элисса не могла не признать его правоту — на суровое воинство Поттер с друзьями и впрямь не тянули. — Сочувствую вам, — бросил он, обращаясь к Элиссе. — Тут не поймешь, где хуже безвылазно сидеть — в поместье, в Хогвартсе или тут. После чего прошествовал мимо нее и направился к выходу — и подростки безмолвно расступились перед ним. Открылась входная дверь, ненадолго впуская внутрь солнечный свет, и с грохотом захлопнулась, а затем Гермиона неловко задела плечом черную портьеру на стене, которая тут же отъехала в сторону. — Паршивые грязнокровки, предатели крови, осквернители магии! Прочь из дома моих предков! — обрадованно завопила Вальбурга Блэк, будто только этого и ждала. — Как смели вы вернуться сюда?! — Сириус, прости, — простонала Гермиона, которую едва было слышно из-за старухиного визга. — Я не хотела… Сириус и Гарри бросились закрывать портьеры, а Элисса воспользовалась шумихой и наконец-то проскользнула к лестнице. С объяснениями, как и почему она временно живет на площади Гриммо, пускай разбирается Сириус. У нее других дел полно. ***В своей комнате она только устроилась в кресле с книгой, как неплотно прикрытая дверь скрипнула, пропуская внутрь Живоглота — рыжего котяру Гермионы, которого Элисса помнила еще по Хогвартсу. Тот оглядывался по сторонам, не теряя при этом важности и степенности, неторопливо прошествовал вглубь спальни и без каких-либо колебаний и раздумий запрыгнул к Элиссе на колени, вынуждая ее отдернуть прочь руки с книгой. Переступив лапами, Живоглот разлегся у нее на коленях, прикрыл глаза и довольно замурчал. Элисса некоторое время смотрела на него, однако тот на ее сердитые взгляды никак не реагировал. «Сердце Исиды», чтоб его… Вздохнув, она взмахом палочки закрыла дверь и погладила кота за ушами. Урчание стало громче, коленям было горячо — будто на ней разлегся небольшой моторчик. Смирившись, Элисса углубилась в чтение. Дамблдор любезно заложил закладками страницы, с которых следовало начать. В первой книге рассказывалось о необычных магических явлениях в средневековой Европе. В частности — что сохранились упоминания о волшебницах, обладавших чудесным даром исцеления, но сведения эти крайне обрывочны и непоследовательны. Жили эти женщины в разное время, и никто толком не знал, в чем заключается их магическая сила. Одна отшельница варила удивительно мощные целебные зелья, другая лечила с помощью заклятий, третья общалась с духами, четвертая владела магическим амулетом… На этой строчке Элисса хмыкнула — видать, отец со своей задумкой был не так уж оригинален. Следы этих женщин тянулись через пол-Европы: в разные эпохи они жили в Греции, Албании, Македонии, Румынии, а последние упоминания были о Венгрии. А в Греции, надо полагать, они очутились из Турции или же сразу непосредственно из Египта. Никто не связывал этих волшебниц в прямых потомков друг друга, поскольку фамилии были у всех разные — если вообще были, да и жили они слишком далеко друг от друга — и по времени, и территориально. Единственная отличительная черта — похоже, что все были брюнетками. По крайней мере, попадались упоминания волос «чернее ночи», «смоляных», «цвета дегтя» и «цвета обсидиана», но не было ничего про другие оттенки. И, по всей видимости, раз известно о цвете волос, никого из этих женщин не видели седой старухой. Что вполне перекликалось с той версией, которую Элисса слышала от матери: что ни одно «Сердце Исиды» не получало спокойной тихой жизни и не умирало своей смертью от старости. Все Элиссины предки по женской линии, в ком проснулся дар целительства, рано или поздно погибали от чужой руки либо заканчивали жизнь самоубийством — поскольку всегда находились те, кто хотел использовать такую ценную редкую магию в своих целях и кому «Сердца» не могли противостоять в силе и могуществе. В целом, ничего нового. Примерно все то же самое Аранка рассказала ей, когда Элиссе было шестнадцать и она впервые обнаружила в себе свой дар. Тут же помчалась к матери, дура, с вопросами, а та, разумеется, не смогла устоять перед властностью мужа и все выложила ему по первому требованию… Черт с ним. Это было давно, и сделанного не исправишь. Нужно как-то жить с тем, что имеешь прямо сейчас. Элисса раскрыла вторую книгу. Та была посвящена культуре, магии и известным волшебникам Древнего Египта. Элисса посмотрела — да, действительно, существовал такой культ жриц Исиды, которым богиня даровала удивительную способность исцелять. Культ был закрытый, способности передавались по наследству, и, похоже, там, в Древнем Египте, он и остался. Со временем, когда великая древняя цивилизация начала угасать, служительницы богини стали утрачивать свою силу. И, судя по более поздним источникам, только род Элиссы сохранил и дар, и преемственность — пусть далеко не в каждом поколении, но «Сердца Исиды» продолжали рождаться. Пока ничего важного. Для общего развития любопытно, но никакой особенно ценной информации нет. Элисса перелистнула страницу. Исида была одной из ключевых древнеегипетских богов и воплощала в себе заглавные женские функции — покровительница домашнего очага, материнства, а заодно — магии, целительства и почему-то мореплавания. В общем и целом — богиня Жизни. Может быть изображена с крыльями, на голове — либо трон (символ власти), либо солнце, обрамленное рогами коровы. Корова — символ плодородия, тоже все логично. Атрибутом Исиды — тут Элисса вся скривилась — считался тиет, узел с тремя петлями, который выполнялся из красных минералов. Вот об этом стоило, конечно, знать заранее… Но кто ж знал, что у Волдеморта внезапно проснется свое извращенное чувство юмора, которое он решит именно таким способом продемонстрировать! Что у нас еще интересного? В основном все про Исиду в паре с Осирисом — одним из центральных египетских богов, который был мужем Исиды, а их отношения считались образцом отношений между мужем и женой. Потому Исида являлась олицетворением еще и супружеской верности, а любовь между супругами была настолько сильной и искренней, что на этом были завязаны какие-то важные элементы египетской мифологии. Бла-бла-бла, вообще ничего ценного. Элисса с раздражением пролистала дальше в поисках какой-нибудь полезной информации. Ей-то никакая преданная самоотверженная любовь не светит ни при каком раскладе. Тут бы собственную шкуру спасти, что уж говорить о потенциальном муже, которого ей непонятно как пришлось бы защищать и который непонятно как вообще смог бы ужиться с такой женой, как Элисса — при ее-то абсолютно ненормальном образе жизни! А, ну вот что-то любопытное. «Звезда Сириус считалась небесным проявлением богини». Сириус? Элисса слегка нахмурилась. Это, конечно, чистая случайность, и все же… «Тебе ведь известно, что Блэки называют отпрысков своей семьи в честь звезд?» Да нет, едва ли. Волдеморт, вероятно, тоже мыслил в этом направлении, но что с того? Ну, спасла она Сириуса Блэка в Отделе Тайн, ну, повела ее собственная магия себя странно, ну и что? Просто совпадение, скорее всего. По крайней мере, в него здесь поверить куда проще, чем во что-то другое. Дальше в книге шли мифы, связанные с Исидой. Вряд ли там будет хоть что-то важное, но, похоже, придется читать — хотя бы для того же общего знания, чтобы в следующий раз, когда Волдеморту вздумается над ней поиздеваться, она могла понимать его намеки! Элисса пожала плечами. Мифологией она никогда особенно не увлекалась, да и была уверена, что «Сердце» связано с Исидой из легенд постольку-поскольку. Кто ж знал, как оно на самом деле… Итак, что у нас там? Осирис и Исида правили людьми, научили их всему хорошему: ремеслу, искусству, письменности, и все у них было замечательно. Но брат Осириса, бог Сет, из зависти убил брата и выбросил его тело в Нил. Безутешная Исида долго искала погибшего мужа, нашла тело и спрятала на берегу Нила. Но Сет нашел его, разрубил на части, которые разбросал по всему Египту. Преданная и любящая Исида вновь отправилась на поиски, отыскала каждую часть и собрала их вместе. Бог Анубис помог ей бальзамировать тело, и Исида, использовав свои магические силы, вновь вдохнула в него жизнь. После этого у Исиды и Осириса родился сын — бог Гор. Тем не менее, будучи убитым и воскрешенным, Осирис больше не захотел оставаться в мире живых и стал правителем Загробного Мира, Повелителем Мертвых, а боги Анубис и Тот помогали ему. Глаза зацепились за это сочетание — «Повелитель Мертвых», и Элисса потерла виски и смежила веки, пытаясь вспомнить. Что-то такое знакомое было в этом, именно во всем сюжете в целом, что-то, что она уже однозначно слышала… И не прочитала в книжке в детстве, а встретила не столько давно, что-то, что… — Когда он был убит своим врагом, его тело исчезло, и никто не мог его найти, но она отыскала и сохранила… Но его враг не мог этого стерпеть, а потому разрубил его тело на куски, чтобы он уже никогда не вернулся в мир живых… Но она преданно любила его, а потому отказалась от всего, отыскала те разрубленные куски и воссоздала его тело заново, а потом вдохнула в него жизнь, ведь была самой Повелительницей Жизни, и он ожил… Но не пожелал оставаться в нашем мире, а потому ушел в загробное царство и стал Повелителем Мертвых… Мужем Повелительницы Жизни… Как ни странно, она помнила этот текст почти наизусть. Элисса распахнула глаза и пустым взглядом уставилась в потолок, оглушенная, растерянная. Мерлин великий, но что… Почему… Что это вообще значит? Пророчество Трелони — это был не бред сумасшедшей, это древнеегипетская легенда буквально слово в слово, ошибки быть не может! Но как это ложится на нее, Элиссу? Больше того — как это ложится на историю с тем, как Элисса воскресила Волдеморта? Допустим, Повелительницей Жизни ее в некотором смысле в самом деле можно назвать, а если так называли и Исиду, то все сходится — Элисса является потомком кого-то из тех жриц богини, которые в Древнем Египте получили от своей покровительницы особую силу. Здесь все вполне логично. Но какого гоблина в Пророчестве в роли Осириса фигурирует Волдеморт, и какого гоблина Пророчество вообще повторяет точь-в-точь древний миф?! Элисса вовсе не хочет проходить жизненный путь мифической богини, и искать разрубленного на кучу кусков Волдеморта ей тоже вообще не улыбается! Не говоря о том, что из нее Повелительница Жизни и верная супруга более чем посредственная, а уж из Волдеморта что повелитель мертвых, что преданный супруг — абсолютно никакущий! Тогда почему Трелони в своем трансе произнесла именно это? Может, она вовсе не была в трансе, а это все — тонкая издевка, подтрунивание Дамблдора? И вообще, не хочет она за Волдеморта замуж! Во-первых, один раз замужем она уже была и ей не понравилось. Во-вторых, первый муж жив-здоров. В-третьих, после всего, что ей наговорил Волдеморт, после всех его поступков — меньше всего ей нужно вляпываться в ту же самую ловушку! Какую бы чушь там ни несла Трелони, как бы эта чушь ни соответствовала реальному мифу — к Элиссе это отношения не имеет! Она никогда, никогда не допустит повторения того, что произошло с ней в юности — а с Волдемортом едва ли получится как-то по-другому. Наоборот, будет хуже. Ему нужно «Сердце». Этим все сказано. Воспоминания о том, как он целовал ее, о его губах, руках, о его голодной страсти, которая была так конкретно и однозначно направлена на нее одну, Элисса предпочла задвинуть подальше. Это пустое. Ненужное. Она с досадой захлопнула книгу и отложила ее в сторону. За пределами комнаты ей делать было нечего, плюс там бродили воинственно настроенные Поттер и компания, с которыми ей не хотелось вступать ни в какие переговоры, но сидеть дальше в четырех стенах после всего прочитанного было невыносимо, еще и медальон Слизерина неприятно оттягивал карман мантии, а деть его было некуда, и Элисса вскочила на ноги. Живоглот, почувствовав опасность, буквально в последнюю секунду сам спрыгнул с ее колен и обиженно мяукнул. Она же решительно распахнула дверь и выскочила в коридор — не понимая толком, куда направляется.   ***Впрочем, далеко убежать ей не удалось. В двух шагах от лестницы она натолкнулась на Гарри собственной персоной — без команды поддержки в лице Рона и Гермионы, но зато с очень уверенным и целеустремленным видом. Причем, судя по тому, как он решительно устремился ей навстречу, он все не терял надежды выяснить отношения. Завидев этот боевой задор, Элисса загрустила. Стало ясно, что просто так Поттер от нее ни за что не отвяжется. — Почему ты здесь? — сердито спросил он, остановившись прямо перед ней; никакого страха он не ведал совершенно. Элисса даже слегка обиделась. Тебя тут все держат за помощницу главного мирового зла, чуть ли не его правую руку, считают шпионкой, предательницей, смотрят как на опасного врага — а Поттеру хоть бы что, бояться ее он и не думал. То ли и в самом деле настолько храбрый, то ли знает что-то, чего не знает она, то ли просто дурак. И что самое неприятное — в круговороте всех последних событий Элисса сама уже не могла отследить, какой из вариантов правильный. — Потому что Дамблдор предоставил мне убежище, — отозвалась она вежливо, делая попытку обойти Гарри и прорваться к лестнице, но он и не думал пропустить ее. — Почему ты сбежала от Волдеморта? Что вы с ним не поделили? — Элисса дернула уголком губ в ответ на такую формулировку, а Гарри не унимался: — Чего ты на самом деле хочешь от Ордена? — Мне кажется, всей информацией, которую тебе стоило узнать, Дамблдор должен был с тобой поделиться и так. Похоже, сама того не желая, она вдруг попала в больное место — Гарри вспыхнул, на лице проступила злость. В ярко-зеленых глазах на мгновение проскочила острая обида. Понятно. Неприятно, наверное, когда с одной стороны тебя все считают героем, который должен победить Волдеморта — а с другой стороны, держат за ребенка, которому опытные взрослые могут не рассказывать всех своих взрослых тайн и секретов, а тебя в случае, если что пойдет не так, в самом деле могут убить. Тут и не так взбесишься. — Ладно тебе, не обижайся, — примирительно сказала Элисса. — Дамблдора в последний месяц в Ордене Феникса вообще почти никто не видел, и никто не знает, где он бродит. Он не только тебя игнорирует. Свою ошибку она поняла еще на середине фразы, но остановить себя уже не успевала — слишком снисходительный и пренебрежительный тон она выбрала, нужно было говорить по-другому. Мерлин, ну нет у нее сейчас сил и времени учиться, как разговаривать с разобиженными подростками, других дел навалом! Топот ног на лестнице — и на третьем этаже возник Рон. — Гарри, мы с Гермионой тебя потеря… Почему ты здесь? — нервно спросил он, завидев Элиссу. Кажется, даже машинально хотел достать волшебную палочку. — С ней? Один? Ну наконец-то знакомая реакция! И все бы хорошо, но… нет. Снова было что-то не так. Все было бы полностью закономерно, если бы эта компания просто демонстративно ее презирала и лезла на рожон безо всякой логики и смысла, как они вели себя в Министерстве. А они посматривают в ее сторону как-то странно, будто опаска там все-таки есть, но немного… непривычного толка. Что она упускает? Это важно или нет? На лестнице показалось новое лицо — Нимфадора Тонкс, и Элисса заскучала окончательно. Нет, конечно, выяснения отношений на тему, кто чей шпион, тоже очень оживляют серые будни и отвлекают от тяжелых мыслей о Волдеморте и об этом дурацком Пророчестве, но сейчас на такие развлечения у нее нет сил. В другой раз как-нибудь они все посверкают друг на друга грозными взглядами и пообвиняют во всех смертных грехах. — Тонкс! — Гарри даже повеселел при ее появлении. — Может, хоть ты объяснишь, что происходит? Сириус говорить что-либо отказался… Почему Элисса здесь? Тонкс не улыбнулась и никак не ответила на его приветствие. Она поднималась по лестнице и смотрела на Элиссу — без малейшей симпатии, как и прежде, и короткие розовые волосы снова торчали во все стороны. Рука Нимфадоры скользнула в мантию за волшебной палочкой. К неприязни с ее стороны Элисса уже привыкла. И то, что некоторые орденцы до сих пор хватались за палочки в ее присутствии, тоже было знакомо. И все же… — Да нет, все в порядке, — Рон покачал головой, тоже узнав это движение. — Она нам не угрожала и ничего не делала, все в по… Тонкс продолжала смотреть на Элиссу, и тут она поняла, откуда знает этот взгляд — немного отстраненный, словно бы сонный. Договорить Рон не успел. Ничего не объясняя, не тратя секунды на слова, Элисса просто рухнула на пыльный выцветший ковер, закрывая голову одной рукой, а второй пытаясь нащупать собственную палочку, — потому что в следующий миг вспышка Парализующего заклятия пролетела в том самом месте, где только что стояла она. — Тонкс, да брось! — воскликнул Гарри. Он так ничего и не понял. — Все хорошо, она ничего не делала! Элиссе хватило этой пары мгновений, чтобы сгруппироваться и прямо с пола запустить в Тонкс «Импедименту». Ничего более опасного и серьезного на глазах подростков использовать было нельзя, пока не объяснишь им происходящее, чтобы не наделали глупостей, но сейчас было некогда. — Ты спятила?! — заорал Рон, тоже выхватывая палочку. Гарри просто без слов атаковал ее «Экспеллиармусом», но Элисса отбила его заклинание, даже не заметив. Ее взгляд был прикован к Тонкс. Опытная девушка-мракоборец атаковала снова, а потом, пока Элисса была занята парированием первого заклятия, запустила в нее что-то еще. Элисса выставила щиты, заклинание срикошетило и взорвалось, выбив несколько дверей. Завопили портреты в коридорах, в позабытой паутине в углу бросился наутек одинокий паук. Памятуя о слабом месте Тонкс — неуклюжести, — Элисса пригнулась от очередного заклинания и наслала Замораживающие чары ей под ноги. Доски пола покрылись льдом, Тонкс неловко взмахнула руками, не сумела удержать равновесие и повалилась на пол. — Вниз, бегом, — отрывисто скомандовала Элисса, сама позабыв, где находится и кем командует. — Шевелитесь! — Да ты совсем спятила?! — возмутился Гарри. — Ты Пожирательница! На лестнице раздались шаги, показался еще один орденец с шапкой соломенных волос на голове — Стерджис Подмор, которого Элисса уже не раз видела. Не взглянув ни на Поттера с Уизли, ни на Тонкс, которая все пыталась подняться, он точно так же посмотрел на Элиссу — и она увидела такой же пустой взгляд, как был у Нимфадоры. — Петрификус Тоталус! — воскликнула она с некоторой задержкой, не готовая к подобному. Да сколько же их тут на самом деле?.. Стерджис ее чары отбил, да и на льду умудрялся балансировать куда грациознее Тонкс. — Бомбарда! — Протего! — и отбитое заклятие уничтожило мраморный бюст на постаменте и подоконник в другом конце коридора. — Сомниум! — Импедимента! С угрожающим скрипом повисла на одной цепи люстра. Лестница, кажется, потеряла несколько ступеней. — Да вы что, с ума сошли?! — возмутился Гарри, пытаясь вмешаться во внезапную дуэль, но без особого успеха. По всему выходило, что атаковать следовало Элиссу, но молчание орденцев, которые выкрикивали одни лишь заклинания, и не особо агрессивный настрой Элиссы, которая только защищалась, сбивали с толку. Улучив секунду, она заорала: — Поттер, да это больше не твои соратники, у них нет своей воли! — Придумай что-нибудь получше! — огрызнулся Рон, но Гарри, кажется, что-то такое все же заподозрил. И следующее свое заклинание отправил внезапно не в Элиссу, а в поднявшуюся на ноги Тонкс: — Экспеллиармус! Та заклятие отбила. Несколько мгновений она смотрела на Гарри тем же лишенным эмоций взглядом, после подняла руку. Элисса, какой-то вспышкой интуиции чувствуя, что за этим последует что-то совсем нехорошее, рванула вперед, едва не подставилась под заклинание Подмора и запустила Поттеру заклинание точно под ноги — так, что он споткнулся и полетел наземь. — Авада Кедавра! — холодным, ясным голосом произнесла Тонкс. Изумрудно-зеленый луч пронесся над их головами и врезался в стену, уничтожив старинный гобелен с авгурами. По штукатурке в разные стороны поползли трещины. К подобному не была готова даже Элисса. Что, уже и Поттера приказали просто убить, если будет мешаться под ногами? Не оглушить, не взять в заложники, не обезвредить, а сразу прикончить, просто и без затей? Сильно. Похоже, Себастьян решил повысить ставки. Остолбенел и Гарри. Привык, видать, что его обычно стремятся просто оглушить, чтобы добил его Волдеморт, а тут здравствуйте. Еще и собственные союзники… — Импедимента! — грозно взревел Рон, тут же без вопросов бросаясь на защиту лучшего друга, и в Тонкс полетели Чары помех. Следующее Убивающее заклятие полетело уже в Рона, но надо отдать тому должное — он весьма резво бросился мимо Тонкс к лестнице и кубарем скатился вниз на второй этаж. Было очень больно, наверное, но очередная зеленая вспышка не достала его, уничтожив остатки лестницы на третьем этаже. Следом за секундой тишины раздался изумленный возглас Рона снизу: — Профессор Люпин, вы что, тоже… Это словно послужило сигналом Элиссе и Гарри одновременно. Элисса, более не церемонясь, угомонила Тонкс Удушающим заклинанием — та захрипела, засучила ногами, но разбрасываться в таком состоянии Убивающими заклятиями было проблематично. Гарри же как-то очень эффектно выставил простейшее «Протего» — но из-за замкнутого пространства и тесноты помещения щит встал прямо перед Стерджисом, и тот со всей силы в него впечатался. Раздался хруст, и «Сердце» сообщило Элиссе, что нос Подмора сломан. Тот отшатнулся назад, его лицо активно заливала кровь. — Добей его! — крикнула Элисса, видя, что Гарри колеблется и не решается нанести последний удар по утратившему инициативу противнику. Тот послушно наложил на Стерджиса «Петрификус Тоталус», а в следующий миг возмущенно завопил на весь дом: — Стой, ты же ее задушишь! Элисса нехотя опустила палочку, и отключившаяся Тонкс обмякла на полу. — Прекрати использовать на орденцах Темные Искусства! — сердито заявил Гарри. — Они же под «Империусом», они не осознают, что творят! — Это не «Империус», — проворчала Элисса, нагнулась и приподняла безвольную руку Тонкс. На запястье она нашла то, что искала — небольшую отметину, похожую на татуировку и шрам одновременно. Вампирская метка де Колиньи. Впрочем, Гарри ее уже не слушал — склонившись над разломанным лестничным пролетом, он заглядывал в получившуюся дыру, после чего сгруппировался и прыгнул вниз — и, судя по звукам, бросился на помощь Рону. Снизу снова донеслись выкрики заклинаний — причем, как догадывалась Элисса, Гарри и Рон лишь неплохо отвлекали орденцев на себя, в то время как настоящей целью была она. Надо уносить ноги. Но весь дом увит защитными чарами, и единственная возможность трансгрессировать — пробиться к выходу и выйти на улицу. Значит, надо действовать. В разлом она спрыгнула куда менее удачно, чем Гарри — не сумев сбалансировать на обломках, она растянулась на полу, совсем как Тонкс, больно ушибла плечо и колено. Но зато быстро сориентировалась, сумела сесть. — Конфундус! Оглушенный Люпин свалился куда-то под декоративный стол в конце коридора, на него упала ваза с сухими цветами. — Вам надо уходить, — распорядилась Элисса. — Они не под «Империусом» и по-прежнему опасны. Как только придут в себя — снова могут атаковать. Спрячьтесь где-нибудь. Вам есть куда… Она не договорила — из бокового коридора на них вывалились Алекс с Гермионой с волшебными палочками наготове. Последняя была еще более лохматая, чем обычно, в растрепанных пышных волосах застряли деревянные щепки. У друга на лице был порез и болело ушибленное бедро, но в целом — оба были невредимы. — А на вас кто? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Элисса, без дальнейших объяснений спускаясь по лестнице на первый этаж. Алекс, поняв все без слов, поспешил следом. По пути он озирался, готовый в любой момент окружить их Щитовыми чарами. — Ч-что… П-почему… — заикаясь, выдавила Грейнджер. Гарри и Рон тут же бросились к ней, но при этом компания и не подумала остаться на втором этаже, а потянулась за Элиссой и Алексом. — Гестия Джонс и Элфиас Дож, — поморщившись, ответил Алекс. — Как де Колиньи умудрились подобраться ко всему Ордену сразу? Элисса не стала тратить время на этот вопрос. — Где Бенджи? — Его здесь нет, сегодня он помогает моему отцу с переездом на новое место… — Осторожно!!.. Сложные щитовые чары окружили их сразу же. Они буквально прогнулись под двумя мощными вспышками, после чего раздался взрыв, Элиссу качнуло, но она устояла на ногах. Коридор на первом этаже ненадолго заволокло дымом, но в нем вскоре стало возможно разглядеть знакомые лица — Дедалуса Дингла, Эммелину Вэнс и, что самое неприятное, Грозного Глаза Грюма, который один мог создать весьма серьезную проблему, несмотря на единственный глаз и деревянную ногу. И тут же обнаружился Сириус — бледный, решительный, с напряженным лицом, — он сражался с собственными соратниками. Ну хоть один человек из всего Ордена остался в своем уме! — Они все под какой-то разновидностью «Империуса»! — крикнул он, завидев крестника и остальных. — Атакуют всех на своем пути! Тут ему пришлось очень резво пригнуться и спрятаться за дверным проемом — Грюм чуть не достал его очередными проклятием. От фиолетовой вспышки с жалобным воем разлетелось на куски старинное фортепиано, которое, насколько Элисса поняла, так никто за все это время и не попытался настроить. — А мне начинает нравиться происходящее! — восхитился Сириус и эффектно отбил заклятие Эммелины. В следующие секунды Элиссе пришлось отбиваться от атак Элфиаса Дожа, из-за чего она едва не прошляпила появление Тонкс — та успела очнуться и последовать за ними на первый этаж. Элисса едва удержалась, чтобы не метнуть в Поттера злобный взгляд. Нельзя душить людей, видите ли, а теперь сражайся с очередным врагом, которого ты не удосужилась добить ранее! Поскользнулся на обломках Рон и упал куда-то за диван, а затем Алекс вдруг резко оттащил в сторону Элиссу — и «Конфундус» от Грюма полетел в дюйме от того места, где она только что стояла. Гарри с Гермионой красиво загоняли в угол Эммелину. — Ложись! — внезапно страшным голосом заорал Сириус, и, как ни странно, подчинились ему все — без вопросов и уточнений все дружно попадали на пол. Что-то свистяще-шелестящее пронеслось над ними по воздуху и перерубило пополам портьеры на окне, шкаф с уцелевшей посудой, кресло с декоративной подушкой. С шумом и звоном посыпались на пол остатки шкафа, осколки фарфора, из перерезанной подушки — полетел пух. Что это за темная магия, создающая гигантское лезвие, Элисса не знала, но ударил ей по ним Грюм. — Мимо! — крикнул Алекс, на секунду высунувшись из-за дивана. То же заклинание срезало спинку, превратив диван в непонятной формы кушетку, и располовинило картину на стене. Мучительно закричал от боли изображенный на портрете волшебник, не успевший сбежать. — Снова мимо! — проорал Алекс из-за дивана, но высовываться на этот раз предусмотрительно не стал. — Вам всем надо уходить! — крикнул Сириус и закашлялся — из-за поднятого в воздух мусора, пыли слезились глаза и дышалось тяжеловато. — А как же ты?! — протестующе завопил Гарри, пропустил заклятие от возникшей в дверях Гестии Джонс и отлетел к стене, получив мощный удар в грудь. Из его рта вырывались всхлипы, пока он пытался глотнуть воздуха. — Гарри! — вскинулась Гермиона, но помочь другу не успела — ее атаковала Тонкс, и Гермиона едва удержалась на ногах под яростным градом заклинаний. — Я их задержу, — Сириус выдернул Элиссу из гущи боя и развернул к себе. Лицо у него было озабоченное, но глаза буквально светились счастьем и жизнью — такое удовольствие ему доставляли внезапное сражение и возможность размяться. — Они охотятся на тебя, так? Я задержу их, насколько смогу, а вы уходите. Наверняка, когда ты скроешься, они утратят ко мне интерес. Но ребят возьми с собой. Если Орден Феникса в таком состоянии, Гарри опасно тут оставаться. Последние слова он прокричал — потому что их снова атаковали, Элисса уже сама выставила щит, который заклинание Элфиаса Дожа удержал, но грохоту было много. Объяснять, что Поттер нападавших не интересовал вообще нисколько, времени не было. — Ладно! Алекс понятливо начал расчищать дорогу к дверям, Сириус помогал ему. Элисса прикрывала их спины, а Гарри, Рон и Гермиона неплохо отвлекали нападавших. Под конец подчиненные де Колиньи орденцы, кажется, начали догадываться об их задумке, и усилили натиск. На крыльцо Элисса с Алексом буквально выпали — и подсознательно она была готова к тому, что на улице их будет подстерегать кто-то еще. Обеими руками она схватила Гарри и Рона за шиворот. Те попытались вырваться, но держала Элисса крепко. — Нет! — дернулся Гарри. — Сириус! Тот напоследок обернулся — с солнечного дневного крыльца его было плоховато видно в сумраке дома, и все же Элисса рассмотрела его широкую улыбку и разом помолодевшее на десять лет лицо. Потом снова атаковал Грюм, и Сириус пропал с глаз. Совсем рядом ударило очередное заклятие, и терять время больше было нельзя. Элисса трансгрессировала. Комментарий к Глава 83 На этой неделе у «Глаза бури» была годовщина — уже целых три года работа выкладывается на «Фикбуке», и я планирую продолжать в том же духе, тем более что больше половины уже написано)) К главе будет еще арт Мии Морозовой, его выложу завтра в своем тг-канале: https://t.me/+Wc9yijD9mew4MjAy Канал Мии: https://t.me/morozova_mia_art Ну а если вы хотите в честь годовщины любимого фанфика угостить автора праздничным коктейлем — сделать это можно на мою карту 5599 0050 9066 9586 :) ========== Глава 84 ========== Как только трансгрессия завершилась, Элисса разжала руки. Гарри и Рон тут же шарахнулись от нее. Рон, как выяснилось, успел схватить Грейнджер, а та продолжала держаться за Алекса. Так, всей компанией они в итоге и переместились. — Косой переулок? — с изумлением спросил Алекс, осмотревшись по сторонам. Они стояли посреди залитой дневным светом хорошо знакомой улицы, которая после сумрака дома на площади Гриммо казалась невероятно яркой и пестрой. — Ты серьезно? — Это первое, что мне пришло в голову, — отозвалась коротко Элисса, оглядываясь вокруг. Смятение и растерянность понемногу отступили, сменившись сосредоточенностью и холодной ясностью мысли. Алекс поймал этот ее взгляд, хорошо ему знакомый, и ответил кривой ухмылкой. — Здесь людно. Де Колиньи предпочитают избегать огласки и шумихи. Словно в подтверждение ее слов они впятером поспешили сделать шаг назад, к стене дома — день хоть и был будний, но в Косом переулке оказалось довольно оживленно. Английские волшебники продолжали жить своей привычной жизнью, ходить по магазинам, общаться со знакомыми. После драки в доме Блэков это смотрелось так… странно. На их компанию — потрепанную, с ушибами, с поцарапанными лицами, в мятой одежде, — косились подозрительно, еще и пытались обходить по широкой дуге. Гарри опустил голову, явно стараясь сделать так, чтобы его было сложнее узнать. — Отправимся к нам? — деловито, хотя и немного нервно уточнил Алекс. — Нужно предупредить Бенджи, нужно выяснить, что Дамблдору известно обо всем, насколько вообще Орден Феникса порабощен… Здесь торчать бессмысленно. — Убедимся, что слежки нет, и трансгрессируем. — Куда?! — тяжело дыша, спросил Поттер. — Мы с вами никуда не пойдем! — А мы вас с собой никуда и не тащим, — пожала плечами Элисса, одновременно совершая точные, выверенные взмахи волшебной палочкой — проверяла всех на наличие Следящих чар. Сюда бы Троя или хотя бы Маттео — они в этой магии разбирались куда лучше, а она — так, средненько… А ошибиться на этот раз уже нельзя, убежище в Глазго — последнее, которое у них осталось. Гермиона тем временем внимательно следила за каждым движением Элиссы. — Рон, дом твоей семьи ведь подключен к сети Летучего Пороха? Зайдите в любой магазин и отправляйтесь в «Нору». Здесь вам все равно оставаться надолго нельзя, агенты Волдеморта могут быть и в Косом переулке тоже. — Им нельзя в «Нору», — вдруг сказал Алекс, прежде чем кто-то из троицы успел отреагировать. Пока Элисса искала Следящие чары, он наметанным глазом наблюдал за обстановкой — на случай, если кто-то проявит к их компании слишком большой интерес. — А если Уизли тоже отметили? — Что?! — вскинулся Рон. — Я была у них позавчера, — Элисса озабоченно взглянула на Алекса. — Все было в порядке. — Вчера и на площади Гриммо все было в порядке, а меж тем нас сегодня чуть не сцапали! Элисса закусила губу, лихорадочно соображая. Что делать с тремя свалившимися на голову подростками, один из которых был ключевой фигурой в нынешней британской расстановке сил, ей сходу на ум не пришло. — Ну вот что, — заявил Гарри сердито. — Мы с вами никуда не пойдем! Сначала объясните, что вообще произошло! Почему Люпин, Тонкс, Гестия, Стерджис Подмор, Дедалус Дингл и Элфиас Дож напали на нас? Что это было? «Империус»? — Напали они на нас с Алексом, — уточнила Элисса. — Вас-то они просто хотели убить. Подозреваю — как лишних свидетелей. Забавно, Гарри, что и ты попал под раздачу. Тебя куда выгоднее оставить в живых и использовать как разменную монету в какой-нибудь сделке. Интересно, что произошло? Себастьян пошел ва-банк или кто-то из его подчиненных просто напортачил с заклятием? — Вам двоим известно, кто заколдовал Орден Феникса? — спросил Рон враждебно. — Вампиры, — вдруг ответила вместо Элиссы Гермиона. Она была бледненькая, очень лохматая, но, кажется, и ее начало отпускать после столкновения. — Вы смотрели на татуировки на руках Тонкс и остальных. Я читала о подобных и видела изображения в книге… Это вампирская магия, так? Позволяющая им брать под контроль обычных людей? Не обращая их? Элисса кивнула, внимательно наблюдая за лицами подростков. Как они отреагируют на услышанное — неясно, но стоило любыми способами избежать шума, криков и громкого выяснения отношений. — Кто мог это провернуть? — спросила Гермиона слегка дрожащим голосом. — Ведь орденцы — подготовленные, опытные волшебники… Как можно было подобраться сразу к такому количеству людей? И подчинить их всех? — Вот, видимо, чем занимался Себастьян последние месяцы, с момента прибытия в Англию, — поморщившись, сказала Элисса. — Прощупывал почву и решил вывести из строя одну из группировок. Сукин сын. Подсылал своих вампиров к нужным людям, усыплял их бдительность, а на то, чтобы поставить метку, много времени не уйдет. Сириусу повезло, что он сидел безвылазно дома — поэтому избежал чар. Знать бы, сколько еще волшебников Себастьян успел взять под контроль… И как Дамблдор допустил подобное? Где его вообще носит, раз какой-то вампирский князек может безнаказанно зомбировать его людей? — Не смей обвинять Дамблдора, у него наверняка были причины!.. — тут же вскинулся Гарри. — Я его ни в чем не обвиняю. Но то, что последний месяц он пропадает черт знает где и на площади Гриммо почти не появлялся, а его люди превращены в послушных кукол, — факт. — Надо уходить, — вмешался в их разговор Алекс. Его голос звучал напряженно. — Продавцы на нас смотрят с излишним беспокойством. Сейчас кто-нибудь не выдержит и вызовет мракоборцев. И Гарри, по-моему, уже узнали… Они все дружно встрепенулись, принялись оглядываться по сторонам — и именно это подарило им спасительные полторы секунды. Все пятеро успели заметить вскинувших палочки волшебников до того, как на весь Косой переулок разнесся крик «Бомбарда!», и сразу несколько лучей выстрелили в фасад дома, возле которого и стояли Элисса и остальные. Раздался взрыв, во все стороны брызнули каменные обломки и стекло из разлетевшихся на куски витрин, с тяжелым грохотом обрушилась немаленькая часть стены. Элисса, Алекс и Гарри с друзьями были вынуждены броситься в разные стороны, выставляя одновременно щиты. Кричали люди, от грохота заложило уши. От поднявшейся в воздух пыли сложно было сразу разобраться, что происходит вокруг, но все же Элисса узнала кого-то из нападавших — тоже члены Ордена Феникса, которых ей доводилось видеть в штаб-квартире. Эммелина Вэнс, все тот же Стерджис Подмор, который перенесся прямиком с площади Гриммо, а вон тот невысокий, с бегающим взглядом и в старой мантии — Наземникус Флетчер. У остальных атакующих — Элисса насчитала не меньше пяти силуэтов — были низко надвинуты капюшоны. Как пить дать чтобы солнце не мешало. Вампиры. Даже в Косом переулке выследили, вот же сообразительные уроды… — Клипеум! — воскликнул Алекс, и гибкий бледно-желтый щит принял на себя фиолетовую вспышку. Элисса успела увидеть тоскливое выражение на лице Гарри, но стоило отдать ему должное — в бой против орденцев он вступил твердо. Хотя Элисса едва сдержала хмыканье, когда он снова попытался обезоружить Подмора обычным «Экспеллиармусом» — однако ей тут же пришлось переключиться на собственных противников. — Аква Суффокатум! — Редукто! — воскликнула Гермиона совсем близко, и одного из вампиров отбросило назад, прямо в кафе-мороженое — тот сбил полосатую маркизу и рухнул вниз, обрушив столики и несколько стульев вместе с не успевшими убежать посетителями. — Странгуларе! — это был уже кто-то из нападавших, однако Рон весьма изящно увернулся от заклятия, отправив в ответ собственное: — Импедимента! — Нужно уходить! — крикнула Элисса Алексу. — Слишком много шума наделали, здесь опасно оставаться! — А что ты предлагаешь делать? — прокричал ей Гарри, когда Эммелина Вэнс с пустым, отстраненным лицом запустила Убивающее заклятие, которое пролетело мимо и уничтожило очередную витрину. Из магазина донесся истерический женский визг. — Орденцев нельзя ранить, они не сознают, что творят! Алекс взял его за шиворот и одним резким движением поставил на ноги, Элисса тем временем ухватила Рона за плечо, разворачивая в нужном направлении. Гермиона все поняла правильно и сама повернулась куда надо, а Алекс выставил очередной сложный щит, который должен был выиграть им несколько мгновений на отход. — Все просто — бежим! — скомандовала Элисса. На этот раз даже повторять дважды не пришлось, и впятером они припустили вглубь Косого переулка. Люди, напуганные грохотом, шумом, криками и заклинаниями, сами шарахались прочь с пути; тем не менее, Элисса чувствовала, что преследователи не отставали. Им бы еще немного времени… Буквально секунд пятнадцать на то, чтобы собраться всем и трансгрессировать… Ох, и почему они сразу этого не сделали, чего ждали… Из Косого переулка они свернули в Лютный, Элиссе мельком вспомнилось, как этим маршрутом она уже бежала — когда вместе с Пожирателями они преследовали Алекса. Она старалась следить за тем, чтобы никто не отстал, но внезапно Поттер и его друзья показали неплохой результат — запыхались не очень сильно, да и бежали быстро. Чувствовалось, что таким образом спасаться от опасности было им привычно и знакомо. — После «Белой виверны» будет поворот направо, в тупик, — выдохнула она на ходу. — Давайте туда, и оттуда уже… Алекс тряхнул головой, не тратя дыхание на слова. Сразу несколько разноцветных лучей пролетели сквозь Лютный переулок — к счастью, ни один не достал цели. Магазинам, правда, пришлось куда хуже, но… — Какого хрена?! — донеслось до Элиссы изумленное восклицание; с некоторой заминкой она вдруг поняла, что голос ей знаком. Преследователи были близко — им-то не нужно было уворачиваться и выстраивать Щитовые чары, — но все же она потратила полмгновения на то, чтобы повернуться, и увидела на крыльце лавки «Яды и отравы Шайверетча»… Драко Малфоя и Теодора Нотта. Которые явно только вышли наружу и пока не успели понять, что здесь творится. Уже пущенная кем-то «Авада Кедавра» летела ровно в их сторону, и Элисса, едва сознавая, что делает, метнулась вперед, взлетела по ступенькам и, используя собственный вес, повалила их на землю. Заклятие просвистело совсем близко, расколотило окна, деревянные рамы занялись, сильно запахло дымом. Рядом раздался крик: одна из безликих фигур прыгнула на Гермиону. Та завизжала, завопили Рон и Гарри. Последовали одновременно две вспышки — и вампира отшвырнуло прочь. Сила двойного заклятия была такой, что тот пролетел около трех метров и сбил Флетчера; Элиссе почудилось, что она услышала щелканье зубов. — Надо уходить! — сквозь звон в ушах донесся до нее крик Алекса. — Дальше тупик, нас просто загонят в угол! Элисса с сомнением взглянула на двух трепыхавшихся в ее руках слизеринцев. Но больше ничего сделать не успела — Алекс в один прыжок подскочил к ней и сам схватил ее за отворот мантии. Левой рукой он держал за запястье бледную, засыпанную пылью, но непокусанную Гермиону. Очередная трансгрессия — сквозь которую Элисса успела услышать новый взрыв. Когда ноги Элиссы коснулись земли, она узнала обшарпанное крыльцо и пустырь вокруг дома в Глазго. Восстанавливая дыхание, она тут же отпустила слизеринцев, которые теперь таращились на нее во все глаза, и встала на ноги. Окинула взглядом всю компанию — помятую, огорошенную — поднялась на крыльцо, открыла дверь и направилась по коридору на кухню; тем не менее, уже без заклинания «Гоменум Ревелио» было понятно, что внутри никого нет. Сзади слышался топот нескольких пар ног — за ней потянулись все прочие. Алекс шел первым, был собран и сосредоточен. Гарри, Рон и Гермиона не опускали волшебных палочек и нервно осматривались по сторонам, будто ожидая появления новых врагов. У Драко и Нотта-младшего вид все еще был слегка ошалевший и дикий — после вампиров в Лютном переулке они пока не вполне пришли в себя. — Ты в курсе, где остальные? — спросил Алекс, наколдовал себе стакан с водой и залпом осушил. На его виске запеклась кровь, мантия была испачкана в дорожной грязи. — Бенджи, положим, вернется в штаб-квартиру Ордена. Но даже если марионетки вампиров будут сидеть в засаде, одолеть Бенджи им едва ли удастся, он способен за себя постоять, да и мы неплохо всех помяли. А остальные где? — Я знаю только о Трое, — ответила Элисса, прислонившись к кухонному шкафчику и лихорадочно соображая, что делать дальше. У Алекса приподнялись брови — поскольку как раз о местонахождении Троя обычно никто ничего не знал, — однако он промолчал, будучи хорошо знаком с Элиссиными повадками и понимая, что сейчас ее лучше не трогать и дать спокойно все обдумать. Правда, не все оказались так хорошо осведомлены. — Это что было? — хрипло спросил Драко, чью бровь теперь рассекала свежая ссадина, а платиновые волосы были в пыли после взрыва. — Кто были эти волшебники, которые на вас напали? И на нас тоже? Нотт ничего не говорил, но косился на Элиссу с совершенно определенным выражением лица — явно прикидывая, как бы половчее вызвать сюда всю толпу Пожирателей Смерти во главе с Волдемортом. — Только попробуй, — приятно улыбаясь, предложил ему Алекс. Что Драко, что Теодор вздрогнули и уставились на него, кажется, лишь сейчас его узнав. И вспомнив, что Алекс в свое время Пожирателям и Темному Лорду изрядно нервов попортил. А Алекс, нисколько не смущаясь того, что буквально угрожает подросткам, продолжил: — Одно лишнее движение — и я отправлю вас обратно в Лютный переулок. А та толпа вампиров и Меченых, как вы могли видеть, одну Элиссу хотела оставить в живых, а остальных им приказали просто прикончить. Как думаете, вас быстрее приложат Убивающим заклятием или загрызут? Теодор слегка дрогнул, отвел глаза, но теперь сверлил взглядом Драко, транслируя ему какую-то мысль. Однако Драко стоял неподвижно, сигналов друга не замечал и молча переводил взгляд с Элиссы на Алекса и обратно. Элисса мельком поразилась, насколько старше, насколько более взросло он выглядел. Будто с момента ее побега от Малфоев прошло не несколько недель, а несколько лет. — Так, а остальные трое что? — спохватилась она, сообразив, что на кухне были Алекс, Драко и Теодор. А вот троицы, умевшей практически на профессиональном уровне влипать в неприятности, что-то было не видать. — Уже умотали? Алекс с легким беспокойством обернулся, тоже обратив внимание, что их стало меньше, а потом с порога раздался звонкий возглас Поттера: — Экспеллиармус! Палочка Элиссы упорхнула из ее пальцев, и ее неплохим движением игрока в квиддич поймал Рон. Элисса проводила ее полет слабо заинтересованным взглядом и посмотрела на Поттера. Гермиона тем временем так же уверенно обезоружила Алекса, и он, видимо, так сильно удивился, что позволил ей это. На несколько секунд в кухне стало тихо. Поймав взгляд Алекса (друг стоял спокойно и без команды ничего не предпринимал), Элисса слегка кивнула в сторону слизеринцев — чтобы Алекс присмотрел за Драко и Теодором, которые тоже могли вытворить какую-нибудь глупость. После чего вежливо спросила: — И ради чего это было? — Нам известно, кто ты на самом деле, — напряженно произнес Гарри. Его волшебная палочка, как и палочка Рона, смотрела Элиссе в лицо. Гермиона держала на прицеле Алекса. — И что сделала. Ты преступница, и тебя должны арестовать мракоборцы. Чтобы не повторилась старая история, когда ты совершила массовое убийство множества невинных людей. — Чего-чего? — поразился Алекс. — Поттер, ты спятил или… Он умолк, когда Элисса покачала головой. В душе зародилось нехорошее подозрение, что тут происходило — поскольку уж очень эти обвинения в неких абстрактных страшных злодеяниях были ей знакомы. — Спокойно, Алекс, — велела Элисса. — Он же с друзьями не сам это придумал, а наверняка получил достоверную информацию от кого-то третьего. Вероятно, даже с документами и газетными вырезками. Правильно я говорю? — Правильно, — с вызовом заявил Поттер, а Гермиона несколько раз утвердительно кивнула. — Ну и поскольку из Хогвартса вы все вернулись только что, рискну предположить — этот человек подошел к вам во время выходного в Хогсмиде? И рассказал вам всю эту занятную историю, чтобы что? Чтобы вы выдали меня ему при удобном случае? — Не выдали, — возразил Рон воинственно. — Ты преступница. И была ею даже до того, как приехала в Британию и присоединилась к Сама-Знаешь-Кому. Значит, тебя нужно арестовать! — Непременно нужно, — одобрила Элисса. — Вы поэтому задержались сейчас на крыльце? Чтобы вызвать подмогу? Каким образом вам это удалось без совы? — Я тренировалась, — нехотя отозвалась Гермиона. — Теперь умею отправлять Патронуса с устным сообщением. Элисса уважительно кивнула, и даже Драко и Теодор переглянулись. Алекс посматривал в сторону Элиссы вопросительно, не понимая, почему она такая спокойная. — Венгры или вампиры? — только и спросил он. — Венгры, — без колебаний сказала Элисса, размышляя о другом. Подростки — что гриффиндорцы, что слизеринцы — косились на нее с озадаченностью, не понимая, почему Элисса выглядит такой безмятежной, и даже отсутствие волшебной палочки ее как будто нисколько не смущало. — Почему они выбрали Поттера? — все еще недоуменно продолжал Алекс. — Каков был шанс, что мы так столкнемся и что именно Поттер выведет их к тебе? — Поттер — это лишь одна из лазеек, — Элисса махнула рукой. — Убеждена, что и в Ордене Феникса есть завербованный предатель, который должен был при подходящем моменте выдать меня Рошу. — Какой еще предатель в Ордене Феникса? — резко спросил Рон. Элисса пожала плечами. — Понятия не имею. Но кто-то наверняка. Как видите, к орденцам вообще оказалось на редкость легко подобраться. Раз вампиры де Колиньи смогли, почему людям Акоша не удалось бы? Не сочтите за оскорбление, но каков был шанс, что именно вы приведете этого человека ко мне? Так что я делать ставку на одних лишь вас не стала бы. Наверняка в Ордене Феникса есть кто-то еще, кому рассказали ту же историю, что и вам, и он, такой же благородный и отважный, решил поступить правильно. На то и был расчет. — Если ты считаешь, что то, что ты сделала — нормально… — гневно начал было Гарри, но его прервала Гермиона, которая напряженно спросила: — Ты хочешь сказать, что все, что нам рассказали, — вранье? — Мне так и не довелось услышать полностью ту версию, которую вы слышали, — вежливо заметила Элисса. — Но думаю, что да, мой вариант истории может несколько отличаться. С улицы до них донесся хлопок трансгрессии, в коридоре снова загрохотали чьи-то шаги. Алекс, натянутый как струна, одними губами произнес: — А как же защита, которую установил на дом Трой? — но поймал предостерегающий взгляд Элиссы и замолк. А она сделала чуть заметное движение левой кистью, которое на их с друзьями языке жестов означало «Все под контролем». Алекс посмотрел недоверчиво, однако увидел нехороший предвкушающий блеск в глазах Элиссы и слегка расслабился. Гарри, Рон и Гермиона посторонились, и в комнату вошли трое — Эдвард Рош, маг в хорошо известной Элиссе с Алексом серой мантии (такие носили гвардейцы Иштвана) и с ними… Сирано де Бриенн, звезда британской журналистики. На последнего уставились с изумлением как Алекс, так и Гарри с Роном и Гермионой, а новоприбывшие тут же направили волшебные палочки на Элиссу. — Ну ты предатель, — протянул Алекс презрительно, не сумев сдержаться. — Что тебе Акош хоть пообещал? Сенсацию? Напечатать эту историю в «Придире»? Сирано его выпад степенно проигнорировал, а Рош снисходительно улыбнулся. Выглядел он очень довольным: — Ну что вы, мистер Фоули. Не стоит обвинять единственного человека, в ком проснулась сознательность и он решил совершить правильный поступок, — он издевательски поклонился Элиссе. — Итак, миссис, мы снова встретились. Но, боюсь, на этот раз вас уже некому защищать, и теперь вы наконец-то понесете наказание по закону. — А определять это наказание будет, конечно же, не Управление мракоборцев в Венгрии, не суд, а Иштван Акош, да? — поинтересовалась Элисса буднично. На сущее мгновение Эдвард замешкался, и Поттер с друзьями это заметили. — Эээ… Извините, пожалуйста, — это заговорила Гермиона. Обращалась она к Эдварду, и тот посмотрел с легким удивлением. — Мистер Рош… Я тут подумала… Элисса, кажется, не согласна с вашим обвинением и будто бы вовсе не понимает, о чем идет речь. Возможно… Возможно, нам стоило бы выслушать обе версии? Вы же мракоборец, вы наверняка согласитесь, что это было бы… справедливо… Сирано чуть дернул уголком губ — и это движение в его исполнении смотрелось на редкость странно, даром что выражение лица в один момент стало Элиссе потрясающе знакомо, и она сама едва удержалась от ухмылки. Гарри и Рон поддержали Гермиону активными кивками. Драко и Теодор так и жались к стене, молча слушали, но не решались хоть как-то вступить. Рош ненадолго замешкался, зато в раздражение пришел его спутник, которого Элисса неожиданно узнала. Кажется, его фамилия была Фаркаш, они уже когда-то сталкивались, еще до приезда в Британию. Одно из доверенных лиц Иштвана, и уж он-то знал всю историю правильно, а не в том странном виде, в котором ее всем пересказывает Эдвард. Фаркаш же и недовольно спросил: — Может, хватит ерундой заниматься? Мы гоняемся за этой бабой уже десять лет. Тебе мало? Хочется здесь еще немного подзадержаться? Рош ответил не сразу. Посмотрел оценивающе на Гарри, Рона и Гермиону. Едва ли он увидел в них серьезную помеху, но по неведомой причине почему-то не спешил хватать Элиссу с Алексом и мчаться к Иштвану. Мммм, человек идеи. Люблю таких. Ими очень легко управлять, если подобрать правильный подход. В душе снова зашевелилось то темное — знакомое, пугающее, влекущее. Элисса едва спрятала голодную, алчную улыбку. Что же, это будет забавно. — Значит, ваша версия событий расходится с моей? — недобро спросил Рош, приняв решение. Обращался он к Элиссе, и в его взгляде смешивались праведный гнев и презрение. — Знаю я таких, как вы, насмотрелся достаточно! Но раз уж вы, молодые люди, хотите устроить суд прямо здесь — извольте. А потом сами вынесите вердикт, виновна эта женщина или нет. Он сделал паузу, прикидывая, с чего бы начать. Фаркаш скривился, однако промолчал — очевидно, главным был именно Эдвард. Подростки нервно переглядывались между собой, Элисса поймала взволнованный взгляд Драко и успокаивающе подмигнула ему. Лицо Сирано не отражало никаких эмоций, Алекс нервно сжимал и разжимал кулаки. Элисса непринужденно прислонилась к стене, и это ее движение привлекло внимание Фаркаша. — Охота вам всем устраивать балаган — ради Мерлина, — фыркнул он. — Только нож отдайте, дамочка. Я знаю, что вы там увешаны оружием как рождественская елка. Под всеобщими взглядами Элисса пожала плечами, извлекла из складок мантии любимый нож и демонстративно положила его на кухонный стол. После чего сделала большой шаг назад, к окну. — Вас зовут Эржебет Каройи, — наконец начал Эдвард, сверля ее тяжелым взглядом инквизитора-дознавателя. — Вы родились и выросли в Будапеште в древней венгерской чистокровной семье. До совершеннолетия ваша жизнь протекала абсолютно непримечательно, вы отучились в Шармбатоне и, сдав выпускные экзамены, вернулись домой. В том же возрасте восемнадцати лет родители устроили вам договорную помолвку с известным венгерским волшебником, который делал блестящую карьеру в венгерском правительстве, и вскоре вас выдали замуж. Здесь ваша версия с моей тоже расходится? — Ну что вы, — доброжелательно отозвалась Элисса. — У меня никаких возражений. Она бросила мимолетный взгляд — у всех подростков в кухне были совершенно обалдевшие лица, особенно у Драко. Что их всех, так ее семейное положение смутило?.. Затем настала уже ее очередь удивляться — Рош очевидно колебался, будто не мог решиться произнести следующие слова вслух. Потом он все-таки нехотя заговорил: — Я не обязан искать вам оправдания, и ваше имя уже ничем не обелить, но все же должен быть объективен. Полагаю, что любой юной девице брак по расчету с мужчиной в три раза старше нее был бы малоприятен. Опять же, я знаком с Акошем более десяти лет и хорошо представляю себе, что он за человек. Полагаю, в роли вашего мужа он был не слишком с вами ласков, более того — зачастую по-настоящему жесток. От слуг я слышал, что доходило до пыток в ваш адрес. Это правда? Гермиона ахнула, на лицах Рона и Гарри проступило отвращение. — Случалось пару раз, — Элисса рассеянно улыбнулась, глядя куда-то сквозь Эдварда. Его голос долетал до нее будто издалека — слишком внимательно она в ту секунду прислушивалась к тому, что происходило у нее внутри и что призывала ее сделать эта темная часть. — Насколько мне известно, точную причину целителям установить не удалось… Однако спустя год после свадьбы ваши магические способности перестали поддаваться контролю, ваша магия стала нестабильна, и вы вызвали мощный пожар, в котором погибли несколько человек. Секретарь Акоша, ваша горничная, охранники. Многие были ранены, и об этом пожаре еще долго писали местные газеты. Элисса продолжала улыбаться со слегка отсутствующим видом. Перед глазами вставали знакомые картины — в тот вечер Иштван снова пришел к ней за очередным вливанием магии «Сердца Исиды», которая подавляла и заглушала его давнюю болезнь. В девятнадцатилетней Элиссе, давно лишенной возможности колдовать, к тому моменту скопилось уже столько ярости, которую невозможно было выплеснуть хоть на что-то, что она просто безо всякой волшебной палочки залила огнем все вокруг. Поскольку этим пожаром она не управляла, то должна была сгореть и сама, но «Сердце Исиды» поддержало ее тело в жизнеспособном состоянии, на ходу залечивая и убирая самые тяжелые ожоги. Впоследствии Элисса даже не особо могла понять, как ей удалось избежать магического истощения. Очевидно, на агрессии, адреналине, эмоциях в ней открылись какие-то скрытые внутренние резервы, которых она в самой себе даже не подозревала. Хотя волосы, брови и ресницы тогда сгорели почти целиком и потом отрастали заново. Она снова сидела под замком, а в особняке Иштвана параллельно делали ремонт. Он предпочитал светлые оттенки в обстановке, белые стерильные стены, а после пожара от этого всего осталось большое черное пятно. Смешно. — После этого вас обследовали целители, — продолжал Рош, не дождавшись от нее какой-либо реакции. — Выявили у вас магическую нестабильность и психическое расстройство. Из-за шума, который поднялся в обществе после пожара, с вами нужно было что-то делать, самое правильное — отправить в лечебницу для неизлечимых психических больных. Ваши родные решили поступить с вами милосерднее и оставить дома, под постоянным присмотром целителей. Дома за вами ухаживали, и была надежда, что со временем вам станет лучше. — А вам вообще хоть примерно известно, что там было на самом деле? — воинственно спросил Алекс, слушавший с таким видом, будто ему рассказывали сюжет фантастического романа. Рош в его сторону едва взглянул. — Надежды не оправдались, — сухо продолжал он, обращаясь сразу ко всем. — Стало только хуже. Не поймите неправильно — эта женщина не из тех больных, которые разговаривают сами с собой или могут выйти из дома в одном неглиже. По большому счету, строгие ограничения и запреты мужа не подчинили вас, а в неком циничном, бесчеловечном смысле закалили. Чтобы приспособиться и выжить, вы изменились. Научились притворяться, манипулировать людьми, усыплять их бдительность. Вы великолепная актриса с совершенно звериным чутьем и молниеносной реакцией. Спустя год после пожара вы попытались сбежать и во время побега убили шестерых. На этот раз — сознательно, безо всякой жалости… Домашнего целителя Акошей, пожилого безобидного мага, который следил за вашим здоровьем, вы пытали перед тем, как убить. Хотите что-нибудь сказать? — Нет-нет, — заверила его Элисса. Она чувствовала на себе потрясенные взгляды всех, кто был молчаливым свидетелем этой сцены, но они уже практически не доставляли неудобства. — Прошу вас, продолжайте, очень интересно. Рош некоторое время молча смотрел на нее, точно хотел отыскать в ней следы каких-то живых эмоций. Ничего не нашел, и в его голосе добавилось металла: — Следующие полтора года прошли спокойно. Вас лечили, вы регулярно пили нужные зелья, были под постоянным наблюдением. Но потом у Акоша начались проблемы в венгерском Министерстве магии, ему пришлось временно покинуть Европу — и он перебрался в Америку вместе со своим самым близким окружением. Вас он взял с собой. Появление такой громкой фигуры в Нью-Йорке вызвало много шума, и нью-йоркские мракоборцы выказывали Акошу большое внимание — догадываясь, что, если ему пришлось в спешке покидать Венгрию и перебираться через океан, проблемы могут вполне последовать за ним и у Управления мракоборцев прибавится работы. Я сам работал тогда в Управлении и могу лично подтвердить, что так и оказалось. Когда у Акоша случилась разборка с кем-то из бывших союзников, мой начальник отправился снимать показания и обследовать место дуэли. Уж не знаю, как, но тогда вы попались ему на глаза. Мой коллега всегда обладал обостренным чувством благородства, которое зачастую мешало ему оценивать вещи объективно, и вы с одного взгляда это поняли и решили использовать его для того, чтобы сбежать. Верно? Вы нашли способ связаться с ним и обмениваться сообщениями. Учитывая, что мой коллега не раз и не два ездил в имение Акоша по тому делу, полагаю, вы придумали, как встретиться с ним лично. Уж не знаю, как, но вы совершенно его очаровали и расположили к себе. Мой начальник пытался инициировать проверку, которая ему ничего не дала, кроме вашей биографии и сведений о вашем… ментальном здоровье. Казалось бы, тут ему стоило и остановиться, но вы так сильно завладели его умом, что он предпочел преступить закон, бросить все и отправился вызволять вас — ценой своей должности, положения, репутации. — И ему это удалось? — тихо спросила Гермиона. Рош не смог скрыть желчной улыбки. — Как видите. Побег удался. Вас пытались остановить, но ваш спаситель уложил на больничную койку нескольких охранников, моего спутника — господина Фаркаша, и серьезно ранил самого Акоша… Что же, мой коллега всегда был гением в том, что касалось боевой магии, он и против троих одновременно смог бы выстоять… В качестве финального штриха вы украли у Акоша очень ценный артефакт и скрылись. Мне было поручено отыскать вас, но вы сбежали из Америки, захватив по пути еще двух человек — смертельно больного из больницы Парацельса и оборотня с криминальным прошлым из Чикаго. С тех пор вы в бегах и невероятным образом продолжаете удерживать моего коллегу при себе. Вы его чем-то опаиваете или что? Почему он защищает вас ценой своей жизни даже десять лет спустя? Ответа он не дождался и тогда сумрачно подытожил: — Вот вся история. Будете отрицать? Скажете, что это выдумка? Элисса не сразу поняла, что настала ее очередь что-то говорить, и в кухне встала неуютная тишина. — Да нет, — проговорила она наконец задумчиво, рассматривая собственные ногти. — Если смотреть глазами стороннего наблюдателя, наверное, все именно так и было. В целом, я могу оспорить лишь один момент. — Всего один? — ядовито уточнил Рош. — Я ничего не крала у Иштвана во время побега. — Неужели? — с уровнем сарказма в его голосе мог посоперничать сам Волдеморт. — А как же этот артефакт, за которым теперь гоняется столько народу, включая вампиров? Как его там… «Глаз»… Хотя нет, «Сердце Исиды»? — Так «Сердце Исиды» к Акошу не имеет никакого… — начал было изумленно Рон и перевел взгляд с Роша на Элиссу, но она его перебила. Подростки потом сами между собой разберутся, и о подробностях воскрешения Билла Сириус, видимо, успел рассказать Рону, а потому благодаря Гермионе они смогут сделать верные выводы. — Занятно получается, — Элисса прекратила пустым взглядом созерцать пространство и теперь смотрела только на Роша. — Вы знаете ровно ту историю, которая известна всем, которую сам Иштван позволил узнать общественности. Которая на девяносто пять процентов правда, но при этом остаются те пять процентов, которые способны… Я не буду говорить «поменять», нет, но они способны внести весьма значимые дополнения в вашу версию и заметно сместить акценты… И потому мне интересно — почему Иштван не стал посвящать вас в эти пять процентов? Он считает вас настолько идиотом, который ничем не отличается от прочей людской массы, или же наоборот — настолько умным, что правду следовало бы скрывать от него любыми силами? Эдвард побагровел. Глупенький, он так ничего и не понял… Что ж, тогда, вероятно, верен первый вариант, и сам Акош ни во что не ставил своего помощника. Зато Алекс ухмыльнулся и скрестил руки на груди. Фаркаш нервно дернул палочкой в его сторону, но Алекс остался полностью спокоен. Этот тон Элиссы он знал слишком хорошо, как и то, что Элисса использовала его лишь в случаях, когда точно знала — врагам крышка. Остальные дурачки так ничего и не заподозрили. — У меня другая версия, — Элисса отвернулась к окну. Теперь враги видели лишь ее беззащитную спину — и могли слегка расслабиться. На подоконнике ничего не было, и подвоха они не ждали. — Я бы сказала, что Акош женился на мне не из-за моего имени, а ради моей магической силы, которая передается из поколения в поколение, и мой отец просто продал эту силу Акошу. Я бы сказала, что на протяжении четырех лет Иштван Акош держал меня взаперти и систематически пытал, опаивал и подвергал «Империусу», вынуждая использовать мои магические способности в его интересах. И я бы сказала, что мой диагноз и мой брак были придуманы специально для того, чтобы объяснить общественности, почему меня удерживают против моей воли. Стало тихо. — Это чушь, — наконец заявил Рош. — Если этот брак носил чисто фиктивный характер, то зачем Акошу проводить ритуал Самос с вами? Чего-чего проводить?.. — Даже так? — нормальным голосом переспросила Элисса, тщательно следя, чтобы по ее тону невозможно было прочесть ее настоящее замешательство. — Он все-таки на это решился? — Да, и даже уже приказал привезти все необходимые ритуальные предметы — чашу, вино, травы!.. Очень интересно. Что Иштван там задумал? — И он намерен провести это, как только вы меня к нему приведете? — Ну, — снисходительно фыркнул Рош, — сначала придется закончить дела здесь. Дамблдор изрядно надоел Акошу, да еще отказался выдавать вас, так что, думаю, у Акоша на него зуб… Да и ваш нынешний покровитель ему не слишком симпатичен. Сначала стоит разобраться с ними. Впрочем, у Акоша на этот случай кое-что подготовлено. Очень хотелось спросить, о чем речь. Но нельзя. Так будет слишком в лоб, можно все испортить. — Скажите, — Элисса по-прежнему рассматривала улицу за окном, — Иштван уже отыскал предателя в своих рядах? Того, кто перекупил Вастага прямо под его носом и в мае попытался продать меня вампирам? — И об этом он тоже в скором времени узнает, — зловеще прошипел Рош. — Хватит игр, миссис. Вы арестованы. Я доставлю вас к вашему мужу, и пускай уже он разбирается… Он не договорил — а все потому, что в ту секунду Элисса повернулась к ним. Она ничего не говорила, не совершала никаких движений, но на кухню упала тяжелая, давящая тишина. Фаркаш и Рош крепче схватились за палочки, Теодор просто отшатнулся назад. Гермиона нехорошо побледнела, Рон успокаивающе взял ее за руку. А все потому, что Элисса больше не пряталась, и в один момент все присутствующие увидели ее лицо. Элисса не сверкала глазами, не совершала резких движений, ни на кого не бросалась, ничего не говорила, и ее черты оставались спокойными, даже расслабленными. И — мертвыми. В один момент все видели эту абсолютную пустоту, безразличие, смерть, которые она несла в себе с девятнадцати лет и больше не пыталась прятать от окружающих, совсем как во время побега из поместья Малфоев. Ее не интересовали жизни всех присутствующих здесь людей, кроме, разве что, Алекса. При желании она могла переступить через них, даже не заметив. Ей не было дела до всех этих волшебников, будто они были просто пылью под ее ногами. В ней не осталось сострадания, милосердия, тепла. Ничего человеческого. Интересно, она всегда будет так реагировать на столь прямолинейные попытки покопаться в ее прошлом? Эта темная часть так и будет вылезать на свет? — Значит, предателя Акош до сих пор не нашел, при всех его талантах и связях, зато готовит этот ритуал, — подытожила задумчиво Элисса. — Поняла. — Вы без волшебной палочки, — немного нервно заявил Эдвард. Палочка в его собственных пальцах подрагивала. — Что бы вы ни задумывали, сдавайтесь. Если вы думаете, что мы не применим силу… — Все-таки правильным был первый вариант, — Элисса чуть улыбнулась — и эта лишенная всякого чувства улыбка смотрелась жуткой гримасой, изуродовавшей ее черты. Никто во всей комнате не смел шевельнуться, будто ощутив на себе исходившую от нее мощь. — Вы идиот. И Иштван не посвящал вас в свои дела полностью именно поэтому. Даже обидно, что Картер потратил столько нервов из-за вас. Мне ведь не пришлось прикладывать усилий — вы сами все разболтали! — Я ничего не говорил! — огрызнулся Рош. Он выглядел до смешного беспомощным — потому что чувствовал, что утратил инициативу, однако не мог сообразить, что пошло не так. — Вы наглая, манипулятивная стерва! Хватит болтать. Фаркаш, можете… — Я теперь знаю о вашем положении в иерархии Иштвана и о его ближайших планах, — ровно произнесла Элисса и улыбнулась. Эдвард осекся, не договорив приказ до конца. — Благодарю вас за помощь, мистер Рош. Вы были крайне любезны, что решили мне об этом сообщить. Все с той же приятной улыбкой она кивнула Сирано, который так и стоял в стороне и наблюдал за происходящим. Толстячок-репортер вскинул волшебную палочку — только направил он ее не на Элиссу, а на Фаркаша. — Авада Кедавра! Сверкнула зеленая вспышка, и на пол повалился труп. Минус один из гвардии Иштвана. Гермиона вскрикнула, Драко с Теодором, да Гарри с Роном дернулись вперед — будто не могли поверить, что тот реально мертв. Алекс оторопело смотрел на тело, а потом потянулся за кухонным ножом — не понимая, что происходит, но готовясь защищать себя с Элиссой. А Сирано направил палочку на разевающего беззвучно рот Эдварда и невербальным заклинанием усыпил его. Рош, видимо, был в таком шоке, что даже не попытался сопротивляться. На несколько секунд в кухне воцарилось застывшее молчание. — Спасибо, Трой, — в наступившей тишине проговорила Элисса. У Алекса отвалилась челюсть. Вместо ответа Сирано сделал взмах — и волшебные палочки Элиссы и Алекса прыгнули к ним в руки. — Что… Как… — изумленно выдохнул Алекс. — Трой?! Бывший Сирано все с той же неказистой внешностью даже не взглянул на него, а посмотрел на Элиссу. — Соберите остальных, — устало сказала она. — От трупа — избавиться, Роша — в подвал, с ним еще есть о чем поговорить. А мы должны решить, что делать дальше. Комментарий к Глава 84 Дорогие читатели, ваши отзывы, ждуны, оценки именно на Фикбуке крайне важны для меня и самым прямым образом влияют на то, как скоро выйдет продолжение. ========== Глава 85 ========== Все с тем же безразличным видом бывший Сирано направил волшебную палочку на себя, и его внешность начала меняться — пропали лысина, брюшко, короткие толстые пальцы. За всеми этими отличительными, запоминающимися чертами возникло знакомое бледное и ничем не примечательное лицо. Гарри, Рон и Гермиона смотрели на него с непониманием и ужасом, и неясно было, что больше приковывало их внимание — внезапная смена стороны Сирано или тела на полу, одно из которых стало самым настоящим трупом. Примерно в таком же состоянии пребывал и Алекс — правда, в ужас он не пришел, но было заметно, насколько его выбило из равновесия внезапное разоблачение. — Трой?! — переспросил он с изумлением, не в силах поверить своим глазам. — Но как же… Ведь Сирано… — Появился в Британии ровно два года назад и начал свою карьеру в «Ежедневном Пророке» как внештатный журналист, — продолжила за него Элисса, направила волшебную палочку на бесчувственного Роша, и тот оказался связан по рукам и ногам. — За год хорошо себя зарекомендовал и стал полноценным корреспондентом — в частности, освещал в прессе заключительный этап Турнира Трех Волшебников. Но в своих репортажах позволял себе достаточно смело и откровенно высказываться о лорде Волдеморте и выступал в защиту Дамблдора. После чего ему пришлось уволиться из «Пророка», а поскольку еще и Волдеморт решил избавиться от не в меру ретивого журналиста, Дамблдор поспешил взять господина де Бриенна под свое крыло. И ведь получилось, правда? Ее речь Алекс встретил круглыми глазами, а Трой не отреагировал вообще никак — он лишь взмахнул волшебной палочкой, и труп Фаркаша поплыл прочь из кухни. Трой скрылся вместе с ним. — Ты специально это устроила? — спросил Алекс, рассматривая Элиссу со смесью восхищения и страха. — Ну разумеется. Пока я сидела с Пожирателями, мне нужен был свой шпион в Ордене Феникса. Не вы с Бенджи, о которых Дамблдор и так все знал. А тот, кого нельзя будет заподозрить. Кто настолько хорошо может быть незаметным и втираться в доверие, что его невозможно вывести на чистую воду. А ты и Бенджи отлично отвлекали внимание от того, кто по-настоящему добывал для меня информацию. — Я все понимаю, — выдавил Алекс, до сих пор оглушенный открывшимися новостями. — Но не могу осознать… Что Трой… все время… Сирано д. Б.… — Де Бриенн — настоящая фамилия Троя. Точнее, это был его титул — граф де Бриенн. Ты не знал? Он отрицательно покачал головой. — Почему же ты теперь решила вывести его из игры? Он и дальше мог быть шпионом, особенно учитывая, что сейчас творится в Ордене Феникса… Элисса недовольно поджала губы. — Дамблдор начал догадываться. Не хотелось тянуть до момента, когда он окончательно все поймет и использует моего же агента против меня. Ну и я подозревала, что Иштван после отказа Дамблдора сотрудничать начнет действовать за его спиной и попытается перекупить кого-то из Ордена. Задачей Троя было этот момент не упустить. На крыльце и в доме снова прогрохотали шаги, и в дверной проем заглянул Бенджи. Посмотрел на бесчувственного Роша, потом на безмолвных и потрясенных подростков, и только потом — на Элиссу и Алекса. — А что у вас тут творится? Дверь нараспашку, какие-то трупы… — поинтересовался он, потом снова посмотрел на всю ораву школьников. — А здесь еще какие-то дети… И что вы устроили в Ордене Феникса? Почему блэковский дом раскурочен чуть ли не до основания и везде столько оглушенных орденцев? — Это не мы, — мрачно сказал Алекс. — Это вампиры. — Потом объясним, — Элисса вздохнула. — Но хорошо, что ты появился. Бенджи, это твой клиент. Должен знать уйму всего интересного. — Понял, — легко согласился он, и, повинуясь его заклинанию, безучастный Рош полетел по воздуху в коридор — по пути натыкаясь на все углы и выступы. Кажется, у Бенджи бывший подчиненный Картера не вызывал никакой симпатии. — Не прямо сейчас, — вдогонку крикнула Элисса. — Оставь до Картера, с Рошем он должен поговорить первым! Ему наверняка найдется что тому сказать! — Вы что, собираетесь его допрашивать и пытать? — возмущенно воскликнул Поттер, который наконец-то начал приходить в себя, и даже нацелил на скрывшегося в коридоре Бенджи палочку, на что Элисса пожала плечами: — Ну что ты, и в мыслях не было. Тот слегка успокоился, хотя руку не опустил, однако Бенджи с Рошем беспрепятственно пропали в глубине дома. До Элиссы донесся глухой повторяющийся стук — Бенджи открыл люк подвала, и Эдвард своей головой пересчитал все ступеньки вниз. — По-моему, они не поняли, что это сарказм, — прошептал Элиссе на ухо Алекс. Она махнула рукой. Детей она в ближайшее время спровадит прочь — ей такой балласт из непредсказуемых и чрезмерно активных свидетелей точно не нужен, — как только Трой сотрет им всем память, а потому на попытки наладить отношения дипломатически время можно не тратить. Будто в ответ на эти мысли, Гарри, Рон и Гермиона снова вскинули волшебные палочки. Драко и Теодор последовали их примеру — больше машинально. — Что, опять? — удивилась Элисса, быстро оценивая готовность перепуганных подростков перейти к действиям. — Я чего-то не знаю? Вы еще и с Кристин д’Альбер успели вступить в сговор? — Мы хотим знать, что произошло с Орденом, — потребовал Гарри напряженно и бросил взгляд на Малфоя с Ноттом, которые тоже направили палочки на Алекса и Элиссу. — Вас четверо, а нас… пятеро. У нас численное превосходство! Алекс хрюкнул от смеха, да и по лицу Гермионы было видно, что она сильно сомневалась в той оценке распределения сил, которую дал Поттер. Драко и Теодор вовсе поперхнулись воздухом — от того, как Гарри однозначно записал их в свои союзники. — Поттер, а ты ничего не перепутал… — лениво начал было Драко, но договорить не успел. На улице совсем близко раздались голоса, снова хлопнула дверь, зазвучали шаги. На этот раз на пороге показались Картер и Маттео. Теперь настала очередь Теодора и Драко подобраться и нацелить на них волшебные палочки. На кухне как-то сразу стало очень тесно — дом явно не был рассчитан на такое количество народу. — Трой прислал Патронуса, — сообщил Картер, окидывая взглядом пространство и мгновенно оценивая обстановку и готовность кого бы то ни было атаковать. Кажется, прямой угрозы он не увидел. — Что у вас тут творится? Орден Феникса превратился в марионеток де Колиньи? Парень, убери палочку. Иначе заклинанием сам себе палец оторвешь. Покрасневший Теодор руку не опустил, однако слегка отвел ее в сторону. Маттео оглядел всю мизансцену, хмыкнул и пропал в глубине дома. — Хорошо, что вы пришли, — Элисса вздохнула. — Тогда план действий такой: когда Трой дозакапывает труп, этим пятерым нужно подчистить память и отправить их по домам. После этого мы обсуждаем случившееся, делаем какие-то выводы, и я начинаю думать. Все согласны? — Нет! — воскликнула Гермиона возмущенно, на что Алекс ехидно (видимо, не простил, что Грейнджер его так легко разоружила) заметил: — Не думаю, что она спрашивала вас. — Ты не влезешь в голову ни к кому из нас, мы тебе не позволим! Будем сражаться, если потребуется! — встряли Гарри и Рон хором. Картер и Алекс посмотрели на них с изрядным сомнением, и кончики ушей Рона заметно покраснели. — А куда ты их отправить собираешься, девочка? — спросил Картер негромко, и в кухне снова стало тихо. — Орден Феникса сейчас в несколько недееспособном состоянии. И мы не знаем, до кого из орденцев вампиры еще успели дотянуться. — Он прав, — поддержал его и Алекс. — С Орденом непонятно что, где пропадает Дамблдор — никому неизвестно. К кому ты этих троих предлагаешь отправить? К родителям Грейнджер? Так к ним тоже при желании кто угодно может нагрянуть, от вампиров до Пожирателей! Лицо Гермионы сделалось цвета свежего снега. Рон успокаивающе взял ее за руку, а Гарри выступил вперед, будто приготовился защищать. Элисса же кисло смотрела на Картера. — А с этими двумя что? Можно мы хоть Малфоям и Ноттам вернем их отпрысков? К ее глубокому удивлению, ответил ей не Картер, а Драко. И самым неожиданным были не его слова, а тон, которым он их произнес. Элисса даже не знала, что Драко умел говорить подобным голосом — ровным, твердым и немного жестким: — Мы никуда не уйдем. — Ты что, спятил? — Теодор дернулся, как ужаленный, и уставился на друга с гневом и непониманием. Картер и Алекс удивились не меньше. — Я хочу знать, что происходит, — заявил Драко с вызовом. Смотрел он Элиссе в лицо. — О чем вы говорите, кто эти люди, что наговорил тот американец. Я никуда не уйду, пока ты не расскажешь, что все это значит. — У меня нет времени, — устало отозвалась Элисса, но внезапно снова вмешался Картер — точнее, он просто покачал головой. — Ох, ну что? У нас дел навалом, надо разбираться со всем этим бардаком, столько всего обдумать надо, а не тратить время на всякие глупости! — Они могли бы помочь. — Что?! — Посмотри на вещи объективно, — посоветовал Картер миролюбиво. — Поттера, Уизли и Грейнджер мы не можем никуда деть, поскольку никто из нас не знает, что там с Орденом Феникса. Хочешь не хочешь, а им придется остаться с нами — хотя бы пока мы не поймем, куда их можно безопасно переправить. С Малфоем и Ноттом другая ситуация. Отпустить мы их, конечно, можем — но ты уверена, что хочешь, чтобы Волдеморт узнал обо всех сегодняшних событиях из первых уст? Алекс, Драко, Теодор, Рон и Гермиона дернулись. Гарри не шелохнулся. — А стирание памяти… — заикнулась было Элисса, но Картер снисходительно хмыкнул: — Ты не забыла, что имеешь дело с легилиментом номер один? Если Волдеморту… — те пятеро снова синхронно вздрогнули, — очень что-то захочется, он даже сквозь блоки Троя пробьется, и ты это знаешь. И мальчишек жаль. Плохо им будет после такого вмешательства в разум. Драко сильно побледнел, а Теодор, наоборот, посерел. Элисса смотрела на Картера с возросшим раздражением — потому что умом понимала, что он прав. — И что ты предлагаешь? — угрюмо спросила она. — Превратиться в гостиницу? В детский летний лагерь, как у магглов? А присматривать за ними кто будет — ты? — Эй, мы уже не дети! — ввернул оскорбившийся Рон, но Элисса была так сердита, что не взглянула в его сторону. — А еще ты должна им все рассказать. Хотя бы в общих чертах, — твердо продолжил Картер, словно не замечавший ее недовольства. — Девочка, прекрати пыхтеть от злости и подумай логически. Поскольку по меньшей мере половина из них будет вынуждена остаться здесь, стоило бы наладить какой-никакой контакт. Ты уже в курсе, на что эта компания способна, и сейчас они тебе не доверяют. Они достаточно инициативные и храбрые, чтобы придумать очередную авантюру, и при этом достаточно предприимчивые и безбашенные, чтобы в эту авантюру полезть. Если что, это не комплимент, — добавил он, заметив удивленный взгляд Гарри. — Решать, конечно, тебе, но я бы выдал им необходимую информацию. Нам же будет проще. Трою не придется вытаскивать эту компанию из ловушек, в которые они гарантированно полезут, чтобы узнать, что мы здесь прячем, а тебе не придется залечивать их раны и травмы, когда они все-таки на какую-нибудь дрянь напорются. А напорются они гарантированно, даже не сомневайся. Я бы на твоем месте постарался расположить их к себе. Тогда их находчивость, смелость и энергию можно будет использовать с толком. — Вы же в курсе, что мы тоже здесь и все слышим? — поинтересовался Рон с подозрением. — В курсе, — Элисса только поражалась, откуда в Картере взялись эти сила и твердость. Во всей его фигуре начало ощущаться что-то мощное — не угрожающее, но какая-то спокойная уверенность в себе и своих словах, которая заставляла к себе прислушаться. Так же размеренно и ровно он продолжил: — Но после всего, чему вы и мы стали сегодня свидетелями, стоит признать — ближайшее время нам предстоят провести здесь, в компании друг друга, пока мы будем разведывать обстановку. Не время воевать друг с другом. Как ни банально звучит, но именно сейчас стоит отложить разногласия и действовать заодно. — Заодно с кем? С Пожирателями Смерти? — вскинулся Гарри, бросив злой взгляд на Элиссу, а потом — на Драко. Тот ответил ему гримасой, полной еще большего презрения. — С предателями крови и грязнокровкой..? — вторил ему Теодор, однако договорить мысль до конца не успел, потому что Рон огрызнулся: — Заткнись, Нотт! — На кого ваша речь рассчитана? — спросил Драко у Картера высокомерно, в знакомой манере растягивая слова. — Что за дамблдоровские россказни? Вы что — пытаетесь учить нас жить? — Мы сейчас говорим не о том, как вам надо жить. А о том, как надо выживать, — внезапно произнес Алекс, который последнюю часть разговора слушал молча, только напряженно хмурился. Теперь он обращался к Картеру: — Элисса права. Это мы привыкли ко всему, что происходит. Они — нет. Их слишком рискованно втягивать, они не умеют жить в режиме постоянной опасности и боевой готовности, не умеют сражаться, не умеют защищаться. И они и сами могут погибнуть, и нам будут мешать. — Вообще-то… — возмутился Гарри, на что Картер развел руками: — Извини, парень, но разученные в дуэльном кружке Чары Помех и «Экспеллиармус» в нашей ситуации не слишком помогут, — и потом снова повернулся к Алексу и Элиссе: — Я все прекрасно понимаю. Но повторюсь — выбора нет. Де Колиньи настроены серьезно, это мы сегодня поняли. Наш единственный выход — договориться худо-бедно о мире и действовать сообща. Тогда, возможно, нам удастся обойтись малой кровью. — По-моему, мне следовало отправить в Орден Феникса тебя, — мрачно сказала Элисса, больше от досады — потому что признавала правоту Картера. — Вот с Дамблдором ты бы нашел общий язык. Ну и как ты себе это представляешь? «Я в двух словах скажу о себе, чтобы меня перестали считать помешанной серийной убийцей, а ты позови остальных, через десять минут встречаемся здесь и обсуждаем вампиров»? Так, что ли? — Лучше в гостиной, — невозмутимо посоветовал Картер. — Там не очень обжито и уютно, но зато помещение большое. Одиннадцать человек точно поместятся. Элисса с изумлением осмотрелась по сторонам, как бы в поисках этих самых одиннадцати человек. — То есть ты предлагаешь их посвятить сразу во все? — Это самый оптимальный вариант, — отозвался Картер, нисколько не обеспокоенный перспективой вовлечь в их дела посторонних. — Это лучше, чем если они будут прятаться по дому, подслушивать наши разговоры, узнавать информацию по крупицам и делать из этих крупиц неверные выводы. Насколько возможно — предоставим им полную картину происходящего. Все равно все твои карты вскрылись. Что Волдеморт, что Дамблдор ведь уже в курсе всего, верно? — Даже хуже, — процедила Элисса. Признаваться в собственной недальновидности и поражении было противно и унизительно. — По-моему, они оба осведомлены куда лучше меня. — Ну, значит, и терять тебе нечего, — легко ответил Картер и оглядел притихших, настороженных подростков. — Тогда Алекс пока сходит проверит, куда там пропали Трой, Маттео и Бенджи, ты будешь рассказывать, а я послушаю. Авось к чему-нибудь и придем. Алекс если и удивился такому распределению обязанностей, спорить не стал. Только хмыкнул: «Смотрите, не передеритесь», — и вышел в коридор. Элисса, скрестив руки на груди, скептически оглядела бывших одноклассников. И что им вообще рассказывать? Но начала разговор Гермиона. Некоторое время она вглядывалась в лицо Картера, а потом вдруг сказала: — Я знаю, кто вы. Когда Ордену стало известно, что на стороне Того-Кого-Нельзя-Называть действует Маттео Карбоне с помощником, я решила выяснить побольше о том, что вы за люди. — Да! — подхватил и Рон. — Вы сейчас так хорошо и красиво говорите, а меж тем вы были мракоборцем десять лет назад. И вас выгнали со службы за то, что вы проникли в чужое жилище, серьезно ранили хозяина и похитили человека. — Было такое, — подтвердил Картер охотно. — А что, об этом до сих пор пишут газеты? Или вы отыскали старые подшивки? — Я нашла заметку в старом «Ежедневном Пророке», там в двух словах об этом писали. Но не отходите от темы! Вы все шестеро — преступники или кто? Кого вы похитили десять лет назад? — Меня, — сообщила Элисса со своего места. На нее вытаращилась вся компания. — Но я была не против. И, больше того, всячески способствовала своему похищению. — Так это вы работали вместе с Рошем? Были его начальником и возглавляли Управление мракоборцев в Нью-Йорке? О вас он говорил? — сообразил и Гарри. — Но почему он говорил о побеге, а в газетах писали о похищении? Элисса с Картером коротко переглянулись.  — Тогда, пожалуй, здесь стоит вступить мне, — она вздохнула. Говорить о себе открыто было непривычно и как-то дискомфортно. — В целом, общую часть вы теперь знаете. Меня в самом деле зовут Эржебет Каройи. Вы обо мне, по всей видимости, тоже слышали, — она слегка поморщилась, заметив удивительно одинаковые по своей настороженности и растерянности взгляды Драко и Гермионы. — Гермиона искала информацию о твоей семье. В газетах было написано, что ты в сумасшедшем доме, — заявил Рон, на что Гермиона и Гарри сделали ему страшные глаза, призывая заткнуться. — Это как раз то, о чем говорил Рош? Элисса хмыкнула. — Из сумасшедшего дома я сбежала. — Что?! Как?! — поразились, кажется, они все, бедные, и Теодор снова потянулся за волшебной палочкой. — Потому что мне там надоело. Ну, технически это был не сумасшедший дом, но по ощущениям весьма похоже… — Элисса! — возмутился Картер. — А давай ты свои шуточки отложишь до более удачного момента? И ты, кажется, сама говорила, что у нас нет времени на ерунду! — Я думал, тебя зовут Этелка, — вдруг вмешался Драко. — Отец сказал. И что тебе на самом деле двадцать четыре года, а не восемнадцать… И Темный Лорд тоже так считает. Ты средняя из трех сестер, а Эржебет — самая старшая из вас. Это неправда? — Неправда. Я Эржебет, я старшая. Но мы с Этелкой очень похожи внешне, опять же — я выгляжу гораздо моложе, чем есть, и нас легко спутать. Даже мадам Максим на Турнире приняла меня за Этелку… — А лет тебе сколько? — с подозрением спросил Нотт. — Весной исполнилось тридцать два. Драко вытаращил глаза. Гарри с друзьями тоже выглядели удивленными. — Возвращаясь к нашим гиппогрифам, — Элисса вздохнула. — Я не сумасшедшая. По крайней мере, не настолько, чтобы держать в психушке и пичкать лекарствами. Из-за того, что во мне впервые за несколько столетий проснулся семейный дар к исцелению, когда мне было шестнадцать, мой отец принял решение выгодно меня продать. Иштван Акош, о котором вы наслышаны, был не очень молод, имел проблемы со здоровьем, а заодно просто хотел продлить себе молодость. Чтобы объяснить мое присутствие в его доме, все дело прикрыли официальным браком. Меня посадили под замок, забрали волшебную палочку, а общественности сообщили, что я не очень здорова. Когда я отказывалась его лечить — он меня пытал. Так длилось не один год. Я совершила попытку побега, во время него убила тех, кто возник на пути, — да, это правда. Меня все равно схватили. После того случая официально объявили душевнобольной, которой необходимо быть в лечебнице. Ни в какую больницу меня, разумеется, не отправили, Иштвану нужен был его источник жизни под рукой, но по официальным данным — да, в сумасшедшем доме я находилась. — Рош сказал, ты пытала человека, когда хотела сбежать. — Да, — Элисса улыбнулась, но улыбка, лишенная тепла и эмоций, вышла похожей на оскал. — Чтобы я не сошла с ума под пытками — за мной присматривал семейный целитель. Честно говоря, у меня было мало к нему теплых чувств. Хотя благодаря ему мне, несомненно, повезло больше, чем тем же Лонгботтомам. Гриффиндорцы от нее попросту отпрянули после этих слов, да и Драко с Теодором выглядели странно… напуганными. Элисса спохватилась, что из нее снова полезло то темное, жуткое, пока она этого даже не замечала, и постаралась глубоко вдохнуть и перевести дух. Не стоит их пугать, этим делу не поможешь. На подростков она больше не смотрела, перед глазами короткими вспышками проносились картины прошлого. — Так прошло четыре года. Когда мне было двадцать два, меня спас Картер. Обобщенную историю того, что тогда произошло, вы только что слышали от Роша. С тех пор мы в бегах, Иштван преследует нас уже десять лет. Со временем нас стало больше. Еще в Нью-Йорке к нам присоединился Алекс, потом в Чикаго мы встретили Бенджи, а, вернувшись в Европу, — в Брюсселе мы познакомились с Троем, а в Венеции — с Маттео… Со временем что Иштван, что вампиры навострились находить нас с помощью особых поисковых заклинаний, и стало ясно, что жить в том же режиме, что прежде, больше не получится. Пора было предпринять какие-то кардинальные меры и разорвать этот порочный круг с погонями по всему миру. Так мы очутились здесь. — И вы вернули Волдеморту тело? Это ты называешь «кардинальными мерами»? — спросил Гарри в лоб. — Не мы. Я, — коротко ответила Элисса, наблюдая, как на лицах Рона и Гарри проступает отвращение. — Ну, при участии Троя. Все верно. — Из-за твоих решений теперь люди гибнут, — глядя на Элиссу исподлобья, зло сказал Рон. — Тебе на это совсем плевать? Элисса молча посмотрела на него. Врать было бессмысленно, а говорить правду не хотелось — потому что с точки зрения Гарри, Рона и Гермионы ситуация была кардинально другой. И едва ли им удалось бы прийти к какому-то общему знаменателю в таком болезненном, надрывном вопросе. — Без ее решений людей может погибнуть гораздо больше, — внезапно вмешался Картер. — Поскольку вот здесь мы переходим к другой стороне конфликта, о которой до сих пор было сказано не столь много. С Акошем все более или менее понятно: «Сердце Исиды» ему нужно для самого себя любимого. Но ведь есть еще вампиры в лице клана де Колиньи, о котором вы все уже наслышаны и сегодня получили общую картину того, что они из себя представляют. И «Сердце» они хотят ничуть не меньше, хотя, казалось бы, зачем? Они же и так бессмертны, и регенерация у них и без постороннего вмешательства на высоте. — И почему у меня ощущение, что сейчас обязательно обнаружится какая-нибудь гадость? — спросил куда-то в воздух младший Нотт. Элисса неискренне улыбнулась. — Если на этом вводная часть завершена и вы готовы слушать дальше, то давайте звать остальных и перебираться в гостиную. Поскольку тратить время на лирику у нас нет возможности, надо что-то решать, и чем скорее — тем лучше… — Ну наконец-то — буркнул невидимый Бенджи откуда-то из коридора. — Я уж чуть не заснул, пока слушал эту увлекательную и душераздирающую сказку на ночь. — Заткнись, Бенджи. — Ладно, — напряженно сказал Гарри после коротких переглядываний с Роном и Гермионой. — Давайте вторую часть истории тоже. Что тем вампирам было нужно? Почему они атаковали Орден и охотятся на вас? Драко заметил направленный на него взгляд Элиссы и кивнул. — Тогда идем. ***Как Картер и обещал, в гостиной было холодно и неуютно. Элисса зашла в эту комнату впервые и теперь с неудовольствием покосилась на паутину по углам, старую пыльную мебель, неровные доски пола. Оставалось понадеяться, что в выцветших занавесках не поселились целые гнездовья докси, как на площади Гриммо. Но зато комната оказалась достаточно просторной, чтобы вместить туда сразу всех — в том числе и Бенджи с Маттео, который теперь оглядывал это собрание так, будто ожидал начало какого-то увлекательного представления. Даже Трой появился в поле зрения и занял свое обычное место возле одного из окон, против света. Причем Элиссе показалось, что поначалу его появление никто не заметил — подростки были слишком заняты, выбирая места подальше друг от друга, и гостиная условно разделилась на две половины — слизеринскую и гриффиндорскую, причем Драко и Теодор очутились рядом с ней. Алекс немного на это поглядел и ушел в противоположный конец комнаты, к Поттеру и друзьям. Сама Элисса кое-как протерла подоконник и забралась на него. Маттео наблюдал за этим муравьиным копошением с живым любопытством исследователя-натуралиста. Трой — без какого-либо видимого интереса. Бенджи смотрел на них всех как на идиотов. — Итак, — сухо сказала Элисса, которой это тоже начало надоедать, — переходим к нашим непосредственным делам. Орден Феникса стал жертвой вампирского излюбленного трюка — ментального порабощения. Человеку ставится магическая метка, которая делает его слугой вампира, и вампир в любой момент может с помощью легилименции приказать своему слуге что-то сделать, и он это сделает. Человек, условно говоря, впадает в транс и совершенно не отдает себе отчет в происходящем. Ему можно приказать что угодно — напасть на своих близких, спрыгнуть с крыши. Если у него нет достаточного навыка в окклюменции, сопротивляться этому почти невозможно. Отсюда я делаю несколько выводов. — Дамблдор не мог этого допустить, — угрюмо сказал Гарри. — Ты можешь ошибаться. — Вот как раз потому, что я согласна и Дамблдор по собственной воле никогда бы подобное не допустил, я и подвожу следующие итоги, — подтвердила Элисса. — Все эти месяцы Себастьян вел себя тихо, ни во что не ввязывался и никак не давал о себе знать. Я полагаю, что он именно тем и занимался — проводил рекогносцировку местности и готовил один, но точный удар. Ему удалось вычислить членов Ордена, примерно в одно и то же время подослать к ним своих вампиров и в очень ограниченный срок влепить всем эту Метку. Будь орденцы зомбированы долгое время, Трой обязательно бы заметил. Алекс слегка вздрогнул, да и Бенджи, Маттео и Картер посмотрели на Троя как-то так, будто впервые увидели. — Я не удивлюсь, если выяснится, что все это время ты и среди Пожирателей обретался под личиной какого-нибудь Малфоя, — буркнул Картер. Драко встрепенулся и уставился на него с возмущением. — Девочка, ты ничего такого не задумывала? — Нет, — хмыкнула Элисса. — Но давайте не отвлекаться. Я так понимаю, целью Себастьяна было заставить меня покинуть убежище. В штаб-квартире Ордена я находилась месяц — видимо, этот месяц Себастьян и потратил на подготовку. Дамблдор в Ордене почти не появлялся, что весьма упростило вампирам жизнь. Кстати, а кто-нибудь знает, чем занят Дамблдор? Куда он пропал? — Даже если бы знали — тебе бы не сказали, — мрачно заявил Рон и враждебно покосился на Теодора и Драко. — Чтобы они передали все Пожирателям? — Уизли, да тебе никто в здравом уме ничего ценного и не доверит, — насмешливо бросил Драко. — Кхм-кхм, — вежливо прокашлялся Алекс и взглянул на всю компанию выразительно. У Рона покраснели кончики ушей, когда он понял, что Элисса обращалась не к ним, а к Алексу, Бенджи и Трою. — Мы не знаем, — покачал головой Бенджи. — Он ничего не объявлял и по секрету нам не сообщал. — Не только. Никто в Ордене не знает, чем он занят, — бесцветно добавил Трой. Элисса кивнула. В каком-то смысле отсутствие информации — тоже своего рода информация. Дамблдор занят чем-то крайне важным и серьезным, раз вообще никого не посвящал в детали, еще и оставил своих людей. Интересно, чем?.. — Ты так и не сказала, зачем ты нужна вампирам, — тихо напомнила Гермиона. — Мои родственники и Иштван приложили немало усилий, чтобы уничтожить в Венгрии и, насколько возможно, в Европе любую информацию о «Сердце Исиды». Тем не менее, добраться до архивов и библиотек, которые находятся под властью вампирских кланов, им не удалось. В частности, в клане де Колиньи хранятся записи о некоем ритуале, благодаря которому вампиры могут сохранить свои способности, но зато избавиться от недостатков. Самый главный — не бояться солнца, на котором они пусть не сгорают, однако сильно ослабевают и не могут проявлять свои способности — как физические, так и магические — в полную мощность. Жажда крови станет гораздо слабее, им больше не придется так тщательно следить за сохранением своей тайны, чтобы не спровоцировать появление охотников на вампиров. Обезумевших станет меньше, что позволит не привлекать к себе неуместное внимание. Вампирская регенерация станет практически молниеносной и не будет больше зависеть от количества выпитой крови. Трой, я все правильно перечислила? — Власть, — коротко бросил тот и как-то так улыбнулся, что Гермиона поежилась, а Теодор заметно вздрогнул. И неудивительно — хотя губы Троя двигались, его глаза оставались пустыми и холодными, и это смотрелось жутковато. Привычные к его мимике Элисса с друзьями даже не обратили внимания, а подросткам стало не по себе. — Трой хочет сказать, что, если ритуал проведет целый вампирский клан, он станет заметно сильнее всех прочих, — перевела Элисса. — У них там свои интриги и борьба за превосходство, за территорию, ресурсы для вампирской магии и людей, на которых можно охотиться, о чем волшебникам мало что известно. А Себастьян — князь амбициозный. Ему чуть больше четырехсот лет, и он решил, что клану де Колиньи пора выходить на новый уровень. — Тебя должны убить для этого? — прямым текстом спросил Гарри, и Элисса удивилась такой проницательности. — Естественно. Поскольку «Сердце Исиды» — это я, моя кровь может их временно усилить. Но если принести меня в жертву во время ритуала, эффект станет постоянным. Жертвоприношения — это магия смерти, «Сердце» — магия жизни, и если с помощью вампирского обряда их смешать, это даст очень сильный магический эффект. Мне-то в любом случае крышка. Я живучая, неплохо исцеляюсь, но если меня и обескровить, и ударить ритуальным ножом в сердце — после такого даже я не очухаюсь. Некоторое время в гостиной было тихо. Элисса не мешала подросткам переваривать услышанное, друзья тоже не вмешивались. — Почему вы на кухне сказали, что людей может погибнуть гораздо больше? — вдруг спросила Гермиона. — Если жажда крови у вампиров станет намного слабее… Разве они не станут охотиться меньше? Элисса бегло улыбнулась. Способность этой девочки к логическому анализу даже в такой ситуации и огромном наплыве новой информации вызывала уважение. — Для магглов это, конечно, выгодно, ведь для пропитания вампиры обычно охотятся именно на них. Но представь себе ситуацию — вот один вампирский клан стал в разы сильнее. Со временем он смог подавить прочие вампирские роды, взять их под свой контроль. Но зачем останавливаться на достигнутом, когда можно расширять влияние не только в вампирском, а во всем магическом сообществе? Как ты сама думаешь, что станет их следующей целью? Точнее — кто станет? Гермиона слегка побледнела, когда поняла, к чему клонила Элисса, а ответил ей внезапно Драко, который тоже сообразил. — Волшебники? — Именно. Сейчас вампирское сообщество существует отдельно от нас и, хотя вампиров довольно много и у них свои способности, о которых многие волшебники могут только мечтать, свое сообщество, своя иерархия и территории, колдуны и вампиры не часто взаимодействуют и просто предпочитают избегать друг друга. Ну, в вампиров они любят обращать именно волшебников — перспектив больше… А если вампиры лишатся своих слабостей и захотят настоящего влияния, власти, то большой вопрос, смогут ли маги сохранить свое доминирующее положение в волшебном мире. И мирным путем вопрос едва ли решится. — Ты сама пришла к этим выводам? — поинтересовался Рон напряженно. — Откуда ты можешь знать наверняка? — К сожалению, знаю, — Элисса поморщилась. — У Себастьяна де Колиньи, несмотря на ум, силу и способности, есть один существенный недостаток — он очень любит поболтать. Около семи лет назад, когда Алекс, Картер, Бенджи и я скрывались в Марселе, на наш след вышли вампиры де Колиньи. Франция — их вотчина… Нас схватили, и, пока мы были взаперти, нас ждало очень увлекательное открытие, что, оказывается, не одному Иштвану «Сердце Исиды» нужно позарез. Едва ли волшебники подозревали у вампирского клана де Колиньи такие амбиции, и лично для нас стало открытием, насколько Себастьяну и его приближенным надоело находиться на обочине магического сообщества. Оборотни, гоблины, кентавры, домашние эльфы — Мерлин бы с ними, но чтобы вампиры с их аристократизмом и бессмертием находились на вторых ролях после каких-то смертных магов с непомерным самомнением?.. Возможно, тогда бы они этот ритуал и провели, но нас спас вампир, у которого имелись личные счеты к Себастьяну и он решил таким образом поквитаться. Очень любезно было с его стороны вывести нас и отправиться путешествовать с нами. И Элисса улыбнулась Трою. Тот оставался бесстрастен. Подростки проследили за ее взглядом, и на их лицах проступили весьма красноречивые эмоции — шок, страх, неприязнь. — И вы в бегах сразу от всех, — подытожила Гермиона, выглядевшая самой спокойной. — Сейчас вы ввязались в полноценное противостояние и будете сражаться, верно? — Похоже на то, — подтвердила Элисса. Как это «сражение» будет происходить, она представляла себе весьма смутно. — А Иштван Акош? — не успокаивалась Гермиона. — С вампирским князем все понятно, он хочет принести тебя в жертву. А Акош? Ты хочешь убить и его? — Да. — Но он же твой муж! — возмутилась та. — От неудачного брака никто не застрахован! — Делать-то что будем? — подал голос заскучавший Бенджи. — Нам бы выяснить конкретно, кто чем сейчас занимается. Я могу аккуратно наведаться в штаб-квартиру Ордена, поглядеть, что у них творится. Элисса коротко взглянула на Троя. Тот кивнул. — Хорошо. Только возьми с собой Картера. Узнайте, что происходит на площади Гриммо, в каком состоянии орденцы, удалось ли снять с них метки, вернулся ли Дамблдор — все на вас. К Пожирателям нам ход заказан, что обидно… Маттео весь встрепенулся. — Нет, — предупреждающе сказала Элисса под взглядами опешивших Драко и Теодора. — Риск слишком велик, и Волдеморт может ожидать от тебя чего-то в этом духе. Туда мы точно не полезем. У меня есть другое важное дело, которым придется заняться. Трой, чем занят Иштван? Тебе известно, где его резиденция? Как показалось Элиссе, тот выглядел слегка оскорбленным — что значит «ему известно»? Конечно же известно. — Отлично. Скажи, туда можно как-то проникнуть? — Мы это уже обсуждали, — внезапно сказал вместо Троя Маттео, и Элисса повернулась к нему. — Когда ты была в штаб-квартире Ордена. И я в то место наведывался. Там куча часовых, телохранителей, плюс всякие сложные чары для выявления посторонних. Если тебе туда обязательно нужно — то мне потребуется время. Как с Отделом Тайн, не меньше нескольких недель. — Нескольких недель у нас нет, — проговорила Элисса задумчиво. Маттео развел руками: — Mi dispiace, mia cara. Но в одиночку, без помощников это будет сложно провернуть. Я не говорю, что невозможно — более чем возможно, — но не subito{?}[Немедленно (итал.)]. — Помощников, говоришь?.. Теперь Элисса посмотрела на Маттео с новым интересом. Идея, пришедшая в голову, была немного необычной, и Маттео ее, скорее всего, бы горячо не одобрил, да и сама Элисса еще вчера не пожелала бы посвящать в происходящее посторонних. Но после всех сегодняшних событий и того, как все тайны раскрылись… Первым, кто понял, о чем подумала Элисса, был Картер. Он громко крякнул. Потом бескровными губами улыбнулся Трой. Маттео на сей раз соображал странно долго, а затем его черные глаза расширились. — Ты хочешь моей смерти, да? — печально спросил он. — Mia bella, чего такого я тебе сделал, что теперь ты наказываешь меня? — Ты сам говорил, что она лучшая. — Конечно, лучшая, — безо всяких сомнений изрек Маттео с трагическим пафосом. — Но это не повод наносить удар по мне! — К сожалению, у нас выхода нет, — теперь Элисса говорила предельно серьезно. — Нас мало, у нас нет ресурсов, мы сильно ограничены в передвижениях и пространстве для маневра. Мы должны воспользоваться любым преимуществом, которое у нас есть. — Она может отказаться, — заметил Маттео, уже не пытаясь шутить и изображать драматического актера. — Учитывая, что ты о ней рассказывал, — сильно сомневаюсь. Напиши ей. — Да ты никак боишься? — поразился Бенджи, присмотревшись внимательнее к Маттео, который отводил глаза, растеряв всю шутливость. — Чего же ты такого натворил перед расставанием? — Мало ли чего, — ответил тот туманно. — И наша новая встреча может пройти… весьма непредсказуемо. — Но ты же любишь риск и адреналин! — Но не до такой же степени! После этого все уставились на Маттео в ошеломлении. — Но пока мы ждем ее ответ, на тебе по-прежнему разведка местности там, где засел Иштван, — медленно договорила Элисса. — Трой, а от тебя мне нужно все, что ты сможешь собрать о де Колиньи. — А мы? — встрепенулся Гарри. — А вы все завтра покажете Алексу, кто из вас что умеет, и Алекс решит, как вы могли бы помочь. Вы, если не хотите, можете отказаться, но тогда вам одно поручение — не мешать. Я, конечно, понимаю, что вы четверо, — она по очереди указала на Гарри, Рона, Драко и Теодора, — так и так передеретесь между собой, но я вас все равно попрошу на ближайшие дни взять себя в руки, друг друга не провоцировать и не задирать. Если что — со всеми конфликтами идите к Алексу, он вас рассудит. — А чего я-то сразу? — возмутился тот. — Ну потому что кто-то этим заняться все равно должен, — беспощадно заявила Элисса. — Так что прояви свои организационные и лидерские качества. — Нам с тобой, девочка, еще кормить всю эту ораву придется, — заметил Картер ехидно. — Поэтому да, Фоули, возьми на себя хотя бы часть обязанностей. Рассели всех, покажи, где здесь что лежит. В частности, где лежит то, что можно трогать, а где лежит то, что лучше не трогать вообще, поскольку можно остаться без пальцев. Элисса спрыгнула с подоконника, заметив, что Трой уже пропал с кухни. Маттео и Бенджи что-то вполголоса обсуждали. Подростки кисло смотрели на Алекса — с таким выражением, что становилось понятно, что подчиняться его командам никто особо не собирается. Впрочем, это были проблемы Алекса, а не ее. Что же, узнаем, что даст разведка. Если, конечно, их всех не прихлопнут в ближайшие пару суток. Комментарий к Глава 85 Дорогие читатели, ваша обратная связь на Фикбуке способствует скорой публикации продолжения как ничто другое ❤️❤️ ========== Глава 86 ========== Поздно ночью, когда подростков удалось накормить каким-никаким ужином и разогнать по кроватям (из-за чего у Элиссы впервые за долгое время появилась соседка — Грейнджер, поскольку дом был попросту не рассчитан на такое количество жильцов), она вышла на заднее крыльцо и полной грудью вдохнула свежий летний воздух. В небе в просветах между облаками виднелись звездочки — слишком мелкие, далекие и тусклые из-за близости города. Элисса забралась на перила, прислонилась к подпирающему кровлю столбу. Друзья, знакомые с ее привычками и предпочтениями, не последовали за ней, и теперь она могла побыть немного в одиночестве и проветрить голову. Внезапно свалившаяся на шею толпа великовозрастных детей производила слишком много шума, хаоса, суеты, которые действовали Элиссе на нервы, к тому же не стоило забывать, что и вся эта компания — что Гарри, Рон и Гермиона с одной стороны, что Драко с Теодором с другой — не были ее союзниками ни в каком смысле и вполне могли что-нибудь учудить, чтобы склонить чашу весов либо в пользу Ордена Феникса, либо Волдеморта с Пожирателями. А это означало, что Элиссе в ближайшее время придется присматривать за ними всеми, чтобы они не выкинули какую-нибудь очередную глупость. В первую очередь это, конечно, относилось к Поттеру с друзьями, хотя и слизеринцы тоже довольно непредсказуемы. А встречаться лицом к лицу с Волдемортом в Элиссины планы определенно не входило. Ну и была еще одна странная мысль — откровенно непривычная и какая-то чужеродная. Это странно объяснить… и все же Элисса испытывала незнакомое чувство, будто она теперь отвечает за всех этих школьников. Конечно, они не имели к ней никакого отношения, она им не мать и не опекун, и тем не менее… Их ведь можно использовать как средство давления в грядущей борьбе. Поттер — это вообще золотая жила, идеальный заложник, который важен сразу для двух группировок. Рон, Драко и Теодор — отпрыски трех чистокровных семейств, которые активно участвуют в нынешней политической жизни страны, а также очень любят своих чад. И остается Грейнджер, которая как заложница особой ценности не представляет, но которая тоже могла бы принести некоторую пользу, если ей грамотно распорядиться. Вот только почему-то эти мысли не приносили ни удовольствия, ни удовлетворения, и отстраненно-равнодушной Элисса себя не чувствовала. Вместо этого было ощущение какой-то… гадливости. Она никогда не использовала детей как метод воздействия. Тем более тех, кто к ее врагам никакого отношения не имел. Тем более тех, с которыми она уже была давно знакома и которые, в общем-то, никакого негатива в ней не пробуждали. Ну шумные, ну сумасбродные, ну со шкалящим подростковым максимализмом — но что с того? Она вздохнула и прислонилась затылком к шероховатому брусу. Чудесный июньский вечер. В такой обстановке, наверное, Алекс и Маттео немедленно потянулись бы за сигаретами, но сама Элисса не курила и таким образом расслабляться не умела. Впрочем, и так хорошо. В доме понемногу гас свет. Правда, Элисса сильно сомневалась, что все обитатели укладывались спать — скорее, совещались между собой, что теперь делать дальше, и делились впечатлениями о новых лицах в окружении. Она дернула уголком губ — несколько неискренне. Так-то это все забавно, но ведь подростки почти наверняка какую-нибудь пакость устроят, а ей потом расхлебывать последствия… А ведь их всех надо кормить, поить и чем-то занимать — чтобы не переубивали друг друга в замкнутом пространстве! Особенно Поттер и Малфой. Эти вообще бросали такие взгляды друг на друга, что удивительно, как они до сих пор не подрались… Драко что-то скрывает. Это заметно. Он бледен, почти ничего не говорит и только не сводит с нее глаз. Но не так, как в Хогвартсе. А будто пытается решить для себя какую-то задачу. Ухо, привыкшее различать непривычные, незнакомые звуки, уловило посторонний шорох. Кто-то обходил дом по кругу, и разросшаяся на улице зелень мешалась у него под ногами. Трой до сих пор не бил тревогу — значит, не постороннее вторжение. Потому Элисса осталась спокойна и со слабым любопытством ожидала развития событий. Как ни странно — она по-прежнему никого не видела. Шорох затих, лишь шумел ветер в кронах кленов. Элисса машинально обратилась к «Сердцу» и очень удивилась, когда то подсказало, что в нескольких метрах от нее должен стоять Поттер собственной персоной. Никакого Поттера Элисса не видела и теперь пристально созерцала задний двор, не до конца понимая, что происходит. Воздух вдруг подернулся рябью, странно потек, и над зарослями травы возникла голова Гарри — без тела. Голова выглядела изрядно раздосадованной. — Мантия-невидимка? — наконец сообразила Элисса. — Очень полезная штука! У Маттео была такая, пока ее не прожгли насквозь в одной схватке… Это было еще до нашего переезда в Британию. Гарри стянул ее с себя и стал видимым целиком — в маггловских джинсах, футболке и куртке. — На разведку вышел? — поинтересовалась она, продолжая легкомысленно болтать. — Тут ничего интересного, просто задний двор. Этот дом используется как убежище, а не военный штаб. Он молча поднялся по ступенькам на крыльцо. Только не пошел в дом, чего ожидала Элисса, а подошел, подтянулся и взгромоздился на перила рядом с ней. Ком из серебристой текучей ткани он пристроил рядом. Некоторое время они сидели в молчании. Элисса терпеливо дожидалась, что же он хотел ей сказать. — Почему ты спасла Сириуса? — наконец угрюмо спросил Гарри. — В тот момент тебе не было нужды притворяться, что ты на нашей стороне. Не думаю, что это Волдеморт дал тебе такой приказ! — Нет, конечно, — Элисса помотала головой. — Блэка он мне припоминал потом при каждом удобном случае… Впрочем, неважно, — быстро добавила она, когда увидела, как Гарри цепко посмотрел на нее. Должно быть, решил, что Волдеморт там пытал ее всякий раз, когда вспоминал провал в Министерстве. — По правде сказать… Я сама не знаю, что это было. Будто какое-то наитие. Честно, не знаю. Я не собиралась его спасать. Оно как-то само собой получилось. — Тогда почему ты не выдала меня Волдеморту сейчас? Ты бы наверняка смогла выторговать себе какие-то преимущества… — У меня нет Темной Метки, — пожала плечами Элисса, рассматривая, как шевелятся на ветру ветви деревьев. — Зато у Малфоя она есть! Могла бы попросить его! — С чего ты взял? — на этот раз она опешила по-настоящему. — Видел, как он схватился за руку в Лютном переулке, когда то заклятие взорвало крыльцо, — буркнул Поттер. — Его то ли задело, то ли еще что, но он потянулся к левой руке и тут же отдернул ладонь. Я считаю, что он стал Пожирателем. Вместо отца. Элисса помрачнела. Если он прав, то… Становились понятны и взгляды, которые весь день бросал Теодор на друга, и мучительные сомнения, владевшие Драко, как и решительность, с которой он объявил, что никуда не уйдет. Удивительно, как он смог перебороть страх перед темным магом и поступить так, как считал нужным. Не хватало еще Волдеморта здесь в Глазго… — Но не отходи от темы, — сердито напомнил Гарри, который и не думал угомониться. — Если не через Малфоя — то ты могла хотя бы письмо отправить, да что угодно придумать! Почему ты не вызвала Волдеморта сюда? Чтобы сдать меня ему и облегчить собственное положение? Тебе ведь нужна помощь, ты же понятия не имеешь, как теперь воевать сразу против всех своих врагов! Она с досадой махнула рукой: — За кого ты меня принимаешь? — Но в Министерство же ты нас притащила! И там какие-то моральные принципы тебя не очень останавливали! — Я этим своим поступком не горжусь, — хмуро сказала она. — Тогда объясни! Огорошенная Элисса прекратила болтать ногами и посмотрела на него. Гарри сидел совсем близко, она видела и знаменитый шрам, и ярко-зеленые глаза, сверкающие за стеклами очков смесью вызова, гнева и пытливости. И ей почему-то казалось, что утаивать правду не нужно. Либо же она настолько сильно устала, что здравое мышление ей окончательно отказало. Он хочет поговорить напрямик? Почему бы и нет? Посмотрим, что из этого получится. — Я оказалась тогда перед выбором, и я его сделала. На тот момент мне нельзя было портить отношения с Волдемортом, и я выполнила то, что он мне велел. Но давай начистоту — ты и без моей помощи помчался бы в Министерство, так? И плевать тебе было сто раз на все разумные доводы и жизни друзей, правильно? — Там был Сириус, я должен был!.. Он единственный близкий человек, который у меня остался!.. — тут же ощетинился Гарри, от волнения и несправедливости обвинений заговоривший не совсем связно, на что Элисса только кивнула. — Понимаю. Мне можешь не разъяснять. Я недавно тоже попалась на этот волдемортовский трюк. Тоже была готова сорваться с места и мчаться спасать Картера. Мне повезло, что они меня там вчетвером ловили, включая твоего Сириуса и Молли Уизли. — А сейчас, значит, ты с ним налаживать отношения не хочешь? — воинственно спросил он, но Элиссе показалось, что он все еще был готов к диалогу и ему в самом деле было важно, что она ответит. — Сейчас — не хочу, — подтвердила она и улыбнулась слегка стеклянной улыбкой. Но Поттеру внезапно хватило проницательности, чтобы разглядеть Элиссину неискренность. — А почему? — настойчиво спросил он. Спустя минуту тишины ответа он так и не дождался, однако отступать и не думал. — Ты в бегах много лет. За тобой охотится толпа народу, и ты, насколько мы с Роном и Гермионой поняли, вполне по-слизерински водишь их за нос и стравливаешь между собой. Ради этого ты и Волдеморта воскресила, правильно? Он в это противостояние тоже ввязался, и сейчас, когда ситуация настолько накалилась, мы все скрываемся в какой-то дыре ото всех сразу, с Орденом Феникса непонятно что, нужно что-то предпринять, чтобы вернуться к нормальной жизни, а ты вдруг утратила решительность? С чего бы? — То, как ты описал сложившуюся обстановку — это, конечно, мощно, — признала Элисса, слегка удивившись тому, какой мозговой штурм эта троица успела провести. — Но, видишь ли… Я варюсь в этом уже очень давно, и для меня все, что происходит сейчас, — это обыденность. Я не очень понимаю, что это такое — «вернуться к нормальной жизни». Как раз из-за того, что «Сердце Исиды» определило мою жизнь с рождения, и у меня не было никакой возможности избежать этого. За мной много лет гонялись и за мной будут гоняться дальше всегда. Не знаю, ты, вероятно, не поймешь, что именно я имею в виду… — Да неужели? — спросил Гарри с сарказмом, и теперь уже Элисса уставилась на него, с задержкой сообразив, почему он так отреагировал. — Говоришь, я не пойму этого — когда твоя жизнь предопределена с рождения, на тебя охотятся, и ты с этим ничего поделать не можешь? Она шумно выдохнула. — Ох… Извини. Да, конечно, ты это хорошо понимаешь… — А теперь еще и Волдеморт гоняется сразу за нами обоими, — хмыкнул Гарри. Элисса улыбнулась, но как-то невесело. — Да. У нас, оказывается, больше общего, чем кажется. И честно тебе признаюсь — не нравится мне быть в твоей шкуре. Из дома донесся какой-то шум — скрип дерева, шаги. Наверху раздался скрежет давно несмазываемого металла, хлопнули деревянные створки, и в окне второго этажа показался Бенджи. Он некоторое время смотрел на них, после чего хмыкнул, проорал куда-то вглубь дома: «Нашел, они на улице!!» — и окно снова закрылось. На крыльце воцарилось глубокомысленное молчание. — Дай-ка я все-таки уточню, — заявил Гарри решительно. — У тебя свои мотивы и свои цели, ты хочешь выжить и при этом защищаешь своих людей. Ты не считаешь себя злодейкой, предпочитаешь по возможности использовать мирные методы решения проблем, но если это будет в твоих интересах — будешь и пытать, и убивать, и никакие доводы совести и морали тебя мучить не будут. Правильно? Элисса на мгновение задумалась, продолжая покачивать ногой. — Да, в целом, все верно. — И, по-твоему, мы должны тебе доверять? — спросил он сердито — кажется, Гарри не понравилось, как быстро и легко она подтвердила его слова. — Вы трое никому ничего не должны. И уж тем более не должны верить{?}[Слова не мои. Люблю эту цитату, а потому позаимствовала ее для ГБ и вложила в уста Элиссе — не удержалась, уж очень здесь она подходит) Кто без подсказок ее узнает - тот молодец😁], — произнесла Элисса прохладно. Теперь она смотрела ему в лицо. Гарри выглядел насупленным и недовольным — как нахохлившийся воробей. — Слушай, если так тебе станет понятнее, то давай начистоту. Мы не друзья. Лично я против тебя, Рона и Гермионы ничего не имею, вы все мне симпатичны, и сдавать вас Волдеморту просто так, чтобы выслужиться или уладить наши с ним конфликты, я не собираюсь. Но не пойми неправильно: это не потому, что я такая благородная, а потому что он разозлил меня настолько сильно, что мне неохота упрощать ему жизнь и подавать тебя на блюдечке. Ему надо — пускай он за тобой и гоняется. Опять же, пока ему нужен и ты тоже — он будет чуть менее сосредоточен на моих поисках. Но при этом мы с тобой явно не в одной команде. И если принять во внимание всю картину целиком — наши мотивы, наши методы решения проблем, наши принципы и моральные ограничения, — то я совершенно не могу представить себе сценарий, в котором тебе удалось бы перетащить меня на вашу орденскую сторону, а я смогла бы расположить тебя к себе. Поэтому, пока мы здесь, я предлагаю такое вынужденное сотрудничество. Можешь быть уверен, что, пока вы здесь, я не стану бить вас в спину.  — В Министерстве ты такую речь почему-то не произносила! — Ну так ситуация изменилась, — Элисса поморщилась. — Приходится подстраиваться и принимать новые правила игры. — Ты следуешь только за своей выгодой, — отозвался Гарри ядовито. — И одной ей руководствуешься. Все твое благородство и готовность помочь — фальшивые и ложные. Удивительно, как ты вообще себе друзей нашла! Или ты и их предашь, если понадобится? Отвечать на этот вопрос она посчитала ниже своего достоинства. — Ты же сам заметил сходство наших судеб — в смысле предопределенности и могущественных врагов. Ты уверен, что сам не станешь таким же, как я, лет через пятнадцать? Многого ты сможешь добиться одними благородством, доблестью и храбростью, если Дамблдор перестанет за тобой приглядывать? На это он ничего не сказал. Поттер некоторое время молчал, буравя взглядом заросли крапивы и еще каких-то сорняков во дворе — будто хотел прожечь в них проплешину. Элисса буквально чувствовала, как он наступает на горло собственным принципам и вынужденно принимает это перемирие — осознавая, что прямо сейчас ему с друзьями податься некуда. — Ладно, — нехотя сказал он. — Пускай так… Я скажу Рону и Гермионе. А Малфой с Ноттом что? Им только дай возможность устроить свару или сообщить Пожирателям… — С Драко я поговорю, — пообещала Элисса. На упоминании младшего Малфоя по имени Поттер очень выразительно скривился. — И, надеюсь, он сможет урезонить своего друга. Хотя, конечно, если ты прав насчет Метки, это вносит дополнительные риски. Прямиком в этот дом Волдеморт сразу не вломится, но это вопрос времени, когда ему удастся обойти защитные чары Троя… — Ты совершенно не боишься его имени, — внезапно заметил Гарри, пристально глядя на Элиссу, и она сбилась с мысли. Его голос звучал куда более миролюбиво, и она восприняла это как добрый знак — что протянутую пальмовую ветвь он принял. Хотя бы временно. — Не вздрагиваешь, когда его называют другие, и сама произносишь свободно. Это непривычно для его сторонников. — Я родилась и выросла в другой стране. О Волдеморте я едва ли вообще когда-то слышала до приезда сюда. Неоткуда было взяться такому суеверному страху перед его титулом. — Ты ведь знаешь, что это не его настоящее имя? И что он на самом деле не чистокровный волшебник, хотя вполне мог тебе и наврать о своем происхождении? — спросил он с вызовом. Это он все-таки пытается перевербовать ее на сторону Дамблдора, что ли?.. — Знаю, — на губах Элиссы возникла беглая улыбка, когда у Гарри, не ожидавшего такого ответа, слегка округлились глаза. — Что? Ты думал, я начну вопить, как Беллатриса? Меня подобным не шокировать. — Его зовут Том Реддл, он полукровка, пусть и потомок Слизерина, и вырос в маггловском сиротском приюте, — выпалил Поттер на одном дыхании. Элисса серьезно кивнула. — Знаю. — Да откуда?! Или… — тут он на секунду задумался, — это тебе Дамблдор рассказал? — Нет. Но, как ты мог догадаться, я предпочитаю быть в курсе происходящего вокруг меня. И, конечно, я сама собирала информацию, и о Волдеморте мне нужно было выяснить как можно больше деталей. Чтобы знать, с кем я имею дело. — Но не он же сам тебе это раскрыл! Он же ненавидит свое маггловское происхождение и все, с ним связанное! — А я очень хорошо собираю информацию. Некоторое время они молчали. Элисса, задрав голову, смотрела на небо, где в рваные просветы черно-серых туч виднелось ночное небо. Гарри продолжал неотрывно глядеть на нее. — Ты его не боишься, — внезапно произнес он с уверенностью, и Элисса слегка вздрогнула. — Вот оно что. А я все пытался понять, что мне кажется таким странным… Дело не только в имени. У тебя нет страха перед ним, так? — Я очень боюсь, — с некоторой излишней торопливостью поспешила его заверить Элисса. — Неужели по мне не видно? Я месяц безвылазно просидела в штаб-квартире Ордена Феникса. Думаешь, я там пряталась от венгров или вампиров? От них можно было укрыться и здесь и не зависеть при этом от Дамблдора… Он ее даже до конца дослушивать не стал. — Нет. Это другое. То, как ты себя ведешь, — это больше похоже просто на… здоровую осторожность. У тебя подготовлено убежище, ты его не покидаешь и не рискуешь понапрасну. — Ну и что? По-моему, так все нормальные и адекватные люди себя ведут в случае опасности. — При этом ты не можешь чувствовать себя здесь в абсолютной безопасности. У этого места есть свои уязвимые места, а у тебя самой не так много людей и ресурсов, чтобы успешно противостоять Волдеморту и всей его компании Пожирателей. То есть опасность, в которой ты очутилась, более чем реальная, и ты понимаешь, что он тебя может все-таки схватить. И при этом Малфой и Нотт выглядят куда больше напуганными, хотя сами перед Волдемортом ни в чем не провинились. Впервые за весь разговор Элисса почувствовала себя неуютно. Само собой почему-то всплыло воспоминание — то, с каким напряженным вниманием он всматривался в ее лицо, силясь определить, удалось ему уничтожить Билла Уизли в ее глазах или нет. — Я полагаю, что из-за «Сердца Исиды» он захочет договориться со мной по-хорошему, — пробормотала она и сама удивилась, как же жалко звучал ее голос. — Не в этом дело, — Гарри решительно потряс головой. — Даже то, как ты говоришь о нем… Это не страх, не злость и не презрение. Знаешь, на что это похоже? Я бы сказал, что ты расстроена из-за того, что враждуешь с ним. И расстроена не потому, что из-за этого у тебя теперь куча проблем, а чисто по-человечески. — «По-человечески»? — она неприятно усмехнулась и, чтобы сбить Поттера с мысли, насмешливо поинтересовалась: — Ты полагаешь, у Волдеморта могут быть с кем-то человеческие отношения? — Я точно знаю, что это невозможно, — очень серьезно ответил он и поправил очки на переносице. — Волдеморт не знает, что такое любовь, привязанность, дружба, они ему не нужны. Но ты ведешь себя так… будто видишь в нем обычного человека. И воспринимаешь ваш с ним конфликт как что-то очень личное. — В любой другой ситуации я бы сказала, что ты с самим Волдемортом явно переобщался, потому что он обвинял меня ровно в том же самом — что я слишком просто к нему отношусь, — ядовито процедила Элисса. Она чувствовала, что срывается на подростке и не особо контролирует свои эмоции, из-за чего злилась на саму себя, но остановиться не могла. Гарри поморщился и неприязненно дернул плечом. — А с чего я вообще должна воспринимать его как-то по-другому?.. Она осеклась и не договорила, когда заметила, каким оценивающим и задумчивым взглядом Гарри ее смерил.  — И за это недостаточно почтительное поведение он тебе ничего не сделал? За все время? Как ни странно — ей не пришла в голову никакая легкая и убедительная ложь, хотя обмануть Поттера наверняка ничего не стоило. — Нет, — вместо этого буркнула Элисса. — Ничего не сделал. Только грозился. А по итогу — держал слово и защищал меня от Иштвана и остальных. Пусть и в своей непередаваемой манере. — Он тебе дорог, — констатировал Гарри с изумлением. — И твое отношение к нему — это не одни расчет и выгода, правильно? — Поттер, иди спать уже, а? — не выдержала Элисса. — У нас отбой для детей был час назад. Он и бровью не повел. — Он был добр к тебе. И по этой же причине ты не настолько сильно боишься, что он тебя схватит. Ты рассчитываешь, что он и на этот раз ничего тебе не сделает? — Нет, конечно! — возмутилась Элисса. — Я что, настолько похожа на блаженную дуру? Я его разозлила очень сильно, причем не единожды! И после такого надеяться, что он просто пожурит меня и отпустит — это было бы очень… наивно с моей стороны. — И все равно ты дорожишь им. И именно на это и рассчитываешь. Что же он такое сделал, что смог так сильно расположить тебя к себе? — не унимался Поттер. — Ладно бы ты была чокнутая фанатичка, как Беллатриса, помешанная на чистоте крови, но дело же явно совсем не в этом! А ты сама? Чего такого он сделал тебе хорошего, что тебе теперь так сильно не все равно? Или… что? Ты хочешь сказать, что он… оказался способен на душевную близость? Но… как?! Он казался ошеломленным. Элисса скорчила неприятное лицо. В одну секунду она почувствовала себя выжатой досуха, как старая половая тряпка. Ответа Гарри так и не дождался. Спрыгнув с перил, он некоторое время рассматривал Элиссу, все пытаясь найти для себя ответ на тот вопрос. Потом взял с перил мантию-невидимку и скрылся в доме. Элисса устало прислонилась плечом к опорному столбу, чувствуя себя очень одинокой и очень несчастной. Чертов Поттер. Вот куда его понесло с его дурацкими вопросами и проницательностью? ***Когда она поднялась в комнату, Гермиона уже спала — или делала вид, что спала. Впрочем, Элиссе не была интересна подростковая шпионская деятельность, как и то, когда Рон и Гермиона будут выслушивать пересказ Гарри их диалога, а потому она просто переоделась в пижаму и забралась под одеяло. Но, разумеется, просто позволить ей уснуть после этого безумного дня было слишком просто. Элисса обнаружила себя посреди незнакомой комнаты — по виду это была гостиная. Единственными источниками освещения в ней были торшер возле дивана и горящий камин (что в середине июня даже в нежарком британском климате было странно) — но и они давали не слишком яркий свет, и стены комнаты тонули во мраке. Элиссе удалось разглядеть лишь отдельные детали обстановки — мебель была красивой и вычурной, но при этом само убранство казалось довольно… аскетичным. Никаких ваз с цветами, которые всегда в изобилии украшали дом Малфоев, никаких статуэток, драпировок, излишеств, пейзажей и портретов на стенах. Ничто не отвлекает, все строго функционально. Преобладали темные цвета, но точный оттенок из-за неверного света Элисса определить не смогла. Она окинула саму себя мрачным взором. Конечно же, пижама. Спасибо, что не та шелковая, которую она носила в Хогвартсе. Еще и ноги босые… — Что сегодня произошло? — раздался хорошо знакомый холодный голос совсем близко. В нем звучала ярость. Элисса крутанулась вокруг своей оси, едва не сбив негоревший светильник на кофейном столике, и очутилась нос к носу с Волдемортом. Тот смотрел на нее требовательно, даже никак не прокомментировал ее неуклюжесть и ожидал ответа, и Элисса вдруг поняла, что это был чуть ли не первый легилиментивный сон, где он не устраивал из своего появления целое представление, а сразу приступил к допросу. Похоже, о случившемся в Ордене Феникса он знает. Впрочем, вампиры и их марионетки разнесли сегодня половину Косого переулка. Сложно было не заметить… — Ты проглотила язык? Как так вышло, что Орден Феникса оказался сегодня настолько выведен из строя? Элиссе по-прежнему нисколько не нравилось, что она практически утыкается в него носом, а потому она сделала большой шаг назад — к счастью, умудрившись ничего не опрокинуть. Под ногами она чувствовала мягкий ворс ковра. Волдеморт не сводил с нее давящего взгляда, и чувствовалось, что его терпение на исходе. — Похоже, что де Колиньи вычислили отдельных орденцев и сумели их подчинить, — невозмутимо отозвалась Элисса, решив, что злить его больше необходимого лучше не стоит. Неизвестно, как прошел его день, но уже сейчас он был какой-то слишком напряженный и разозленный. — Им дали приказ схватить меня, а всех случайных свидетелей — убить. Впрочем, план Себастьяна провалился. Я и мои друзья сумели отбиться. — Где ты сейчас находишься? — Ну, больше не на площади Гриммо однозначно, — Элисса пожала плечами и замерла в ожидании очередных угроз, но он, как ни странно, все еще держал себя в руках. — Твои глупые детские выходки неуместны. Убежище, которое предоставил тебе Дамблдор, себя не оправдало, и я предупреждал тебя, что так оно и будет. Старик не сможет дать тебе того, что могу дать я. Его люди даже Поттера умудрились потерять. Впрочем, возможно, мальчишке хватит ума затаиться… если, конечно, вампиры до него уже не добрались. Отдавать им еще и «Сердце Исиды» я не собираюсь. Поэтому хватит тратить мое время. Ты должна вернуться к Малфоям. Элисса скрестила руки на груди. Эк его разобрало! Разнервничался, забеспокоился. Тоже не ожидал от Себастьяна такой изобретательности и теперь чувствовал, что необходимо как-то отреагировать, вернуть контроль над ситуацией. — Я не вернусь к Малфоям, и мы это обсуждали. Если снова соберешься пытать меня видением, где ты мучаешь кого-то из моих близких — валяй. Все мои дорогие люди сейчас со мной. Тебе ни до меня, ни до них не добраться. Его ноздри хищно раздулись, черты исказила гневная гримаса. — Глупая девчонка! В одиночку тебе не справиться. Будь это не так — ты не прибежала бы ко мне два года назад за помощью и защитой. — Ничего, я как-нибудь побарахтаюсь. — И своих дружков, которых отправила в Орден Феникса, чтобы спрятать от меня, ты проверила на предмет вампирского порабощения? На это Элисса не сразу сообразила, что ответить, и замешкалась. Насчет Алекса и Бенджи она была уверена, а как же Гарри, Рон и Гермиона? Про них троих она не подумала. Их завербовала венгерская сторона, да, но могли ли и вампиры за это время подобраться к ним?.. — Не проверила, — констатировал Волдеморт, без труда обо всем догадавшись. — Иногда я удивляюсь, как тебе столько лет удавалось находиться в бегах. С такой-то внимательностью… — С моими друзьями все в порядке, — огрызнулась Элисса. — Но у меня там сейчас еще небольшая толпа народу, и я сегодня была слишком занята, убеждая их не предпринимать никаких необдуманных действий и позволить мне сначала разобраться, что вообще происходит, кто на чьей стороне сражается и кто против кого что-то замышляет. Он замер, будто хищный зверь, почуявший добычу. Каким-то невероятным образом он тут же догадался, о ком она говорила. — Поттеровский мальчишка. Он сейчас с тобой, так? Он никуда не пропадал. Отрицать Элисса не стала и только кивнула — с понятной настороженностью. — И вместо того, чтобы просто привести его ко мне, ты предпочитаешь отсиживаться в какой-то дыре и дальше изображать из себя хитроумную интриганку? — его голос звучал хлестко и угрожающе. — Увы, — с сожалением отозвалась Элисса, изо всех сил стараясь не показать, насколько ей жутко от этого тяжелого взгляда, от стальных интонаций, от его совершенно ясно ощутимой и непонятно по какой причине сдерживаемой ярости. Что там Гарри врал про то, что она совсем не боится?.. — Я пообещала Поттеру и его друзьям, что не сдам их тебе, а свое слово я держу. — Ты поклялась мне в преданности и предала меня! — он почти рычал. — Это так ты держишь свое слово?! — Я тебя не предавала. Я ничего не рассказала Дамблдору. Не пересказывала наши разговоры, не делилась своими выводами, не изображала в лицах пожирательские собрания. Другое дело, что я никогда никому не позволю распоряжаться моей жизнью — но ты по неведомой причине считаешь, что у тебя откуда-то есть право решать, что будет со мной дальше. Некоторое время он молчал, что-то взвешивая в уме, и это его выражение лица Элиссе совсем не нравилось. — Своими силами ты не справишься. Мне неизвестно, где твое убежище, но ни ты, ни те, кого ты защищаешь, не сможете сидеть там безвылазно. Ты будешь отправлять своих людей на разведку, на задания, и я смогу добраться до них. А стоит мне схватить хотя бы одного из них — и ты не сможешь дальше сидеть и прятаться, не так ли? Ты придешь по моему первому требованию, если любому из них будет что-то угрожать! Элисса нехорошо прищурилась. — Ты слишком самоуверен. — Неужели? В отличие от тебя, у меня нет уязвимых мест. Ты же слаба. Твои дружки — это твоя слабость. — А у тебя, значит, слабостей нет? Он слегка склонил голову набок, а в уголке губ обозначилась хорошо знакомая презрительная усмешка, при виде которой Элисса почувствовала, что закипает. При этом умом она понимала, что в его словах есть немаленькая доля правды, но стоило сделать что-то, чтобы слегка умерить его пыл. Нападение вампиров он не предвидел, а потому настроен действовать решительно, а Элисса и раньше с трудом представляла себе, как ей держаться от Волдеморта на безопасном расстоянии. Ох, был бы у нее хоть какой-то рычаг воздействия на него, хоть какой-то аргумент… На ум пришла шальная мысль. Безумная, опасная, и у Элиссы даже похолодели руки от осознания, что она намеревалась сделать. Не стоило сомневаться, что подобного он в свой адрес не потерпел бы ни от кого, а любого наглого безумца ожидала одна расплата — смерть. Впрочем, она уже столько всего натворила, что если в ее копилку грехов добавится шантаж Его Темнейшества, вряд ли это сильно усугубит ситуацию. Волдеморт так и так прикончит ее при живой встрече. — Я докажу, что это не так, — тихо, но отчетливо выговорила Элисса. На его бледном лице возникло выражение слабого удивления и интереса. Элисса машинально пошарила рукой по левому боку, обнаружила лишь пижамные штаны и поморщилась. — Можешь дать мне немного свободы в этом сне? Я хочу тебе кое-что показать. После микроскопической паузы он кивнул. Она прикрыла веки, сосредоточилась на том, как выглядела днем. Через несколько мгновений она почувствовала, что это дало плоды — ее пижама превратилась в знакомые джинсы, блузку и легкую летнюю мантию. — Маггловское тряпье, — презрительно бросил Волдеморт. — Тебе что, действительно нравится эта безвкусица, раз ты… Он осекся и не договорил, а в его глазах в тот миг вспыхнуло что-то безумное — так, что Элисса слегка покачнулась от силы гнева, который ощущался абсолютно материально. А все потому, что она сунула руку в карман мантии, и теперь в воздухе на золотой цепочке покачивался медальон Слизерина. — Как?.. — Волдеморт был мертвенно бледен и не столько говорил, сколько скрежетал — так, что Элисса даже не сразу узнала его голос. — Регулус Блэк предал тебя много лет назад и выкрал его. Я обнаружила его по чистой случайности. В его лице промелькнуло понимание, и побелевшие губы чуть шевельнулись — но что именно он произнес, Элисса не расслышала. И с какой-то отчаянной смелостью, которой она в себе нисколько не чувствовала, она твердо договорила: — В той клятве, которую я тебе принесла полгода назад, речь шла только о диадеме. Ты понимаешь, что твой второй крестраж уязвим, и о нем я могу кому-то рассказать. Поэтому оставь в покое меня и моих людей. Я нисколько не хочу бежать к Дамблдору, не хочу выдавать эту твою тайну, но если ты вынудишь меня — я это сделаю! Несколько секунд он смотрел на нее совершенно неподвижным, каким-то неживым взглядом, который Элисса у него уже видела и знала. И означал этот взгляд одно — что Волдеморт из последних сил удерживал себя от чего-то непоправимого. — Ты осознаешь, что пытаешься шантажировать меня? — наконец очень тихо спросил он. От его тона Элисса поежилась. — Осознаю. И осознаю, какие у этого будут последствия, если ты все-таки меня схватишь. Но своих людей я буду защищать до последнего. — Пустое, напрасное благородство, — выплюнул он со злобой. В ту секунду Волдеморт обходил ее по кругу, умудряясь не натыкаться на предметы мебели, и снова пугающе походил на хищника, выискивавшего у добычи незащищенные места. — Оно тебе не поможет, когда я до тебя доберусь. А ты еще стараешься не ради себя, а других… — Но зато я точно знаю, что мои люди меня не предадут — в отличие от твоего Регулуса Блэка. Он недобро усмехнулся и остановился. На ее реплику он ничего не ответил — вероятно, здесь подходящего аргумента не нашлось. Что лишь добавляло дров в огонь — едва ли ей вообще когда-либо удавалось настолько вывести его из себя. — Мы скоро встретимся, — пообещал он зловеще. — В момент, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. И тогда тебе придется ответить мне за каждое твое неосторожное слово, за каждый необдуманный поступок. После чего Элиссу буквально вытолкнуло из сна. Она поняла, что лежит в своей постели в Глазго, в соседней кровати спит Грейнджер, за окном — спокойная июньская ночь. Время от времени слышались шорохи и скрипы — но это были обычные, безопасные звуки старого деревянного дома. Она перевернулась на другой бок, пытаясь привести дыхание в норму. Мерлин, в ту секунду она согласилась бы встретиться лицом к лицу и с Иштваном, и с Себастьяном, и с их армиями в одиночку. Но только не с Волдемортом. Теперь он представлялся ей куда более жутким вариантом, чем все ее старые враги, вместе взятые. Комментарий к Глава 86 Спасибо вам всем за 500 наград!❤️❤️ ========== Глава 87 ========== Утром она проснулась невыспавшаяся, злая и раздраженная. За окном меж тем царило ясное солнечное утро, и в приоткрытую форточку залетал теплый летний ветерок, и птицы носились в пронзительно синем небе, и жизнь явно была прекрасна. Хорошо, наверное, живется, когда ты считаешь жизнь прекрасной. Грейнджер еще спала, и Элисса, стараясь действовать как можно тише, оделась и вышла из комнаты. Судя по отдаленным шагам, скрипу досок, звону посуды, многие проснулись и занялись привычными утренними делами. Умывшись, причесавшись и почистив зубы, Элисса направилась было на кухню, чтобы помочь Картеру с завтраком, когда из коридора краем глаза уловила силуэт в гостиной на втором этаже, которую Картер и Алекс использовали в качестве тренировочного зала. Солнце посеребрило светлые, почти белые волосы — это Драко Малфой стоял у окна, провалившись одним плечом к простенку, и смотрел наружу. Он был один. Вспомнив о вчерашних подозрениях Гарри, Элисса решила, что хотя бы этот вопрос стоило прояснить наверняка, и стукнула пару раз костяшками пальцев о дверной косяк. Драко нехотя обернулся, но при виде Элиссы его взгляд слегка потеплел. — Привет. — Ты как? — поинтересовалась она, подходя ближе и вставая рядом. За окном предлагался вид на пустырь, где местами пробивалась из земли жухлая трава и торчали одинокие кусты с неопрятными ветками. Зрелище невыносимо унылое и неживописное, но зато стоило отдать должное Трою и его умению подбирать места для убежищ: отсюда прекрасно просматривалась местность и подобраться к их дому незамеченными было практически невозможно. — Ты все это время принимала меня за дурачка, — вдруг сказал Драко, и бледное лицо пошло неровными красными пятнами. — Да? И в Хогвартсе, и еще до него… Ты же… взрослая. И столько всего не рассказывала о себе… — Я никому не рассказываю о себе, — ответила Элисса, тщательно следя за тем, чтобы не улыбнуться его серьезности — такой, будто они рассуждали о дальнейшей судьбе всего мира. — Это никак не связано с тобой лично. — Ты считаешь нас всех детьми. И меня, и Тео. И даже Поттера с Уизли и Грейнджер. И говоришь так, будто я болван, который ничего не понимает. Да, ты намного старше нас и могла бы преподавать в Хогвартсе, а не учиться в нем, но я хочу, чтобы ты знала — я совсем не дурак. Он покраснел сильнее, когда сам понял, как по-детски это прозвучало, и Элисса поспешила вмешаться, пока он не смутился окончательно. — Послушай, Драко… — она заметила, что он взволнованно дрогнул, когда она назвала его по имени, — из-за того, что вам всем по пятнадцать-шестнадцать лет, я не считаю вас наивными простаками. Суть не в том, что вы пятеро глупы, мои спутники — умные, а я — самая умная из всех. Была бы умной — не очутилась бы в этой ситуации… Нет, разница между нами лишь в накопленном опыте. Опыте попадания в передряги, опыте, как из них выпутываться, опыте, как противостоять большому количеству противников одновременно и использовать все преимущества, которые у тебя есть. И, конечно, мне несколько некомфортно из-за всей сложившейся обстановки и того, что вы все тут оказались. Не потому, что кто-то из вас мне не нравится. А потому что мы в опасности, и следующие дни выдадутся сложными, и я чувствую, что мне и моим друзьям придется прикладывать дополнительные усилия, чтобы вы остались в живых. Только и всего. Драко заговорил не сразу. Некоторое время он обдумывал ее слова. — Я вполне могу принимать решения. И я уже взрослый. И так думаю не один я, но и… другие, — его голос стал глуше, под конец совсем затих, и последнее слово прозвучало неотчетливо, а Драко зябко поежился. Элисса, заметив эту перемену в нем, чуть нахмурилась. Но заговорила о другом. — Теодор, насколько я понимаю, призывает тебя вернуться домой. Но ты еще вчера весьма решительно сказал, что этого не сделаешь. Могу я спросить, почему? На сей раз он вздрогнул совершенно отчетливо. — Не хочу. Я бы хотел тебе помочь, — но он отводил глаза, и притворяться, будто ничего не происходит, было уже невозможно. Элисса помрачнела. — «Другие», которые считают тебя взрослым, — ты говорил о Темном Лорде? Он вызвал тебя к себе? Ты официально стал Пожирателем? Драко вскинул голову и посмотрел на нее с ужасом, пальцы его правой руки непроизвольно дернулись к левому предплечью. — Не беспокойся, — Элисса пожала плечами. — Невелика тайна. Он еще зимой хотел тебя посвятить, но отказался от этого решения. Похоже, что временно… Я права? Несколько секунд он мялся, а потом решительно расстегнул манжету и засучил рукав не слишком чистой рубашки (домовика-то в доме не было, и устроить массовую стирку было некому). Элисса тут же увидела Темную Метку во всей красе — прав оказался Поттер… — Ты рад? — только и спросила она. Драко на нее не смотрел и лишь возвращал рукав в исходное положение. — Это большая честь, правильно? — спросил он, с ожесточением дергая пуговицу. — Если Темный Лорд посчитал, что именно я могу быть ему полезен. Тео, к примеру, он не вызывал, хотя отец Теодора тоже служит ему… — А ты-то сам хочешь послужить ему? — Я хочу, чтобы с моими родителями все было хорошо, — угрюмо сказал Драко, наконец справился с манжетой и посмотрел на Элиссу. Она поняла, что вчера ей не почудилось — Драко в самом деле выглядел куда старше и строже, чем в их последнюю встречу. — Но и выдавать ему тебя я не хочу. Особенно после всего, что ты вчера рассказала… Это неправильно. — Спасибо. Он дернул плечами, будто она сказала что-то неприятное, и снова отвернулся к окну. ***— Не понимаю, — пожаловалась Элисса Картеру, пока они вдвоем готовили завтрак на всю толпу. Точнее, готовил по большей части Картер, который успевал и отдавать Элиссе распоряжения, и следить за процессом, а Элиссе осталось только делать то, что ей говорят. На плите интенсивно шипели две огромные сковороды, в которых обжаривались бекон и помидоры, а Элисса уныло взбалтывала яйца с молоком, чтобы залить всю эту красоту и сделать омлет. — У Драко есть Темная Метка, он в любой момент может вызвать Волдеморта прямиком сюда. Приятель, насколько я понимаю, вовсю его подзуживает и мечтал бы нас всех сдать Волдеморту с потрохами. Но Драко держится. Ему-то какой интерес во всей этой истории? Если он нас выдаст, Волдеморт простит его семье все прегрешения, еще и Ноттам что-нибудь от господских щедрот перепадет. Но меня он заверил, что не хочет вызывать Волдеморта… Картер фыркнул — как ей показалось, несколько свысока. Однако ничего не сказал, а приоткрыл дверцу маггловского холодильника и теперь изучал, как у них обстояли дела с запасами продовольствия. Судя по слегка озабоченному лицу, обстояли дела не очень. — Ну правда, — не успокаивалась Элисса. В коридоре показался Бенджи, и она махнула ему рукой. — Чего ты такой спокойный? Мы же даже не знаем, что на него нашло и в какой момент Драко может передумать! И что мы будем тогда делать? Картер вздохнул еще выразительнее и посмотрел на Бенджи с тоской. Тот уселся на стул и хмыкнул. — Элисса, все-таки ты бревно бревном, когда речь заходит о том, что касается тебя лично. Мелкий Малфой не сводит с тебя глаз восхищенного теленка с момента, когда я его вчера впервые увидел. Никакого Волдеморта он сюда не вызовет. Он тебя защищает. — Что? — остолбенела Элисса, не готовая к подобному, и даже перестала заливать бекон и помидоры молочно-яичной смесью. — Ты о чем? — Да влюблен он в тебя, — сказал уже и Картер. — Со стороны заметно. Потому, думаю, он решил остаться. Хочет помочь, несмотря на угрозу и опасность. Сильно, видать, влюбился. Некоторое время Элисса переваривала эту мысль. — Да я же ему в матери гожусь! — почти что с ужасом воскликнула она. — Вот он вчера и обалдел, когда услышал про твой настоящий возраст, — хохотнул Бенджи, хотя сама Элисса ничего смешного в этом решительно не находила. — Только выглядишь ты на десять лет моложе, так что я б не удивлялся. Хотя мальчонку жалко. Знал бы он, кто еще на тебя глаз положил… Картер метнул на него угрюмый взгляд, однако промолчал. Элисса как раз принялась сыпать в кастрюлю кофе — поскольку на их многочисленную компанию ни одного кофейника бы не хватило, — и сейчас ее рука дрогнула, и кофе просыпался мимо. Но она даже не выругалась с досады. Перед глазами снова встал вчерашний сон, та полутемная гостиная, в которой он смотрелся так органично, его едва сдерживаемая ярость, призывы вернуться… — Это, — выговорила она очень четко, палочкой заставляя кофейные крупинки переместиться со столешницы в кастрюлю, — ничего не значит. Положил на меня кто-то глаз или не положил — ни на что не влияет! — Влияет, и еще как, — заявил Бенджи невозмутимо. Элисса непроизвольно бросила взгляд на дверной проем, поскольку рокочущий голос Бенджи можно было услышать издалека. Тот, уловив ее реакцию, достал волшебную палочку из жесткой древесины черного цвета и наколдовал заклинание от подслушивания. А сам продолжил: — Слишком… видный у тебя кавалер, чтобы можно было сбросить его со счетов. Да и непредсказуемый и агрессивный больно. Как ни странно — Картер на сей раз не ринулся в атаку, не начал что-то гневно восклицать, только буравил готовившийся омлет таким грозным взглядом, будто хотел прожечь в сковороде дыру. — Ты ведь помнишь, что мы от него в бегах? — не получив от Картера никакой поддержки, сумрачно спросила Элисса. — А то, — Бенджи ухмыльнулся. — Мы все трепещем от ужаса. Мне вот только интересно — что Волдеморт сделает с тобой, если ты ему попадешься? — Убьет или запрет, чего тут гадать, — буркнула Элисса. Упоительный аромат кофе, исходивший от кастрюли, почему-то сейчас не приносил ей никакого счастья. — Да, Алекс тоже высказался за этот вариант и даже поставил пять галеонов. Маттео же сказал, что тебе стоит ему улыбнуться полюбезнее, похлопать глазками, повести плечиками — и он сразу подобреет. И поставил десять галеонов. Элисса едва не скрипнула зубами. Горгулья бы пожрала Маттео с его возведением всех событий в одну плоскость! Впрочем, итальянцы, как известно, лишь о романтике и думают… — Надеюсь, ты сказал ему, что это чушь? — спросила она зло, ожесточенно мешая кофейную гущу и водружая кастрюлю на плиту. — Само собой, сказал. И, само собой, это чушь… — Спасибо, — она бегло улыбнулась Бенджи, следя, тем не менее, за готовностью кофе. — Я сказал Карбоне и Алексу, что одних улыбок и флирта тут не хватит. А тебе стоило бы затащить его в койку и трахнуть как следует, чтобы он сменил гнев на милость и прекратил носиться за тобой такой злой и неудовлетворенный. И на это я готов поставить галеонов пятьдесят, если бы они у меня были. Одна из сковород с завтраком с неприятным металлическим звуком проехалась по плите и полетела на пол — побагровевший Картер едва успел заклинанием ее притормозить и вернуть вместе со всем содержимым на стол. Сам он, тем не менее, то с негодованием смотрел на Бенджи, то с возмущением — на покрасневшую до корней волос Элиссу, однако каким-то невероятным усилием воли удерживал себя от комментариев, за что Элисса была ему крайне благодарна. — Кстати, а наш молодняк в курсе ваших недо-отношений? — небрежно поинтересовался Бенджи, который тоже оценил разъяренный вид Картера и теперь уже намеренно испытывал его на прочность. Зная талант Картера к боевой магии, любой другой волшебник поостерегся бы дразнить гусей, но в сражении Бенджи вполне мог составить Картеру конкуренцию, да и задиристый, драчливый характер не позволял просто свернуть тему и благоразумно промолчать. — Гордон, если будешь продолжать в том же духе… — угрожающе начал Картер, у которого терпение начало сдавать, но Элисса решительно остановила их обоих: — Довольно. Наши… гости ни о чем не знают. И я предпочла бы, чтобы так было и впредь, поскольку мы говорим о каких-то… гипотезах, без какой-либо конкретики. Троицу Поттер-Уизли-Грейнджер мы и так еле убедили, что мы не совсем поехавшие, да и с Ноттом и Малфоем я осложнений не хочу. Отношения выясните как-нибудь в другой раз. Или если вам настолько некуда девать энергию — займитесь Рошем, чтобы он у нас в подвале не слишком скучал. Вон, кстати, кто-то по лестнице спускается… — Я уже попытался с ним поговорить, — сообщил Бенджи слегка обиженно. — Но он, само собой, по-хорошему не захотел и мне ничего не сказал. Элисса метнула в него быстрый взгляд: — «Поговорить» — это в твоем смысле поговорить или по-настоящему? — В «моем» смысле ты разговаривать запретила, пока с ним Картер не встретится, — напомнил Бенджи еще более оскорбленно. — Ну, я ничего и не делал пока… — Я займусь Эдвардом после завтрака, — пообещал Картер хмуро. — Только надо, чтоб Фоули детский сад куда-нибудь подальше увел. Чтобы никто не проявлял повышенного интереса к подвалу и не полез смотреть, чем мы там занимаемся. Когда десятью секундами спустя в кухню, осторожно озираясь по сторонам, вошли Драко и Теодор, внутри царили тишина и благолепие. Картер жарил тосты, Элисса левитировала на стол тарелки и чашки, а Бенджи с подчеркнуто серьезным видом раскладывал столовые приборы. — Завтрак почти готов, — объявила Элисса, поскольку подростки неуверенно мялись на пороге. — Вы вовремя, заходите. — Сколько нас будет? — поинтересовался Бенджи. Малфой и Нотт постарались обогнуть его по широкой дуге — из предубеждения против оборотней, или же просто потому что опасались высокого, крупного, с резкими чертами лица и почти прозрачными глазами Бенджи, — и заняли места поближе к Элиссе. — Поттер с компанией придут? — Они вчера ночью исследовали дом и территорию, а потом наверняка обсуждали итоги разведки. Сейчас небось дрыхнут, — хмыкнула Элисса. — Спустятся, когда захотят. Да и Маттео с Алексом придут, если проголодаются. Картер сделал несколько изящных движений палочкой, произнес невербально заклинания — и тарелки сами собой наполнились едой. При этом пышущий жаром омлет выглядел в разы аппетитнее, чем на сковородке, еще и был украшен веточками петрушки, а бекон был выложен каким-то узором. И судя по тому, как сначала недоверчиво ковырнувшие еду Драко и Теодор набросились на омлет, это действительно было очень вкусно. Элисса поджала губы и поскорее сама приступила к еде, чтобы никто не заметил ее реакции. Омлет в самом деле оказался превосходным, и настроение понизилось еще немного. Сразу вспомнилось, как Маттео несколько месяцев назад сравнивал готовку ее и Картера. И впрямь, как у Картера это получается? И вкусно, и выглядит так красиво, и едят все так, что за ушами трещит, а ведь он специально этому нигде не учился! Почему ей так не удается?.. — Как вы оказались вчера в Лютном переулке? — мрачно спросила она, обращаясь к слизеринцам, и Картер с Бенджи покосились на нее с легким удивлением, не понимая, что на нее нашло. — Специфическое место. А «Яды и отравы Шайверетча» — и подавно. В свой вопрос она не закладывала никакого дополнительного смысла и, в общем-то, задала его просто так, чтобы не оставаться наедине со своими переживаниями и мыслями о Волдеморте, но реакция подростков была странная. Драко слегка побледнел и уткнулся в тарелку, а Теодор набычился и посмотрел враждебно. — Тебя это не касается, — заявил он, глядя на Элиссу с вызовом. Та удивилась. — Что, секретное задание Темного Лорда выполняли? Сказала просто так, в шутку, но Драко поперхнулся, а Теодор, как раз потянувшийся за чашкой, пролил кофе на скатерть. Картер и Бенджи мудро молчали, не вмешивались. Вот на такое закрыть глаза было уже никак невозможно, и Элисса изо всех сил постаралась остаться расслабленной, а не сесть прямее, чтобы не выдать всем своим видом сильнейшей заинтересованности. — Что ты должен был узнать у Шайверетча? За какой информацией тебя отправили, да еще сразу после возвращения из Хогвартса? Драко слегка вздрогнул. — Откуда ты знаешь? — Ну не ради покупки или продажи зелий он бы тебя туда отправил лично! — Если ты ждешь, что мы просто возьмем и перескажем тебе секретный приказ Темного… — начал было Теодор, но Элисса именно в этот момент без малейшего почтения к словосочетанию «Темный Лорд» его перебила: — Ну уж не секретный точно, раз о нем узнал ты! Что-то мне подсказывает, что приказ отдали Пожирателю Смерти, причем с уточнением, что это не слишком большая тайна, раз Драко поделился с тобой! Совершенно белый Драко дернулся, и Элисса поспешила его успокоить: — Не волнуйся, Поттера тут нет. Хотя он догадывается о твоем нынешнем статусе. А нам троим, уверяю тебя, абсолютно безразлично, Пожиратель ты или нет. С мракоборцами мы не общаемся, поскольку сами почти что вне закона. — Ты права лишь отчасти, — явно приняв какое-то решение, Драко посмотрел на нее. — Дело не в том, что это было какое-то не особо секретное задание. А в том, что дома кое-что произошло, и все, кто там был, в курсе случившегося. Вы вчера размышляли, чем могли заниматься ваши… враги, помимо того, что напали на Орден Феникса. Я могу вам сказать. Теодор посмотрел на друга с раздражением и досадой, но не стал встревать. — Кто-то влез в дом Снейпа и украл оттуда кое-что ценное. Снейп выполнял задание Темного Лорда, работал над каким-то зельем последние пару месяцев. Насколько я понял — это было очень важно. И это украли. Темный Лорд вчера… он… Драко не договорил, а Теодор вовсе сдулся, как-то осунулся и спал с лица. — У Шайверетча я должен был узнать, с какими новыми лицами, иностранцами, ему в последнее время приходилось иметь дело. Их имена, адреса, описание — все, что есть. Почти всех, кто занимается какими-то незаконными, запрещенными, особенно редкими зельями, Шайверетч знает, поскольку именно через него добываются самые ценные ингредиенты. Элисса на это ничего не сказала, только нахмурилась. Вчера в доме на площади Гриммо вид Снейпа показался ей еще более мизантропическим и болезненным, но она думала, это все из-за встречи с Сириусом лицом к лицу… А тут вот оно что. Вспомнилось самое начало мая, когда на собрании Пожирателей по приказу Волдеморта Снейпу передали какую-то пробирку. И он занимался этим аж два месяца?.. — А с чего взяли, что в дом к Снейпу влезли именно венгры или вампиры? — спросил Картер. Он выглядел сосредоточенным и внимательным, будто разом вернулся на должность мракоборца. — Были какие-то улики? Свидетели? Не мог ли это простой взломщик поживиться? — Нет, — Драко помотал головой. — Но ведь… Кто еще это мог быть? У Снейпа очень защищенное жилище и лаборатория, туда простому грабителю так легко не влезть. Но ведь ваши враги, что вампиры, что венгры — могущественные люди со связями. Им такое по силам. И больше ничего из дома не пропало, ничего ценного… — Мда, — Бенджи хмыкнул и подмигнул Элиссе. — Хорошо, что вы трое уже давно оттуда свалили и не в курсе последних пожирательских дел. А то могли бы и на вас подумать. Картер тоже улыбнулся, позабавленный, а вот Элиссе было не до смеха. — Так легко не залезть, говорите? — переспросила она задумчиво. На душе скребли кошки от нехорошего подозрения. — Мы трое давно оттуда свалили?.. — Девочка, ты чего? — удивился Картер, да и Драко с Теодором, услышав ее тон, посмотрели на Элиссу вопросительно, а она внезапно вскочила на ноги и устремилась в коридор. — Маттео! — рявкнула она громко, на весь дом. — Ты где?! Бегом ко мне! За ее спиной Картер, который тоже все понял, отчетливо произнес: — Твою мать… Вышло почти неразборчиво — потому что его голос тут же потонул в хохоте Бенджи. Элисса разъяренной птицей полетела по дому, заглядывая во все двери, но проклятого итальянца нигде не было. На лестнице на второй этаж она столкнулась с настороженными Гарри, Роном и Гермионой, однако ничего не сказала и умчалась наверх. Те, опешившие, только шарахнулись от нее в стороны. А вот на втором этаже ей улыбнулась удача. Позади грохотали шаги — это Бенджи не захотел пропускать продолжение представления и побежал следом. За его спиной маячил Теодор, который тоже решил не оставаться в стороне — ну этот, как пить дать, будет стараться быть в курсе всех дел, чтобы при первом же удобном случае передать Волдеморту. В довершение картины на пороге своей комнаты, которую он теперь вынужденно делил с Гарри и Роном, возник привлеченный шумом Алекс. — Mia cara, ты чего бушуешь на весь дом? — поинтересовался Маттео, выглянув из гостиной. Выглядел он до неприличия безмятежно и жизнерадостно. — Мы горим? Кто-то из наших гостей уже кого-то убил? — Это ты обнес дом Снейпа? — спросила Элисса очень сердито, не принимая его легкий тон. Маттео тут же поскучнел. — Ах это… — Да, это! Зачем ты это сделал?! Я ничего такого тебе не говорила, у нас и без подобных глупостей проблем навалом, а если тебе настолько скучно и хочется найти себе занятие… — Mi scusi{?}[Прошу прощения (итал.)], — оскорбился Маттео до глубины души. — Но скука тут ни при чем. Я просто подумал, что уж коли мы застряли тут, нам не помешало бы быть в курсе, чем занимаются и Пожиратели тоже. А над этой отравой Снейп корпел два месяца по приказу Signore Oscuro{?}[Темного Лорда (итал.)]. Явно ведь что-то importante{?}[Важное (итал.)]. — А мне ты сказать когда собирался? — спросила Элисса сварливо, нисколько не переубежденная. Но тот вообще отличался редким самообладанием и уверенностью в себе. — Сегодня думал предупредить, когда ты с текущими вопросами разберешься. И не злись. Сама же мне потом спасибо скажешь. — Так ты что-то спер прямо из-под носа Сам-Знаешь-Кого? — восхитился Алекс, сообразивший, что к чему. — Ну ты даешь! — Совсем жить надоело, — поддержал его Бенджи, который, кажется, единственный откровенно развлекался. — Что там хоть? — продолжал Алекс, пока Элисса сверлила Маттео злобным взглядом и прикидывала, оторвать ему голову или пока все-таки подождать. — Какое такое невиданное сокровище ты уволок на этот раз, да еще из самого логова змеи? Оно того стоило? Самое парадоксальное было то, что Маттео вдруг смутился. Элисса даже не поверила своим глазам. — Не уверен насчет tesoro{?}[Сокровище (итал.)]… Насколько я понял из записей синьора зельевара в его лаборатории, тот пузырек, который передали Снейпу на пожирательском собрании два месяца назад, — это был образец яда, которым синьорина д’Альбер отравила две магглорожденные семьи в Хогсмиде. — О как! — удивилась Элисса по-настоящему, и даже злость и возмущение отошли на второй план. Такого ответа она не ожидала. — Снейп говорил мне, что этот яд крайне сложен в изготовлении и что в его состав входит множество компонентов, в том числе совсем редких… Но я не думала, что это настолько важно и настолько заинтересует Волдеморта. Алекс и Нотт-младший синхронно вздрогнули. — Привыкай, — велел последнему Бенджи. Как ни странно, сейчас Теодор спокойно стоял рядом с оборотнем и никуда от него не шарахался — видимо, так увлекся происходящим, что позабыл, что должен демонстрировать пренебрежение и подчеркивать классовое неравенство. — Они тут это имя постоянно произносят. Вообще никакого почтения к великим. — Чей упырь бы выл, — насмешливо отозвался Алекс. — То есть ты забрал одну-единственную пробирку с образцом яда, правильно я поняла? И из-за этого у Пожирателей такой переполох? — Нет, я забрал два пузырька, — поправил ее Маттео. — У Снейпа был приказ — сделать противоядие. Именно этим он занимался все два месяца. Но оцени мое благородство — я забрал не все! Так, отлил немного на всякий случай… Хотя сам пока не очень представляю, зачем Волдеморту и этот яд, и это противоядие. Кого он травить собрался?.. — Где сейчас эти образцы? — раздался тихий и невыразительный голос совсем близко. Появления Троя не заметил никто, но если Алекс, Бенджи, Маттео и Элисса были привычны к его бесшумной манере передвижения, то Нотт подлетел и чуть не сверзился с лестницы. Бенджи в последний момент поймал его за шиворот, благодаря чему Тео удержался на ногах. Маттео достал из кармана щегольской мантии две склянки, в которых мутно что-то переливалось. — Позвольте, — так же ровно и спокойно сказал Трой, подвинул в сторону Элиссу и Алекса и забрал у Маттео флаконы. После чего отступил в сторону, изучая содержимое на свет. Со стороны это выглядело так, точно… точно Трой боялся, что у него отнимут какую-то очень ценную добычу. Элисса, да и остальные смотрели на него во все глаза — можно было не сомневаться, что таким взволнованным они Троя не видели вообще никогда. — А это что, какой-то особенно ценный яд, что ли? — первым опомнился Маттео и довольно ухмыльнулся. — Мне повезло забрать что-то очень важное? — Яд — нет. Я могу сварить вам его котел. Или два. Или десять, если понадобится. — Ну конечно, — непочтительно хмыкнул Бенджи. — Никто не знает, что это за дрянь, которой до смерти траванули семерых человек, один ты, конечно, в курсе всего! — Потому что это я его изобрел, — прохладно произнес Трой. — Около века назад. Точнее, мы вместе с Кристин изобрели. Он встряхнул тот пузырек, в котором была основа противоядия. — Что Снейп для него использовал? Что ты видел в его лаборатории? Не ожидавший ничего подобного, Маттео изрядно растерялся. — Ну, была там какая-то растительность, в основном сушеная… Огненную фасоль я узнал, ягоды ежевики вроде были… еще какие-то листки-корешки… Но я в подобных гербариях особо не разбираюсь… — Тогда ты мне нарисуешь, как эти листья и корни выглядели, — безапелляционно заявил Трой. — Идем. — Что, прямо сейчас?! — Да. И, разумеется, никаких пояснений. Алекс и Бенджи посмотрели молча на Элиссу, но вопрос, как ни странно, задал доселе молчавший Теодор: — Да чего такого в этом яде? Какая разница, чем тех грязнокровок отравили? Если нужно было их убить, не подлили бы им этот яд — подлили бы другой! — От него нет противоядия, — бросил Трой так, словно это все объясняло. — Его мы так и не смогли изобрести, сколько ни бились. — То есть у тебя проснулся чисто научный интерес? — удивился и Алекс, но Трой его уже не слушал. Он молча направился вдоль по коридору к себе, и Маттео, пожав плечами, последовал за ним. Элисса, подумав, к ним присоединилась, оставив недоумевающих Алекса и Бенджи в коридоре. В комнату, которую Трой переоборудовал в свой кабинет и лабораторию, она зашла последней, после чего плотно закрыла за собой дверь — прямо перед носом Теодора, который намеревался и тут присоединиться. Потом еще и использовала заклинания от подслушивания. Когда она обернулась к остальным, оказалось, что Маттео уже усадили за стол, Трой выдал ему пергамент и чернильницу с пером, и теперь Маттео с тоской их рассматривал. Рисованием он явно никогда не увлекался. Трой отнес пузырьки на рабочий стол и готовился приступить к их изучению. — А теперь можешь рассказать подробнее? — попросила Элисса, когда стало ясно, что сам Трой ничего объяснять не собирается. — Я знаю, что вы с Кристин — прирожденные зельевары и вместе исследовали эту область, но что в этом яде такого? Он сложный, требует кропотливой работы, кучи редких ингредиентов, еще и противоядие вы не изобрели! Откуда вокруг него такой ажиотаж? Трой взглянул на склянки с видимым сожалением — те ему явно были в разы интереснее и милее, чем какие-то объяснения с Элиссой. Однако все же заговорил: — Яд мы создали случайно. Мы занимались совсем другим, но получилось… что получилось. Мы с Кристин давно интересовались магией смерти. Да, той самой, которая является самой опасной разновидностью Темных Искусств, к которой имеют отношение и крестражи и которая полностью противоположна и враждебна твоей собственной магии, — добавил Трой, заметив Элиссино выражение лица. — Вампиры как вид имеют к магии смерти самое прямое отношение… Собственно, благодаря этой магии мы и существуем. И, как выяснилось, она же может нас и уничтожить. У яда, который мы создали, эта магия смерти является одним из компонентов. И потому этот яд убивает не только людей — но и вампиров. Маттео присвистнул, да и Элисса изрядно удивилась. Впервые она слышала, что вампира можно извести какой-нибудь отравой. — На клан де Колиньи наше открытие произвело сильнейшее впечатление. Существует не столь много способов убить вампира, и тут такое открытие. Особенно он полюбился вампирам, обитавшим при княжеском дворе — уж очень манипуляции с ядом вписываются в придворную жизнь, которую некоторые мои сородичи ведут не одну сотню лет. Когда по Франции, Бельгии, Нидерландам, а заодно Германии, Австро-Венгрии — территориям других князей, — прокатилась волна отравлений, Себастьян занервничал и велел нам создать противоядие. В отличие от людей, вампиры умирают от яда куда дольше и мучительнее, но так же неминуемо, потому его распоряжение было обоснованным. — Как вас вообще можно напоить ядом? — удивился Маттео. — Вы ж ничего не пьете кроме крови, а она обычно в живых людях течет! — Зато всякие изысканные вина вампиры любят. Особенно на балах и приемах, а яд не обладает ни вкусом, ни запахом, и даже вампирское чутье перед ним бессильно, так что подмешать его ничего не стоит. Потому многие смерти случились на глазах у десятков других вампиров, и это зрелище оказалось весьма запоминающимся. — Но противоядие вы ведь так и не изобрели? — Нет. Хотя любопытно, что Волдеморт уже узнал об этом яде и велел Снейпу изобрести противоядие. — Но зачем тогда вообще было травить тех несчастных магглорожденных? — спросил Маттео озадаченно. — Если ваш яд такой редкий, сложный и ценный, еще и его использование так вашего князя напрягает, то зачем синьорине д’Альбер тратить его на каких-то случайных жертв? Трой немного помедлил, прежде чем ответить. — Это лишь теория… Проверить которую у нас с Кристин раньше не было возможности. Но, полагаю, она сделала это для того, чтобы в полной мере обозначить, что ответственность за эти трупы — на Элиссе. — Это должно было нам как-то ситуацию объяснить? — с легким раздражением спросила сама Элисса, поскольку Трой, как обычно, ничего больше растолковывать не собирался. — Я же сказал — это только моя неподтвержденная теория, — Трой был собран, спокоен, и Элиссино недовольство было ему до лампочки. — Но, учитывая наше нынешнее положение и готовность де Колиньи действовать, велика вероятность, что Кристин снова прибегнет к этому яду, и ты еще увидишь его жертв. Тогда узнаем, был ли я прав. И все. Ясно было, что сверх уже сказанного он больше ничего не добавит, хоть на куски его режь, а меж тем Элисса так толком и не поняла причин его волнения. — Жимолость, — бросил Трой, взглянув на каракули, которые выводил Маттео. — Что еще? У тебя есть ко мне другие дела? Последний вопрос был адресован непосредственно Элиссе. — Мне нужно встретиться с матерью, — впервые озвучила она вслух мысль, которая посетила ее еще полтора месяца назад, во время встречи с Дамблдором в «Кабаньей голове», и окончательно укрепилась после знакомства с древнеегипетским мифом. Трой не шелохнулся, будто она сказала, что ей нужно сходить в близлежащий супермаркет за продуктами для обеда. Маттео отвлекся от урока рисования и посмотрел с удивлением, а Элисса изо всех сил старалась оставаться невозмутимой — поскольку пока никому не рассказывала о пророчестве Трелони. — Я поняла, насколько же я мало знаю о «Сердце» и обо всем, что с ним связано. Дамблдор оставлял мне книги, я их почитала, но там толком ничего полезного нет, но этот миф об Исиде и Осирисе… напугал меня, и я должна с ним разобраться. Единственный человек, кто мог бы знать что-то по-настоящему ценное, — это моя мать. Я хочу поговорить с ней. — Хочешь вызвать ее сюда? — предположил Маттео. — Твой отец сейчас в Британии, и твоя мать вполне может выбраться на встречу с тобой… Элисса махнула рукой. — Она побоится, да и я сама не хотела бы ее сюда тащить. Нет, я встречусь с ней на ее территории. Съезжу домой ненадолго. Это быстро, да и Иштван со всеми своими боеспособными людьми сейчас в Англии. Риск минимален. Едва ли кто-то будет ожидать, что я рискну сунуться в Будапешт по доброй воле. Трой кивнул, как бы принимая ее доводы. — К слову об Иштване, — Элисса помедлила, вспоминая незнакомое слово, — Трой, ты знаешь, что такое ритуал Самос? Судя по безмятежному Маттео, он ни о чем подобном никогда раньше не слышал, а вот Трой внезапно отвлекся от склянок и молча посмотрел на Элиссу. Ей показалось — в глубине серо-голубых глаз мелькнула какая-то чертовщина, словно какая-то мысль Троя позабавила. — Знаю. — И?.. — ровно спросила Элисса, изо всех сил стараясь оставаться спокойной. Иногда манера Троя говорить раздражала ужасно. — Самос — греческий остров, где располагался культ Геры, покровительницы брака. Ритуал же — это и есть древний обряд бракосочетания. Такие практиковались весьма давно, в основном в античности и немного в Средневековье. У Маттео особенно громко скрипнуло перо, а у самой Элиссы изумленно округлились глаза. Ни к чему подобному она не была готова. — К-какого еще б-бракосочетания? — выдавила она. — Иштвана? Со мной? Но зачем, если мы и так женаты? — Не по-настоящему, — обронил Трой. — Тоже мне не по-настоящему! Тем не менее, какой-то официальный пергамент с печатью у Иштвана есть, и какой-то министерский работник заклинание произносил, и брачными чарами нас связал! — Это формальность. Несмотря на вашу свадьбу, ты десять лет находишься в бегах, и Акош, несмотря на все усилия, не может тебя поймать. И, видимо, ему это надоело. — А этот твой древний ритуал что делает? — спросила Элисса с нехорошим предчувствием. — Он связывает волшебников на всю оставшуюся жизнь. По сути, ритуал — это обмен брачующимися очень серьезными магическими клятвами, которые им до конца жизни придется соблюдать. Нельзя будет развестись. Кстати, одна из причин, почему этот ритуал со временем канул в лету — потому что даже после смерти одного из супругов он не позволяет второму вступить в брак снова, а в Средние века с их смертностью это оказалось на редкость непрактично. Невозможно убить супруга. При этом сражаться, калечить, причинять боль — пожалуйста, а вот убивать уже нельзя… Но самое неприятное лично для тебя — ритуал дает возможность супругам всегда находить друг друга. Вроде того поискового ритуала, с помощью которого Акош тебя искал, только на этот раз никакое скопление светлой или темной магии тебе не поможет. Один из супругов всегда сможет трансгрессировать к другому вне зависимости от охранных и защитных чар, сможет обойти любые. Элисса молча опустилась на стул у стены. Все нужно было обдумать, да и в целом впадать в панику было рано, но новости ее встревожили и… напугали. — Хотя нет, — бесстрастно заметил Трой. — Я ошибся. Вероятно, самым неприятным будет другое. Стоит добавить, что брак, заключаемый этим ритуалом, не предполагает никакой фиктивности. Это должны быть полноценные супружеские отношения. Иначе ритуал не будет завершен. — О как! — глубокомысленно изрек Маттео, пока Элисса ловила ртом воздух, осмысливая услышанное. — А у Акоша губа не дура! После этой фразы голос у нее наконец-то прорезался. — А если один из пары этого не хочет? Трой снова повернулся к лабораторному столу, теряя интерес к беседе. — Насколько я помню, главное условие — это должно быть в полном сознании, никакого «Империуса». А уж будешь ты по собственному желанию участвовать в ритуале, а затем и в брачной ночи, или же под угрозой шантажа, пыток, убийства — не имеет значения. На неверных ногах Элисса шагнула к двери. — Non aver paura{?}[Не бойся (итал.)], — вдогонку ей раздался сочувственный голос Маттео. — Никто такого не допустит. Как только о намерении Акоша станет известно… А о нем станет известно, шила в мешке не утаишь… Его судьбе не позавидуешь. Я полагаю, Акошу в любом случае не поздоровилось бы, а уж теперь и подавно. Покусился на святое… Кажется, Трой хмыкнул. Но, возможно, ей всего лишь показалось, потому что пошатывающаяся Элисса, не оборачиваясь, наконец-то вышла в коридор и захлопнула за собой дверь.